Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Моя Вселенная

+72 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Леонид Старцев
Реквием из подреберия

15 октября 2015 года в датском зоопарке в присутствии множества детей провели вскрытие льва. Мероприятие было приурочено к десятилетнему юбилею наследного принца Кристиана. (Daily Mail)

Подгнило что-то в Датском королевстве. (Уильям Шекспир)

Всякая зараза, всякая гниль и мрак имеют свойство расти и размножаться сами по себе, подчиняясь своему внутреннему циклу. И как только процесс минует некую определенную стадию, остановить его невозможно. Даже если человек сам того захочет. (Харуки Мураками)


Что случилось с мирозданием?
Содрогнулось, зашаталось.
Новость жуткая из Дании -
Балом правит одичалость.

Принцу датскому все десять,
Дар престранный к юбилею –
Льва прилюдно вскрыть, разделать:
Дети в бездну пусть глазеют…

Низко, не по-королевски -
Сдать царя на поруганье,
Мало грязи в жизни светской?
Как же прав был Мураками…

Нет, чтоб петь хвалебны оды,
Пивом добрым потчевать гостей,
Что вы сделали, уроды?
Наплодили черных новостей!

Шоу на крови звериной -
Главный бренд сегодня датский,
Зря, в расход Христова глина,
Ради смерти гибель агнцев…

Так казнили Николая,
Ящик, отворив Пандоры,
Грянула эпоха злая –
Реки крови, трупов горы…

Плачет и дрожит Русалочка* -
Страшно стало вдруг на берегу,
Не играть же в прятки-салочки,
К ней детишки радостно бегут…

Вся под саваном саванна -
Траур до скончанья века,
Нет Земли обетованной
Впредь для зверя-человека…

Слышишь Вольфганг, новый Моцарт,
Реквием из подреберия?
Лев поруганный вернется,
Рея бабочкою Брэдбери…

*Русалочка – символ Дании, персонаж одноименной сказки знаменитого датского сказочника Х.-К. Андерсена, представляет собой маленькую бронзовую фигурку, установлена в порту Копенгагена.
Прости нас, Мариус

9 февраля 2014 года, несмотря на протесты защитников природы и простых любителей животных, в зоопарке Копенгагена публично на глазах детей убили и скормили хищникам полуторагодовалого жирафа Мариуса


Летит человечество в пропасть,
Летит оно - в тартарары!
Оторванное, будто лопасть,
Уносится в антимиры…

Впервые такое, наверное,
Студящая кровь фотосъемка:
Прилюдно, придетно, призверно,
Убили жирафа… ребенка!

Был план им его растерзать,
Детишкам нутро показать,
И бросить львам плоть жирафенка,
И легкое и селезенку…

Без тени тревоги и страха,
Взошел он спокойно на плаху,
Ведь люди любили его,
Детеныша, как своего…

Все буднично и скоротечно,
Жестоко и бесчеловечно…
Страданиям изверги рады,
Но впредь вы не ждите пощады!

Увидел вдруг в облачке легком,
Я душу того жирафенка,
Плывущую в сини небесной,
Прости, ты нас, Мариус, грешных…

2014 г.
Путь Карлиты
Не удивляюсь ничуть любви человека к собаке -
твари ничтожнее нет, чем человек или пес.
(Гете. Эпиграммы)

Не смотрите на своих собак как на людей, иначе
они станут смотреть на вас как на собак.
(Марта Скотт)


Если сказать, что до недавнего времени я недолюбливал собак, значит, совсем ничего не сказать. А за что их, собственно, любить? Конечно, о преданности этих животных сложено множество красивых легенд, написана масса душещипательных историй, сняты десятки захватывающих фильмов, а фольклор кишит пословицами, афоризмами и крылатыми выражениями. Но среди стройного хора восторженных голосов, истеричных всхлипов и аплодисментов собачьей верности как-то отрезвляюще звучит мысль австрийского писателя Карла Крауса: «Да, конечно, собака - образец верности. Но почему она должна служить нам примером? Ведь она верна человеку, а не другим собакам». А суть ответного чувства весьма точно можно охарактеризовать словами Геннадия Малкина: «Собак любят потому, что они не хотят стать хозяевами». То есть, любовь человека к своему четвероногому другу получается какая-то стимулированная…

И вообще, во взаимоотношениях человека и собаки много противоречий. Действительно, с одной стороны, вроде бы «собака - друг человека», а с другой - не совсем дружественные высказывания, типа: "дерьмо собачье", "не ваше собачье дело", "бред собачий". А ведь еще есть: «злой как собака», «собачья жизнь», «собачья радость», «собачий холод», «как собака на сене», и, наконец, «собаке собачья смерть».

Между прочим, что касается собачьего холода, то собака здесь может служить не только качественным показателем, но и его количественным критерием. В семидесятые годы прошлого века существовала весьма успешная американская рок-группа «Three Dog Night» (Трехсобачья ночь). Это название, оказывается, связано с обычаем австралийских аборигенов проводить холодные ночи в землянках в обнимку с двумя собаками динго. Ночь, когда для обогрева требуются три собаки, считается особенно холодной.

И уж совсем последнее дело использовать своих друзей в пищу, и не только выражаясь фигурально («я на этом деле собаку съел»), или в переносном смысле, поедая хот-дог («горячая собака»), но и в прямом, утилитарном смысле, что достаточно широко практикуется у некоторых азиатских народов.

