Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

ОренБРЕГ

+117 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Александр Степанов
Воспоминания о тех, кого с нами нет, но их жизнь нам примером.
Москва. Анисимов Рейхстаг.
МОСКВА. АНИСИМОВ. РЕЙХСТАГ.

Однажды в книге Долматовского,
Не чая адреса московского,
На фотографии слова
Я обнаружил на рейхстаге
Среди других, лихих в отваге,
«МОСКВА. АНИСИМОВ – МОСКВА»…

Призвал товарища соседского,
Он стар, а нрава молодецкого,
Слезу сдержали мы едва,
Когда признал он на рейхстаге
И тот автограф свой в отваге:
«МОСКВА. АНИСИМОВ – МОСКВА».

1 мая 2017 г. Оренбург.
Памяти Евгения ЕВТУШЕНКО
Этот разный Евтушенко (1982-ой, 2008-ой годы),
или Всё также дремуче и темно «шумное захолустье»?
«Мы много можем говорить о медведевской «оттепели», но я абсолютно убеждён, что Дмитрий Медведев сам по себе никакой оттепели не хочет». Дмитрий БЫКОВ. «Российская газета», №127 от 17 июня 2008 г.
… А об этом сообщила самарская областная газета в материале с поэтичным, но с весьма безапелляционным заголовком «Шестидесятые не возвращаются». Речь идёт о последнем приезде в Самару поэта Евгения Евтушенко со своей рок-оперой «Идут белые снеги», которую с участием автора исполнили артисты Дмитрий Харатьян и Павел Смеян. Цитирую несколько фрагментов отчёта с пресс-конференции гостей. «Пять-семь журналистов и три камеры – для великого русского поэта, скажем прямо, негусто. Но юбиляра (поэту в июле исполняется 75) это не смутило… У пришедших на пресс-конференцию складывалось впечатление, что все участники (имеются в виду актёры, сопровождающие поэта – А.С.) стремятся убедить, что перед ними выдающийся человек, талант и знаменитость. Журналисты, вскормленные телепродуктами, верили в это с трудом… Во время нынешних «быстротечных» медиа шестидесятые - эпоха для пишущей братии дремучая и тёмная…».
Конечно, в реальной жизни невозможно вернуть атмосферу прошлого, то есть, натурально - состояние общества, но мысленно представить, почувствовать, понять и позаимствовать самое лучшее из прошлого – и возможно, и полезно. Поэтому и предлагаю свои заметки 1982 года. И прошу по возможности представить, как тогда не во всём положительно, однако с большим интересом принимался в том же городе, но с другим именем – тогда он назывался Куйбышевом, шестидесятника Евтушенко.
Преодолевая искушение подкорректировать, всё же оставляю предельно точно воспроизводимый корреспондентский отчёт о событии 35-летней давности.
Оговорюсь также, что восприятие и фоторабот, и стихов, и авторского их исполнения воспринималось мной субъективно, человеком из самой что ни на есть глубинки, из села Пестравки, места, которое очень точно назвала мать писателя Алексея Николаевича Толстого Александра (они в далёкие годы как раз жили там) «шумным захолустьем».
Надо подчеркнуть также, что в тот приезд Евтушенко областные власти, буквально, обласкали поэта: и встретили, и сопровождали, опекая буквально безотрывно. В связи с этим не удержусь от восстановления в памяти картины опеки поэта в те давние советские годы. Чтобы заполучить автограф под шутливым портретом поэта, сделанным мной в блокноте во время концерта, мне пришлось прорываться к нему «с боем» через несколько кордонов охраны в одну из клубных комнат отдыха. А когда удалось «пробиться» с помощью журналистского удостоверения, пришлось долго объяснять мотив моего прорыва окружающим гостя партийным функционерам. А один из них никак не хотел верить, что это мне, сельскому журналисту, удалось изобразить поэта. И только сам Евгений Александрович был снисходителен, признал в весьма искажённых деталях рисунка черты своего лица. И даже прокомментировать: «Такого портрета ещё никто не делал». И подписал: «Прекрасно!». Думаю, конечно же, так оценил не рисунок, а мою профессиональную дерзость.
Ещё один раз коротко пообщался с поэтом уже в Тольятти, куда он приезжал в середине девяностых с выступлениями (злые языки говорят: и для приобретения эксклюзивного экземпляра автомобиля «Лада»). Первая встреча состоялась в мэрии города с участием самого главы. Помнится, дёрнуло меня поприветствовать гостя его же стихотворением «Настя Карпова», которое полюбилось мне в те самые шестидесятые. Но он не разрешил, начав сам читать что-то новое. И вот как было уже в первые, так называемые, перестроечные годы в Самаре: «Он (Евтушенко) заявил, что все вопросы, адресованные ему, должны начинаться с цитаты из любого его стихотворения. Журналисты не вспомнили ни одного поэтического шедевра…» - так отозвалась о встрече с поэтом одна из самарских газет.
Впрочем, прошу вернутся в мой 1982-ой год… Отчёт привожу по публикации в районной газете.
* * *
В клубе «Звезда» города Куйбышева сос¬тоялась выставка фотора¬бот поэта Евгения Евту¬шенко, организованная об¬ластным отделением Союза журналистов СССР. Кроме того, в город приезжал сам поэт и выступил перед почитателями литературы. Сотрудники редакции пестравской районной газеты побывали на выставке и на встрече с поэтом.
