Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Сегодня исполняется 20 лет со дня смерти Александра Кайдановского

+3
Голосов: 3
Опубликовано: 1084 дня назад ( 3 декабря 2015)


Он был рождён Сталкером — человеком сострадающим и страдающим, одиноким, неземным, нездешним, идущим в Зону в поисках Волшебной комнаты, где люди становятся счастливыми. Андрей Тарковский увидел в нем это и пригласил А. Кайдановского без проб на главную в его жизни роль, которая стала нарицательной, иконографической, перевесившей все остальные вместе взятые, круто изменившей жизнь, выведшей его в разряд великих актёров, сделавшей его культовой, наряду с А. Тарковским, фигурой последней трети XX века

Александр Кайдановский родился 23 июля 1946 года в Ростове-на-Дону.

Его отец был инженером, а мама работала режиссером в клубе. Родители Александра развелись, когда ему было одиннадцать лет, и Кайдановский жил сначала с матерью, но после того, как она снова вышла замуж, начал жить с новой семьей отца. Приемная мать Александра Ирена Михайловна рассказывала: «Он был неугомонным, всегда все решал сам и не признавал никакой власти. Он постоянно искал чего-то и от этого брался за многое, пытаясь найти в этом себя». С отцом и его новой супругой мальчик снова не ужился, некоторое время жил у бабушки, и позже провел год в интернате. Окончив школу-семилетку, Кайдановский уехал в 1960 году в Днепропетровск, где начал учиться на электросварщика в сварочном техникуме имени Патона. Спустя год он вернулся в Ростов-на-Дону и поступил на актерский факультет Ростовского училища искусств.



Одноклассник Кайдановского Владимир Левченко рассказывал: «Мы вместе учились в ростовской школе № 47. Первый год это была мужская школа, а со второго класса к нам привели девочек. Учил нас замечательный человек – наш первый учитель Михаил Алексеевич Решетников... Удивительным фактом является то, что малейших проявлений артистизма у Саши тогда и близко не было. Он, пожалуй, был одним из самых тишайших в классе. Поэтому когда его отец (дядя Леня, как я его тогда называл) сказал, что Саша поступил на театральное отделение, мы были ошеломлены, объясняя себе случившееся неоправданными завышенными оценками сына его отцом – настоящим фанатиком своего ребенка, которого он самоотверженно воспитывал без матери, которая бывала наездами. Отец был, по оценкам моих родителей, выдающимся специалистом в области строительства газопроводов особо точной и надежной сварки (вот откуда техникум Патона). Много лет работал в Иране, где за заслуги был принят и награжден шахом Реза Пехлеви. Он дружил с моим отцом, с которым советовался по вопросам воспитания сына. Нам, самозабвенно игравшим в самодеятельности, было вначале странно наблюдать за карьерой Саши и только позже стало ясно, что гений не подлежит простым оценкам».



В училище вспыльчивый характер Александра вскоре привел к конфликту с одним из своих учителей, и заканчивал он свою учебу у другого педагога - Михаила Бушнова, который позже рассказывал: «Я никогда не пугался необузданного характера, если видел, что за ним скрывается талантливая личность. У нас с Сашей за весь период обучения не произошло ни одного скандала. Он, несомненно, был неординарной личностью, предсказать его будущее было трудно, но он выделялся из всего курса какой-то яркой манерой жить, этакой необъяснимой «забурунностью» - необузданностью души, которая бросала его из одного состояния в другое. Он был очень эгоцентричным. Эгоцентризм его определялся формулой «я хочу - я могу». И если кто оспаривал у него это право, такого человека он никогда не прощал». Не прощал он и предательство, навсегда расставаясь с теми, кто обманул его доверие». Позже друг Кайдановского Александр Орехов рассказывал: «Саша был своеобразным камертоном, настроенным так, что различал малейшую фальшь».



Окончив театральное училище в 1965 году, Кайдановский стал актером Ростовского драматического театре имени Максима Горького и Театра юного зрителя, и в том же 1965 году Александр Кайдановский переехал в Москву, где поступил в Школу-студию МХАТ. А в конце года перешел в Театральное училище имени Щукина в мастерскую В.К. Львовой и Л.М. Шихматова. В 1966 году начинающий актер женился на Ирине Бычковой, которая впоследствии рассказывала: «Мы жили в ужасных условиях, но все скрадывалось тем невероятным общением, которое было в эти годы. Саша был очень общительным и в то же время совершенно закрытым, этаким одиноким художником, бродящим по земле в поисках смысла».



Дебют Кайдановского в кино состоялся в 1967 году, когда он учился на втором курсе училища. В иронической фантасмагории Ирины Поволоцкой «Таинственная стена» Александр сыграл эпизодическую роль научного сотрудника. В том же году он снялся в небольшой роли Жюля Ландо в драме Александра Зархи «Анна Каренина», а спустя год – в небольшой роли в мелодраме «Первая любовь». Окончив в 1969 году училище имени Щукина, Кайдановский был принят в труппу театра имени Вахтангова, где молодому актеру сразу хотели предложить роль князя Мышкина в «Идиоте», но сыграть эту роль ему не довелось, так как другой кандидат на эту роль - актер Николай Гриценко никому не собирался ее уступать. И Кайдановскому пришлось довольствоваться в театре ролями второго плана до 1972 года. Александр Кайдановский вспоминал: «Вахтанговская «корпорация» отравила во мне любовь к театральной жизни: внутренние взаимоотношения в театре всегда строятся на каких-то отвратительных принципах, на том, что одним приходится унижать других. Я человек, по сути, свободный, мне не хотелось бы ни кого-то унижать, ни оказаться униженным. Поэтому из театра я ушел. Каким образом? Что делает актер, когда ему не дают играть? Он выпивает. И пару раз я выпил так основательно, что от меня поспешили избавиться».



После увольнения из театра актеру служил жилплощадью полуподвал. Общую ситуацию осложняло то, что в 1970 году у Кайдановского родилась дочь Дарья. Александр Адабашьян рассказывал: «Это было кошмарное помещение на первом этаже, похожее на бывшую дворницкую. Оно было ниже уровня земли: крохотная кухня с косым потолком, потолок образовывала лестница, а в той части, где лестница втыкалась в пол, было что-то вроде чуланчика. Он его с удовольствием открывал, показывал - пол прогнил, несло погребной сыростью, внизу стояла вода - и очень смешно описывал жилище, как квартиру в духе Достоевского. А тут же рядом стояла коляска с ребенком и какой-то обогреватель...» Михаил Ульянов советовал Кайдановскому вернуться обратно в Ростов и пытаться устроить там свою жизнь. Но Кайдановский поступил по-своему, он развелся в 1970 году с женой и вступил в гражданский брак с актрисой Валентиной Малявиной.