Особый разговор – собачники. Уж как они любят своих четвероногих друзей (здесь имеется в виду совсем не телевизор), как сюсюкают, как носятся с ними. Тут тебе и прививки, и специальный корм, и походы к ветеринару и собачьему парикмахеру, тренировки, дрессура… Любили бы так своих детей. Кстати, чаще всего конфликты собачников происходят именно с мамочками, выгуливающих малолетних чад. Они просто люто ненавидят друг друга. Мамочки вполне резонно возмущаются стремлением собак порезвиться на детских площадках и запанибрата пообщаться с детьми. Оппоненты в ответ заявляют, что их питомцы гораздо чище всех этих детей и вообще они, мол, не кусаются. Последний аргумент особенно трогателен. Ну, кто это может гарантировать? Разве у них (у собак) на морде написано, что они не кусаются? И это в то время, когда СМИ в изобилии пестрят сообщениями о нападении этих замечательных собак, не только на посторонних прохожих, но и на самих хозяев и их домочадцев. Но даже после таких кровавых инцидентов собачники, как правило, не изменяют своим пристрастиям.
Яхты Монте-Карло

Фото автора

Уже в апреле весна в Монте-Карло, к всеобщему удовольствию, становится полновластной хозяйкой. Весь город необыкновенно расцветает, но особенно красочен парк, ажурно обрамляющий незабвенный ковчег удачи, легендарное казино «Монте-Карло». Великолепные клумбы азартно соперничают друг с другом в буйстве красок и цветов, рождающих калейдоскопические живописные полотна. Они до слез радуют глаз своей неземной красотой и почему-то ровно также щемят душу необъяснимой грустью. Серебристые струи многочисленных фонтанов задорно и призывно блестят в лучах солнца, внезапно рассыпаясь мириадами брызг, тут же вспыхивающих маленькими радугами-бабочками. Ослепительные витрины, разноцветные флаги, роскошные женщины и не менее роскошные лимузины – вот он классический праздник жизни в чистом, незамутненном виде.

С многочисленных террас парка открывается грандиозный вид на Средиземное море, Лазурный берег и уютную бухту Монте-Карло. Здесь швартуются самые шикарные и знаменитые яхты со всего мира. Оказавшись неожиданно в тихой заводи, они недоуменно теснятся у причалов и так в этом удивительно похожи на породистых скакунов у коновязи, которые в ожидании хозяев в нетерпении бьют копытами. И белоснежные красавицы, подобно тем рысакам, с остервенением рвутся на простор, ведь они созданы для волн и ветра «как птицы для полета». И даже такое мимолетное стеснение свободы воспринимается ими как посягательство на их честь, с нескрываемым возмущением и негодованием.

Я давно заметил, что, если в каком-то месте собрать, хотя бы несколько однородных предметов, среди них моментально проявляются законы иерархии. Какие-то из этих объектов сразу же начинают претендовать на лидирующие позиции, другие довольствуются золотой серединой, а третьим достается то, что остается. И здесь, среди яхт, как ни странно, я также увидел эти иерархические отношения. Гигантские яхты гордо стояли особняком и надменно, свысока поглядывали на своих собратьев. Яхты поменьше старались находиться от них на уважительной дистанции. Еще более мелкие кораблики самодовольно вращались в своем многочисленном сообществе, и, наконец, самые мелкие суденышки ютились на задворках бухты. Воистину права народная мудрость - у всех свои проблемы: у кого-то щи жидковаты, у кого-то бриллианты мелковаты, читай, яхты коротковаты. Создавалось впечатление, что эти хрупкие создания переняли, быть может, не самые лучшие привычки и манеры своих хозяев и теперь охотно их демонстрировали друг другу. И только чайкам была глубоко безразлична вся эта иерархия, они деловито сновали над бухтой и бесстрастно справляли свою нужду на этих красавиц безо всякого учета их рангов и званий.

Но как же капризна и изменчива апрельская погода! Внезапно налетел прохладный влажный ветер, через гребни гор тяжело перевалились и поползли на бухту седовато-черные причудливые облака, запахло приближающейся грозой. Море стало темно-свинцовым, неприветливым, покрылось стремительно растущей рябью. Крики чаек становились все громче и противнее, они засуетились, как будто старались успеть до бури закончить все свои неотложные дела. А с яхт мгновенно слетела вся спесь, и они в страхе стали жаться друг к дружке, чтобы вместе переждать слепую в своей ярости непогоду…
Букет в пыли
Букет цветочный на обочине лежал в пыли, едва ль не на проезжей части. Он большим, и некогда он, верно, был красивым. Состоял из многих белых, синих, красных и оранжевых цветов. Как наша жизнь – объединенье разных – всех печальных, грустных и веселых дней. И был букет тот брошенный, как чья-то «маленькая жизнь»…

Кому же он предназначался? В знак любви иль в день рождения любимой? Может быть, была помолвка, торжество семейное иное? Как крестины, новоселье, юбилей? Доподлинно того уж не узнать.… Но «кончен бал, погасли свечи», все объедки - в мусор, с глаз долой цветы.…

И вот лежит в пыли букет, он никому совсем не нужен, ветер целлофаном злобно шелестит… Отдал, отдал он богу душу, завяли, высохли цветы. И наши дни вот также быстро увядают, состраданья слезы высыхают, и черствеет потихонечку душа... И надо бы предать букет земле, иль отложить его куда-нибудь в сторонку, но проходят в спешке мимо все, и я вот также мимо прохожу…

Ну, что за жизнь? Кругом борьба, то бишь, мышиная возня, одни крысиные лишь гонки. «Не остановиться, не сменить ноги», как на подбор, все равнодушны наши лица. И «прекрасное далеко» нам давно уже не снится, потому сочувствия у нас не вызывает брошенный букет.

