Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Моя Вселенная

+81 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Леонид Старцев
Смешно на Солнце обижаться


Слова не значат ничего!
Воздушное лишь сотрясенье,
Хотя поверить им легко,
Как этой слякоти осенней.

Пытаюсь отыскать следы,
Намеки, символы и коды,
Круги не выдадут воды,
И чувств незримы будут роды…

Я был бы рад и запятой,
Но – ничего! Нет даже точки!
Напрасно жду знак золотой -
Когда пунцовой станет мочка…

По стрелкам меловым иду,
И чую все твои движенья,
Как будто в ближнем я ряду,
Захвачен силой притяженья!

А вот и долгожданный знак -
Нечаянный и эфемерный,
Я ведь предчувствовал, я знал –
Появится он непременно!

Почудилось ли это мне?
Примет все больше четких, ярких!
На самом деле, не во сне,
Тобой любуюсь грустной в парке…

Возникла паутинка-связь,
Тонка, блестяща, невесома,
И вот летит сигнал искрясь,
Как жаль, что шифры незнакомы…

Обиды смысла нет копить,
Смешно на Солнце обижаться,
Тебя возможно лишь любить,
С тобою – только целоваться!

Как с миражами воевать?
Ничуть не жалко дон Кихота,
Вдруг оказался я под стать,
Теперь одна моя забота:

Предупредить и защитить,
На камень подстелить соломку,
Найти ту Ариадны нить,
И сообщить тебе негромко…
А ведь мы с тобой соседи!


Заметь, а мы с тобой соседи -
Живём на шарике одном!
Мы ближе, чем казалось, леди -
Тебя я вижу в голубом…

Под общим нежимся мы солнцем,
Мечтаем под одной луной,
И звёзды те же из оконца -
Все из галактики одной!

Плывут одни и те же тучи,
И также мучают дожди,
Под зонтик нам один бы лучше,
Но врозь на дождь пока глядим…

А вот и радуга блеснула!
Мост этот кстати будет нам,
Надеюсь, ты уже проснулась,
Подкову видишь из окна?

Не разминёмся, точно знаю,
Ведь мостик радужный – для нас!
Я благодарен другу-маю
За этот звёздный, яркий час!

Мы встретимся под небесами,
Нам здесь сам чёрт не будет брат,
Играет ветер волосами -
Я на перилах – акробат!

В испуге вскрикнешь, захлопочешь:
- Спускайся мигом, дурачок!
Я всё прощу, чего ж ты хочешь?
Вот и попалась на крючок!

- С тобою быть хочу и только,
Но не соседом по Земле,
Смотреть, чтоб вместе с Красной горки,
Как утро начинает млеть,

Как птицы радостно щебечут,
Как серебром роса звенит,
Как солнце славит нашу встречу,
И устремляется в зенит!

Всё непременно так и будет,
Пройдёт ненастья канитель,
- Вот кофе, твой любимый штрудель -
Уже несу тебе в постель!
Моя девочка не спит


Моя девочка не спит,
Моя девочка грустит…

Между нами дождь и ветры,
Между нами – километры!
Был бы рядом, я б помог:
Вмиг сварил бы дамский грог,
Потушил бы лунный свет -
Сна лишает он джульетт,
Приглушил тревог все звуки,
Как ребенка стал баюкать,
Колыбельную спел песню -
Сновиденьям стало б тесно,
И лелеял, и ласкал,
В ушко нежно б целовал…

Мой котеночек продрог?
Очень кстати будет грог!
Позови! Примчусь, приеду,
Бережно укрою пледом,
Тише, Ангел спит - точь-в-точь,
Самой сладкой станет ночь…
И начнется наша сказка
Про любовь и Кареглазку!

Моя девочка грустит,
Моя девочка не спит…
Пища маленькой надежде


Как прав был старина Монтень:
Жизнь – заблуждений горьких груда…
Неосязаемая тень,
Какая дивная причуда!

Сверх всякой меры ты умна,
Остра на милый язычок,
Из мониторного окна
Ищу – нигде не горячо…

Нам не стоять в тени ракит,
Твоих не обнимать мне плеч,
Но как вниманье обратить,
Как взор загадочный привлечь?

Лишь рыжим машешь ты хвостом,
Всё издеваешься и дразнишь,
Но без тебя и мир пустой,
И все шедевры – безобразны!

Расставлены везде силки –
Ты их в упор не замечаешь,
Надежды вянут васильки,
Спасает верный кофе-айриш…

Пойми, не нужен повод здесь,
Поверь, решается всё небом:
Вот снизошла благая весть -
Ты стала всем: водой и хлебом!

Привиделось, как за шитьем,
Устроилась в уютном кресле,
Под магии ночным шатром,
Вновь грезишь о чудесном «если» …

Цвети, блистай, рождай восторг,
И будь всегда великолепной!
На свете множество дорог:
Бежать, бежать – а то ослепну!

