Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

МИР ДУШИ

+138 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Константин Еланцев
Все рубрики (101)
Проза (18)
Рябиновые краски ноября

Ложится снег впервые, неуклюже,
Поставив точку в спорах непростых:
Всё, как зимой…. И отражаясь в лужах,
Закрашивает чёрные кусты.

Скользнёт весёлой змейкой у овина,
Затихнет молча над речной лукой.
Грядёт зима, и вот ноябрь незримо
Помашет замерзающей рукой.

Прощанием из зимнего букета
Снежинки разбросает у двери,
Всё, как зимой…. И вспугнутые кем-то
Взлетят с замёрзших веток снегири.

Спешит зима, и снежные наносы
На улицах дорожки серебрят.
Ложится снег, раскрашивая осень
В рябиновые краски ноября.
Суд божий

Говорят, что нет на свете ничего тяжелей, чем груз на сердце. Казалось бы и не совершал ничего такого, а он, груз этот, всё давит, и нет способа избавиться от этой непомерной ноши. В таких ситуациях люди идут в церковь. А в этом случае всё было по-другому….


Август затихал, но до начала учебного года оставалось ещё несколько дней. Школа готовилась принимать своих питомцев, поэтому уборщицы с упоением натирали полы и до блеска начищали окна классов. Учителя собирались в кабинете завуча, готовя школьные программы и привыкая к расписаниям уроков.
В один из таких дней и пришло письмо из РОНО с просьбой прибыть всем преподавателям на районный педсовет. Хочешь, не хочешь, а ехать надо!
Хоть и не так далеко до райцентра, а целый день потратишь, пока вернёшься. Дороги плохие, недавно дожди прошли, так что часа четыре по лесу на автобусе потрястись придётся!
Молодой учитель музыки забежал домой.
- Зачем вызывают-то? – поинтересовалась жена.
- Как всегда, наверно, указания перед занятиями!
- А ваши-то где?
- Да на остановке уже. Бежать надо, скоро автобус подойдёт!
- Сапоги с ремонта забери, пожалуйста! Всё никак съездить не могу!
Улыбнувшись, учитель обнял своего трёхлетнего сынишку, прижал к своему плечу супругу:
- Заберу! – шепнул ей на ухо.
В РОНО пробыли недолго: кто-то получил грамоты, кого-то наградили подарками, районное начальство провело беседу по поводу предстоящего учебного года.
На автостанции вся делегация расстроилась: до рейсового автобуса ждать несколько часов! И тут кто-то предложил отправиться пешком. Мол, не ехать окружным путём, а срезать путь по воде, благо, Вятка – река судоходная и нет-нет, а какой-нибудь лодочник подрабатывал, перевозя нежданных пассажиров на другой берег. Женщины, конечно, отказались, а трое мужчин, в том числе и учитель музыки, решили воспользоваться этим решением.
Забрав в ателье сапоги жены, он с товарищами отправился на речной берег.
- Засветло доберёмся! – потирал руки один из коллег, - Надо только огонь разжечь! – посоветовал он ничего не понимающим мужчинам, - Ну, это знак такой перевозчикам!
Костёр уже догорал, но с того берега никого не было.
- Пойду, пройдусь, может, на этом берегу кого встречу! – сказал учитель музыки и скрылся в прибрежных кустах.
Дымок с того берега всё-таки заметили. Вместе с лодочником долго кричали и ждали товарища. Потом забросили в лодку его вещи, чтобы передать жене, и отплыли восвояси, надеясь, что он вернётся вместе с остальными на автобусе.
Учитель музыки не появился дома ни через день, ни через два, ни через три…. А через неделю с проплывающего по реке теплохода заметили всплывший труп. По ориентировке отправили телефонограмму в посёлок. При опознании в личности погибшего уже никто не сомневался.
Второго сентября вся школа хоронила любимого учителя. От горя слегла мать, а через некоторое время и жена, забрав ребёнка, навсегда уехала в неизвестном направлении.
Милиция, конечно, завела дело, но вскоре оно было закрыто, поскольку предъявить обвинение было некому. Так и осталось оно с пометкой «смерть по неосторожности».
А через много-много лет к сестре погибшего учителя пришёл старик. Он нерешительно переминался с ноги на ногу, прежде чем войти, а потом долго молчал, сидя на табурете.
- Хочу рассказать тебе всё. Только ты не перебивай меня, я сорок лет носил этот груз в своём сердце, терпел, ночами не спал!
Старик вздохнул.
- В тот день я, как всегда, дежурил на берегу. Сама знаешь, денег у нас в то время кот наплакал, вот и занимался иногда извозом. Кого на тот берег, кого на этот. Три рубля – это ж тоже деньги…. Сижу я, значит, жду и вижу – на другом берегу костёр замаячил: знать, ждут меня на том берегу! Пассажиров было трое, да и узнал я их – учителя из нашей школы.
Сели они в лодку, вещички свои закинули. А уже на середине реки заспорили двое о чём-то. Я не прислушивался, не вникал, поскольку не моё это дело. Сцепились они, а тот, что постарше, возьми да ударь другого, а потом ещё с силой за борт толкнул. Я хотел, было, остановиться, но старший как рявкнет:
- Доплывёт, молодой ещё!
А я всё на воду поглядывал, не покажется ли…. На берегу двое меня стращать начали: мол, тебе хуже будет, о детях своих подумай! Ещё и денег немного дали…. Вобщем, договорились говорить одинаково. А это значит, что в лодке его не было. Пропал где-то на берегу, искали, кричали, но так и не нашли….
Старик вытер накатившиеся слёзы:
- Не знаю, простишь ли…. Вряд ли. Я столько лет в себе эту тяжесть ношу, уже и свидетелей-то живых, кроме меня, никого не осталось, а всё болит душа, не успокоится. Всё сужу себя столько лет, и засудить не могу…. Хошь, в милицию иди, хошь, сама меня накажи! А я, давеча, помирать надумал. Вот сходил к тебе сейчас, рассказал, и спокойнее стало. Стало быть, пора мне…. А то ведь покоя нет, всё твоего брата вижу….
Старик поднялся, поклонился изумлённой женщине и вышел за дверь.
Вот такой он – суд божий….
Русь

