Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Промежду больших конкурсов

+690 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Яков Смагаринский
Обольститель
Да, я опасный, я вредный! Все так говорят. И её родители тоже. Они сейчас сидят с ней за обеденным столом и перемывают мне косточки; вероятнее всего, выражают своё сокровенное желание, чтобы я не появлялся в их доме хотя бы неделю... месяц..., вообще, никогда!

Я знаю её родителей. Я слышал, как они ночью, не подозревая, что я рядом, в соседней комнате, спрашивали друг друга: «Как сделать, чтобы Лиза бросила его?», сравнивали меня со сталкером, с молчаливым настойчивым преследователем их дочери... Преследователь... Да ради бога!... Давайте разберёмся в этом раз и навсегда! Лиза со мной по её собственному выбору. Да, мы, бывало, расставались, но именно она приходила ко мне, умоляя меня вернуться. Я неотразим. Она это знает. Я это знаю. Только её родители этого не знают. Их вечные причитания, заклинания, предупреждения... Смешно!

Лизу не заботит окружающий меня негатив. Её не интересует моё прошлое. Она, конечно, знает кое-какие шокирующие обстоятельства, связанные со мной, и как быстро я могу стать опасным, но это даже тайно возбуждает её.
Да, я огорчил многих, но, честно, кто не огорчал? И эти мысли об убийстве... Ну и что? Непристойно?.. Не для Лизы! Она обожает меня, обожает, когда мы вместе, обожает мой запах, который надолго остаётся с ней после моего ухода. Эта девочка по-настоящему любит меня. Ей только шестнадцать... У неё шелковые светло-каштановые волосы, а глаза - безоблачноe небo. Она прелестна.

Я убью её. Рано или поздно. Как я убил их всех... Для этого, конечно, нужно время. Медленное впечатлительное знакомство, затем - период дружбы. Нельзя оказывать давление сразу: от тебя, испугавшись, убегут! Ты заботлив и внимателен, ты приходишь в трудную минуту. Несколько недель, несколько месяцев... Постепенно она понимает, что не может без тебя, значит, она уже твоя. На всю жизнь... короткую, какая только может быть.

Да, я отвратителен. Лиза этого не видит. Она ищет меня, касается меня трепетными пальцами и глубоко меня вдыхает... Прелесть!.. А затем нежно выдувает через губы в виде серебряного тумана, в котором растворяется и испаряется ... её жизнь.
Письмо Надежде Штанько
ДОРОГАЯ НАДЕЖДА! Ваш Ангел Удивления (так он мне представился) залетел ко мне по пути в Австралию и остался погостить. Я показала Ангела Якову (по Скайпу), они поговорили и очень понравились друг другу.

Спасибо Вам, милый ангел Надежда, за Вашу легкую душу, за верность дружбе, за Ваше мастерство. Не беспокойтесь за него: Ангелы сами выбирают пути для себя. Все мои Ангелы рукоплещут Вашему Ангелу Удивления и Вам.

Прошелестели крылья в тишине,
И в зеркалах светлее стало вдвое:
То Ангел Удивления ко мне
Спускается на облаке покоя.

Он моё имя знает, как своё,
Он тихим взглядом зажигает свечи,
Мы просидим за чаем долгий вечер
И тихо, на два голоса, споём.

С признательностью, Лариса Патракова,
Санкт-Петербург.
Тихотворение (вечером в день Святого Валентина)
У меня в году много праздников. Каждый день, в котором моя любимая женщина посвящает мне стихотворение, становится днем Святого Валентина.


Якову

Я бы хотела в тихотворении
Выпить с тобой по бокалу игристого
Светом объятого нового времени -
Солнечно-чистого.

Я бы хотела в безмолвии золота
Тихо идти с тобой рядом, проказничать.
Знать, что для времени оба мы молоды -
Просто два праздника.

Ветры целуют листву еле слышную,
Травы выходят с молитвенным пением...
Рядом так вольно и радостно дышится -
Стихло творение.

Лариса Патракова




(Стихотворение и иллюстрация к нему с сайта "В контакте"
В Австралии нужно вести себя хорошо!
Поцелуи моей бабушки обладали редкой целебной силой. В детстве ушибы, порезы, проколы и царапины на любой части моего тела моментально заживали, как только бабушка целoвала пораненное место, приговаривая: «Сейчас всё заживёт, мой маленький!»
Когда сам я стал дедушкой, то обнаружил, что гены моей бабушки-целительницы успешно ко мне перешли. «Сейчас всё заживёт, мой маленький!» - говорю я, целуя разбитую коленку плачущего внучонка. И коленка заживает на глазах.

**********
В прошлом году, заполняя документы на краткосрочную визу в Австралию, Лара изумилась одному из требований в анкете.
- Как это понять, Яков: «Прибывающие в Австралию должны обладать добрым характером и хорошо вести себя в обществе».
Я, тоже удивлённый, перечитал анкету на русском, проверил оригинал. Переведено правильно. Tаких условий в прежние годы не ставили.
- Не волнуйся, дорогая, у тебя с этим всё ол райт!

Лара благополучно получила визу и провела полгода в Сиднее.
Её любимое развлечение здесь ― посещение магазинов с диковинными море-продуктами и экзотическими овощами-фруктами. Я, обычно, везу тележку, а Лара шествует рядом и с возгласами: «Какая интересная штучка!» быстро наполняет её. В одном из торговых центров однажды Лара увидела зелёный кабачок с неё ростом и тут же ринулась к нему, ударившись о тяжёлую тележку.
- Ай, как больно! - вскрикнула она, потирая бедро.
- Подожди, не три, дай мне поглядеть на ушиб!
Она подняла юбку. Лиловое пятно впечатляло.
Я не мог удержаться и поцеловал ушибленное место:
- Сейчас всё заживёт, моя маленькая!