Я в наваждении нелеп,
Пройдёт… не раз так было прежде,
Остался стих, что тоже хлеб,
Как пища маленькой надежде…
Юная Мадонна


Скромна, но не без лоска,
Как будто выпускной,
Верх – в синюю полоску,
Низ - чёрный, кружевной!

Девчонка кормит кроху –
От роду сорок дней!
И всё на радость Богу,
Архангелы над ней!

Дитя в сорочке белой,
Взглянул и снят вопрос,
Ответом дерзко-смелым –
Да это же Христос!

Восторженные лица,
Затих весь мир, молчит,
Щебечут робко птицы,
Едва журчат ручьи…

Неужто Богоматерь
Спустилась к нам с небес?
Задумал что-то Мастер,
Явив пример чудес…

Ты здесь с какой же целью:
Спасти, предупредить?
Благое это дело,
Земля уже горит...

Не надо зрелищ, хлеба –
Лишь слово Ей сказать,
Дождем нисходит с неба
Любовь и Благодать!

И на душе привольно,
Так радостно, светло!
Хоть я не богомольный,
Но тоже проняло…
Ночь первая июля


Явилась ночь, не зги не видно,
Лишь тень Малевича в окне,
Печально, грустно и обидно:
Неужто счастья в жизни нет?!

Так вот же торт – «Ночь в шоколаде»!
Как настоящий «Черный лес»!
Вокруг восторженные взгляды -
Изысканный деликатес!

Луны украшен апельсином,
Усыпан звездами свечей,
И переливы клавесина,
И столько праздничных речей!

Струёй шампанского комета
По небу вихрем пронеслась:
- Шлет поздравления, приветы,
Прелестной Музы ипостась!

И веселится Ночь с гостями,
Романсы дивные поёт!
Откуда вы, друзья, узнали,
Что в ночь рождение моё?

В восторге комары и мошки –
Десерт подали: крем-брюле!
От ночи не осталось крошки,
Пустилось солнце в дефиле…

Спасибо вам, друзья, за Праздник!
Какое дивное вино!
Жаль без колдуньи той прекрасной,
Но кем же всё сотворено?!
Разгильдяй, повеса, шут


Памяти безвременно ушедшего друга

Друг мой был повеса, шут,
Выпить тоже не дурак,
Раздолбайство – парашют,
Как и скороспелый брак!

Разве скажут – негодяй?!
Подлости не совершит,
Нет, не ангел: разгильдяй,
Бабник, шельма, сибарит…

Женщины с ума сходили,
Мог любую на спор снять,
Покатать в автомобиле -
Вот и вся для ловли снасть!

Институт, наука, диссер -
Чересчур уж всё легко!
И швырял в запале бисер,
Он друзьям, жене и Ко.

Не почуял перемен,
И попал в лавину гроз:
Немочь пищеводных вен,
И, как водится, цирроз…

Торопился очень жить,
В двадцать пять – совсем седой,
Вдруг во взгляде ностальжи:
«Где ты, старая с косой?»

Лишь кураж ценил, свободу,
Слишком крут, задирист, лих,
Тридцать три веселых года -
Жизнь сгорела спичкой вмиг!

Знаю, не грустишь на небе,
Снова средь подруг, друзей,
Перебил наверно мебель,
Дразнишь местных там гусей…
Конь с глазами цвета мидий


Ночью в небе я увидел
Дивных лошадей табун,
Конь с глазами цвета мидий
Там скучал средь синих дюн.

Вдруг в карьер и словно ветер
За мерцающей звездой,
Всех резвее он на свете,
Не смирить огонь уздой!

Вот удача, так удача,
Как я встрече нашей рад,
Заарканил, цЫган плачет,
Как заправский конокрад!

Мы подружимся, я знаю,
Назову его Пегас,
Будем жить мы в вечном мае,
Звёздным будет каждый час!

Яблок дам с руки и сахар,
Накормлю сполна овсом,
Вдохновенья вздрогнет птаха,
Запоёт вдруг соловьём!

Унесёт меня он в небо,
Друг мой, трепетный Пегас,
И воды не надо, хлеба -
Дождик, радуга для нас!

