Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Промежду больших конкурсов

+662 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Яков Смагаринский
КРАСНАЯ ЗИМА
Сидней. Зима. Седьмое июля.

Сегодня во время прогулки по Марубре* моими спутниками неожиданно оказались Пушкин и Некрасов.
Они с нескрываемым любопытством заглядывали во все дворы.



Охали и ахали.





С трудом оторвавшись от пылающей пойнсеттии, Некрасов посмотрел во двор через дорогу, повернулся к Пушкину, всё ещё восторгавшемуся цветами:
— Александр Сергеевич, какова зимняя красота! А! Что вы скажете?
— Только одно, Николай Алексеевич:
Ох, красная зима! Люблю же я тебя!
Оттенкам ярким не даёшь предела,
Всех мух, да комаров, да зной, да пыль губя...

— Да овощь огородная поспела! —
добавил Некрасов, показывая через дорогу:




* Район Сиднея, где я живу
Последнее фото — с интернета – Сиднейская сельскохозяйственная выставка.
Два дня в одном
«Кто распределяет названия дней в году, я не знаю. Но сегодня совпадение: мир отмечает и день Смеха, и день Птиц, и напомнили мне об этом кукабары. Они громко и долго смеялись утром на балконе» - прислал мне рассылку один из моих друзей.

"И привкус слова в Космосе висел"
Сегодня Всемирный день поэзии. Мы отмечали его заочно у Посла России в Австралии.
Цветы на вытянутых руках
Австралийцы не отмечают 8 марта как особенный день в году. Да, конечно, здесь известен такой международный праздник, но он как-то не прижился. Празднуют день святого Валентина, день матери, день отца... Этого достаточно.
Я же лично к такому ограничению ещё не готов. Утром 8 марта, пока моя любимая мирно спала, я побежал в цветочный ларёк.
Возвращаясь с букетом в поднятой руке, я медленно шествовал мимо окон офисных зданий и жилых домов, фабрик и магазинов. На половине пути со мной поравнялся внедорожник редакции местной газеты. Репортёр, не вылезая из машины, несколько раз щёлкнул камерой, помахал мне ручкой и скрылся. «Хорошо, — подумал я, — люди, прочитав новости, вспомнят, какой сегодня замечательный день, и побегут за цветами»...
Через два часа в почтовый ящик бросили газету. В ней действительно была моя фотография.


А под ней подпись: «Посмотрите на этого сухощавого жителя нашего района. Нет ничего полезнее, чем утренняя прогулка с цветами на вытянутых руках».
Не мешайте, мужики!
Всё было бы превосходно, если бы не страсть к этим ... ярким шарфикам и шляпкам...
- Зачем тебе столько!?
- Ты ничего не понимаешь!
Она накидывает на себя безрассудно голубой шарф, мы садимся в машину, едем в магазин.
И, к моему удивлению, навстречу нам несутся голубые тойоты, нас обгоняют голубые субару, мы уступаем дорогу голубым автобусам. Почему же я раньше не замечал столько голубых машин!?
Очень странно! Всё вокруг сияет голубизной. Даже глаза китайцев, которых бесчисленное множество в магазине, вдруг стали голубыми.
Кажется, я начинаю понимать!
Мы приезжаем домой.
- Лара, надень-ка, пожалуйста, другой шарфик.
Лара накидывает на себя запредельно-жёлтый шарф. Мы выходим на улицу. И я опять в недоумении. Как же я раньше не обращал на это внимания. Из-за оград выглядывают махровые жёлтые цветы. Крыши домов покрыты жёлтой черепицей. Встречные мужчины вдруг все в ярких жёлтых кепках.
Мир преобразился... И всего-то для этого нужен красивый шарф на плечах любимой женщины.

Одним словом, мужики, не мешайте своим женщинам украшать себя неожиданными, фантастическими шарфиками, шляпками, сумочками... Как показали мои эксперименты, чем радостнее женский наряд, тем прекраснее мир вокруг нас...

С Днём 8 марта вас, дорогие женщины "Самарских судеб"!
Плодовитые жирафы
Когда я первый раз попал на этот пляж, меня предупредили:
— Выходи на берег с осторожностью: никогда не знаешь, какого зверя встретишь среди деревьев.
— Как же всё-таки выйти на берег? — испугался я.
— Громко захлопай в ладоши и закричи что есть мочи: «Кто там?»

Накупавшись, я подошёл к высоким кустам и заорал, как советовали: «Кто там?» И приготовился, на всякий случай, броситься в воду...

Над деревьями вдруг вытянулись три встревоженные шеи. Я, оказалось, напугал мирно пасущееся семейство жирафов: папу, маму и жирафёнка.

Пришлось громко извиняться.

Через месяц я опять пришёл на пляж. За это время зелени заметно поубавилось. Она уже не могла скрыть жирафов.

Папаша зорко охранял семью длинношеих от купальщиков. А в семье было уже пять членов. Видимо на пользу им береговая растительность этого пляжа.
Мой новый перевод: ТОМАТНЫЙ СУП
Трещины раскалывают асфальт на множество ручейков и он выглядит, как карта-путеводитель к дому, который везде и нигде. Пальцы моих ног горят от холода, спина — тоже.

Переулки — немногие места, где никто не обращает на тебя внимания, но они всегда мокрые. Мокрые от снега, мокрые от ливневых стоков, мокрые от утечки мусорных ящиков и сколько бы ты ни набрасывал на себя слоёв одежды, влага всё равно просачивает своё гнилое дыхание в твою плоть.