Вот так бегут, летят, несутся все и вся, спешат неудержимо, к ней, своей кончине неизбежной, к ней, погибели своей... И дай нам бог, в конце пути, для каждого в свой час, всем оказаться на погосте, а не словно тот букет, так никому не нужными, в пыли…
Приватная жизнь деревьев

Фото автора

После гибели Рыжего его соседка Зеленая неожиданно загрустила. И, наверное, пожалела, что была так холодна и высокомерна, так сторонилась пылкого поклонника…
Я сразу обратил на них внимание. Это были две молоденькие сосенки, растущие уединенно среди каменных джунглей, в узком промежутке между домами. Волей судьбы они оказались рядом. К сожалению, деревья не могут перемещаться по собственному желанию. Поэтому они, словно сиамские близнецы, были обречены на длительное, скорее всего, пожизненное сосуществование.
Одна сосенка была полна животворных соков, с бодрыми и упругими ветвями, щедро усыпанными острыми изумрудно-зелеными иголками. Я так и назвал ее для себя: Зеленая. Другое деревцо с пожухлыми, бессильно поникшими редкими ветвями, выглядело изможденным. Казалось оно давно и тяжело болеет, и уже начало сохнуть, что проявлялось сильным порыжением хвои. Вполне логичным было назвать его – Рыжий, что я и сделал.
Но не это было удивительным. В противном случае я прошел бы равнодушно мимо, как и другие жители микрорайона. Меня поразило направление роста деревьев, вероятно характеризующее их отношения, взаимные чувства, если так можно сказать применительно к этим существам. А почему нет? Судите сами.
Рыжий рос, устремившись к соседке. Его ствол изогнулся дугой, а узловатые ветви с осыпающейся хвоей, подобно рукам изо всех сил тянулись к Зеленой, пытаясь дотронуться до красивых длинных иголок, напоминающих пальцы топ-модели с изысканным изумрудным маникюром. У Зеленой ствол тоже был изогнут, но в противоположную от Рыжего сторону, то есть, она как бы стремилась отодвинуться, убежать от ненавистного соседа. И столько в этом ощущалось невысказанной грусти и тоски, что невозможно было смотреть без горечи и сожаления. С этого дня я стал с интересом наблюдать за деревцами. Со временем процесс только углублялся. Рыжий продолжал всем существом тянуться к Зеленой, та, в свою очередь, все больше и больше отклонялась от него. Невольно напрашивались аналогии из жизни людей. Неужели и у деревьев бывает неразделенная любовь? Вот оно конкретное проявление выражения: «сохнет от любви». А вот интересно, в ходу ли у них выражение: стерпится - слюбится? Вспомнилась известная народная песня «Тонкая рябина». В ней рассказывается о любви рябины к дубу. Но им было сложнее, чем нашим героям, учитывая удаленность друг от друга:
…А через дорогу,
За рекой широкой
Так же одиноко
Дуб стоит высокий.
"Как бы мне, рябине,
К дубу перебраться,
Я б тогда не стала
Гнуться и качаться…
Получается, что наша история совсем не уникальна в мире деревьев.
Время шло, но в жизни Рыжего и Зеленой радикально ничего не менялось. А впрочем, что могло измениться? Как бы они не относились друг к другу, не убежать, не спрятаться, не хлопнуть дверью, а придется куковать рядом еще ни одну сотню лет. Ведь сосны ни в пример человеку долговечнее – живут по триста-пятьсот лет. Хотя жить рядом с нелюбимым – еще то удовольствие, тут год за три надо считать…
Но мы все, включая и деревья, живем под богом, а он иногда посылает испытания. Как бы там ни было, в один прекрасный, точнее, грустный день, я шел обычной дорогой между домами и краем глаза заметил, что все уже не так как раньше. Я огляделся и не увидел Рыжего, торчал лишь пенек, как оказалось, спилили горемыку накануне под самый корешок. Наверное, ему было очень больно. Несомненно, деревья чувствуют боль, как и все живые организмы. Ведь боль, это один из основных и старейших эволюционных реакций на внешнее агрессивное воздействие.
Вот так, думал я, трагично закончилась еще одна история любви. Зеленая осталась одна, без ненавистного и назойливого поклонника. Теперь можно распрямить ствол, расправить ветви и дышать, и расти свободно, в свое удовольствие. А кстати, как там история Рябины и Дуба закончилась:
Но нельзя рябине
К дубу перебраться,
Знать, судьба такая, –
Век одной качаться.

