ПОЧЕМУ СУДЯТСЯ ПИСАТЕЛИ, ИЛИ РУСОФОБСКИЕ ЯЛЕНИЯ

НовЛит

18:41
10
Из краткого сообщения вряд ли кто поймёт о том, что же произошло в так называемой профессиональной писательской организации г. Брянска, которой управляет пока так наз. народный поэт В.Е.Сорочкин, у которого частично нет ни чести ни достоинства, о чём ему на это указал суд. Всякий спросит: разве "Честь и Достоинство" может быть частичными? Да, ответим мы, эти этические категории цельны и неделимы!
Но что же произошло, опять-таки спросит любой? А пока поясню суть того, что предшествовало конфликту между мной и Сорочкным, впрочем, и что происходило и до него. После этого будет представлена вся информация о том, как проходило это судебное разбирательство. Словом, так называемая современная судебная система требует неотлагательного совершенствования…
15 сентября 2017 года закончилось судилище в Советском райсуде г. Брянска по иску Сорочкина. Он предлагал нам примирение, но мы не согласились. Если бы пошли на его предложение, тогда бы грош цена всем нашим статьям о его работе в СП.
По сути, он проводил в отношении русских писателей деструктивную политику. Решение пока в силу не вступило, будем подавать апелляцию, так как мы ратовали за отклонение всех его исковых требований. Этот процесс нами расценивается как заказной, который проходил под внимательным оком так называемых «опекунов» Сорочкина. И потому суд был вынужден закончиться не в нашу пользу. Суд лишь частично удовлетворил исковые требования. Но если бы судья не придерживался только исковых требований, а рассматривал дело исключительно объективно, так сказать причинно-следственным взглядом на все события вокруг Сорочкина, тогда его надо было бы отправлять в отставку с поста председателя местного СП. Но так как он был защищён так называемыми всеми регалиями и наградами, суд счёл его честь и достоинство, которые по нашим убеждениям сам же и подмочил неблаговидными поступками в отношении тех членов СП, которых в нарушение устава снял с учёта. Это главного редактора журнала «Десна» С.С Сенькова, поэта Н.И.Ивакина, писателя Н.И.Лескова. Но более подробно будет рассказано в отдельном очерке о том, как проходило это позорное судилище…
С журнала "Новый Литератор" он просил моральной компенсации – 500 000 рублей. А с меня, как главного редактора, и авторов статей Н.И.Ивакина и В.Н. Лескова по 300 000. Однако с редакции так и не были сняты обвинения, поскольку не было и нет штатного расписания и приказа на утверждение главным редактором, а также сметы на оплату сотрудникам, нет бухгалтера, который бы вёл учёт израсходованных средств, и наконец, отсутствует бюджет. Но есть Устав средства массовой информации, и там оговаривается по требуемой форме Роскомнадзором редакция, которой в действительности с начала образования издания просто не могло быть, так как учредитель и главный редактор одно и то же лицо. Но и учредитель не отвечает по закону за действия главного редактора, поскольку в Уставе сказано, что учредитель не вмешивается в дела главного редактора. Но суд не счёл нужным разобраться надлежащим образом. Ему было легче вынести решение и таким образом Суд присудил нам по… 3000 рублей всем ответчикам, да вдобавок по 18 000 рублей за проведённую лингвистическую экспертизу. И это при всём при том истец был удовлетворён по своим требованиям, повторяю, только частично...
А теперь сначала и по порядку...


ВЛАДИМИР ВЛАДЫКИН
КАК Я УЗНАЛ О НЕПОРЯДОЧНОСТИ СОРОЧКИНА В.Е.
(Из дневника 2009 года)
Вторник 8 июня 2009 года

«Ночью читал книгу «Друзья Пушкина». Эти два тома мне достались с так называемой помойки. Сегодня выбрасывают книги пачками, да что там – домашними библиотеками. В советское время была «мода» на украшение домашнего интерьера книгами, гонялись даже за подписными изданиями. Они стояли в шкафах годами, десятилетиями, почти нечитанные, совершенно новенькие. Не скажу, что совсем не читали, ведь наша страна считалась самой читаемой в мире. И выписывали периодику в основном колхозники, служащие, рабочие: газеты, а также такие журналы, как «Крестьянка», «Работница» и непременно «Здоровье». Интеллигенция выписывала «Роман-газету», толстые журналы – либеральная (западники) – «Новый мир», «Знамя», «Юность», а патриотическая (почвенники) «Наш современник», «Молодая гвардия», «Москва». Хотя в то время приоритеты чтения в массовом сознании не очень были заметны. И только посвящённые знали: кто «свои», а кто «чужие». Литература тогда сословия не отражала, хотя можно было прочитать о политических и социальных настроениях у таких писателей, как Анатолий Ананьев в его романе «Межа», эпопее «Годы без войны», у Юрия Бондарева в «Тишине», «Береге», «Искушении», у Петра Проскурина в «Судьбе», «Имени твоём», «Отречении» и у других крупных писателей.