Я погружаю руку в карман за половиной сэндвича, недоеденного вчера, но пальцы находят только комочки ниток и ворса. Лезу в другой карман, тщательно ощупывая уголки и складки. Безрезультатно. Проверяю карманы трико под джинсами. Пусто. В пальто тоже ничего нет. Я переворачиваю своё замёрзшее тело со спины на бок, рука попадает в грязную лужу. Я встряхиваю её, поднимаясь, смотрю в переулок с надеждой, что сэндвич объявится сам. Но его там нет. Желудок громко ворчит.
— Знаю! — кричу я ему...
— Ты в порядке? — спрашивает слабый голос позади меня.
Я оборачиваюсь. Волосы у парнишки торчат, как большой наэлектризованный ком, будто кто-то собрал влажную траву, хворост, стальные волокна и вживил всё в его голову. Штаны на нём слишком длинны, тёмные от мокроты излишки штанин загнуты под ступни...
— Я потерял сэндвич.
— Не можешь достать другой?
— Нет.
— Пошли, я покажу тебе кое-что.
Он идёт вперёд, затем оглядывается, проверяя, иду ли я за ним. На его лице пятна чёрной слякоти, отчего его белозубая улыбка сверкает, как бриллиант. Я подбираю одеяла, набрасываю их на плечо и следую за ним. Может быть, у него договорённость с какой-нибудь булочной или что-то в этом роде. Многие так делают.

Он замечает, что я хромаю, замедляет ход.
— Что случилось с тобой?
— Стар я, малыш!
Он кивает, ведёт меня в «Макдоналдс», открывает дверь и становится в очередь.
— У меня нет денег, — говорю я.
— У меня тоже.
По тому, как на нас исподлобья смотрят и отодвигаются, я понимаю, что мы источаем не самый приятный амбре. Служащие беспокойно поглядывают на нас издали. Им неудобно видеть бомжей, оставляющих мокрые следы на полу. Малыш громко и безостановочно чихает, наклоняясь до колен, затем вытирает нос рукавом. На меня смотрят осуждающе, будто он — мой ребёнок, будто я сделал с ним что-то ужасное.
— Можно нам две чашки кипятка? — спрашивает малыш.
Я жду, что молодая кассирша вскрикнет, словно наступила на крысиный помёт или гнилые фрукты. Она сейчас прогонит нас... Сейчас... Но её глаза ненадолго задерживаются на мальчике, она кивает:
— Конечно, молодой человек!
Малыш улыбается, словно кассирша усыновила его, берёт с прилавка излучающие пар пенопластовые чашки, вручает одну мне.
— Вот, — говорит он. Его улыбка продолжает бриллиантово сиять.
— Вода?
— Это ещё не всё, погоди не пей!
Он направляется к полке с приправами и соусами, запускает руку в коробку кетчупов, пытаясь зачерпнуть пакетов больше, чем могут его пальцы, суёт их в карман, затем повторяет действо, почти освобождая коробку от кетчупа. С солью и перцем он более скромен: берёт только четверть их запаса. Затем подхватывает две ложки и кивает на дверь.
— Пойдём!
Я стараюсь не отставать, но моя хромота и полная чашка кипятка не дают идти быстро. Когда я добираюсь до переулка, он уже сидит на земле с чашкой между ног.
— Поторопись, — говорит он, будто я пропускаю чудо превращения воды в вино.
Я тороплюсь, часть кипятка выплёскивается, остро обжигая замёрзшие пальцы, сажусь, как он, ставлю чашку между ног и смотрю на него. Он протягивает мне пригоршню пакетов с кетчупом, а свои начинает разрывать зубами. Открыв пять пакетов, он складывает их вместе, тщательно выжимает в чашку, выбрасывает и начинает снова.
— Делай, как я, — командует он, — пока вода горячая!
Я не помню, когда улыбался последний раз. Чувствую, как дёргаются мои застывшие щёки. Начинаю тоже выдавливать кетчуп. Соус падает тяжёлыми каплями, тут же оседая на дно.
— Теперь эти...
Я получаю соль и перец. Кидаю их вслед за кетчупом. Вначале кетчуп не желает разбиваться, кружится цельным комком, но я мешаю безостановочно и он постепенно растворяется, придав всему миксу бледноватый красно-оранжевый цвет.
Малыш расправляет спину, смотрит на меня.
— Что теперь? — спрашиваю я.
— Всё.
— Всё?
— Это томатный суп! — восклицает он.
Я смотрю в запотевший пенопласт, затем на него. Его лицо выдаёт нетерпеливое ожидание. Я наклоняюсь над чашкой, вдыхаю идущий из неё запах, зачерпываю ложкой, пробую.
— Чёрт возьми! Это действительно томатный суп!
Лицо малыша светлеет, он начинает есть.
—Ты сам додумался до этого? — любопытствую я.
—Да. Мне нравится такое, когда я болею.
Он вытирает нос рукавом.
— Вижу, ты не очень здоров и сегодня.
— Я болею давно...
Влага сгущает цвет его джинсов. Она ползёт выше штанин. Её паучьи лапы пытаются свить паутину вокруг него.
—У тебя есть место, где жить?.. Внутри?
— Нет.
— Хотя бы спальный мешок?.. Одеяло?
Он качает головой.
— Понятно, малыш. Пошли со мной!
Я веду его вдоль переулка к моему фаворитному месту. За мусорным контейнером в кирпичной кладке есть небольшой проём, упирающийся в металлическую стенку. Она всегда тёплая. Я отодвигаю фанеру, прикрывающую доступ к проёму.
— Влезай!
Малыш влезает, прижимается щекой и руками к теплу, закрывает глаза.
— Как хорошо пахнет! — говорит он.
— Пахнет прачечной. Это стенка бака химчистки.
— Здорово!
— Всё это теперь твоё!
Он с испугом смотрит на меня:
— Ты уверен?
— Да!.. И это тоже...
Я стягиваю с плеча и даю ему одно из одеял.
— А как же ты?
— У меня есть томатный суп. Он поможет мне продержаться в тепле, пока я найду другое место.
Я протягиваю руку, наши чашки касаются:
— Пока! Увидимся как-нибудь!


Авторизованный перевод с английского.
Автор Николь Дисней
Встреча с Пушкиным в Сиднее
9 февраля. Вечером у нас дома было семейное пушкинское чаепитие.


«Смеркалось. На столе, блистая,
Шипел вечерний самовар,
Китайский чайник нагревая,
Под ним клубился легкий пар.
Разлитый Ольгиной рукою.
По чашкам темною струею
Уже душистый чай бежал...»

