История семнадцатая «Послание для матери. Письмо 1857 года»

"Хроники самарочки"

16:54
4
«Самарская газета» продолжает проект, который рассказывает о повседневной жизни XIX — XX веков.

Автор текста: Зоя Кобозева, доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Сегодня в «Хрониках самарочки» очередная, уже семнадцатая, статья — «Послание для матери. Письмо 1857 года».[cut=Читать далее......]

Итак:





В достаточно объемном деле распорядительной документации городской думы за 1855-1857 годы, хранящейся в фонде мещанской управы, попалось письмо, написанное корявым детским почерком с отнюдь не детским сюжетом. Написал его какой-то «блудный самарский сын» из тюрьмы.

Добавим:

"Центральный государственный архив Самарской области / Путеводитель по фондам ЦГАСО / Фонды досоветского периода /
САМАРСКАЯ МЕЩАНСКАЯ УПРАВА
Ф. 217, 448 ед. хр., 1848-1916 гг., 1 оп.


Начало мещанскому сословному самоуправлению было положено «Городовым положением» 1785 г.

Мещанская управа ведала вопросами жизнедеятельности мещанского общества города; вела учет мещанских семей, собирала с мещан различные денежные сборы. Управа состояла из председателя (старосты) и членов".

Несколько слов о Самаре того времени:

К 1850 г. в Самаре насчитывалось 316 каменных и 2290 деревянных домов, появились три новых храма. Число жителей достигло 15 тысяч, и среди них 709 купцов, записанных во вторую и третью гильдии. За рекой Самарой действовали 7 салотопенных заводов, принадлежавших купцам Плешанову, Подсоснову, Ершову, Шонину.

В самом городе 8 кожевенных, 19 кирпичных, а также чугунолитейный завод Кузнецова и канатный Пемзина. Вдоль Самары и Волги выстроились 232 хлебных амбара. На Волге вовсю функционировали пристани: хлебная, лесная, щепная и железная. Невдалеке шумел «бурлацкий» базар. Сотни лавок, теснившихся на Алексеевской площади, представляли своеобразный гостиный двор. Город тянулся вдоль Волги на три версты и на версту в глубину от нее, оканчиваясь на окраинах хибарами под соломенными крышами. От Сенной площади (Центральный рынок) в сторону реки Самары уходил глубокий овраг. На месте современной площади Куйбышева сохранялись остатки старого крепостного вала, стояли ветряки и добывались песок и глина. В 1853 г. был утвержден новый план города. Площадь Самары увеличивалась до 10 тыс. десятин, северной границей становилась ул. Полевая. Появилось уличное освещение фонарями на спирто-скипидарной смеси.

Самара превращалась не только в экономический, но и в духовный центр обширного края под определяющим влиянием русской православной церкви. В 1852 г. в семи городах губернии имелось 20 церквей, из них 6 в Самаре. Общая конфессиональная обстановка была следующей. Православных церквей в губернии на 1857 г. насчитывалось 478 (145 каменных и 333 деревянных), монастырей 3: один мужской и два женских. Кроме того, действовали 50 молитвенных домов и часовен. К православным примыкали единоверческие 7 церквей, 3 монастыря в Николаевском уезде и 1 молитвенный дом в Новоузенском. В этих двух южных уездах располагались 17 церквей и 4 молитвенных дома католиков, 40 церквей и 3 молитвенных дома лютеран. Мусульманских мечетей насчитывалось 217 (каменная одна), большинство действовали в Бугульминском уезде (111 мечетей). Иудейские богослужения производились только в Самаре в специально нанятом верующими помещении. Язычники владели лишь одним зданием (кереметью) в Ставропольском уезде.

Оживилась общественная жизнь. В середине 50-х годов до Самарской губернии вновь докатились отголоски внешнеполитических событий. В 1855 г. в Самаре формировались воинские части из числа удельных крестьян-добровольцев. Сами крестьяне связывали свои надежды на освобождение с ополчением, в которое вскоре был объявлен набор. Это государственное подвижное ополчение во многом отличалось от народного ополчения 1812 года, прежде всего тем, что создавалось на этапе войны, когда народ уже был измучен тяготами дополнительных повинностей, да и Крымская война не пользовалась популярностью. Тем не менее явилось много добровольцев. В Самаре создали губернский комитет ополчения для руководства и оснащения дружин. Всего их сформировали 12. Ратники обмундировывались по кавказскому образцу, вооружались холодным оружием и нарезными ружьями-штуцерами. Многие самарцы проявили себя активными участниками, героями самого яркого и драматического события Крымской войны – Севастопольской обороны. Матрос Павел Петров был награжден серебряной медалью на георгиевской ленте и бронзовой медалью на андреевской ленте. Денежную награду за усердную службу на береговой батарее, оборонявшей Севастополь, вручили матросам-самарцам Гурьянову, Гитманенко, Неверову, Гудкову, Труфанову и др. Самарцы приняли живейшее участие в денежных сборах на нужды ополчения, которое снаряжалось целиком на счет пожертвований.