Шумят поля под слабым ветерком,
В лучах горячих наклонилось небо.
Мы вместе с материнским молоком
В себя впитали нежный запах хлеба.

Пусть говорим на разных языках,
Пусть разные в одеждах и обличье,
На крепких деревенских мужиках
Держалась Русь во всём своём величье.

А надо было – шли на смертный бой
Под грозный клич не опустив забрала,
И умирали, жертвуя собой,
От рекрута-юнца до генерала.

Уменье жить и мудрость стариков,
Как клад бесценный сохранялось в детях.
Мы Русь святую в глубине веков
Не потеряли в страшных лихолетьях.

Под шелест трав гудит пчелиный рой,
И светит солнце, небо обнимая.
Я каждый вздох речушки под горой
Благословеньем в сердце принимаю.
В пустынном сквере

Из дома выйду погулять недолго,
В пустынный сквер случайно забреду,
Шумит сентябрь на улицах посёлка,
И опадают яблоки в саду.

Почувствую, как осень сердце тронет,
Как припадёт к ковру пожухлых трав,
А по асфальту ветер листья гонит,
От веток ослабевших оторвав.

Подумаю о смысле жизни нашей,
Что нет другой, повторной, про запас,
Спешит судьба, меняя персонажей
И мало ценит тех, кто возле нас.

В свои объятья небо пеленая,
В молчанье вечном облака плывут,
А рядом осень, жалости не зная,
Бросает наземь жёлтую листву.

