Я иду тебя искать (продолжение 34)

***
Как утихомирить боль от потери? Все слёзы, которые у неё были, Наташа выплакала ещё до того, как её папа умер. Слёз не осталось, но боль, которая поселилась в душе, от этого меньше не стала. Наоборот, затаившаяся, не имеющая возможности выйти, она всё крепче и крепче сжимала сердце Наташи, грозя раздавить его окончательно.[cut=Читать далее......]
Нагружать своими проблемами маму Наташа не хотела. Мама и так ходила как бестелесная тень, от неё почти ничего не осталось. А как самой разобраться со своим горем, Наташа не знала.
Однажды, когда она думала о Вадиме и вспоминала, как вместе с остальными ходила с ним на кладбище, в Наташину голову подлым маленьким червячком проскользнула мысль, которой она сначала испугалась. А что, если..? Нет, никаких если. Один раз они уже попробовали. И что из этого вышло? А в том-то и дело, что ведь что-то вышло. Наташа вспомнила, как Люська рассказала ей о том, как парни говорили, что покойник, которого они выкопали из могилы, куда-то пропал. Куда он мог пропасть? Ответ почему-то казался Наташе вполне очевидным. Можно, конечно, было придумать и другие объяснения, но все они казались Наташе неправдоподобными. Может, просто ей хотелось верить в чудо? А что, если её отец тоже имеет еще один шанс на жизнь, пусть и призрачный, но всё же шанс. Так разве она не должна использовать все возможности, которые у неё есть? Не факт, что всё получится, но попробовать она просто обязана.
Эта мысль не давала ей покоя ни днём, ни ночью. Она следовала за Наташей неотступно, куда бы она ни пошла, что бы она ни делала. Есть шанс. Отец может быть живым. И тогда мама не будет ходить такой потерянной. Она снова сможет смеяться. Наташу пронзила мысль о том, что она не помнит, когда в последний раз видела маму смеющейся. Её жизнь как будто оборвалась вместе с жизнью отца, оставив ей только оболочку, которая ела, спала, ходила на работу, но не осознавала своей жизни.
В жизни Наташи так же, как и в жизни её мамы, пролегла жирная бескомпромиссная полоса, которая беспощадно разделила их жизни на «до» и «после». И Наташе совсем не нравилось это «после». Ей хотелось, чтобы вечно длилось «до», чтобы отец никогда не умирал.
А еще Наташе было очень грустно от того, что в то время как они сидят по теплым домам, лежат в уютных постелях, он там, на кладбище, совсем один. А там холодно, сыро, неуютно, одиноко. Что он там видит? Гроб, в который, наверное, налило воды, ведь дожди шли не прекращаясь. Всё кладбище затопило. Голые деревья, низкие мрачные тучи, жухлая трава. Никаких красок. Всё серое и размытое. Почему отец умер именно в октябре? Почему не летом, когда всё цветет и пахнет. Ему не пришлось бы созерцать этот безрадостный пейзаж. Он бы целыми днями слушал пение птиц, шуршание лёгкого ветерка, жужжание пчёл и шмелей. Наташа посадила бы для отца самые красивые цветы, чтобы он мог ими любоваться. Может быть, он даже слышал бы, как растёт трава, как взмахивает крылом бабочка, как парит высоко в небе птица, как плывут облака, как падает с цветка утром капелька прозрачной росы. Но это было бы летом. А сейчас ему там холодно и сыро и, наверное, безумно тоскливо. Мы свою тоску можем заглушить с помощью телевизора, книги, общения с друзьями, а у него нет такой возможности, он остался наедине с умирающей природой, наедине с разрывающей душу тоской, и некому ему излить свою печаль, не с кем перемолвиться словечком.

***
Наташа проснулась посреди ночи от того, что кто-то тормошил её за плечо.
— Наташ, вставай, пора идти, а то будет поздно, — рядом с кроватью стоял Вадим полностью одетый.
Наташа приподнялась на кровати, уставившись на Вадима. Его лицо в свете луны, проникающим сквозь полуприкрытые шторы, казалось почти нереальным.
— Как ты тут оказался? — спросила Наташа, удивлённая его появлением в её комнате посреди ночи.
— Наташ, некогда рассуждать, давай собирайся.
Вадим присел на краешек кровати.
Наташ встала и нашарила на стуле, который стоял рядом с кроватью, джинсы и свитер. Сидя на кровати, Наташа натянула на ноги джинсы.
— Отвернись, — тихо сказала она Вадиму.
