Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Обнажённая душа поэта

+32 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Светлана Донченко
БОМЖ
"У мусорного бака бомж лежал.
Он не стонал, лишь, скорчился от боли.
И как травинка на ветру дрожал,
В бреду твердя: «Вы...передайте...Оле»
« Эй, ты, урод! А ну давай вставай!»-
Брезгливо морщась, дама прокричала.
« Ты слышишь, пьянь, а ну быстрей давай!»-
Изящной туфелькой по баку постучала.
« Я... Оля. Ты откуда имя знаешь?
Да, ты в бреду,- поближе подошла-
Ах, Боже мой... Да ты же умираешь...»
И сквозь тряпье пульс бережно нашла.
И пальчик нежный с блеском маникюра
Вверх сдвинул веко: « Да, беда -беда...
Чем же помочь? Какая же я дура!
Со мною почему-то так всегда.»
Халат красивый ладную фигурку
И не пытался скрыть от алчных глаз.
В кармане телефон играл мазурку,
Он голос подавал не в первый раз:
« Ой, извини... Перезвоню чуть позже...
Здесь человек больной... лежит в бреду…
Да кто ж другой ему еще поможет?
Нет, "скорую " дождусь, тогда уйду…
Не мать Тереза…Прекрати... Послушай...
У нас какой то глупый разговор.
Достаточно, пожалуйста, про душу...
Помочь другому -это не позор.»
Ладонь на лоб горячий опустилась.
« Ты потерпи, дружок, совсем чуть-чуть...»
А по щеке бомжа слеза скатилась -
Счастливым уходил он в вечный путь… "
ЖИЗНЬ ПОНАРОШКУ
Сидели три подруги за столом:
Напитки, слёзы, смех и разговоры.
Напротив, грудь свою прикрыв крылом,
Дремал прекрасный ангел. Через шторы
Заметен был заката быстрый бег -
За горизонт спешило солнце скрыться.
Как будто намекало: бабий век,
Как суд земной, стремительно вершится.
Закат заметен был, а ангел - нет.
Он в гости заглянул к ним не случайно.
Ему известен стал большой секрет,
Верней сказать - земная чудо-тайна:
Как жить подругам на Земле без слёз
И радостью делиться с целым миром -
Не понарошку, в шутку, а всерьёз.
Всего лишь нужно видеть, как в незримом,
Невидимом пространстве ангел ждёт,
Когда они откроют души Богу.
И каждая из них приобретёт
Любовь, надежду, веру понемногу.
Не будут жаждать славы и наград,
Успехов пресловутых, словно манны,
Каких-то там мехов, духов, карат,
В которых и припрятаны обманы.
Не в этом ценность жизни, а в любви.
Любовь и счастье часто ходят вместе.
Устало счастье - верой вдохнови
И укрепи надеждой. К Божьей чести,
Такой порядок жизни людям дан
Без исключенья всем – бери и властвуй.
Но ждут подруги - счастья ураган
Ворвётся сам и каждой скажет: "Здравствуй!
А вот и я!" Накроет с головой!
Им без любви и веры, и надежды
Подарит много славы дармовой.
Ах, как глупы беспечные невежды!

И грудь свою, где сердце больно ныло,
Тихонько ангел прикрывал крылом.
Как было всё вокруг ему постыло…
Сидели три подруги за столом.
ПОСЛАННИК БОЖИЙ
Летел - парил над дремлющей землёй
Лист тополя на сердце льва похожий.
Застыл в саду он над кривой скамьёй,
Над той, куда присел слепой прохожий.
Потом кружиться стал легко-легко,
Как в вальсе жизни у земных подножий.
А с неба тучка, словно озерко
Вниз обронила. Лист, такой похожий
На трепетное сердце, падать стал
Стремительно, звездой летящей с неба.
Слепому старику в ладонь упал,
Туда, где тот держал кусочек хлеба.
Старик пощупал прилетевший лист,
Поцеловал его, как руку даме.
Осенний дождь, тончайший вокалист
Запел свой гимн. Все чувства сами, сами
Слетаться стали на скамью в саду,
Где под дождём ел хлеб слепой прохожий.
Где дождик пел и ветер дул в дуду.
Где... Ангел восседал - посланник Божий.

