Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Карагай

+3800 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Яна Солякова
Что-то кончается
Листья последние флагами реют.
Сколько простора и сколько достоинства!
По морю ветра кочуют деревья.
Скоро мы тоже по осени тронемся.

Брошены старые письма и сумки,
Мысли о прошлом шуршат, кувыркаются.
Блёкнут любимые раньше рисунки.
Что-то кончается... Что-то кончается.

Стая волнуется. Холодно, радостно.
Хлопают крылья. Деревья качаются.
И облака надуваются парусом.
Страшно и весело. Что-то кончается.

Плачет под сердцем струна непонятная.
Что там, за небом, за ветром растрёпанным?
Что-то большое грядёт, необъятное,
Что-то пугает неясными тропами.

Листья последние флагами реют --
Словно победа, а не поражение.
Пусть уже, пусть наступают скорее...
Что там? Снега? Перелёты? Сражения?..
Тополь ты тополь...

После холодного, мокрого лета --
Ясный сентябрь.
Светится кипенно-белого цвета
Неба корабль.

И по утрам ослепительны росы
В яркой траве.
Тополь лохматый и простоволосый.
Звон в голове.

Бурые листья в полёте проснулись...
Тихо, тепло.
Тополь поверил, что Солнце вернулось,
Что повезло.

Зазеленел и зацвёл, засмеялся
Свежей листвой
В самый разгар листопадного вальса --
Глупый какой!

Тополь ты тополь... Неверному свету
Сердце раскрыл!
Слышишь? Прощание вместо привета
В шелесте крыл.

Тополь ты тополь! Жестокое счастье
Так зацвести.
Нет у листочков ни силы ни власти,
Ты уж прости!

Нежное Солнце, короткая ласка
Перед зимой...
Тополь ты тополь, ужасная сказка,
Милый ты мой...
Мне достаточно
Мне достаточно этих прозрачных деревьев
Этих бурых, гремящих, крошащихся листьев.
Чтобы как-то идти и в хорошее верить,
И учиться дышать тополиною высью.

Мне достаточно неба и этого ветра,
Даже много, с избытком, летящего чуда.
И дороги бегут и бегут километры.
И опять убеждаюсь, что я ещё буду!

Мне достаточно трогать шершавую кору,
Ощущая тепло и нездешние мысли,
Чтобы чувствовать в жизни летящей опору,
Чтобы страхи колючие сердце не грызли.

И любви мне достаточно, счастья и света.
У меня её столько, что жизни не хватит.
Для меня её столько, что вечно согрета
Я ответным теплом, словно кот на полатях.
Листопад
Ах, как больно вращается этот немыслимый шар!
Ах, какими потерями наше оплачено счастье!
Замирает душа, я по листьям иду не спеша.
И всё чаще срываются листья, всё чаще, всё чаще.

И всё легче плывут по высоким морям облака.
И всё выше и выше маршрут перепуганной птицы.
Но привычно поправила старую лямку рука.
Я по листьям иду, ничего, ничего не случится.
Паутинка на пути
А по клеверу не пройти —
Листья клонятся в серебре.
Спят, беспечные, на пути,
Дремлют, нежные, на заре.

Да ещё паутинка висит,
Вся алмазная, вся в росе!
Свет качается, свет сквозит,
Зажигая былиночки все.

Это как по шедевру ступать,
Беззащитному под ногой.
Вот жучок приготовился спать...
Вот расправился листик нагой...

Нет, по клеверу не пройти...
Обойти всю поляну... Но как?
Всё кругом продолжает цвести,
И на всём словно святости знак...

Словно нимбы над каждым цветком,
Всё равно: видят их или нет.
Каждый счастлив и счастью знаком...
И живой... И встречает рассвет.
Дождь по телефону
Я слышу: у вас начинается дождь.
Твой голос теряется в нём.
И в трубке далёкая гулкая дрожь,
Затопленная дождём.

И в трубке как в раковине прибой,
И голос не слышен почти.
И падает небо дождём над тобой,
Дождём по железу стучит.

А ты говоришь, что он скоро придёт
Над нами часами шуметь.
И серая туча неспешно бредёт
И тащит прозрачную сеть.

И вот уже дробные струи в стекло
Ударили враз за спиной.
Уже километры воды натекло
Между тобою и мной.