Подождав, когда он отвернётся, Наташа сняла через голову футболку, в которой спала, и быстро натянула свитер. Странно, этот свитер был немного колючий, но сейчас она этого не почувствовала.
Вадим взял Наташу за руку и потащил её в прихожую. Наташа в темноте наощупь нашла свою куртку, шапку, ботинки и шарф, кое-как всё это на себя одела и открыла входную дверь. Дверь была заперта — так как же Вадим сюда попал?
Около лестницы Вадим дёрнул Наташу за руку. Она поняла и стала спускаться бегом. Выйдя из подъезда, Вадим устремился вперёд. Наташа еле успевала за ним.
На улице был сильный ветер, и у Наташи возникло странно ощущение, будто на ней нет одежды. Она потрогала свою куртку. Так и есть, молния разошлась. Видимо, когда она одевалась второпях, случайно дёрнула молнию — и вот результат. Не хватало ещё заболеть. Наташа попыталась потянуть сломанную молнию вниз, чтобы потом аккуратно застегнуть её заново, но она не поддавалась, похоже, её заело намертво.
— Так куда мы идём? — крикнула Наташа быстро удалявшемуся Вадиму.
— Ты сама знаешь, куда мы идём, — крикнул Вадим в ответ.
Из-за сильного ветра его было плохо слышно; Наташа скорее угадала, чем услышала, что он ей ответил.
Наташа побежала догонять Вадима. Он шёл слишком быстро. Если она потеряет его из виду, то потом не найдет, а он, судя по всему, её ждать не намерен. Куда он её ведёт и зачем было для неё загадкой. Она пошла с ним только потому, что он ей нравился. Если бы это был кто-то другой, она бы точно никуда не пошла. Сама мысль о том, чтобы пойти неизвестно с кем неизвестно куда посреди ночи, казалась её абсурдной.
Наташа попыталась руками запахнуть куртку поплотнее, обхватив себя руками, но ветер проникал под одежду, которая нисколько от него не спасала. Казалось, ветер закручивался какими-то немыслимыми спиралями, лишь бы обжечь Наташину кожу своими ледяными лапами. Не замерзнуть окончательно Наташе помогала только быстрая ходьба.
Дворы, дома, детские площадки, ларьки, аптека — всё было безлюдным и от того казалось почти несуществующим. Наташа представляла, что она попала в какой-то вымерший город, в котором не осталось ни одного живого человека. Кругом царило запустение и одиночество. Хозяевами всего этого сейчас были не люди, а эти причудливые фонари, возвышающиеся на своих длинных аистиных ногах и с любопытством глядящие на Наташу и Вадима, которые были для них самой настоящей диковинкой.
Дома уже давно закончились, а Вадим всё шёл и шёл. Дыхание у Наташи начало сбиваться. Интересно, долго ещё ей так идти? Долго она так не протянет. У Вадима с физической подготовкой явно было получше. Он не шёл, а как будто летел.
Наташа напряглась изо всех сил, чтобы не отстать от Вадима. Вдруг с дерева, мимо которого они как раз проходили, взлетела огромная чёрная птица (чёрт её знает, какого цвета она была на самом деле, но ночью всё кажется чёрным). Наташа испугалась и вскрикнула, инстинктивно прикрыв руками лицо и пригнувшись. Птица налетела на неё и, вцепившись своими когтями в волосы, клюнула Наташу в голову. Наташа пыталась отбиться от птицы, изо всех сил молотя по ней обеими руками, но птица вцепилась в неё намертво. Наташе было противно ощущать на себе мерзкие когти птицы, трогать её перья. Наташа знала, что птицы являются переносчиками всякой заразы и ей совсем не хотелось, чтобы эта тварь занесла её какую-нибудь инфекцию. Да и сами по себе птицы такие мерзкие, бррр.
Вадим, ничего не замечая, продолжал идти вперёд, неумолимо отдаляясь от Наташи. Наташа, поборов страх и омерзение, вцепилась в лапы птицы и, собрав все свои силы, дёрнула её. Птица наконец оторвалась от Наташи, оставив в своих лапах изрядный клок Наташиных волос. Наташа швырнула птицу на землю и, не оборачиваясь, побежала догонять Вадима.
Когда вдалеке замаячила ограда поселкового кладбища, в Наташину голову прокралась догадка о цели их похода. Неужели Вадим хочет повторить опыт, который они уже один раз проделали?