Только это сны и грёзы,
Снова я хожу пешком,
Что пишу - всё не серьёзно,
Тешусь сереньким стишком…
Пятница, тринадцатое


Алевтина Петровна спала сном праведного младенца, и проснулась, когда уже мочи не было, точнее наоборот… Приоткрыла глаза и вспомнила, что на сегодня назначила себе, любимой, заслуженный отдых – Праздник лени. Но вот, оказалось, и его можно омрачить таким предательским ударом ниже пояса. Делать нечего, дальше будет только хуже, само уж точно не рассосется. С трудом встала, пошатываясь вышла из спальни и побрела по коридору. Вдруг перед ней выросли двое незнакомых мужчин. Они шли навстречу, не обращая на нее ни малейшего внимания. Алевтина посторонилась и с обидой подала голос:
- Доброе утро!
Высокий худощавый, в рабочем комбинезоне, буркнул:
- Здрасте!
Хозяйка засеменила за непрошеными гостями. Только сейчас задалась вопросом: кто они и что здесь делают? Идущий впереди - коренастый, в кепке, словно услышал, оглянулся и строгим, хриплым голосом остановил все возможные расспросы:
- Мамаша, ошибочка вышла, если не будешь шуметь, ничего тебе не будет. Выпусти нас!
Как под гипнозом распахнула дверь, и пришельцы вышли. Высокий оглянулся, пронзив взглядом-финкой васильковых глаз и махнул рукой, то ли извинился, то ли пригрозил… У Алевтины подкосились ноги, и она плюхнулась на пуфик в прихожей.
- Хорошенькое дело, многообещающее начало…
Может, в полицию позвонить? И что сказать? Вроде все на месте, не избили и даже не изнасиловали…
*
Алевтина Петровна, симпатичная дама слегка за гранью бальзаковского возраста, жила одна. У взрослой дочери была своя семья. Муж давно сбежал к молоденькой вертихвостке. Все эти события серьезно подточили позитивный взгляд на устройство мира. Она и раньше была не чужда мистики, но сейчас погрузилась в чёрный омут с головой. Однако, вспыхивающие редкими искорками здравые мысли говорили, что это тупик. Чтобы отвлечься от тёмных суеверий, переключилась на научные предсказания, к которым относила в первую очередь астрологические прогнозы. Подруги подтрунивали, уверяя, что у астрологов единственный научный метод - пальцем в небо!
Чтобы развенчать правоту примет в пользу звездочётов, решила испытать их в очном поединке. Тут и подходящий случай представился - пятница, тринадцатое. В иерархии предрассудков находится во главе списка и практически гарантирует на редкость неблагоприятный день. Тогда как астрологический прогноз, напротив, обещал романтическое приключение, финансовый успех и, так, по мелочам. Вот он, момент истины: кто победит в честном бою: глупое заблуждение или авторитетное мнение звезд? Алевтина Петровна основательно подготовилась к эксперименту. Взяла отгул, прикупила продуктов, с вечера понежилась в ванной, чтобы снять усталость, многодневное напряжение и возможную порчу. И правда, давно она так крепко и сладко не спала. И вот, такое пробуждение!
Алевтина Петровна сидела в прихожей в полной прострации. Не заметила сколько прошло времени, но физиология не давала о себе забыть. Женщина вспомнила, что вообще-то шла в туалет. Там стало ясно, что незваные гости, это не виденье и не инопланетяне. Дверца в техническую шахту была приоткрыта, а рядом с унитазом лежал ломик, известный в народе как «фомка». На крышке унитаза отчетливо красовался отпечаток подошвы башмака размера хорошо за сорок. Прямо, как мой возраст, - горько подумала Алевтина.
Умывшись и выпив кофе, Алевтина Петровна грустно сидела на кухне в раздумьях. Самые неприятные ожидания неотвратимо сбывались грубо-откровенным образом. Но что же делать: сидеть и сетовать на жизнь? Нет, она, пожалуй, еще поборется! Надо отвлечься, например, сварить борщ. А что, продукты есть, самый раз побаловать себя любимым блюдом. Приготовила бульон, быстренько настрогала овощей, побросала в кастрюлю, посолила и накрыла крышкой. Потом решила попробовать, приоткрыла и обомлела. По поверхности несостоявшегося кулинарного шедевра плавал разварившийся спичечный коробок в окружении флотилии спичек. Бедная женщина от возмущения громко чертыхнулась.
- Твою мать, откуда спички? Весь обед коту под хвост!
Видимо, мокрую крышку положила на коробок спичек, который и прилип. А потом накрыла кастрюлю. Что же делать, борщ безнадежно пропал? Ну да ладно, не зря запасалась, авось с голоду не помру…