И кружится мозаика цветная,
В безлюдном сквере ветки теребя.
Приду домой: «Ты извини, родная,
Что погулял немного без тебя…»
Увертюра

Плывёт по небу коршун над стогами,
Прислушиваясь к тихим голосам,
А осень осторожными шагами
Уже бредёт дождями по лесам.

В поблёкшие наряды разодета,
Шумит листва, тревогу затая,
Но всем понятно – это просто лето
Опять уходит в дальние края.

Ах, добрый август, осень наступает,
И пусть пока на улице тепло,
Но птицы снова, собираясь в стаи,
Ещё чуть-чуть, и встанут на крыло.

Едва дожди пройдут по сухопутью,
И снова вспыхнет солнцем синева,
Раскрасит тишину осенней грустью
Багряная и жёлтая листва.
Моя симбирская глубинка


Там за холмистою горбинкой
Взметнулись в небо купола,
Моя симбирская глубинка
От поля к полю пролегла.

Над лугом коршун дальнозоркий
У старой кружит борозды,
А хитрый суслик возле норки
Всё путает свои следы.

И среди птичьих многозвучий
Сова в дупле устало спит,
Ветла среди крапивы жгучей,
Как в детстве всё ещё скрипит.

Вот только жаль, что за оградой,
Когда едва взойдёт заря,
Уж не мычит коровье стадо,
Боками толстыми пестря.

Травой поросшая ложбинка
Медянку спрячет – не сыскать,
Моя симбирская глубинка
Не хочет детство отпускать.
Моя симбирская глубинка
Файл "/upload/blogs/bf3e286146b5e510f2cab387251dd88d.jpgТамзахолмистоюгорбинкойВзметнулисьвнебокуполаМоясимбирскаяглубинкаОтполякполюпролегла.НадлугомкоршундальнозоркийУстаройкружитбороздыАхитрыйсусликвозленоркиВспутаетсвоиследы.ИсредиптичьихмногозвучийСовавдуплеусталоспитВетласредикрапивыжгучейКаквдетствевсещскрипит.ВоттолькожальчтозаоградойКогдаедвавзойдтзаряУжнемычиткоровьестадоБокамитолстымипестря.ТравойпоросшаяложбинкаМедянкуспрячетнесыскатьМоясимбирскаяглубинкаНехочетдетствоотпускать." не найден!
Подарок

Пусть даже стоимость в пятак,
Он ценен тем, что не в услугу,
А мы с любимой просто так
Подарки делаем друг другу.

Она мне день, а я в ответ
Ночное небо в звёздных блёстках,
А утром солнечный привет
От клёна возле перекрёстка,

Журчанье речки, а потом
Чуть слышное ворчанье бора,
И дождь июльский под зонтом,
И лужи около собора.

Она подарит мне тепло,
Согрев в ненастную погоду,
И дрогнут цифры на табло,
Которое считает годы.

Богата жизнь или бедна,
Но лишь одно я твёрдо знаю:
Какой бы не была цена,
Подарки сердцем принимают.
На двоих

Я не знаю, как вышло так….
Может, Бог в тот далёкий вечер
Подал мне неприметный знак
Стуком сердца для нашей встречи.

Может, вправду любовь - кольцо,
В расстоянии бесконечном….
В мониторе её лицо
Мне казалось святым и вечным.

Понимал всё, конечно, я,
То, что встреча казалась странной,
И душа проросла моя
В той душе, что была желанной.

Десять лет…. Скоротечность их
Не понять, не познавшим счастья.
День погожий нам на двоих,
И всегда на двоих ненастье.

Всем желаю судьбы такой,
Чтоб кружила душа, как в танце,
Чтобы сердце не жгло тоской!
Всех вам благ. Константин Еланцев.
Истина

От рождения до погоста
Каждый топчет свою дорогу:
Невозможно встать вровень с Богом,
А вот с Дьяволом очень просто.

