На грани фола

18:43
10
ЧТОБЫ ПОМНИЛИ
“НА ГРАНИ ФОЛА” В БОРЬБЕ С ОБЩЕЙ БЕДОЙ
Ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС поделился с нами воспоминаниями о тех чёрных днях
В прошлогоднем выпуске нашей газеты № 48 мы рассказали читателям о нашем земляке, участнике событий в Афганистане Валерии Лёвочкине. Мастерство отважного лётчика было востребовано Родиной не только в этой кровопролитной войне. Но и в мирное время, когда весь мир содрогнулся от катастрофы, заставшую всех врасплох. После службы в горячей точке в октябре 1986 года лётчика-аса отправили на ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Накануне Международного дня памяти жертв Валерий Александрович согласился рассказать нам о том, как это было.
— Из нашей эскадрильи из Прибылово, где стоял лётный полк, всего призвали три экипажа. Из тех командиров остался в живых только я. Двое — трагически погибли от последствий жесточайшего облучения радиации.
На месте, у атомной электростанции мы занимались дезактивацией последствий аварии. На внешней подвеске вертолётов МИ-8 поднимали специальную бочку весом 2, 5 тонны. Её заполняли специальным составом на основе клея ПВА. Этим средством мы заливали крыши зданий вокруг реактора. Клей покрывал коркой крыши, не давая возможности разлетаться радиоактивной пыли. Ведь после взрыва четвёртого реактора она распространилась на всё вокруг. И ничем её невозможно было собрать.
Это и было нашей основной работой. Но она была на грани “фола”. Приходилось на вертолёте зависать в таких местах, когда лопасти крутились в метре над крышей — черепица только летит.
А один раз чуть не погибли. У реактора стояло с грузом два подъёмных крана. Причём, это были радиоуправляемые машины западногерманского производства, грузоподъёмностью 350 тонн. Сигнальных огней на них не было.
Стояла задача залить крышу здания под ними. Как это происходило: вертолёты выстраиваются в очередь в воздухе и один за другим ныряют в пространство над крышей, сливают и уходят, и так раз за разом. Настала моя очередь — я слил и начал взлетать. В это время стрелы до этого неподвижных кранов начали сводиться друг к другу! Очевидно, кто-то не туда нажал.
Мелькнула мысль: “ Всё! Тут и останемся!”. А я набрал такой режим полёта, что и обратно поздно лететь, но ещё и не взлетел, высоту не набрал. Хорошо, что вертолёт пустой был. Я как дал вверх! И как мы проскочили, я не знаю. Повезло! Руки-ноги трясутся. Мокрый пот… Беломорину прикурил...- Вспоминает Валерий Александрович.
— А через две недели погиб экипаж наших коллег. Командиром его был Володя Воробьёв. Он был молодым красивым парнем. Его вертолёт при подъёме запутался в тросах подъёмных кранов, которые стояли на территории. Каждый трос — толщиной с руку. Вертолёт лёг рядом с третьим реактором. А Воробьёв должен был ехать домой на следующий день. В Афганистане он остался один живой из погибшего экипажа. Долго восстанавливался. Но в Чернобыле нашёл вою судьбу. Большое везение, что МИ-8 упал не на сам реактор, а рядом.
Кинооператор Западно-Сибирской студии кинохроники случайно заснял эту трагедию и теперь каждый может посмотреть, как это было, в интернете. Как считают специалисты, низкое солнце вечернего заката ослепило пилота, и он просто не увидел тросы.
Получив свою порцию рентгенов, через месяц улетел домой и я. До сих пор они мне аукаются. Но мы тогда не думали о рентгенах.
— Перед командировкой в Припять предупреждали ли вас о том, что там ждёт?
— Те, кто первый улетал туда, в апреле-мае, по возвращению рассказывали нам, что там происходит. Они-то и хватанули больше радиации. За год тех, кто там был, лётного состава умерло больше тысячи человек. Ни для кого это не прошло бесследно.
В кабине вертолёта стоит прибор, который измеряет уровень радиации. Когда мы сливали клей на крыши, показания его зашкаливали.
Максимально допустимая общая доза заражения для человека допускалась 25 микрорентген рентген в час, по военному времени. После вылета нас обследовали на облучение. Каждый день мы получали четыре с лишним микрорентгена.
Химик, обследовавший нас, сказал:” Я не могу записывать такие значения. Если так буду писать, то через неделю вас нужно отправлять домой, а где мы столько экипажей возьмём?”. И нам стали записывать заниженные значения. Но нам тогда было не до этого. Главное было выполнить боевую задачу, не дать распространиться радиации. Это была общая беда.
— А что было у вас из средств защиты? Выдавали что-либо?
— Только марлевую повязку, пропитанную йодом. Больше ничего. И то — через десять минут она намокала от дыхания, и становилось невозможно дышать, мы их вбрасывали.
Через месяц, когда командировка закончилась, нам дали две недели на восстановление. Пред этим десять дней обследования в госпитале. А затем все приступили к обычной службе.
Последствия того мощного облучения у всех проявились по-разному.
Сейчас Валерий Александрович, победив серьёзную болезнь, полученную в последствие той командировки, чувствует себя хорошо. Вместе со своей семьёй и сослуживцами он помянет тех, кто ушёл из жизни после жесточайшего облучения радиацией при исполнении своего долга.
— Всем, кто прошёл это и остался в живых, хочу пожелать просто здоровья, это самое главное, — с улыбкой говорит Валерий Александрович.
Со словами благодарности вспомним и мы 26 апреля 1986 года, который отныне останется в истории человечества не как праздник, а как День памяти жертв радиационных аварий и катастроф, и всех тех, кто, не пожалев себя и своё здоровье, делали всё для предотвращения расползания радиационной чумы.