У нас на двоих только дождь за окном
И в трубке неровный гудок.
Всё долгое лето с дождём заодно.
Темнеет... Ты как там? Промок?
Пока рябина ещё зелёная
Пока рябина ещё зелёная,
Пока часы ещё можно выбросить,
Вода в горсти ещё не солёная,
Неделю запросто можно выпросить.

По травам время туманом стелется
И зорькой в небе переливается,
И звёзд без счёта на звёздной мельнице,
И всё задуманное сбывается.

Пока рябина ещё зелёная,
Пока в листве угольком не светится,
Прольёт туман молоко топлёное,
И можно даже с тобою встретиться.

Как в удивительной бесконечности,
Пока рябина ещё зелёная,
Живём в безвременье и в беспечности
И пьём закатов вино креплёное.
Фотки
Лето. Башкирия. Река Ай.
Красота невероятная! И у них там
Палатка под грозой
Тряпичный домик-парус,
Надёжный и уютный.
Какая ж это малость,
Приют пятьсот минутный.

Среди большого ветра,
Среди дождя под вечер
Наш домик на два метра
Спокоен и беспечен.

И капли барабанят,
Текут по лёгкой крыше...
Никто тебя не ранит,
Никто нас не услышит.

Снаружи гром ужасный
Раскалывает тучи.
В палатке безопасно,
Тепло и даже лучше.

Как под листом зелёным
Укрывшиеся мошки
Спим умиротворённо,
Закрывшись на застёжку.
После июньского дождя
Вплотную подступает лес
своими кронами и птицами,
Дрожит зелёными ресницами,
Подтягивает край небес.

Всё в каплях. Ветви наклоняются,
Лес переполнен, как стакан,
И растворяется тоска,
Вся, без осадка, растворяется.

А сосны облаком парят,
Стволами замерев органными,
И птицы посвистами странными
О чём-то важном говорят.

И в лужи опрокинут мир.
Отмыт и высвечен, и выстиран,
И бродит соками и мыслями,
Цветёт, поёт зелёный пир.
Светка (стилизация на ДР))
Раз в деревне русской
Молодой мальчонка
Девочку блондинку повстречал.
Звали её Светкой,
Светлою девчонкой,
Вся она светилась как свеча.

Хулиган бывалый
Заболел любовью.
Рвал для ей ромашки и вздыхал.
Пить-курить он бросил
И однажды кровью
"Светка" на берёзе написал.

припев
Светка, ты моя свечечка,
В сердце зарубка вечная,
Светка, Светлана ладная,
Ты ненаглядная.

А сама Светлана
Сердцем хулигана
Просто забавлялась как мячом.
То под небо бросит,
То ударит о земь,
Всё ей "хи-хи-хи" да нипочём.

А в натуре Светка
Тоже хулиганка.
Яйца воровала с-под курей.
Жарила их ночью
Вкусно было очень,
Не было раскаянья у ей.

припев
Светка, ты моя свечечка,
В сердце зарубка вечная,
Вяжет, воровка ловкая,
Сердца верёвкою.

Младшую сестрёнку
Лестью и обманом
Заставляла Светка воровать:
С тумбочки конфеты,
Шаньги, сигареты
Заставляла ей носить в кровать.

Только мальчик Миша
Ничего не слышал,
Он любил Светлану всё сильней.
Ночью под Луною
Он глядел в окно ей
И, рыдая, он мечтал о ней.

припев
Светка, ты моя свечечка,
В сердце зарубка вечная,
Светка, Светлана ладная,
Ты ненаглядная.
Жить!!!

Жить! Боже мой, как хочу я безудержно жить!
Чтоб не больницы, а -- скорость, азарт, виражи!
Чтоб просыпаться с восторгом, от счастья визжа)))
Чтоб не хотелось лежать, и лежать, и лежать...
Чтобы туман ядовитый покинул гнездо в голове,
Мысли хочу находить под ногами, в зелёной траве!
Чтобы упала проклятая тяжесть и с крыльев, и с ног,
Чтобы расстроить никто меня просто не смог!)))
Может же бабочка, в коконе переродясь,
Радужных крыльев расправить весёлую бязь!
Жить! Боже мой, как хочу я безудержно жить!
Чтоб монотонно на толстой цепи не кружить,
Чтобы июнь, чтобы зелень, дожди и цветы,
Чтобы звенела душа от восторга и от красоты!
Чтобы быстрее собаки могла я бежать!
Чтобы могла я вопросы любые решать,
Чтобы не страшно, а весело, ярко, светло!
Чтоб не усталость и слабость, а -- парус! Крыло!
Жить! Боже мой, как хочу я безудержно жить!..
Кажется, знаю, как это всё приворожить!))))
Гнездо из травинок
Я летела за синие горы,
Я летела за жёлтые дюны,
За большие-большие деревья,
За моря и седые туманы.
Затихали совсем разговоры,
Расцветали высокие Луны,
Лес качался и юный, и древний,
Лес былинный, реальный и странный.