Если вдруг даже на мгновенье
Безнадёга скрутила душу,
Просто сердце своё послушай,
И в себя посмотри с сомненьем.

Может, что-то не так отныне,
Может, бьёшься в пустой тревоге,
И душа твоя не в залоге
Чёрной зависти и гордыни.

Иль на людях живёшь отдельно?
Посмотри, это очень просто,
Не покрылся ли ты коростой
Своей чванности беспредельной.

И прислушайся у порога
К этой истине непреложной:
Невозможно быть равным с Богом,
А вот с Дьяволом так несложно….
После дождя

Ох, погода нынче позабавилась,
Вновь прохладой землю напоив,
У реки ракита закудрявилась,
Свесив ветки тонкие свои.

Скрипом в ставнях, дробью по завалинке
Ветер в тучах вдаль уносит фронт,
И плывут безудержные странники,
К горизонту и за горизонт.

На цепи, не знающий дородности,
Беспородный, чувствуя вину,
Мокрый пёс, наверно, в безысходности,
За калиткой лает в тишину.

Раскудахшись, потянулись курицы
Пёстрой стайкой в вымытые рвы.
Ждали солнца стихнувшие улицы,
Ждали солнца поросли травы….
Солдатские письма

Притаилась весна на оврагах, поросших бурьяном,
Заровнялись с годами окопы, воронки и рвы,
Мы не знали войны, только помнят о ней ветераны,
О безвестных могилах под слоем проросшей травы.

О дрожащих берёзах под гулом ночной канонады,
О желанном письме, что принёс перед боем боец.
«Понимаю, что страшно, но знай – это Родине надо!»
Приписал после мамы в конце престарелый отец.

Мама слёзно просила беречься от стылой погоды,
И ночами сушить возле печки свои сапоги.
Рвали в клочья снаряды осколки небесного свода,
А из дальних окопов огнём отвечали враги.

Сколько писем таких перед боем читали солдаты,
И ответные письма писались рукой докторов:
Мол, ответить не мог, это почта во всём виновата,
Заболела рука, ну, а в целом, конечно, здоров.

Полыхала земля, а на небе не гасли зарницы,
Оседала война серой пылью на рвы площадей,
И летели с войны эти письма домой, словно птицы,
Как надежда на жизнь, как тепло написавших людей.

… Воробей неспеша облюбует макушку беседки,
Из-за туч полыхнёт, и он в страхе закроет глаза,
Всё нормально, дружок, это дождик гуляет по веткам,
Нет на свете войны - это просто на небе гроза.
Уходят одноклассники мои

Уходят одноклассники мои
Нелепо как-то, вроде, ненадолго,
Оставив боль в душе, как от осколка,
И рану в сердце, что всегда болит.

Я потрясённый просто помолчу,
Безвременным потерям огорчаясь,
Ещё недавно радостно встречаясь,
Мы хлопали друг друга по плечу.

А путь последний запахом хвои
Пропитан весь от дома до погоста,
Ну, почему так часто и так просто
Уходят одноклассники мои?

Жить – не предмет без устали зубрить,
Здесь свой урок, и здесь свои запреты,
… На пятерых бычок от сигареты
Мы бегали за угол покурить.
Вся наша жизнь

Короче дни, а ночи всё длинней,
И вряд ли жизнь часами измерима,
Но иногда из памяти моей
Отец приходит постоять незримо.

А, может, просто думаю о нём,
О том, как мы жестоко близоруки,
И как неумолимо с каждым днём
Стареют дети, и взрослеют внуки.

Как «я» свое, возвысив на кону,
Мы не прощаем глупые обиды,
Не замечая, что идём ко дну,
Собой пытаясь заменить Фемиду.

Любите жизнь – её недолог век,
В секундной стрелке целое мгновенье,
В котором проживает человек
От памяти народной до забвенья.

