Не пишу ничего...

10:27
4
Не пишу ничего и не хочется,
Моя муза полгода как спит,
И Пегас — мой товарищ по творчеству,
На конюшне с кобылой храпит
Из запоя в запой путешествуя,
По бутылкам веду дней отсчет,
В понедельник коньяк пил я греческий,
А во вторник какой-то ещё.
В прошлом слава моя и признание,
Гонорары, жена, тиражи ,
В настоящем – разочарование,
И сто утренних грамм для души .
Вижу в зеркале нечто ужасное,
И не верю, что с этим знаком,
Отвернусь но картина мне ясная…
Я сопьюсь — да и дело с концом…

Оцените пост

+4

Оценили

Ольга Михайлова+1
Яна Солякова+1
Маргарита Смородинская+1
ещё 1
Олег, вы как-то аккуратнее там)
11:18
Хорошо, Наталья, сто грамм в час и не больше...
Олег, какие-то грустные стихи у вас в последнее время... А муза не спит - вот же стихи, хоть и грустные, но стихи. angel
11:50
Спасибо, Маргарита, так чего-то меня куда-то тянет на грустинку...
Это называется "весенний депрессняк" smoke
17:49
Пугает эта тишина?..))) А -- ничего. Бывает лето засушливое, а там, глядишь - дожди-снегопады! Ничего. Главное не спиться))
17:50
А вот А. Вознесенскому как не писалось: Я - в кризисе. Душа нема. "Ни дня без строчки", - друг мой точит. А у меня - ни дней, ни строчек. Поля мои в такой глуши. Погашены мои заводы. И безработица души зияет страшною зевотой. И мой критический истец в статье напишет, что, окрысясь, в бескризиснейшей из систем один переживаю кризис. Мой друг, мой северный, мой неподкупный друг, хорош костюм, да не по росту, внутри всё ясно и вокруг - но не поётся. Я деградирую в любви. Дружу с оторвою трактирною. Не деградируете вы - я деградирую. Был крепок стих, как рафинад. Свистал хоккейным бомбардиром. Я разучился рифмовать. Не получается. Чужая птица издали простонет перелётным горем. Умеют хором журавли. Но лебедь не умеет хором. О чём, мой серый, на ветру ты плачешь белому Владимиру? Я этих нот не подберу. Я деградирую. Семь поэтических томов в стране выходит ежесуточно. А я друзей и городов бегу, как бешеная сука, в похолодавшие леса и онемевшие рассветы, где деградирует весна на тайном переломе к лету... Но верю я, моя родня - две тысячи семьсот семнадцать поэтов нашей федерации - стихи напишут за меня. Они не знают деградации.