ОДИНОЧЕСТВО

Этот дождь был таким одиноким,
Очень старым и страшно больным.
А ещё - ледяным, кособоким
И с характером шумно - взрывным.
Жил он в туче холодной и рваной, -
Её так истрепали ветра,
Что казалось немыслимым, странным -
Как она дожила до утра?
Этот дождь горько плакал всё утро
От печали и страшной тоски,
Оставляя мазки перламутра
На ракушках у быстрой реки.
Он хотел быть любимым и нужным,
Чтобы рядом - жена и семья.
Выход в свет стал бы шумным и дружным,
Как потоп, а не полу струя.
У него стыли руки и ноги
И смертельно болела спина.
А он плакал и думал о Боге...
Платит жизнь всем сполна, всем сполна.
ДРЕВНИЙ ДОМ

Дом был старый, точней сказать – древний,
В позапрошлом построен веку.
Все дома по соседству плачевней
С каждым днём становились. Тоску
Об ушедших годах было сложно
Им унять, вот и сыпались вниз:
Штукатурка, побелка. Безбожно
Кирпичи все крошились, карниз
В каждом доме соседнем тревожно
Нависал над строеньем своим.
Только древний дом был невозможно,
Несравненно хорош! Молодым,
Очень свежим, красивым и новым
Он казался средь прочих домов.
Был он, к слову сказать, образцовым -
Двести лет! А он свеж и здоров!
Свежевыкрашен, облагорожен,
В окружении сосен живых.
Древний дом, но так славно ухожен
В нем живущей семьёй. В вековых,
Неизменных традициях рода
Был заложен от предков наказ:
«Дом беречь и любить». И природа
Помогала жильцам тем не раз:
Облетали их стены снаряды,
Ни огонь, ни вода, ни беда
Были в дом тот проникнуть не рады.
И не брали, как прочих, года.
Двести лет в этом доме звучали
Дивной музыкой радость и смех.
Провожали, встречали, венчали
И любили, любили там всех.
Дом и сад в светлых чувствах – святые.
Для людей – тёплый, солнечный кров.
Оттого-то душой молодые
Здесь все древние – дом и любовь.
ВЕЩИЙ СОН О РОССИИ

Мне снился сон: Россия гордо,
С крестом тяжёлым на плечах,
Шла по тропинке. С волчьей мордой
Навстречу шёл ей, весь в лучах
Кроваво-красного заката,
В обличье зверя - вурдалак.
Спешило спрятаться за хаты
Светило. Серый полумрак
К прыжку готовился и рьяно
Закату знаки подавал.
Россия шла – свежа, румяна
И вурдалак пред нею пал,
С истошным воплем на колени:
«Россия, крест мне свой отдай!
Там впереди ведут ступени
На небо к Богу, прямо в рай.
Я помогу тебе и буду
Твой крест во след тебе нести.
Ой, худо мне, Россия, худо!
Не чудо ли, что на пути
Я повстречал тебя – Богиня!
Позволь мне стать твоим рабом».
Россия взгляд на небо – синий
Взметнула, как в родимый дом,
На плечи крест вновь возложила,
Походкой лёгкой вдаль пошла.
Есть у неё такая сила,
Она и легионы зла
Одним лишь взглядом сокрушает.
Свой крест несёт легко и знает -
Жить без него нельзя никак.
Лил горько слёзы вурдалак –
Судьбы своей не ведал он -
Лишённый веры и креста.
Не вещим ли был этот сон -
По воле Божьего перста?
ЗЭЧКА
Посвящается учителям страшной судьбы,
жертвам политических репрессий.