**********
А в этом году, оформляя для Лары визу, я получил официальное предупреждение из Австралийского посольства:
«Миссис Лариса П. нехорошо ведёт себя заграницей: она задирает юбку в общественных местах!»
К письму было приложено выразительное видео из того овощного магазина.
Пришлось отправить в посольство официальное объяснение с подробным описанием целительных способностей моей бабушки, доставшихся мне по наследству.
Почему сиднейские уличные фонари не изящны?
Мой первый снимок в 2015-м

Сидней могли бы сделать ещё более красивым городом его многочисленные уличные фонари.
Но конструкторам приходится учитывать не только штормовые, тепловые, a ещё и 'птичьи' нагрузки.

Ну как тут создашь деликатную ажурную конструкцию, ведь не выдержит она жирного пеликана! Кто-то правильно заметил: «Какое счастье, что коровы не летают!»

Но всё равно, фонари на столбах Сиднея замечательны: днём они создают тень для пернатых, ночью освещают улицы...
"Самарским судьбам" плюс.
На сайте 'В контакте' с ссылкой на 'Самарские судьбы" поместили нашу с Ларисой Патраковой маленькую быль "Как мы спасали человечество", снабдив её интересной иллюстрацией:


Поздравляем всех с наступающим Новым Годом! Пусть по нашему календарю он будет Годом Любви!

http://samsud.ru/blogs/promezhdu-bolshih-konkursov/kak-my-spasli-chelovechestvo
Мои дорогие друзья!
Я искренне признателен вам за поздравления с днём рождения и ваши тёплые пожелания.

А ночью мне приснился странный сон. Будто вернулся вчера мой сосед из деловой поездки в Лос-Анжелес, привез мне большую чайную кружку, а на ней - все американские президенты от Джорджа Вашингтона до Барака Обамы. Какая компания для чаепития!

Утром уселся я поудобней за столом, поставил на него новую кружку и, как только налил в неё кипятка, она начала играть гимн США. Все сорок четыре президента разом встали. А я сижу... Непередаваемое чувство превосходства: президенты стоят, а я сижу... Но, будучи, в общем-то, человеком незаносчивым, я великодушно говорю: «Да полноте вам, господа, садитесь!» А сам ногой под столом слегка отодвинул кресло последнего президента.
Все сели, а Барак Обама грохнулся на пол и ноги задрал. Его сосед, Джордж Буш, протянул руку, но тот от помощи отказался, вскочил на ноги и - на меня с кулаками... Тут я ему всё и сказал...
Спасибо Семёну Гонзалесу и Ольге Борисовой
Сегодня рано утром я получил присланный по электронной почте Ольгой Борисовой подарок: ролик Евгения Сидорова с моим рассказом "Внуков зуб", участвовавшим в конкурсе "Средь моря зла есть вещий островок"




Сердечное спасибо Ольге и Евгению!
Концерт
Сестра недавно переехала в Вайоминг, поселилась в доме рядом с большим, как она писала, городским парком. Я приехал навестить её и остался на ночь. Место тихое, машины проезжали редко, я спал с открытым окном.

Проснулся ранним утром от громких птичьих голосов. В окно залетали свист, щёлканье, чириканье, гоготанье, карканье, но, странным образом, то был не птичий базар, который всегда сопровождает скопление пернатых, не беспорядочная какофония звуков, а, как мне показалось, слаженное пение птиц, хор под чьим-то управлением, настоящая хорошо отрепетированная оратория. Я наслаждался оригинальной, никогда не слышанной мной мелодией, удивляясь разнообразию и диапазону голосов и мастерству пернатого коллектива. Птицы давали концерт, и концерт подходил к концу, так как послышались сольные номера, как бывает в конце шоу, когда конферансье представляет публике каждого отдельного музыканта из оркестра и тот выжимает из своего инструмента всё, на что способен. Раздалось частое уханье басом, затем высокая трель... Я выглянул в окно: музыка плыла из парка... А, может, я ещё сплю и слышу всё это во сне?..

За завтраком я рассказал сестре о концерте.
- Ну ты, как был выдумщиком, так и остался, - засмеялась она, - хор птиц под чьим-то управлением!
- Пошли прогуляемся, - предложил я. - Покажи мне парк.
- Пошли. Только я в нём ещё сама не была!
Мы прошли несколько рядов эвкалиптов, вышли на большую поляну и замерли:

Прямо посреди поляны стояли пюпитры... Один из них был больше остальных: очевидно – для дирижерской партитуры.
Нотные листы были вставлены вниз головой, чтобы птицы могли их читать, стоя на верхних кромках пюпитров...
- А ты говоришь – выдумщик! – торжествуя сказал я.
- Забираю свои слова, – извинилась сестра. Кто бы мог подумать, что в этом парке птицы со специальным музыкальным образованием!
ПОПУГАЙ
У нас появился новый сосед. Высокий такой мужик. На голову выше стандартного забора, который метр восемьдесят. Может, на бочку какую встал? Не знаю... Голова над забором повернулась в одну сторону, потом в другую и застыла, глядя на нашу гордость – пышную японскую сливу. Я подошёл к голове:

- Редкое фруктовое дерево, - говорю.

- Вижу, что редкое. Плоды-то вкусные? – интересуется голова.

- Ни разу не удалось попробовать!

- А чего так?

- Как только начинает цвести, прилетают тоже редкие в этих местах попугаи - синеголовые конюры и устраивают пирушку, обгладывают половину цветков. А потом, когда оставшаяся половина превратится в жёлтые плоды, прилетают еще более редкие попугаи-краснощёкие розеллы и радостно хулиганят: надкусывают каждый плод, чтобы никому не досталось.

- Ты – попугай! – заявила голова.

- Что?! – опешил я. Мы ещё даже не познакомились, а сосед уже позволяет себе фамильярничать и обзываться.

- Я говорю, попугай их из дробовичка..

- А... из дробовичка...

- Если у тебя нет его, я дам на время...