В 1971 году Кайдановский перешел в театр на Малой Бронной, затем перешел во МХАТ, где работал над ролью в спектакле «Осип Мандельштам», но в 1972 году он ушел из МХАТа, и был приглашен в театр имени Гоголя, где проработал всего несколько недель. Одновременно со всеми своим мытарствами по столичным театрам актер успел сняться в большом количестве фильмов - «Драма на охоте», «Красная площадь», «И был вечер, и было утро…», «Спокойный день в конце войны», «Пятнадцатая весна», «Игрок» и «Четвертый».



В 1973 году Кайдановский был направлен для прохождения двух лет службы в армии в кавалерийский полк при «Мосфильме», где снялся в фильмах «Дети Ванюшина», «Крах инженера Гарина», «Былое и думы» и в киноальманахе «Горизонт № 2». А в 1974 году он сыграл роль, сделавшую его знаменитым - поручика Лемке в картине Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих». После которой режиссеры начали активно приглашать актера сниматься в новых картинах, и к концу 1970-х годов Кайдановский стал известным актером советского кино. Он снялся в 1975 году в картинах «Бриллианты для диктатуры пролетариата» и «Пропавшая экспедиция», в 1976 году – в картине «Золотая речка» и других кинофильмах. В 1975 году Кайдановский расстался с Валентиной Малявиной, и женился на актрисе Евгении Симоновой. В 1976 году у них родилась дочь Зоя.



В 1979 году Андрей Тарковский пригласил Кайдановского сыграть главную роль в фильме «Сталкер». Многосложный, трагический и загадочный образ Сталкера, сыгранный Кайдановским, стал лучшей ролью в актерской его карьере.



Своей феноменальной игрой актер завораживал зрителя магнетизмом, не позволяющим расслабиться и отвести взгляд от экрана. В дальнейшей творческой карьере имя Кайдановского именно из-за роли Сталкера часто было окружено аурой мистики.



Леонид Филатов рассказывал об Александре Кайдановском: «Мы с ним дружили. Хотя это была трудная дружба, и человек он был трудный, но я восхищался им, глядел снизу вверх. Кайдановский был человек невероятный - он мог виртуозно материться, болтать на бандитском жаргоне, а мог всю ночь говорить с тобой о литературе, о вещах, которых здесь не знал ни один специалист... В его бесстрашии было что-то необъяснимое: однажды, на четвертом курсе Щукинского, мы вчетвером - он, Галкин, Качан и я - возвращались ночью через Марьину Рощу. Неподалеку от Рижской к нам пристали шестеро, у них были ножи... В принципе вчетвером мы могли бы отмахаться, но против ножей - не знаю, как бы все вышло. Кайдановский подошел к тому, кто первым вынул нож, и голой рукой взялся за лезвие. Просто взялся. Кровь хлещет, а он держит. И что-то такое было в его лице, что они спасовали...»



После съемок в «Сталкере» Александр Кайдановский захотел попробовать свои силы в режиссуре, и поступил на высшие курсы сценаристов и режиссеров, где его учителем стал Тарковский. Однако вскоре Тарковский навсегда покинул родину, и после ликвидации его мастерской Кайдановский перешел в мастерскую Сергея Соловьева. Даже когда Тарковский прислал Кайдановскому в Москву приглашение сняться в «Ностальгии», актера к нему не выпустили, из-за того, что днажды Кайдановский заступаясь за своих знакомых, ударил какого-то чиновника.



В 1983 году брак Кайдановского с Евгенией Симоновой распался, и он женился на балерине ГАБТ Наталье Судаковой. В том же году в театральном училище имени Щукина он поставил спектакль «Алиса в стране чудес», который стал его учебной работой на Высших курсах сценаристов и режиссеров. В 1984 году Кайдановский снял свою вторую курсовую работу - фильм «Иона, или Художник за работой» и завершил учебу на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Дипломной работой Кайдановского стал фильм «Простая смерть», снятый в 1985 году по произведению Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича», и режиссеру пришлось защищать свою работу во время приемки Госкомиссией от обвинений в «неслыханном физиологизме». Членам комиссии показалось, что картина переполнена недопустимыми бестактностями и нравственными вольностями, и будь «Простая смерть» снята несколькими годами ранее – скорее всего, фильм был бы положен «на полку». Но в горбачевские времена картину не только не запретили, но даже отправили на кинофестиваль в испанский город Малага, где она была удостоена одного из призов, а Кайдановский был принят режиссером на киностудию «Мосфильм», и в том же 1985 году вновь произошли изменения в личной жизни актера – он вступил в гражданский брак с художником по костюмам Анастасией Крючковой.



На «Мосфильме» Кайдановский снял психологическую драму «Гость» по произведениям Борхеса и сюрреалистическую драму «Жена керосинщика». Главное, что объединяло все фильмы, снятые Кайдановским - они были наполнены философскими поисками. «Всю работу по фильму он выполнял сам, - говорила его бывшая супруга Ирина. - Он не мог снимать фильм по чужому сценарию, потому что, прежде чем приступить к работе, он должен был прожить эту историю, и он проживал ее от начала до конца». «Простая смерть» по собственному признанию Кайдановского, избавила его от страха смерти, и практически в каждой режиссерской и сценарной работе Кайдановского были видны мотивы и отголоски «Сталкера».



Работая в качестве преподавателя актерского мастерства в Театральном училище имени Щукина на национальном курсе коми, Кайдановский поставил спектакль «Три ножа из страны Вэй» по пьесе Мартинсона. Помимо режиссерской работы Александр продолжал играть в кино. Он снялся в экранизации книги Марка Твена «Новые приключения янки при дворе короля Артура», детективе «Десять негритят», польско-французской картине «Ноябрь» и испанской ленте «Дыхание дьявола».