И на самой высокой вершине,
В тёмном кружеве ласковых веток
Я свила нам гнездо из травинок,
Из тепла тополиного пуха.
И плывёт облаками большими
Рядом небо волшебных расцветок,
Мы вдали от звериных тропинок,
Недоступны для взгляда и слуха.

Нам не надо ни слов и ни песен,
Облака пролетят тишиною,
И беззвучное солнце сияет,
И качаются тихо вершины.
Пусть конец неизвестный известен.
Но пока, но пока ты со мною,
Небо синим крылом осеняет,
И довольно того, что мы живы.
Камень и Птица
Всё ещё наполнена небом,
Опустилась Птица напиться,
Поклевать семян или хлеба
Спеть у самой кромки водицы.

-- Я вас знаю, -- вымолвил Камень,--
Вас, таких, огромная стая.
Вы всё небо растащили кусками,
Из-за ваших криков утром не спится.

От полёта тихо сияя,
-- Понимаете, -- чирикает Птица, --
Говорит со мной Звезда Золотая!
В небе сердце от простора лучится!

Там восторг в крови кипит пузырьками...
-- Да понятно это, -- морщится Камень, --
Есть кессонная болезнь от подъёма,
Это странно, что вы с ней не знакомы.

-- Вы послушайте! -- волнуется Птица, --
Там туманностей огромные крылья...
А у Звёзд такие добрые лица!

-- Ваши песни опускаются пылью,

Я их слышал, -- усмехается Камень.
Не трудитесь объяснять про полёты.
А до звёзд не дотянуться руками,
Ни достать, ни долететь самолётом.

-- Да я просто рассказать вам хотела,
Что поведала Звезда на рассвете...
-- Вы серьёзно?.. Врёте вы неумело.
Не поверят вам и малые дети.

Я без вас прекрасно жизнь понимаю.
Обойдусь без толкований безумных.
Вы такая, право слово, смешная...
Понабрались песен глупых и шумных.

Птица, крыльями взмахнув, улетела.
Даже клювик промочить позабыла.
Неожиданно с азартом, умело,
Кто-то камень бросил вслед что есть силы.

Был полёт его быстрее, чем птичий.
Он ударил, правоту ощущая
В горстку перьев, не желая отличий,
И чужую высоту не прощая.
Разное время
Золотоглавый и солнечноликий,
Вот он стоит, улыбается миру.
Я выбегаю к нему из калитки:
-- Как же давно тебя не было, милый!

Он удивлённо таращит ресницы:
-- Здравствуйте! Я Вас, простите, не знаю...
Я Вам не мог в прошлой жизни присниться?..
В прошлом столетии юного мая?

Смотрит светло бессердечно наивный,
Как на чужую! Как будто не помнит.
Словно меня покрывают седины,
Времени пыль из неприбранных комнат.

Враз ощущая себя постаревшей,
Молча любуюсь на яркую юность.
Мы же встречались! Встречались, конечно...
Зря я вернулась.

Утренний ветер зовёт пробежаться,
Полное сердце зелёного лета.
Юные бабочки в танце кружатся,
Кружится добрая наша планета.

-- Здравствуйте! -- Слышу привет безголосый,
Хрупкий и лёгкий, почти невесомый:
Древний старик навалился на посох,
Смутно знакомый.

-- Что ж, Вы не помните? Девичья память!
Старость молоденьким неинтересна...
Мир семенами живёт да ростками,
Вы же по-прежнему так же прелестны!

Миг -- и знакомый рассыпался прахом.
Ветер унёс семена и надежды...
Вечер пришёл неожиданным страхом.
Кажется, было такое и прежде.

Я наблюдала десятки рождений,
Сотни старений и тысячи жизней,
Взлётов, крушений, смертей, восхождений --
Память бессильна, беспомощны мысли!

Вот и встречаю его раз за разом,
Солнечноликого... "Здравствуй! Не помнишь?.."
Кружится неуловимо для глаза
Время его мимолётных сокровищ.

