Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

7. ГОЛОС - ГОЛУБЬ НА КРЫЛЬЯХ ДОБРА!

+8
Голосов: 8
Опубликовано: 2225 дней назад (22 мая 2013)
Удивительным образом оказалось, что один из участников конкурсов "Самарских судеб" живёт в казахском городе Тараз, в пору моей армейской юности называемом Джамбулом. И ему, кажется, будет интересно, какова была творческая литературная атмосфера тех далёких лет в его городе.
Это мои  воспоминания о пребывании в Казахстане, о времени, когда он был республикой Советского Союза, а мне довелось с осени 1962-го года по осень 1965-го нести в ней срочную армейскую службу. Мой рассказ неслучайно изобилует стихотворными строчками: в дневниках и блокнотах той поры – их зафиксировано немало – и незаконченных как заготовки, и вполне завершённых; неопубликованных и опубликованных в Казахстане и в России.  Для меня возвращение памятью в те славные годы – весьма значимый и волнующий сердце процесс. Это была молодость, это было  время высокого поэтического вдохновения и практически началом моего вхождения (на всю жизнь!) в литературную работу, обретения замечательных друзей среди людей, увлечённых тем же делом, среди военных и гражданских.
Мне повезло: моё творчество было поддержано и в самом городе Джамбул (ныне – Тараз), где располагалась наша войсковая часть, а при областной газете действовало литературное объединение; и республиканским журналом «Простор», где в №6 за 1965 год, впервые – в таком солидном издании, была напечатана подборка моих стихов. Их тогда «присмотрел» заместитель редактора журнала Фёдор Авксентьевич Моргун на республиканском семинаре молодых литераторов в Чимкенте, в котором участвовали и мы, литобъединенцы из Джамбула.
Творческая связь с журналом отмечена и в более поздние годы, когда я уже жил в России, а «Простор» удостоил третьей премии в конкурсе одного стихотворения  в 1988 году, опубликовав его (оно называется «… а во дворе трава качалась») в №3 за тот год (Об итогах сообщалось в №12 за 1988 г.)
Остальные подробности – в воспоминаниях и стихах…  
Итак…
Моя армейская служба в середине шестидесятых годов прошлого века ассоциируется с пустыней Узбекистана, где среди тысячевёрстных песчаных бескрайностей располагались ангары молочно-товарных ферм, скрывающих военную тайну: на самом деле, сегодня уже не секрет для всего мира, это были шахты ракет «земля-воздух». И моя память сохранила населённый пункт с гортанным названием Сары-Озек. В конце прошлого столетия оно прозвучало на весь бывший Советский Союз в связи с тем, что именно там были уничтожены те самые устаревшие ракеты. Тогда и припомнились мне наброски стихов, записанных в армейском блокноте.
И вот сегодня снова на ночлег
Остановил меня Сары-Озек.
Сары-Озек
С белым снегом
С небом синим,
Как в России,
Сары-Озек.
Далеко-далеко Волга.
Мне служить теперь недолго
И покину я тебя навек...

Март 1965 г.             
Впрочем, воинская часть наша располагалась в Казахстане, в городе Джамбуле, и более всего мои стихотворные наброски отражали казахстанский «интерьер» и армейский быт, например, так.

ТАЛАС      
Вы меньше рек не видели, наверно.
И, в самом деле, это ли река?!
Она сродни ручью обыкновенному,
Бегущему к реке издалека...

* * *
Вслух читаю письмо от любимой
И притом бесшабашно вру -
Пишет:
"Спеют малина с клубникой»,
Я читаю:
«Забудешь – умру!».
Рядовой по фамилии Булкин,
Отойдя, потихоньку вздохнул…
О любимой и он не забудет
Здесь, в казахском местечке Джамбул.

Помнится, в то время в соседнем с Джамбулом городе Каратау задумывалась великая стройка с привлечением на неё молодёжи. И многие из нас, дослуживающие трёхгодичный срок службы, говорили об участии в ней. И хотя меня всё-таки утянула к себе малая родина в России, а вот стихи, посвящённые тому городу, остались.