Школа была неказистая,
старая и кособокая.
Наша училка – басистая,
худенькая и высокая
детей во дворе встречала
и молча вела в серый класс.
Украдкой мы ей клали сало
на стол и «что мамка вдруг даст».
В школу ходили лишь парами,
чаще же бегали стайками.
Там, за селом, за амбарами
полем шли, лесом, лужайками,
шли тропкой, заросшей тёрном.
И через кладку над речкой,
где берег зимой даже чёрный.
Белой, холодной свечкой
за речкой торчала башенка.
Пред Пасхой ту башню белила
зэчка - хромая монашенка
и Бога о чём-то молила.
А так же Петрова папашу
ей крестик просила сработать
к Успенью Владычицы нашей.
Ну, стало быть - Божью подать.
Учила нас всех молиться:
«Безбожна-то ныне порода.
Но дивно светлёны их лица -
у этого чудо-народа!» -
всё говорила вздыхая,
слёзы стирая украдкой.
Училка же наша чихая
дым в нос пускала. Тетрадки
пахли махоркой так стойко,
и керосином. Но чаще
пахли они злой настойкой
от хвори сердечной. Болящей
зэчке - училке при школе
свой срок отбывать разрешили.
Вот только дождаться-то воли -
ни доля была. Сгубили
душу до бабьего века.
И школа бывает сроком,
и даже тюрьмой. А калека-
та, зэчка-монашка, и оком
не выдав всей боли, сказала
у гроба, для нас - имяреков:
"Всей жизни проплакать мало
о лучшей из всех человеков".
В ЛЕСУ
Размыт дождями край тропинки,
Заросший бузиной лесной.
Промокли куртка и ботинки,
Рюкзак холщовый за спиной.
Похоже – заблудилась! Глупо
В поход одной уйти с утра.
Под ложечкой заныло тупо,
Ещё и дождь, как из ведра.
Иду, молюсь, прошу тропинку:
«К сторожке отведи меня.»
В руке своей зажав дубинку,
Смотрю с тоской - к закату дня
Лес стал готовиться упрямо.
И с каждым шагом всё темней.
Молюсь, молюсь, всё чаще: «мама»
Летит мой зов среди ветвей.
И вдруг, о, чудо- запах дыма,
Заполнил сладко ноздри мне.
Ускорив шаг, неустрашимо
Пошла на дух сей в полутьме.
Лесная, чёрная избушка,
Почти невидима в ночи:
Тепло протоплена, горбушка
Лежит на полке у печи.
Топчан в углу, подушка с пледом-
Любому путнику ночлег.
И пусть ты мне совсем неведом,
Спасибо, Божий человек.
Кубанский борщ
Дорогие друзья!
Сегодня я вас угощаю!
Не борщ, а поэзия на кухне! laugh

Друзья, готовим борщ кубанский:
берём свинину на кости
И вот бульончик мы гурманский
Сначала варим. Соблюсти
Должны мы ритуал - и с вами
Займёмся прежде мы корнями.
Со свёклой борщевой, с лучком,
с томатом, перцем, чесночком
зажарку приготовим ловко -
морковь нарежем мы соломкой.
Обжарим в масле лук с мукой,
чтоб измельчённая головка,
приобрела цвет золотой.
Туда добавим перец сладкий,
картофель, пастернак , томат.
При самой правильной закладке -
такой возникнет аромат,
что руки, словно под диктовку
вилок капусты измельчат.
Но есть секрет или уловка,
о ней хозяйки все молчат:
капустку с солью перетрите,
пусть пустит сок, вы подождите.
Добавьте зелень и чеснок
Туда, где тоненький парок
дымится над кастрюлькой вашей.
Мы варим с вами борщ, не кашу.
А чтобы был он очень вкусный,
отправим следом мы капусту
с укропом, чесноком пахучим.
Ммм...Объединие! Нет лучше!
ЖИЗНЬ ПОНАРОШКУ
Сидели три подруги за столом:
Напитки, слёзы, смех и разговоры.
Напротив, грудь свою прикрыв крылом,
Дремал прекрасный ангел. Через шторы
Заметен был заката быстрый бег -
За горизонт спешило солнце скрыться.
Как будто намекало: бабий век,
Как суд земной, стремительно вершится.
Закат заметен был, а ангел - нет.
Он в гости заглянул к ним не случайно.
Ему известен стал большой секрет,
Верней сказать - земная чудо-тайна:
Как жить подругам на Земле без слёз
И радостью делиться с целым миром -
Не понарошку, в шутку, а всерьёз.
Всего лишь нужно видеть, как в незримом,
Невидимом пространстве ангел ждёт,
Когда они откроют души Богу.
И каждая из них приобретёт
Любовь, надежду, веру понемногу.
Не будут жаждать славы и наград,
Успехов пресловутых, словно манны,
Каких-то там мехов, духов, карат,
В которых и припрятаны обманы.
Не в этом ценность жизни, а в любви.
Любовь и счастье часто ходят вместе.
Устало счастье - верой вдохнови
И укрепи надеждой. К Божьей чести,
Такой порядок жизни людям дан
Без исключенья всем – бери и властвуй.
Но ждут подруги - счастья ураган
Ворвётся сам и каждой скажет: "Здравствуй!
А вот и я!" Накроет с головой!
Им без любви и веры, и надежды
Подарит много славы дармовой.
Ах, как глупы беспечные невежды!