Зайдя в ворота, Наташа огляделась вокруг. Каждый раз, когда она оказывалась на кладбище, оно выглядело по-разному. В обычные дни кладбище казалось Наташе самым тихим и спокойным местом, заходя на которое, сразу куда-то пропадала вся суета, все проблемы сразу сжимались до размеров крошечной точки. Атмосфера, царящая на кладбище настраивала на философский лад, сами мысли как будто искривлялись в сознании и начинали течь по какому-то другому руслу. Здесь повсюду лежали под землёй люди, которые когда-то были такими же живыми, как сама Наташа. Они любили, страдали, радовались, огорчались, пили чай, ходили друг к другу в гости, да мало ли что ещё они делали. А сейчас они здесь, лежат в могилах, из которых им уже никуда не выйти. Конечно, есть в живых люди, которые их помнят, которые приходят сюда к ним, чтобы положить букет цветов или просто тихо посидеть на скамеечке и помолчать, а потом выйти за калитку и снова окунуться в свою жизнь, забыв о тех, кто давно ушёл. Некоторые лежали здесь настолько давно, что, наверное, сама память о них давно уже стёрлась, оставив после себя только покосившийся крест, да имя на доске, которое еле-еле можно было прочесть. На кладбище всегда было тихо и спокойно.
Когда Наташа была здесь с Вадимом и остальными ребятами, кладбище словно преобразилось. Оно стало зловещим, пугающим, превратившись в место действия самого настоящего ужастика, которые Наташа не очень-то любила, потому что была ужасной трусихой. Она вспомнила, как напугалась, когда Кузнецов бросился бежать за ограду. Её фантазия нарисовала такие жути, о которых лучше сейчас не думать.
В последний раз Наташа была на кладбище, когда хоронили папу. Тогда кладбище предстало для неё в новой ипостаси. Оно превратилось в пристанище нескончаемой скорби и неизбывного горя. Нет, не пристанище, пристанищем оно стало только для папы, а они с мамой всю свою боль и скорбь забрали с собой, всю до последней капли.
Наташа шла за Вадимом вдоль могил, крестов и памятников. Сейчас кладбище выглядело особо пугающим. Казалось, что каждая могила обрела свой голос и кричит, что сейчас здесь произойдёт что-то очень страшное.
Беги отсюда, Наташа, беги. Уноси отсюда ноги. Тебе нельзя здесь находиться. Это не место для тебя.
В некоторых оградах росли рядом с могилами деревья. Сейчас они выглядели устрашающе. Наташа подумала, что их корявые раскидистые ветви как будто хотят что-то скрыть, то, что не должны видеть посторонние люди, а сами деревья похожи на стражей, которые охраняют вечный покой своих хозяев. Тех, кто здесь спит, нельзя тревожить.
Вадим целенаправленно вёл её к могиле её отца. Но откуда он мог знать, где она находится? Она ведь ему не показывала. Неужели он здесь уже успел побывать? Наташу волновал этот вопрос, очень волновал, она и сама не знала, почему ей казалось это сейчас таким важным, но спрашивать об этом у Вадима она не решилась.
Когда она вместе с Вадимом оказалась у могилы своего отца, страх куда-то пропал. На месте него появилось странное ощущение, что всё так и должно быть. Наташа посмотрела на Вадима. В руках он держал ту самую книгу, которую она уже однажды видела. Но как она оказалась сейчас у Вадима? Наташа могла бы поклясться, что, когда они шли сюда, никакой книги в руках у Вадима не было, его руки были свободны. Мысли Наташи как будто споткнулись о камень. Когда и где он успел взять книгу? Они всё время были вместе. Спрашивать об этом Наташа не могла, как будто подчиняясь какому-то негласному правилу. Вадим медленно положил книгу на маленький столик и взял в руки лопату, лежащую у ограды. Вещи появлялись каким-то странным таинственным образом буквально из ниоткуда, как будто Вадим был волшебником, материализующим их одной силой мысли.
Вадим принялся копать. Это зрелище настолько заворожило Наташу, что она как будто выпала из времени. Она не понимала, сколько времени Вадиму понадобилось на то, чтобы закончить работу, но когда она пришла в себя, они вместе с Вадимом стояли на краю разрытой могилы. Ветер трепал волосы, которые Наташа почему-то оставила распущенными, не завязала в хвост, хотя надо было бы. Но сейчас думать об этом поздно. У неё с собой нет ничего, даже отдалённо напоминающего резинку. Из плотных туч накрапывал мелкий дождь. Холод легко пробирался через одежду. Наташа дрожала. Но не от страха. Непонятно почему, но страх отсутствовал. Было любопытство: получится или нет. Даже немного азарта. Вадим держал в руках свою огромную книгу, накрытую пакетом. И как ему не тяжело?