Но я не об этом хотел поразмышлять на страницах дневника, а о том, как мне позвонил В.Е.Сорочкин. Он меня попросил прийти, чего никогда не делал, или я уже забыл. Собственно, областной писательской организацией он стал руководить, кажется, с конца 2006 года, после якобы добровольного ухода с поста председателя А.К, Якушенко. А с января 2007-го заступил официально. Тогда писательская организация пребывала в плачевном состоянии. О Якушенко ходили такие слухи: мол, издаёт себя и своё Правление, то есть тех, кто в его ближайшем окружении. Именно за то, что он тянул одеяло на себя и на членов Правления его сняли».
Но тут я прерываю цитировать дневниковую запись, так как должен пояснить некоторые моменты из истории отношений в писательской организации до прихода к руководству организацией Сорочкина.
В 2004 году Н.И. Ивакин в статье «Было стыдно нести крест» рассказал о пренебрежительных отношениях Якушенко с членами писательского сообщества. Но ни эта статья послужила отставке Александра Якушенко, его сняли за то, что ему перестали давать деньги из-за многочисленных жалоб членов СП. Хотя многие так и продолжали печатать свои сочинения за средства спонсоров или личные деньги.
Должен отметить, как и Якушенко, так и Сорочкин вряд ли знают Устав писательской организации, поскольку оба его нарушали. Сорочкин же, видно, перенял порочную практику от своего предшественника. Но, скорее всего, он не придавал Уставу должного значения. И управлял организацией как умел. Якушенко, кроме своих книг, и книг окружения, успел издать и два альманаха «Литературный Брянск». Он возродил издание из прочного забвения, первый номер вышел ещё в начале 60-х прошлого века. Сорочкин выпустил с 2007-го по 2010-й год семь номеров, да и то сначала с помощью сенатора Э.Н.Василишина, а затем не без помощи областной администрации. Лично я несколько раз напоминал зам. губернатора А Н.Теребунову о том, что в области должен выходить полноформатный литературный журнал. Точно знаю, два последних номера вышло с моим участием, о чём не знает до сих пор Сорочкин. Но когда он охладел ко мне, я не стал искать спонсоров, а ведь он это делал преднамеренно… Чего стоит его не писательское высказывание: «Забодал ты меня своими казаками»! Мои книги отражают жизнь простого народа в годы коллективизации. И о самих казаках там подробно не говорится. Тогда их уже не было… Но это другой вопрос. В моих книгах рассказывается о беженцах из центральной России, об их трудной судьбе, а значит это о русском народе.
Итак, с 2010 года Сорочкин не выпускал альманах, и только за бюджетные средства издал в 2015 году к 70-летию Победы восьмой номер «Литературного Брянска» и антологию к 50-летию организации. И как гласил источник, за эти издания из областной казны он получил 200 000 рублей. На что пошли эти деньги, вряд ли знают сами члены организации. И опять-таки сколько бы он ни говорил в мой адрес о том, что я перехватил у него всех спонсоров, их у него никогда не было, так как что бы он ни издавал с 2002 года, но только не за средства спонсоров, а за бюджетные.
Почему? Спонсоры не знают поэта Сорочкина, но наслышаны о прозаике Владыкине. И о каком тогда можно говорить народном поэте, которого народ не знает? Как сегодня раздают высокие звания, народ, увы, не знает, точнее, он понимает, что за деньги можно купить всё и вся. И на том конкурсе сайта «СТИХИ, РУ» именно так и делают. Меня каждый год номинируют на «Писатель года» и т.д. Но у меня нет денег, участвовать в проплачиваемых самими номинантами конкурсах.
Так что все эти звания липовые, а их носители – дутые и раздутые.
Но я сильно увлёкся. Вернусь к дневнику. Привожу дословную запись:
«Позвонил Сорочикн. Договорились, что приду по его просьбе. Это меня немного удивило, так как Сорочкин мне никогда не звонил первым. Завтракал на бегу бутербродами, запивая чаем. Занёс письма в горадминистрацию для депутатов Горсовета по изданию книги «Беглая Русь! На лестнице увидел депутата В.А.Аронова. Через неделю с ним встреча о деньгах. Но он сделал вид, что мою книгу «Пущенные по миру» не видел. Хотя у него стоит на полке. Занёс также письма С.М.Смирнову и Н.А. Патову по тому же «книжному вопросу».