И нам решать, кем будем мы потом,
Как имя наше сохранят потомки.
Любите жизнь – все ходим под крестом
С куском последним в латаной котомке.
Мелодия души

Наташе…

Давай с тобой на лавочку вдвоём
Присядем молча, спутник мой любимый,
Взгрустнем немного, а потом споём
Наш «Глобус», добрый и неповторимый.

Ты помнишь ароматы горных трав?
Как вера в чудеса не иссякала?
Как бились волны, брызги разбросав,
О валуны на берегу Байкала?

Мы были выше злости и вранья,
Мы верили себе, не веря слухам,
А Эвенкия писком комарья
Испытывала нашу силу духа.

Наверно, счастье быть всегда вдвоём,
Счастливые не жаждут перемены,
И наша боль в бессилии своём
Прочь уходила берегами Лены.

Всё позади, но время так спешит,
И тикают секунды без умолку!
А песня, как мелодия души
Ещё звучит над крышами посёлка….
Затянулась весна

Затянулась весна, каждый день холодами измучен,
Не ложатся стихи почему-то, и мысли вразлёт.
Разгулялся апрель то дождями, то снегом колючим,
А ночами на лужах под звёздами светится лёд.

Может, холод во мне, а в природе всё чище и проще,
Вон в тиши затаился в округе сосновый лесок,
А по белым стволам так любимой берёзовой рощи,
Будто слёзы на землю стекает берёзовый сок.

Ветерок, как бродяга, скитается возле ограды,
Опустевшие улицы смолкли в тени облаков.
Не ложатся стихи почему-то, но мне очень надо,
Чтоб не тлела душа, чтобы не было в ней сорняков.

Затянулась весна, подбирая цветастые кисти,
Чтобы солнце природу и души раскрасить могло,
Но лежат на земле, почернев, прошлогодние листья,
Никогда не узнав, что немного и будет тепло.
Утопия

Я в такую страну хочу,
Где счастливый для всех рассвет,
Где идём мы плечом к плечу,
Без опаски на камень вслед.

А закон в той стране таков:
Все равны и живут трудом,
И на пенсию стариков
Можно даже построить дом.

Здесь бесплатно «дают» кино,
Здесь квартиры « за просто так»,
И на лавочках домино
Всё стучит без вина и драк.

В той, придуманной мной стране
Зависть жителям не нужна,
Потому что в ней бедных нет,
Все богатства даёт страна.

Эх, утопия, в чём секрет,
Отчего я в мечтах лечу
В ту страну, что на свете нет,
И в которой пожить хочу?!
Брат-апрель

Давно не слышна капель
За птичьими ссорами,
Целуется брат-апрель
С весенними зорями.

А утром ночная тень
Оврагами стелется,
И светлый погожий день
В сердца наши селится.

Тропинка опять зовёт,
В лесное молчание,
Там тихий ручей поёт
Игривым журчанием.

И снова судьбу вершит
Весны дарование,
Навстречу любовь спешит
Ко всем на свидание.

Беспечная птичья трель
Взлетает над взгорьями,
Где солнечный брат-апрель
Целуется с зорями.
Родники

Родники, родники, родники…
Голос дома и тих, и певуч,
Прячет в брызгах свои огоньки
По утру первый солнечный луч.

Сколько помню – вы были всегда,
А вокруг всё растут лопухи,
И всё так же лепечет вода
Под кряхтение старой ольхи.

Мы всё время куда-то спешим,
Находя оправданье словам,
Вдалеке свои судьбы вершим,
А потом возвращаемся к вам.

Точно так же бегу и бегу
Я по жизни своей кочевой,
И напиться никак не могу,
Словно в детстве, воды ключевой.
Время, время...

Я верил – время можно обмануть,
Что старым никогда не буду сроду.
… Не повернуть, назад не повернуть
Мои так быстро прожитые годы.

В которые смотрю издалека,
Где без меня по сопкам бродят зори,
Хочу услышать, как бурлит река,
И сойки крик на дальнем косогоре.

