Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

лирика,проза

+3573 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Наталья Колмогорова
Поздравление Щенка с Новым годом
Я пока совсем щенок –
Уши, лапы, хвостик,
Но прийти сегодня смог
К вам на ёлку в гости.

Всем известно – я не вру,
Что по зодиаку,
Вот немного подрасту –
Превращусь в собаку!

Знают дети с малых лет,
Даже забияки –
Никого на свете нет
Преданней собаки!

Это – хвост, а это – нос,
Ушки – на макушке…
Слышу, едет Дед Мороз
По лесной опушке!

Он подарки всем везёт,
Дед Мороз-проказник…
Здравствуй, здравствуй, Новый год –
Самый лучший праздник!
Новогодье
Под Новый год – всегда одно и то же:
В саду – сугробы, снегири – с куста,
И снег летит предельно осторожно…
Я – сирота.

На Новый год на ёлках зреют шишки,
А мишура – в подарок для кота,
И на душе так тихо, даже слишком…
И мерзлота.

Лишь сдвинут стрелки ось земную вправо,
Двенадцать раз часы «бим-бом» пробьют,
Я пригублю шампанского отраву –
Дешёвый «брют».

На Новый год - всегда одно и то же:
Слегка наивна и слегка пьяна;
Ушедший год прошит и оверложен;
Я пью до дна…

Погаснут две свечи на канделябре,
И утро стукнет веточкой в окно,
Никто не говорил мне «крибле-крабле» -
Все заодно!

Ну, здравствуй, здравствуй, утро Новогодья!
Входи, садись к столу скорей - вот тут…
А в синем небе фейерверков - гроздья,
Гремит салют...

И странное присутствие кого-то -
То ль наважденье, то ли колдовство:
Вошли в мой дом не скука, не дремота,
А волшебство, а волшебство!
Кто голодный?
- Расскажи-ка мне, собачка,
Что ты ела на обед?
- На обед я съела пачку
Замечательных конфет!

- Я не верю, это враки –
Не едят конфет собаки,
Ни драже и не ириски,
А едят они сосиски!
А ещё они едят
Суп и кашу, говорят…

Отвечала мне собачка:
- Вот какая незадачка:
Ты ослышался немножко -
Ел конфеты друг Антошка,
Я ж сегодня на обед
Съела вкусных пять... котлет!
А Антошка, а Антошка,
Ел не кашу, не лепёшку -
Он сегодня съел в обед
Шоколадных семь конфет!

Дай-ка мне скорей ответ
И не понарошку -
Кто голодный, а кто - нет,
Я или Антошка?
Выбор
Вся жизнь проходит где-то между –
Дурацким «надо» и «хочу»…
И гаснет день, украв надежду,
И ночь подобна палачу.

Всё время выбираем между:
Сакральным «быть» или «не быть»…
На праздник – светлые одежды,
На траур – круглых чёток нить.

Бредём на ощупь, по привычке,
Тут потеряем – там найдём,
И дни сгорают, будто спички -
Пускай горят, пока живём!

Всегда плутаем возле «можно»
И аскетическим «нельзя»…
То слишком в жизни осторожны,
То рвёмся в бой, Судьбу дразня.

И так – всегда! Ежеминутно
Мы совершаем выбор свой…
Фатальность выбора? - Как будто!
И называется Судьбой.
Перезимуем
Взгляни в окно - тишайшая погода,
Искрит огнИвом розовый восход…
Вот из-за туч - как с золотом подвода -
Ярило долгожданное плывёт!

На дюны фиолетового снега
Как будто кто-то вылил киноварь;
Бледнеет на глазах и гаснет Вега,
Ночных небес – серебряный фонарь.

Из труб печных молочный дым струится,
Цепляется за кровли и плетень…
Уж скоро в недрах неба разгорится
Ещё один короткий зимний день…

Вот прилетела первая синичка,
На ветку клёна села за окном,
И вспыхнул на морозе, будто спичка,
Ажурный иней, сброшенный крылом.

Перезимуем!.. Зажигая свечки,
Встречая зорь алеющую явь,
Ладони подставляя к тёплой печке,
И тишину за плечи приобняв.