И тут Лара спросила:
- В Сиднее есть памятник Пушкину?
- Думаю, что нет, – неуверенно ответил я. – Интересовался раньше. Из российских классиков тут широкая публика, в основном, знает только Достоевского, Гоголя, Чехова
- Не может такого быть, чтобы в Сиднее не было памятникa Пушкину!

Она юркнула в интернет и неожиданно раскопала материал двадцатилетней давности, неизвестный ни мне, ни многочисленным друзьям, ни знатокам сиднейских памятников.

" Государственный музей им. А. C. Пушкина в Москве подарил Сиднею бюст Пушкина, который на торжественном собрании установили в библиотеке Австралийского университета в штате Новый Южный Уэльс. Часть расходов по привозу бюста и приезду сопровождающих оплатила русская общественность, главными инициаторами были семья Буровниковых, Татьяна и Игорь Гартунг. Оригинал был создан скульптором Робертом Романовичем Бахом в 1886 году. Современная отливка по оригиналу выполнена в 1997 году. Материал, из которого изготовлен бюст - патинированная бронза. Всего было сделано две копии, одна из которых была подарена Австралийскому университету в связи с 200 - летием со дня рождения А.С. Пушкина, а вторая находится в Москве, в Государственном музее А.С. Пушкина».

- Завтра едем к Пушкину!

Я позвонил нашему другу Александру Белкину, молодому продюсеру телепередачи "Russian News Time", который никогда не отрицал родственных связей с Иваном Петровичем Белкиным, чьи повести были опубликованы Пушкиным...

- Я еду с вами! – заявил он.

Только когда мы собрались вместе утром 10 февраля, встал вопрос: в библиотеку какого университета едем? В нашем штате десять «Австралийских» университетов! Пять из них в Сиднее и пять в других городах.

- Едем в ближайший к нам, в Кенсингтон!..



- Если Пушкин и есть в нашей библиотеке, - сказала дежурная, то он будет на одном из восьми этажей.

Помчались (на лифте) на восьмой этаж, чтобы оттуда пешком обойти все залы донизу.

И надо же родиться такими везучими! Уже на седьмом этаже я издали узнал пышную шевелюру и бакенбарды поэта.

- Вот он! – крикнул я.



Мы наперегонки бросились к Пушкину, но Лара успела первой.

А нам осталось только фотографировать.




Туфля на берегу

Жил на юге Тасмании, в районе голубых озёр, гигантский одинокий одноногий циклоп. Во всех странах циклопы одноглазые. А в Австралии, где всё наоборот, они - одноногие.
За горами находился большой город, но циклоп боялся там появляться, потому что все мальчишки и девчонки начинали дразнить его: «Циклоп одноногий! Ха-ха! Одноногий циклоп!»
Однажды циклоп узнал из интернета, что на его побережье из города едут десять экскурсионных автобусов с младшими школьниками.
В панике он скинул свою туфлю подошвой вверх и бросился в озеро. Круги на поверхности воды ещё не успели разойтись, когда дети высыпали на берег. Они тут же узнали туфлю циклопа и стали смотреть на воду, ожидая его появления. Они смотрели час, смотрели другой, циклоп не появлялся...
«Вот что бывает, когда вы дразнитесь и обзываетесь! – сказал руководитель экскурсии. – Циклоп утонул, спасаясь от ваших дразнилок...»

Мальчишки и девчонки! Пожалуйста, не дразните, не обзывайте никого! Даже одноногих циклопов. Ведь они – такая редкость на Земле...
Геннадию Зенкову

Дорогому Геннадию в День рождения мой скромный, но бездонный подарок – распахнутая, как душа именинника, папка для хранения прошлых, настоящих и будущих круглогодичных поздравлений, украшающих личные юбилеи и «Самарские судьбы». Желаем тебе такого здоровья и добросердечного состояния духа, чтобы хватило на заполнение всей папки!
МОИМ ДРУЗЬЯМ
Как всегда, на следующий день после дня рождения - маленькое приношение моим друзьям.

Пришёл сын с коробкой.
— Одень-ка, — говорит, — современную одежду. Носишь всё устаревшее, мрачное, горбатое!
Спорить не стал. Раскрыл коробку, там — модняцкий комплект! Натянул бежевые брюки apparel — чётко обозначились бёдра. Заправил цветную сорочку bodyline — исчез живот. Накинул пикейный жилет appearance — испарилась сутуловатость. Застегнул блестящий сюртук attitude — расправились плечи, грудь сама подалась вперёд. Влез в модельные туфли flyweights — стал выше ростом. Шляпа pirouette разгладила все морщины на лбу.
— Впору давать объявление в бюро знакомств, — оценил сын мой наряд.
А я, как оделся, так и поехал к внуку на ужин.
— Это кто же тебя так старомодно нарядил? — удивился внук. — Завтра купим тебе современную одежду!


Желаю всем моим друзьям соответствовать моменту...
ПРОЕЗДОМ
Этот южный город всегда считался самым милитаризованным в стране.
И при его посещении мы убедились в этом.

Во всех дворах было полно гранат.

На улицах в свободном доступе – пушечные ядра крупного калибра

На крышах всех домов блестели танки.

Мы остановились у сквера, где ухали базуки.

Когда случайный собеседник узнал, по какой дороге мы собираемся покинуть город, то предложил нам для безопасности ящик лимонок.
ДВЕ РЯЗАНСКИЕ СТРАНИЦЫ МОЕГО БУКВАРЯ
(ПРОДОЛЖЕНИЕ)


ЯКОВ ПОЛОНСКИЙ

На следующий день, 14 сентября, открыли страничку "Я".

Мы не знали, где искать Якова Полонского, но не стали заглядывать в интернет. Не сомневались, что нам поможет первый же встречный рязанец.

К нашему удивлению, на вопрос, где в городе памятник Якову Полонскому, первый встречный только пожал плечами. Второй, третий, четвёртый и пятый – тоже.

