Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Промежду больших конкурсов

+725 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Яков Смагаринский
Вспоминая поездку

Неистовый пианист

По пути из Инжавино в Тамбов мы с Ларой заехали в Ивановку, в усадьбу-музей Сергея Рахманинова.
— Вам бесконечно повезло! — сказала гид на проходной. — Только что начался концерт нашего гостя, пианиста-чародея из Москвы. Я вас проведу!

Мы ускоренным шагом прошли мимо больших круглых цветочных клумб.
— Он приезжает к нам редко, — продолжала гид, — привозит своё собственное пианино, даёт только два представления.

В концертном зале звучала музыка. Приложив палец к губам, гид повернула ручку двери и та с неожиданной силой резко отворилась, отодвигая гида в сторону. Мы попали под поразительную лавину звуков. Их частота ошеломляла. Показалось, что исполняется концерт для двух фортепиано, но у окна стояло одно вишнёвое пианино и за ним сидел один пианист в вишнёвом костюме.

Свободных мест в зале не было. Мы и не пытались пройти вперёд, чтобы ни малейшим шорохом или движением не нарушить атмосферу зала. Рядом слушатели вытягивали шеи. Нам же всё было хорошо видно. Молодой пианист с каменным лицом не отрывал глаз от пюпитра. Он, очевидно, не хотел своими внешними эмоциями мешать присутствующим воспринимать музыку. На пюпитре не было нот, вместо них там расположился тряпочный медвежонок, наверное, талисман, как та собачка, которую на все гастроли и концерты возил с собой Рахманинов. А руки... руки его летали... за ними невозможно было уследить; из-под пальцев звуки рассыпались к ногам музыканта, катились по полу, поднимались к потолку, пронизывая слушателей и сверкая в люстрах. Окно в парк было предусмотрительно распахнуто: пространство зала должно было разряжаться, иначе мог произойти взрыв...

В окно смотрела голова Рахманинова, венчавшая скульптурный памятник. Я не мог разглядеть выражение его лица — недоумевал он или восхищался игрой музыканта.

Ног исполнителя не было видно, их закрывала невысокая ширма тоже вишнёвого цвета.

С последними сумасшедшими аккордами раздались такие же неистовые апплодисменты. Маэстро какое-то время, не вставая, смотрел себе под ноги, потом вышел из-за ширмы и низко поклонился.

Мы покидали зал потрясённые. Впрочем, не только мы.
- То, что вытворял музыкант, — сказал кому-то мужчина в толпе, — невозможно исполнить десятью пальцами! - и повторил: - Невозможно! Виртуозность немыслимая!

Я был полностью с ним согласен.

Народ рассеялся. Мы медленно пошли по другим комнатам и залам. По первой попавшейся лестнице поднялись на второй этаж, осмотрели всё и, спустившись в другом месте, очутились в проходном зале с двумя роялями: белым и черным. Полировка белого слепила глаза, черный походил на бездну. Завороженные резким контрастом, мы остановились. И тут прямо на нас из другой комнаты вышёл музыкант в вишнёвом костюме с большой стеклянной кружкой в руке.
— Я не могу упустить такой момент, — прошептала Лара, — здесь среди рахманиновских роялей я просто обязана прочесть свои стихи о музыке! И кому! Удивительному виртуозу!

Она решительно пошла навстречу музыканту:
— Маэстро, мы только что слушали вас в концерте! Ваше мастерство поражает!
Маэстро поклонился. Кофе из его кружки чуть не выплеснулся.
— Я очень хочу прочесть вам мои стихи о музыке!
Пианист с удивлением посмотрел на Лару и кивнул. Она, воодушевлённая согласием, начала:

— «Что делать с этой музыкой?.. Обрушит
Весь этот мир непрочный, не спасёт.
Иль насмерть каждой нотой захлестнёт,
Или во сне, как памятью, задушит...»


Музыкант закрыл глаза. Лара вдохновенно продолжала:

— «Закрой рояль, ключ утопи в реке,
И будем жить, не нарушая лада ...
Но знай, что, если не вернусь из сада
Однажды осенью, и ждать не надо:
Кто-то играл в туманном далеке...»

Пианист опять поклонился, не открывая глаз. Кофе выплеснулся на его туфлю, огромную туфлю с необычно широким носком. Я вздрогнул от неожиданной догадки...

— Позвольте ещё одно стихотворение? — не унималась Лара.
Пианист кивнул.

— «Звезда ночная осветила сон,
Где мы с тобой вдвоём опять в концерте...»


Я тихо вышел из комнаты и чуть ли не бегом направился в концертный зал. Он был заперт. Я вышел наружу. Смеркалось. Быстро обошёл здание к памятнику. Окно всё ещё было распахнуто. Оглянувшись, я забрался на карниз, перелез на подоконник и спрыгнул внутри прямо у пианино. Ширма по-прежнему закрывала всё пространство вокруг инструмента. Я раздвинул её. Передо мной на полу, под двумя педалями лежала... черно-белая клавиатура, точная копия верхней, по которой так неистово бегали сегодня пальцы виртуоза. Вот оно что!.. Моя догадка была подтверждена... Я задвинул ширму, выпрыгнул во двор и через три минуты, как ни в чём не бывало, стоял рядом с Ларой. Она заканчивала читать своё самое длинное стихотворение о музыке:

— «.... Любовь и жизнь — опять одно:
Их музыка вспоила смыслом,
И я целую ноту До
В седых усах у пианиста!»


Музыкант опять поклонился Ларе с восклицанием: «Я очень жалею, что у меня нет седых усов!»

«Зато у тебя, чародей, — мысленно ответил я, — есть ноги, которые играют на пианино... и ты это тщательно скрываешь!»
Он поцеловал Ларе руку и продолжил свой путь, а мы пошли в следующую комнату.
Мне не терпелось рассказать о своём открытии, но Лара была под сильным впечатлением, которое она произвела на пианиста... Ладно... Расскажу в машине ...

На парковке мы долго усаживались. К рядом стоящей вишнёвой машине подошёл наш маэстро. Его сопровождал молодой человек с удивительно голубыми, озорными глазами.
— Ну как вам моя клавиатура, маэстро? — спросил он. — Я писал её на полу три дня подряд перед вашим приездом. Надеюсь, сюрприз получился!
— Ещё как получился! Клавиатура так искусно выписана, что мне казалось, будто я играю и ногами тоже... Вы — большой шутник, мастер!
Они громко засмеялись...
А я засмеялся ещё громче: Шерлок Холмс из меня не получился...
Благодарность
Виталию Добрусину, Ольге Борисовой, Ольге Михайловой, организовавшим наше пребывание в Самаре.

Удивительный народ — самарцы. К кому бы мы ни обращались: горничным в гостинице, таксистам, продавцам, официантам, прохожим на улице — все объяснялись в любви к своему городу. Один таксист даже сделал крюк («бесплатно для австралийцев»), чтобы показать картуз Олега Попова:

А другой таксист, узнав, что Австралии нет и 250 лет, заявил:
— Да у нас в Самарской области сохранились церкви, которые намного старше Австралии. Например, в селе Осиновка на Самарской Луке.
Я вечером нашёл в интернете эту полуразрушенную церковь:

Подобной стариной, естественно, Австралия похвастаться не может.

После выступления перед самарскими писателями гуляли по прекрасному городу:
(Снимок Владимира Бородкина)

Самарские музы!

А Лариса совпала с Самарой даже по колориту!



ВИТАЛИЮ ДОБРУСИНУ

Я плыл по Волге. Словно колыбель
Меня качала в том далеком детстве,
Доставшемся с Россией мне в наследство
Всей болью обретений и потерь.

Могучая река срединный путь
Несла задумчиво, глубоководно,
Менялось всё – река была свободна
И можно было память зачерпнуть

И смыть печали, суету и грязь…
В квартире старой чай у самовара,
Как в космосе в дождях плывет Самара,
И вечной Волги неподкупна власть.

ЛАРИСА ПАТРАКОВА
11.09. 2015
Самолет Самара- Петербург.
Я был на набережной Волги
Приезжаешь в Амстердам, тебя ведут на набережную одного из каналов:

Здания на ней – древние сказочные терема. Но как им тесно, как им не хватает воздуха!

Приезжаешь в Санкт-Петербург, тебя ведут на набережную Невы:

Тут уже тебЕ не хватает воздуха: захватывает дух от великолепия дворцов.

Приезжаешь в Самару. Тебя ведут на набережную Волги:

И ты дышишь удивительно легко и свободно. Здесь хватает и воздуха, и места, и красоты, и вольного духа:

И понимаешь: это от Волги:
Мучкап
После завтрака в расположение нашего туристического комплекса «Русская деревня» прибыл профессиональный гид. «Мы, - заявил он, - проводим экскурсии по замечательнейшему месту на тамбовщине, по Мучкапу, посёлку, на улицах которого стоят скульптуры от Мирона до Церетели!»
Мы с Ларой не заставили себя уговаривать: скульптуры в тамбовской глубинке! Как можно такое пропустить!