Представил я, как буду стрелять из дробовика по такой красоте:


.- Сам ты – попугай! – говорю. И пошёл прочь от забора.
В день памяти Марины Цветаевой (31 августа)
На прошлогоднем "Цветаевском Костре" в Сиднее я прочитал свои переводы трёх стихотворений Марины Цветаевой на английский.
Вот одно из них:

Марина Цветаева

* * *

На кортике своём: Марина
Ты начертал, встав за Отчизну.
Была я первой и единой
В твоей великолепной жизни.

Я помню ночь и лик пресветлый
В аду солдатского вагона.
Я волосы гоню по ветру,
Я в ларчике храню погоны.

18 января 1918



Marina Tsvetaeva

* * *

You drew Marina on your blade by hand
And went to battle for the Motherland.
I was the first, the only one, the wife
In your amazing, awe-inspiring life.

I still remember the angelic face
In chaos of the military train.
I keep your shoulder strips in my suitcase,
I fly my hair into the wind in pain.
Судьба Самарская
Делая шоппинг, моя Лара не может пройти мимо громко разговаривающих между собой приезжих из России:
— Земляки, вы откуда?
— Из Вологды...
— Ой, как интересно!
— А вы?...
И пошло-поехало... Оживленная беседа заканчивается приглашением новых знакомых к нам домой на ужин.
Так, я частенько, придя с работы, оказываюсь в компании новоприбывших эмигрантов, а ужин превращается в вечер рассказов о житье-бытье в России и Австралии.

Вчера в прихожей меня встречали трое: Лара и средних лет мужчина с женщиной, удивительно похожих друг на друга. Я ещё не успел повесить кепку на вешалку, Лара представляет:
— Знакомьтесь, мой муж, Яков, а это ростовчане, сестра и брат, Судьба Самарская и Роман Любовный...
Кепка выпала из моих рук...
— Как ты сказала?
— Судьба Самарская и Роман Любовный, — повторила она.
Все трое широко улыбались. Я не мог не ответить им тем же.

— Наш папа, Лев Самарский был кадровым офицером, — рассказывала за столом гостья, — я родилась в тёплом таджикском Шаартузе. Папа пришёл в роддом посмотреть на меня в первый раз и сообщил маме, что его переводят в Мурманск. Открыв пелёночный капюшон, чтобы показать меня, мама тяжело вздохнула, отвечая своим мыслям: «Судьба наша...» Так меня и записали...

— А меня окрестили Ромой, — продолжал брат Судьбы или Судьбин брат (не знаю, как сказать при такой редкости). — Фамилия у мамы девичья — Любовная. Присылает ей письмо дед, отец её: «Доча, прошу тебя, запиши Ромку по моей фамилии, а то кончается род наш на тебе...»

Интересные имена! И почувствовал я в наших гостях родственные души: у меня-то у самого — роман любовный с Самарскими судьбами...
Один из ответов на вопрос Ольги Михайловой

Как выглядит любовь?

Вопрос задан Ольгой сегодня, в День Семьи, Любви и Верности.

Познакомьтесь с некоторыми работами моей любимой сестры, Ларисы Смагаринской, известного в Сиднее скульптора, с последней выставки.

Вот так выглядит любовь в её бронзовых вариантах:











И напоследок: "Он, она и их будущее дитя"

Месть - дело серьёзное
Ко дню памяти А. П. Чехова


Федор Федорович Сигаев вскоре после того, как застал свою жену на месте преступления, стоял в оружейном магазине Шмукс и Ко и выбирал себе подходящий револьвер. Лицо его выражало гнев, скорбь и бесповоротную решимость.
"Я знаю, что мне делать... ― думал он. ― Семейные основы поруганы, честь затоптана в грязь, порок торжествует, а потому я, как гражданин и честный человек, должен явиться мстителем. Сначала убью ее и любовника, а потом себя..."
Он еще не выбрал револьвера и никого еще не убил, но его воображение уже рисовало три окровавленных трупа, разможженные черепа, текущий мозг, сумятицу, толпу зевак, вскрытие... С злорадством оскорбленного человека он воображал себе ужас родни и публики, агонию изменницы и мысленно уж читал передовые статьи, трактующие о разложении семейных основ.

