Победный май

11:37
8

очерк
«О них не напишут поэты
И песни не сложат о них
Но мы будем помнить об этом
В сердцах благодарных своих…»
Т.Осипова
Этот очерк я пишу для того, чтобы рассказать людям, моим читателям: нет в России семьи такой, которую не коснулось бы страшное лихолетье Великой Отечественной войны 1941-1945гг.

[cut=Читать далее......]

Брат мамы Николай Павлович
Верещаго – на фронте.
(1920-1965г.г.)

Мама Верещаго Ольга Павловна – на фронте
(1922-1998г.г.)

Отец их и мой дед Павел Полуэктович Верещаго служит стрелочником на железной дороге. Жили в оккупации «под немцем»; страшно, но жили с надеждой на победу.
Там же, на железной дороге служат дядька Тимофей и двоюродный брат Ефрем.




Она – Наденька, маленькая, худенькая. Детское её личико украшает пышная копна волнистых тёмных волос.
Когда началась война, Наде было всего пятнадцать лет. Как все дети училась в школе, помогала маме вести большое деревенское хозяйство: был свой дом, вокруг дома большой красивый сад и огород; держали так же, как все сельские жители, корову, поросёнка, гусей и кур. И всё это на хрупкие плечи маленькой русской женщины Домны Демидовны Верещаго. Я её видела последний раз в 1967 году, когда она приезжала к нам в гости, а я её провожала из Куйбышева в Исаклы.
Всё было уничтожено пожаром войны, после которой семья жила в бане, чудом не сгоревшей, ещё до 1957 года.


Мама Домна Демидовна Верещаго как могла, прятала младшенькое своё дитятко, Надю, да как укроешь от полицаев, которые как цепные собаки и звери рыскали по дворам и знали каждую семью маленькой деревеньки Тубольцы, Почепского района Брянской области.

К слову сказать, неподалёку была и такая глушь российская, где работника военкомата, собиравшего призывников на ту страшную войну ещё спрашивали:
— А какой у нас сейчас царь правит? За кого воевать зовёшь?

В одну из черных холодных осенних ночей сорок первого года ворвались в хату, когда отец дежурил на полустанке, в полутора километрах от дома, и не смог защитить, спрятать свою дочку. Он и сам ужасно боялся фашистов, умер от разрыва сердца, не дожив всего неделю до конца войны. Да деваться некуда, старшие дети были на фронте, и надо было как-то выживать с надеждой на победу.
Как ни умоляла мать соседа-полицая не трогать девочку, мала ещё да слаба для военных работ, которая дома ещё была оберегаема родителями, старшим братом и сестрой до войны, не угонять на работу в Германию, полицай со злобой и издевкой оторвал дочь от матери. Вместе с другими пятнадцатью подростками привязал вожжами к телеге и погнал на станцию пешком. Как скотину.
Уже шёл дождь со снегом, а дитё ушло в ночь, мать думала что совсем, навсегда. Домна почернела от горя, но надо было как-то жить, ради мужа, ради старших Николая, Ольги, которые проливали кровь за свободу Отчизны.
Домна Демидовна знала, что на железной дороге не сразу сформируют и заполнят эшелон с трудовыми пленниками, и лишь рассвело, кинулась на станцию искать дядьку Тимофея, который работал там и мог, как ей казалось, помочь Наденьке бежать от этого ужасного и пожизненного плена в чужой стороне.
И сердце матери нашло верную дорогу. Тимофей отыскал теплушку, в которой были закрыты подростки и отодвинул засов товарного вагона, а в образовавшуюся щель прошептал:
— Надя, племяшка, прыгай по ходу, когда поезд тронется, не раньше, а то поймают…, но не на станции, а за семафором…
Надя была девочкой сообразительной, всё-таки отец был стрелочником, и выросла на железной дороге. Она с дрожью в коленях, чуть дыша, ждала у дверей. Уже стемнело, а Надя всё ждала момента, когда эшелон тронется, тогда отодвинула дверь теплушки ровно настолько, чтобы её хрупкое тельце могло протиснуться в щель и, обхватив голову руками, выпала из вагона в тёмную неизвестность.
— Уж лучше разобьюсь, чем в неметчину…- думала девочка.
Когда она упала на железнодорожную насыпь, она не почувствовала ни боли, ни страха, а просто покатилась дальше и дальше от рельсов, чтобы слиться с землёй, раствориться в ночи, превратиться в осеннюю кочку родной земли.
Колёса товарного состава стучали сначала громко, потом всё тише и тише. Надя боялась пошевелиться. Когда ночь затихла, и стали слышны шорохи ветра в голых осенних ветвях придорожного кустарника, девочка осмелилась пошевелить сначала руками, ощупывая непокрытую голову. Платок улетел, зацепившись за доски теплушки, но это было уже не важно.
Голова цела. Потом пошевелила одной ногой, второй, которая оказалась босой, без ботинка. Тут Надя расплакалась, стало жаль, что осталась живой, но босой. Ботинки были новые, мамины, перед войной отец купил, а мать обула в них младшенькую дочку, чтобы не замёрзла на чужбине.
Ещё два дня девушка пряталась среди негустого кустарника придорожной полосы, пока ещё хватятся на узловой станции при перекличке в пятидесяти километрах западнее Почепа…
И только на третью ночь, изголодавшая и промёрзшая, она постучалась в окно к дядьке Тимофею.
— А я уж и отчаялся тебя отыскать, — встретил племянницу.
— Так страшно же, что поймают,- прошептала Надя.
Дядька обогрел Надю, накормил, но оставить у себя на полустанке не мог, тут будут искать; отвёл к другу совсем в другую деревню, где прятали её от чужих глаз в коровнике почти месяц, пока не убили полицая, что её угонял.
Мать с отцом оплакивали своё дитя, но и им Тимофей не сразу сообщил, где Надя.
Это было самое страшное спасение из плена, а два других уже с надеждой, что можно сбежать. Второй раз, когда забрали её полицаи, лежала в ящике с углём, куда её сумел спрятать отец, а третий раз – так просто под вагонами спряталась, пока три состава над ней не прогромыхали. И всегда какие-то ангелы помогали девочке.