Что я за древность глазами снежинок,
Мерой травы, мотыльков или маков...
Над недоступной и вечной вершиной
Звёзды сияют. И хочется плакать.
Черёмуха

Налито небо топлёное
Вкусными тёплыми сливками.
Пьют язычками зелёными,
Веточками всеми и бликами,

Всеми своими просветами,
Всей своей болью черёмухи,
Пьют молоко подогретое.
Замерли вздохи и шорохи.

Тянутся, тонут в молочное,
Травы, деревья проснувшиеся,
Мажутся пенными клочьями,
Словно котята уткнувшиеся...

Небо пустое, высокое
Скоро до капельки выпито.
Тёмными тайными соками
Бродит под старыми липами.

Кто не оставил ни облака,
Вылизал плошку до донышка?
К полудню вылилось в колокол
Небо от листьев и солнышка.

Только черёмуха белая
В небе парном перемазанная,
Светится, как очумелая,
Радостная и прекрасная.


(фото из интернета)
Ветер вернётся
Ветер вернётся, оттает,
Ветер вернётся, заплачет.
Выплывет лодка пустая,
Тоненькая, на удачу.

Ветер свернётся на палубе,
Вытрет лицо зарёванное.
Да, возвращается, стало быть...
Плывёт над полями раскованными...

По неокрепшему небу,
В горечи дымки зелёной,
Всхлипывая нелепо,
В лодочке золочёной...

Кто-то его дожидается.
Кто-то прощать не торопится.
От неподвижности мается,
Не верит, что ветер воротится...

Лодочку небо качает.
Птицы сочувствуют Ветру.
И бескорыстно свечами
Светят пушистые вербы.
Ветер и ветреница
Неба хрустальная чаша
Чуть не разбилась о камни.
Падали ветки, и страшно
Ели махали руками.

Ветер запнулся случайно
И, неожиданно жесткий,
Прогрохотал словно чайник,
Выпавший из повозки.

Грузно скрипит и скрежещет
Плоть корабельного леса.
Ветер по палубе хлещет
Всей агрессивностью веса.

Он принесёт снегопады.
Завтра метели вернутся.
Северных вздохов громады
Самого мая коснутся.

Ночь простоит ледяная,
В серых небесных осколках.
Будет до самого мая
Лёд на коре, на иголках.

Рано, подснежники, рано!
В кронах качается ветер,
Рыщут лесами бураны,
Лёд обжигающе светел.

Голову в плечи втянула
Ветреница за поляной,
Обледенела, уснула,
Воздух вдыхая стеклянный.
Кошка спит
Тонко-тонко дышит кошка:
Тёплый выдох, лёгкий вдох.
Ткнулась мне лицом в ладошку,
Замерла, как серый мох.

И журчит себе чего-то
В недоступной глубине.
Вечная её суббота
Осязаема вполне.

Когти, скальпеля острее,
Прячет бархатный пушок.
Мягко мне колени греет
Добрый, сдобный пирожок.

Не опишешь и стихами,
Что в ладони -- две луны!
Ветерок её дыханья
Нежные колышет сны.

Лапки вытянет и снова
Спит, как длинный Млечный Путь...
Тишина -- её основа,
Её внутренняя суть.
Любовь пространства
И Пастернак подарил мне шишку.

Ладно. Не подарил. Я её подобрала под кедром. Но кедр-то тот самый!!!
Именно этот кедр видел Бориса Пастенака, и они разговаривали!!! Эти дали, эти облака, это дорога...

Мне говорил Миша Павлов, что Всеволодо-Вильва — волшебное место, и так оно и оказалось! Хорошие люди не врут. Хорошие люди не врут, кстати, даже когда выдумывают)))) А там — всё ПРАВДА. Хотите искупаться в стихах — поезжайте во Всеволодо-Вильву. Хорошо, если попадёте на Пастернаковские чтения. Если не попадёте — всё равно, поезжайте! Там каждая иголочка чего-то такое шепчет...

В шишке все орехи кто-то съел уже до меня. Но это и хорошо. На здоровье! Белки, наверное...

А вот мы с Пастернаком!))))
Как бы дожить до лета
Вышла из магазина, продукты закинув на спину.
Катится ветер по льду, в трещину между домами.
Ночь натекла в низины города и невольно
Больно шершавит лапы бетонными рукавами.