Насыщенная творческая жизнь Кайдановского привела к разводу с Крючковой, и в 1989 году он вступил в гражданский брак с Патрицией Донеган, филологом и переводчиком из Великобритании. В том же году Кайдановский в качестве автора сценария и режиссера снял документальный фильм «Маэстро: Сергей Параджанов» для Рижского киновидеоцентра и видеоклип «Монах» для германской рок-группы «Альфавил». Также он написал сценарий и приступил к съемкам документального телефильма «Шаманы из Тувы» для Рижского киновидеоцентра, но картина не была завершена из-за конфликта с заказчиком. С 1990 года Кайдановский возглавил режиссерскую мастерскую на Высших курсах сценаристов и режиссеров, которую вел до 1992 года. В декабре 1990 года у Кайдановского случилось несчастье – скончалась его мама. Отец Кайдановского умер в 1970 году.




Первой режиссерской работой Кайдановского, снятой им в 1983 году во время учебы на высших режиссерских курсах, стал короткометражный фильм «Сад» по рассказу Борхеса «Сад расходящихся тропок». Это была своеобразная философская и психологическая «ловушка» для героя. «Павильоном» для съемок другой картины Кайдановского под названием «Иона» была выбрана комната в восьмикомнатной коммунальной квартире на улице Воровского, где жил сам Кайдановский.



Это было огромное помещение с четырехметровыми потолками и со стенами, специально для съемок выкрашенными в черный цвет. Как ни странно, после съемок Кайдановский вполне комфортно чувствовал себя в столь странном помещении, производившем на посетителей тяжелое впечатление. Дом находился в аварийном состоянии, на кухне потолок подпирала огромная шпала, телефон находился в коридоре, и известному актеру часто приходилось звать к телефону соседей, а также держать включенным в комнате телевизор, чтобы его звук заглушал шум коммунальной квартиры. Позже Инна Пиварс рассказывала: «Он попал в коммуналку после развода с предыдущей женой. Я ведь была четвертой по счету. Обычное стечение обстоятельств. Но Сашу устраивала эта комната. 50 квадратных метров, потолки высоченные, до Арбата рукой подать. Ему все было по душе: и черные стены устраивали – их выкрасили специально для съемок его студенческого фильма, и вечный беспорядок, и толкотня собачки Зины под ногами, и Носферату – любимый кот, обедающий из тарелки хозяина прямо на столе… Однажды, в самом начале нашего романа, я рискнула вымыть окна, которые не мылись, наверное, никогда в жизни – огромнейший эркер, практически черный! Вы представить не сможете, в какое неистовство пришел Саша, как он кричал на меня! «Никто не должен посягать на мужскую свободу!» Он умел абстрагироваться от действительности за дверями своей комнаты – от общей ванной, общего туалета, бесконечного коридора и других семи комнат. Дверь закрывалась – и он погружался в собственный мир – с богатейшей библиотекой, коллекцией классической музыки, любимыми фильмами на кассетах. Смотрел Чаплина – и плакал от восторга перед его искусством. В дверь могла постучаться соседка: «Сегодня ваша очередь убираться!» Но ему было все равно. А я искренне изумлялась, как можно приставать с идиотской уборкой к мировой знаменитости, человеку, снимавшемуся у Тарковского?!»



С 1992 года Кайдановский много снимался за границей. Он снялся в Польше в фильме «Ноябрь», в 1993 году снялся в испанском фильме «Дыхание дьявола», в 1994 году снялся в российско-французской картине «Исповедь незнакомцу». В мае того же года он был приглашен в качестве члена жюри на Каннский кинофестиваль, а в ноябре 1994 года у него случился первый инфаркт, но несмотря на плохое состояние здоровья, Кайдановский продолжал вести насыщенный образ жизни. В 1995 году он снялся в венгерской картине «Волшебный стрелок» и в новелле «Свадебный марш» из киноальманаха «Прибытие поезда». Он также готовился к съемкам картины по своему сценарию «Восхождение к Эрхарду», рассказывавшей о противоборстве между любовью к Богу и любовью к человеку, написал много песен и картин. Кайдановский озвучил роль главного героя в анимационном фильме режиссера Александра Петрова «Сон смешного человека» по рассказу Достоевского. Актер в этом анимационном фильме был пронзительно исповедален, повествуя о грехопадении и чудесном спасении персонажа. Кайдановскому также выдали ордер на новую квартиру в Сивцевом Вражке, он получил предложение набрать собственный курс на сценарном факультете ВГИКа и был приглашен в жюри Каннского фестиваля вместе с Катрин Денев и Клинтом Иствудом. Казалось, что в жизни Александра Кайдановского происходят настоящие перемены к лучшему…



Но 18 июля 1995 года у Александра Кайдановского во время вступительных экзаменов во ВГИКе случился второй инфаркт. И даже он не уменьшил творческую активность Кайдановского, который писал в своем дневнике: «Хаос внутри и неразбериха. Деньги на картину не дают. Квартиру ремонтируют четвертый месяц. Одна отрада — молодая и красивая жена». Со своей последней женой - актрисой театра «Ленком» Инной Пиварс, которая была на двадцать лет моложе Кайдановского, он познакомился после просмотра спектакля «Школа для эмигрантов» и предложил ей роль в «Восхождении к Эрхарту». Позже Инна Пиварс рассказывала: «Та картина – «Восхождение к Экхарту» – стоила Саше невероятных нервов, именно в процессе ее подготовки и случились все три инфаркта. А я… Ну что я? Успела окончить ГИТИС, была принята в Ленком. В один прекрасный день получила приглашение на пробы к «самому» Кайдановскому, причем проводились они на квартире у Саши – так я впервые попала в знаменитую коммуналку на Воровского. Он спросил, понравился ли сценарий, а я смутилась и брякнула: «Я с ним спала!» В смысле читала всю ночь… Он засмеялся, и напряжение сразу исчезло. Увидев его, почувствовала, что он мне очень близок, есть в нем что-то родное, что не выразить словами. Хотелось им гордиться, восхищаться. Жизнь за него отдать. Рядом с Сашей я чувствовала себя очень защищенной. Все эти годы без него я не могу опомниться. Думаю, мне уже не доведется встретить человека, который мог бы встать с ним вровень. А другого я полюбить не смогу...»



Инна Пиварс и Александр Кайдановский поженились в ноябре 1995 года. Но здоровье актера было подорвано. Однажды Леонид Филатов, у которого случился инсульт, встретился в больнице с Кайдановским после второго инфаркта. Филатов предложил Александру участвовать в подготовке передачи «Чтобы помнили» о Солоницыне. На что Кайдановский мрачно пошутил: «Леня, пойми, ну что это такое: два полутрупа будут делать передачу о полном...»

