Корни

23:11
6
Корни

Пригородный автобус, переваливаясь, как утка, медленно тащился по разбитой колее. Моросил мелкий дождик. Антон Иванович сидел у окна и думал, что дачу, скорее всего, придётся продать. Сын, как то не увлёкся загородной жизнью, а ему уже тяжело содержать покосившийся домик, да посаженные растения. Вот, сейчас приберётся последний раз, а по весне надо будет объявление давать.
Пройдя за ограду, Антон Иванович сразу же увидел полуоткрытое окно, а под ним чурбак, на котором он рубил хворост. Открыв замок, он прошёл в комнату. На кровати, завернувшись в ватное стеганое одеяло, спал парнишка лет десяти-двенадцати. Скрипнула половица. Мальчишка открыл глаза и вскочил.
— Я ничего не брал. Только яблоки в саду и хлеба немного из пакета.
— Вот, так гость! Не брал и ладно. Я сейчас поставлю чайник, а ты сходи к бочке во дворе, умойся и будем пить чай с пряниками. Пряники любишь?
Увидев, как парнишка уплетает за столом один пряник за другим, Антон Иванович всплеснул руками.
— Да, ты голодный! А я-то старый дурак со своими пряниками. На, вот, курицу и хлеба, хлеба бери. Ну, рассказывай. Я знаю, осенью на дачах кошек, собак оставляют, но, чтоб ребёнка…. Или ты потерялся?
— Нет, я сам убежал.
— Что, родители обидели?
— Нет у меня родителей. Я из интерната. Там на Горького.
Наевшись, мальчик стал медленно потягивать чай из кружки.
— А, чего бегаешь?
— Если честно, мне там не очень нравится. Те ребята, к кому родители приходят, задаются. Нас подкидышами дразнят. Телефонами сотовыми хвастают.
— А звать тебя как?
— Паша…Павел Николаевич Зотов двенадцать лет, не судим пока.
— Почему пока?
— Так, у нас одна дорога. У половины ребят отец сидит, а то и мать. А у Кольки Котова и дед сидел. Он говорит: «Я потомственный». И мы такие будем. Яблоко от яблони…
— Чушь!
— А, что, может, усыновите?
— Стар я для усыновления, Пашенька.
— Вот то-то.
— Знаешь, что я придумал. Мне надо дачу к зиме обустроить. Работы много, а у меня нога чего-то разболелась. Будешь мне помогать, за два дня управимся. Харчей нам обоим хватит. А в воскресенье я отведу тебя в интернат и подарю тебе сотовый телефон, не новый, конечно. Будешь мне звонить, когда в следующий раз бежать надумаешь. Идёт?
Пашка оказался умелым и старательным помощников. К вечеру, усталые они, поужинав, легли спать.
— Дед, не спишь? – помолчав, спросил Паша.
— Нет. Я в последнее время с трудом засыпаю.
— Там в шкафу висит фуражка военная. Ты воевал?
— Фуражка сына. А в войну я таким же, как ты пацаном был. Но повоевать пришлось. Час или два.
— Эх, была бы война! Я бы туда сбёг. А то одни конфликты….
— Спи, аника-воин. Завтра дел много.
Домой Антон Иванович вернулся вечером. Квартира гулко встретила его одиночеством. Поужинав, он набрал номер сына.
— Я дома. На даче всё сделал. Ты мне нужен. Завтра буду.
******
Где-то за рощей глухо разносились взрывы снарядов. Фронт подходил вплотную. На взгорке за селом разворачивалась батарея сорокапяток. Схватив краюху хлеба, Антоха выбежал на улицу.
— Куда ты, пострел, а ну, домой — крикнула мать.
— Я нашим помочь. Может, что о бате узнаю.
Мать ещё что-то кричала ему в след, но Антон уже не слышал. На батарее солдаты копали окопы, расставляли ящики со снарядами. В кустах дымилась полевая кухня. Антон дважды обошёл позиции в поисках, кому бы помочь.
— Эй, малец, а ну, подойди сюда. Ты чего тут крутишься?-окликнул его молоденький сержант.
— Я помогать пришёл.
Подошедшие солдаты засмеялись.
— Молоко ещё на губах не обсохло.
— А сам-то давно за партой сидел?
Сержант засмеялся.
— Я, брат, с прошлого месяца папаша. Сын у меня родился. Костя. Константин Павлович Зотов. Так, что прошу, малец, обращаться ко мне на вы. А чем помогать собрался?
— Снаряды подносить могу, как мальчиш-кибальчиш.
Эти слова вызвали новый взрыв смеха.
— Да ты знаешь, сколько снаряд весит? У тебя пупок развяжется. Иди-ка лучше домой и залезай в погреб. Скоро начнётся.
И, тут, Антона осенило. Со всех ног он бросился к другу Мишке. У него во дворе валялась маленькая тележка. В ней они на верёвочке возили друг друга по селу, изображая танк. Тётя Аня не только тележку дала, но и вынесла бидон молока для солдат.