Этот шершавый холод... Даже асфальт расколот.
Даже бетон свернулся, даже почти что умер.
В рёбрах застрял осколок ночи. И мне довольно
Жизни моей человечей, гама, работы, шума.

Если бы полнолунье выдалось накануне,
Можно бы было — волчицей: молодость, злость и радость...
Но облака затянули небо. И псом завыла
И побежала бродячей, жрать по дорогам гадость.

Шкура моя кудлата. В шрамах живот, в заплатах.
Как бы дожить до лета... Где там горячий полдень?..
С кем я дружила когда-то? Помню чужие сюжеты.
Где-то альбом пылится — вспышки коротких молний.

Заморозок бетонный тяжестью многотонной,
Ночью непроходимой, мёрзлой плитой — на город.
И оставаться сонной легче, чем быть собакой,
Легче, чем верить в лето, в то что взаправду, скоро...
Летний ливень в малиннике
Льётся прорвавшимися водопадами,
Падает, краски смывает на заднике,
Прыгает с крыши тугими каскадами,
Пенным прибоем шумит в палисаднике.

Кажется даже, что рыбы небесные
Сверху плывут вертикальными тропами,
Прямо в малиннике бьются, бесчестные,
Листья по мордам их шлёпают, хлопают.

Тёмно-вишнёвые ягоды спелые,
Ягоды алые, ягоды красные...
Всё обкусали! Кусты пустотелые
Плачут, ладошками машут напрасными.

Волнами пашни распахнуто, поднято,
Небо с землёй и с листвой перемешано.
Сколько оторвано, скомкано, отнято!
Тут ещё рыбы какого-то Лешего!

Но поредели тропинки высокие —
Рыбы небесные ягоды бросили.
Небо взметнулось не пойманным соколом
В миг тишины перед многоголосием.

Что это было? Грабёж или пахота?
В листьях растрёпанных всхлипы и капельки.
По оглушительно-красному бархату
Замерли грустно зелёные цапельки.

Не наступить на дорожку ковровую.
Вот расточительность неба безумная —
Ягоды не были даже сворованы,
Просто упали под играми шумными.
Тополь
В отчаянье сжимаю руки.
Стекает сок по грубой коже,
А к небу тянутся обрубки,
И тополь день понять не может.

Он чувствует холодный ветер.
Он ждал весны. Он листья помнит.
Двор опустел, широк и светел.
И выметают сор из комнат.

А как же свет? Чужое эхо
Шарахается в подворотне.
Рычащий грузовик уехал,
Уже закончился субботник.

И тополь тянет, тянет к небу
Несуществующие руки,
Стоит в ряду столбов нелепо
В смертельной муке.
Такая работа
Вот же воздух развезло --
Ни взлететь, ни опереться.
Вязнет белое крыло,
Пашет, словно трактор, сердце.

Пробираюсь -- пот ручьём --
По межоблачным оврагам,
О звезду ушиб плечо.
Воздух пенится, как брага,

Воздух таволгой цветёт
И играет, и швыряет...
Ни болото, ни полёт --
Вишь, что Сущий вытворяет!

Вот слепым кутёнком в снег
Кто-то тычется беспечно...
Снова глупый человек!
Ну и я за ним, конечно.

Будь алкаш он иль поэт,
Или то и это вместе --
Зазеваешься -- и нет
Человека в снежном тесте!

Кто ж его в поля несёт?!
Что ему там, обормоту?!
А не я, так кто ж спасёт?
Вот же, задал Бог работу...

Вывел к людям... Что за снег!
Ни опоры, ни дороги.
Тонет город, тонет век,
Вязнут крылья, стынут ноги.

Посижу. Посплю чуть-чуть.
Подожди, не лезь, прохожий!
Дай немного отдохнуть...
Да, бессмертный я, но всё же...

Что ж ты тянешь?! Нет, не пьян!
Всё, встаю, встаю, чего там...
Да, спасибо, капитан...
Понимаю, да, работа.
Этюд
Бесполезно, безнадёжно, нелогично...
Словно листьев, тех желаний и поступков...
Ну а выглядишь приятно и прилично
И толчёшь ты эту воду в этой ступке.

И теряешь, оставляешь, забываешь...
Вот уж листьев -- словно осенью на клёне.
Зарабатываешь, тратишь, проживаешь
И царапаешься вяло по наклонной.

Всё надеешься на берег и оазис...
Снова листик по весне: хоть мал да зелен!
Но плитой на нём материальный базис.
А за краем неба снег уже расстелен.