Действительно, уже перед самым въездом в посёлок


из-под колёс взметнулась в небо стая журавлей:


Монумент оказался работой Зураба Церетели по мотивам песни на стихи Расула Гамзатова «Журавли».

Следуюший памятник (тоже Церетели):


А на центральной площади — скульптурное противостояние


и архитектурное сосуществование разделённых веками исторических эпох


И «Ноев ковчег» Церетели определил тоже в Мучкап!

А в нём «каждой твари по паре»:




За плошадью, перед дворцом бракосочетаний – скульптурная группа «Семья», на этот раз, подарок народного художника России, Александра Рукавишникова.

Мир и согласие. Очевидно, в назидание мучкапцам, у которых по статистике разводов 80%.
Но искусство помогает мало: процент развода с годами не падает. Поэтому недалеко от дворца представлена
ещё одна пара влюблённых (опять по Церетели)

- Любит Церетели Мучкап! А где же Мирон?
- Пожалуйста! - овечает гид и ведёт нас на соседнюю улицу.
Там, перед крестьянскими избами, стоят античные статуи:


Не успел я удостовериться в подлинности Мирона, как гид повёл группу к зданию администрации района, где нас ждал ошеломляющий сюрприз:
Рядом со входом в здание сидел... Борис Пастернак!

Дальше я привожу дословно рассказ гида, по той причине, что моим словам могут не поверить.
«Летом 1917 года Борис Пастернак оказался на вокзале «Мучкап», когда ехал к своей возлюбленной, Елене Виноград, в соседнее село. Несколько часов он там провел или даже пару дней — неизвестно. Доподлинно известно лишь одно: Пастернак здесь обедал, о чём он сам поведал в стихотворении «Мухи мучкапской чайной». Пастернак отметил многие станции, которые встречались ему на пути к любимой, расписание поездов Камышинской ветки тогда для него было «грандиозней Святого Писанья». Именно здесь поэт написал цикл стихов «Попытка душу разлучить». Этот цикл вошел в лучшую раннюю книгу Пастернака «Сестра моя — жизнь» и мы, мучкапцы, уверены: именно в нашем поселке Пастернак сформировался как великий лирик. Тут климат такой для любви и поэзии подходящий...»
Лара прикрыла рот платком, чтобы не было видно и слышно, как она смеётся. Я же, не считая себя пастернаковедом, молча выслушал переполненного гордостью за свой край мучкапца.

Автор памятника – тоже Церетели. Ну не посёлок, а музей творчества Зураба!
Затем мы поехали на вокзал, где формировался будущий Нобелевский лауреат.
На стене висела мемориальная доска, подтвердившая слова гида.

Вдоль этого пути поэт прохаживался в перерывах между написанием стихов.

- Кстати, - заметил гид, - в 1943 году здесь выгуливали немецкого пленного фельдмаршала Паулюса по пути в Москву к Сталину.
- А тут, - гид указал на стенку вокзала, - расчищается место для мемориальной доски Юрию Гагарину, который в мае 1955-го приезжал в Мучкап на свидание с девушкой.
- Он тоже сформировался как космонавт в Мучкапе? – полюбопытствовал я, но мой вопрос утонул в грохоте промчавшегося состава.
- Я не уйду со станции, пока не попью здесь чаю! - заявила Лара.
Гид повёл группу в ресторан, а мы зашли в привокзальный буфет. Нужно полагать, что буфет сильно изменился за последние 98 лет, но мухи..., мухи были те же...
Вечером у себя в номере за бутылкой лимонада, приобретённого в Мучкапе, мы с Ларой отмечали открытия, сделанные днём во время экскурсии.
От впечатлений, усталости и высокой концентрации сахара в лимонаде я непомерно осмелел:
- Милая, ты бы хотела, чтобы мне поставили памятник в Мучкапе, или хотя бы мемориальную доску повесили на станции?
- Конечно, дорогой!
- Тогда давай ты будешь жить в Мучкапе, а я - приезжать к тебе на свидания...

А ночью у Лары случилось стихотворение:

Мучкап. Чайная. Мухи. Пастернак.
Сто лет прошло и только мухи те же.
Жизнь исчерпала чаянья, надежды,
Лишь слово пробивается сквозь прах.
Сижу в чайной, в трёх метрах от стиха,
Где, обретя бессмертье, мухи реют...
Прошёл Живаго. Если он успеет,
Продлится жизнь. Возможно, на века.
( Лариса Патракова)
Сладкие огурцы
Поезд медленно плывёт среди лугов, рощиц и лесов, пересекает речки и дачные посёлки. Сквозь окна вагона, промытые недавним дождём, различим каждый кустик на земле, каждая веточка на дереве.
Проплывают узкие прямоугольники разноцветных огородов. Прямо к рельсовой насыпи подступают ярко-белые соцветия картофеля и жёлто-оранжевые – огурцов.

- Ты не представляешь, - говорит моя спутница, - какие сладкие огурцы росли в нашем посёлке под Ярославлем.

Я проглотил слюну.

- А сладкие они были потому... никогда не догадаешься... когда огурцы начинали завязываться, хозяин и хозяйка огорода становились у начала грядки по разные от неё стороны, брались за руки и, бочком двигаясь к концу грядки, с каждым шагом целовались над саженцами: чмок, чмок, чмок...

Я закрыл глаза, наглядно представил себе эту ни в каких учебниках не освещённую сельскохозяйственную операцию... и опять проглотил слюну...

До тамбовского туристического комплекса «Русская деревня» мы добрались поздно.

- Чай проголадались-то с дороги, - сказала Вероника, администратор гостиницы, - а столовая уже не работает! Если хотите, я вам салатик сгоношу из огурцов и помидоров с моего огорода...

Огурцы, смоченные помидорным соком, сладко хрустели под зубами.

- Вероника, - смело предложил я комплимент, - вы, вероятно, целовались с мужем над грядками?

Администратор слегка опешила от моего вопроса.

- Да нету у меня мужа-то уже третий годок! - сказала она и густо покраснела.
- На нет и суда нет, - заметил я и подумал: «А чего тогда краснеть-то?»
Край миллиарда солнц
Вдоль трассы Тамбов-Инжавино с двух сторон тянулись сосны, берёзы и рябины, сквозь которые просвечивались ярко-жёлтые лоскутки и полоски.

Я попросил водителя остановиться:
- Хочу посмотреть, что там за золото блестит.

Прошли сквозь деревья. Взору открылся широкий подсолнечниковый ковёр:

Я не удержался, воскликнул в знойной полдневной тишине:
- Даже в нашей солнечной Австралии нет таких бескрайних полей подсолнечника!
-Шшш, - Лара приложила палец к губам, - не кричи, не мешай растениям спеть!
Я зажал рот ладонью.
Но было поздно: все шляпки удивлённо повернулись в нашу сторону:

Передние даже поприветствовали поклоном гостей из Австралии.
Большой палец
А меня не засыпало снегом! В самый разгар снегопадов я даже не был в Австралии. Привожу документальное тому подтверждение.


Я летел в срочную командировку. Билет забронировать не успел, покупал прямо в кассе аэропорта перед вылетом.

- В эконом классе осталось одно место, но оно сразу за туалетом - сказала кассирша. - 1400 долларов туда и обратно. Есть места в бизнесс классе. Возьмёте?
- Сколько стоит бизнесс класс? – спросил я.
- 6300.
- Ого! Нет, я посижу рядом с туалетом...

Все намеченные дела были завершены за три дня. Оставался свободный неполный четвёртый день. Я пошёл прогуляться по городу. Хожу не спеша, рассматриваю здания, встречных прохожих, скульптуры на площадях, витрины магазинов...

Молодая женщина толкает в автобус коляску с двойней. Как же она неудобно встала: задние колёсики никак не поднимутся на нужную высоту. Я подошёл, приподнял коляску, подтолкнул её во внутрь автобуса. Женщина заулыбалась, подняла руку, большим пальцем изображая известный знак благодарности: спасибо! Я тоже поднял большой палец: пожалуйста, ничего не стоит.