-Кому молока? — едва добежав до позиции, закричал Антоха.
Пока солдаты передавали по кругу бидон, он деловито подошёл к снарядному ящику, положил в тележку снаряд и покатил к орудию.
— А малец-то толковый. Отец где, воюет?
— Воюет.
— А где?
— Не знаю, не писал ещё.
Выпив молоко, артиллеристы закурили.
— Вот, подобью танк — прищурил правый глаз от дыма Паша Зотов – За танк сразу медаль «За отвагу» дают. Привезу я эту медаль сыну. Пусть играется вместо игрушек. Пусть с пелёнок знает, где был его батя, когда он родился.
Внизу от рощи послышался звук моторов.
— Танки. Михалыч за снарядом, Петро – замок. Пацан – в окоп и ни гу-гу!
С третьего выстрела орудие Зотова подбило танк. Но, тут, рядом разорвался снаряд. Михалыч охнул и отполз в сторону. В порыве какого-то азарта, раздирая рот в крике, Антон выскочил из окопа, кинул снаряд в тележку и покатил к орудию.
— Ты откуда? А, ладно, давай, давай. Они скоро попятятся.
Антон раз пять сбегал за снарядами. Глянул вдаль. Внизу горело четыре танка. Два танка пятились к роще.
— Ну, малец, — закуривая, сказал Зотов, — медаль на двоих делить будем? Ты, как, непротив? Как, там, Михалыч? Живой? Ну и ладненько. Петро, перевяжи его. Думаю, сегодня они больше не сунутся. Главное, чтоб «Юнкерсы» не налетели.
Самолёты прилетели через полчаса. Сидя в окопе, Антон чувствовал, как ухает и подпрыгивает земля. И этот страшный, противный вой. В короткой паузе между разрывами он увидал свою тележку. «Разобьют». Выскочив из окопа, он рванул к ней.
— Куда, дурак!
Он не добежал, не успел. Его догнали, повалили, подмяли под себя. А, потом свист, толчок и тишина, только сверху на щеку что-то закапало. Антон осторожно вылез из-под тела. Паша Зотов лежал с открытыми глазами, и из виска у него тонкой струйкой текла вниз кровь. И Антон заплакал. Размазывая слёзы и Пашину кровь по лицу Антон, бездумно ходил вокруг тела и даже не сразу заметил, что многие дома в селе горят. Горел и его дом.
***
Антон Иванович очнулся. Утро. Спал ли он?
На рынке, как всегда, было шумно и грязно. Найдя лавку, где продавали старые значки и монеты, он стал перебирать товар.
— Медали, ордена есть?
— Что, папаша, своих не заработал, решил прикупить?
— Нужна медаль «За отвагу», плачу сразу.
Продавец, усатый мужичок неопределённого возраста забегал глазами по сторонам.
— Двадцать штук.
— Идёт.
— Погуляй часок по рынку.
Секретарь военкома Машенька Юдина лихо била по клавишам компьютера.
— Здравствуйте Антон Иванович, Игорь Антонович один, проходите.
Через пять минут она услышала крики из кабинета.
— Ты представляешь, что ты предлагаешь?! Отец, ты с ума сошёл. У тебя маразм. Ты же меня на преступление толкаешь!
Глуховатый басок отвечал спокойно и уверенно.
В два часа в интернате объявили торжественную линейку. Воспитанников построили по группам в актовом зале. Рядом с директором стоял хмурый полковник и Антон Иванович. Дождавшись тишины, он вышел вперёд.
— Ребята, сегодня у меня замечательный день и я хочу, чтобы вы это знали. В годы войны я был таким же мальчишкой. Когда фронт подошёл к нашему селу, я подружился с одним сержантом, командиром орудия. Его орудие подбило два танка, а он погиб, закрыв меня своим телом. Я долго искал его родственников. Узнал, что он посмертно награждён медалью. И я нашёл. Его сын, Константин, прожил достойную жизнь. Его внук, Николай, погиб при выполнении особого задания Родины. А его правнук находится среди вас. Вперёд вышел полковник.
— За мужество и героизм, проявленный в боях с немецко-фашистскими захватчиками медалью «За отвагу» награждается сержант Павел Иванович Зотов. Посмертно. Медаль вручается правнуку Павла Ивановича. Паша подойди сюда.
Когда Пашка дрожащими руками взял красную коробочку с медалью, Антон Иванович положил свою руку на плечо мальчика.
— Вот и отыскались твои корни, Паша. И расти ты от этого корня дальше стройно и крепко».
***
«Алло, дед, это я, Пашка. Мне воспитатель сказал, что, если я четверть отучусь без троек, то меня в суворовское училище направят. Ты, как, дед, одобряешь?»

Оцените пост

0
Нет комментариев. Ваш будет первым!