У Зеленой получилось несколько иначе: полное раздолье, живи да радуйся. Но в жизни деревьев, как и у людей, не все оказывается так просто. Сосенка вместо того чтобы радоваться, стала медленно чахнуть. Сникла, ствол еще больше склонился к земле, ветви обреченно опустились. С глаз долой, из сердца – вон, увы, не получилось. Все как у людей. По-видимому, кроме внешних проявлений, существуют какие-то глубинные связи. Такое вполне возможно. Наверняка, они могли взаимодействовать и корневыми системами. Это как жизнь после смерти…
Вот так и закончилась эта история, хотя нет, еще не закончилась. Каждый раз, проходя мимо, я вижу поникшую сосенку рядом с пеньком и думаю, как мудра природа, как она демократична, давая право на жизнь и любовь всем, а не только возомнившему себя властелином и венцом природы – человеку, но и каждой былинке-травинке, рябинам, соснам, кошкам-собакам, всему живому и сущему на Земле…
Восемь
Восемь - много или мало?
Восемь роз бордово-алых
В память о любви былой,
Обратившейся золой?
Иль свечей душисто пряных,
Так мерцающих упрямо?
Я спрошу в сердцах устало:
Сколько впредь еще осталось?
Неужели это осень
Нам коварно строит козни?
Иль прощаясь, машет лето -
Крайний край последний света?
Но любовь, я слышал, вечность,
Или даже - бесконечность?
Это – рана или мета?
Нет ответа, нет ответа…
И молчит, кто что-то знает,
Кто сиял в том нашем мае…

Восемь лет тому назад
Канул я в твоих глазах…
Вспоминая будущую встречу
Тоску не вычерпать пригоршнями,
И грусть не отмести рукой.
Так, где же ты, моя хорошая,
В каких краях, в стране какой?

Кому теперь поешь ты песни,
Улыбки даришь и любовь?
Каким же образом чудесным,
Как мне тебя увидеть вновь?

То был бы дар великолепный,
Услышать милый голосок,
В твоем сиянии ослепнуть,
Прекрасной розы, выпив сок…

Тебя я обниму за плечи,
От страсти весь затрепещу…
И после дивной этой встречи,
Тебя на миг не отпущу.

Такое не могло присниться,
Все это было наяву.
Та встреча, знаю, состоится,
Ведь я к тебе уже иду…
Порто Малтезе
Я смотрю на картину Ван Гога,
Мне знакомым почудилось место,
Хоть и минуло два почти года,
И чужою ты стала невестой…

Не во чреве ли Порто Малтезе*,
Так понятной вдруг стала для нас,
Эта мудрость античного Креза:
«Будь счастливым ты здесь и сейчас»?

Но скажи, почему не войти,
Ни за что, в ту же реку нам дважды?
Отчего же нельзя вдруг найти,
Что с тобой потеряли однажды?

Вот бы сдвинуть те годы назад,
Оказаться за времени гранью,
Вновь увидеть сияющий взгляд
В экзотическом том ресторане…

Но теперь, я еще бы сказал,
Что мне жить без тебя нестерпимо…
И опять пред глазами тот зал,
Якоря, потолок-парусина…

Разрешить эту как антитезу?
Ведь я верю, еще мы хоть раз,
В ту же реку войдем, в Порт Мальтезе,
И я кану во тьме твоих глаз…


*Порто Мальтезе – сеть ресторанов по всему миру (есть они и Москве) со средиземноморской кухней и соответствующим интерьером.
Время – монстр!
Время – честный человек.
Пьер Бомарше


Время – монстр, великий и ужасный!
Непреклонный, лютый, неподвластный!
Губит все живое безучастно,
Методично, больно, ежечасно!

Изверг, деспот, самодур, палач!
Нет, его не тронет детский плач...
Говорят, что время раны лечит,
Всё обман, нещадно их калечит!

Истый самодержец безграничный,
Педантичный, мстительный, циничный,
Молох, зверь, годзилла, вурдалак,
Всюду ставит метку, черный знак.

Превращая жизнь в кромешный ад,
Божьих всех он пожирает чад,
Без печали, сожалений, слёз,
Под бесстрастным взглядом хладных звёзд…

Монстр меня с любимой разлучил,
И от счастья нашего ключи,
Спрятал, как Кощей, в надежном месте,
На Монмартре, или Красной Пресне…

Разве можно с этим мне смириться,
Всё забыть, простить, иль повиниться?
Должен время повернуть назад,
Только реки потекут ли вспять?

Как же с монстром злобным мне тягаться,
Призрачной победой восторгаться?
Где ж его Ахиллова пята,
Где ж его бессмертные лета?

И найдя у монстра ту пяту,
Явью вижу я теперь мечту.
Прилечу к любимой Феникс-птицей,
И к нам Время-счастье возвратится…
Я помню всё!
Кусает больно ностальгия,
И возвращает в давний сон,
Там были мы совсем другие,
И пели души в унисон…

Ты восхитила пилигрима,
Вмиг позабывшего про всё,
И про намеренья благие,
И бег стремительный часов…

Котенком ты была игривым,
Ловила солнце-колесо,
И радость нежную дарила…
Смеяться будешь, помню всё!

Пусть даже не было чего-то,
Но, согласись, могло бы быть,
Как продолжение полёта –
Всё помнить, верить и любить…
Я смотрю на лик Моны Лизы
Посвящается Ксении,
и в ее лице, всем женщинам
всех времен и народов


Я смотрю неотрывно на лик Моны Лизы –
Обожаемое Вами так полотно…
Не из прихоти, долга, пустого каприза,
Но за что же Вы любите пылко его?