‒ Сколько стоит вот этот? – спросил Сигаев, указывая на небольшой пистолет за стеклом, рядом с табличкой «Сафари». Название модели показалось ему наиболее подходящим к случаю: о жене он сейчас иначе и не думал, как о большой похотливой кошке.
‒ Девятьсот девяносто девять американских долларов, ‒ последовал ответ.
Федор Федорович нервно кашлянул. «Это же сущий грабёж! ‒ мысленно возмутился он. ‒ А я-то недоумеваю, отчего среди покончивших собой преобладают утопленники, нежели те, кто достойно и без лишних хлопот уходят с помощью огнестрельного оружия». Новая волна негодования вышибла гнев и скорбь, с которыми он переступил порог магазина, поубавила в нём злорадства и решимости. Он почувствовал себя освобождённым от внутреннего страдания... точно также, как случилось полгода назад на приёме у дантиста: моментально пропала мучительная боль в зубах и двойной флюс просел сам по себе, когда доктор определил, во что обойдётся лечение... Зубы, кстати, не беспокоят его и до сих пор...
‒ Извините, господа, ‒ произнёс он вслух и, не глядя ни на кого, медленно вышел из магазина на Фонтанную площадь...
Не то, чтобы у Сигаева, служащего рекламной фирмы, не было денег на «сафари». На счету в Росбанке кое-что имелось, но вот так взять и выложить более тридцати тысяч рублей за блестящую игрушку... Он подходил к фонтану, искусно сработанному из вырезанных передков легковых автомобилей. Большие чёрные фары испускали в разные стороны сверкающие на солнце дугообразные водянные снопы. На заднем плане, в просвете между двумя центральными струями отчётливо виднелась вывеска: «Центральное кафе-интернет». «Интересное рекламное решение с центральностью, ‒ заметил Федор Федорович. ‒ Зайду-ка в кафе, проверю почту...»
Первым выплыло окно Международного Общества по Охране Природы с последней новостью: «Крокодил врезался в дерево». Брови Сигаева поползли вверх. «В минувший вторник семья туристов из России расположилась на ночь в кемпинге Национального парка Какаду (север Австралии) в двух палатках: в одной ‒ господин М. С. Шабельский, в другой – три его сестры. Ранним утром в среду весь кемпинг был поднят на ноги пронзительным визгом, исходившим от места ночлега трёх сестёр: четырёхметровый крокодил пытался проникнуть внутрь женской палатки. Прежде чем разбуженные соседи пришли в себя, испуганный тройным драмматическим сопрано, бедный крокодил отпрянул от палатки, развернулся и дал такого дёру назад в речку, что не заметил на своём пути древнего бутылочного дерева... Днём охранники природы обнаружили, что редкий экземпляр флоры от столкновения с крупным представителем фауны потерял значительную часть своей коры; на месте, где рептилия врезалась носом в тропическое растение, имелись два больших мокрых овальных пятна и четыре с половиной зуба речного обитателя... В пятницу лидер группы зелёных австралийского парламента прислала в кемпинг электронную депешу на имя русских туристов с предупреждением, что если подобное насилие над природой Северной Территории повторится, они будут высланы из страны...»
Последние строчки сообщения Фёдор Фёдорович уже не читал. Откинувшись на спинку кресла, он воспроизводил в мозгу всю картину происшедшего в далёком австралийском кемпинге: «... аллигатор обошёл палатку Шабельского и направился к сёстрам..., значит, женщины для него чем-то вкуснее мужиков!...» Он глянул на светящийся монитор ещё раз, затем поднялся с кресла с видом человека, наконец-то решившего главную задачу своей жизни. В голове созрел блестящий план. Сигаев бледно улыбнулся впервые за последние три дня и решительно направился к выходу. Он очень хорошо знал свою жену: уж чего-чего, а визжать она совершенно не способна!...
На Австралийские Альпы пришла зима
Новая Зеландия расположена ближе к Антарктике и снега там всегда выпадает больше и держится он дольше, чем в горах Австралии. Это даёт право новозеландцам посмеиваться над астралийцами: что у вас за снег там, одни игрушки, вот у нас снег, так снег, как в Сибири!
А в этом году случилось прямо противоположное.
В наших горах всё бело:

В Новой Зеландии:

Ни шиша!


«Мы отправим вам пару автобусов снега, - смеются теперь австралийцы, - если сможем откопать их...»


Увидев феерическую фотографию метели в Снежных горах ( Австралийские Альпы), мы с внучкой собрались на открытие лыжно-санного сезона.

- Я, никогда не видела столько снега, - восхищается она. А ты?
- А я?.. Ладно, поехали побыстрее на вершину, пока снег не растаял.

Сегодня в меню на обед – снег.


А вечером в местном мотеле рассказывал я внучке, как наш учебный батальон в Байкальске был по тревоге поднят для расчистки железно-дорожных путей от шестиметровых снежных заносов в районе станции Слюдянка. И ещё, как вырубали мы на озере Байкал большие ледяные кубы правильной формы для отправки в Иркутск... Для неё всё это звучало, как сказки на ночь...
Сегодня утром смеялся Пушкин
Сегодня утром смеялся Пушкин
В соседней комнате громче всех...
Гремели грозы, резвились пушки,
Кружились звезды под этот смех.

Меня бесстрашно спасало чудо:
На темной лестнице свет зажгли!
Смеялся Пушкин — как бил посуду:
Я заплатила его долги.

Лариса Патракова,
6 июня 2013.
Слишком мясистый вопрос, чтобы ограничиться только новостной лентой
Я обычно посылаю на Самарские судьбы добрые вести, в основном, о животном мире Австралии. На этот раз моё сообщение – о перевозке по морю живого крупно-рогатого скота из Австралии в Россию. Взятое из нескольких австралийских источников новостей, оно глубоко меня взволновало. Не тем, что молодых бычков отправляют на убой (это – сама жизнь, тут ничего не попишешь), а той непомерной жестокостью, с которой обращаются с животными во время их транспортирования.

Прошу прощения, если я кому-то заочно испорчу аппетит.

В настоящее время два океанских судна, заполненных живым грузом, приближаются к Новороссийску. Они отправлены из австралийских портов: Аделаида и Фримантл. На их борту 32 тысячи бычков в возрасте до двенадцати месяцев. Предназначены они не для племенных целей, а прямиком на столы россиян.



Погрузка и доставка к месту назначения - дело иорданской компании LSS (Livestock Shipping Services). Акция совершается по контракту с российской компанией Мираторг.

Пассажиры мясной породы уже около месяца в пути. Весь маршрут (16 тысяч километров!) они проводят в тесных многоэтажных клетках, стоя на твёрдом полу прямо над шумными, круглосуточно вибрирующими двигателями машинных отделений. Из-за тесноты животные не могут лежать, но от усталости, всё равно, валятся с ног, давят друг друга, наносят увечья. Многие задыхаются или заболевают пневмонией. В течение продолжительного плавания под скотом образуется полужидкая «подушка экскрементов» - слой испражнений, которые просачиваются на нижние этажи, заражая пищу и воду. От твёрдого пола страдают копыта и коленные суставы, некоторые бычки не могут стоять на ногах из-за опухших, воспалённых ног и открытых ран.

Ниже приведено несколько фотографий из отчёта одного из ветеринаров о транспортировке живого груза из Австралии в Газу и Казахстан на кораблях компании LSS в 2013 году.










Ну и какого вкуса будет телятина после такого стресса?

Соответствующие органы уже знакомятся с деятельностью компании LSS, а пока она продолжает перевозить животных...

Но принципиальный вопрос здесь не в LSS, а в другом: неужели мировая держава, Россия, с её бескрайними полями и лугами, с неисчислимыми запасами питьевой воды и с таким наличием сельской рабочей силы не может произвести достаточного количества мяса, чтобы прокормить себя, не завозя скот из такого далека, как Австралия?