Удивительно, что никто не продал из родных и друзей родственников. Безгрешной была, хотя в церкви не часто бывала.
И страшное продолжение этой истории не закончилось с окончанием войны. Когда я училась в старших классах школы, примерно 1962-63 годы мы поехали с тетей Надей в Почеп на базар, продавать яблоки.
— Смотри, Тома, этот полицай угонял меня в Германию во время войны…

Тогда я плохо понимала, что война может вернуться к нашим домам, а теперь она убивает людей на Украине.

К сожалению, я ничего не знаю о военных годах Верещаго Николая Павловича, но у меня есть его фото и он служил стрелком-радистом, имел боевые награды, а после войны продолжил службу военпредом. Он достойный воин в строю «Бессмертного полка» России. Ему было всего сорок пять лет, когда он умер в своём кабинете на боевом посту под Минском в 1965 году.

И я пишу сейчас этот документальный очерк с подлинными именами в надежде, что дети и внуки Верещаго Николая Павловича живущие сейчас на Украине в городе Николаев прочтут о тех опалённых войной годах нашей семьи.

Я надеюсь, что они внесут свою толику протеста фашизму, американским инструкторам, обосновавшимся в их городе и тому страшному концентрационному лагерю для героев Донбасса, который хочет построить украинская хунта в Николаеве.

Моя мама Верещаго Ольга Павловна — лейтенант медицинской службы.
После окончания медицинского училища в городе Клинцы, Брянской области в 1941 году, мама добровольцем пошла на фронт. Воевала на Брянском, Воронежском, а затем Украинском фронтах. В память о родителях я написала стихи.


Переправа
(победитель конкурса «Герои великой победы»- 2015)


«Прикрой меня, Иван, я ухожу
И переправу фрицы обстреляли
Не знаю, долго ль здесь я проживу
Увижу ль я тебя, сама не знаю...

Мне лишь бы раненых
На левый брег Дона...»

За канонадой не услышал он,
А бой гремел, и думали здесь оба
О том, что каждый дома не успел.

Он не успел обнять своих мальчишек
Она — проститься с мамой и сестрой,
А бой гремел, и не было здесь слышно,
Земля стонала. Шел здесь страшный бой...
Она уходит быстро, не простившись,
Он крутит телефонный аппарат:

— «Земля, Земля, ты слышишь, это сокол
Земля, ответь, я сокол, сокол я!»

Земля молчала, видно оборвали
Ту ниточку надежды от Земли,
А бой гремел и раненые ждали
Не милости, а доброты семьи...

Земля молчала, кажется, так долго,
Как он её упрямо вызывал.
И наконец, когда надежда вовсе
Уж покидала страшный свой приют:
«Земля я, сокол, жду твою команду!
Давай прицел, а то всех нас побьют...»
И сокол выдал: «Бей прямой наводкой
Туда, где я команду отдаю,
Да не смущайся, брат, когда отправим лодки,
Я снова здесь «Катюшу» запою!
16.01.13, г.Тольятти
Они встретились с Иваном Павловичем Ковалёвым на войне, которая не только разрушила всё, что было создано в жизни до этих страшных, опалённых пожаром войны лет, но и переиначила их дальнейшую судьбу до неузнаваемости.
Ковалёв Иван Павлович, капитан интендантской службы. Прошёл всю войну от начала до конца, был ранен, после госпиталя снова возвращался в строй. Боевые награды видны на фото. Он воевал на Украинском фронте, но призывался из села Кинель-Черкассы Куйбышевской области. До Берлина не дошел, Победа встретила его в Варшаве. Он был солдатом там, на той войне, но не сложил оружия и в жизни. Трудом своим он завещал родне: «Служите честно дорогой Отчизне».
На Волгу, откуда был родом Иван Павлович Ковалёв, он смог вернуться только в 1955 году.
9 мая каждого года (2015,2016,2017,2018) в своём городе Тольятти, где похоронены ветераны войны Ольга Павловна
(Верещаго) и Иван Павлович Ковалёвы я беру их портреты и присоединяюсь к маршу «Бессмертного полка».