Кроткий взгляд, красоту ли такую простую?
Иль смирение женское в мягких руках?
Бархатистую кожу, медово-златую?
Или тайну улыбки той в сжатых губах?

Тьма прелестнейших женщин, да их мириады,
Красивее они Моны Лизы в сто крат,
Не оставили имени, профиля, взгляда…
Почему? И философ не скажет, Сократ…

Лишь под синим сверкнули на миг они небом,
И все сгинули прахом и черной золой,
Обратились цветами, вином, белым хлебом,
И деревьями стали и тучной землей…

Унесла их всех бурная жизни река,
Разметали нещадно времен колесницы…
И на тысячелетия и на века,
В нашей памяти женщин, всего - единицы…

Нефертити и Жанна Д’Арк, Клеопатра,
Да еще наберется с десяток пусть лиц,
К сожалению, только Восьмого мы марта,
Перед ними все мысленно падаем ниц…

Отчего же пал выбор на женщину эту?
За большие заслуги иль волей творца?
Или кто-то подбросил вдруг на спор монету?
Иль то было желанье супруга-купца?

Это сделала гения кисть: «короля»,
Галатею другую, когда создала…
Ни о чем и не ведая, и не моля,
К вечной славе Джоконда свой путь начала…

Ну а я восторгаюсь по истине Вами,
Восторгаться так можем мы лишь божествами!
Не забыть мне тот взгляд из под шелка ресниц,
И пред Вами я с радостью падаю ниц…

Живописца любого Вы вмиг восхитите!
С Вами встреча – удачи неслыханный дар!
Узнаю я блестящую в Вас Нефертити,
Нахожу Клеопатру и Жанну Д’Арк…

Так и вижу картину на белой стене,
Там - мадонна, прекрасная Ксения,
Она с нимбом и черным шарфом на плечах,
Чадо милое держит на нежных руках…

Почему ж я не скульптор тогда, не художник?
Вот несчастье, беда, и какой-то абсурд!
Но уже я у времени давний заложник,
Чьи же руки Вас к славе теперь вознесут?

Я ведь только сложитель обыденных слов,
В незатейливую, очень скромную вязь,
И, стараясь не делать поспешных узлов,
Я Ваш образ сотку из восторженных фраз…
Вы завтра выходите замуж
Что меня еще так изумит?
Но волнуется сердце, щемит,
Растерялось оно, потерялось,
Так ведь с болью такой не встречалось…

Будто громом ударил финал,
Нашу он завершил мелодраму,
Я сегодня случайно узнал,
Что Вы завтра выходите замуж…

Вот так свадьбой закончилась сказка,
Но не той, и не тех, и не там,
Не моя Вы теперь, кареглазка,
На пути Вы к другим берегам…

И разлуку ничем не измерить,
Но что делать никак не пойму,
Не устану надеяться, верить,
Лишь не знаю на что и кому…

Пусть окажется свадьба веселой,
И прекраснейшей будет невеста!
О моей не узнаете боли,
Нам не быть никогда уже вместе…

Да, да, время уходит, я знаю,
И Вам искренне счастья желаю!
Съел лишь три апельсиновых дольки,
Почему же так горько мне, горько…?
Смерть бабочки
В мой дом однажды бабочка влетела,
Красивая, как сада райского цветок,
В дыханье хрупком призрачного тела
Вдруг смерти близкой мне почудился исток…

Поверье есть в народе иль примета,
Вещает будто бабочка о смерти,
Усопшего в нее вселяется душа…
О ком сегодня крылья легкие шуршат?

Растения нуждаются в поливе,
Ещё им важен ласки солнечной поток,
И это надо яблоням и сливе,
Но больше чувству, нежный, давшему росток.

Как трудно юное растеньице взрастить,
Здесь надобны усилья трепетные двух,
И можно в жизни всё, наверное, простить,
Но как простить, погибнет, если чувство вдруг?

Вам мнился колким он, досадным сорняком,
Хотя то был побег животворящий,
Как жаль, остался только краешком знаком
Он Вам, по жизни птицею летящей…

И ни звонка, и ни письма приветного,
И замки все воздушные пошли на слом,
Как пытка, это чувство безответное,
Оно как бабочка с надломленным крылом.

Но разве кто предвидеть мог такой итог?
Росточек тонкий без присмотра сник, зачах…
И от страданий этих Вас избави бог,
И мук отчаянья, терзающих в ночах…

Ту бабочку я тотчас выпустил в окно,
И канул в омут чёрный из кошмарных снов,
А свет едва забрезжил утром ранним,
Нашел ее вдруг в доме бездыханной.