И грудь свою, где сердце больно ныло,
Тихонько ангел прикрывал крылом.
Как было всё вокруг ему постыло…
Сидели три подруги за столом.
Душа моя клубочком невесомым...
Чем старше становлюсь, тем мне милее
Российских деревенек тишина.
Здесь русский дух и крепче, и целее
И нищих духом* красота видна.
Иду совсем неспешно по тропинке:
Собаки брешут глухо, с хрипотцой,
В моей цветной, ротанговой корзинке
Так вкусно пахнут пышки и сальцо.
Клубится пыль на грунтовой дороге:
На старых дрожках едет мужичок
В подпитье лёгком, шумный, колченогий,
Со смаком свой вдыхает табачок.
Душа моя, клубочком невесомым,
Свернулась так уютненько внутри.
И кажется мне каждый куст знакомым,
И кажутся родными пустыри.
И дух российский глубже проникает,
И крылья вырастают за спиной.
И душенька в восторге воспаряет,
С неопалимой слившись купиной.



* "Преподобный авва Исаия:

… не те нищи духом, кои отреклись от мира и терпят только внешнюю нищету; но те, кои оставили всякое зло, и непрестанно алчут и жаждут памятования о Боге[4].
Нищие духом - люди лишённые гордыни и злобы.
Нищие духом — смиренные, которые сознают свое несовершенство и недостоинство перед Богом и никогда не думают, что они лучше и святее других;… … "

Краткий церковнославянский словарь
НЕИЗБЕЖНОСТЬ
Снег падал, падал - жизнь бежала скоро.
Холодный ветер плакал, как ребёнок.
Под белым покрывалом куч из сора
Не видно было у кривых избёнок.
Всё, как всегда! Да чуточку иначе!
Как будто день желал своей расправы
Над миром в ожидании подачи
Пурги жестокой. Боже, боже правый,
Что за тревога так меня изъела?
В тобой забытом, сельском поселенье
Всё наизнанку, зло закостенело.
Уж не твоё ль на то благоволенье -
Жизнь сельщины свернуть для перерода,
Где день за днём, от года и до года,
От мрачного заката до восхода
Спиваться стало счастьем для народа?
Снег падал, падал - жизнь бежала скоро.
Не плакал ветер - пел надрывно: «Нежность»
О том, как пусто на земле. И хором
Сливались души с ним, как неизбежность.
ЮДОЛЬ
Отмыло время тёплою волной
С казачьих душ налёты всех загадок.
Народ у нас на них охоч и падок
До страсти, до безумных лихорадок,
Когда ответ не ясен, но так сладок
Своей, сокрытой в чреве, новизной,
Как будто мир доныне крепостной -
В плену плебейских нравов и повадок.
И до сих пор казачьим душам гадок,
Так гадок, как в степи полночный зной.