Зашёл в магазин купить водички. Перед кассой женщина пенсионного возраста сосредоточенно роется в кошельке. Из кассы торчит нетерпеливая рука:
- Ещё три доллара, мадам!
- Нету, милая, не могу найти, обсчиталась-то я дома... Пойду, верну молоко на полку. Жаль, внучка ждёт к завтраку....
- Погодите, - говорю я женщине. Я уплачу за вас три доллара!
- Да как же? Неудобно-то как!
- Не беспокойтесь, пустяки!
Добавил я три доллара к моей воде. Морщинки на лице пенсионерки сложились в широкую улыбку. Она подняла большой палец руки точно, как та женщина с двойней. Ещё одна рука высунулась из кассы, тоже с поднятым большим пальцем.
- Да ну вас! - махнул я рукой и вышел на улицу.
Вовремя вышел... Смотрю «тойота» паркуется, да как-то неуклюже: вот- вот стукнет стоящий маленький «датсун». Водитель в больших очках явно не видит сильно выступающий передний бампер.
- Стоп! - кричу я. – И показываю водителю двумя руками, что осталось примерно сантиметров десять до столкновения. Он затормозил, выехал из ряда и запарковался заново, на этот раз удачней. Потом высунул руку из открытого окна и задрал её большим пальцем вверх...

Компостировка обратного билета проходила на верхнем этаже аэропорта. Оператор мне сказала:
- Я аннулирую ваше место в эконом классе, вы полетите в бизнес-салоне.
- Не понял! – удивился я. Она повторила, что даёт мне место в бизнесс-классе и ничего не нужно доплачивать.
- Как... почему? – вырвалось у меня.
- Это не я решаю.
- А кто?
- Он.
Её палец указал на дальний угол билетного зала.
Там на большом постаменте стояла какая-то скульптура. Подойдя поближе, я увидел вертикально вытянуый полутораметровый большой палец, в его отполированном до зеркального блеска ногте отражался весь город, лежащий за окном...

Всегда ли прав критик?
По поводу статьи Ларисы Семиколеновой «Всегда ли прав автор?»

Я бы, возможно, не зацепился за статью Ларисы Семиколеновой, если бы не промелькнули строки хорошо известного мне поэта, занявшего первое место в недавнем конкурсе «Верен, Отчизна, тебе!» в номинации «Литература зарубежья».

Краткое содержание вступления статьи: что за некомпетентное жюри! Люди, совершенно не умеющие писать стихи, вырываются в победители!

Как это знакомо в конкурсной технологии!

Если это Ваш, Лариса, дебют в качестве критика, то я не боюсь сказать, что он крайне неудачен. Если не дебют, то оценка ему - жирный минус.

Критик не упоминает автора стихотворения и его название. Хорошо, пусть остаётся безымянным Спасибо, что хоть процитировала стихотворение полностью:

«Накорми коня и, попоною
Накрывая его расшитою,
Поклонись родне во все стороны –
В злом бою тебе быть убитому.

Поклонись дубам – ты под ними рос,
Этим помнить тебя дольше всей родни,
И от дома прочь, вдаль за сотни верст,
Плетью бешеной в ночь коня гони.

На земле своей тебе мёртвым быть:
Враг стоит в степи – кони кованы…
Для того рожден, чтоб смогли убить –
О твою-то грудь стрелы сломаны…

А придёт весна с ее птахами,
С ее водами, ой да вешними…
Знай, что мы тебя здесь отплакали,
Помянули тебя по-здешнему…

Накорми коня и, попоною
Накрывая его расшитою,
Поклонись родне во все стороны –
В злом бою тебе быть убитому…»

По условиям конкурса писать можно было не только о Великой Отечественной, а о всех войнах, где сражались защитники Отечества, поощрялось и восхождение к былинному эпосу.

Критик не увидела в стихотворении ни одного эпитета, метафоры, образа, ни патриотического пафоса.
«Обратите внимание, - пишет она, - на вторую строку второго катрена - здесь лишний слог».
Ай, яй, яй – лишний слог! Ни автор, ни жюри не знают основ стихосложения. Не знали этого и редколлегии трёх сборников, куда вошло это стихотворение. И музыкальная группа «Этноделика», создающая композиции на слова автора, тоже в ритме ни шиша не разбирается!

Посмотрите у Владимира Маяковского, строчки из поэмы которого, приведены в начале Вашей, Лариса, статьи:

«Сидят
папаши.
Каждый
хитр.

Землю попашет,
попишет
стихи.»

Разделено мною, чтобы Вы насчитали разницу в целых два слога. Ладно, Маяковский, может быть, не очень типичен. Как насчёт Иосифа Бродского, он, надеюсь, знал законы стихосложения.

«Это январь. Зима
Согласно календарю.
Когда опротивеет тьма.
тогда я заговорю». («Натюрморт»)

Тут - караул!!! Никак не складываются ровно по слогам первая и третья рифмующиеся строчки!

А Марина Цветаева, вообще, недоучка в классе поэзии:

«В старом вальсе штраусовском впервые
Мы услышали твой тихий зов,
С той поры нам чужды все живые
И отраден беглый бой часов».(«Маме»)

Возьмите счёты, постучите костяшками туда сюда: ну никак не совпадает количество слогов в соответствующих строчках.

«А вот, - продолжает критик, - языковые неточности:
Знай, что мы тебя здесь отплакали,
Видимо, автор хотел сказать: «мы тебя оплакали». (Знаки препинания оставлены, как в статье)

Уважаемая Лариса, исконно русское слово 'отплакать' живёт в языке так же равноправно, как и
'оплакать', а здесь по контексту оно звучит сильнее, означая: 'уже все слёзы выплаканы, ничего не осталось'.

А дальше, вообще, убийственный вопрос:
«А что имел в виду автор, заявляя:

«Для того рожден, чтоб смогли убить –
О твою-то грудь стрелы сломаны» ?

И это спрашивает русский поэт! И я не верю тому обстоятельству, что мне приходится объяснять!
Не рожали ли русские матери сыновей и для того, чтобы они, когда придётся, достойно умирали, грудью защищая свой народ. О твою-то грудь стрелы сломаны! На мой взгляд, образ не плохой.

К статье приложена ссылка: https://www.stihi.ru/2015/06/13/2053, приводящая нас к единомышленнику Ларисы – тоже обиженному на организатора и жюри, поэту Ивану Ковшову. Но он хоть честно признаёт стихотворение «проникновенным», правда считает, что «... оно уводит нас в сторону от темы...» Интересно: напутствие сына стоять насмерть в сражении - не есть верность Отчизне!? Заодно он упомянул и мой рассказ «Так началась моя жизнь», считая его произведением интересным (спасибо!), «но оно о любви, а не о войне». Не подскажет ли уважаемый Иван Ковшов, когда перестали отождествлять любовь и верность своим невестам, женам, матерям, детям с верностью к Отчизне?

«...И мне непонятно, - возмущается он далее, - по какому принципу отбирались произведения зарубежных авторов? И почему аж два из них именно из Австралии? Притом: чтобы не обидеть иностранцев, каждому из них отведено первое место». «Не обидеть» звучит обидно. К сведению возмущающихся, сообщу, что в последние годы очень много австралийцев участвует в различных международных конкурсах (проводимых в России, США, Великобритании, Франции, Болгарии, Румынии и т. п.) завоёвывая почётные места. И тому, что на далёком от России континенте растёт пышный цветок русской литературы и культуры, нужно только радоваться...

Но вернёмся к статье Ларисы Семиколеновой.

Она не первый раз выступает борцом за грамотность и чистоту языка, что весьма похвально. В статье это её качество проявилось ещё раз. Но что парадоксально: я,читая, удивлялся, почему так небрежно и местами безграмотно написан обсуждаемый опус (как она сама его назвала). Автору стихотворения «Танкист» она указала на то, что он не вывел точку за кавычки: «Жюри по традиции не замечает грамматическую ошибку в фразе: «И встала грозовая тишина.» Почему же она сама не вывела точку за кавычки в цитате Маяковского, приведённой выше. Почему не убрано лишнее 'Д' из заголовка. А что это за слово 'иссинуация'? Не встречал такого! Может 'инсинуация', что означает: « вымысел, преднамеренное сообщение ложных отрицательных сведений...» (Созвучно чему-то, не находите?) И какое отношение оно имеет к любому разбираемому произведению... Словом, пропал интерес читать опус дальше...

Я так понимаю: требуешь чистоты и грамотности - покажи эту чистоту и грамотность. Требуешь новаторства - не заталкивай в начале текста затёртое до невозможности: «Беда, коль пироги начнёт печи сапожник, А сапоги тачать пирожник»...

Я, пожалуй, этим выражением и закончу своё огорчение.
Кстати, о медицинских историях
В супермаркете подошла моя очередь в кассу платить за овощи. Я вытаскиваю кредитную карту, протягиваю её кассиру. И вдруг кто-то хлопает меня по плечу. Поворачиваюсь – мой глазной врач. Две недели назад он выписывал мне очки и, заметив покраснение в глазах, накапал каких-то капель...
- Здравствуйте! - говорит он.
- Здравствуйте! – отвечаю.
Он снимает с меня очки, двумя пальцами раздвигает веки в одном глазу, внимательно осматривает его, затем делает то же самое со вторым глазом.
- У вас всё в порядке! – заключает он. – До свидания! – и уходит.
- Вот это забота о пациенте! – восклицает кто-то в очереди с завистью.
«Да, - подумал я, - действительно, забота..., но какое счастье, что я ещё не посещал уролога!