СПРАВКА:
Родился Валерий Александрович Лёвочкин в Ростовской области, городе Миллерово в 1954 году. В 1971 окончил школу в Каменск — Шахтинске. После года работы на заводе поступил в Саратовское Военное Авиационное училище, которое через четыре года успешно окончил. Затем поступил на службу, в которой были череда переводов в Торжок, Владимир, Германию, Прибылово, а затем — год и два месяца горячей службы в Афганистане. С 1988 года Валерий Александрович проживает в Сертолово.
Записала ЯНА КУЗНЕЦОВА
НА СНИМКАХ:
Фото из архива

Оцените пост

+2

Оценили

Ольга Михайлова+1
Татьяна Ларченко+1
Эта статья корреспондента Яны Кузнецовой о моём старшем племяннике Валерия Александровича Лёвочкина. Валерий - старший сын моего брата Александра Стефановича Лёвочкина. Я помещала конкурсный рассказ о братьях вертолётчиках на сайте Самарские судьбы назывался он " Сказ о трёх братьях". Так вот, Валерий , один из этих героев.
Многих из моих знакомых ликвидаторов уже нет в живых-- тем острее воспринимается всякое упоминание об этих людях. Пусть будет здоров ваш племянник, Зинаида! Вечная память жертвам этой аварии -- ее героям!
Спасибо, Татьяна, Жаль их уже не вернуть, но память о их в сердцах живых должна жить вечно! Живым жить долго! Они заслужили!
История "Хроник самарочки" начинается в апреле 2014 года. И заметка о Чернобыльской "беде" - была одной из первых. Четвёртый блок. Четыре истории — Самарские судьбы samsud.ru›Блоги›Хроники самарочки›chetvyortyi-blok-chetyre… В заметке - стихотворение (из интернета) Татьяны Грузинцевой: Ведь Родина это не рынки с базарами, Не счет в личном банке, и не «Мерседес», Об этом напомнили вечные парни - Работавшие на ЧАЭС Они не считали рентгены полученные, Боролись с аварией - сил не щадя Лежали в больницах, со смертью обрученные - За нас, за тебя, за меня. Они показали мне личным примером, Что Родина – это тропинка в лесу Лужок небольшой, заросший смородиной - Я образы эти в сердце ношу. Им вечная память, признанье народное Надеюсь - навек не угаснет в сердцах Они показали мне – вот она Родина! Им вечная слава в веках! Зинаида Стефановна, спасибо Вам за статью. * Скопировав ссылку и забив её в поисковик - можно зайти на указанные сайты
Спасибо, дорогая Ольга Михайловна, за прочтение, за вашу тёплую. отзывчивую душу и за это душещипательное стихотворение Татьяны Грузинцевой. Всего вам самого доброго! Сейчас попробую зайти по ссылке