Алевтина Петровна в сердцах швырнула крышку на стол, но неудачно. Та отскочила и противно громыхая, запрыгала по полу. Подняла было крышку, но со всего маха ударилась головой об открытую дверцу шкафчика. Вскрикнув от боли и обиды, опустилась на табуретку. Все поплыло перед глазами, она едва не упала. На минуту отключилась от действительности. Очнулась, когда почувствовала сырость в ногах. Стала озираться по сторонам, потом сообразила, что это вода из приоткрытого крана по рукоятке половника стекает на пол. Забыв про боль, бросилась устранять последствия катаклизма, опасаясь протечки и разборки с соседями. Умаявшись, растирая потянутую поясницу, внезапно поскользнулась и, теряя равновесие, смахнула с подоконника любимую фиалку. Керамический горшок вдребезги, земля рассыпалась по полу, сведя на нет все усилия по экстренной уборке. На колу мочало, начинай сначала!
Алевтина убрала со лба распустившуюся прядь волос, тяжело вздохнула и сказала вслух:
- Ну, всё, хватит дергаться, надо уже разорвать порочный круг, иначе или разгромлю вконец эту халупу, или сломаю себе шею!
Медленно, предельно осторожно, залезла в холодильник, достала колбасу, сыр, баночку с маринованными грибами, початую бутылку водки, крупно порезала черный хлеб. Приготовила бутерброды, налила пол стакана водки, выпила залпом, закусила. Приятное тепло начало растекаться по телу. Добавила, потом ещё. Настроение стало постепенно, но верно улучшаться…
- Нет, совсем не зря говорят, что истина в вине, точнее в водке! Щас спою!
Но ничего не приходило в голову, вспомнила старую песню и громко запела:
- Вот кто-то с горочки спустился,
Наверно, милый мой идет…
Настроение поднималось бешеными темпами. Сытая и захмелевшая, женщина захотела продолжения банкета и решила принять ванну. Но потом засомневалась, опасаясь новых потрясений, типа падения на мокром кафеле, затопления соседей, да и сама могла утопнуть по пьяной лавочке. Но желание расслабиться и буквально смыть все неудачи черного дня пересилило предубеждения. Как ни странно, все обошлось самым наилучшим образом. Наверное, из-за того, что время уже перевалило на новые сутки. Нашла завалявшийся хвойный концентрат и весь бухнула в ванну. Долго млела в горячей, благоухающей воде, словно на полянке шумящего хвойного леса. Стало необыкновенно хорошо, горести куда-то унеслись, а впереди ждала только вот такая счастливая, ароматная и приятная во всех отношениях жизнь.
Далеко за полночь, Алевтина лежала в постели, перечитывая любимую книжку «Поющие в терновнике». Распаренное тело благодарно отзывалось сладкой истомой. Свет ночника создавал уютное, теплое пространство. Алевтина умиротворенно посмотрела по сторонам: не видно никаких раздражающих изъянов, в виде отклеивающихся обоев, трещин и подтеков на потолке. Но что это? Штора отцепилась от карниза и вызывающе повисла, неприятно диссонируя с практически безупречной идиллией. Но ничего, это дело поправимое. Женщина бодро вынырнула из-под одеяла, принесла с кухни табуретку, взобралась и потянулась к карнизу. Табуретка предательски скрипнула, ножка хрустнула, и Алевтина с криком рухнула на пол…
*
В дверь палаты постучали и вошел высокий худощавый мужчина в накинутом на плечи белом халате с букетом ромашек.
- Здравствуйте, мне бы Алевтину Петровну!
- Я здесь!
Он нерешительно подошел и протянул букет.
- Это вам!
- Спасибо, конечно, а вы кто?
- Помните, в прошлую пятницу мы виделись у вас в квартире?
Алевтину осенило, да это же один из грабителей! Свидетелей, наверное, начали убирать. Она сжалась под одеялом, прикидывая, как начнет защищаться в случае чего.
- Не помню, после травмы что-то с головой…
- Да это же я, Альберт! Приходил извиняться, но соседи сказали, что у вас неприятность. Вот, пришел навестить.
Алевтина засомневалась, что прямо сейчас ее будут убирать, поэтому не стала торопиться с отпором.
- Садитесь, раз пришли.
Альберт поставил пакет на тумбочку и примостился на краешке кровати, стараясь не касаться загипсованной ноги.
- Там апельсины, вам сейчас витамины нужны. А может еще чего хотите, я принесу.
- У меня все есть, спасибо! Лучше расскажите, как до жизни дошли такой – лазаете в квартиры одиноких женщин, да еще с сообщником?
- Простите, черт попутал, приятель попросил помочь, сказал, что квартиру снял, а ключ посеял и можно попасть только через шахту. Я же сантехник, для меня шахта – что дом родной. А потом говорит - этаж перепутал, ну, когда мы у вас оказались…
- Хороший у вас приятель, нечего сказать.
- Да с того случая больше и не виделись. Зачем такие друзья? Хотел меня в темную использовать…
- А ведь поди не мальчик, можно было догадаться. Или легких денег захотелось?
- Каких денег, бутылку обещал…