Шестой была девушка с книжкой в руке. Студентка. Она дала нам исчерпывающую информацию, как на зачёте:
«Яков Петрович Полонский захоронен на территории Рязанского кремля. Там ему сооружён надгробный памятник. А скульптурное изваяние поэта установлено в сквере за нашим Политехническим институтом совсем недавно – в мае этого года...»

Пошли в кремль. По счастливым переулкам,

мимо музея сахарных леденцов.



«На скамье, в тени прозрачной
Тихо шепчущих листов,
Слышу — ночь идёт, и слышу
Перекличку петухов».
(Яков Полонский)

«Леденцы» висят над дорогой в кремль —

прямо до соборной колокольни.

Успенский собор:

Дворец рязанского князя Олега:

В замечательной компании соборов и дворцов покоятся останки поэта.

Но в каком состоянии! Ослеплённые величием и красотой храмов кремля, люди не видят, как заросла могила их знаменитого земляка.
Хоть бери тяпку и начинай полоть вокруг. Жаль, не захватили с собой инструмент из Австралии...

А у Рязанского «политеха» свершилось чудо: нас ждал воскресший поэт.

— Позвольте, Яков Петрович, прочесть Вам мои стихи, — попросила Лара.
Полонский не возражал.

— Пусть однажды приснится Полонский
На скамейке притихшего сада.
Зачарованной рыжей полоской
Вьётся солнечный шлейф за оградой.

Почему здесь трава зеленее
И чириканье ласточек ближе,
И открытая книга имеет
Тонкий запах стихов о Париже…

На расшатанных жизни подмостках
Кто-то старую книгу закроет…
Непрочитанный, мудрый Полонский
Не приснится. Не будет покоя.

— Когда ты написала это стихотворение? – поинтересовался я.
— 14 сентября 2014-го.
— Ровно четыре года назад! Удивительно!
— Что? Совпадение чисел?
— Нет. Как ты смогла тогда так точно увидеть именно такого Полонского?
Лара пожала плечами. А ответ на свой вопрос я услышал от Якова Петровича:

"Следы прекрасного художник
Повсюду видит — и творит,
И фимиам его горит
Везде, где ставит он треножник,
И где Творец с ним говорит".
ДВЕ РЯЗАНСКИЕ СТРАНИЦЫ В МОЁМ БУКВАРЕ
.

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

Неожиданно две страницы моего поэтического букваря материализовались: 13 сентября мы с Ларой оказались в Рязани.
«Поехали на страничку «С»! – предложил я.

Константиново. До дня рождения Сергея Есенина – 20 дней. Но приезжают к нему в гости в любой день года. Толпами.

Заходят в избу его детства

Сколько великих строк в русской литературе написано при «лампады кротком свете»!
За окном самая известная в мире белая берёза:

Изба-то однажды сгорела, её потом восстановили, а берёза всё та же. «Принакрылась снегом...» и спаслась от пожара.
За неё поэт не беспокоится. Я слышу он спрашивает: «Отгорела ли наша рябина, осыпаясь под белым окном?»
«Горит ещё! – шепчу я в ответ.

Мне кажется, такие пышные рябины растут только в рязанском Константиново.

И такие сливы. Синие, как глаза Есенина.

Через улицу – натуральная живопись: «далеко сияют розовые степи, широко синеет тихая река».

Сама природа говорит стихами. Надо только услышать...
А летняя эстрада для встреч, конкурсов и выступлений временно превратилась в театр одного актёра.

Самый молодой экскурсант. Он плёлся сзади экскурсии. А мы с Ларой – ещё и сзади него, потому что я фотографировал всё подряд. У одного из домов пожилая женщина продавала яблоки. Никто к ней не подходил.

Понимая, что мы – последние в группе и сейчас тоже пройдём мимо, она крикнула:
- Покупайте яблочки! Не дорого!
Мы подошли. Я опрокинул ведёрко в рюкзак.
- А вы давно живёте по соседству с Есениными? – затеяла разговор Лара.
- Так всю жизнь и живу здесь. Никуда не уезжала.
- А мать Сергея довелось увидеть?
- А как же? Татьяна Фёдоровна померла в пятьдесят пятом.
Мне тогда пятнадцать стукнуло. Суровая она была, строгая, царство ей небесное.
Женщина повернулась лицом к церкви и перекрестилась.
- Тётка моя старшая дружила с ней. А про Серёжку рассказывала, что шалапут он был и матерщинник.
Бывало, возвращаясь с Оки, подбегал к ним, сидящим на лавочке, и сыпал репей на волосы...
Вот какие неожиданные сведения... Почти от первоисточника... А, впрочем, разве мы не знали, что великий лирик был «хулиганом»?


(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
Вечер святого Валентина
В прошлом году в День святого Валентина мы первый раз посетили вегетарианское кафе «Скромный Валентин».
Зашли. Глаза разбежались, слюнки потекли. Первый столик уже зарезервирован. Действительно скромно: главное угощение – фарфоровый символ слияния противоположностей, символ вечной любви.

– Давай сядем за второй! – предложил я.

– Погоди! – ответила Лара. Чем дальше, тем интереснее!
– Тогда этот!

– Нет!
– Тогда – тот!

– Неа!
– Ну вот этот!

– Вон тот у выхода!

– Умеешь ты выбирать!
Мы присели и одновременно через распахнутые двери увидели сумеречные силуэты лебедей.

Кафе, оказывается, примыкает к пруду. Какой контраст между яркими рукотворными декорациями на столиках и скромной романтикой в природе!
Мы забыли про заказ.Пошли к пруду. Вот где настоящий День, а точнее – Вечер святого Валентина!

Да ещё с сюжетом «третий лишний»!

Мы, не отрываясь, любовались парой ласкающих друг друга чёрных лебедей.
Но в одном из них чувствовалась нервозность. Он постоянно оглядывался на третьего, неотразимого красавца, который, нисколько не смущаясь, описывал вокруг них одну окружность за другой.
И неспокойный любовник не выдержал, оторвался от подруги, отплыл, вытянул шею, захлопал крыльями, поднялся в воздух прямо над нами и скрылся из виду.

Покинутая им лебедь медленно поплыла прочь, не обращая никакого внимания на разлучника.