*****

Вдруг большой палец правой руки перестал сгибаться. Если я его с усилием загибаю левой рукой, а затем отпускаю, он резко, с легким щелчком возвращается в исходное положение, как курок пистолета. Врач так и назвал его: палец – триггер. Известное недомогание. Сделал укол в основании пальца кордизоновым раствором, смастерил из гибкого пластика аккуратный протезик и велел месяц его не снимать. Теперь большой палец, удлинённый протезиком, постоянно торчит перпендикулярно к кулаку. Так-то оно, ничего, но пришлось учиться заново ложкой и вилкой управляться. Левой рукой...

На прошлой неделе знакомый пригласил меня в школу, где он ведёт группу фотографов среди старшеклассников. Они сдают зачёты, нужны три судьи со стороны.
- Фото, - инструктировал меня приятель, - будут появляться на экране в тёмном зале. В конце каждой иллюстрации, если тебе она понравится, поднимешь над головой правую руку, я сзади спроецирую все оценки на экран и диск.
- Ладно.
Сел я рядом с двумя другими судьями. Показывали двадцать фотографий, и до чего же интересных: я поднимал руку все двадцать раз...
Когда свет зажёгся, мой приятель, заметно огорчённый и побледневший, отозвал меня в сторону:
- Что же ты зарубил все работы!? Неужели ни одна не понравилась!?
-То есть как зарубил? Да они все до одной мне понравились!
- Зачем же ты тогда всё время указывал вниз большим пальцем да ещё таким издевательски длинным и толстым?!
Обольститель
Да, я опасный, я вредный! Все так говорят. И её родители тоже. Они сейчас сидят с ней за обеденным столом и перемывают мне косточки; вероятнее всего, выражают своё сокровенное желание, чтобы я не появлялся в их доме хотя бы неделю... месяц..., вообще, никогда!

Я знаю её родителей. Я слышал, как они ночью, не подозревая, что я рядом, в соседней комнате, спрашивали друг друга: «Как сделать, чтобы Лиза бросила его?», сравнивали меня со сталкером, с молчаливым настойчивым преследователем их дочери... Преследователь... Да ради бога!... Давайте разберёмся в этом раз и навсегда! Лиза со мной по её собственному выбору. Да, мы, бывало, расставались, но именно она приходила ко мне, умоляя меня вернуться. Я неотразим. Она это знает. Я это знаю. Только её родители этого не знают. Их вечные причитания, заклинания, предупреждения... Смешно!

Лизу не заботит окружающий меня негатив. Её не интересует моё прошлое. Она, конечно, знает кое-какие шокирующие обстоятельства, связанные со мной, и как быстро я могу стать опасным, но это даже тайно возбуждает её.
Да, я огорчил многих, но, честно, кто не огорчал? И эти мысли об убийстве... Ну и что? Непристойно?.. Не для Лизы! Она обожает меня, обожает, когда мы вместе, обожает мой запах, который надолго остаётся с ней после моего ухода. Эта девочка по-настоящему любит меня. Ей только шестнадцать... У неё шелковые светло-каштановые волосы, а глаза - безоблачноe небo. Она прелестна.

Я убью её. Рано или поздно. Как я убил их всех... Для этого, конечно, нужно время. Медленное впечатлительное знакомство, затем - период дружбы. Нельзя оказывать давление сразу: от тебя, испугавшись, убегут! Ты заботлив и внимателен, ты приходишь в трудную минуту. Несколько недель, несколько месяцев... Постепенно она понимает, что не может без тебя, значит, она уже твоя. На всю жизнь... короткую, какая только может быть.

Да, я отвратителен. Лиза этого не видит. Она ищет меня, касается меня трепетными пальцами и глубоко меня вдыхает... Прелесть!.. А затем нежно выдувает через губы в виде серебряного тумана, в котором растворяется и испаряется ... её жизнь.
Письмо Надежде Штанько
ДОРОГАЯ НАДЕЖДА! Ваш Ангел Удивления (так он мне представился) залетел ко мне по пути в Австралию и остался погостить. Я показала Ангела Якову (по Скайпу), они поговорили и очень понравились друг другу.

Спасибо Вам, милый ангел Надежда, за Вашу легкую душу, за верность дружбе, за Ваше мастерство. Не беспокойтесь за него: Ангелы сами выбирают пути для себя. Все мои Ангелы рукоплещут Вашему Ангелу Удивления и Вам.

Прошелестели крылья в тишине,
И в зеркалах светлее стало вдвое:
То Ангел Удивления ко мне
Спускается на облаке покоя.

Он моё имя знает, как своё,
Он тихим взглядом зажигает свечи,
Мы просидим за чаем долгий вечер
И тихо, на два голоса, споём.

С признательностью, Лариса Патракова,
Санкт-Петербург.
Тихотворение (вечером в день Святого Валентина)
У меня в году много праздников. Каждый день, в котором моя любимая женщина посвящает мне стихотворение, становится днем Святого Валентина.


Якову

Я бы хотела в тихотворении
Выпить с тобой по бокалу игристого
Светом объятого нового времени -
Солнечно-чистого.

Я бы хотела в безмолвии золота
Тихо идти с тобой рядом, проказничать.
Знать, что для времени оба мы молоды -
Просто два праздника.

Ветры целуют листву еле слышную,
Травы выходят с молитвенным пением...
Рядом так вольно и радостно дышится -
Стихло творение.

Лариса Патракова




(Стихотворение и иллюстрация к нему с сайта "В контакте"
В Австралии нужно вести себя хорошо!
Поцелуи моей бабушки обладали редкой целебной силой. В детстве ушибы, порезы, проколы и царапины на любой части моего тела моментально заживали, как только бабушка целoвала пораненное место, приговаривая: «Сейчас всё заживёт, мой маленький!»
Когда сам я стал дедушкой, то обнаружил, что гены моей бабушки-целительницы успешно ко мне перешли. «Сейчас всё заживёт, мой маленький!» - говорю я, целуя разбитую коленку плачущего внучонка. И коленка заживает на глазах.

**********
В прошлом году, заполняя документы на краткосрочную визу в Австралию, Лара изумилась одному из требований в анкете.
- Как это понять, Яков: «Прибывающие в Австралию должны обладать добрым характером и хорошо вести себя в обществе».
Я, тоже удивлённый, перечитал анкету на русском, проверил оригинал. Переведено правильно. Tаких условий в прежние годы не ставили.
- Не волнуйся, дорогая, у тебя с этим всё ол райт!

Лара благополучно получила визу и провела полгода в Сиднее.
Её любимое развлечение здесь ― посещение магазинов с диковинными море-продуктами и экзотическими овощами-фруктами. Я, обычно, везу тележку, а Лара шествует рядом и с возгласами: «Какая интересная штучка!» быстро наполняет её. В одном из торговых центров однажды Лара увидела зелёный кабачок с неё ростом и тут же ринулась к нему, ударившись о тяжёлую тележку.
- Ай, как больно! - вскрикнула она, потирая бедро.
- Подожди, не три, дай мне поглядеть на ушиб!
Она подняла юбку. Лиловое пятно впечатляло.
Я не мог удержаться и поцеловал ушибленное место:
- Сейчас всё заживёт, моя маленькая!

**********
А в этом году, оформляя для Лары визу, я получил официальное предупреждение из Австралийского посольства:
«Миссис Лариса П. нехорошо ведёт себя заграницей: она задирает юбку в общественных местах!»
К письму было приложено выразительное видео из того овощного магазина.
Пришлось отправить в посольство официальное объяснение с подробным описанием целительных способностей моей бабушки, доставшихся мне по наследству.
Почему сиднейские уличные фонари не изящны?
Мой первый снимок в 2015-м

Сидней могли бы сделать ещё более красивым городом его многочисленные уличные фонари.
Но конструкторам приходится учитывать не только штормовые, тепловые, a ещё и 'птичьи' нагрузки.

Ну как тут создашь деликатную ажурную конструкцию, ведь не выдержит она жирного пеликана! Кто-то правильно заметил: «Какое счастье, что коровы не летают!»

Но всё равно, фонари на столбах Сиднея замечательны: днём они создают тень для пернатых, ночью освещают улицы...
"Самарским судьбам" плюс.
На сайте 'В контакте' с ссылкой на 'Самарские судьбы" поместили нашу с Ларисой Патраковой маленькую быль "Как мы спасали человечество", снабдив её интересной иллюстрацией:


Поздравляем всех с наступающим Новым Годом! Пусть по нашему календарю он будет Годом Любви!

http://samsud.ru/blogs/promezhdu-bolshih-konkursov/kak-my-spasli-chelovechestvo
Мои дорогие друзья!
Я искренне признателен вам за поздравления с днём рождения и ваши тёплые пожелания.