- За бутылку? Ну, Альберт, или как вас там, вы даете!
- Говорю же, черт попутал… Хотя…
Он привстал, и Алевтине даже показалось, что на его гладко выбритом лице появился румянец, продолжил дрогнувшим голосом:
- Сейчас я ему еще бы приплатил…
Алевтина сделала удивленное лицо:
- За то, что сорвалось выгодное дельце?
- А вы, оказывается, язва!
- Вы пришли, чтобы меня оскорблять? А, поняла, переживаете за свой ломик? Не волнуйтесь, отдам, он в целости и сохранности!
- Извините, я про другое, но видно не в этот раз. Поправляйтесь!
Поднялся и как ужаленный выскочил из палаты.
Алевтина от неожиданности даже опешила. Непроизвольно по щекам потекли слезы…
- Зря вы так, хороший ведь мужик, симпатичный, уважительный…
Соседка по палате осуждающе смотрела на Алевтину.
- А я что? Я – ничего… - и отвернулась к стенке.
*
Медленно, но верно, Алевтина шла на поправку. Вот и день выписки. Это не очень её обрадовало: то что поправилась – конечно хорошо, но вот уходить из больницы не хотелось. Сдружилась с больными, персонал внимательный, навещают коллеги, соседи. А что дома? Холодная квартира, еще толком не прибранная после того погрома… Но не оставаться же здесь жить, да и на работу уже пора.
Алевтина, прихрамывая, вышла из вестибюля больницы и остановилась, раздумывая, куда идти. Вдруг кто-то цепко ухватил за локоть. Она вздрогнула, перед ней стоял с букетом роз улыбающийся Альберт.
- С выздоровлением! Я за вами, карета ждет!
- Что еще за карета?
- Сейчас увидите!
У ворот и правда стоял экипаж, запряженный белым рысаком. Алевтина остановилась, заморгала, словно пытаясь прогнать видение.
- Мы что, на этом поедем?
Конечно! Как там в песне: «Ну, что, красивая, поехали кататься!»
Алевтина засомневалась и подозрительно посмотрела на Альберта: что еще задумал? Но увидела только задорные васильковые глаза, и все подозрения вмиг рассеялись.
- Поехали!
Альберт помог даме взобраться в карету, устроился рядом, и они степенно тронулись, обгоняемые потоком суетливых машин. С Алевтины словно слетел груз прожитых лет, шелуха повседневных забот, вся неустроенность - она вдруг почувствовала себя настоящей принцессой и гордо посматривала на машины и прохожих на тротуаре. Альберт улыбался во весь рот, довольный произведенным эффектом. Они смеялись и разговаривали, как старые добрые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Вдруг карета остановилась. «Принцесса» вопросительно посмотрела на Альберта.
- Сейчас заскочим в одно место, и я отвезу тебя домой.
Алевтина будто не заметила неожиданного перехода на «ты», хотя оно казалось уже вполне естественным, решила не затевать дискуссию по этому поводу, чтобы опять все не испортить.
- Паспорт с собой?
- Конечно, в больницу не кладут без паспорта. А зачем?
- Увидишь!
Альберт помог Алевтине и поддерживая за руку подвел к двери учреждения.
- Это же ЗАГС!
- После всего что между нами было, я, как честный мужчина, делаю тебе предложение и предлагаю стать моей женой!
Совершенно не обращая внимания на прохожих, уже с интересом их разглядывающих на фоне экзотической кареты, Альберт неожиданно опустился на колено и протянул руку.
- Я не встану, пока не согласишься!
Послышались аплодисменты. Алевтина смутилась как девчонка:
- Вставай, да согласная я, согласная!
Подали заявление и взволнованные как всамделишные молодые, отправились домой. Альберт пошарил под скамейкой кареты и словно маг вытащил бутылку шампанского и два бокала, тут же раскупорил и наполнил посуду пенящимся напитком. Алевтина захихикала. Альберт на всякий случай подстраховался.
- Я, вообще-то, не любитель, но сегодня такой повод, даже три! Ты выздоровела, раз, я встретил самую замечательную женщину на свете, два, и мы подали заявление, это три! Давай, за нас!
Алевтину снова потянуло на лирику. Обреченно подумала: «Щас спою!» Но опять ничего не пришло в голову, кроме как «Вот кто-то с горочки спустился…». Альберт с удовольствием поддержал. Оказалось, у него красивый баритон и прекрасный слух. Довольная Алевтина отметила, что теперь у неё будет постоянный компаньон и на этом в затуманенном мозгу связные мысли закончились…
Она проснулась, только начало светать, огляделась и сообразила, что лежит в своей постели, в своей ночной рубашке. От ужаса похолодела, неужели все приснилось: и Альберт, и карета, и ЗАГС! Вдруг услышала легкое посапывание. Откинула одеяло и от сердца отлегло – вот он, соколик, правда, без кареты, но она точно была, и ЗАГС был, раз Альбертик с ней! Все-таки, астрология – страшная сила!
Бабочки января