Наташа полностью доверилась Вадиму и сейчас, стоя на краю (обрыва?)
могилы, понимала, что отступать некуда. Можно идти только вперед.
Луны на небе не было. Её скрыли собой тяжёлые тучи. Из освещения у Вадима был только фонарик, появлению которого Наташа уже не удивилась, слишком много всего странного уже произошло с ней за сегодняшнюю ночь. Света фонарика оказалось вполне достаточно, чтобы проделать все те вещи, которые он уже делал в прошлый раз.
Наташа смотрела на бледное лицо Вадима, по которому стекали капли дождя. Его лицо было сейчас таким красивым и трогательным, что Наташа, не задумываясь, пошла бы сейчас за ним на край света, только бы вечно смотреть на это лицо, в эти голубые глаза. Ей так хотелось обнять его и прижаться своей мокрой щекой к его щеке. Неужели он делает это ради неё? Наташа сжала пальцы в кулаки. Почему он не начинает? Просто стоит и смотрит вдаль, как будто пытается сосредоточиться. А может он сомневается? Вдруг он передумал и сейчас соображает, как бы потактичнее сказать Наташе, что ничего он делать не будет, что это была только шутка? И спрашивать его было неудобно. У него очень ответственная миссия, он должен сосредоточиться. Иначе если что-то пойдёт не так, будет виновата она. Каким же томительным было ожидание.
Неизвестно, сколько времени прошло, но Наташа вдруг заметила, что дождик прекратился. Вадим выдохнул и снял пакет с книги. Так вот чего он ждал. Боялся, что книга промокнет. Какая же она дура, не смогла догадаться. Ведь эта книга очень старая и, наверное, очень ценная. Не дело держать её под дождём, подвергая опасности быть непоправимо испорченной. Такие книги скорее всего восстановлению не подлежат и копию взять негде.
Вадим молча посмотрел на Наташу, прокашлялся и поудобнее взял книгу, положив её на локти обеих рук. Наташа напряглась. Сейчас начнётся. Только сейчас Наташа почувствовала, как её кольнул страх.
— Силой Святого Воскрешения и мучениями проклятых, — начал читать Вадим. Наташа удивилась, каким сильным и уверенным был его голос, — я заклинаю и приказываю тебе, дух усопшего Анатолия, откликнуться на мой приказ и под страхом вечных мук подчиниться этим священным церемониям. Веральд, Вероальд, Валь-вин, Искарон, Мадесте, Исабо, Эрцелаида, Эслендер! Я приказываю тебе восстать!
Наташе казалось, что голос Вадима каким-то невероятным образом исходит отовсюду одновременно. Он был и под самым её ухом, и как будто раздавался издалека, и сверху, и снизу. Его голос как будто окутал собой весь мир. Наташа не понимала, за счёт чего происходит такой акустический эффект. Она стала оглядываться по сторонам, но всё вроде было как прежде, всё находилось на своих местах.
— Веральд, Вероальд, Валь-вин, Искарон, Мадесте, Исабо, Эрцелаида, Эслендер! Силой Святого Воскрешения!
Голос гремел всё громче и напористее. Наташе показалось, что земля под её ногами как будто покачивается. Наташа переступила с ноги на ногу и вдруг почувствовала, как земля вздыбилась, как будто какая-то неведомая сила пыталась выбраться из её недр.
— Веральд, Вероальд, Валь-вин, Искарон, Мадесте, Исабо, Эрцелаида, Эслендер! Веральд, Вероальд, Валь-вин, Искарон, Мадесте, Исабо, Эрцелаида, Эслендер! Веральд, Вероальд, Валь-вин, Искарон, Мадесте, Исабо, Эрцелаида, Эслендер!
Наташа оглянулась вокруг, и её глаза округлились от удивления и страха одновременно. Сверкнула молния, и в её свете Наташа увидела, как вокруг по всему кладбищу вздыбились могилы, земля разверзлась, и оттуда лезет что-то непонятное. Что именно, она не могла разглядеть.
Это мертвецы пытаются выбраться из своих могил. Ты потревожила их покой. Беги отсюда, Наташа, пока не поздно. Уноси отсюда ноги.
— Вадим! — закричала Наташа. — Что-то не так. Бежим отсюда.
Но Вадим её как будто не слышал.

(продолжение следует...)

Оцените пост

0
Нет комментариев. Ваш будет первым!