Коротко — о том и другом. Известно, что Евгений Евтушенко, как сказал бы В. Маяковский, поэт и хороший, и разный. В его произведениях кипят страсти: он и тонкий лирик, и горячий публицист. Однако, в его стихах наравне с яркими, подлинно гражданскими мотивами нередко присутствуют случайные, что ли, мотивы. Вероятно, это результат поспешности работы в погоне за оперативным отражением сиюми¬нутных событий и явлений. Можно ли оправдать такой подход к творчест¬ву? Трудно ответить на этот вопрос. Всё-таки попробуем. Судите сами. Уже в фойе клуба вас встречает воспроизведенная на афише фотография «Окно в Сванетии», сразу покоряющая глубиной отражения характера каждого лица. И ви¬дишь не просто семейное окно (собственно, само окно-то на фотографии обозначено расплывчато), а прямо-таки ощущаешь на себе взгляды чужих людей, начинаешь разбираться в них и обнаруживаешь в них родное, человеческое. И вообще, Евтушенко-фотомастеру удаются в основном работы композиционные, с чётким выражением человеческих характеров. Ска¬жем, «Автограф на спине», «Прислонясь к себе», «Вик¬тор Шкловский» и другие. Некоторые удачи можно отнести к случаю: то есть, корреспондент снимает всё, и вот однажды ловит интересный момент, ситуацию. Например, такова «Тень тя¬жести», где запечатлена женщина с ношей и её тень на стене. На другой фотог¬рафии «пойман» в кадр криво улыбающийся муж¬чина, а подпись «Улыбка Джоконды» дополняет иронический приём автора. Прямо скажем, многие фо¬тографии «доводятся» эти¬ми подписями. В одном месте автор использует стихотворные строчки: «Я поэт всех тех, кто считает копейки//, А не тех, кто милльонов не может никак сосчитать».
Иные из подписей вычур¬ны или слишком загадочны. Скажем, под фотографией, где запечатлены два человека, лодка и море, написано: «Четверо»..
В конце смотрового зала помещена толстенная книга отзывов, и она полна записей. Отзывы очень разные. Многие зрители недоумевают: зачем? Вряд ли уместен такой вопрос. Дру¬гое дело, хотелось бы более тщательного отбора фотог¬рафий — меньше случайностей. Как сказано, в одном из шутливых отзывов, «Фотоснимки Евтушенки ослепляют нас со стенки: то ли это лепота, то ли наша слепота»...
...По два-три выступления в день проводил Евтушен¬ко во время пребывания в Куйбышеве. И всегда зал был полным. А впечатления аналогичны тем, что и после выставки.
Первое: поэт он страстной гражданской позиции, ни одно самое лирическое стихотворение не об¬ходится у него без отношения автора к обществу. Второе: поэт он мгновенной реакции и пишет о том, что происходит сегодня, сейчас. Покоряет слушателя ак¬тёрское мастерство поэта. Хорошо известно, что Евгений Ев¬тушенко сыграл , главную роль в фильме «Чайковс¬кий». На встрече с читате¬лями он сообщил также, что собирается продолжить работу в кино, но уже в качестве сценариста и ре¬жиссера. В исполнении своих стихов восхищает глубина его чувств, доходящих едва ли не до экстаза: поэт, словно гипнотизёр, голосом, жес¬тами, пластикой тела за¬хватывает внимание доброй тысячи слушателей. И так в течение двух с лиш¬ним часов.
Мне предоставилась воз¬можность попросить у поэта автограф в минуты его от¬дыха. Евгений Александро¬вич едва отошел от выступ¬ления и, взглянув на свой портрет в моём блокноте, улыбнулся и сказал: «По¬хож» и надписал: «Прекрас¬но!» (Похвалу отношу к деликатности поэта). В то же время приходится отме¬тить обыкновенное мужество, с которым он дважды-трижды в день подряд вы¬ступал с чтением своих сти¬хов.
Однако, и в стихах, что он читал здесь, многое кажется случайным. Вот его поэма «Мама и нейтронная бомба» Чувства в ней клокочут сегодняшним днём, живут сегодняшней забо¬той о мире. И то ли для достоверности изображения сего дня, то ли... (вряд ли случайно) поэт перенасы¬щает рассказ натуралисти¬ческими картинками с зе¬лёнщиком, мясником и мо¬лочницей. Он как бы спе¬циально останавливает свой взгляд «на колбасе, прижа¬той к сердцу». Спору нет, продовольственный вопрос — сегодня вопрос живой. Но в интерпретации поэта он, так сказать, поставлен с позиции потребителя — то есть, только с осуждением (кого, за что?) трудностей... Не знаю, может быть, так показалось только мне, сель¬чанам, понимающему этот вопрос несколько приземлённо. И всё-таки хотелось бы рассмотрения проблемы кол¬басы не только с позиции «около сердца», как это ви¬дит Евтушенко, а с пози¬ции «через сердце» — как это испытывает колхозник, рабочий — всякий труже¬ник, производящий мате¬риальное благо. Повторяю, это спорно. Но даже су¬дя по этой спорности, Ев¬гений Евтушенко — поэт незаурядный. Говоря вслед за В. Маяковским, поэт — хороший и разный. Думает¬ся, надолго хватит рассуж¬дений о нём — поэте, фо¬томастере, актёре у тех, кто встретился с ним.
И только жалеть прихо¬дится, что всего-то едини¬цы из моих земляков могли посмотреть выставку, пос¬лушать поэта.
Март 1982 года.
Александр СТЕПАНОВ, член Союза российских писателей.