КАРАТАУ

Синий вечер пришёл в Каратау,
Одинокая в небе луна…
Ожидаю тебя, коротаю
В общежитии время одна.
Ты придёшь – я тебя повстречаю
Неизменной улыбкой в глазах,
Расскажу тебе, как я скучаю
О тебе, смуглолицый казах.
Напишу я девчонкам в Саратов:
Друга лучше, чем ты, не найти.
Ты ко мне подговаривай сватов-
У разлуки с тобой укради.
Зашагаем в родном Каратау
По одной по тропинке-судьбе.
Ожидаю,  часы коротаю,
Приходи – я грущу о тебе…


Там, в Казахстане, я познакомился с интересными поэтами. Приятно удивило, что русская поэтесса Надежда Лушникова сочиняла стихи на казахском языке (мне посчастливилось слышать её песни-айтыс на семинаре молодых литераторов в Чимкенте), а казах Олжас Сулейменов – на русском. И это отразилось в моих стихотворных впечатлениях.

ГОЛОС ДОБРА
Н. ЛУШНИКОВОЙ.

Голос – голубь
На крыльях добра,
А солнца осколок –
Казаха домбра.
Волосы – русые,
А небо – в глазах:
Девушку русскую
Слышит казах.
Чуду подобно:
Девчонка – акын.
У песен добрых
Язык один.
Смотрят казахи,
Глаз не сводя,
Как ни касайся –
Песня своя.
Песня протяжна -
Звон серебра.
Как это важно:
Голос добра!
Девушка русая,
Сине-глазастая…
Пой, чудо русское,
Песню казахскую!


Страничка из армейского дневника.
«14.02.63.
Был на "Дне поэзии". Слушал Алжаса (только потом узнал: его имя правильно пишется – Олжас, а праздник Дня поэзии проходил во Дворце культуры химзавода) Сулейменова. Он закончил МГУ. Был в Америке. Стихи понравились. Сам – нет, держится высокомерно. Главное, курит во время чтения стихов другими. О местных мнение таково – слабоваты. Читал свои. Алжас просил "Чабана" и "Почтальона" передать ему – заинтересовали. Это льстит».
Увы! Стихи ему не оставил! Так в молодости можно было легко уходить от своей судьбы! Нет, крутого поворота в моём творческом процессе могло и не быть, если б Сулейменов где-то опубликовал мои вирши. Однако это бы наверняка сильнее стимулировало моё творчество. Посвящение ему сочинил позже в том же Джамбуле. Но, конечно же, не было случая передать ему и это стихотворение. Теперь вот, может быть, передастся.  

БЕРЁЗКИ
         Олжасу Сулейменову.

На вокзал
с азиатским названием
поезд прибыл.
Затих.
И сразу же
привокзальную площадь
заняли
молодые берёзки —
саженцы.
После долгих
тревог дорожных
этих юных
посланцев России
торопливо и осторожно
бабы русые
выносили.
Хлопотали,
отчаянно окали,
за белесых питомцев
гордые.
Разместили.
Глядят, а около—
смуглолицые
жители города.
Вот, разглядывая
восхищённо,
как детишек
из детского дома,
рука об руку —
молодожёны,    
сразу всех себе
взять готовы.
Ой, как хочется казашонку
за косичку
берёзку потрогать! —
Он и справа,
и слева зашёл он,
позабывши про мамину строгость.
А девчонки,
девчонки-студентки  
в модных платьях
расцветки броской
терпеливо (и, ясно, без денег)
просят:
«Хоть бы одну берёзку!».
Закружили,
уговорили
синеокую тётю Анюту,
над берёзкой загомонили,
увозя ее к институту.
И супруги,
что так убедительно,
умоляюще так
просили,
взяли на руки,
как родители,
белоликую дочь
России.
…………………………
Что нам разность
в судьбе и одежде,
в цвете кожи, разрезе глаз!
По-казахски
поёт Надежда
и по-русски
рифмует Олжас…

                   1963 г. Джамбул.