(По материалам статей «Круиз без удовольствия: австралийскому скоту предстоит путешествие в Россию длиной в месяц». Animals Australia, 30.04.2014
и ABS News. Landline, Russian Cattle 03.05.2014)
Как я раскрыл многовековую загадку
Со святым Иерусалимом я знакомился самостоятельно. Пешком, с картой и фотоаппаратом. А чего мне было волноваться? По статистике каждый пятый в Израиле говорит на русском. Я отсчитываю проходящих мимо меня: «первый, второй, третий, четвёртый» и пятого спрашиваю:
— Мужчина, вы не скажете где Рокфеллеровский археологический музей?
— Скажу! — отвечает он. — Возле стены Старого Города, недалеко от ворот Ирода...


— Осталось всего три часа до закрытия, — сказала гардеробщица, нехотя принимая у меня рюкзак.
— Успею! — заверил я её, устремившись к началу осмотра.

В музее — ни души. Сначала я разглядывал всё подряд, внимательно читая описания. Ханаанская керамика, обоженная десять тысяч лет назад. Древнейшие украшения, оружие, одежда, рисунки на кaмнях. Оркестр первого тысячелетия до нашей эры!

В четвёртом зале я понял, что моё заверение «успею» — более чем легкомысленно. Какие три часа? Столько экспонатов! Столько залов! Тут и трёх дней не хватит! Я стал обращать внимание только на крупные вещи, преимущественно, скульптуры. Каменный Сатир с козлиными рожками. Обнаружен в Бейт-Шеане. Красавец Дионис. Найден в Бейт-Шеане. Многогрудая Артемида. Привезена из Бейт-Шеана. Что это за город такой, Бейт-Шеан, где прямо на улице можно подобрать бо... Мои мысли прервались на полуслове: предо мною явилась беломраморная Афродита во всей своей пленительной нагой красе. Время для меня остановилось. Я забыл, что должен торопиться. Медленно обошёл юное олицетворение любви и красоты. Раз, второй... На ногах eё ещё не высохла морская пена. Погоди-ка. Чего-то у девушки не хватает. Ах, да! Рук нет. Нечем прикрыться...

С потолка донеслось: «Уважаемые посетители, музей закрывается через полчаса». Я поспешил дальше. Пошли более поздние периоды истории. Зал за залом, повороты налево, направо и под углом. Я уже осматриваю почти на бегу. Репродуктор повторил, что музей закрывается. Казалось бы, я давно должен был замкнуть круг и оказаться в вестибюле. Но конца не видно, значит, нужно двигаться назад. Спешу назад. Экспонаты, шкафы, двери мелькают перед глазами. Вот чёрт! Стрелки на стене показывают на выход в обратном направлении. Где же я пропустил его? Бегу назад, то есть опять вперёд, вконец заплутал. Свет стал медленно гаснуть. Я оказался в знакомой комнате, где живёт Афродита, но отсюда три выхода. В который из них бежать? Беспомощно смотрю на Богиню, она, несомненно, указала бы мне дорогу, но у неё нет рук. Вот беда! Почему, всё-таки, у неё нет рук? Досадная загадка! Бегу наугад...

Через неделю я поехал в уже знакомый Бейт-Шеан, где намеревался осмотреть знаменитый археологический национальный парк, переночевать и продолжить путешествие в центр мировой кабаллы, город Цфат.

В гостинице мне предложили единственную оставшуюся громадную комнату с тремя кроватями, очевидно, для многодетной семьи. Я не посмел отказаться и поспешил в город.

Предпарковая площадь. Один за другим подкатывают автобусы с туристами. У ворот — макет города во времена его могущества и процветания. Это римский период. Однако лучше мне пристать к какой-нибудь экскурсии, послушать специалистов-историков. Мимо проходят большие и малые группы, прибывшие со всего света со своими собственными гидами, звучат речи на знакомых и неведомых языках. Возле меня останавливается группа. Ведущий громко повествует на русском: «… все римские города на завоёванных землях строились одинаково, чтобы пришельцы не заблудились: центральная улица с колоннами и магазинами вдоль обеих сторон, справа — амфитеатр, рядом — торговая площадь, слева — храм покровителю города, прямо — бани и общественные туалеты, затем — нимфион, а далее — ступеньки, ведущие к акрополю… Сейчас мы подробнее рассмотрим останки каждого из этих сооружений…»

Это как раз то, что мне нужно! На родном языке оно доходчивей. Я незаметно пристроился в самый хвост группы.

По мере продвижения вглубь античного города группа растягивалась всё больше и больше. За мной постоянно шли две женщины. Я предположил -- мать и дочь, обе в очках, обе норовили свернуть на короткое время с маршрута, чтобы сняться на фоне интересных для них деталей, затем догоняли меня и брели следом. Иногда они просили меня щёлкнуть их обеих вместе.

После осмотра раскопанного амфитеатра, руин римского храма, городской площади Агоры, ионических и коринфских капителий мы подошли ко входу в бывшие городские бани и туалеты. Гид посмотрел на часы и заявил, что не поведёт нас в эти места, так как осталось мало времени, и лучше он поднимется с нами на холм, покажет дерево, на котором повесился Иуда Искариот и место, где снимался фильм «Иисус Христос — суперзвезда». Мне же, «технарю», хотелось узнать, «как в наши дни вошёл водопровод, сработанный ещё рабами Рима», поэтому я решил Иуду не тревожить и расстаться с экскурсией также тихо, как и пристал к ней. Группа пошла на холм, а я, не оглядываясь, - знакомиться с системой древнеримского холодного и горячего водоснабжения. Облазил комнаты-топки с паропроводами, горячие помещения с двойным полом и холодные бассейны, прошёл туннельные раскопки насквозь, вышел с другой стороны, попал на хранилище разрушенных колонн, разобрался, как их обрабатывали в старину и медленно, устало вышел из парка на городской проспект. Там, пройдя два квартала, понял, что иду в противоположную от гостиницы сторону, развернулся и... оцепенел от изумления: мои знакомые мать и дочь всё ещё продолжали следовать за мной...
— Вы что тут делаете? — переведя дух, крикнул я.
— Как что? – мать изумилась ещё больше моего.
— А где все остальные? — спросила дочь.
И тут они обе побледнели, видно, сообразили, что произошло.
— Побежали в парк! — закричал я, приглашая рукой бежать за мной. —- Может, ещё успеете на свой транспорт!