Меняются картины неспеша,
Ведёт куда-то память безнадёжно,
Всё жаждет беспокойная душа
Нелёгких троп и широты таёжной.

Я вновь и вновь болезням вопреки
Хочу сбежать от суеты постылой,
… Листаю полевые дневники,
В которых время навсегда застыло.
Весеннее счастье

Отпоют в полях ручьи голосистые,
Отыграются апрельские сполохи,
Зашумит весна кленовыми листьями
И утонет в аромате черёмухи.

А мы под руку пройдёмся по улице
Мимо сквера, где берёзы кудрявятся,
И прохожие тобой залюбуются,
Пусть завидуют, какая красавица!

Ветерок к твоим ресницам притронется
И умчится, чтоб в лугах позабавиться,
Нам с ограды чьей-то тополь поклонится,
И Солунский перезвонит за здравицу.

Запах дома, запах чёрной смородины,
Я пронёс через потери и замяти,
Потому что невозможно без родины,
Потому что невозможно без памяти.

Отпоют в полях ручьи голосистые,
Отыграются апрельские сполохи,
Зашумит весна кленовыми листьями
И утонет в аромате черёмухи….
В лесу

Запорошенной снегом тропинкой лесной
Я пройдусь, своих чувств не скрывая,
Как же всё-таки здорово пахнет сосной
В этом белом оазисе рая!

Перед этой красой никогда не солгу,
Я пропитан ей каждой частицей.
Вон в сторонке притихли в глубоком снегу
Куропатки, забавные птицы!

Белка уши вразнос – кто я, друг или враг?
Смотрит пристально с веток рогатых,
А тропинка бежит и, спускаясь в овраг,
Исчезает в сугробах мохнатых.

На обратной дороге увижу лису:
Эй, плутовка, не будем прощаться!
В это тихое счастье в сосновом лесу
Бесконечно хочу возвращаться….
Домой

По берегам наносы бахромой,
И от морозов стынут лапы кедров,
А мы с тобой торопимся домой
За тысячи холодных километров!

В купе заглянет поздняя звезда:
Мол, спать пора, рассвет ещё не скоро!
В веснушках окон мчатся поезда
Через Урал на волжские просторы.

Разъезды, полустанки, города,
И серпантин вдоль горного отрога.
Как в бесконечность тянет провода
За горизонт железная дорога.

Искрится снег и вместе с полутьмой
Взмывает в небо от порывов ветра,
А нам с тобой так хочется домой
За тысячи холодных километров….
Для тебя

Клонят годы разрыв-траву,
Сколько хочется – не отмеришь,
Я всегда для тебя живу,
Для одной тебя, веришь?

За ступенью опять ступень,
Путь нелёгкий сквозь боль и скверну,
Даже в самый холодный день
Нам тепло с тобой, верно?

Что положено – нам нести,
Всё, что рядом - не осознаешь.
Если надо тебя спасти
Умереть смогу, знаешь?

Нет дорог, что нельзя пройти,
Счастье надвое не умножишь,
Не устать посреди пути,
Сжав ладонь мою, сможешь?
Йети