Инна Пиварс рассказывала: «Саша остепенился, успокоился. Странно было бы человеку в 47 лет бросаться на кого-то с кулаками. Так что истории про ночные посиделки в ресторанах, прыжки из окон, резаные вены и прочие «подвиги», рассказываемые после Сашиной смерти некоторыми его друзьями, воспринимались мной как истории про совершенно другого человека. Впрочем, и у нас были душераздирающие пробежки в ночи. Однажды приехал в гости Сергей Курехин из Петербурга, заболтались, дверь приоткрыли, а Носферату шасть из комнаты – и пропал! Саша чуть с ума не сошел. Всю ночь до восьми утра втроем бегали вокруг дома и в окрестностях. Курехин устал, в гостиницу ушел. А мы нашли-таки Носика. Точнее, я нашла – в доме, за мусоропроводом... Гости в нашей коммуналке не переводились: то Гребенщиков, Иоселиани, Говорухин, то безвестные студенты… Саша был образован, интеллигентен – к нему постоянно шли за советом. Пожалуй, единственный человек, которого он мог выставить за дверь с вещами, невзирая на слезы и мольбы, это я. Только сейчас, годы спустя, я могу, как мне кажется, понять причины произошедшего. А тогда обида и шок были невероятными. Саша собрал мои вещи и выставил вон. Это было после второго инфаркта. Он чувствовал себя ужасно. Потребовал, чтобы я забрала его из больницы чуть ли не через день после реанимации. Я понимала, что делать этого нельзя, но Саша и слушать ничего не хотел, рвался работать. А потом вдруг сказал: до свидания! Не потому, что мы поссорились, не потому, что я сделала что-то не так – без объяснений, просто уходи! Может, решил посвятить оставшиеся силы съемкам, он ведь очень переживал, что планы так и остаются нереализованными. А может, решил оградить меня от лишних страданий, пожалел, не хотел, чтобы я видела, как он умирает... Рыдала, но Саша был непреклонен. И тогда уже я сама сказала себе: все, конец, ставлю точку. Я поехала с Ленкомом на гастроли, играла, собрав волю в кулак. Держалась месяц. Но как только вернулась – звонок: «Можно встретиться?» – «Нет!» И опять звонок: «Я не спал всю ночь, рисовал твой портрет…» Когда он пришел в мою комнатку в общежитии Ленкома, я не на шутку испугалась – он был весь черный, не столько от бессонницы, сколько от угля, которым рисовал портрет: я и лимонное дерево в горшке, это мотив из «Экхарта». В тот же день он сделал мне предложение. Правда, я стойко сказала: «Нет!» Но через пару недель мы все равно поженились. А через три недели его не стало. Еще утром в то проклятое 3 декабря он сказал мне: «Я поживу еще лет десять, а может, двадцать. И сына еще родим. С ребенком лучше не тянуть. И вообще, все у нас будет хорошо».



Последний третий инфаркт случился с Александром Кайдановским утром 3 декабря 1995 года. Он умер в возрасте 49 лет так же, как и его отец. Драматург Надежда Кожушаная, дружившая с Кайдановским много лет, рассказывала: «У Саши было много жен и женщин. Саша никогда не рассказывал о своих женщинах. Все, что я знаю о Сашиных женщинах, я знаю от его женщин. Ни одна из Сашиных женщин не сказала о Саше страшного или отвратного. Значит, все его женщины были настоящими. Какая редкость: мужчина, который не разбалтывает своих женщин. Саша - редкость. Ну и зачем он умер?»




«Мне кажется, его до сих пор еще не оценили так, как он того стоит», - сказала директор киноклуба «АРС» Светлана Новикова. А на вопрос, кем же все-таки был Александр Кайдановский, жена Ирина ответила так: «Саша не любил, когда его подводили под определение или с кем-то сравнивали - он был неповторим, в этом и заключается его тайна».



Александр Кайдановский был похоронен на Кунцевском кладбище в Москве.


Послесловие...

В 2002 году вышла книга «Александр Кайдановский в воспоминаниях и фотографиях». В ней собраны редчайшие фотографии из государственных и частных архивов, воспоминания друзей и коллег. Его друзья - это не только актёры, но и психологи, искусствоведы, филологи, художники, настолько разносторонним и интересным был этот человек. Собрал все материалы и написал предисловие друг Кайдановского - режиссёр, сценарист, историк кино и литературы Евгений Цымбал. Он же составил первую полную хронику жизни Александра Кайдановского, его фильмографию, список сценических работ, которые также вошли в книгу.

Из интервью с первой женой Александра Кайдановского Ириной Кайдановской:


"- На что вы жили?


- Я устроилась в детский сад воспитательницей. Многое из того, что Саше предлагали играть в театре, его категорически не устраивало. В тот период он искал себя. Много ходил на кино- и фотопробы, снимался в эпизодах. Сашу никогда не волновало, есть ли деньги в семье, но при этом у нас всегда было очень весело. Настоящий проходной двор, двери практически не закрывались, и всегда полно потрясающе интересных людей. Гоняли чаи, пили вино, и ночи напролет - разговоры-споры о поэзии, театре, музыке, литературе. Если у Саши появлялись деньги, почти все он тратил на книги и пластинки.


- Он был тяжелый человек?


- Не легкий, скажем так. Мог прийти поздно ночью с кучей гостей. Или под утро уехать неожиданно, ничего не сказав. Он мало думал о желаниях, мыслях и тревогах другого человека. Еще Саша часто ввязывался в драки. Поводом для этого мог быть, например, разговор о поэзии. Я была свидетелем одной драки, хотя чаще бывала очевидцем последствий. Помню, на нас напали хулиганы, недалеко от Рижского вокзала в Москве. Из вокзального ресторана вышли трое. Кто-то кого-то толкнул, завязалась драка. Саша сцепился с человеком, который размахивал ножом. После этой драки у него появился шрам на подбородке. Тонкая такая полоска. Слава богу, быстро приехала милиция.


- Как на него действовал алкоголь?


- Этого предугадать не мог никто.”