5 августа 1856 г. в Самаре открыли губернскую 4-классную гимназию, для которой наняли в аренду каменный двухэтажный дом купца Растрепина сроком на 5 лет с ежегодною платой 1300 рублей. Здесь же помещалась квартира директора. Инспектором гимназии был назначен старший учитель латинского языка пермской гимназии коллежский советник Веретенников. Историю и географию преподавал старший учитель астраханской гимназии титулярный советник Зереневский.

К 1858 г. успехи народного образования и грамотности по всей Самарской губернии выразились следующими цифрами: в учебных заведениях ведомства народного просвещения обучались «исключительно дети дворян и чиновников, купцов и мещан» – 894 мальчика и 58 девочек; в уездных училищах духовного ведомства министерства госимуществ 1682 мальчика и 361 девочка; в 21 сельском училище удельного ведомства 640 мальчиков; 333 девочки обучались частным образом у священников молитвам и чтению церковных книг. Лучше поставили образование колонисты: в одной русской гимназии и 69 приходских лютеранских обучалось 8 094 мальчика и 7797 девочек. Образованием у них ведало колонистское управление. В мусульманских селениях, казенных и удельных, почти всюду дети обучались у приходских мулл. Эти «классы» не подчинялись никакой администрации и существовали на пожертвования населения. Наконец, некоторые помещики организовывали обучение детей своих крепостных частным порядком.

Подробнее: Самарская губерния в XIX веке | Год истории России 2012
gubernya63.ru›history/legends/samara-19-vek.html

Читаем далее статью профессора Зои Кобозевой:


Письмо середины XIX века. Но как и все остальные документы, касающиеся повседневной жизни жителей нашего города прошлых столетий, оно кажется невероятно современным всем нашим страстям, переживаниям, обстоятельствам жизни. Но только тому периоду, пока интернет, смс-сообщения, сотовые телефоны не уничтожили повседневную культуру писем.

Когда вы, любезные читатели, в последний раз писали письмо? А кто хранит старые семейные эпистолы? А когда вы последний раз отправляли телеграмму? «Поздравляю тчк Люблю тчк Скучаю тчк»…

И вот какой-то сбежавший от родной маминьки сын, скитавшийся где-то по просторам империи, скорее всего, связанный с ювелирным делом, так как спрашивает в письме, пришел ли его инструмент золотоделательный, оказывается в каземате.

И пишет своей матери невероятно проникновенное письмо.

Мы можем это письмо читать так же, как знаменитое есенинское:

Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не ходи так часто на дорогу
В старомодном ветхом шушуне…

Итак, что же в послании из-за решетки?

«Дражайшая родительница и милостивая государыня маминька Анна Михайловна!

Свидетельствую Вам свое глубочайшее почтение. Прошу я вас, любезная маминька, чтобы вы не отреклись наградить меня своим заочным родительским благословением, которое может существовать по гроб моей жизни… Любезной моей сестрице, Александре Константиновне, свидетельствую я глубочайшее почтение, и низко склоняюсь любящим моим единоутробным братцам, Якову Константиновичу и Павлу Константиновичу.

Любящая маминька! Я верно знаю, что вы, не имея обо мне через несколько лет никакого известия, находитесь в отчаянии о моей жизни. Правда, что я во время моего странствия, претерпевая великие нещастии, но при том лишившись дрожайшего своего родителя и придавши его земле 1836 года января 2 дня, был приведен в худое состояние. Даже доходил до бешенства. Потому что больше думать мне другого нечего, как только, что я опять должен препроводить нищанскую жизнь свою в каземате. Если бы родитель мой был теперь живее, то, может быть, и я освобожден был бы… А что теперь касается до освобождения, того я не знаю. Потому дело мое состоит за Сенатом. А в продолжении сего времени, как я сижу в каземате, с 1853 года марта месяца, выступил из Астрахани под строжайшим караулом в ножных и ручных оковах. А на упродовольствие наказанным выдается в сутки 5 копеек серебром на хлеб и на привару. А одежды казенной не дают ни нитки. А хлеб здесь 12 копеек ассигнациями за фунт. И так голодаем. И при сем случае прошу Вас, Дражайшая родительница, имею я крайнюю нужду в деньгах. И прошу Вас покорно: пришлите мне сколечко нибудь денег!

Еще прошу я вас, любезная маминька, уведомите меня насчет моих братьев: при какой должности они находятся. А еще насчет сестрицы: за кого она отдана замуж и в какое место и как ея зовут супруга. И пропишите мне все обстоятельства подробно. Еще прошу уведомить нащет дедушки Петра Иванова и бабушки Федосьи Степановны, что они: живы или нет. Попрошу уведомить меня.

Но при том еще надеюсь, что буду освобожден по Манифесту. Только затем еще содерживаюсь под арестом, пока из Сената придет мое дело. Писать более непредвижу. Остаюсь жив и здоров. Навсегдашний покорнейше сын Ваш. Иван Константинов Уланов.

Если будете писать письмо, пошлите в Ставропольскую губернию в г. Кизляр Его благородию Алексею Павловичу, смотрителю тюремного замка с передачею Ивану Константинову Уланову.

1857 го января 27 Любезный сын Иван Уланов».



Самарская мещанская управа
regsamarh.ru›Цгасо›Путеводитель по фондам цгасо›/presssr/10395

Оцените пост

+1

Оценили

Гость №347+1
Нет комментариев. Ваш будет первым!