Не поднять бы, не прожить бы эту глыбу,
Если б правили Материя и Польза!
Не пытались бы ноктюрн... нет, не смогли бы,
Если б музыка -- лишь пыль для удовольствий.

Но протягивают звёзды беспредельность
Или руки, или сердце, или души...
И -- живёшь уже, снега внутри не стелешь,
Снова можешь ощущать, смеяться, слушать.
Про шутки в стихах, и, да, как же жаль, что это не моё!!!)))))
Изумительное, лёгкое стихотворение Осипа Мандельштама о женщине! Он улыбается, он шутит! Но КАК!!! У меня эти стихи вызывают тихий внутренний визг восторга!

Мне жалко, что теперь зима
И комаров не слышно в доме,
Но ты напомнила сама
О легкомысленной соломе.

Стрекозы вьются в синеве,
И ласточкой кружится мода;
Корзиночка на голове
Или напыщенная ода?

Советовать я не берусь,
И бесполезны отговорки,
Но взбитых сливок вечен вкус
И запах апельсинной корки.

Ты всё толкуешь наобум,
От этого ничуть не хуже,
Что делать: самый нежный ум
Весь помещается снаружи.

И ты пытаешься желток
Взбивать рассерженною ложкой,
Он побелел, он изнемог.
И всё-таки ещё немножко...

И, право, не твоя вина, -
Зачем оценки и изнанки?
Ты как нарочно создана
Для комедийной перебранки.

В тебе всё дразнит, всё поёт,
Как итальянская рулада.
И маленький вишнёвый рот
Сухого просит винограда.

Так не старайся быть умней,
В тебе всё прихоть, всё минута,
И тень от шапочки твоей -
Венецианская баута.

А ведь вместе с тем, это поэтический, не вульгарно-бытовой, а образный язык. Если разбирать его с земной логикой, с которой мы разбираем стихи, в поисках смысла, то придётся и этот шедевр причислить к бреду!

Какая "легкомысленная солома"? Почему Она взбивает желток, а не белок, да ещё и не вилкой, не венчиком, а "рассерженною ложкой"?)))) Как может быть ложка "рассерженной", а желток "изнемогать"?))) Но, Боже мой, какой же это прекрасный, точный образ!!! Вместо того, чтобы описать не очень умную, взбалмошную, прекрасную женщину, Мандельштам нам её ПОКАЗЫВАЕТ! И ведь её "общение" с желтком, это не только с желтком общение! Это и со своим мужчиной, смею предположить))) И это правда очень смешно)))

А "И маленький вишнёвый рот / Сухого просит винограда."?!! Ведь он нам показывает, как она говорит:"Изюууум", и как ротик её обижено сжимается!

Это всё и шутка, и любовь, и терпение, и восхищение, и это гениально!
Все строчки... Как живопись у импрессионистов -- улыбка света и пиршество цвета)))
Скоро!
Я знаю, что скоро из бурой земли теплотрассы,
Среди прошлогодней травы, по весенним помойкам
Пойдут, зацветут огоньки неземного окраса --
На солнечный звук просто необходима настройка.

Так важно попасть в эту первую верную ноту,
Поймать этот радостный ритм бесшабашного чуда!
И зимнее оцепенение сходит зевотой,
И всё ещё будет, конечно! И я ещё буду!

Не верю, но знаю! Зеваю, но знаю, что скоро:
Появится знак, это "ля" торжествующей жизни.
Промёрзшие струны подтянет слежавшийся город,
И брызнет трава, словно самые светлые мысли.
Тюльпаны
Тюльпаны качают в прохладных ладонях
Притихших доверчивых солнечных зайцев,
Но сердце в таком одиночестве тонет --
Не слышу, как листья касаются пальцев.

Зачем мне цветок этот солнечно-жёлтый
И стебель, и лист с серебристым налётом,
Зачем это всё, если снова ушёл ты,
И мне -- на работу.

И жалко, до ужаса жалко тюльпанов
С их странной, короткой и жертвенной жизнью.
Как свечи они догорают в стаканах,
И нет ни обиды в них, ни укоризны.
Гитарист
Знаю: любовь — ключ
К радости и ко всему.
Знаю: любовь — луч,
Яркий, в любую тьму.
Даже не луч, нет —
Знаю: любовь — свет,
Свет для деревьев и трав,
Для тех кто прав и не прав,
Для всех, кто живёт сейчас,,
Для птиц, для зверей и для нас.