И вот лежит она, вещунья бедная,
Как тот цветок бумажный, символ траурный,
Её успешна миссия последняя –
Зловещая окутала дом аура…

И всё исчезло вмиг: зови, хоть не зови…
Не смог так до конца в Вас растопить я лед,
Был обречен огонь нечаянной любви,
Прервался бабочки причудливый полет…

Вот так нежданно умирают чувства,
Вот так любви земной и догорает жизнь,
Другого в этом мире нет безумства,
Вершится столько, над которым горьких тризн…
Любовь – плутовка, рыжая лисица
Любовь – плутовка, рыжая лисица,
То жертву ищет, то во тьме таится,
Иль яростной накинется тигрицей,
То будто лань стрелой в поля умчится,
Вдруг обернется белой голубицей,
В руке затихнет кроткою синицей,
Но только дрогнут милые ресницы –
Вмиг вознесется в небо синей птицей…

Уймись, коварная, так не годится,
Бить в голову, что желтая водица,
Да так, что уж потом совсем не спится,
Овец бредут напрасно вереницы,
И мнимых снов картинки вяжут спицы -
Вот и во сне, нам от Любви не скрыться…

И хоть слезами горькими залиться,
До чертиков, и в хлам, и вдрызг напиться,
И если даже на смерть застрелиться -
Любовь, увы, уже не возвратится…

Но надо жить, надеяться, стремиться,
И верить: вновь хорошее случится…

Любовь… она ведь та еще, шутница!
Юбилей моей любви
Сегодня жду гостей
И радостных вестей,
Моей Любви - пять лет!
Блестящий юбилей!

Придут: Надежда, Вера,
Тоска, Разлука-стерва,
Боль, Радость и Печаль…
Тебя не будет, жаль…

А может быть, придешь?
Минутку хоть найдешь?
Скажи, доставит в срок
Конь славный, Горбунок…

Моя Любовь и ты,
Коллизии просты…
Но как вас разделить?
Рассечь? Водой разлить?

И как при первой встрече,
Был пряный майский вечер,
Сверчки призывно пели
В чудесные свирели…

Открылось пати в шесть,
Виновнице - вся честь,
Цветы, подарки, тосты,
Нет главной только гостьи…

И пили все вино,
Чуть с горечью оно,
Из роз, из лепестков,
Гран-При - твоих цветов…

Взяла Надежда слово:
«Приснилась мне подкова,
И ржавый гвоздь большой -
Все будет хорошо!»

И вторила ей Вера:
«Богиня с нами, Гера,
Мне почему-то мнится,
Лишь лучшее случится!»

Тоска слегка уныло:
«Жизнь без любви постыла,
Дождлива и грустна,
Кому она нужна?»

Разлука не смолчала:
«Любовь всему начало,
Я буду встрече рада,
Не стану вам преградой!»

Сказала строго Боль:
«Терпеть, мой друг, изволь!
Меня ты только слушай,
Страданья красят душу,

Пусть больно так любить,
Ты не стремись забыть,
А бойся потерять,
Вдруг хлынут реки вспять…»

С улыбкой встала Радость:
«Любовь – тебе награда,
И пусть живет сто лет,
Ведь ярче чувства нет!»

Вслед молвила Печаль:
«Друзья, мне очень жаль,
Но в мире все конечно,
Любовь, увы, не вечна…»

Хип-хоп, шансон и танцы,
Смех, слезы и романсы…
Ну все как у людей -
Удался юбилей!

«Спасибо вам друзья,
Не бросили меня!»
Вино иссякло, речи,
Пир сник, погасли свечи…

За полночь разошлись,
В любви все поклялись,
Бог даст, лет через пять
Мы встретимся опять!

Ты так и не пришла,
Минутки не нашла…
Пусть дни идут, года,
Я жду тебя… Всегда!
Имя твое согреет
Потухнут звезды,
Сгорят все свечи,
Замерзнут грезы,
И смолкнут речи…

Во мраке утонет мир,
Печалью зайдется ночь,
Чума свой закатит пир,
Гоня все надежды прочь…

Но имя твое согреет,
Отбелит черную грусть,
И сон золотой навеет,
Он о тебе будет пусть…
Ты ушла по-английски
Ушла ты, молча, по-английски,
Исчезнув, канув, дымом растворясь…
Дрянного выпить, что ли виски,
С хандрой и безутешностью борясь?

Одно сказала хоть бы слово,
Да разве б я не смог тебя понять?
Остался лишь твой вкус медовый,
Дни с горечью и ночи без огня…

Возненавидеть бриттов в пору
За способ расставанья не людской,
Зачем иду все время в гору?
Но обойти – как голову в песок…

И вот опять во сне летаю,
С тобой купаюсь в море васильков,
Тебя я встречу, точно знаю,
Пускай не в этом - в лучшем из миров…
Зачем я выдумал тебя?
Пусть мы не встретились бы даже,
Нигде и никогда,
Но все равно, поверь, однажды,
Я б выдумал тебя…

Неотразимо дивная –
На свет, на весь трубя,
Как хорошо, что выдумал
Я именно тебя!

Дам видимо-невидимо,
Разборчива судьба,
Но только, странно, выдумал
Я именно тебя…

Теперь себе завидую,
Неистово любя,
Но почему я выдумал,
И именно тебя?

По горло сыт обидами,
Боль в сердце теребя,
Зачем на горе выдумал,
И именно тебя?

Мы вряд ли снова свидимся,
Зря просьбы и мольба,
Напрасно значит выдумал
Я именно тебя?

Но с чарами-флюидами
Бессмысленна борьба,
И не мираж я выдумал,
А именно тебя.

Летят года болидами,
По лучшему скорбя,
Ты там была, не выдумал
Ни капельки тебя!