Посвящаю также эту работу всем труженикам тыла, которые не держали в руках оружие, но своим самоотверженным трудом, подчас нечеловеческими усилиями ковали будущую победу в Великой Отечественной войне1941-1945 годов.

Привожу здесь рассказ о войне моего свёкра Осипова Федота Семёновича, уроженца с. Саперкино, Исаклинского района, Куйбышевской области

(1919-2014г.г.)
дословно, как это было опубликовано в рубрике «Наши верные читатели» газеты «Волжская коммуна», подписчиком которой он был пятьдесят восемь лет с 1956 года и до конца своих дней.
«Почему я не воевал.
В день, когда объявили войну с Германией, возле сельсовета прошёл митинг. Сказали, что всем мужчинам надо быть готовыми к вызову в военкомат. И уже на второй день войны начали отправлять людей на фронт. Когда провожали, стоял крик, плакали женщины и дети. Война застала меня в колхозе в Саперкино, где я работал старшим счетоводом. В колхозе тогда трудилось 580 человек. Поэтому мне приходилось трудиться за двоих, ведь помощников призвали на фронт.
В июле 1942 года перевели меня инструктором в бухгалтерию районного земельного отдела. Ездил по колхозам, а их 68. Чаще на лошадях, а бывало, что и пешком добирался
4 января 1943 года мне пришла повестка явиться в военкомат, иметь при себе продукты на два дня. Военком сказал, что я теперь буду работать главным бухгалтером Саперкинской МТС (машино-тракторной станции, прим.автора). Это, мол, и будет моя военная обязанность. Даже не спросили моего согласия. Что оставалось делать? Сказал: «Слушаюсь».
Оказалось, что в МТС не было главного бухгалтера уже три месяца. Всё это время рабочие, трактористы не получали зарплату. Документы были в ужасно запущенном состоянии. Мне пришлось работать каждый день до 11 часов вечера, при свете керосиновой лампы – электричества не было. А спал в конторе на столе. Конечно, не мне одному приходилось трудно. Видел, и как женщины пахали, и как сеяли вручную: зерном наполняли сумку, вешали на шею – и по полю.
На износ работали девушки-трактористки Мария Трофимова (она после учебы стала комбайнером-механиком) и Анастасия Никитина, комбайнер Евдокия Жирнова, токари Нина Казакова, Анастасия Антонова.
Дети с восьми лет и пожилые женщины занимались прополкой. Во всех сельсоветах были уполномоченные, которые собирали от каждого двора по сорок килограммов мяса, десять килограммов топлёного масла и сто штук яиц – для фронта. Сельчане и сами организовывали отправку на фронт тёплых носков, варежек.
Из саперкинских бойцов вернулись домой только сорок три человека. Около ста человек погибли на поле боя. Среди них и мой брат Игнатий Семёнович Осипов. Низкий поклон им и вечная память».



Супруги Осиповы Ирина Ивановна(1916-1994) и Федот Семёнович, 1989г.

Так же, как все, трудилась на колхозных полях рядом с мужем моя свекровь Ирина Ивановна Осипова. Она растила во время войны троих малолетних детей и ещё успевала возить продукты в областной город Куйбышев своему брату Тихонову Василию Ивановичу, который приближал победу трудом на военном заводе. Её брат Кирилл Иванович Тихонов пропал без вести на ленинградском фронте и место его захоронения до сих пор неизвестно.

Супруги прожили в браке пятьдесят семь лет и отметили Золотую свадьбу в 1987 году.

После войны Ирина Ивановна стала матерью-героиней, вырастившей и воспитавшей пятерых детей. Она сумела их поднять на ноги, несмотря ни на что.
Преклоняюсь перед мужеством этой простой женщины-крестьянки.

В моём очерке отразилась только капля от безмерного океана горя, которое постигло нашу страну из-за этой бесчеловечной, жестокой и несправедливой войны, унёсшей двадцать семь миллионов молодых российских жизней.

Это послание нашим внукам об их прадедах с обеих сторон: материнской и отцовской.

Ваши предки разделили участь войны, голода, страха, холода и непосильного труда со своей Отчизной. Я пишу об этих людях, чтобы потомки гордились своими предками и достойно несли в будущее память о них.

26.07.2018г., Тольятти
Т.Осипова,
член Российского союза писателей
Т.Осипова
© 02.08.2018 Эстер
Свидетельство о публикации: izba-2018-2330108

Оцените пост

+3

Оценили

Галина Васильева+1
Прилуцкий Сергей Юрьевич+1
Ольга Михайлова+1
Очень трогательно, боль сердца и память сквозь пламя пережитых лет, это дюди с Большой буквы, самые настоящие герои,память должна жить!