Увлекательная вещь – рыбалка! А зимняя вообще неповторима! Сам-то я человек городской, кроме маленькой речушки никаких водоёмов поблизости нет. Откуда у меня страсть такая – не знаю, но только каждый свой отпуск непременно выбираюсь на природу и вдали от городской суеты предаюсь своему любимому увлечению.
В тот год выпал мой отпуск на январь. Несколько дней гадал куда податься, а тут позвонил дружок армейский Никита, позвал к себе на Волгу. У нас, говорит, такие лещи да сазаны водятся, что про работу свою забудешь, а то, глядишь, и на постоянное место жительства сюда переберёшься. Знает, чертяка, мою слабость!
В общем, поехал я. Часов десять на поезде, два часа на автобусе. До Никиты добрался поздно вечером. Это я в отпуске, а ему-то завтра на работу, поскольку только среда на неделе!
- Ты давай осмотрись тут пока, а в субботу маханём с ночёвкой. У меня дед знакомый живёт в деревне, прямо на берегу, представляешь? – Никита азартно жестикулировал руками.
- Тише ты, - прижал я палец к губам, - своих разбудишь!
С утра дружок умчался на работу, а я по его совету решил окрестности посмотреть. Вышел на улицу с обеда – благодать! Жигулёвские горы вокруг, снег на солнышке искриться, зелёный лес обложил посёлок со всех сторон. Райское место, подумалось в тот день!
Кто меня дёрнул тогда прогуляться в окрестных зарослях?! Короче, любовался я, любовался здешней красотой, но только понял потом, что заблудился! Сначала смешно стало: эх ты, горожанин, едва несколько шагов сделал и запаниковал! Потом не до смеха стало. Чем больше я кружил, тем яснее понимал, что по глубокому снегу последние силы свои растеряю. Мороз крепчать начал, скоро вечер наступит, а, значит, темно станет. Вот тут уже страшно стало!
Решил идти подальше от ближайшей сопки. Там долинка, посёлок, помнится, в ней стоял. Господи, у меня же мобильник в кармане! Лихорадочно вынул телефон и тут же опустил руки – связи не было! Да и откуда ей взяться, в лесу-то….
А потом мелькнуло что-то за сосёнкой.
- Мужик, погоди, пожалуйста! – я радостно закричал и стал махать руками.
Силуэт за сосной замер. Смотрю, это и не мужик вовсе. Так, чудовище какое-то, вроде большой обезьяны. Чувствую, как предательски задрожала челюсть, и стук зубов до сих пор помню. Снежный человек что ли? А он наблюдал за мной! Полморды из-за ствола выставил и замер. Он стоял, и я стоял. У меня уже ноги и руки замерзать начали, а самому жарко, как возле печки (от страха что ли?). Наконец, потоптался тот несколько секунд, развернулся и напролом через мёрзлые малиновые заросли направился. Не спеша так, даже оглянулся раза два. Только хруст послышался. Не знаю, долго стоял бы я так или нет, да только птица какая-то вдали крикнула. Тут и мелькнула мысль, а не медведь ли это был? Хоть и страх ещё не прошёл, но решил посмотреть на то место, где неизвестный прятался. Забыл, что и темнеть уже начало.
Следов, конечно, много было. Глубокие, с чётким отпечатком, как у человека, только огромные. Стало доходить, что не медведь это. Медведь топтаться не будет, подумалось мне, замер бы и наблюдал. А то и на меня бросился бы, раз шатун! Другие медведи давно в берлогах спят. Да и запах стоял противный такой, вроде протухшего пота. Увидел клок шерсти на ветке. Взял и в карман сунул, чтоб Никите показать. Хотел сфотографировать всё телефоном, да только где его найдёшь - видать выпал, когда позвонить хотел.
Опять страх навалился, когда на небо посмотрел. Как выбираться-то? Как и задумано было, пошёл от сопки. Затылком взгляд чувствовал: ведь никуда не ушёл этот йети, провожал меня молча. А из-за этого ещё страшнее было.
Короче, вышел я из того леска, прямо на посёлок вышел. А Никита уже полпосёлка в поисках меня обегал. Говорит, уже в МЧС звонить собирался!
Рассказал ему о встрече, клок показал.
- Ну, ты, брат, даёшь! – Никита шерсть на свет посмотрел и ведро выбросил, - Какой снежный человек, ты что, фантастики начитался? Здесь и медведей-то отродясь не водилось!
Никита мне так и не поверил, а я до сих пор убеждён, что это был йети.
Нувориши
То было время сладостных утех,
Запретных тем и яростных фантазий.
Я ж почему-то думаю о тех,
Кто вмиг взлетел тогда «из грязи в князи».