Стихотворных набросков скопилось тогда предостаточно. Жаль, что в то время не сумел их закончить. А теперь они представляются разноцветными камушками в мозаике моих светлых воспоминаний. А иные и в таком виде видятся завершёнными.
Однажды в Джамбул приезжали ленинградские артисты и писатели.
Пребывание русских гостей в казахском городе Джамбуле было традицией. А во время Великой Отечественной войны сюда эвакуировали детей, женщин и стариков с западных окраин Союза. В том числе – из Ленинграда. Казахский поэт Джабаев посылал в осаждаемый фашистами город свои пламенные стихи в поддержку духа попавших в беду соотечественников.

Сквозь тугое кольцо блокады –  
Орудийный зловещий гул.
Свою песню бойцам Ленинграда
Нёс, как знамя, Джабаев Джамбул.
Пел акын, и великой скорбью
Наполнялись людские сердца.
Ленинград, истекая кровью,
За свободу стоял до конца

Или такие зарисовки.

* * *
Ночь проплывает по улицам,
В окнах погасли огни.
Легче дышится, крепче целуется
На тротуарах в тени.
Звёзды, как искорки, в небе летнем
В этот полночный час.
Самым последним, рейсом последним
Едут солдаты в часть...

* * *
Небо АЗИИ –  чаша хрустальная,
Плещет солнце, всё опаля,
Грациозные пирамидальные
Руки подняли тополя..,

* * *
Фет, влюблённый в весенние грозы
и в зарю, и в деревьев грядки,
скрупулёзно вымачивал в кадке
для крестьянства ивовые розги...

А следующее четверостишие опубликовано 9 апреля в краевой газете "Южный Казахстан", № 84.
Несу боевое знамя,
Взволнованный до несмелости,
Как будто держу экзамен
На аттестат зрелости.


* * *
Пусть заполнится, пусть заполнится
Жизнь и важным и памятным всяким,
Мне запомнится, да, запомнится
День присяги, военной присяги...

* * *
Пока тёмные тучи крылато
Миру могут грозить войной,
Я иду по земле солдатом –
Целый мир у меня за спиной.

* * *  
Наставница наша строга
И наша строга наука...
Учитесь прощать врага –
Найдёте верного друга.

* * *
Как бы мир наш
скоро ни старел,
в мире всё стремится
к форме стрел...


Вот стихи, почти готовые к публикации, но почему-то никогда нигде не печатались…

ОБРАЩЕНИЕ К МОИМ ЧИТАТЕЛЯМ
  Как поэт не мечу в генералы,
Как поэт останусь рядовым.
За стихи скупые гонорары
Мне б раздать читателям своим.
Коль они сочтут необходимым
Мне польстить лишь только потому,
Что собрал их мысли воедино,
Гонорара долю я возьму.
А когда в газете обозначат
Над стихом фамилию мою,
Говорю вам: он родился нашим
И остался нашим, говорю.
Как поэт не мечу в генералы,
Мой читатель – полководец мой.
Ну, а тот, кто размечает гонорары,
Наблюдатель добрый, но немой.

                                1.07.65 г. Джамбул.
                
ДВЕРИ
   "Просьба: двери открывать руками".
              Табличка в подъезде.
Двери, точно раненые, стонут:
Надо ж, не очистив сапога,
Каблуком, или носком жестоко
Люди бьют в дощатые бока!
Хладнокровно возлежат в карманах,
Или на живот вознесены,
Руки дремлют.
Лишь глаза-наганы
Тупо смотрят в разворот стены.
Подошёл.
И не задев о выступ,
С опасеньем на него косясь,
Дверь – пинком,
И раздаётся выстрел –
Дверь со стоном бьётся о косяк.
... В этом доме я слыхал речуги
О величье мысли и руки.
... Тётя Паша над дверьми врачует,
Растирая тряпкой синяки.

                           2.07.65. 4.00 ч.  г. Джамбул.
            
  МОЙ АВТОБУС
Здесь пассажиров
просто пропасть –
откуда столько
нанесло...
Я в городской
вхожу автобус
с маршрутом
в дальнее село.
Пока устраивались –
давка,
и кто-то шамкал
в тесноте:
– Сказали,
что пойдёт добавка, –
и охал, –
времена не те...
А времена,
понятно, были
куда труднее –
вот и ах!
Как в тучах,
в клубах серой пыли
тащились в город
на быках.
Возили
на телегах жито,
а что касается
оплат –
одежда
так была обшита,
что состояла
из заплат.
–  А вы горюете, –
сказал я
ему, коптящему умы.
И вот уже
с автовокзала
в дорогу
отбываем мы.
И пассажиров
просто пропасть –
откуда столько
нанесло...
Я еду к матери.
Автобус
с маршрутом
в дальнее село!