А ночью мне приснился странный сон. Будто вернулся вчера мой сосед из деловой поездки в Лос-Анжелес, привез мне большую чайную кружку, а на ней - все американские президенты от Джорджа Вашингтона до Барака Обамы. Какая компания для чаепития!

Утром уселся я поудобней за столом, поставил на него новую кружку и, как только налил в неё кипятка, она начала играть гимн США. Все сорок четыре президента разом встали. А я сижу... Непередаваемое чувство превосходства: президенты стоят, а я сижу... Но, будучи, в общем-то, человеком незаносчивым, я великодушно говорю: «Да полноте вам, господа, садитесь!» А сам ногой под столом слегка отодвинул кресло последнего президента.
Все сели, а Барак Обама грохнулся на пол и ноги задрал. Его сосед, Джордж Буш, протянул руку, но тот от помощи отказался, вскочил на ноги и - на меня с кулаками... Тут я ему всё и сказал...
Спасибо Семёну Гонзалесу и Ольге Борисовой
Сегодня рано утром я получил присланный по электронной почте Ольгой Борисовой подарок: ролик Евгения Сидорова с моим рассказом "Внуков зуб", участвовавшим в конкурсе "Средь моря зла есть вещий островок"




Сердечное спасибо Ольге и Евгению!
Концерт
Сестра недавно переехала в Вайоминг, поселилась в доме рядом с большим, как она писала, городским парком. Я приехал навестить её и остался на ночь. Место тихое, машины проезжали редко, я спал с открытым окном.

Проснулся ранним утром от громких птичьих голосов. В окно залетали свист, щёлканье, чириканье, гоготанье, карканье, но, странным образом, то был не птичий базар, который всегда сопровождает скопление пернатых, не беспорядочная какофония звуков, а, как мне показалось, слаженное пение птиц, хор под чьим-то управлением, настоящая хорошо отрепетированная оратория. Я наслаждался оригинальной, никогда не слышанной мной мелодией, удивляясь разнообразию и диапазону голосов и мастерству пернатого коллектива. Птицы давали концерт, и концерт подходил к концу, так как послышались сольные номера, как бывает в конце шоу, когда конферансье представляет публике каждого отдельного музыканта из оркестра и тот выжимает из своего инструмента всё, на что способен. Раздалось частое уханье басом, затем высокая трель... Я выглянул в окно: музыка плыла из парка... А, может, я ещё сплю и слышу всё это во сне?..

За завтраком я рассказал сестре о концерте.
- Ну ты, как был выдумщиком, так и остался, - засмеялась она, - хор птиц под чьим-то управлением!
- Пошли прогуляемся, - предложил я. - Покажи мне парк.
- Пошли. Только я в нём ещё сама не была!
Мы прошли несколько рядов эвкалиптов, вышли на большую поляну и замерли:

Прямо посреди поляны стояли пюпитры... Один из них был больше остальных: очевидно – для дирижерской партитуры.
Нотные листы были вставлены вниз головой, чтобы птицы могли их читать, стоя на верхних кромках пюпитров...
- А ты говоришь – выдумщик! – торжествуя сказал я.
- Забираю свои слова, – извинилась сестра. Кто бы мог подумать, что в этом парке птицы со специальным музыкальным образованием!
ПОПУГАЙ
У нас появился новый сосед. Высокий такой мужик. На голову выше стандартного забора, который метр восемьдесят. Может, на бочку какую встал? Не знаю... Голова над забором повернулась в одну сторону, потом в другую и застыла, глядя на нашу гордость – пышную японскую сливу. Я подошёл к голове:

- Редкое фруктовое дерево, - говорю.

- Вижу, что редкое. Плоды-то вкусные? – интересуется голова.

- Ни разу не удалось попробовать!

- А чего так?

- Как только начинает цвести, прилетают тоже редкие в этих местах попугаи - синеголовые конюры и устраивают пирушку, обгладывают половину цветков. А потом, когда оставшаяся половина превратится в жёлтые плоды, прилетают еще более редкие попугаи-краснощёкие розеллы и радостно хулиганят: надкусывают каждый плод, чтобы никому не досталось.

- Ты – попугай! – заявила голова.

- Что?! – опешил я. Мы ещё даже не познакомились, а сосед уже позволяет себе фамильярничать и обзываться.

- Я говорю, попугай их из дробовичка..

- А... из дробовичка...

- Если у тебя нет его, я дам на время...

Представил я, как буду стрелять из дробовика по такой красоте:


.- Сам ты – попугай! – говорю. И пошёл прочь от забора.
В день памяти Марины Цветаевой (31 августа)
На прошлогоднем "Цветаевском Костре" в Сиднее я прочитал свои переводы трёх стихотворений Марины Цветаевой на английский.
Вот одно из них:

Марина Цветаева

* * *

На кортике своём: Марина
Ты начертал, встав за Отчизну.
Была я первой и единой
В твоей великолепной жизни.

Я помню ночь и лик пресветлый
В аду солдатского вагона.
Я волосы гоню по ветру,
Я в ларчике храню погоны.

18 января 1918



Marina Tsvetaeva

* * *

You drew Marina on your blade by hand
And went to battle for the Motherland.
I was the first, the only one, the wife
In your amazing, awe-inspiring life.

I still remember the angelic face
In chaos of the military train.
I keep your shoulder strips in my suitcase,
I fly my hair into the wind in pain.
Судьба Самарская
Делая шоппинг, моя Лара не может пройти мимо громко разговаривающих между собой приезжих из России:
— Земляки, вы откуда?
— Из Вологды...
— Ой, как интересно!
— А вы?...
И пошло-поехало... Оживленная беседа заканчивается приглашением новых знакомых к нам домой на ужин.
Так, я частенько, придя с работы, оказываюсь в компании новоприбывших эмигрантов, а ужин превращается в вечер рассказов о житье-бытье в России и Австралии.

Вчера в прихожей меня встречали трое: Лара и средних лет мужчина с женщиной, удивительно похожих друг на друга. Я ещё не успел повесить кепку на вешалку, Лара представляет:
— Знакомьтесь, мой муж, Яков, а это ростовчане, сестра и брат, Судьба Самарская и Роман Любовный...
Кепка выпала из моих рук...
— Как ты сказала?
— Судьба Самарская и Роман Любовный, — повторила она.
Все трое широко улыбались. Я не мог не ответить им тем же.

— Наш папа, Лев Самарский был кадровым офицером, — рассказывала за столом гостья, — я родилась в тёплом таджикском Шаартузе. Папа пришёл в роддом посмотреть на меня в первый раз и сообщил маме, что его переводят в Мурманск. Открыв пелёночный капюшон, чтобы показать меня, мама тяжело вздохнула, отвечая своим мыслям: «Судьба наша...» Так меня и записали...

— А меня окрестили Ромой, — продолжал брат Судьбы или Судьбин брат (не знаю, как сказать при такой редкости). — Фамилия у мамы девичья — Любовная. Присылает ей письмо дед, отец её: «Доча, прошу тебя, запиши Ромку по моей фамилии, а то кончается род наш на тебе...»

Интересные имена! И почувствовал я в наших гостях родственные души: у меня-то у самого — роман любовный с Самарскими судьбами...
Один из ответов на вопрос Ольги Михайловой

Как выглядит любовь?

Вопрос задан Ольгой сегодня, в День Семьи, Любви и Верности.

Познакомьтесь с некоторыми работами моей любимой сестры, Ларисы Смагаринской, известного в Сиднее скульптора, с последней выставки.

Вот так выглядит любовь в её бронзовых вариантах:











И напоследок: "Он, она и их будущее дитя"

Месть - дело серьёзное
Ко дню памяти А. П. Чехова


Федор Федорович Сигаев вскоре после того, как застал свою жену на месте преступления, стоял в оружейном магазине Шмукс и Ко и выбирал себе подходящий револьвер. Лицо его выражало гнев, скорбь и бесповоротную решимость.
"Я знаю, что мне делать... ― думал он. ― Семейные основы поруганы, честь затоптана в грязь, порок торжествует, а потому я, как гражданин и честный человек, должен явиться мстителем. Сначала убью ее и любовника, а потом себя..."
Он еще не выбрал револьвера и никого еще не убил, но его воображение уже рисовало три окровавленных трупа, разможженные черепа, текущий мозг, сумятицу, толпу зевак, вскрытие... С злорадством оскорбленного человека он воображал себе ужас родни и публики, агонию изменницы и мысленно уж читал передовые статьи, трактующие о разложении семейных основ.