Всегда небесно-золотая,
Пусть дни не молодят,
Навек ты в памяти такая,
Как выдумал тебя!
Ничтожный шанс
В душе воспоминаний блеск хранишь,
Жизнь чтишь, как предвкушение чудес…
Вот жду, напишешь или позвонишь,
Иль ангелом вдруг спустишься с небес…

Не встретиться нам - невозможно!
Себе, зачем безбожно вру, юлю?
Какой на это шанс ничтожный
И вероятность близкая нулю!

Но вспомни, есть удобный повод,
Он пощадит и гордость и лицо,
И мой тебя заждался город,
Газон полит и вымыто крыльцо…

Гляжу я в небо, словно в образа,
И жду тебя как свыше милость…
Но как красивы Ангела глаза -
Вчера опять ты мне приснилась…
Две любви
Моя любовь нема, светла, незрима,
Тиха, как глубочайший черный омут…
Ведет в тупик путь горький пилигрима,
Но как тебя любить мне по-другому?

Твоя любовь как чудо дивное:
Искрится, серебрится, светится,
И радость, счастье неизбывное,
Как лифт, в седьмое небо лестница…

Любови наши жестко параллельны,
Да разве в этом чья-то есть вина?
Щемит мне душу грусть и сожаленье -
Любовь твоя совсем не про меня…

Двум параллельным век не пересечься,
В том справедлив Евклид сто тысяч раз,
Но как могу я от любви отречься,
И блеск забыть тех злато-карих глаз?
Чудо не случилось
Странно, чудо не случилось,
Чудо не произошло,
Разлюбить - не получилось,
Хоть полвечности прошло…

Что и есть, по сути, чудо,
Нонсенс, казус, парадокс,
Только мне вот очень худо,
Словно это передоз…

Что же с даром этим делать?
Не забыть, не потерять,
Надо бы его лелеять -
Не вернуть ту реку вспять…
Над пропастью в любви
Два года я над пропастью в любви,
Парю как птица, мотыльком порхаю,
И жадно, во все легкие свои,
Нектар ее божественный вдыхаю…

Так ярко вижу я тот май опять,
Все дни, когда с тобою были вместе,
Улыбку, взгляд, волос златую прядь,
О, как они к лицу чужой невесте…

Откуда ты красавица взялась?
На счастье мне, на муки или горе?
Тобой не надышался я так всласть,
И утонул навек в чудесном взоре…

Как берегами мы одной любви,
Нас половодьем разделившей, стали?
А будто рядом, только позови,
Но наши врозь мечты теперь, печали…

Ты храм мой светлый Спаса на любви,
Такой воздушный, солнечный, высокий…
Меж нами нить тончайшую не рви,
И знай, пройдут разлуки долгой сроки.

Страницу не спеши перевернуть,
В сердцах захлопнуть судеб наших книгу,
Ведь до конца любви не пройден путь,
Пока над нами неба цвет индиго…
Влюбленный автоответчик
Писем милых вдруг растаял фейерверк,
А за ним весь мир сияющий померк,
И надежды не осталось двух горстей,
А от Вас все так и не было вестей…

Но вот свет в конце тоннеля показался -
Прилетело долгожданное письмо!
Это… Ваш автоответчик отозвался,
Видно не вернулись Вы еще домой.

На письмо он поспешил мое ответить,
Чтобы мог я Вас стихов букетом встретить,
Он поведал, что Вас нет и до какого.…
Да найти ли клерка лучшего другого?

Ваш автоответчик точно классный парень,
Он со мною, как мужчина, солидарен,
Мы сдружились, были Вы пока в отъезде,
И, просил меня он, не терять надежды…

Вас он обожает, помнит и скучает,
Дни до встречи с Вами тщательно считает,
И я даже был ничуть ни удивлен:
Он ведь, оказалось, тайно в Вас влюблен!

Робот пусть и электронная душа,
Но одним он с Вами воздухом дышать,
Видеть Вас и слышать может. Потому
Белой завистью завидую ему…

Ветер вновь осенний кружит листья клена,
Ваш Фольксваген обгоняет Форды и Рено,
И мне кажется, он тоже в Вас влюбленный,
Ну, а впрочем, это ведь совсем не мудрено…
Дождь снова в небо не прольется?
Фатальность жизни не обманет,
Все видит Черная Лилит,
Цветок завядший не воспрянет,
Икар, упавший, не взлетит!

Дождь снова в небо не прольется,
И кокон бабочку не ждет,
К пути обратному нет лоций,
Хоть день ищи, хоть целый год!

Уходит всё и безвозвратно!
Смирись! Я слышу стройный хор, -
И не надейся зря, украдкой,
Судьбе, идя наперекор…

Напрасно все! О, Мама миа!
Нам не вернуть ни дня, хоть плачь!
Неумолима энтропия:
Тепла, любви, добра, удач…

И ничего тут не изменишь,
И лучше б этого не знать,
Но как же птица, чудо-Феникс?
Из пепла он восстал, огня…

И значит, есть еще надежда,
И в наш вернуться можно май!
И вновь увидеться… и прежде,
Чем этот мы покинем край…
Я вспоминаю тебя
Лето индейское, бабье,
Рыжих пасет жеребят,
В зиму уйдет с ними табор,
Я вспоминаю тебя…

В небе тону бирюзовом,
Дымом табачным клубясь,
Вечным довольствуясь зовом,
Я вспоминаю тебя…