И пошёл на улицу Фокина, 18. У Сорочкина сидели – В.Лесков и А.Остроухов. Два бывших офицера в отставке: первый пишет прозу, издал ещё в советское время три книги, а второй – стихи. Мне они показались отголосками пронзительного лирика, тоже, как и Остроухов, моряка по профессии Владимира Гнеушева. Его довольно объёмная книга мне попала от одной девушки под названием Лирика» ещё в 1974 году…
Стихи же Остроухова мне показались бледным подражанием Гнеушеву – морскому романтику. Лесков и Остроухов ушли. Но тут пришла Нина Афонина; она поэт, но сейчас от поэзии отошла. От неё я как-то услышал такое признание на мой вопрос, пишет ли она прозу: «Мне уже всё надоело». Если это так, то кто на неё так повлиял: Якушенко? И вот она пришла, и мне подумалось, наверно, Нина связывает какие-то надежды с Сорочкиным. Собственно, у меня тоже появились такие надежды. Хотя я мало надеюсь, что меня примут в СП, так как этому будет противодействовать экс-губернатор Юрий Лодкин. Да и Сорочкин ко мне не очень расположен. Помню, я сотрудничал с газетой «Брянск и Бежица». Её редактировал Олег Вязьмитин. Он печатал мои статьи, интервью с актёрами и актрисами. Даже напечатал заметку о неважной работе Союза писателей с молодыми дарованиями. Однажды Вязьмитина не было на месте, редакция тогда размещалась почему-то в Краеведческом музее, и там я застал Сорочкина, с которым был знаком с осени 1987 года. Я ему оставил два или три законченных отрывка из разных повестей, с надеждой, что он их напечатает, так как он был у Олега ответственным секретарём. Я бы никогда не предложил прозу, если бы газета – «молодёжи и интеллигенции» – не печатала литературные произведения. Правда, руководство отдавало предпочтение фантастике. Поэтому шансов было мало. Но я понадеялся на Сорочкина; он вызывал тогда какую-то еле уловимую симпатию. Однако мои надежды не оправдались. Мои отрывки без движения пролежали месяца три, и потом я их забрал…
Я понял, что они отдают предпочтение исключительно «своим авторам», то есть своей крови. Имена их часто мелькали на страницах с продолжением их сочинений».
И вот, похоже, судьба меня снова сводила с Сорочкиным. Но на тот момент я ещё не услышал его слов о казаках. Они прозвучат через полгода, а на тот день у меня вышло два романа, в которых события происходят на Нижнем Дону – «Распутица» отражает афганскую тему и «Пущенные по миру».
С Ниной Афониной мы договорились о том, как будем искать спонсоров. Она сочла, что в прошлый раз, будто бы я на что-то обиделся и ушёл. Но тогда меня увлекла Галина Титаренко, которая поделилась своими взаимоотношениями с Ашеко. Оказалось, Людмила Станиславовна в недопустимо резкой форме говорила о её рассказах и та больше не стала с ней общаться. Титаренко вдумчивая, наблюдательная, я поведал ей о том, как приехал на Брянщину, после того, как поинтересовался её фамилией. У нас был в армии офицер с фамилией Титаренко…
Галина Николаевна знает В.М.Ковалёва, который хвалил мой роман. О самом Владимире Михайловиче я писал в очерке, когда УИН скинуло его из очереди на квартиру.
С Ниной Афониной пили кофе. Хозяин нас угощал. И потом заговорили об областном семинаре. Когда Афонина ушла, Сорочкин вдруг мне предложил выступить на семинаре о творчестве В.С.Пасина и В.Н.Рысюкова. Я удивился тому, что Сорочкин оказывал мне не члену СП такую честь. Но почему? Я не стал размышлять на эту тему, хотя пытался ему сказать, ведь о творчестве любого кандидата должны говорить те, кто рекомендует вступление в СП. Сорочкин же положил на стол передо мной книги Пасина и тонкую книжицу некоего Рысюкова, с которым даже не то что близко не был знаком, но и в глаза не видел. Хотя его фамилия мелькала в областной периодике.
Пасина же я знаю давно ещё по работе в газете «Брянские известия». У меня была его одна книга «Сиреневые облака», которая мне попала от Е.Н.Чалиян в 2000 году. Когда Евгения Николаевна уходила из редакции, она перебирала подаренные ей книги. Какие-то она взяла с собой, а Пасина выбросила в мусор. Я её поднял, страница с дарственной надписью была вырвана. Мне стало обидно за Пасина.
Разошлись, я усвоил от Сорочкина, что моя роль на семинаре обвальная, я должен дать понять, что творчество обоих авторов не соответствует художественному уровню Союза писателей.
Я ушёл с неприятным смутным чувством, что должен участвовать в неблаговидном деле.