Из воспоминаний актера Леонида Филатова:


"Кайдановский был фигурой весьма неординарной. Мало того, что он был артист, режиссер, писатель. Он был настолько яркой и необычной личностью, что после смерти вообще оказался культовой фигурой. У него было огромное количество друзей, людей, которые считали себя его друзьями. Но дружить с ним было непросто. Мы однокурсники, четыре года вместе проучились в Щукинском училище …


Вообще надо сказать, что Саша Кайдановский был фигурой мистической, что ли… Он производил впечатление буквально на всех. Когда он появился в училище в первый раз, его сразу заметили. Обычно выделяли кого-то красивого или особо значительного. А тут появился человек, который вроде бы ничем особенно и не выделялся, но вместе с тем останавливал на себе каждый взгляд. Лицо у него было удивительное — облик не человека, а гуманоида. Такой какой-то неземлянин. Но это было первое впечатление. Потом выяснилось, что он знает все на свете, вообще все. Таких людей вроде не бывает. Но я знал такого человека. Это был Кайдановский. С ним можно было говорить о чем угодно. О литературе — классической, западной, нашей. О музыке, живописи. Можно было назвать самую малоизвестную фамилию, которой нет даже в справочниках, нигде. Кайдановский тут же включался в разговор и сообщал какие-то сведения об этом человеке. О его жизни, о смерти, о творчестве. Он знал все. Так же все он знал о кино, даже о том, которого у нас в стране и увидеть нельзя было. Такие фильмы показывали только на каких-нибудь закрытых просмотрах для особо приглашенных персон. Он там не бывал, но о фильмах знал все. И это, конечно, не могло к нему не привлекать. Студенты в первую очередь, но даже и педагоги никогда не упускали случая поболтать с ним. На преподавателей он тоже производил колоссальное впечатление как личность.


Но была в нем и некоторая странность. Он был человеком непредсказуемым в своих поступках. Какой-то разговор, вроде бы ничего обидного не говорится ни для кого, а уж для него тем более. Вдруг он резко вмешивается, и дело кончается дракой. Потому что ему показалось, что кто-то хотел сказать что-то обидное для него. На самом деле ничего страшного не говорилось. Но было уже не важно, потому что дальше все развивалось по Сашиному сценарию. Человека он вырубал жестко, жестко, но сам он, видимо, считал, что справедливым. Только считая свой поступок абсолютно справедливым, можно идти на такую жестокость и ярость. Саша на нее шел.


Меня иногда спрашивали, мог ли он убить в такой ситуации? Мог. Мог. Другой вопрос, что потом? Каковы переживания следующего этапа? Он мог оказаться неправ и очень переживал по этому поводу. Потому что при всей его безоглядности он еще был сентиментальным. Иногда до настоящих слез. И расстраивала его тоже будто чепуха. То, на что остальные просто никак не отреагировали. Какой-нибудь раздавленный машиной воробей. Для него это было настоящее горе. Утраченная, несправедливо отобранная жизнь. Хотя когда он рассуждал о смерти применительно к людям, все думали, он циник ужасный. Он говорил об этом даже с каким-то презрением. Кто умер — не стоит разговора. Хороши те, кто живы.


У него складывались непростые отношения с женщинами, особенно с женами. Он их вроде любил, но не уживался. С женами у него ни в какую не получалось. Я думаю, это происходило по одной причине, он никогда не был человеком быта.”


Из воспоминаний актера и режиссера Никиты Михалкова.


"Впервые я пригласил Кайдановского для участия в своем дипломном фильме «Спокойный день в конце войны». Потом он снимался в «Свой среди чужих, чужой среди своих», и этот фильм принес ему, так же как и остальным исполнителям, известность и славу.


У Саши была совершенно потрясающая фактура: мужественный, горбоносый, с широко расставленными прозрачными глазами, острый взгляд. Есть такие актеры, которые одной фактурой могут играть. Есть фактура, и на ней одной можно делать карьеру. Ведь много таких актеров! И даже не нужно ничего добавлять, а просто грамотно ею пользоваться, распределять ее как вклад, выгодно размещать в тех или иных картинах. У Кайдановского все было иначе.


Саша еще был совершенно неправдоподобно образованным человеком. Он все время был с книгой, что для студентов театрального института вещь, скажем прямо, не очень частая. И у него по любому поводу была своя точка зрения, причем очень глубокая, но порою чрезвычайно противоречивая, как и он сам.


Я никогда не дружил с ним, мы не были друзьями, даже работая вместе. Некая дистанция сохранялась между нами всегда. Он был очень независимым человеком, очень. Эта независимость, на мой взгляд, порою граничила с гордыней.


Саша замечательный был артист. Один из немногих, кто умел, что называется, играть на одной струне. Когда у тебя арфа в руках — понятно, когда у тебя есть рояль — тоже. А когда себя сознательно ограничивают в возможностях, когда ни вправо, ни влево не уйти, а только вглубь — тут нужно обладать огромным внутренним сосредоточением и концентрацией этого внутреннего мира. И вот он это умел. Его самоограничение позволяло ему на этой одной струне играть виртуозные мелодии, и виртуозно их играть — это, конечно, редчайший дар. И не думаю, что дар легкий, моцартовский. Саша был, условно говоря, не из семьи Моцарта. Если измерять этими категориями, он был, скорее, из семьи Бетховена. Он был более основателен и во всем, что делал, пытался проследить многослойность, глубинность психологических уровней. Его всегда интересовал Достоевский. Точнее сказать, он не из семьи Пушкина, а из семьи Достоевского. Этой легкости летящей, и как это сделано — неизвестно, так все легко далось — в нем не б было. Но в нем было другое. От Достоевского в нем была точность, подробность, предельное углубление, возможность и стремление действительно на одной струне, не расцвечивая, достигать очень серьезных и глубоких результатов.