Птичий я слушаю гомон,
Голуби бьют воробья,
Очень всё суетно, комом,
Я вспоминаю тебя…

В сонме людей посторонних,
Всех неподдельно любя,
Глаз ищу карих, огромных,
Я вспоминаю тебя…

Замки воздушные строю,
Стражи тревогу трубят,
Рушатся замки как Троя,
Я вспоминаю тебя…

Время уходит сквозь пальцы,
Горечь разлук на губах,
Как вышиваешь на пяльцах,
Я вспоминаю тебя…

В омут смотрю, в отраженье,
Блики сомнений рябят,
Нет, не любовь – наважденье,
Я вспоминаю тебя…

Пылко целую другую -
Так посмеялась судьба,
Но, все равно, я ликую -
Я вспоминаю тебя…
Падение вверх
Только человек сопротивляется направлению гравитации:
ему постоянно хочется падать вверх.
Фридрих Ницше


Дай бог, тебя чтоб так любили:
Взахлеб, навылет, на разрыв!
Оберегали нежно крылья,
Твои, чтя правила игры.

«И все так чинно, благородно",
Я знаю, ты - обручена,
Пусть даже это старомодно -
И будешь век ему верна…

А как же я… с любовью горькой?
Что делать нам и без тебя?
Вверх падать как на «Русских горках»,
С медовым именем в губах?

Роняя облака и тучи,
Навстречу звездному дождю,
И дальше вверх, с небесной кручи,
Пока путь Млечный не найду.

Пройду от края и до края,
Пойму смысл жизни и любви,
Ведь из такой дали взирая,
Яснее будет визави.

Потом взлечу, и вниз, на Землю,
Обратный легче станет путь,
К тебе явиться не посмею,
Я буду рядом, где-нибудь…

Надежду хрупкую лелею,
Что вдруг узнаешь: нет меня!
Увидишь звездную аллею,
Как ввысь я падаю... до дна…
Скажи уже: нет!
Так что это все-таки было:
Случайность, ошибка, порыв?
Но мы тогда просто любили,
И лучшей не вспомнить поры…

Мы встретились в Первопрестольной!
Мы верили в новую жизнь!
Ты делать не хочешь мне больно?
Зачем же так больно молчишь?

Совсем на тебя не похоже -
Замолкла на тысячу лет,
Но разве такое возможно -
Пустой бы пальнул пистолет!

Как гром среди ясного неба,
Земля уплыла из под ног,
Узнал я безмолвие снега,
Цену для голодного крох…

Молчанье твое убивает,
Я думал, нас ждет с тобой рай…
Когда ты вдруг стала другая,
Когда тебя ТУ потерял?

Молчание это страшнее
Молчания бедных ягнят,
Мне храбрость бы маршала Нея -
В себя приказал он стрелять…

Одно только слово, пусть - точка,
Подай хоть какой-нибудь знак,
Вдруг вспомнил пунцовую мочку,
И локон, и щеку в слезах…

Есть «Да» и есть «Нет», а ты - между,
Молчанье – согласия знак?
В конце умирает надежда…
Вот было бы в жизни все так!

Тоннель бесконечный без света,
Пустыня без капли воды,
Вот так и живу без ответа -
Была бы лишь счастлива ты!

Подвох ты зря ищешь в приветах,
Умолкнув на сто тысяч лет,
Прошу тебя, будь человеком -
Контрольным стреляй уже: "Нет!"
По лезвию ножа стекает грусть
Уже который год я пьян тобой,
В тот май на миг вернуться мне бы,
Красивый вижу голубиный бой,
Вот так и мы врывались в небо…

По лезвию ножа стекает грусть
В фужер, не смешиваясь с бытом,
Коктейль затейливый горчит, и пусть,
Видением полузабытым…

Любовь всю выпить должен я до дна,
Лимон разлук исправит горечь,
И смотрит заворожено Луна,
Как спичка гаснет в болях корчась…

Лимона ломтик держится за край,
Не сохранить нам с ним баланса,
Меня ждал на Земле с тобою рай,
Огонь, жаль, не оставил шансов…
Ты так изящно куришь
Из ночи образ твой возник -
Смотрю сквозь горьковатый дым:
Дрожит слегка чудесный лик,
И руки зябко-холодны…

А сигарета в пальцах тонких,
Рисует сложную петлю,
И слышу голос твой негромкий…
А я по-прежнему люблю,

Безмерно, нежно, страстно…
Чем покорила ты меня?
Непостижимо, неподвластно…
Но есть ли в том моя вина?

Очаровала и исчезла,
Ты просто бросила меня,
Зачем же вдруг опять воскресла?
И пусть я выпил чуть вина…

Да, выпил, но совсем не «в дым»,
Ты появилася сама,
Прикрывшись облаком седым,
Не позвонив, и без письма…

Но почему, но почему?
И тишина звенит в ответ,
Ты улыбаешься в дыму,
Надежды гаснет тихо свет…

Рассеялся весь синий дым,
И образ милый с ним исчез,
Лишь холмик пепла невредим,
Уж не любви ли нашей, в честь?

Где вновь ты так изящно куришь,
И дерзко брови хмуришь,
Пуская сладкий дым в глаза?
И в пепел падает слеза…