Облокотясь на белый подоконник,
Мы помолчим о главном – ты и я…
И капает на кухне рукомойник,
Не изменяя хода бытия.
Тускнеют зеркала
Зеркал обманутых не счесть –
И в горе, и в любви.
Взирают зорко: «Кто ты есть,
Стоящий визави?

Твоё приятное лицо
И твой наряд – хорош,
Но мы встречали подлецов
И в образе святош!»

Но иногда, на дне зеркал,
Вдруг вспыхнет чудный свет –
Тот человек, что здесь стоял,
Похож был на рассвет!

Нам кажется, что зеркала –
Бесстрастно-холодны,
Что наши помыслы, слова
Им будто не видны…

Не скроют истинных вещей
Наряд и макияж,
Осадок низменных страстей,
Скандальный эпатаж.

Вот потому-то зеркала,
Когда приходит час,
Тускнеют от избытка зла
И лицемерных фраз…

Наброшен полог. Тишина
Зеркальная стоит,
И только на небе луна
В зеркальный пруд глядит.
Где зарождается свет?
Реки начало берут
У подножия скал,
К морю неся изумрудно-прохладную воду…
Жаль, человечеству Бог ничего не сказал -
Где тот очаг
И откуда душа наша родом?

Бог ни одной не открыл из космических тайн!
Пусть мотыльками к Земле устремляются души…
Где же то место – невидимый глазу «Клондайк»?
Может быть, в райских,
Волшебных,
Божественных кущах?

И где зарождается свет?..
А большая звезда?
Откуда начало берёт нашей жизни дорога?
И семя,
И почка,
И птицы – в прекрасных садах…
Иллюзия жизни, фантазии вечного Бога?

Сколько вопросов - на стыке историй и вех!
Где этот дом,
И откуда мы родом,
Откуда?..
Легче песчинки душа устремляется вверх -
Туда, где на кухне
Осталась немытой посуда…
Музыка из детства
С утра сегодня подморозило,
На лужах появился лёд,
Тумана белое молозиво
Над нашей улицей плывёт.

Идут прохожие неспешные –
Кто по делам, кто без нужды,
В своих раздумьях – безутешные,
В своей угрюмости – важны.

А вдоль обочины, по лужицам,
Ломая первый хрупкий лёд,
Набравшись дерзости и мужества,
Девчонка рыжая идёт.

Пальто на ней демисезонное,
С помпоном – вязаный берет…
Первопроходцу царства сонного –
Примерно пять неполных лет.

Разносит эхо вдоль по улице
Ледышек хрусткий перезвон,
А рыжей девочкой любуется
Всего-то парочка ворон.

Вдали просвет на небе узенький,
Алеют проблески зари…
А я давно не слышал музыки,
Ребячьей радости – сродни!

Земля сегодня – будто платина,
Снежинок редкий хоровод…
Как ледокол – по морю Лаптевых,
Смешная девочка бредёт.
В поисках птицы Счастья
Руки – как будто веточки,
Тоненькие запястья…
Как беззащитны девочки
В поисках птицы Счастья!

Много истопчут тропок,
Много – по бездорожью…
Откуда приходит мОрок –
Счастье ввести подкожно?

В розовых нежных пальчиках –
Первая доза «счастья»!
Прыгает солнце мячиком,
Хочется рассмеяться…

А счастье летит толчками -
Птице открыта дверца!..
Но не говорите маме –
У мамы слабое сердце.

Невидимый круг очерчен -
Нет чужакам дороги…
В том месте, где пляшут черти,
Не говорят о Боге.

Оставьте её в покое,
Дайте же насладиться –
Почти поймала в ладони
Синего Счастья птицу…

О, Боже, как же ей плохо!
Мать – истеричка… слёзы…
Да ладно, не плачь, дурёха…
Вколите скорее дозу!

За всё приходит расплата -
Ангелы смотрят в окна…
Мама… Больница… Палата.
Птица в руках умолкла.

Руки – как будто веточки,
Худенькие запястья;
Вы берегите, девочки,
Душу – источник счастья.
Победоносный
О, боги! Ради ли забавы,
Раскинув кости на столе,
Решили: Александру славы
Дать больше,
Чем кому-то на Земле?!