Я полетел впереди в надежде задержать автобус, пока женщины подбегут. Но, увы, на предпарковой площади уже не было ни одной машины. Мать схватилась за голову:
— Что же теперь будет? Там все наши вещи! Автобус ушёл в Цфат! А где мы проведём ночь?
— Цфат... — повторил я машинально. — Ах, Цфат! Ну тогда всё в порядке! Успокойтесь! Переночуете в моём номере, а рано утром все вместе махнём в Цфат на рейсовом автобусе.

Мы пришли в гостиницу. Я предложил кровати на выбор. Мать присела на одну, она всё ещё никак не могла успокоиться. Дочь первой пошла принять душ. Я в ожидании своей очереди стал листать брошюрку на журнальном столике. Девушка долго плескалась. Наконец, из ванной донёсся её приглушённый голос, она попросила мать подать ей полотенце, оставленное на кровати. Мать настолько была поглощена тяжкими мыслями, что не услышала дочкину просьбу. Через две минуты открывается дверь из ванной, к нам в комнату выходит беломраморная Афродита во всей своей пленительной нагой красе, мокрая, только что из морской пены. Одной рукой она отжимает волосы на затылке, другую — протягивает матери:
— Ну что вы, мама, не даёте полотенце?
— Ах ты бесстыжая! — закричала на неё мать и схватила стул. — Да я сейчас тебе все руки обломаю!
Кровная гордость 2
Tурнир по настольному теннису среди мальчиков до двенадцати лет подходил к концу. Матчи транслировали по местному телевидению в программе «Наши надежды». В перерывах между встречами счастливые раскрасневшиеся победители пили воду из пластиковых бутылок и, тяжело дыша, давали интервью.

‒ К столу номер три для финала из пяти партий приглашаются Эндрю Мор и Эйтан Бернс, ‒ объявил громкоговоритель.

Оба мальчика вышли уже «разогретые» от своих последних боёв и игра началась после очень короткой разминки. Оба худощавых соперника были одного роста и в похожих теннисках, но, как будто специально для отличия, один из них был покрыт шапкой огненно-красных волос, а другой имел чёрно-угольную вьющуюся шевелюру.

Черноволосый сравнительно легко выиграл подряд одну за другой две партии. Ему при счёте 2:0 для победы оставалось набрать только одно очко - победить в следующей игре. Зрители, потеряв интерес, расходились. Но, как частенько бывает в поединке, в третьей игре кучерявый расслабился и потерпел поражение. Счёт 2:1. Ветер удачи резко подул в противоположную сторону. Рыжий выиграл и четвёртый сет. 2:2. Уже ничто не остановит его победного шествия...В коротком перерыве перед последним сражением соперники, каждый на своей стороне, пили воду: рыжий ‒ большими уверенными глотками, курчавый ‒ расстерянно-задумчиво, словно недоумевал, зачем ему эта вода.

И тут все заметили, как к перегородке со стороны брюнета приблизилась невысокая женщина. Она простёрла к нему обе руки и выкрикнула фразу, которую никто в шуме не разобрал... На этот раз черноволосый, проигравший подряд две последние игры, буквально сокрушил противника...

У выхода к нему подошёл корреспондент, поздравил с победой и полюбопытствовал:
‒ Эйтан, а кто эта женщина, что подошла к тебе при счёте 2:2?
‒ Это моя мама.
‒ И что же она сказала тебе, протянув руки?
Эйтан заулыбался:
‒ Она сказала: «Если ты сейчас опять проиграешь, я задушу тебя вот этими руками!»
Почти серьёзное предисловие
Мюррей Бэйл – современный австралийский писатель. Он и живёт-то в одном из пригородов Сиднея, может быть, даже на соседней с моей улице, утопающей в деревьях. И деревья эти, обязательно, эвкалипты. Не может автор книги «Эвкалипт» жить среди других деревьев.

Перед тем, как прочесть его книгу, я пробежался по интернету на предмет: стоит ли тратить на неё время. Я не собирался читать рекламные аннотации, а просто послушать, нравится ли книга широкой публике, и был ошарашен кардинальной противоположностью откликов между русскими и австралийскими читателями.

Большинство прочитавших книгу в русском варианте дали ей негативную, я бы сказал, мрачную оценку, в то время, как австралийцы отозвались о ней светло и тепло.

«Тягомотина, - пишет один критик из России. - Пожалуй, роману Мюррея Бейла «Эвкалипт» смело можно присвоить титул самой нудной книги из всех, что мне приходилось читать. Это произведение больше похоже на инструкцию для садовода-огородника...»

«Прочитала я книгу, - вторит ему другой рецензент. – Сначала утомили рассказы об особенностях и видах эвкалипта, причем бесконечные, потом эти перескоки с одной мысли на другую... Поставила на полку и больше не открою! Нет в ней ничего, что оставило бы впечатление - удивление или огорчение... НИКАКАЯ!»

Ещё: «Еле-еле дочитала! Просто хотелось захлопнуть книгу и отбросить, как надоевшего комара. Но уж очень хотелось узнать, что же там будет в конце. Конец порадовал. Но вряд ли книгу можно считать удачной из-за пары-тройки удачных абзацев в самом конце. В общем, страшно разочарована. В жизни не читала ничего более утомительного и нудного!»

И ещё: «Что можно сказать про это произведение? Первое, что приходит в голову - скучно, очень скучно. Автор мечется от идеи к идее, от описания к описанию, бросая на середине и начиная вновь. В результате повествование пляшет и подпрыгивает, как таракан на раскаленной сковородке. Окончательно все портят художественные описания, которыми автор щедро разбавил сюжетную линию.... Трудно и нудно до самого конца. Очень много внимания, конечно же, посвящено эвкалиптам. Эти страницы будут интересны ботаникам и истинным любителям эвкалиптов. В топку! Эвкалипты хорошо горят».