Вся она - недоумение и печаль…
А мы обязательно пойдём сегодня вечером к пруду возле «Скромного Валентина». Узнаем, вернулся ли к ней друг, покинувший её в прошлом году, и пожелаем им счастья.

14 февраля 2018.

(Фото 14 февраля 2017)
Пантера в городе
В Греции есть всё. А в Австралии всегда чего-то не хватает. Тут есть самые кусачие змеи и пауки, самые зубастые крокодилы и акулы. Но жители городка Лансфилд (70 км от Мельбурна) скучают по крупным хищникам типа африканских львов и уссурийских тигров. Периодически охотники и фермеры помещают в СМИ снимки больших чёрных пантер, которых они случайно обнаруживают вечерами в тёмном лесу или ранним утром в мелких кустах. При внимательном рассмотрении за пантеру принималось карликовое дерево с формами хищника или дикая кошка, которая на воле может достичь крупных размеров.

В ночь на 23 октября на главной улице городка действительно появилась чёрная пантера. Размеры её устрашающие и она готова в любой момент броситься на жертву.

Авторы скульптуры и монтажники - а тут не не обошлось без группы людей и даже подъёмника - неизвестны.
Через месяц кто-то ночью изменил окрас пантеры:

Но, простояв две недели, зверь обрёл прежний цвет: пантера должна быть чёрной (!)

Сейчас жители Лансфильда собирают подписи под петицией муниципалитету. Они не хотят, чтобы власти убрали полюбившуюся им неутверждённую анонимную скульптуру.
ГЕННАДИЮ ЗЕНКОВУ
Дорогой Геннадий!
Поздравляем с Днём рождения!
Будь здоров и радуй нас своими весёлыми открытками!

Лилли-пилли
Лилли-пилли… Это мы не проходили. В школе. А сейчас проходим каждый день. Мимо.

Я зову это дерево австралийской рябиной! Если рассматривать зелёную Австралию (с высоты самого близкого к ней спутника) как новогоднюю ёлочку, то лилли-пилли – самое частое на ней украшение.

Плоды лилли-пилли в районе, где я живу, - жёлто-оранжевые. В других местах они маджентовые*,

тёмно-голубые**,

белоснежные***.

Плоды вечно зелёного лили-пили (по-научному syzýgium) созревают в декабре и наливаются соком аккурат к птичьему новогоднему пиршеству.

Птички лакомятся мякотью ягод, но съесть весь плод не решаются. От страха. Под мякотью живёт страшное лопоухое чудовище с выпученными глазами.

Человеки тоже едят лилли-пилли. Но, говорят, поешь сырую жёлтую ягоду прямо с дерева - и пра-пра-прабабушку с того света увидишь. Я решил проверить. Сорвал одну, протёр о рубашку, смачно пожевал. Скулы свело, глаза закрылись и я, действительно, увидел… пра-пра-прадедушку всех белых австралийцев, капитана Кука. Он тянулся за желтой кистью, а старый, тощий, седобородый абориген кричал ему: «Эй, дикарь из Европы, лилли-пилли с дерева не едят, из них варят желе!»

Снимки автора, сделанные в Марубре (NSW), за исключением:
* Фото «outbackpride.com.au
**Фото Tony Rodd
*** Фото Ian Fraser
2. Повод перечитать Лермонтова
«Дубовый листок оторвался от ветки родимой» и упал на джип, который вёз нас с морского вокзала Порт Кавказ в станицу Старотитаровскую. Листок прилип к ветровому стеклу. Наш друг Виктор Иванович, резко свернул с трассы:
— Мы сделаем небольшой круг!
— Правильно! — одобрила решение его очаровательная супруга Галина Михайловна, глядя на торчащий черенок прилипшего листа.
Мы переглянулись. О чём это они? Уже минут сорок как мы находимся в краю, где господ и дам величают казаками и казачками, поселения, сквозь которые мы мчимся называются станицами, вместо светофоров на перекрёстках большие деревянные бочки

и старые тачанки, переоборудованные под перевозку вина.

Ещё через полчаса:
— Мы в сердце Тамани! — сказал Виктор Иванович, распахивая сразу все четыре дверцы.
— Тамани, о которой Лермонтов писал, что это самый скверный городишко из всех приморских городов России — переспросил я.
— Он самый! — уверила Галина Михайловна. — В чём вы сейчас убедитесь!

Я с опаской вышел из машины. Моя спутница осторожно следовала за мной. Через сотню шагов мы оказались в СКВЕРЕ. Воздушном, зелёном сквере, уходившем к морю:

— Лермонтовский сквер! — Виктор Иванович зачем-то посмотрел на часы. — Ровно 180 лет назад приезжал сюда опальный поэт в чине прапорщика драгунского полка. Жил он в той белой хате с камышовой крышей за оградой из булыжника.


«Я взошёл в лачужку. Печь была жарко натоплена, и в ней варился обед довольно роскошный для бедняков…»

А это скамья, на которой денщик-казак проспал момент, когда его хозяина чуть не сбросили в море…

Я выглянул из окна хаты. Увидел рассохшуюся лодку. Не на ней ли «честный контрабандист» Янко отважно справлялся с буйными ночными волнами?


Как мне захотелось остаться в хате до глубокого вечера! Окно осветит месяц, по яркой полосе на полу промелькнёт тень, я тихо выйду из хаты и последую за слепым мальчиком по крутой скалистой тропе…
Но озвучить своё скромное желание я не осмелился.

СамогО господина прапорщика мы нашли на крутом обрыве. Он пристально всматривался в море.



— Пора ехать, — сказал Виктор Иванович. — Мы ещё вернёмся в Тамань.
— Когда? Завтра?
— Сегодня, за ужином!..


Над кубанскими салатами и горячими штрумбами возвышается бутылка с вином Cru Lermont.