Дома вспомнил, как рассказал Сорочкину о своём неприятном прошлом (имелись в виду отношения с первой женой), полагая, что он порядочный человек, и меня поймёт правильно. А теперь жалел, глядя на книги Пасина и Рысюкова. Стал листать и приходил к такому выводу. Да, как поэт Владислав Сергеевич альбомного склада и ничуть не выше этой планки. Однако заинтересовала поэма «Мини-рынок», написанная народным сказовым стихом и очень напоминала мотивы поэзии Николая Некрасова. Однажды он мне её читал больше часа возле Дома быта. Но тогда она была ещё не издана. Думаю, эта вещь стоящая, отражает современную жестокую действительность и личные о ней переживания автора. Его проза «Олины колокольчики» по стилю и языку техничнее и чуть выше «Сиреневых облаков». Её можно назвать очень личной прозой. И обе книжки рассчитаны на школьников среднего возраста.
Так что как писатель он до конца не раскрылся. Ему бы писать сказки, но он увлёкся изначально краеведением. И как краевед, он неплохой. Хотя Сорочкин считает, если его принять в СП, то своим не равноценным творчеством, своим членством нанесёт вред организации. И все будут думать, что там все такие слабые поэты и писатели. А ведь Пасин автор более трёх десятков книг. Но они все носят краеведческий характер. Однако самая лучшая его книга «Декабристы Брянщины». Она хорошо отредактирована. Издана в Москве. Ради неё и поэмы он может быть членом СП. В этом я с Сорочкиным не согласен.
Однако книжку В.Н.Рысюкова прочитал вперёд книг Пасина. «Поезд до станции N». Вещь мистическая, даже смахивает на «ужастиковую прозу» Стивина Кинга. Несёт ли она в себе что-то новое? Думаю, что нет, так как, кроме литературы, в газетах в 90-е годы можно было прочитать очерки о поездах-призраках. Тем не менее, если писатель сумел задеть чувства, сумел создать потусторонний мир, это его заслуга. Его повесть-новелла вызвала шок и наивное чувство, как бы самому не попасть в такой поезд. Между тем Рысюкову в этой вещи удалось совместить два направления – мистику и реализм. Концовка повести сглаживает шок и даёт понять, насколько опасно погружаться в подсознание. Ведь известно, эта область человеческой психики плохо ещё изучена. Так что Рысюков для Сорочкина нежелателен, как прозаик потустороннего мира, он не реалист, а такие писатели и в советское время не принимались, кроме научных фантастов. Но в наши дни ситуация другая, в СП должны приниматься представители всех направлений. И я должен это сказать на семинаре.

13 июня Суббота 2009 год
Несколько вечеров читал книги Пасина. Его Проза – автобиографичная. По его признанию, он в основном читал автобиографии из серии ЖЗЛ и оттого от его прозы отдаёт облегчённостью, стремлением к документальности. Можно писать и в такой манере, но надо только проникать в глубину характеров и высвечивать душу героев.
Сегодня поздно вечером дочитывал Пасина «Олины колокольчики». Финал печальный, его юная героиня, спасая на дороге ребёнка, была сбита машиной…
Спал с пяти утра до одиннадцати позднего утра. А сон видел такой ясный, и было ощущение, что бывший родительский мир навсегда рухнул. И дом был охвачен изнутри фосфорицирущим вспыхивающим светом и через него в окна и двери проносится холодный сквозняк, нагоняя белый пух и он повсюду слоится, слоится и ветер гонит его и он залепляет глаза. И тут вдруг проскользнул силуэт матери, которой уже нет больше шестнадцати лет. И вроде бы в доме был кто-то ещё, и вместе с тем там никого нет – пустота и одиночество. И тут я проснулся, объятый странным холодным чувством… Какой любопытный сон, он будто подсказывает, что надо писать мистический роман о… Но я не знаю о ком и о чём именно. Мистика, привидения не моя стезя…
Тут я вспомнил: надо собираться на семинар. Пошёл принимать душ, а день неясный, влажный воздух и парит. Солнце едва светит сквозь серую пелену, и она матово блестит.
Всё в спешке, всё на лету. Как всегда, на семинар опоздал, как говорится, там полна горница гостей. Съехались со всей области поэты, прозаики, наверно, всех возрастов.
На семинаре были представлены пять авторов, которых предполагалось обсуждать для принятия в СП. Это из Унечи А.Т.Болвунов, А.Ященко, из Брянска Л.Соколова, В.Рысюков и В.Пасин. Мне предстояло выступить о двух последних. На каждого претендента на вступление в СП Сорочкин назначил по два человека. Первую обсуждали Соколову, о её стихах хорошо выступил поэт из Суземки Юрий Кравцов. Юрий Иванович высоко и вполне профессионально обрисовал поэзию Соколовой. Но это, видать, не входило в планы Сорочкина и Ашеко. Людмила Станиславовна повернулась к Сорочкину и сказала: «Ну что я говорила, первый блин вышел комом». Я знал её крайнее критическое отношение к стихам Соколовой, которые она называла, чуть ли не сатанинскими. Ашеко не терпела рядом с собой кого бы то ни было талантливей себя. И Соколовой всегда от неё несправедливо доставалось. Как ей мечталось, чтобы Соколову разнесли в пух и прах. Но в этом плане случилось в отношении А.Ященко, который издал три хорошие книги стихов. Он так рассчитывал, что его примут в СП. То же самое случилось и с Александром Трифоновичем Бовутуновым; он написал не одну книгу очерков об Унечи, и что-то ещё. Но они не тянули на звание писателя с большой буквы. Это понимали все, но мне его стало по-своему жалко. О нём говорила Л.Семенищенкова и кто-то ещё. Н.П. Рылько разбирала прозу Рысюкова. Она отметила выразительный язык, стиль мистических повестей автора. Помню, я тогда подумал, а что мне тогда говорить, если её выступление было таким аргументированным?