Саша был непростой человек. И отношения его с людьми строились очень непросто. Он был очень вспыльчив, обидчив. Я не думаю, что он глубоко прощал обиды. Он мог как бы из приличия не напоминать о них, но внутри он не всегда прощал, совсем не всегда. Мне кажется, его ранимость была некоей реальностью, с которой ему самому было непросто совладать. И я не уверен, что он пытался это делать. Для него это ощущение несправедливости по отношению к себе было в какой-то степени питательной средой. Есть такие люди, для которых это является питательной средой. Я не знаю, хорошо это или плохо, не берусь это судить или обсуждать. Мне просто казалось, что он не жаждал ни покоя, ни мирного жития. Как только у него появлялось это, ему сразу требовались конфликты, он их искал порою сам. Я помню случаи, когда на ровном месте, вот так, как рождается смерч, вдруг абсолютно ниоткуда, самодовлеюще возникал конфликт, который приводил аж к рукоприкладству. Потом все, как обычно в России, замирялось, заобнималось, запивалось, но это страстное желание конфликта в нем присутствовало всегда. И это во многом ограничивало возможность общения с ним других людей, что, по сути, для него не являлось большой потерей. Мне кажется, что его внутренний мир и его общение со своим миром ему было интересней, нежели общение с другими людьми. Он вообще не очень любил компании, был человеком не из тусовок. Была в нем неустроенность какая-то…


Его взаимоотношения с миром были похожи на ощущения человека, который носит костюм, который ему мал. Вроде хороший костюм, но мал. Рукава коротки, брюки, в плечах жмет — и вообще. Вот именно — «и вообще». И он все время чувствует себя неудобно. У меня было ощущение, когда возникала какая-то неформальная атмосфера в компании или на репетиции, на съемочной площадке, что он категорически не мог надолго в нее влиться. Он пытался пристроиться к этой атмосфере — вроде общие шутки, смех и так далее. И вроде, слава Богу. Но наступал момент, когда он все равно оказывался в стороне, в одиночестве, наблюдающим за всем за этим… я бы сказал, с плохо скрываемым раздражением, с такой… ну, назовем это печалью — я не хочу употреблять более сильных определений.


Во многом это сказалось и на его творческой судьбе. Он ведь много снимался, в разных картинах, и артист замечательного дарования, но… Сталкер был один…”


Из воспоминаний друга Кайдановского Александра Слободчикова:


"Саша меня потрясал своим чувством юмора, ощущением ЮМОра. Он был тонким и одновременно очень жестким сатириком. Приходит к нам в гости: "Я вам сейчас анекдот расскажу. У него это было всегда неожиданно, остроумно, анекдоты или истории всегда были особые, потрясающие неожиданной, порой даже циничной новизной. Смешно было по конструкции анекдота, по извороту ума, смешно, как невероятно точное попадание в то, в чем мы все по уши сидим. Более всего потрясала абсолютно точная, почти медицинская фиксация нашей ситуации — политической, социальной или бытовой, ее глупости, пошлости, абсурдности. Все становилось настолько очевидно, что приходилось только руками развести — как же мы сами не замечали, как не додумались до этого? Это была совершенно удивительная черта — даже не юмор, а какое-то глубинное, говоря бахтинским языком, карнавальное видение жизненной реальности. Это было у него с юности до самых последних дней и особенно чувствовалось, когда ему было плохо. Он не жаловался, не ныл, а выходил из ситуации с помощью своего юмора…”


Из воспоминаний Ирины Алексеевны Чарской (художник, народный художник России):


"Саша Кайдановский бывал у нас в доме в начале бо-х годов. Наш сын Алеша учился в Ростовском художественном училище и дружил с Женей Гуськовым, который был студентом университета, а Женя в свою очередь дружил с Сашей Кайдановским. Алеша и Женя были постарше Саши года на два-три. И Алеша привел Сашу к нам…


Саша был удивительный, чудный мальчик. Обаятельный, очень тонкий. Вспоминая его, мне всегда хочется радостно улыбнуться. У нас на вечеринках он раскрывался — много рассказывал, пел под гитару, читал стихи. В нем было много умного, деликатного, благородного. Немного позже, когда Саша приезжал из Москвы, с ним приходил Саша Орехов — человек талантливый и очень требовательный в искусстве. Он закончил Московскую консерваторию, потом аспирантуру по классу фортепиано. Они слушали музыку, ходили в филармонию, не пропускали ни одного интересного концерта. Саша Кайдановский рано повзрослел в этой прекрасной компании с ребятами было увлекательно, интересно и весело…


Саша интересовался живописью, и мы ему в этом увлечении немного помогали, делились знаниями, впечатлениями, воспоминаниями. Саша очень увлекался Ван Гогом, изучал его картины, читал переписку. Мы с ним ходили в Москве в Пушкинский музей, рассматривали картины, буквально по сантиметрам, анализировали стиль, манеру письма, свет, цвет. Саша остро чувствовал форму. Он не мог жить в нашем обычном и таком равнодушном мире. Если у него что-то не получалось, Саша замыкался, закрывался, искал истину в другом месте. Но искал и переживал неотрывно и мучительно. Просто жить — ему было мало. Поэтому он так лично воспринимал и чувствовал Ван Гога. Это увлечение продолжалось много лет. Примерно в 1970 году Саша написал киносценарий о Ван Гore и очень хотел его сыграть. Он готовился очень серьезно, но никто его в этом увлечении не поддержал. Саша и внешне был очень похож на Ван Гога, особенно когда был небритым. Светлые волосы, рыжая щетина, мощный лоб, пронзительные, берущие за душу глаза…


Конечно, ему очень повезло со «Сталкером» — он этой вершины хотел и достиг. Он сыграл так, что, когда я вышла из кинотеатра, мне казалось, я пребываю в каком-то ином мире. На меня обрушилось что-то невероятное, неожиданное и грандиозное. Я могу смотреть этот фильм без конца. Он вне времени. В нем все было сделано для того, чтобы Саша гениально сыграл. И даже не сыграл, а прожил. Это была недосягаемая вершина, которой он ждал, к которой почти осознанно шел всю жизнь, как будто зная, что она ждет его впереди. И он этого дождался. Саша Кайдановский был человек необыкновенный. Когда он был чем-то заинтересован или увлечен, от него исходила такая энергия, что он мог увлечь за собой кого угодно. Он был особенным человеком. Я думаю, женщины хотели от него получать эту энергию, этот интеллектуальный импульс, когда все, что он говорил, казалось откровением. И он щедро раздавал все это. Иногда безмерно и неуемно. Для Саши не существовало общепринятых ценностей. Он был настолько внутренне свободен, что не мог жить в другом мире, вне того, чем он жил внутренне. Он считал, что внутренняя свобода важнее и дороже, чем вялое существование в Театре Вахтангова или во МХАТе. У него были свои ценности, важные для него, но непонятные другим. Поэтому он мог себе позволить уйти откуда угодно, если ему было неинтересно. И никакой престиж или авторитет не могли его удержать. Это не плохой характер, а просто уважение к собственной творческой личности. Другим его поступки казались неожиданными. Для него, для его склада ума это были очень логичные и осознанные действия. Саша всегда знал, чего он хочет, к чему стремится, что должен делать. И не жалел сил. Если его что-то интересовало, он добирался до самой сути. Он всегда был таким, с самого раннего возраста. Он сам создавал ту атмосферу, в которой мог жить, дышать, творить…”