Склонив к скрижалям солнечные лики,
Вы дали имя – «Александр Великий».
…………………………………………………………
- Что снится, Александр, тебе теперь,
Когда, на смертном почивая «троне»,
Ты отворяешь в царство мёртвых дверь
Не где-нибудь, а в славном Вавилоне?

В твою ли честь горел в Эфесе храм,
Воздвигнутый богине Артемиде?..
Полмира упадёт к твоим ногам,
Как матадор испанский - на корриде…

Царь македонский, в обществе гетер,
Великий и прекрасный Искандер!

Но что тебе на смертном одре снится?
Рабов твоих измученные лица,
Или Таис, которую ласкал,
А может, своенравный Буцефал?
А может, Диоген в лицо смеётся:
«Не стой, мой мальчик,
Между мной и солнцем»…

А может, мать твоя, Олимпиада,
Сваяла из тебя исчадье ада?
И, в умиленье голову склонив,
Твердила: «Как же ты честолюбив!»

Ты сеял смерть,
Держа в руке клинок,
Ты нёс её на Юг и на Восток,
С тобою шли на смерть твои дружины,
Оставив позади себя руины…

И Персия, и Азия – у ног,
И Сирия в мгновенье ока пала,
Кровь пропитала пыль чужих дорог –
Аналогов история не знала -
Чтоб человек, с талантом полководца,
Сумел на миг закрыть собою солнце…

В бреду горячем,
Тих и недвижим,
Тебе осталось только вспоминать:
- Идеей, словно демон, одержим -
Весь этот мир, пройдя, завоевать!

И всё же, несмотря на ухищренья –
Тебя ль забыть в скрижалях и в веках?
Твой образ вызывает восхищенье
В отважных и отчаянных мужах!

Кто ты, листавший главы «Илиады» -
Философ, параноик, полубог?
И на челе твоём, как символ славы –
Вечнозелёный лАвровый венок…

Цветёт пурпуром дикий олеандр,
И пахнет воздух, словно кровью, сладко…
Кто ты таков – Великий Александр?
Ещё одна и тайна, и загадка.
Общая тетрадь
Никогда больше в своей жизни она не напишет ни единой строчки в личном дневнике!
Первый и последний в жизни дневник Ленка бросит в жарко горящую глотку титана, в ванной комнате.
Сидя на корточках и глотая слёзы, она неотрывно будет смотреть на пламя, превращающее страницы в чёрные лоскуты, которые со временем рассыплются в прах…
Ленка перешла в шестой класс.
Внезапно, а может быть и нет, во время летних каникул её настигла та самая первая настоящая любовь! Ленкино лето превратилось в праздник…
Кто бы мог подумать – она, практически отличница, влюбилась в самого последнего двоечника, одноклассника хулигана Сашку!
Вихрастая сашкина голова, его неповторимая улыбка снились Ленке каждую летнюю ночь…

- Так, в школу мы тебя, слава богу, собрали, - подитожила ленкина мать. – Осталось только обувь купить.
Мать всегда разговаривала с ней строго, или не разговаривала вовсе, когда Ленка была в чём-то виновата.
Мать привыкла быть строгой, потому что работала в школе учителем.
- Можно, я возьму эту тетрадку себе?
И девочка, из кучи канцтоваров, купленных матерью к школе, выбрала и прижала к груди общую тетрадь в красном переплёте.
- Вообще-то я купила для себя, - мать на минуту задумалась. – Ну ладно, забирай, всё равно сочинения писать будете. В шестом классе задавать будут ой как много…

Ленка раскрыла новую тетрадь и на первой странице красивым каллиграфическим почерком вывела: «Дневник Елены А». Чуть мельче, внизу страницы, поставила дату – 13 августа 1970 года.
Она посидела несколько минут в задумчивости, захлопнула тетрадь и подумала:
- И почему эти тетради называются общими? Чтобы все читали, что ли? Нет уж..
Девочка спрятала тетрадь в письменный стол, завалив её учебниками.