И вот — весна, красота,
Сердце ликует, поёт.
На площади у моста
Зачем-то столпился народ...

И я подхожу просто так.
Синицы на ветках пищат.
И вижу: стоит чудак
Без шапки и без плаща,

С улыбкою до ушей,
С гитарою за спиной,
И я пропадаю уже —
Ой...
А он смеётся, бандит!
Гитару... Гитару берёт!
Душа словно с горки летит:
Поёт.
Вот это подарок звенит!
А голос-то, голос живой...
К самому солнцу — в зенит,
Над городом, над головой...

Для верности подмигнул
И взгляд на мне задержал.
С гитарой чехол застегнул,
Как в ножны спрятал кинжал.
А рану уже не унять!
И я не могу понять,
Что же случилось, что?!
И где этот тип без пальто?..
Куда он внезапно исчез?..
И как же мне... без?..

Хватилась, а сердца-то — нет!
Уличный музыкант
Унёс. И бледнеет свет,
И краски теряет закат.
О, боже. Средь белого дня,
У сотни людей на виду
Сейчас обокрали меня...
И как же я дальше пойду?!

И вот уже день седьмой
По городу я брожу,
Не захожу домой,
Гадаю да ворожу...

Нет его, гитариста...
Песен его не слышу...
Голос его серебристый,
Тополя выше...

И где бывший мир прекрасный?..
Любовь ко всему живому?..
Не вижу дороги ясной
Даже до дому.
Где она, моя радость?..
Снизился жизни градус.
И напишу в ВКонтакте
Пошлый и грустный статус,

Буду картинки постить
С розовыми сердцами...
О, как же весной не просто
Ждать месяцами.

Знаю: любовь — боль,
А никакой не луч,
Если попалась роль
Облака среди туч.

Ну, а друзья все
Мне говорят: "Смотри!
Солнышко в небе горит!
Счастье у нас внутри!"
Ну, а друзья все
Умные, не описать...
"Нос, — говорят, — утри!
Радуйся! Хватит страдать!"

Видите? Этот плейлист
Я бы напела сама,
Если бы гитарист
Вылетел из ума.
Если бы сердце вернул,
Я бы сказала сама
Тысячи правильных фраз,
А не сходила б с ума...

Про то, что любовь — ключ
К радости и ко всему.
Про то, что: любовь — луч,
Яркий, в любую тьму.
Даже не луч, нет —
Про то, что: любовь — свет,
Свет для деревьев и трав,
Для тех кто прав и не прав,
Для всех, кто живёт сейчас,,
Для птиц, для зверей и для нас.
Селёдка, наклейка и любовь в цветочек
-- Положите мне в корзинку любовь.
Да, вот эту. Покрупнее, в цветочек.
Две селёдки, майонез и морковь.
И свободы от работы кусочек.

Хотя нет, давайте весь килограмм,
Чтоб хватило на неделю, не меньше!
Чтоб совсем не выходить по утрам...
Сколько-сколько?! Ну, а скидки для женщин?

Это что там за "нагрузка" к любви?!
"Неизвестность", "Риск разбитого сердца"...
Ах, оставьте Вы своё "се ля ви"!
Продавцы, вы все как есть - иноверцы!

Ах, не сразу Вам платить, а потом...
Ну, тогда ещё по-божески, ладно...
Столько лет живу с мечтой да с котом,
А любовь приобретать так накладно!

Если только за продукты платить,
А за эту вот... в цветочек... бесплатно --
Заверните мне любовь, так и быть,
Но нагрузку забирайте обратно.

"Неизвестность" мне совсем не нужна!
И зачем мне "Риск", совсем не понятно...
А по чём у Вас наклейка "Жена"?..
Всё с нагрузкой?.. До чего ж неприятно!

Хорошо, беру наклейку с "Женой":
Там коробка с риском, всё же, поменьше...
И возьму ещё один выходной...
Не жалеете вы нас, бедных женщин!

Значит так: селёдку, хлеб, майонез.
И морковь. И -- ладно! -- эту наклейку.
Ни к чему мне "неизвестности" вес...
Я-то думала: здесь всё за копейки!

Что -- любовь?.. Да нет, оставьте себе.
Нынче сердцем рисковать очень глупо.
Сколько будет там печалей да бед!..
А! Ещё мне вермишели для супа.


Сергей Грибков "В лавке"