‒ Сколько стоит вот этот? – спросил Сигаев, указывая на небольшой пистолет за стеклом, рядом с табличкой «Сафари». Название модели показалось ему наиболее подходящим к случаю: о жене он сейчас иначе и не думал, как о большой похотливой кошке.
‒ Девятьсот девяносто девять американских долларов, ‒ последовал ответ.
Федор Федорович нервно кашлянул. «Это же сущий грабёж! ‒ мысленно возмутился он. ‒ А я-то недоумеваю, отчего среди покончивших собой преобладают утопленники, нежели те, кто достойно и без лишних хлопот уходят с помощью огнестрельного оружия». Новая волна негодования вышибла гнев и скорбь, с которыми он переступил порог магазина, поубавила в нём злорадства и решимости. Он почувствовал себя освобождённым от внутреннего страдания... точно также, как случилось полгода назад на приёме у дантиста: моментально пропала мучительная боль в зубах и двойной флюс просел сам по себе, когда доктор определил, во что обойдётся лечение... Зубы, кстати, не беспокоят его и до сих пор...
‒ Извините, господа, ‒ произнёс он вслух и, не глядя ни на кого, медленно вышел из магазина на Фонтанную площадь...
Не то, чтобы у Сигаева, служащего рекламной фирмы, не было денег на «сафари». На счету в Росбанке кое-что имелось, но вот так взять и выложить более тридцати тысяч рублей за блестящую игрушку... Он подходил к фонтану, искусно сработанному из вырезанных передков легковых автомобилей. Большие чёрные фары испускали в разные стороны сверкающие на солнце дугообразные водянные снопы. На заднем плане, в просвете между двумя центральными струями отчётливо виднелась вывеска: «Центральное кафе-интернет». «Интересное рекламное решение с центральностью, ‒ заметил Федор Федорович. ‒ Зайду-ка в кафе, проверю почту...»
Первым выплыло окно Международного Общества по Охране Природы с последней новостью: «Крокодил врезался в дерево». Брови Сигаева поползли вверх. «В минувший вторник семья туристов из России расположилась на ночь в кемпинге Национального парка Какаду (север Австралии) в двух палатках: в одной ‒ господин М. С. Шабельский, в другой – три его сестры. Ранним утром в среду весь кемпинг был поднят на ноги пронзительным визгом, исходившим от места ночлега трёх сестёр: четырёхметровый крокодил пытался проникнуть внутрь женской палатки. Прежде чем разбуженные соседи пришли в себя, испуганный тройным драмматическим сопрано, бедный крокодил отпрянул от палатки, развернулся и дал такого дёру назад в речку, что не заметил на своём пути древнего бутылочного дерева... Днём охранники природы обнаружили, что редкий экземпляр флоры от столкновения с крупным представителем фауны потерял значительную часть своей коры; на месте, где рептилия врезалась носом в тропическое растение, имелись два больших мокрых овальных пятна и четыре с половиной зуба речного обитателя... В пятницу лидер группы зелёных австралийского парламента прислала в кемпинг электронную депешу на имя русских туристов с предупреждением, что если подобное насилие над природой Северной Территории повторится, они будут высланы из страны...»
Последние строчки сообщения Фёдор Фёдорович уже не читал. Откинувшись на спинку кресла, он воспроизводил в мозгу всю картину происшедшего в далёком австралийском кемпинге: «... аллигатор обошёл палатку Шабельского и направился к сёстрам..., значит, женщины для него чем-то вкуснее мужиков!...» Он глянул на светящийся монитор ещё раз, затем поднялся с кресла с видом человека, наконец-то решившего главную задачу своей жизни. В голове созрел блестящий план. Сигаев бледно улыбнулся впервые за последние три дня и решительно направился к выходу. Он очень хорошо знал свою жену: уж чего-чего, а визжать она совершенно не способна!...
На Австралийские Альпы пришла зима
Новая Зеландия расположена ближе к Антарктике и снега там всегда выпадает больше и держится он дольше, чем в горах Австралии. Это даёт право новозеландцам посмеиваться над астралийцами: что у вас за снег там, одни игрушки, вот у нас снег, так снег, как в Сибири!
А в этом году случилось прямо противоположное.
В наших горах всё бело:

В Новой Зеландии:

Ни шиша!


«Мы отправим вам пару автобусов снега, - смеются теперь австралийцы, - если сможем откопать их...»


Увидев феерическую фотографию метели в Снежных горах ( Австралийские Альпы), мы с внучкой собрались на открытие лыжно-санного сезона.

- Я, никогда не видела столько снега, - восхищается она. А ты?
- А я?.. Ладно, поехали побыстрее на вершину, пока снег не растаял.

Сегодня в меню на обед – снег.


А вечером в местном мотеле рассказывал я внучке, как наш учебный батальон в Байкальске был по тревоге поднят для расчистки железно-дорожных путей от шестиметровых снежных заносов в районе станции Слюдянка. И ещё, как вырубали мы на озере Байкал большие ледяные кубы правильной формы для отправки в Иркутск... Для неё всё это звучало, как сказки на ночь...
Сегодня утром смеялся Пушкин
Сегодня утром смеялся Пушкин
В соседней комнате громче всех...
Гремели грозы, резвились пушки,
Кружились звезды под этот смех.

Меня бесстрашно спасало чудо:
На темной лестнице свет зажгли!
Смеялся Пушкин — как бил посуду:
Я заплатила его долги.

Лариса Патракова,
6 июня 2013.
Слишком мясистый вопрос, чтобы ограничиться только новостной лентой
Я обычно посылаю на Самарские судьбы добрые вести, в основном, о животном мире Австралии. На этот раз моё сообщение – о перевозке по морю живого крупно-рогатого скота из Австралии в Россию. Взятое из нескольких австралийских источников новостей, оно глубоко меня взволновало. Не тем, что молодых бычков отправляют на убой (это – сама жизнь, тут ничего не попишешь), а той непомерной жестокостью, с которой обращаются с животными во время их транспортирования.

Прошу прощения, если я кому-то заочно испорчу аппетит.

В настоящее время два океанских судна, заполненных живым грузом, приближаются к Новороссийску. Они отправлены из австралийских портов: Аделаида и Фримантл. На их борту 32 тысячи бычков в возрасте до двенадцати месяцев. Предназначены они не для племенных целей, а прямиком на столы россиян.



Погрузка и доставка к месту назначения - дело иорданской компании LSS (Livestock Shipping Services). Акция совершается по контракту с российской компанией Мираторг.

Пассажиры мясной породы уже около месяца в пути. Весь маршрут (16 тысяч километров!) они проводят в тесных многоэтажных клетках, стоя на твёрдом полу прямо над шумными, круглосуточно вибрирующими двигателями машинных отделений. Из-за тесноты животные не могут лежать, но от усталости, всё равно, валятся с ног, давят друг друга, наносят увечья. Многие задыхаются или заболевают пневмонией. В течение продолжительного плавания под скотом образуется полужидкая «подушка экскрементов» - слой испражнений, которые просачиваются на нижние этажи, заражая пищу и воду. От твёрдого пола страдают копыта и коленные суставы, некоторые бычки не могут стоять на ногах из-за опухших, воспалённых ног и открытых ран.

Ниже приведено несколько фотографий из отчёта одного из ветеринаров о транспортировке живого груза из Австралии в Газу и Казахстан на кораблях компании LSS в 2013 году.










Ну и какого вкуса будет телятина после такого стресса?

Соответствующие органы уже знакомятся с деятельностью компании LSS, а пока она продолжает перевозить животных...

Но принципиальный вопрос здесь не в LSS, а в другом: неужели мировая держава, Россия, с её бескрайними полями и лугами, с неисчислимыми запасами питьевой воды и с таким наличием сельской рабочей силы не может произвести достаточного количества мяса, чтобы прокормить себя, не завозя скот из такого далека, как Австралия?


(По материалам статей «Круиз без удовольствия: австралийскому скоту предстоит путешествие в Россию длиной в месяц». Animals Australia, 30.04.2014
и ABS News. Landline, Russian Cattle 03.05.2014)
Как я раскрыл многовековую загадку
Со святым Иерусалимом я знакомился самостоятельно. Пешком, с картой и фотоаппаратом. А чего мне было волноваться? По статистике каждый пятый в Израиле говорит на русском. Я отсчитываю проходящих мимо меня: «первый, второй, третий, четвёртый» и пятого спрашиваю:
— Мужчина, вы не скажете где Рокфеллеровский археологический музей?
— Скажу! — отвечает он. — Возле стены Старого Города, недалеко от ворот Ирода...


— Осталось всего три часа до закрытия, — сказала гардеробщица, нехотя принимая у меня рюкзак.
— Успею! — заверил я её, устремившись к началу осмотра.

В музее — ни души. Сначала я разглядывал всё подряд, внимательно читая описания. Ханаанская керамика, обоженная десять тысяч лет назад. Древнейшие украшения, оружие, одежда, рисунки на кaмнях. Оркестр первого тысячелетия до нашей эры!