- Ты почему посуду не помыла? У матери – педсовет, а ей – хоть бы что!.. Опять со своим Сашкой по улицам болталась?
Немытая посуда – ещё один предлог, чтобы провести незримую черту между двумя нечужими людьми.

Ленка помыла посуду, открыла заветную тетрадь и сделала ещё одну запись:
«Сегодня мы с Сашкой долго гуляли по улицам. А когда он проводил меня до дома, то хотел поцеловать. Но я сказала, что целоваться нельзя. Он спросил «почему»? Я сказала «потому что» и убежала домой. Сашка мне очень нравится!»
«Кошмар! Меня сегодня чуть не выгнали с урока. Историчка заметила, как Сашка передавал мне записку.
Нина Петровна прочитала записку и сказала: «Лена, ты думаешь совсем не о том. Если не исправишь отметки, придётся вызывать твою маму»…

- Почему в дневнике тройка по геометрии? – мать вопросительно посмотрела на дочь.
- Потому что я не понимаю геометрию…
- Совсем учёбу забросила, мать позоришь. Что люди скажут? Мать – учительница, а ребёнок учиться не хочет. Чтобы исправила - я проверю потом.

«Мамка ругается каждый день, что я её позорю. Вчера я пришла домой позже, чем обещала. Мы с Сашкой не заметили, как пролетело время! А когда заметили, он сказал: «Беги скорее, а то тебя мамка отругает». Я зашла тихонько, но мамка всё равно услышала. Она отлупила меня тапком и сказала: «Предупреждаю в последний раз, чтобы с Сашкой больше не дружила! Тоже мне – любовь… Лучше бы со Славиком дружила – он хотя бы учится хорошо». Всё равно буду с Сашкой дружить, потому что я его люблю».

- Папка, не бей меня, пожалуйста!
Ленка уворачивалась от ремня, которым размахивал подвыпивший отец.
- Мать говорит, ты по углам с Сашкой обжимаешься… Может, внуков нам скоро в подоле принесёшь?!.. Вот я тебя сейчас уму-разуму научу…
- Папка, не бей! Сашка хороший! Мы с ним даже и не целовались ни разу!
Ленка кое-как вырвалась от отца, закрылась в ванной комнате и долго плакала навзрыд:
- Как он мог так подумать, мой папка?

«Каждый раз Сашка мне что-то дарит. Я знаю, что они живут бедно, и откуда только деньги берёт?
Вчера принёс конфеты, а сегодня – блокнотик, розовый, красивый. Мы каждый день катаемся с ним на велосипеде. Все говорят, что наступило «бабье лето». На улице солнечно и тепло. Когда Сашка меня подсаживал на велик, то как будто нечаянно дотронулся до груди. Я сказала, что если ещё раз так сделает, то дружить я с ним больше не буду. Тогда он испугался и сказал: «Правда-правда, случайно получилось»… Я Сашке не стала говорить про то, как папка отхлестал меня ремнём - стыдно».

«Сегодня классная погода! И мы со Светкой пошли ко мне домой. У меня есть проигрыватель, а у Светки пока нет. Я поставила новую пластинку, и мы дурачились под песни группы «Песняры».
Мы со Светкой орали на весь дом: «Где же моя черноглазая, где? В Вологде-где-где, в Вологде-где-где!» Сначала было весело, а когда сели пить чай, то Светка призналась, что Сашка ей тоже сильно нравится, и уже с первого класса. И что она мне даже немного завидует… Вот что мне теперь делать?! Светка – моя подружка, а Сашку я люблю».

- Дочка, прости меня! - сказал отец, пряча глаза, через три дня после случившегося. – Лишнего выпил…Бывает!
Отец протянул руку, чтобы погладить дочь по голове, но Ленка ловко увернулась – обида до сих пор не улеглась.
- Хоть ты повлияй как-то на дочь! Меня-то она давно ни во что не ставит, - мать стояла перед отцом, уперев руки в боки.
Отец отвёл взгляд:
- Не буду я больше вмешиваться. Хватит - вмешался уже один раз…
И отец, хлопнув дверью, вышел из комнаты.

