Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Кристмас Харви

+4
Голосов: 4
Опубликовано: 1090 дней назад ( 3 марта 2017)
Редактировалось: 2 раза — последний 24 апреля 2017
Мой первый перевод с английского в этом году. Это короткий рассказ австралийского автора Джэн Ньюланд

Харви тяжело опустился на скамью в тени веранды, откупорил запотевшую банку пива. Из неё заструился лёгкий дымок. Харви проследил за ним, пока тот не растворился в горячем воздухе, и взгляд его остановился на узких облаках. Он взлохматил шею приковылявшей к нему рыжей собаки:

− Как ты думаешь, дружище, будет дождь на этот раз?

Старый хилер вяло поднял и опустил хвост, громко вздохнул и улёгся рядом, положив морду между лапами. Полуоткрытыми глазами он неподвижно смотрел на Харви, только уши его слегка вздрагивали, когда на них садились мухи.

Разговоры о дожде между фермером и собакой велись много раз за последние три года. Бывало и черные визгливые какаду принимали участие в беседе: шесть прилетевших какаду – шесть дней дождя, как обещал бывший хозяин фермы, передавая её в руки Харви... В первый же год засухи стало понятно, что примета эта – не более, чем легенда. Какаду прилетали, но дождей не было, ручьи пересохли, скот пришлось продать…

Вдоль двора, опуская и поднимая голову, как пританцовывая, медленно вышагивал большой дородный индюк, часто останавливаясь, чтобы почесаться. С каждым его шагом поднимались в воздух серые облачка пыли и тут же садились на землю, заметая отпечатки трёхпалых лап. Большие лоскуты кожи болтались сверху и снизу клюва. Он направлялся к калитке, открытой в огород, где намеревался поклевать кузнечиков, догрызающих последние зелёные листья. Густо-красный гребешок, синяя бородавчатая шея и белые перья веерообразного хвоста создавали единственно яркую картину на фоне серого двора.

– Глянь на него! Я помню, когда он впервые появился у нас. Это был такой красавец, индюшки распластывались по земле, как только он приближался.

Харви хихикнул и понизил голос, оглядываясь на кухонное окно:

– Я, знаешь, тоже был о-о-о-ч-ч-ень популярным в молодые дни! Но это только между нами, окей?
Пёс расправил задние лапы, облегчая боль в суставах, и тоже подумал о тех временах, когда и в его глазах вспыхивали искры.

Именно этот момент Дорис выбрала для того, чтобы высунуть голову из окна и пронзительно крикнуть:

– Ха…р-в-и!

Харви подпрыгнул на скамейке, собака вскочила на лапы, они оба знали: когда эти последние три буквы висят в воздухе, их ждёт серьёзное задание.

– Да, моя сладкая слива, – отозвался Харви.
– Дети приезжают завтра, – продолжала Дорис. – Так, на случай, если ты забыл!

Сигарета прилипла к нижней губе Харви, пепел грозил прожечь ещё одну дырку в майке. Харви не забыл, он просто не испытывал праздничного настроения. Каждый декабрь он молился, чтобы дети не вспомнили о мешках с мишурой на чердаке. Приезжая на каникулы, они привозили из города новогодний вирус: покрывали всю прекрасную сосновую рощу за двором бесконечными серебряными и золотыми нитями, блёстками, стекляшками, гирляндами, серпантином.

– Ненавижу Кристмас! – вырвалось у него.

Кухонная сеточная дверь с шумом распахнулась. Тысячи мух отделились от неё, перегруппировались в воздухе и заняли новую позицию на сетке. Несколько счастливчиков проскочило внутрь. Испачканными в муке пальцами маленькая краснолицая женщина откинула волосы с глаз и посмотрела на Харви одним из её «не смей мне перечить!» взглядов.

– Всё, что от тебя требуется – это отрубить голову индюку, которого я весь год подкармливала. Неужели я прошу так много?

Дорис повернулась на каблуках и прежде, чем захлопнуть дверь, бросила через плечо:
– Теперь покончим с этим. Приступай!
– Нет, дорогая, – простонал Харви, – м… м…, то есть, да, дорогая…

Он стал медленно загонять птицу в сарай. Через несколько минут эти короткие белые крылья и двухярусный хвост будут висеть на крюке в сарае, а завтра посоленную, поперчённую, обмазанную оливковым маслом большую розовую тушку с торчащим из неё термометром, Дорис положит на шипящую сковороду…

Харви раздвинул ветки разросшейся бэнксии, сердито пнул дверь. Топор висел на ржавом крюке, на том же месте, где Харви оставил его в прошлом году. Он сбил щелчком паука, снял топор, взял с полки брезентовый мешок и плоскогубцы для выдёргивания перьев.

Индюк не сопротивлялся, когда Харви заталкивал его в мешок, и спокойно позволил растянуть шею на полене.

Хрясь! Топор опустился один раз, второй… Сарай наполнился сумасшедшим визгом и летающими перьями, индюк выскочил через раскрытую дверь, промчался по двору и исчез в диком кустарнике. Дорис выбежала из кухни:

– Ты опять закрыл глаза, не так ли!?
– Прости, дорогая…

Сначала одна крупная капля, потом другая упали на лысеющую голову Харви. Он посмотрел на небо. Капли зачастили, разбивая пыль во дворе и превращая её в мелкие мягкие комочки. Харви счастливо улыбнулся при мысли о дожде и завтрашнем рождественском пироге из каштанов, рикотты и молодого шпината.
Комментарии (6)
Олег Пуляев #    3 марта 2017 в 18:53
Мне понравился рассказ (перевод): движение (действие) почти в каждой строчке! Успехов, Яков.
Яков Смагаринский #    3 марта 2017 в 23:51
Спасибо, Олег!
Владимир Бородкин #    3 марта 2017 в 22:11
Яков, классный перевод!
И индюк не пострадал! dance
Яков Смагаринский #    4 марта 2017 в 00:03
Ну как убить такую красоту:
Владимир Бородкин #    4 марта 2017 в 00:32
Бесспорно! Красота!
Новых переводов, Яков!
Яна Даренко (Татьяна Бондаренко) #    24 апреля 2017 в 08:46
Яков! У меня появляется желание подписаться на Ваши рассказы и переводы. Они такие живые, красочные - видимые! А красота должна жить, несомненно!