Январский сонет

О, как же ты божественно красива!
Так сказочно, по-зимнему – мила,
И смотришь нежно, ласково, смешливо…
Вот - антипод предательства и зла!

Блестящий профиль твой – триумф гармоний,
Ресницы – бабочками января,
Порхают зябко в сладостной истоме,
Всё ищут жар смертельного огня…

Зимы - благоухающая роза,
Мне в радость смех малиновый твой, слезы…
О, чудо, я расстался с тяжким сном!

Так зимней доброй феей пробужденья,
Надеждой, верой, болью, наслажденьем,
Ты стала вдруг сама - моим огнем!
Счастье есть!


Высь зияла пустотой,
Вдруг, как чудо из чудес:
Желтый, красный, золотой –
Листья падают с небес!

Сальто, «бочка», пируэт,
Чем не высший пилотаж?
И конца фигурам нет –
Вдохновенье и кураж!

Где медали, лавры, приз?
Разве их совсем не ждут?
Нет оваций, криков «Бис!» -
Люди мрачные идут…

Улыбайся, счастье есть!
В небо синее взгляни!
Кружат там в твою лишь честь
Разноцветные огни!
Пальма


Усталое солнце плыло по стеклу,
Довольная осень дары принимала,
А в темном и пыльном больничном углу,
Заморская пальма цвести начинала.

Забытая, в ящике грубом ютилась,
А ночью ей Африка милая снилась:
Всё пальмы и пальмы, и с ними она,
И чайки, и пены морской белизна,
И неба бездонного звонкая синь,
И огненный ветер, приятель пустынь…

А утром очнешься ты в ящике снова,
И нет уже чудного сна золотого,
И словно смущаясь своей красоты,
Твои, не раскрывшись, увянут цветы...
Господин без бонуса

Он давно насквозь один,
Получив от жизни в морду,
И сидит как господин:
Бомж – звучит, и также – гордо!

Как без бочки, Диоген,
Лучшее давно все в прошлом,
И как бонус - каждый день,
А о счастье думать – пошлость.

Лишь бы до весны дожить -
Люди станут чуть добрее,
Снег ручьями убежит,
Тучный хлеб в полях созреет…

Только ждать невмоготу,
Леденеют даже мысли,
Не проснется поутру,
Знает: всё, силенки вышли…
Несостоявшийся роман
Среди торосов буден-льдин
Блеснули сполохи огня,
Но я, увы, был не один,
Была ты тоже не одна…

Вся в белом: шорты, блузка,
Веснушки рыжие, глаза,
Под музыку француза,
Нам улыбались небеса…

Искрилась дивным смехом
И щебетала обо всем,
Флажки исчезли, вехи,
Порхали бабочки кругом…

Чувств прежних воскресенье,
Забытой радости полет,
Тревожит настроенье -
Крутой, внезапный поворот?

Несостоявшийся роман -
Потеря будущей любви,
Мираж, фантом, самообман –
То искушение судьбы…
Волчица

Незнакомка в ресторане
Отрешенно смотрит в зал,
Как, такая, без охраны!
Королевой бы назвал…

Щеки бледные в румянах,
Фиолетость вялых век,
Золото на безымянном –
Окольцована на век?

Серые глаза, улыбка,
Грусть не спрятать, не унять,
И нет права на ошибку –
Только кто захочет снять?

Вот оркестр зовет на танец,
Барабаны гонят в пляс,
Эйфория вновь обманет,
И потухнет снова глаз.

Но она упорно верит -
Подфартит на этот раз!
Парадиз откроет двери,
Звездный ждет ее там час…

Лихо на танцпол шагает,
В круг, влетая, молодых,
Но чужая это стая -
Получай удар под дых…

Словно старая волчица,
За флажками ты одна,
Не сбежать, не раствориться,
Улыбаешься спьяна…

Обещает осень зиму,
Только холод, только лед,
Ждать ее – невыносимо,
Жизнь, как прерванный полет…

Увяданье дам пугает,
А красивых - во стократ,
Саксофон мажор играет,
Пусть ее минует крах…
Яхты Монте-Карло

Фото автора

Уже в апреле весна в Монте-Карло, к всеобщему удовольствию, становится полновластной хозяйкой. Весь город необыкновенно расцветает, но особенно красочен парк, ажурно обрамляющий незабвенный ковчег удачи, легендарное казино «Монте-Карло». Великолепные клумбы азартно соперничают друг с другом в буйстве красок и цветов, рождающих калейдоскопические живописные полотна. Они до слез радуют глаз своей неземной красотой и почему-то ровно также щемят душу необъяснимой грустью. Серебристые струи многочисленных фонтанов задорно и призывно блестят в лучах солнца, внезапно рассыпаясь мириадами брызг, тут же вспыхивающих маленькими радугами-бабочками. Ослепительные витрины, разноцветные флаги, роскошные женщины и не менее роскошные лимузины – вот он классический праздник жизни в чистом, незамутненном виде.