Всё прагматично, строго, без прикрас,
Построив жизнь в мирке своём убогом,
Чужие судьбы разрушали враз,
И каждый мнил себя едва ль не богом.

Свой путь торя, готовые к боям,
Сломав стереотипы и устои,
Они не знали жалости к друзьям,
Свою карьеру на костях построив.

Страну без страха рвали на куски,
Законы принимая в новом стиле
Одним лишь мановением руки.
Простили их? Наверное, простили.

Но до сих пор надеждам вопреки
Мы движемся различными путями.
…Жаль, не растут у мудрости клыки,
И не бывает доброты с когтями.
Ноябрь надежды

Пусть ветра из-за гор принесут наконец-то удачу,
Потому что нельзя нам отсюда уйти без руды.
А река подо льдом на камнях переливами плачет,
И в замёрзшие тропы впечатались наши следы.

Это осень опять расстелила на сопках туманы,
Покрывая тайгу первой кистью холодных снегов,
Где-то там, вдалеке, затаил колчеданные страны
Целый мир тишины в бесконечном просторе веков.

Разве это беда, что нельзя отдохнуть ни минуты,
Что замёрзшие ветки у лапника очень остры?
Мы уходим с утра по проложенным нами маршрутам,
И снежинки кружат, опускаясь на наши костры.

… В этом целая жизнь уместилась на наших планшетах,
Где надежда живёт посреди череды неудач.
Утопает ноябрь на палитре холодных сюжетов,
А на склоне горы засыпает под снегом кедрач.
Старенький баян

Кружился снег и падал на бурьян,
Ледовой коркой покрывались лужи,
Лежал на свалке старенький баян,
Который больше никому не нужен.

Казалось раньше – вечен постамент,
Хозяин молод и одет по моде,
И, как наиглавнейший инструмент
Он гордо красовался на комоде.

Менялись парки, сцены, адреса,
Где музыка божественно витала,
На мягких кнопках жили чудеса,
И пел баян, насколько сил хватало.

Вот только, жаль, с годами меркнет след,
Всему однажды свой конец приходит.
В кладовке пыльной много-много лет
Он простоял, бездельничая вроде.

Ну, а потом очередной вираж
С предательством и замолчавшей лирой,
Баян, как устаревший антураж,
Отвёз за город сын его кумира.

Так и лежал в засохших лопухах,
Уже ненужный у замёрзшей тропки.
Метался ветер в порванных мехах,
И, видимо, давно запали кнопки.

Эх, время-время, сколько не проси,
Часы не встанут даже на мгновенье!
… А снег всё так же свалку заносил,
И уходило прошлое в забвенье.
Край

Я хочу возвратиться туда,
Под молчание гор вековое,
Где озёра блестят, как слюда,
И тайга в малахитовой хвое.

Где по берегу утро плывёт
Над поставленной кем-то корчагой,
Где медведь от бессилья ревёт,
Уколовшись случайно корягой.

Где таятся в природных ларцах
Долгожданные мною пиропы,
Где надежда живёт до конца,
И ещё не истоптаны тропы.

Я хочу возвратиться туда,
В дни раздумий, мечтами согретых,
Где под пологом снова вода,
И намокли опять сигареты.
Утро

Посмотри, лишь окно открой,
Красоту в этом звёздном море,
И я знаю, за той горой
На рассвете целуются зори.

Ранним утром, взмахнув лучом,
Солнце спешно бежит по крыше,
Я целую твоё плечо
И биение сердца слышу.

В каждом стуке любовь таю,
Чтоб осталась со мной навечно,
Если кто и живёт в раю,
То в таком, как у нас, конечно.

И опять, словно ночь дразня,
Слышишь, льётся в волшебном блеске,
Открывая страницу дня,
Соловьиная трель в прилеске.