Прочитавшие на языке оригинала оценили книгу иначе:

«Восхитительная сказка для взрослых от мастера коротких рассказов. Принцесса в башне среди леса эвкалиптов и женихи, пытающиеся доказать, что достойны её... Ничего не напоминает?... Рассказано замечательно».

«... где-то в середине книги рождается желание, чтобы она никогда не кончалась. Повествование, как мельница чудес, выдаёт каскад историй, каждая размером в полстраницы, через которые полное знание предмета в области систематизации растений трансформируется в раннее неизвестную систематизацию человеческих жизней».

Ещё: «Книга, интригующая до самой последней страницы».

И ещё: «...одна из самых романтических книг, которые я когда-либо читал, чудесно-грубая австралийская версия всепоглощающей любви, роман о выгоревшей и обшелушившейся от солнца краске на крышах из гофрированного железа и заборах из загнутой окружностями проволоки... Некрикливый роман, заострённый суровостью окружаюшей среды и безумной нелепостью основной сюжетной линии».

Захотелось прочесть роман хотя бы ради того, чтобы разобраться, почему такая разница во мнениях. Неужели что-то «потеряно в переводе?»

Читаю сначала на английском, вернее – на его австралийском ответвлении, ибо только на нём можно так красочно и живо описать захудалый городок на западе Нового Южного Уэльса, где происходит действие, пыльные загоны скота, редкие мелкие дамбы с водой цвета молока и чая, палящий зной пастбищ, опасности, подстерегающие неопытного лесопроходца.

Главные герои произведения – эвкалипты, мистер Холленд со своей красавицей-дочерью, Эллен, и претенденты на её руку. Многочисленные короткие рассказы и легенды внутри основного повествования делают его похожим на рисование эвкалипта, от ствола которого в разные стороны отходят ветви; на ветвях последовательно появляются листочки, не доходящие до конца веток. На голых концах этих веток читателю самому предлагается дорисовать листочки...Скупыми, но точными деталями, и не без тонкой, чисто австралийской иронии, выписаны Бейлом образы людей и деревьев. Эвкалипты оттеняют характеры мужчин и женщин, помогая автору изваять их более выпукло. Не напрасно Николь Кидман поспешила в своё время закупить права на экранизацию романа: сценарий практически готов.

Не хочу пересказыванием сюжета, даже очень кратким, отнимать у читателя удовольствие от первой встречи с книгой. Скажу только, что, на мой взгляд, эта книга о большой, светлой Любви. О взаимной любви отца к дочери, о взаимной любви дочери к незнакомцу, о взаимной любви эвкалиптов к людям.

Русский вариант романа прочитал с двойным удовольствием: перевод Светланы Лихачёвой достоверен во всех деталях, включая оригинальный стиль и настроение; он сам по себе - высокохудожественное произведение. Я не смог приобрести бумажную версию перевода. Читал с лэп-топа. К концу чтения по комнате распространился мятно-медовый запах эвкалипта...

Почему же роман не понравился русскому читателю? Ответ, казалось бы элементарен: на вкус и на цвет, (и на запах) товарища нет. Но так ли прост ответ? Не лежит ли он в глубинной многовековой связи человека с деревом? Не повлияла ли близость к деревьям на национальный характер людей?

«Эвкали́пт, или Ди́вное де́рево (с латинского) — многочисленный род вечнозелёных деревьев и кустарников. Листовая пластинка стоит ребром, то есть, расположена из-за скручивания черешка в одной плоскости с ветвью, вследствие чего деревья почти не дают тени».

Около 80% всех деревьев Австралии составляют эвкалипты. Как вы думаете, передали ли растения свои основные качества жителям Австралии, веками каждодневно общаясь с ними. Ответ позитивный: у австралийцев это в характере - пропускать сквозь себя, не задерживать свет и тепло...


На громадной территирии России растёт много видов деревьев. В каждом крае – свои любимые. Но статистика подсказывает, что самые распространённые в стране – это хвойные, сосна, лиственница. Сосна очень любит свет, но под своей кроной создаёт плотную тень, поэтому под ней редко что растёт.

Я вспомнил недавно прочитанного философа и литературоведа М.Н.Эпштейна.

«Сосны, - пишет он, - представляют часть угрюмого, сурового пейзажа, вокруг них царят глушь, сумрак, тишина.

«В тени густой угрюмых сосен...»(А.Пушкин)

«Одна в глуши лесов сосновых
Давно, давно ты ждёшь меня». (А Пушкин)


«Пред ними лес; недвижны сосны
В своей нахмуренной красе...» (А. Пушкин)


«... сосна часто живописуются чёрным, траур¬ным цветом: “Под покровом чёрных сосен” (В.Жуковский); “Сосна так темна, хоть и месяц...” (А.Фет); “Чёрные ели и сосны сквозят в палисаднике тёмном...” (И.Бунин). Эта чернота хвойных деревьев сгущается от теней, образующих с ними одно живописное целое: “...И сосен, по дороге, тени // Уже в одну слилися тень” (Ф.Тютчев). У Е.Баратынского сосны отбрасывают двойную тень — от заходящего солнца и восходящей луны: “...Двойная, трепетная тень // От чёрных сосен возлегает...” («Эда»).

Кто осмелится сказать, что сосны не передали многим россиянам свои качества? И мне теперь понятны те мрачные, теневые рецензии российских читателей. Они, очевидно, живут в зоне влияния сосен...