                     2.07.65. 6.00 ч. г. Джамбул.
                                  
Посещая собрания в литературном объединении при джамбульской городской газете, мы, творческое общество, постоянно подтрунивали друг над другом в эпиграммах и пародиях. В моём дневнике сохранилось несколько таких весёлых посвящений. Например, в адрес Михаила Зорина (позднее он стал профессиональным журналистом и литератором и сегодня, кажется, живёт в Алматы).
Стихи У ЗОРИНА
Сплошная УЗОРИНА

* * *  
Николаю МИЛОВУ
(Николай – мой сослуживец и земляк. Ныне живёт в Самаре. Издал несколько поэтических сборников. Недавно созванивались. Удивитесь: он - священник!).
Пусть этот путь уже не нов –
Быть смелым в образах и новым...
Все говорят, что он МИЛОВ,
А он желает быть СМЕЛОВЫМ.


* * *
Надежде КАСКАСИДИ

(Ещё раз замечу, кстати, что даже в миниатюрном сообществе литераторов в одном только казахстанском городе сходились представители не менее десяти национальностей; в т.ч., скромница, красавица-гречанка Каскасиди, сочиняющая стихи на русском языке).
Повсюду Надя Каскасиди
Бывает с нами, молча сидя.


* * *
Бор. ГОРБАЧЁВУ
(Борис всегда свои творения подписывал именно так: «Бор.», и они отличались тонким остроумием).
Поэты с именем на ЧЁВ,
О, недогадливые чо вы?!
С. Щипачёв, Н. Грибачёв, М. Пухначёв…
Как без лучов,
Нам не прожить без Горбачёва!


* * *
Владиславу КВИТНИЦКОМУ
Есть талант у ВЛАДИСЛАВА,
Только с ним не В ЛАДЕ СЛАВА.

Не очень "уклюжий" пример каламбурной рифмовки. Жаль, что в дневнике не осталось «сокрушительного» такого созвучия:
Что в МУХИНЕ ТРОНЕТ –
Он МУХИ НЕ ТРОНЕТ...

Владимир Мухин – тоже был моим сослуживцем по войсковой части. Запомнился как скромняга.
А вот первый опыт пародии на стихи Жени Мягкова, который, кстати, тогда много печатался в молодёжной республиканской прессе.

КАК СЛЫШИТСЯ...
Эй, ребята, друзья – читайте:
В "Чиганаке" я слышу "Чикаго"...
Это слово звучит угрожающе:
Сары-Шаган...
                    Евг. МЯГКОВ.
   Эй, ребята, прошу не вякать,
   что в Мягкове мерещится мякоть.
   Не забудьте, что я – Евгений,
   а Евгений звучит как гений.
   Не желаю над смыслом пыжиться –
   как мне слышится,
   так и пишется.

                    21.05.65.

И ещё – наброски той счастливой поры…
* * *
О сколько раз мы в детстве падали,
И спотыкаясь и скользя.
О сколько раз от мамы прятали
Обидно слёзные глаза...

* * *
Я неподкупным оставался –
Ещё не выдал никому
О том, что так истосковался
Давно по взгляду твоему...

* * *            
Поэты немало
стихов намарали
за миллионы
и за гроши,
но никогда
ни на что не меняли
богатство таланта,
богатство души...

                   Ночь 13.05.65.
  
* * *
Из комнаты на улицу, на воздух
На летний зной я выношу стихи...
Я расскажу, как в сёлах из навоза
Крестьяне «сочиняют» кизяки...
  
* * *
Завидую раздумчивым и сдержанным,
Спокойствием берущим города,
Да только мне не быть уравновешенным,
Но мне не быть холодным никогда...

* * *
Мы все невольно подражаем
Друг другу в добром и дурном,
Тем самым миру угрожаем
Одним бесформенным пятном...