Перед моим выступлением Г.В.Белый поднял руку и сказал: «Есть предложение, Владыкину слово не давать». «Это почему же? – спросил я, глядя на его китайско-монгольское лицо с ехидной ухмылкой. «Я пошутил», – ответил тот, осклабясь, сузив глаза. Но против его явно провокационного выпада возразил, кажется, Сорочкин или Ашеко. А может, сразу вместе. Видно, они надеялись, что я поведу речь о книгах Пасина в угоду им. Но я этого не сделал.
И вот последним выступал я и начал с Пасина. Остановился на его трёх книгах – «Декабристы Брянщины», «Олины колокольчики» и поэме «Мини-рынок». Общее заключение было такое, что Пасин вполне заслуживает быть членом СП. Признаюсь, я волновался, и потому моё выступление получилось не очень гладким. Я отметило все эти книги, которые имеют познавательную, воспитательную и эстетическую ценность.
Что же касалось повести-новеллы Рысюкова, то я делал замечание по отдельным словам-техницизмам, которые мне, думалось, не отвечали общей неплохой стилистике рассказа. По ходу моего выступления Ашеко вставляла неодобрительные реплики. Я отметил тему, которая для старого времени непривычна, что повесть относится к жанру декадентской литературы, но сегодня можно писать обо всём. Я обеими руками за все литературные направления и что Рысюков своей вещью сумел заставить поверить в такие ситуации, когда человек попадает в пограничные состояния…
Общее впечатление от областного семинара осталось, однако, неважное. Чего стоила только одна Ашеко, от неё исходила отрицательная, буквально этакая палящая энергетика. Ощущалось, что все здесь друг другу чужие, и каждый мнит себя большой величиной. У меня возникало чувство неудовлетворённости только от одного того, что от Сорочкина исходил неприятный холодок. Кто-то распорядился начать чаепитие. Однако до начала этого не очень дружеского застолья многие, особенно те, кто приехал из дальних районов, уже ушли. С Эдуардом Киреевым мне как-то удалось побеседовать о том, что мои книги ему никто не давал читать, тогда как Г.Белый мне говорил, что все, кто читал мои романы «Юлия» и «Пущенные пор миру», охарактеризовали их отрицательно. Я просил его назвать хотя бы одного квалифицированного знатока прозы, и он назвал Э.П. Киреева.
Выходило, никто их не читал. Сорочкину я подписывал обе книги. Ашеко знала, что роман «Юлия» был внесён в областную школьную программу для внеклассного чтения по нравственному воспитанию. «Не зазнайся, как Зайка-зазнайка» – выпалила она как-то в разговоре по телефону. Но то что, моему роману оказана такая честь, для них это было не только пустым звуком, эта новость у них вызвала чувство зависти. И когда Сорочкин мне предложил выступить на семинаре, я полагал, что на его решение могла повлиять моя книга. Ведь я не был членом СП. И выступать мне как бы не полагалось. И вместе с тем именно Якушенко в начале 2005 года поставил на письме об издании романа «Юлия» свою резолюцию.
И вот зная то, как Сорочкин пришёл к руководству брянским отделением СП России, который превратился в обычный клуб по интересам, я сидел в конце стола вместе с Петром Кузнецовым, Эдуардом Киреевым, Владимиром Потаповым и с кем-то ещё и горестно думал, что он на эту должность не подходит, коли меня втягивал в свою игру.
Чай нам не достался. Инженера человеческих душ демонстрировали не лучшие свои качества. И можно ли было думать, что они писатели? Увы, из них выглядывали всего лишь торгаши человеческими душами. Пока мы беседовали, уже по третьему разу пили Ашеко и компания (Семенищенкова, Рылько, Сорочкин), как мне представлялось нарочито демонстративно, точно говоря, дескать, за такое выступление, вы не заслужили.