Этикетка на ней, как страничка, вырванная из дневника Печорина с упавшей на неё каплей вина или жирной кляксой от небрежно заточенного гусиного пера…
— В нашей старой Фанагории, где останавливался Лермонтов по пути в Тамань, — сообщает Виктор Иванович, наливая солнечный напиток в бокалы, — есть линия по розливу классного вина, названного в честь поэта…
— Кстати, — замечает Галина Михайловна. — Вы, наверно, смотрели в новостях встречу китайского председателя и нашего президента в городе… Сямэне.
Мы закивали.
— Там объявили, что в городе установлен памятник Михаилу Лермонтову. Помните?
Мы опять закивали.
— Говорят, что сразу после встречи краснодарские депутаты предложили поставить в сквере Тамани напротив Лермонтова фигуру Ли Бо — великого китайского поэта-бунтаря. Прослышав об этом, китайцы прислали письмо: «Дайте нам тот участок земли и мы в центре вашего самого паршивого городишки из всех приморских городов России построим цветущий высотный оазис». Таманские казаки сильно разгневались на письмо, но вычислив, что произошла ошибка в переводе Лермонтова на китайский, ответили: «Во-первых, наш город не паршивый, а скверный и это совершенно другое дело, а во-вторых, на кой нам нужен цветущий высотный оазис в центре, когда у нас там есть Лермонтов!»
1. Метаморфозы под крылом чайки
Чтобы не лишать себя драгоценной возможности удивляться, я не стал вникать в теоретические основы фотографии и выяснять, почему без всяких фильтров в одно и то же время, в одном и том же месте на море вода на разных снимках одной и той же камерой приобретает разные цвета, и какой же он - истинный цвет морской волны.

Взмахнула чайка крылом, вода в море стала светло-синей:

Взмахнула другим – вода зазеленела:

Ещё раз взмахнула - вода уже сизая:

И так в течение всей переправы из крымской Керчи в кубанский Порт Кавказ…

Мы переправлялись на верхней палубе парома. Сопровождающие нас крикливые чайки подлетали так близко, что можно было заглянуть в их вечно голодные глаза. Им бросали кусочки булок, они ловили их на лету, а, промахнувшись, резко снижались, касались воды, затем взмывали вверх в ожидании следующей подачки.

Только одна чайка невозмутимо летела параллельно нашему курсу, довольно близко к парому. Когда я наводил на неё объектив, под ней появлялась тёмно-синяя рябь, отражавшаяся в безоблачном небе. Птица не интересовалась хлебом. Она наслаждалась полётом и, как мне показалось, прислушивалась к нашему громкому разговору.

– Здравствуй, чайка по имени Джонатан Ливингстон!* – наконец, догадавшись, крикнул я ей. Птица повернула голову в нашу сторону.
В этот момент паром резко замедлил ход. Чайка пролетела мимо, открыв видение:

строящийся Крымский мост. Я бы его не обнаружил невооружённым глазом: далеко и туман…


В порту нас встретили другие краски, подтвердившие, что

«когда едешь на Кавказ, солнце светит прямо в глаз!»
А там, высоко на пустом флагштоке справа от здания вокзала нас ещё встречал прилетевший раньше и ставший маленьким и чёрным Джонатан Ливингстон.


*Ричард Бах. Чайка по имени Джонатан Ливингстон.
Птица счастья
Проснулся я от стука в окно. Так рано. Кто бы это мог быть? Второй этаж всё-таки. Либо ветка разросшейся бэнксии, либо какаду…
Протёр глаза, распахнул окно. Невиданная в здешних краях птица, зачерпнув хвостом рассветного солнца, прошуршала над головой,

облетела полутёмную комнату,

опустилась на диван.

Ба, да это же Птица счастья!
На встрече в Минске во время форума «Славянская Лира» Александр Чашев обещал прислать её из Архангельска!
Выполнил обещание. Долетел голопок* благополучно, только одно хвостовое пёрышко повредил. Оно и понятно: порато* далёкий путь одолел: с Крайнего Севера на Крайний Юг!
Спасибо тебе, светлеюшко Александр!
И книга твоя такая же берчатая*, как щепная птица, выполненная умелым скитником* из одного куска корабельной сосны… Читал всю дорогу до Сиднея и она (двадцатичетырёхчасовая дорога) показалась мне длиною всего в два часа.
Вот уже третий день мурлычу, не переставая:

«Птица счастья завтрашнего дня
Прилетела, крыльями звеня.
Выбрала меня, выбрала меня,
Птица счастья завтрашнего дня».



* Поморский диалект (из книги Александра Чашева «Другие чудеса и тайны Поморья. Емецк-луг. Заотнё»

Голопок – северная деревянная щепная Птица Счастья, она же символ Святого Духа у поморов
Порато – очень
Берчатая – узорчатая
Скитники – отшельники или старообрядцы, живущие в монашеском поселении
Заотнё – отцово наследство
Кристмас Харви
Мой первый перевод с английского в этом году. Это короткий рассказ австралийского автора Джэн Ньюланд
Черешневый поцелуй
«Через два километра лучшая черешня в Австралии! – приглашает придорожная реклама. – Прямо с сортировочной фабрики!»
– Давай заедем! – предлагает Лара. – Страсть, как люблю черешню!
– Давай! Я тоже обожаю черешню… С некоторых пор…
– С каких?
– А… с давних. Уже забытых…
– Расскажи!
– Да было в детстве…
– Ну!
– Нравилась мне девочка-соседка…
– А ты ей?
– И я, наверное, потому что мы целовались... Сквозь забор…
– Сквозь забор!?
– Да. Высокий и плотный деревянный забор.
– Высокий и плотный!?
– Да. В заборе была дырочка от выпавшего сучка… У них за забором росла черешня. В конце мая она покрывалась мелкими бледно-розовыми ягодами. Сильвия брала в рот черешенку и проталкивала её через дырочку прямо в мои губы…