Заговорило время тихим гласом
Казачью изнуряющую боль,
Тоску свободы, горькую юдоль,
Сдалась судьба словам, и звук:"Изволь"
Взлетел над миром с возгласом: « Глаголь,
Душа, молитвой, ставшей миру спасом!»
На полотне судьбы – цветным атласом
Раскинулась и поперёк, и вдоль
Казачья вера. В ней земная соль -
Припрятанная в горе седовласом.

Отшлифовало время мягким взором
Казачки современной идеал:
Она теперь и мать, и атаман.
Ей Богом чин отныне вольный дан.
Расправив крылья, как степной орлан,
Стоит на страже Родины дозором,
Не доверяет забугорным вздорам,
Тем, что пусты, как призрачный туман.
Есть у казачки в голове свой план:
В нём мир царит, войну покрыв позором.
ДЕД
Ветер рычал, и свинцовые тучи
клином косым в небесах
грозно врезались в лохматые кучи
газовых сфер. В кружевах
тонких, нарядных из дымки закатной
в ночь уходил горизонт.
Как по панели цветной, циферблатной
прыгал светящийся фронт.
Был грозовым он, похожим на взрывы
бомб и зенитных ракет.
Мир не казался ни злым, ни фальшивым,
был он родным. Старый дед
ржавый засов на калитке задвинул
и поспешил под навес.
Деда с утра вдруг покинули силы.
Взгляд не сводя свой с небес,
тихо молился старик, чтобы боги
не довели до беды:
в вечность он должен уйти крепконогим
сам, без пустой ерунды.
В прошлом году провожал он старуху:
бабку свою и жену.
В небе была ещё та заваруха,
напоминала войну:
те же раскаты небес грозовые,
капли дождя, как свинец.
Был одиноким в ту ночь он впервые,
думал, совсем не жилец.
Выжил. Один в белой хате просторной
год уже век коротал,
часто с бессонницей столь непокорной
он до рассвета мечтал,
как к своей бабке заявится скоро.
Ждёт она. Он – остолоп,
вроде силён ещё, бодрый, не хворый,
всё заготовил: харч, гроб,
с фельдшером Фролкой в деревне соседней
дед сговорился о том,
если звонка в день недели последний
он не отправит - гуртом
пусть всей деревней к нему прибывают,
чтоб схоронить по-людски.
В небо с опаской взглянул: заливает!
Крепко зажал кулаки.
Месяц к нему не пройти, не проехать -
не доберутся поди.
Ладно, старуха, ужо не до спеха.
Месяц ещё погодим.
ПОЛЫНЬЯ
Полынья становилась всё уже и уже,
И крепчал с каждым часом колючий мороз.
При такой-то неслыханной мартовской стуже
Удивительным кажется тёплый прогноз.
В полынье, выбиваясь из сил из последних,
Пёс дворовый пытался забраться на лёд.
Из домов и дворов рядом с речкой - соседних
Собирался встревоженный шумный народ.
Кто-то охал и ахал: "Несчастный! Бедняга!
Как же он угодил в ледяной-то капкан?
Безобидный, хороший, добрейший дворняга,
Ребятишек любимец по кличке Полкан".
Суетились, кричали, махали руками,
План спасенья какой-то пытались создать.
Вмиг мальчишки решили все стать моряками,
Чтобы тонущих в речке бесстрашно спасать.
«Нужно лёд разбивать! - громко крикнул мужчина
И поспешно одежду с себя стал снимать.
- Захлебнётся он скоро, ослабла же псина.
Поплыву. Помогай мне Заступница Мать!»
Смело в воду зашёл, торсом лёд разбивая,
Так и плыл, пробивая дорожку вперёд.
Тишина вдруг повисла вокруг чумовая,
Только всплески воды, только рук его взлёт.
Пса за холку схватил, вместе плыть веселее:
«Эй, народ! Завернуть потеплей нужно пса!»
Не сыскать на Земле мужиков удалее!
Гордость Родины! Русской натуры краса!