В.Потапов возмущался вслух. Ему чайник подали. Но кипятка в нём было всего на стакан. Мы поулыбались как-то скованно, и вскоре нам пришлось уйти. Наверно, детонатором такого отношения стал я, а если бы меня не было, то к моим соседям по столу отнеслись по-другому…
Потом было мероприятие в парке А.К.Толстого, куда Сорочкин припожаловал со своей женской свитой. Но там был и Владимир Потапов…
К вечеру стало пасмурно и похолодало. Вот такие сложились отношения в писательской среде…
Дома отлёживался с неприятным осадком в душе. Недаром и сон такой приводился прошлой ночью. Писательский дом держится на честном слове, и постепенно ветшает, отношения охладевают…

Воскресенье. 14 июня 2009 года
Первый час ночи, недавно очнулся от тягучего сна. Все мои спят, это сын, жена и коты и меня объяла тоска, беспричинная тревога, страх оттого, что нас всём белом свете я один. Лежать было уже невозможно от мыслей. Встал. Через силу правил «Беглую Русь». Свет брезжит в окне.
Лёг спать с опущением ненужности от своего труда и с отчаянным пониманием того, что писательского братства не существует, что все сами по себе, но вот собираются изредка в силу обстоятельств того, что не собираться нельзя… Вот бы написать обо всём том, что происходило на областном семинаре. Сколько было женщин молодых и старых, сколько мужчин в звании поэтов и прозаиков. Какие бы психологические портреты вышли! И даже типами вставляй в роман и готово. Особенно подробно разбирала стихи Ященко учительница или библиотекарь одной из школ Брянска, которая сама пишет стихи по имени Наталья, а по фамилии то ли Ерёменко, то ли Мишина.
И она, говорят, одинокая, с двумя детьми, путается с женатым Сорочкиным (на Наталье Тимченко, которая издаёт иллюстрированный гламурный журнал. «Брянская тема»).
Сегодня в Овстуге праздник поэзии Ф.И.Тютчева. Сорочкин со своей свитой там. Я же не поехал. Хотя в Овстуге (позор!) до сих пор ещё не был.
Что делал? Читал Пушкиногорье» Семёна Гейченко. Правил свой роман жестоко, в одном месте прохожу уже не знаю по которому разу. «Беглая Русь» – один из лучших моих трудов о народной жизни, который, думаю, психологически и филологически точен. Добиваюсь стилевой привлекательности, звукового и мелодичного эстетического восприятия. Но и стараюсь через язык показать быт, природу не нашего времени, а далёкого прошлого. Ведь природа в разные века отличается, тогда была менее всего загрязнена отходами производства. И, кажется, запахи трав, деревьев, цветов были другими, чем сейчас.


КАК МЕНЯ НЕ ПРИНИМАЛИ В СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ, ИЛИ КАК СО МНОЙ СУДИЛСЯ СОРОЧКИН, ОТСТАИВАЯ ЧЕСТЬ И ДОСТОИНСТВО И КАК К ЭТОМУ ОТНЁССЯ СУД.
В местных СМИ мне не раз приходилось критиковать работу брянской региональной общественной писательской организации Союз Писателей (далее по тексту — СП — ред.) России с того момента, как её возглавил В.Е. Сорочкин. Правда, критиковал и при (ныне покойном) А.К.Якушенко. И убеждён, такая организация не нужна, которая работает лишь на несколько членов, и поддерживает из молодых только своих. Её давно пора реформировать, пожалуй, как и весь СП РФ. Некоторые её представители (в частности у нас) возразят, дескать, зачем вы пишете неправду, ведь работают три секции поэзии, прозы и драматургии. Бывают и выездные совещания, ведь в области существуют местные литобъединения. Да, верно, известны «Горизонт», «Родник», «Парус». А в БГТУ студенческий «Экватор». Но здесь речь идёт не о них. И в данной статье нет повода для обсуждения того, как они функционируют. Коснусь одного: как руководит писательской организацией В.Е. Сорочкин?
В 2010 году был издан последний альманах «Литературный Брянск». А всего при нём за несколько лет нахождения у руля областного СП вышло шесть номеров и одна юбилейная антология здравствующих членов организации. Два года назад из бюджета области областной общественной писательской организации было выделено к 50-летию писательского сообщества 750 тысяч рублей. (Хотя обещано было 1,5 млн.) На полученные деньги Сорочкин издал 17 книг членов СП. Обещал издать молодую прозу и поэзию Брянщины. Но этого не случилось. Два года назад Л.С. Ашеко (правая рука Сорочкина) издала роман «Дачный сезон». В этом году вышла юбилейная книга стихов под непоэтическим называнием «Код жизни». Сомневаюсь, чтобы Людмила Станиславовна разгадала этот самый код? Достоинство её стихов известно, поэзии там немного. А какое качество её романа «Дачный сезон»? Он статичен. Образы не даны в развитии. Эстетического восторга, какой переполнял душу Л.Л.Семенищенковой, я не испытал. События показаны в годы перестройки, когда у людей «ломалась» психология, изменялось мировоззрение. Но у героев Ашеко духовные изменения не произошли. К тому же язык романа изобилует ляпсусами. Роман Ашеко "Дачный сезон" написан о далёких 80-х. Герои романа не воспринимаются как живые люди, они на всём протяжении романа остаются такими же, какими были вначале повествования. Образы все статичны, лишены психологичности и не даны в развитии. Язык изобилует ляпсусами.