Мы подъезжаем к большому амбару со стенами, разукрашенными фотообоями из крупных алых черешен с длинными зелёными плодоножками. Двери распахнуты.
А внутри – чудеса! Из-за перегородки от невидимой сортировочной машины опускаются блестящие хромированные лотки, по которым катятся в ящики чистенькие, ещё не высохшие черешни. Я насчитал семь лотков. На каждом ящике выбит размер по диаметру ягоды: 20 мм, 22, 24, 26,… ого… 28,… не может быть… 30 и на последнем – немыслимые 32 миллиметра!
Естественно, мы набираем кулёк из седьмого ящика.
Я протягиваю купюру женщине в фартуке.
– Я сейчас! – она скрывается за перегородкой.
– Как ты думаешь, – спрашивает Лара, – сколько миллиметров было у тех черешен твоего детства?
– Наверное, миллиметров… 14-16... Ты что не можешь простить мне первых поцелуев полувековой давности?
– Да что ты? Разве то были поцелуи… какие-то мелкие, бледно-розовые… Вот он, настоящий поцелуй!..
Она кладёт в рот ярко-красную тридцатидвухмиллиметровую черешню и тянется к моим губам…

Не больно-то хвастайтесь
Не больно-то хвастайтесь: у нас тоже снег и температура 37

КУР и КУМА
В сиднейском магазине «Gifts of nature» я узнал об удивительных питательных и целительных свойствах оранжевого порошка turmeric. В переводе - куркума.

Будучи в Москве, я зашёл в точный эквивалент того австралийского магазина - «Дары природы». Подхожу к продавщице, хочу спросить, есть ли у них такой порошок, и, как на грех, запамятовал русское название:
- Есть ли у вас… как его… ну… кума курицы?
Продавщица догадалась, смеётся и приносит пакет:
-Куркума! Но учтите: кур – это петух, а не курица!
Я оглядел магазин. Сотни полок, тысячи мудрёных названий.
- Как вы всё это запоминаете?
- Лично я, - продолжая улыбаться, - отвечает продавщица, - ассоциирую названия с известными пословицами.
- Интересно! А как вы запомнили куркуму, например?
- А так: кур куме не товарищ!
- Не знаю такой пословицы!
- Теперь будете знать!
Мы посмеялись.
Год обсидиана


Коллекционеры, геологи, знатоки и ценители камней знают, что 2017-й объявлен годом обсидиана, твёрдого вулканического стекла, оставившего глубокий след в истории человечества. Из него делали первые хирургические инструменты и зеркала. Маги и учёные носили обсидиановые амулеты, предсказывали по нему будущее, лечили прикосновением к нему.
Кого-то таинственный камень притягивает, кого-то пугает. Я отношусь к первым: меня безудержно притянуло к женщине, которая в двадцать лет надела перстень из обсидиана и носит его, не снимая. Тогда же она посвятила ему стихотворение:

Моему камню

Королева встречи с этим камнем
Ни одна на свете не желала:
Красотою не был он прославлен
И к тому же стоил слишком мало.

В недрах разъярённого вулкана
был рожден из пламени и лавы...
Тёмные цвета обсидиана
Не сулили ни любви, ни славы.

Но от века ему цену знали
Ведьмы и колдуньи всех наречий.
По обсидиану узнавали
Женщину, идущую навстречу.

Этот камень был её приметой:
Узенький браслет сжигал запястье...
Женщин этих странные советы
Не сулили ни любви, ни власти.

На кострах сжигали их высоких,
След босой ступни крестили рьяно,
И поэты посвящали строки
Ведьме с перстнем из обсидиана.

Королева ни одна на свете
Камня этого желать не смела.
Тайно короли мечтали встретить
Ту, что так бесстрашно им владела...


Лариса Патракова
Исправимая ошибка
Сиднейский торговый музыкальный салон расположен на втором этаже. К нему ведут оригинальные ступеньки.

Вчера продавцы и посетители салона услышали знакомую мелодию. Кто-то, поднимаясь, опускаясь и снова поднимаясь по ступенькам, мастерски выстукивал ноктюрн Шопена. Все взоры обратились к входу в салон. Там появилась чарующая улыбка, которую нёс слегка запыхавшийся молодой человек, по виду – студент местной консерватории.
- Как у вас здорово получается! – воскликнула директор магазина, протягивая незнакомцу руку. - Иоланта Григ.
- Даниил Трифонов, - представился гость.
- Позвольте предложить вам рекламную работу, - сказала Иоланта Григ. - Два раза в неделю играть классику на наших ступеньках. Двадцать четыре доллара в час! Такую плату не найдёте во всём Сиднее… а если найдёте… мы восполним разницу…
Пришелец продолжал улыбаться:
– Я в Сиднее на три дня. Исполняю сольные концерты в вашем оперном театре…
- Оохх! – выдохнула директор. – Так это вы - тот Даниил Трифонов!
Она побежала к одному из стеклянных шкафов и вернулась с элегантной бабочкой.

- Это вам от нашего магазина!
На белой бабочке чернели ноты из романса «Простите и забудьте меня!»
- Безусловно прощаю вас, - засмеялся пианист, но не забуду. Я приду к вам за разницей…
ГЕННАДИЮ ЗЕНКОВУ

Не славы ради, не корысти ради
Живёт на свете, радуя всех вместе,
Прекрасный человек, Зенков Геннадий!
Вся жизнь, как Песня!

Моим друзьям
Дорогие друзья!
Я глубоко тронут вашими добрыми поздравлениями и пожеланиями.

Имей я голос Майи Кристалинской, спел бы вам:

«Сколько моря, сколько солнца, сколько лета! ...
Неужели это мне одной?
Я ветрами тёплыми согрета,
Жмурюсь я от солнечного света,
И сверкает море предо мной...


Подставляйте ладони,
Я насыплю вам солнца,
Поделюсь тёплым ветром,
Белой пеной морской…»


Песня ведь эта про меня!

Подставляйте ладони…

28 декабря – середина австралийских праздников
(между грегорианским Рождеством и Новым годом).

А сочельник начинался так…
Мы с Ларой шли на пляж дворами, чтобы успеть поиграть в рождественские игры. Как в прошлом году:

Но идти дворами по Сиднею не значит - быстрее. Напротив, мы до пляжа, вообще, не дошли,
так как не могли не останавливаться у каждого двора.
Ну как пройти мимо редкой даже в Австралии юкки, которую называют ‘дерево Джошуа (Иисуса Навина)’!