3. У Александра Кайдановского в гороскопе наверняка должен был быть очень сильно выражен 5-й дом. В моем варианте гороскопа в 5-м доме расположены Солнце, Сатурн, Меркурий и Плутон. Причем Солнце, Меркурий и Плутон находятся в знаке Льва. С моей точки зрения Александру Кайдановскому, особенно в молодые годы, было безумно скучно жить обычной жизнью. Вся его сущность требовала в реальной жизни таких же трагических и ярких выбросов эмоций, которые наверняка проигрывались в его актерском воображении. Кайдановский уже родился гениальным актером и по этой причине долгое время не мог получить актерское образование, переходя из одного театрального училища в другое, т.к. везде ему не нравилось традиционное обучение актерскому мастерству, а получив актерское образование, не смог нормально работать в театрах, т.к. он был человеком вне системы и вне любых ограничений. Лишь кино позволило хоть как-то реализоваться его драматическому таланту (по мнению большинства профессионалов театра и кино – гению). Кайдановский вспоминал: «Вахтанговская «корпорация» отравила во мне любовь к театральной жизни: внутренние взаимоотношения в театре всегда строятся на каких-то отвратительных принципах, на том, что одним приходится унижать других. Я человек, по сути, свободный, мне не хотелось бы ни кого-то унижать, ни оказаться униженным. Поэтому из театра я ушел. Каким образом? Что делает актер, когда ему не дают играть? Он выпивает. И пару раз я выпил так основательно, что от меня поспешили избавиться».


Александр Кайдановский обладал просто бешенным успехом у женщин и не только по причине своей мужественной красоты и огненного темперамента, но и по той причине, что просто не мог жить без любви, красивых романтических поступков и любовных страстей (из-за явного влияния 5-го дома и сильного влияния знака Лев). Но, так как из-за своей излишней свободолюбивости и индивидуализма он не мог больше двух-трех лет прожить с одной женщиной, то все это выливалось в многочисленные официальные и гражданские браки и кратковременные романы. Он был очень увлекающимся и влюбчивым человеком. Больше всего в женщине ценил красоту. Когда его часто спрашивали, зачем ему эти многочисленные штампы в паспорте, он отвечал: «Мне не нужны, это нужно им, а мне все равно». При всем при этом, Александру Кайдановскому удавалось сохранять нормальные отношения со многими своими женщинами после разрыва отношений с ними. Пишут, что почти все они были на его похоронах. Такое возможно только в двух случаях, или Александр Кайдановский был абсолютно честный и чистый в своих отношениях с женщинами, при всех своих человеческих недостатках, или гениям прощается в любви то, что не прощается обычным людям.


"23. 03. 93. Вся история с женщинами. Моя история крайне глупа. Как ни странно, только когда я несчастлив в чувствах, я что-то могу делать, то есть без взаимности. А чувства у меня слишком просто светятся из ушей…”


(из дневника Александра Кайдановского)


"В нем без конца боролось желание победить одиночество и желание оставаться одному. Это противоречие загоняло его в угол всю жизнь. От этого постоянная смена женщин, дикий роман с Валей Малявиной. Он чудом ушел от нее живым: они резали вены. Вернее, она сама ему их вскрывала: «Если ты не можешь, я помогу». Они вместе решили уйти из жизни, как Ромео и Джульетта. Она себе порезала чуть-чуть, а ему так, что вся комната была в крови. Двое суток они пролежали в больнице.”


(Лора Андреева, фотокорреспондент, друг Александра Кайдановского)


Из интервью с первой женой Александра Кайдановского Ириной Кайдановской:


"- Сколько вы с ним прожили?


- Мы поженились в 1966 году, а в 1975-м официально разошлись. Но фактически мы раньше расстались.


- Почему?


- Причина была в Саше. Он начал сниматься в кино, его стали узнавать. У него стали появляться пассии. Так как он человек увлекающийся, сфера его увлечений расширялась. И не со всеми женщинами отношения были платоническими. Сначала их было немного, Саша мне о них рассказывал.


- Даже так?


- Да, он был человек открытый. Но однажды мне сказал: «Я так больше не могу. Нам нужно пожить врозь». И уехал к друзьям в Чертаново, где мог встречаться с кем угодно. Появлялся очень редко.


- Его роман с Малявиной и стал основной причиной разрыва?


- Это был повод. Я поняла, что все равно это когда-нибудь произойдет. Даже после того как было принято решение, мы не сразу разошлись. Встречались, жили вместе, расставались. Так длилось несколько лет. Мне трудно говорить на эту тему. Я очень тяжело переживала развод. В 1976 году я закончила МГУ и вернулась в Ростов. Саша приезжал примерно раз в год.”


Из воспоминаний Ирины Алексеевны Чарской (художник, народный художник России):


"Мы с мужем были у Саши с Ирой в Москве, когда он работал в Театре Вахтангова и они жили в крошечной комнатушке на Арбате. У них уже родилась малышка Даша, и ничего не предвещало, что они разойдутся. А потом все пошло вкривь и вкось. У Саши начался роман с В. Малявиной, а Малявина — сложный человек. Она была способна на самые странные поступки. Она то привлекала Сашу, то отдаляла, устраивала жуткие сцены. Для Иры это было очень болезненное, просто кровоточащее переживание. Саше тоже все давалось нелегко, он стал выпивать и иногда был похож на настоящего забулдыгу. Выпив, он становился необузданным, неуправляемым, для него не было никаких пределов, никаких тормозов. Как говорил Достоевский: «Широк русский человек, даже слишком широк, хорошо бы сузить». Саша и друзей своих вовлекал во всевозможные авантюры. С Ирой они разошлись, но и с Малявиной у Саши тоже не сладилось, хотя тянулось довольно долго. Он продолжал куролесить до встречи с Евгенией Симоновой. Потом он вроде бы успокоился, но мы в ту пору уже виделись очень редко. "


Из воспоминаний Флеккель Аллы Моисеевны (преподаватель Ростовского-на-Дону училища искусств в котором учился Александр Кайдановский):


"Саша поступал в Ростовское театральное училище на курс В. Молчанова в 1969 голу. В тот день я была на вступительном экзамене и запомнила его этюд: он тащил канат. Я совсем не помню, что он читал. Наверное, просто выходила, ведь на экзаменах всегда суета. Обычно этюд показывают в конце, и Сашин этюд я помню совершенно отчетливо. Саша обливался потом, волочил огромный, жуткий канат, выбивался из сил — было полное впечатление реальности, хотя никакого каната, конечно, не было. Этюд шел долго. Никто не останавливал его, и он тащил и тащил. Этюд Кайдановского с этим ужасным канатом у меня до сих пор перед глазами. Это не так часто бывает в практике педагога.