В четвёртом зале я понял, что моё заверение «успею» — более чем легкомысленно. Какие три часа? Столько экспонатов! Столько залов! Тут и трёх дней не хватит! Я стал обращать внимание только на крупные вещи, преимущественно, скульптуры. Каменный Сатир с козлиными рожками. Обнаружен в Бейт-Шеане. Красавец Дионис. Найден в Бейт-Шеане. Многогрудая Артемида. Привезена из Бейт-Шеана. Что это за город такой, Бейт-Шеан, где прямо на улице можно подобрать бо... Мои мысли прервались на полуслове: предо мною явилась беломраморная Афродита во всей своей пленительной нагой красе. Время для меня остановилось. Я забыл, что должен торопиться. Медленно обошёл юное олицетворение любви и красоты. Раз, второй... На ногах eё ещё не высохла морская пена. Погоди-ка. Чего-то у девушки не хватает. Ах, да! Рук нет. Нечем прикрыться...

С потолка донеслось: «Уважаемые посетители, музей закрывается через полчаса». Я поспешил дальше. Пошли более поздние периоды истории. Зал за залом, повороты налево, направо и под углом. Я уже осматриваю почти на бегу. Репродуктор повторил, что музей закрывается. Казалось бы, я давно должен был замкнуть круг и оказаться в вестибюле. Но конца не видно, значит, нужно двигаться назад. Спешу назад. Экспонаты, шкафы, двери мелькают перед глазами. Вот чёрт! Стрелки на стене показывают на выход в обратном направлении. Где же я пропустил его? Бегу назад, то есть опять вперёд, вконец заплутал. Свет стал медленно гаснуть. Я оказался в знакомой комнате, где живёт Афродита, но отсюда три выхода. В который из них бежать? Беспомощно смотрю на Богиню, она, несомненно, указала бы мне дорогу, но у неё нет рук. Вот беда! Почему, всё-таки, у неё нет рук? Досадная загадка! Бегу наугад...

Через неделю я поехал в уже знакомый Бейт-Шеан, где намеревался осмотреть знаменитый археологический национальный парк, переночевать и продолжить путешествие в центр мировой кабаллы, город Цфат.

В гостинице мне предложили единственную оставшуюся громадную комнату с тремя кроватями, очевидно, для многодетной семьи. Я не посмел отказаться и поспешил в город.

Предпарковая площадь. Один за другим подкатывают автобусы с туристами. У ворот — макет города во времена его могущества и процветания. Это римский период. Однако лучше мне пристать к какой-нибудь экскурсии, послушать специалистов-историков. Мимо проходят большие и малые группы, прибывшие со всего света со своими собственными гидами, звучат речи на знакомых и неведомых языках. Возле меня останавливается группа. Ведущий громко повествует на русском: «… все римские города на завоёванных землях строились одинаково, чтобы пришельцы не заблудились: центральная улица с колоннами и магазинами вдоль обеих сторон, справа — амфитеатр, рядом — торговая площадь, слева — храм покровителю города, прямо — бани и общественные туалеты, затем — нимфион, а далее — ступеньки, ведущие к акрополю… Сейчас мы подробнее рассмотрим останки каждого из этих сооружений…»

Это как раз то, что мне нужно! На родном языке оно доходчивей. Я незаметно пристроился в самый хвост группы.

По мере продвижения вглубь античного города группа растягивалась всё больше и больше. За мной постоянно шли две женщины. Я предположил -- мать и дочь, обе в очках, обе норовили свернуть на короткое время с маршрута, чтобы сняться на фоне интересных для них деталей, затем догоняли меня и брели следом. Иногда они просили меня щёлкнуть их обеих вместе.

После осмотра раскопанного амфитеатра, руин римского храма, городской площади Агоры, ионических и коринфских капителий мы подошли ко входу в бывшие городские бани и туалеты. Гид посмотрел на часы и заявил, что не поведёт нас в эти места, так как осталось мало времени, и лучше он поднимется с нами на холм, покажет дерево, на котором повесился Иуда Искариот и место, где снимался фильм «Иисус Христос — суперзвезда». Мне же, «технарю», хотелось узнать, «как в наши дни вошёл водопровод, сработанный ещё рабами Рима», поэтому я решил Иуду не тревожить и расстаться с экскурсией также тихо, как и пристал к ней. Группа пошла на холм, а я, не оглядываясь, - знакомиться с системой древнеримского холодного и горячего водоснабжения. Облазил комнаты-топки с паропроводами, горячие помещения с двойным полом и холодные бассейны, прошёл туннельные раскопки насквозь, вышел с другой стороны, попал на хранилище разрушенных колонн, разобрался, как их обрабатывали в старину и медленно, устало вышел из парка на городской проспект. Там, пройдя два квартала, понял, что иду в противоположную от гостиницы сторону, развернулся и... оцепенел от изумления: мои знакомые мать и дочь всё ещё продолжали следовать за мной...
— Вы что тут делаете? — переведя дух, крикнул я.
— Как что? – мать изумилась ещё больше моего.
— А где все остальные? — спросила дочь.
И тут они обе побледнели, видно, сообразили, что произошло.
— Побежали в парк! — закричал я, приглашая рукой бежать за мной. —- Может, ещё успеете на свой транспорт!

Я полетел впереди в надежде задержать автобус, пока женщины подбегут. Но, увы, на предпарковой площади уже не было ни одной машины. Мать схватилась за голову:
— Что же теперь будет? Там все наши вещи! Автобус ушёл в Цфат! А где мы проведём ночь?
— Цфат... — повторил я машинально. — Ах, Цфат! Ну тогда всё в порядке! Успокойтесь! Переночуете в моём номере, а рано утром все вместе махнём в Цфат на рейсовом автобусе.

Мы пришли в гостиницу. Я предложил кровати на выбор. Мать присела на одну, она всё ещё никак не могла успокоиться. Дочь первой пошла принять душ. Я в ожидании своей очереди стал листать брошюрку на журнальном столике. Девушка долго плескалась. Наконец, из ванной донёсся её приглушённый голос, она попросила мать подать ей полотенце, оставленное на кровати. Мать настолько была поглощена тяжкими мыслями, что не услышала дочкину просьбу. Через две минуты открывается дверь из ванной, к нам в комнату выходит беломраморная Афродита во всей своей пленительной нагой красе, мокрая, только что из морской пены. Одной рукой она отжимает волосы на затылке, другую — протягивает матери:
— Ну что вы, мама, не даёте полотенце?
— Ах ты бесстыжая! — закричала на неё мать и схватила стул. — Да я сейчас тебе все руки обломаю!
Кровная гордость 2
Tурнир по настольному теннису среди мальчиков до двенадцати лет подходил к концу. Матчи транслировали по местному телевидению в программе «Наши надежды». В перерывах между встречами счастливые раскрасневшиеся победители пили воду из пластиковых бутылок и, тяжело дыша, давали интервью.

‒ К столу номер три для финала из пяти партий приглашаются Эндрю Мор и Эйтан Бернс, ‒ объявил громкоговоритель.

Оба мальчика вышли уже «разогретые» от своих последних боёв и игра началась после очень короткой разминки. Оба худощавых соперника были одного роста и в похожих теннисках, но, как будто специально для отличия, один из них был покрыт шапкой огненно-красных волос, а другой имел чёрно-угольную вьющуюся шевелюру.

Черноволосый сравнительно легко выиграл подряд одну за другой две партии. Ему при счёте 2:0 для победы оставалось набрать только одно очко - победить в следующей игре. Зрители, потеряв интерес, расходились. Но, как частенько бывает в поединке, в третьей игре кучерявый расслабился и потерпел поражение. Счёт 2:1. Ветер удачи резко подул в противоположную сторону. Рыжий выиграл и четвёртый сет. 2:2. Уже ничто не остановит его победного шествия...В коротком перерыве перед последним сражением соперники, каждый на своей стороне, пили воду: рыжий ‒ большими уверенными глотками, курчавый ‒ расстерянно-задумчиво, словно недоумевал, зачем ему эта вода.

И тут все заметили, как к перегородке со стороны брюнета приблизилась невысокая женщина. Она простёрла к нему обе руки и выкрикнула фразу, которую никто в шуме не разобрал... На этот раз черноволосый, проигравший подряд две последние игры, буквально сокрушил противника...

У выхода к нему подошёл корреспондент, поздравил с победой и полюбопытствовал:
‒ Эйтан, а кто эта женщина, что подошла к тебе при счёте 2:2?
‒ Это моя мама.
‒ И что же она сказала тебе, протянув руки?
Эйтан заулыбался:
‒ Она сказала: «Если ты сейчас опять проиграешь, я задушу тебя вот этими руками!»
Почти серьёзное предисловие
Мюррей Бэйл – современный австралийский писатель. Он и живёт-то в одном из пригородов Сиднея, может быть, даже на соседней с моей улице, утопающей в деревьях. И деревья эти, обязательно, эвкалипты. Не может автор книги «Эвкалипт» жить среди других деревьев.