«У меня всё плохо! Со Светкой мы теперь не дружим, потому что она строит Сашке глазки. А ещё я видела, как она передавала ему записки. Сашка смеётся, когда Светка что-то рассказывает ему на перемене. Я чувствую себя полной дурой! Мне кажется, он влюблён в Светку. Если позовёт на улицу, я не пойду. А Светка – предательница, Светка – дрянь!»

«Сегодня приходила Светкина мама и, не проходя в дом, прямо на пороге, сказала моей мамке:
- Ваша дочка порвала моей Светочке фартук!.. Разве так можно – из-за мальчика?
А потом добавила «а ещё учительница называется», и, хлопнув дверью, ушла».
«Я наказана. Мамка долго ругалась на меня и сказала, что на улицу гулять отпускать не будет.
Я закрылась в своей комнате и слышала, как Сашка бросает в окно камешки, чтобы я выглянула. Но я не выглянула, я легла в кровать и закрылась одеялом с головой, чтобы не слышать, как он бросает камешки».

«На уроке немецкого языка Сашка прислал мне записку: «Я люблю только тебя, а Светку – нет! Она сама ко мне пристаёт. Давай после уроков встретимся на нашем месте?»
Я написала «давай». И так мы с Сашкой помирились!»

- Ах, ты дрянь! Поцелуи в голове? Любовь, значит?.. А ну, быстро сжечь эту гадость!
Мать швырнула Ленке в лицо тетрадь в красной обложке.
«Вот почему тетрадь называется «общей» - вспомнила Ленка. – Нашла всё-таки!»

И вот теперь Ленка сидела в ванной комнате, перед титаном, заранее растопленном матерью.
В чёрном чугунном нутре его горело самое большое ленкино сокровище – её дневник.
Девочка захлопнула дверцу титана, умылась ледяной водой из-под крана и, глубоко вздохнув, пошла в свою комнату.
Сидя за письменным столом, она поняла про свою жизнь всё: что доверять нельзя даже – даже! – дневнику.

На следующий день Сашка, внимательно посмотрев Ленке в глаза, удивлённо спросит:
- Лен, ты чё, а?.. Что-то случилось?
- Отстань, - скажет Ленка и нарочито бодро зашагает по длинному тёмному школьному коридору.
И ноября негромкий свет
Рябины красный маячок –
Среди гурьбы берёз;
Ярила бледного зрачок
В край небосклона врос.

Хрустит на лужах первый лёд;
От лета – ни следа,
И гуще, чем гречишный мёд,
Течёт в реке вода.

Туман и влажен, и белёс,
На дне оврага спит -
Под шелест ветра и берёз,
Под тихий всхлип ракит.

Озимых всходы зелены -
Как будто на показ!
Но горечь поздней желтизны,
Свечой мерцает в нас.

А в ранних сумерках его
Роится первый снег,
И лес вздыхает глубоко,
Как будто человек.

Зимы печальный силуэт
Маячит за спиной,
Но ноября негромкий свет
Несёт душе покой.

Горят на елях снегири,
Трубит в чащобе лось,
Уходят в небыль ноябри,
Земля вращает ось…
Волшебница страны прекрасной Оз
Присела ночь на краешек кровати,
Рукою провела по волосам…
Нет, это мама в стареньком халате,
С любимой сказкой «Заяц и Лиса»!

- Не спишь, сынок? – устало спросит мама,
И я поспешно прошепчу «нет- нет»!
Она поправит угол одеяла,
И улыбнётся ласково в ответ.

- Ну, слушай, сын: «Однажды жили-были…»
Читает мама - я вздохнуть боюсь…
Когда б теперь меня не разбудили,
Я эту сказку вспомню наизусть!

Ещё я помню: мама ночью шила;
Стучал челнок, бежала прытко нить…
Минут счастливых, под названьем «чтиво»,
Никто не мог нам с мамой запретить!

А небо за окном меняло краски –
То звёздным было, то наоборот;
Я мамины готов был слушать сказки
Хоть целый день, хоть даже целый год!

Ах, эта сказка – в шелесте страницы…
Ах, эта сказка – в маминых словах…
Махнёт крылом неведомой Жар-Птицы
И растворится где-то в небесах.