С многочисленных террас парка открывается грандиозный вид на Средиземное море, Лазурный берег и уютную бухту Монте-Карло. Здесь швартуются самые шикарные и знаменитые яхты со всего мира. Оказавшись неожиданно в тихой заводи, они недоуменно теснятся у причалов и так в этом удивительно похожи на породистых скакунов у коновязи, которые в ожидании хозяев в нетерпении бьют копытами. И белоснежные красавицы, подобно тем рысакам, с остервенением рвутся на простор, ведь они созданы для волн и ветра «как птицы для полета». И даже такое мимолетное стеснение свободы воспринимается ими как посягательство на их честь, с нескрываемым возмущением и негодованием.

Я давно заметил, что, если в каком-то месте собрать, хотя бы несколько однородных предметов, среди них моментально проявляются законы иерархии. Какие-то из этих объектов сразу же начинают претендовать на лидирующие позиции, другие довольствуются золотой серединой, а третьим достается то, что остается. И здесь, среди яхт, как ни странно, я также увидел эти иерархические отношения. Гигантские яхты гордо стояли особняком и надменно, свысока поглядывали на своих собратьев. Яхты поменьше старались находиться от них на уважительной дистанции. Еще более мелкие кораблики самодовольно вращались в своем многочисленном сообществе, и, наконец, самые мелкие суденышки ютились на задворках бухты. Воистину права народная мудрость - у всех свои проблемы: у кого-то щи жидковаты, у кого-то бриллианты мелковаты, читай, яхты коротковаты. Создавалось впечатление, что эти хрупкие создания переняли, быть может, не самые лучшие привычки и манеры своих хозяев и теперь охотно их демонстрировали друг другу. И только чайкам была глубоко безразлична вся эта иерархия, они деловито сновали над бухтой и бесстрастно справляли свою нужду на этих красавиц безо всякого учета их рангов и званий.

Но как же капризна и изменчива апрельская погода! Внезапно налетел прохладный влажный ветер, через гребни гор тяжело перевалились и поползли на бухту седовато-черные причудливые облака, запахло приближающейся грозой. Море стало темно-свинцовым, неприветливым, покрылось стремительно растущей рябью. Крики чаек становились все громче и противнее, они засуетились, как будто старались успеть до бури закончить все свои неотложные дела. А с яхт мгновенно слетела вся спесь, и они в страхе стали жаться друг к дружке, чтобы вместе переждать слепую в своей ярости непогоду…
Букет в пыли
Букет цветочный на обочине лежал в пыли, едва ль не на проезжей части. Он большим, и некогда он, верно, был красивым. Состоял из многих белых, синих, красных и оранжевых цветов. Как наша жизнь – объединенье разных – всех печальных, грустных и веселых дней. И был букет тот брошенный, как чья-то «маленькая жизнь»…

Кому же он предназначался? В знак любви иль в день рождения любимой? Может быть, была помолвка, торжество семейное иное? Как крестины, новоселье, юбилей? Доподлинно того уж не узнать.… Но «кончен бал, погасли свечи», все объедки - в мусор, с глаз долой цветы.…

И вот лежит в пыли букет, он никому совсем не нужен, ветер целлофаном злобно шелестит… Отдал, отдал он богу душу, завяли, высохли цветы. И наши дни вот также быстро увядают, состраданья слезы высыхают, и черствеет потихонечку душа... И надо бы предать букет земле, иль отложить его куда-нибудь в сторонку, но проходят в спешке мимо все, и я вот также мимо прохожу…

Ну, что за жизнь? Кругом борьба, то бишь, мышиная возня, одни крысиные лишь гонки. «Не остановиться, не сменить ноги», как на подбор, все равнодушны наши лица. И «прекрасное далеко» нам давно уже не снится, потому сочувствия у нас не вызывает брошенный букет.