Страница из дневника.    
«23.06.65.
Из стихов для пионерского лагеря "Росинка".
Здесь нужна оговорка о том, что до призыва в армию я работал директором районного Дома пионеров. В Джамбуле об этом как-то узналось (наверняка сообщил городским властям об этом политотдел части), и я принимал участие во всевозможных школьных мероприятиях, в том числе, в пионерском лагере «Росинка». И тогда приходилось сочинять для ребятишек такие вот забавные стихи.

НЕБЫЛИЦА ПРО БАЛБЕСА
И справа лица, и слева лица,
От земли до неба лица.
И не перестаёт литься
Такая небылица.
Жил-был Балбес.
Пролез он
Семь вёрст до небес
И всё лесом.
На версте первой
Встретился ему медведь белый.
И сказал Балбес удручённый:
– Может, это и медведь, да не чёрный...
Уцепился Балбес за звезду,
На вторую полез версту.
И вот
Встретился ему морской кот.
– Это не кот, а бумажник, –
Знал Балбес котов только домашних.
На версте третьей
Летучую мышь встретил.
– Этого ещё не хватало,
Чтобы мышь летала!
У Балбеса лоб твёрдый –
  Вот он уже на версте четвёртой.
  А там в ночи
Светляки светятся.
  Балбес как закричит:
  – Несусветица!
  Шестая верста с пятой
  Открыли базар птичий.
  Балбес с ума спятил –
  Кличет:
  – Сороки вы, или зяблики,
  Где здесь продают яблоки?
  На седьмую версту вышел,
  Не найдёт и слов –
  Слышать Балбес – никогда не слышал
  Про созвездие Гончих Псов.
  Рассердились звери, звёзды,
                козявки и птицы –
  Куда ж это годится!
  Подняли Псы визг,
  Стащили Балбеса вниз.
  Птицы гнёзда побросали,
  Попросили вежливо:
  – Места даже на базаре
  Нет невеждам.
  Погасили светляки –
  Огоньки
  И спрятались мыши
  Под крыши,
И хлопнул хвостом
                 кот морской,
Как доской.
Заревел на Балбеса медведь:
– Где ты учишься, ответь?
И полез лапой к его животу...
Проснулся Балбес весь в поту,
Вспомнил приснившиеся крики –
Принялся читать книги.

                30.06.65. г.Джамбул.

Тогда же, в Казахстане, может быть, впервые я испытал братские чувства к людям другой национальности. Солдатский паёк делил я с парнями – посланцами почти всех республик. Настоящая дружба связала меня с казахами, членами местного литературного объединения при областной редакции газеты “Знамя труда”, которое я посещал по особому разрешению командования среди недели. Кстати, литературным клубом заведовал кореец заместитель редактора Борис Кан. И крепкой дружбой отличались наши отношения с Бахытжаном Момышулы, который в последствие стал известным детским писателем.
Встреча с Женей Сатибековым у меня, к сожалению, была короткой, но весьма памятной: в самое сердце запали мне мягкие лирические мотивы его стихов – даже без перевода с казахского было ясно, что его стихия: красота природы, красота человеческих чувств.
Одно из стихотворений, которое мне особенно понравилось, я с помощью авторского подстрочника переложил на русский язык.

Жаксылык Сатибеков
ЮНОСТЬ
В дубовую рощу,
где молодость я оставил,
заветной тропинкой
снова сегодня спешу
и на светлой поляне,
окружённой стволами,
свою не забытую юность ищу.
И вот она, вот она!
Звонкое эхо
несётся ко мне
сквозь густое сплетенье
ветвей –
задремавшую рощу
будят криком и смехом
мой братишка
с весёлой подругой своей.