Давно нет мамы… Я – седой и умный;
Читаю книги внучке перед сном:
Про Маугли и медвежонка Умку,
Про Чипполино, и про Кошкин Дом.

И в тот момент, когда читаю внучке,
Когда смотрю в счастливые глаза,
Я становлюсь, поверьте, много лучше,
И память возвращается назад:

Туда, где я, совсем ещё мальчишка,
С восторгом жду, когда под шелест звёзд,
Войдёт та Фея, с книгою под мышкой,
Волшебница страны прекрасной Оз…
Девочка на шаре
На шаре – девочка, почти ребёнок,
Но как отважна, как она смела!
И грации, и, видимо, силёнок,
И мужества недетского – сполна.

Держи баланс, держись за небо крепче!
Как будто древнегреческий Атлант…
Пусть громоздьё небес не ломит плечи;
Ходить по шару, девочка – талант!

На цыпочках, легко, как летний дождик,
Как ветерок, бегущий по волне,
Иль мотылёк, танцующий, быть может,
В пылинках света, ночью, при луне…

Припомни детство: хвои запах стойкий,
Гирлянды дней, блестящей мишуры,
А в лапах елей, изумрудно-колких -
Такие же блестящие шары!

При свете ламп тогда сверкали сферы;
Земля – волчком, а время мчалось вспять…
В тебе сегодня слишком мало веры -
Не хочешь ли на шаре станцевать?!
Ворона из Вероны
По дороге шла Ворона,
А за нею - рыжий Кот,
Шли да шли,
Пришли в Верону –
Город славный – через год!

В славном городе Вероне
Рады были лишь Вороне,
Потому что там, в Вероне,
Все ворОны заодно:
Говорят, что там, в Вероне,
В парке ли, микрорайоне -
И своих котов полно!
Коньяк
Он приходит в одиннадцать ночи,
Разливает холодный коньяк,
И "три звездочки,сделано в Сочи"
Обещают любовь натощак.

Он ломает судьбу шоколадки
И в колечки свивает табак,
Он - ухоженный, выбритый гладко,
А в глазах - ледяной полумрак.

Он на время глядит между прочим,
Поедая остывший форшмак...
А ей хочется в солнечный Сочи -
Там все пьют натуральный коньяк!

Голубые атласные шторы,
А за шторами - лунный медяк...
Проводив до дверей ухажёра,
Не забыть бы ей вылить коньяк;

Не проспать бы с утра на работу
И захлопнуть калитку - сквозняк!
А на зеркале, с грустной зевотой,
Написать:" Разлюбила коньяк."
Зелёный абажур
Горит у изголовья абажур,
Зелёный свет ложится на страницы,
Листаю книгу, а луна вприщур
В моё окно, как в зеркало, глядится.

Как тихо в мире!.. Откровенья час,
И мысли – как на исповеди в храме,
И слышно, как сложив крыла, Пегас,
Стучит копытцем по закрытой раме…

Да будет свет - и в самый трудный час,
В любую хмарь… Живу я, свято веря:
Травой зелёной прорастает в нас
Печатных букв чернеющее семя.
Ква-ква-ква!
У пруда сидит лягушка –
Настоящая болтушка!
Даже крУгом голова:
«Ква», «ква», «ква»,
Да ««ква», «ква», «ква»!

Очень странная зверушка
Эта самая лягушка –
Выпучив глаза, сидит,
Целый день одно твердит:
Непонятные слова -
«Ква», «ква», «ква»,
Да «ква», «ква», «ква»!

Слушать больше нету мочи!
Срочно нужен переводчик -
С лягушачьим языком
Я пока что не знаком!
Две кошки
Там, где рыжий месяц рожки
Окунул в речную гладь,
Встретились две милых кошки -
Помяукать, поболтать.

Говорили, говорили
Про мышей и про котят…
Всё как будто обсудили –
Расходиться не хотят!

Где-то рядом, из окошка
Кто-то крикнул: - Ну-ка, брысь!..
Две обиженные кошки
Наконец-то разошлись.
Хватит радости на всех!
Прямо в лужи, прямо в грязь
Белый снег летел, кружась.

Самый первый, самый чистый,
Самый лёгкий и пушистый.