Вот так бегут, летят, несутся все и вся, спешат неудержимо, к ней, своей кончине неизбежной, к ней, погибели своей... И дай нам бог, в конце пути, для каждого в свой час, всем оказаться на погосте, а не словно тот букет, так никому не нужными, в пыли…
Приватная жизнь деревьев

Фото автора

После гибели Рыжего его соседка Зеленая неожиданно загрустила. И, наверное, пожалела, что была так холодна и высокомерна, так сторонилась пылкого поклонника…
Я сразу обратил на них внимание. Это были две молоденькие сосенки, растущие уединенно среди каменных джунглей, в узком промежутке между домами. Волей судьбы они оказались рядом. К сожалению, деревья не могут перемещаться по собственному желанию. Поэтому они, словно сиамские близнецы, были обречены на длительное, скорее всего, пожизненное сосуществование.
Одна сосенка была полна животворных соков, с бодрыми и упругими ветвями, щедро усыпанными острыми изумрудно-зелеными иголками. Я так и назвал ее для себя: Зеленая. Другое деревцо с пожухлыми, бессильно поникшими редкими ветвями, выглядело изможденным. Казалось оно давно и тяжело болеет, и уже начало сохнуть, что проявлялось сильным порыжением хвои. Вполне логичным было назвать его – Рыжий, что я и сделал.
Но не это было удивительным. В противном случае я прошел бы равнодушно мимо, как и другие жители микрорайона. Меня поразило направление роста деревьев, вероятно характеризующее их отношения, взаимные чувства, если так можно сказать применительно к этим существам. А почему нет? Судите сами.
Рыжий рос, устремившись к соседке. Его ствол изогнулся дугой, а узловатые ветви с осыпающейся хвоей, подобно рукам изо всех сил тянулись к Зеленой, пытаясь дотронуться до красивых длинных иголок, напоминающих пальцы топ-модели с изысканным изумрудным маникюром. У Зеленой ствол тоже был изогнут, но в противоположную от Рыжего сторону, то есть, она как бы стремилась отодвинуться, убежать от ненавистного соседа. И столько в этом ощущалось невысказанной грусти и тоски, что невозможно было смотреть без горечи и сожаления. С этого дня я стал с интересом наблюдать за деревцами. Со временем процесс только углублялся. Рыжий продолжал всем существом тянуться к Зеленой, та, в свою очередь, все больше и больше отклонялась от него. Невольно напрашивались аналогии из жизни людей. Неужели и у деревьев бывает неразделенная любовь? Вот оно конкретное проявление выражения: «сохнет от любви». А вот интересно, в ходу ли у них выражение: стерпится - слюбится? Вспомнилась известная народная песня «Тонкая рябина». В ней рассказывается о любви рябины к дубу. Но им было сложнее, чем нашим героям, учитывая удаленность друг от друга:
…А через дорогу,
За рекой широкой
Так же одиноко
Дуб стоит высокий.
"Как бы мне, рябине,
К дубу перебраться,
Я б тогда не стала
Гнуться и качаться…
Получается, что наша история совсем не уникальна в мире деревьев.
Время шло, но в жизни Рыжего и Зеленой радикально ничего не менялось. А впрочем, что могло измениться? Как бы они не относились друг к другу, не убежать, не спрятаться, не хлопнуть дверью, а придется куковать рядом еще ни одну сотню лет. Ведь сосны ни в пример человеку долговечнее – живут по триста-пятьсот лет. Хотя жить рядом с нелюбимым – еще то удовольствие, тут год за три надо считать…
Но мы все, включая и деревья, живем под богом, а он иногда посылает испытания. Как бы там ни было, в один прекрасный, точнее, грустный день, я шел обычной дорогой между домами и краем глаза заметил, что все уже не так как раньше. Я огляделся и не увидел Рыжего, торчал лишь пенек, как оказалось, спилили горемыку накануне под самый корешок. Наверное, ему было очень больно. Несомненно, деревья чувствуют боль, как и все живые организмы. Ведь боль, это один из основных и старейших эволюционных реакций на внешнее агрессивное воздействие.
Вот так, думал я, трагично закончилась еще одна история любви. Зеленая осталась одна, без ненавистного и назойливого поклонника. Теперь можно распрямить ствол, расправить ветви и дышать, и расти свободно, в свое удовольствие. А кстати, как там история Рябины и Дуба закончилась:
Но нельзя рябине
К дубу перебраться,
Знать, судьба такая, –
Век одной качаться.

У Зеленой получилось несколько иначе: полное раздолье, живи да радуйся. Но в жизни деревьев, как и у людей, не все оказывается так просто. Сосенка вместо того чтобы радоваться, стала медленно чахнуть. Сникла, ствол еще больше склонился к земле, ветви обреченно опустились. С глаз долой, из сердца – вон, увы, не получилось. Все как у людей. По-видимому, кроме внешних проявлений, существуют какие-то глубинные связи. Такое вполне возможно. Наверняка, они могли взаимодействовать и корневыми системами. Это как жизнь после смерти…
Вот так и закончилась эта история, хотя нет, еще не закончилась. Каждый раз, проходя мимо, я вижу поникшую сосенку рядом с пеньком и думаю, как мудра природа, как она демократична, давая право на жизнь и любовь всем, а не только возомнившему себя властелином и венцом природы – человеку, но и каждой былинке-травинке, рябинам, соснам, кошкам-собакам, всему живому и сущему на Земле…