Не тот, правда, Иисус, но близок…

У соседнего двора – бэнксия с цветущими щётками. Пока обходили вокруг дерева, (о, рождественское чудо!) на ветку села разноцветная розелла, превратив дерево в новогоднюю ёлку:

Только мы приблизились к следующему дому, на подсолнечник опустилась пара ослепительно белых, как снег на солнце, какаду,

сразу принявшихся потрошить созревшие шляпки.

В этом дворе намечается застолье,

ждут молодых с пляжа.
А перед двором – колокольчики-бубенчики звенят!

Всё! Мы отсюда никуда не уходим…, тем более, скоро накроют праздничный стол и нас, любознательных прохожих обязательно пригласят…


С наступающим Новым годом, дорогие друзья!
В стране королей Рама
Король Рама IX ещё был жив, когда мы прилетели в Таиланд. Мало того, он встречал нас, как гостей, прибывших по его личному приглашению.


***
Двух завтраков в тихом кафе приморского городка Ча-Ам было достаточно, чтобы мы подружились с официанткой Куанг. На третье утро, принеся широкую плошку с тайскими кокосовыми булочками и три больших прозрачных чашки изумрудного чая из орхидей (одну для себя), она с видимым удовольствием присела за наш столик. Ей нравилось утолять нашу любознательность: мы задавали ей бесконечные вопросы обо всём.
- Куанг, а ты сама за что обожаешь короля? – спросила Лара.
- При нём, - ответила Куанг - сделано многое, за что его можно обожать. Моя благодарность за его личное внимание к просвещению. Я бы не могла сегодня беседовать с вами, если бы английский не был обязательным в школе. Мои двое детей учатся бесплатно...
- Интересно, можно ли посетить местную школу?
- Конечно!
На следующий день Куанг с подругой приехали на двух мотороллерах на пляж, отыскали нас и предложили съездить в школу, где учатся их дети.
- Как!? Прямо сейчас! В школу! Я же в плавках!
- Здесь на это никто внимания не обращает!
- Я согласна! – заявила Лара.
Она согласна. Конечно, на ней накидка, закрывающая почти всё тело.
- А далеко ехать-то?
- Тут за углом…
- Ладно! Поехали.
За спиной Куанг уютно. Она принимает весь ветер на себя. Я глазею по сторонам.
Долгий, однако, тайский угол. Едем, едем, пересекаем широкие и узкие дороги, проезжаем мимо храмов

и уличных жаровен,

мимо деревенских дворцов

и хижин,

съезжаем на просёлочную дорогу, встречаем домики для духов.

И, наконец, школа с сине-голубой крышей и громадным стадионом.

Внутри длинный коридор. Много дверей. Куанг объяснила, что в этой школе класс определяется возрастом учеников. Например, в седьмом классе учатся школьники, достигшие семи лет, в девятом – девятилетки и.т.д.
Куанг смотрит на часы. До звонка на большую перемену три минуты. Она приглашает войти в класс. Лара вдруг оробела, отказывается. Я, помня о своих плавках, тоже в нерешительности. Но Куанг открывает дверь класса и вталкивает меня внутрь, шепнув: «Учительница знает». Класс встаёт. Ноль внимания на плавки. Я делаю знак, чтобы сели, фотографирую на мобильник. Какие серьёзные ребята!

Звенит звонок. Время обеда. Очередь

за куриными ножками

и гарниром.

Ждут, когда все усядутся.

И мы вдруг слышим трёхсотголосую молитву, громкую, пронзительную, захватывающую дыхание.
- О чём молитва? Они что-нибудь просят?
- Нет. Они благодарят за то, что у них есть еда, что они могут учиться, что их родители и учителя живы и здоровы…
После обеда девочки приглашают меня попрыгать со скакалкой.

Хороша школа, которую покидаешь счастливым.


- Поехали к самым маленьким, - предлагает Куанг.
- Далеко отсюда?
- За углом…
Опять через деревни и посёлки, вдоль парков

за заборами из ракушек

с заездом на набережную.


У малышей сонный час.
Дневальный явно нарушает устав,

благодаря чему мы свободно проникаем в покои.

Спят малыши. Дай Бог им мира и добра!

- А теперь ко мне домой, познакомитесь с моими стариками.
Я уже не спрашиваю, далеко ли. Знаю что - за углом.
По пути заехали в священную пещеру в горах, где жил знаменитый монах-отшельник.
Туда надо взбираться между двумя драконами с длиннющими хвостами.
(часть вида сверху)

В пещере:

А выбираться из пещеры - естественным способом

Дикие охранники пропустят только, если у тебя подходящая по расцветке шкура.

Как Ларе удалось подгадать!? Сама удивлена до крайности…

Вот мы в доме у Куанг. Скромное жилище.

Знакомьтесь: папА и мамА

Я почувствовал неловкость: пришли в гости, никаких гостинцев не принесли.
- Лара – шепчу, - посмотри в кармане, есть ли какие у тебя баты?
- Есть две бумажки по 500!
- Дадим старикам!
*****
Через два дня мы уезжали из Ча-Ам. Куанг пришла проститься.
- Это вам от моих стариков, - она протянула большой пакет.
Мы развернули: две фабричные соломенные шляпы и сумочка.

- Какая красота и щедрость! – выдохнула Лара.
Закрывая за собой дверь, я наступил на какую-то бумажку. Поднял, рассмотрел. Квитанция. Наверное, Куанг выронила, уходя из нашего номера. Да, конечно… Там значилось по-тайски и по-английски:
Сумочка - 400 бат, шляпа женская - 310 бат, шляпа мужская - 290 бат. Итого 1000 бат…
********
Пришло известие: умер король Рама IX. Всколыхнулись воспоминания о поездке в Таиланд.
- Я бы хотела опять слетать в Ча-Ам! – замечтала Лара.
- А ты знаешь, в Сиднее есть район, в котором преимущественно живут тайцы.
- Да? А где он?
- Тут, за углом…

Сидней, 14.09.2016