Удивительно, но именно там, в Казахстане, в суровых буднях армейской жизни мной сочинялось много стихов. Оценивая их с расстояния многих лет и определённого опыта, вижу: некоторые из них были достаточно кондиционны. По крайней мере, позже они мало подверглись редакторской чистке.
Комментарии (22)
Олег Пуляев #    22 мая 2013 в 19:03
Прочитал с удовольствием, как - будто окунулся в то, далекое теперь, время. Даже даты не смотрел, читал на одном дыхании, спасибо Александр. Особенно понравились "Березки", так здорово передана непосредственность и чистота людей:
студентов, молодоженов, тети Анюты. А кто сейчас так будет описывать " Мой автобус"? Во всех стихах, зарисовках приметы времени, приметы той жизни, молодости, армейской службы, просто великолепно! Вспомнил тоже про свои первые гонорары, они тоже пришлись на то время. Как было здорово. Я правда зарабатывал их съёмками. Отвозил отснятые и смонтированные сюжеты на телевиденье, сам писал сценарии, сам снимал, проявлял и монтировал. За десять минут прохождения в эфире, платили 100 рублей, а в заводе за месяц 80 рублей. Вот эта была поддержка авторов. Редактором
была известная поэтесса, первая в нашей области член Союза писателей Марина Сергеевна Юницкая. Замечательно Александр,
что вы сохранили такой материал. Ещё раз спасибо.
Ольга Борисова #    22 мая 2013 в 19:09
Спасибо за правду!
Александр Степанов #    22 мая 2013 в 19:48
Исреннее спасибо, что заметили, что понравилось.
Александр Степанов #    22 мая 2013 в 20:06
Ё-моё - давно не заглядывал в армейский архив, и вот: снимок той поры, сделаннный фотокорреспондентом джамбульской областной газеты с подпёртой кулаком головой де-жавю уже через пятьдесят лет (см. аватор), но сделанный уже тольяттиским фотокоресспондентом "Площали Свободы" Володей Холодом!
Ольга Борисова #    22 мая 2013 в 22:42
И улыбка та же и поза! А глаза озорные и добрые! laugh
Зоя Громова #    22 мая 2013 в 23:10
"Там, где пехота не пройдёт..."
Вы всю жизнь, по-моему, не меняетесь.  Такие парни знают, чего хотят, и умеют своего достигать по жизни.
С интересом читала переводы.  В последнем стихотворении (Жаксылыка Сатибекова), наверно, правильнее было бы:

"задремавшую рощу
будят криком и смехом
мой СЫНИШКА
с весёлой подругой своей".

Я так полагаю потому, что в начале текста стихотворения есть слова "... где молодость я оставил // заветной тропинкой // я снова сюда спешу".
Александр Степанов #    6 июня 2013 в 07:17
Зоя Семёновна! Не могу вмешаться в оригинал сочинения автора: у Жаксылыка в подстрочнике ясно назван "братишка", даже точнее "младший брат". И вообще, вы ж понимаете сложность перевода с другого языка. Всегда есть тонкости, коорые не просто переосмыслить на другом языке.
Людмила Косарева #    23 мая 2013 в 02:57
Александр Дмитриевич! Как здорово, что Вы всё это выложили и Вас, наконец-то, можно почитать! СПАСИБО!Удач во всём!
Никалина Жангельдина #    23 мая 2013 в 06:20
Так Вы уже, почти, казах!
Тараз- Джамбул- судьбы страница...
Грустинка прячется в глазах,
Джамбул-Тараз частенько снится...++++++++++++++++++
Александр Степанов #    23 мая 2013 в 08:17
Никалина! Помните мою просьбу о поиске. Знаете ли вы, что мой казахский друг Бахытжан Момышулы уже умер. Так я и не застал его здесь... Как жаль. Мне было о чём с ним повспоминать...
Никалина Жангельдина #    23 мая 2013 в 08:34
Ооооооо, это моя самая большая провинность перед Вами. Однако адреса Бахытжана Момышулы никто не давал. А, когда он умер, то я просто не смогла вам об этом написать. Не решалась. И статью хотела скопировать, а вот... И виноватой чувствую  себя  перед Вами, и о смерти писать как у казахов говорят не "суюнши" (суюнши радостное известие). Простите меня, пожалуйста.
Александр Степанов #    23 мая 2013 в 08:39
Да не за что виниться, Никалина! Это вы простите, что напомнил не "суюнши". Вернитесь к моим вспоминалкам о Джамбуле и забудьте о грустном... Живы и рады, пока живём!
Александр Степанов #    23 мая 2013 в 08:14
Спасибо, милые! А чой-то тот озорной вьюнош, что спровоцировал меня на размещение этой вспоминалки в блоге, ещё не напал на эту страницу... Жду-с...
Генадий Синицын #    23 мая 2013 в 09:06
Александр, удовольствием прочёл Ваши лирические воспоминания!
Долгие лета Вам!
Юлия Цыбульская #    23 мая 2013 в 09:26
Спасибо,душу растревожили. Мне тоже дорог Казахстан. Я прожила там 25 лет. 2 года назад в Оренбург приезжали артисты из Казахстана: проект - 3 столицы, это был праздник души! Мой любимый поэт и композитор - Абай. После концерта появились строчки:
Умоляю, кюйши,
Ты играть не бросай!
Пусть звучит до утра
"Козымнын карасы".
Сердце бьётся с тобой,
Мой великий Абай.
"Козымнын карасы" - "Ты - зрачок глаз моих" песня Абая, ставшая народной.
Александр Степанов #    23 мая 2013 в 09:37
Юлия! Душевно спасибо! Но вот у меня досада какая - года два назад приезжал в Оренбург и Олжас Сулейменов. Но я об этом узнал спустя несколько дней после отъезда делегации из газет - так ныне неоперативно работает пресса. Если б сообщили о предстоящем приезде заранее, как бы было интересно и, думаю, полезно для копилки государственных отношений припомнить ему наше беглое знакомство в Джамбуле и передать ему лично стихотворение, посвящённое ему и сочинённое вскоре после его творческой встречи в джамбульском клубе химзавода! Не срослось, как ныне говорит крутая молодёжь.
Ксения Калуби #    5 июня 2013 в 21:47
А мне тоже дорога Азия ...Люди добрые , гостеприимные. Чай , курпачи, мангал , шашлык , шикарные закаты и рассветы, тепло в горах, тепло в душе... ...лепешки, дастарханы , арбузы, казахские песни...
Спасибо ,уважаемый Александр , за статью.
Ксения Калуби #    6 июня 2013 в 20:26
Небо АЗИИ –  чаша хрустальная,
Плещет солнце, всё опаля,
Грациозные пирамидальные
Руки подняли тополя