Перед тем, как прочесть его книгу, я пробежался по интернету на предмет: стоит ли тратить на неё время. Я не собирался читать рекламные аннотации, а просто послушать, нравится ли книга широкой публике, и был ошарашен кардинальной противоположностью откликов между русскими и австралийскими читателями.

Большинство прочитавших книгу в русском варианте дали ей негативную, я бы сказал, мрачную оценку, в то время, как австралийцы отозвались о ней светло и тепло.

«Тягомотина, - пишет один критик из России. - Пожалуй, роману Мюррея Бейла «Эвкалипт» смело можно присвоить титул самой нудной книги из всех, что мне приходилось читать. Это произведение больше похоже на инструкцию для садовода-огородника...»

«Прочитала я книгу, - вторит ему другой рецензент. – Сначала утомили рассказы об особенностях и видах эвкалипта, причем бесконечные, потом эти перескоки с одной мысли на другую... Поставила на полку и больше не открою! Нет в ней ничего, что оставило бы впечатление - удивление или огорчение... НИКАКАЯ!»

Ещё: «Еле-еле дочитала! Просто хотелось захлопнуть книгу и отбросить, как надоевшего комара. Но уж очень хотелось узнать, что же там будет в конце. Конец порадовал. Но вряд ли книгу можно считать удачной из-за пары-тройки удачных абзацев в самом конце. В общем, страшно разочарована. В жизни не читала ничего более утомительного и нудного!»

И ещё: «Что можно сказать про это произведение? Первое, что приходит в голову - скучно, очень скучно. Автор мечется от идеи к идее, от описания к описанию, бросая на середине и начиная вновь. В результате повествование пляшет и подпрыгивает, как таракан на раскаленной сковородке. Окончательно все портят художественные описания, которыми автор щедро разбавил сюжетную линию.... Трудно и нудно до самого конца. Очень много внимания, конечно же, посвящено эвкалиптам. Эти страницы будут интересны ботаникам и истинным любителям эвкалиптов. В топку! Эвкалипты хорошо горят».

Прочитавшие на языке оригинала оценили книгу иначе:

«Восхитительная сказка для взрослых от мастера коротких рассказов. Принцесса в башне среди леса эвкалиптов и женихи, пытающиеся доказать, что достойны её... Ничего не напоминает?... Рассказано замечательно».

«... где-то в середине книги рождается желание, чтобы она никогда не кончалась. Повествование, как мельница чудес, выдаёт каскад историй, каждая размером в полстраницы, через которые полное знание предмета в области систематизации растений трансформируется в раннее неизвестную систематизацию человеческих жизней».

Ещё: «Книга, интригующая до самой последней страницы».

И ещё: «...одна из самых романтических книг, которые я когда-либо читал, чудесно-грубая австралийская версия всепоглощающей любви, роман о выгоревшей и обшелушившейся от солнца краске на крышах из гофрированного железа и заборах из загнутой окружностями проволоки... Некрикливый роман, заострённый суровостью окружаюшей среды и безумной нелепостью основной сюжетной линии».

Захотелось прочесть роман хотя бы ради того, чтобы разобраться, почему такая разница во мнениях. Неужели что-то «потеряно в переводе?»

Читаю сначала на английском, вернее – на его австралийском ответвлении, ибо только на нём можно так красочно и живо описать захудалый городок на западе Нового Южного Уэльса, где происходит действие, пыльные загоны скота, редкие мелкие дамбы с водой цвета молока и чая, палящий зной пастбищ, опасности, подстерегающие неопытного лесопроходца.

Главные герои произведения – эвкалипты, мистер Холленд со своей красавицей-дочерью, Эллен, и претенденты на её руку. Многочисленные короткие рассказы и легенды внутри основного повествования делают его похожим на рисование эвкалипта, от ствола которого в разные стороны отходят ветви; на ветвях последовательно появляются листочки, не доходящие до конца веток. На голых концах этих веток читателю самому предлагается дорисовать листочки...Скупыми, но точными деталями, и не без тонкой, чисто австралийской иронии, выписаны Бейлом образы людей и деревьев. Эвкалипты оттеняют характеры мужчин и женщин, помогая автору изваять их более выпукло. Не напрасно Николь Кидман поспешила в своё время закупить права на экранизацию романа: сценарий практически готов.

Не хочу пересказыванием сюжета, даже очень кратким, отнимать у читателя удовольствие от первой встречи с книгой. Скажу только, что, на мой взгляд, эта книга о большой, светлой Любви. О взаимной любви отца к дочери, о взаимной любви дочери к незнакомцу, о взаимной любви эвкалиптов к людям.

Русский вариант романа прочитал с двойным удовольствием: перевод Светланы Лихачёвой достоверен во всех деталях, включая оригинальный стиль и настроение; он сам по себе - высокохудожественное произведение. Я не смог приобрести бумажную версию перевода. Читал с лэп-топа. К концу чтения по комнате распространился мятно-медовый запах эвкалипта...

Почему же роман не понравился русскому читателю? Ответ, казалось бы элементарен: на вкус и на цвет, (и на запах) товарища нет. Но так ли прост ответ? Не лежит ли он в глубинной многовековой связи человека с деревом? Не повлияла ли близость к деревьям на национальный характер людей?

«Эвкали́пт, или Ди́вное де́рево (с латинского) — многочисленный род вечнозелёных деревьев и кустарников. Листовая пластинка стоит ребром, то есть, расположена из-за скручивания черешка в одной плоскости с ветвью, вследствие чего деревья почти не дают тени».

Около 80% всех деревьев Австралии составляют эвкалипты. Как вы думаете, передали ли растения свои основные качества жителям Австралии, веками каждодневно общаясь с ними. Ответ позитивный: у австралийцев это в характере - пропускать сквозь себя, не задерживать свет и тепло...


На громадной территирии России растёт много видов деревьев. В каждом крае – свои любимые. Но статистика подсказывает, что самые распространённые в стране – это хвойные, сосна, лиственница. Сосна очень любит свет, но под своей кроной создаёт плотную тень, поэтому под ней редко что растёт.

Я вспомнил недавно прочитанного философа и литературоведа М.Н.Эпштейна.

«Сосны, - пишет он, - представляют часть угрюмого, сурового пейзажа, вокруг них царят глушь, сумрак, тишина.

«В тени густой угрюмых сосен...»(А.Пушкин)

«Одна в глуши лесов сосновых
Давно, давно ты ждёшь меня». (А Пушкин)


«Пред ними лес; недвижны сосны
В своей нахмуренной красе...» (А. Пушкин)


«... сосна часто живописуются чёрным, траур¬ным цветом: “Под покровом чёрных сосен” (В.Жуковский); “Сосна так темна, хоть и месяц...” (А.Фет); “Чёрные ели и сосны сквозят в палисаднике тёмном...” (И.Бунин). Эта чернота хвойных деревьев сгущается от теней, образующих с ними одно живописное целое: “...И сосен, по дороге, тени // Уже в одну слилися тень” (Ф.Тютчев). У Е.Баратынского сосны отбрасывают двойную тень — от заходящего солнца и восходящей луны: “...Двойная, трепетная тень // От чёрных сосен возлегает...” («Эда»).

Кто осмелится сказать, что сосны не передали многим россиянам свои качества? И мне теперь понятны те мрачные, теневые рецензии российских читателей. Они, очевидно, живут в зоне влияния сосен...

В заключение, пока ещё моя теория о воздействии деревьев на характер человека не доказана из-за дефицита строго научных данных (за исключением, нескольких великих поэтических свидетельств), для правильного понимания книги Мюррея Бейла я рекомендую читать её в удобном деревянном кресле, с бокалом австралийского Chardonnay и, конечно, под эвкалиптом. Я понимаю, что для читателя в России такие условия невыполнимы, но он, по крайней мере, не должен садиться читать под сосной, которая откинет густую тень на страницы книги и тонкие детали её станут неразличимы...
Памяти датского жирафа Мариуса посвящается.
У меня гостил Кори Кипа, фотограф из Новой Зеландии. Он собирался участвовать в международном фотоконкурсе, посвящённом животным. Каждое утро он уезжал в зоопарк, а вечером показывал мне свои находки.

Фотографий он сделал много, но ни одна не брала за душу.

В один из вечеров он со счастливым блеском в глазах рассказал:



«Я смотрел на жирафов, гуляющих в большом вольере. Так, ничего особенного. И вдруг пошёл ливень. Я накинул плащ на аппарат и увидел, как молодые жирафы спрятались в пещере и беспокойно выглядывали оттуда, тревожась за маму, оставшуюся на дожде.
Мама подошла, чтобы успокоить малышей и попыталась своим телом преградить ливню доступ в пещеру. Я так счастлив, что запечатлел этот момент!»