Я шепнул ему: - Давай
Ты лети, не уставай!

И ещё сказал я другу:
- Ты засыпь скорей округу;

А потом добавил лишь:
- Как же тихо ты летишь…

Снег, наверное, услышал
И засыпал двор и крыши…

Столько снега навалило –
Просто чудо, просто диво!

Ведь, когда в природе слякоть,
Так и хочется заплакать;

Ну, а если выпал снег –
Хватит радости на всех!
На остановке
На автобусной остановке –
Туфли, ботинки, кроссовки,
Сумки, портфели, авоськи,
Реклама изделий «Сваровски»,
Афиша спектакля «Лилит»
И Егор под никнеймом «Крид»…

Холодно, сыро и зябко,
И небо – как мокрая тряпка;
Читаю просто от скуки:
«Отдам в надёжные руки…
Куплю… исцелю… продам…
На стройку нужен прораб,
А также чернорабочие»;
И прочее,
Прочее,
Прочее…

Жду… Остываю… И - вот!
Автобус – большой бегемот,
Урча голодным нутром,
Раззявил огромную пасть;
Народу – ни сесть, ни встать,
Обдав перегаром газа,
Подрезав водителя МАЗа,
Скрывается за углом.

Как тихо на остановке…
А буквально вчера –
Туфли, сланцы, кроссовки,
Сегодня - зонты и береты,
Перчатки, колготы, жакеты,
Куртки, плащи и ветровки…
Осень на остановке…
И листья к ногам слетаются,
Словно они – синички;
Новой жизни страничка…

На плечи свалилась внезапная грусть…
Вы уезжаете,
Я – остаюсь.
Лодка Ноя
Двое – в одной лодке,
Не считая луны;
Звёзд янтарные чётки
В чёрном небе видны.

Дни, песни и годы -
Время громко молчит…
Катит река воды
И камнями шуршит.

Будет ли лучшее?
Знать о том не дано,
Скрипы уключины
С тишиной – заодно.

Плыли в лодке с тобою,
То ль на смерть, то ль на пир…
Со времени Ноя
Не меняется мир.
Возвращение
В Россию, к бабушке, в деревню!
Там щёки выбелит мороз,
Там снегири, берёзы, ельник
И тишина – до самых звёзд.

Она мне валенки обует,
Крест-на-крест мне повяжет шаль,
И сердце от истомы будет
Звенеть, как кованная сталь.

Её ладони пахли мёдом,
В глазах – улыбчивая грусть…
Я прилетал к ней самолётом -
Взглянуть на пушкинскую Русь.

А дом как будто бы из сказки -
Я это вспомню сквозь года -
Как я беру с собой салазки,
И выхожу за ворота.

Иду по снегу… Скрип морозный
За мной тихонько семенит,
И бабкин дом, под небом звёздным,
Щербато окнами глядит.
Тяп-ляп
- Помоги же мне, сынок! -
Попросила мама.
Взял я гвозди, молоток,
Стал чинить я раму.

Стукнул раз…
И стукнул снова…
Тяп-ляп – и готово!

А бабуля попросила:
- Почини, внучок, перила…

Я – умелец, я – герой,
Я – хозяин слова!
Тюкнул раз… Потом второй…
Всё опять готово!

Надоело мне трудиться –
Не пора ли подкрепиться?

Я уже совсем без ног,
Где мой вкусный пирожок?

Подала на блюде мама
Пирожок такой румяный!

Надкусил его, и вот
Я скривил с досады рот.

- Фи, - сказал я грустно, -
Пирожок – не вкусный!..

Понял маму с полуслова:
- «Тяп-ляп – и готово!»
Тихий океан
Вы клали руки мне на плечи
И говорили о любви,
И защититься было нечем
От губ, ласкающих мои.

О, эти руки, эти руки,
Рабою сделавшие вдруг!..
Как долго я была в разлуке
Без этих губ, без этих рук.

Я вас у Бога отмолила,
Из лап у смерти забрала.
Любила ль вас? – Всегда любила.
Звала ль по имени? – Звала!

Примерив годы, словно платье,
Смотрела в дали, сквозь туман…
Теперь на сердце столько счастья –
Как будто Тихий океан!