красиво!
0 #    17 июня 2013 в 19:03
Саша большое вам спасибо за внимание smile)), в то время город назывался Джамбул.... про него как раз в фильме "Джентльмены удачи" было упоминание....

Василий Алибабаевич говорит после побега,- хочу в Джамбул, там тепло, там моя мама!!!!!!!!!!!!!!!!!!
памятник поставили джентльменам даже smile) а в году 2000 городу вернули историческое название Тараз...
литертаруная жизнь в городе замерла... как раз накануне моего творческого рождения.... ушли старики, те кто пытался хоть както организовать литературное движение в городе... есть кое какая творческая молодежь пытались делать свой сайт, но ушли в бизнесс и пока все.... за последние годы город похорошел значительно, все так же зелен и молод как и две тысячи лет назад smile))

а я вообще родился в 69 году в Ташкенте,а потом отца военного перевели в Германию и гдето в серединке 70 мы приехали в Джамбул, отсюда в Асу потом в КАратау,а там почти вся моя школа, а в десятый класс опять попал в Джамбул и остался здесь smile) уже свои пацаны выросли smile))
0 #    17 июня 2013 в 19:04
фоток нынешнего Тараза есть немало но.... комп не мой и сети нет а с мобильного много не напишешь с июня буду в сети накидаю фоток smile)
Александр Степанов #    18 июня 2013 в 08:41
Николай! Больше всего мне интересно будет увидеть памятник Джамбулу Джабаеву на фоне базара (с одной стороны) и на фоне бывшей нашей воинской части. А также на фоне автовокзала (видимо, местного). А также - цетральной площади, где мне однажды довелось маршировать на параде в солдатском строю. А также здание редакции "Знамя труда".Если всё это ещё в каком-то виде сохранилось.Потому что всё это мне ещё снится. В Ташкенте бывал проездом в Сары-Озек. К концу службы любимая предлагала поехать вместе в Каратау, где тогда, кажется, была Всесоюзная комсомольская стройка химпредприятия. Но я не мог без малой ррдины, без Самарии, где любимая меня и дождалась.