О творческих просчётах пока не будем говорить, так как цель этой статьи другая. Хотя творчество Людмилы Станиславовны разбирал не раз. Её произведения не выдерживают ни профессиональной, ни «самодеятельной», то бишь читательской критики. И потому повторяться не буду.
Речь пойдёт о том, что нынче происходит в местной писательской организации? Во-первых, бросается в глаза то, как ретиво Владимир Евгеньевич расширяет творческую команду, принимая почти каждый год по три-четыре человека в СП. Во-вторых, с членами организации он малозаметен в Овстуге и Красном Роге. На ежегодных праздниках поэзии за него это делает областной департамент культуры. Я сужу так потому, что даже в местных телевизионных новостях на ежегодных мероприятиях Ф.И. Тютчева и А.К.Толстого наших поэтов и писателей в числе выступающих даже не упоминают, а только мелькают гости из Москвы, ближнего и дальнего зарубежья.
Несколько раз задавал Сорочкину вопрос, почему члены СП России не выступают или областное телевидение нарочно не пускает их в кадр? И вместо того, чтобы объяснить, что происходит, Владимир Евгеньевич промолчал. Хотя на разные творческие мероприятия он приглашает почти одних и тех же – Л.С.Ашеко, Л.Л.Семенищенкову, и членов областного литобъединения Н.Ерёменко, В.Володина и др.
Ну ладно, я не вхожу в его команду, впрочем, не по своей воле, так как в приёме мне отказано. А почему отказано в приёме в СП поэту Л.Л.Соколовой, которая талантливей той же Ашеко и других вместе взятых? Впрочем, с небольшим перевесом в Брянске её приняли, а в Москву на утверждение документы Сорочкин не отослал. Это доказывает то, что В.Е. не хочет принимать, как и его предшественник А.К.Якушенко, талантливей не только своей «правой руки», но и его, Сорочкина. Где-то читал, как большой поэт Юрий Кузнецов, не увидев у него большого таланта, спросил: «Зачем вы пишите?»
Ашеко, следуя установке своего шефа, не раз мне предлагал выбрать другой СП. Но в Брянской области номинально работает только один. Правда, С.С. Сеньков однажды предлагал вступить в его Союз брянских литераторов. Но дальше предложения дело не сдвинулось. Хотя я принимал участие в создании журнала «Десна». Впрочем, речь сейчас не о СБЛ, а о региональном СП. Помню, ещё Н.И. Поснов мне говорил: «Издай одну книгу, и мы тебя примем». Но вскоре Николай Иванович перешёл на другую работу. А его место занял поэт Виктор Козырев. Но ему не дали работать, тогдашний губернатор Ю.Е. Лодкин заменил его на А.К. Якушенко, который в своё время поддержал ГКЧП и за это был уволен...
И вот издал я первую книгу. Явился с предложением о вступлении. Но Александр Кириллович с ходу заявил: «Не пущу тебя даже на порог». А был ли за мной перед ним грешок? Когда работал в газете «Добрый день, Брянщина», поэт Н.И. Ивакин принёс статью: «Было стыдно нести крест», в которой рассказывалось о пренебрежительных отношениях Якушенко с членами писательского сообщества. В 2000 году умер хороший поэт и замечательный человек А.Малахов. Спустя время встал вопрос об установке на его могиле хотя бы креста, так как сразу это не было сделано из-за нехватки средств. Якушенко пошёл на мероприятие, но лишь когда ему об этом напомнили друзья Малахова. И как он это сделал, и рассказывалось в статье Ивакина, которая вышла в двух номерах…
Года через два после этого вторично встал вопрос о моём приёме в СП, и Александр Кириллович мне сказал: «Хоть ты, наверно, хорошо стал писать, я не пущу тебя в организацию». Была ли тому причиной статья Ивакина, которую я продвигал, но не из мести Якушенко, а из дружеского чувства к Малахову. Наверное, причина отказа о приёме в СП была и другая. Когда-то один наш старейший писатель признался: «Хороший ты человек, но для нас чужой». Да, я не коренной брянец, а только служил здесь в армии. Но и это не могло стать препятствием, однако объяснение непринятия находится двоякое. С одной стороны в своё время критиковал экс-губернатора Ю.Е. Лодкина, а с другой – моё творчество не укладывалось в прокрустово ложе социалистического реализма. В этом и выражался приговор, как идеологически чуждого им. Но влияние Лодкина на Сорочкина продолжается и сегодня, о чём будет сказано ниже…
Видя такое враждебное отношение со стороны руководства местного СП, ещё в начале 2008 года я решил издавать литературный журнал и с таким предложением обратился в областную Думу. Заместитель председателя А.П.Бугаев моё письмо направил В.Е.Сорочкину, а тот ему лаконично ответил, дескать, издавать журнал должны профессионалы, а не дилетанты. К тому же Владыкин собирается печатать только себя. Таков почти дословный был его ответ вице-спикеру областной Думы. А как можно учреждать журнал только для одного автора? Это лукавство В.Е. И зачем мне было учреждать журнал, когда я успешно издавал свои книги. Но ему новое издание, как кость поперёк горла. Есть альманах «Литературный Брянск» и довольно, который вмещал до 60-70 авторов. И тем ответом Сорочкина заму скипера облдумы дело тогда и закончилось.