И в этом Тихом океане,
Вдали от посторонних глаз,
Я погибаю вместе с вами
В который раз, в который раз…
Солнечный Бог
Чья-то держит рука
В небесах облака
И горячее красное солнце,
Кто-то шарик земной
Крутит летом, зимой,
Будто мячик зелёный – на корте.

Кто-то сделал потоп,
И, взглянув в микроскоп,
Удивился, что мы ещё живы…
Человечеству шанс –
Он давался не раз,
Чтоб поверить в присутствие Шивы.

Мусульманин, индус…
Кришна, Будда, Иисус...
В чём-то схожи, а в чём-то – не очень,
И вращается шар,
И до встречи-то шаг,
Чтоб взглянуть Прародителю в очи.

Человек, человек!
Как недолог твой век
И ухабиста жизни дорога…
«Завтра» может не быть –
Рвётся тонкая нить
Между мной и невидимым Богом…

Слышишь рокот Земли?
То летят корабли,
Сотрясая Вселенной просторы,
Вот, ступив на порог,
Входит Солнечный Бог –
Оказалось, мы вечность знакомы!
Австралия
Австралия, Австралия,
Эмоций – ураган!
Плывём с тобой в Австралию,
К далёким берегам.

А там, в чужой Австралии,
Лишь выйдешь поутру,
Цветут вокруг азалии
И скачут кенгуру;

И небо – синим зонтиком,
И запах свежих роз,
Кругом одна экзотика –
Коала, утконос…

Прекрасная Австралия –
И Мельбурн, и Сидней,
А Русь вдали растаяла,
Как стая журавлей.

Живём у океана мы,
Проблем особых нет,
Большой земли - окраина,
Прекрасный континент!

Судьба – в одно касание,
И новый день светлей…
Австралия, Австралия,
Страна мечты моей…

Какая безмятежная
Зима в родном краю!
А по полям заснеженным
Всё скачут кенгуру.
От памяти ключи
Разлук и грусти едкий дым,
Судьбы затейливый узор…
Я был когда-то молодым,
Но память будто ветер стёр.

Не помню ни имён, ни лиц,
И дат не помню я порой,
И годы – словно стаи птиц,
И всё, что было – не со мной.

Друзья и недруги мои,
Иных давно в помине нет…
Летят, курлыча, журавли
И оставляют в небе след.

Бессонница – как будто вор,
Тайком крадущийся в ночи,
И наш негласный уговор –
Не брать от памяти ключи.
Принцесса Бука
Я с утра такая бука,
Не играю, не смеюсь,
На лице – сплошная скука,
А в глазах – печаль и грусть.

- Что случилось? –
Спросит мама. –
Может быть, пойдём к врачу?
Отвечаю я упрямо:
- Ничего я не хочу!

Спросит папа с удивленьем,
Опуская руки вниз:
- Это что за представленье,
Это что же за каприз?..

Я с утра – всегда колючка,
Я с утра - всегда вредна,
Но и в синем небе тучка
Тоже плачет иногда!

- Не ругайся сильно, мама -
Я сегодня Несмеяна.

Спорить мама тут не стала
И меня расцеловала!..
Ох, какая это мука –
Быть с утра Принцессой Букой!
Дама графомана
На чашку кофе и «Агдам»
Я пригласил вчера мадам…
Какой пас-саж, какая драма,
Какой невиданный сюжет:
Вино не пьёт в помине дама,
А кофе вовсе в доме нет!

Но, чтобы казуса не вышло,
Я ей читал на кухне вирши…
Какой пас-саж, какая драма,
А в репутации – изъян!
Сказала мне с издёвкой дама:
- Ты не поэт, а графоман.

При свете лампы абажура
Я прошептал: «Помилуй, Нюра…
Какой пас-саж, какая драма,
Какой изъеденный сюжет!
Ты тоже, в общем-то, не дама,
Раз я – не признанный поэт.

Теперь на кофе и «Агдам»
Я не зову к себе мадам…
Какой пас-саж, какая драма –
Во мне увидеть графомана!
Постскриптум: чтоб не вышел срам,
Не приглашайте в гости дам!