Во время учебы Саша не был очень заметным студентом. Он был скрытным мальчиком. Контактным, веселым, заводилой он не был. Но на всех актерских экзаменах, особенно на переводных, показывался очень хоро¬шо. Это уже от природы — он был готовым актером, очень точным и эффектным исполнителем, хотя был еще совсем мальчик. Мне всегда казалось, что он уже мастер, настолько хорошо у него все получалось. И это не сложившееся впоследствии впечатление, а изначальное чувство. У него все получалось очень собранно и в то же время очень искренне, и как-то по-своему.


Обычно педагог показывает, а студент послушно следует его указаниям. Педагог в театральном училище — авторитет непререкаемый. В театральном училище это, в общем, закон. А Саша мог не согласиться, и заставить его делать так, как хотел педагог, было очень трудно. Он был упрямый и упорно стоял на своем. А Молчанов, его мастер, был режиссер театральный и требовал соответствующей игры…”


4. В варианте гороскопа Кайдановского с Асцедентом в Овне гармонично аспектированный Юпитер попадает в 7-й дом. При таком положении Юпитера у человека должно быть ярко проявлено чувство справедливости, благородство, откровенность, причем того же они ждут и от других. Все это было очень проявлено в характере Александра Кайдановского, причем до такой степени, что если Кайдановский в чем-то видел несправедливость или неискренность, то сразу же срабатывала его квадратура Урана с Марсом и он становился абсолютно неуправляемым в своем гневе и стремлении отстоять справедливость, даже если ситуация его абсолютно не касалась. Для того, чтобы запустить физический конфликт (к которому он постоянно внутренне стремился) с кем бы то ни было, ему обязательно требовалось проникнуться чувством обиды на несправедливость по отношению к себе или кому-нибудь из окружающих. Все это вполне могло быть вызвано положением Юпитера в 7-м доме. Актер был очень общительным человеком (в духовно близком ему кругу) и нуждался в связях со многими своими единомышленниками. В молодости его тянуло к тем, кто имеет больше знаний или опыта, чем он и такие люди в нужный момент попадались на его пути и совершенно бескорыстно делились с ним всеми своими знаниями и опытом (в основном в сфере искусства – другое его не интересовало). В зрелом возрасте уже он бескорыстно делился со всеми своими знаниями в искусстве. Люди с Юпитером в 7-м доме ждут от других искренности и не терпят мелочности или лицемерия у своих близких друзей или партнера по браку.


Они также нуждаются в свободе и хотели бы иметь партнера, который поддерживал бы их стремление к учебе и росту, кто не ограничивал бы их и не создавал слишком много препятствий. Все это было в полной мере проявлено в характере и жизни Александра Кайдановского. В данном варианте гороскопа Юпитер является управителем 9-го дома, находится в 7-м доме и имеет точный аспект трин с соуправителем 11-го дома Ураном (в 3-м доме), т.е. есть заимосвязь между 7-м, 9-м и 11-м домами, которая описывает именно то, что в жизни Александра Кайдановского постоянное дружественное общение с идейными единомышленниками и близкими по духу и интересам людьми играло очень большую роль и было ее неотъемлемой составляющей.


Из интервью с первой женой Александра Кайдановского Ириной Кайдановской:


"- Он был робким ухажером?


- В общем, да. Но очень своеобразным. Однажды глубокой ночью захотел меня увидеть. Не постучал, не позвонил, а полез в окно. Я жила на первом этаже. Саша постарался это сделать бесшумно, но, конечно же, все стало падать, биться... Закончилось тем, что мой папа пошел его провожать.


- Папа в глаз кавалеру не дал?


- Нет, он все правильно понял. Знаете, какой Саша был тогда? Очень общительный, щедрый на все то, что знал, умел, чем владел. Он прекрасно знал поэзию, великолепно читал стихи. Необычайно непосредственный, бескорыстный, бескомпромиссный, очень честный... Мог отдать последнюю рубашку первому встречному и, кстати, отдавал... Не всегда помнил, поел он сегодня или нет.”


Из воспоминаний Ирины Алексеевны Чарской (художник, народный художник России):


"Саше везло на талантливых и неординарных людей. Алеша привел его в мастерскую к Никите Лавинскому, и Саша некоторое время там жил. Никита Лавинский был интереснейшим человеком. Ходили слухи, что он — внебрачный сын Маяковского. Никита на эту тему никогда не говорил, но внешне он был совсем другим человеком, чем его отец, и действительно походил на Маяковского. Он дружил со скульптором А.Т. Матвеевым, с художницей Саррой Лебедевой, вел скульптурную мастерскую в Переславле и имел огромное количество учеников. "



http://www.astro-zodiak.ru/publ/moi_rektifikacii_goroskopov_izvestnykh_ljudej/aleksandr_kajdanovskij_stalker_sovetskogo_kinematografa/2-1-0-6
http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=229
Комментарии (2)
Ирина Коротеева #    3 декабря 2015 в 11:01
Да, Александр Кайдановский родился у нас в Ростове-на-Дону. Даже висит мемориальная доска в центре города на доме, в котором он родился.
А еще я вам расскажу, что моя тетушка 1945 года рождения, выходит что на полгода старше Александра, ходила с ним в один садик, в одну группу! Моя семья раньше жила в коммуналке в центре города и вот там судьба пересекла мою тетю Олю и Александра Кайдановского. И то что она ходила с ним в один садик, я слышала с детства)
Маргарита Смородинская #    3 декабря 2015 в 11:38
Ирина, вашей тете повезло! smile
Спасибо, что поделились! smile