Но поскольку Л.С. Ашеко выполняла поручение тогдашнего руководителя СП А.К.Якушенко – не пускать меня на порог, (а за что такая немилость, я мог только догадываться) – мне ничего не оставалось, как открыть новое издание. Да и были способные и талантливые авторы, которых Владимир Евгеньевич попросту игнорировал. А ведь в своё время он выпускал книжки молодых. Но он это делал в пику А.К.Якушенко, который не печатал молодых. А Сорочкин, издавая молодых, доказывал своё отличие от Александра Кирилловича. И вот став в главе областных писателей он не торопиться печатать молодых, точно так же, как и его предшественник.
И когда стал издавать журнал «Новый Литератор», я тогда и думать не смел, что ко мне придут члены СП, полагая, что команда Сорочкина сплочённая. В то время мои друзья и знакомые удивлялись, дескать, книги издаёшь, а не являешься членом СП России. Вот и решил исправить положение, обратился к Сорочкину, он продиктовал телефоны нескольких писателей, к которым я должен был обратиться. На тот момент ни с одним я даже и близко не был знаком. Для ознакомления с моим творчеством предложил по одной из изданных книг трём означенным членам СП.
Через месяц поинтересовался у А.В. Ронжина и Л.Л.Семенищенковой, могут ли они написать рекомендации? (В.Н. Лесков тогда был в отъезде). И эти два члена СП с 2003 года почти в один голос отказали, заявив, что моя книга идеологически вредная и не может служить пропуском в СП. Хотя в библиотеках области (и не только) имела положительные отклики. Речь шла о романе «Пущенные по миру», из которого в 1992-1993 годах несколько глав было напечатано в областной газете «Брянский рабочий». Мне говорили, что читатели просили давать продолжение. Но газета осталась верна коммунистическим идеалам. А моя книга критиковала коллективизацию, и дальнейшая публикация стала невозможной? Считаю, по такой шкале определять творчество нельзя. Если мне не нравятся, скажем, книги Ашеко, должна ли она быть членом СП? Да, моя книга написана не в традициях соцреализма, но это не означает, что роман о народной жизни не отвечал всем требованиям теории литературы. В своё время его рецензировал брянский писатель А.Н.Саввин, который был единственным в 1991 году, кто профессионально написал отзыв на роман. До этого же «рецензенты» с пристрастием только вылавливали ляпсусы, не вникая в характеры и содержание. Но тогда была установка того же А.К. Якушенко делать вид, что талантливых авторов у нас нет. Вот и писались не рецензии, а предвзятые разборы языковых, стилистических оплошностей, которых если не было, придумывали, выдёргивая из контекста. И этого было вполне достаточно, чтобы отказать. А на самом деле Александр Кириллович боялся пропускать в свои ряды талантливей себя, что тогда его подданными и делалось. Один рецензент мне значительно позже сказал, дескать, мы тебя спасали от «щипцов» цензуры…
Второй отзыв на мою книгу написала заслуженный работник культуры, журналист Н.А. Денисова, бывшая жена нашего хорошего поэта Николая Денисова. Хоть она и не была писателем, однако отклики писала вполне квалифицировано…
Но чего не скажешь об отзыве Ашеко, она выдёргивала фразы из контекста, искажала их и представляла дело так, будто весь роман написан неграмотно. Хотя и сегодня, если бы встал вопрос о переиздании, я бы его заново отредактировал, поскольку совершенствованию пределов нет. Так делал Л.Леонов и французский классик Г.Флобер и другие.
Сорочкин, хоть и был не в ладу с Якушенко, сегодня повторяет его поступки и наполняет писательскую организацию не самыми талантливыми, а зачастую ограниченными в своём творческом кругозоре, а то и графоманами. Так не пустили в СП нашего исторического романиста К.В.Сычёва, который плодовитей и масштабней некоторых его членов.

Оцените пост

+1

Оценили

Гость №447+1
Нет комментариев. Ваш будет первым!