В заключение, пока ещё моя теория о воздействии деревьев на характер человека не доказана из-за дефицита строго научных данных (за исключением, нескольких великих поэтических свидетельств), для правильного понимания книги Мюррея Бейла я рекомендую читать её в удобном деревянном кресле, с бокалом австралийского Chardonnay и, конечно, под эвкалиптом. Я понимаю, что для читателя в России такие условия невыполнимы, но он, по крайней мере, не должен садиться читать под сосной, которая откинет густую тень на страницы книги и тонкие детали её станут неразличимы...
Памяти датского жирафа Мариуса посвящается.
У меня гостил Кори Кипа, фотограф из Новой Зеландии. Он собирался участвовать в международном фотоконкурсе, посвящённом животным. Каждое утро он уезжал в зоопарк, а вечером показывал мне свои находки.

Фотографий он сделал много, но ни одна не брала за душу.

В один из вечеров он со счастливым блеском в глазах рассказал:



«Я смотрел на жирафов, гуляющих в большом вольере. Так, ничего особенного. И вдруг пошёл ливень. Я накинул плащ на аппарат и увидел, как молодые жирафы спрятались в пещере и беспокойно выглядывали оттуда, тревожась за маму, оставшуюся на дожде.
Мама подошла, чтобы успокоить малышей и попыталась своим телом преградить ливню доступ в пещеру. Я так счастлив, что запечатлел этот момент!»
Жизнь начинается и кончается поцелуем
Валентинка

- Как ты, солнышко, удачно запарковался в этом переполненном шоппинг-центре! – сказала Лара, выходя из машины.
Она подошла ко мне вплотную и подставила губы для поцелуя.
Мы звонко поцеловались и неожиданно услышали сумасшедший смех кукабарры, сидевшей под низким потолком на трубе. А мы-то думали нас никто не видит!

Кукабарра смеялась долго, пока мы, смущённые, не скрылись за автоматически открывшимися дверьми в торговый зал.

Мы вернулись к машине через час. Бездельница кукабарра всё ещё сидела на трубе. Увидев нас, она заметно насторожилась.
-Ты знаешь, солнышко, сказала Лара, приблизившись, - мне так понравилось, как смеялась кукабарра...
Я не заставил себя долго ждать.


Валентинка

По магазинам мы с Ларой ходим вместе. Весь наш шоппинг умещается в две прозрачные сумки. Одну сумку несу домой я, а вторую сумку - тоже я. В другой руке. И каждый раз мы, поднявшись на лифте, встречаем нашу добрую соседку по этажу. Она почему-то считает своим долгом дать нам какой-нибудь полезный совет.

Сегодня она, обойдя вокруг меня и пробежав глазами по обеим сумкам, говорит:
- Я невольно наблюдаю за вами и удивляюсь: вы никогда не покупаете сладкого! А ведь нет ничего приятнее и полезнее, чем закончить любую трапезу горячим чаем с мёдом.

- Мы, - отвечает Лара, - никогда себе в сладком не отказываем. У нас на третье - горячий поцелуй. Он для нас - и чай, и мёд...
А куда исчез Владимир Маталасов?
Или я что-то на сайте пропустил?
Предновогоднее интервью
— Для чего ты под Новый год макаешь яблоки в мёд? — спросил я.
— Чтобы год был сладким, — ответил он.
— Как ты отметишь праздник в этом году?
— Как всегда!
— А как всегда?
— Я иду в лес, нахожу тропинку, ведущую к берегу речки, в которой течёт мёд, кладу в рот семь пальцев и громко свищу. Выскакивает из-за деревьев и мчится ко мне жеребец, весь в яблоках. Он резко останавливается предо мной, с него сыпятся яблоки и катятся в речку. Я их достаю и праздную Новый год...
— Правда?!
— Не веришь? Могу показать это место... Когда научишься свистеть в семь пальцев!
Как я заработал коровью ногу
Клуб книголюбов поручил мне познакомить гостью из России, Ларису Патракову, с достопримечательностями Сиднея.
По сложившейся традиции первое, куда торжественно ведут приезжих – это Королевский Ботанический Сад. Но сейчас время новогоднее: всё кругом цветёт, благоухает и плодоносит. Любой район города – самостоятельный ботанический сад. Далеко ездить не нужно. Повёл я Ларису по району, в котором живу.

- Франжипани, - обращаюсь я к первым встречным деревьям, - познакомьтесь: это Лариса. Франжипани кивают.


Снега нет, но буйно цветут Рождественские кусты:


Mанговые деревья играют роль новогодних ёлок:


- Какой женственный плод! – говорит Лариса. Поэты всегда видят то, чего простые смертные не замечают.


По соседству с моим домом живёт очень гордое дерево. В Индии его зовут гордостью Индии, в Китае – гордостью Китая. Для меня это – гордость улицы.


Так мы гуляли часа три, пока не пришли в крокодиловый питомник-зоопарк . А там в этот день - событие, надо сказать, неординарное: самому большому крокодилу, Карлу, отмечали день рождения. Во время обеда шестиметровая рептилия полакомилась четвертью коровьей туши.


У меня, любителя мяса, изрядно проголодавшегося за время ознакомительного похода, потекли слюнки. Лариса, посмотрев на меня, сказала:
- И нам пора перекусить. Пошли в кафе. Обед за мной!
Потом, смерив меня с головы до ног взвешивающим взглядом, спросила:
- Насколько ты меньше крокодила?
- Раза в три с половиной, - отвечаю.
- Тогда тебе одной коровьей ноги хватит!
Я не возражал.


Наутро я получил царский подарок, в котором отразилась и наша прогулка, и любовь Ларисы Патраковой к австралийским деревьям и вся её нежность к Австралии.
Но ни крокодила Карла, ни меня там не было...

Плакали и пели франжипани:
Рай я покидала ровно в восемь.
Океанских волн живая память
Мой последний сон с собой уносит.

Эвкалипты целовали руки,
Признаваясь в откровенной страсти,
В солнечном круженьи милейлуки
Сбрасывали кожаные платья.

Джакаранды раскрывают душу,
Бенксии бегут за мной рядами,
Тёмный шёпот золотого буша
Застревает в ветках каннингамий.

Стая неутешных попугаев
Умоляет разноцветной песней:
«Сдай билеты! Рай не покидают!
В нашем хоре голос твой уместен!»

У самой себя меня украли:
Как вернуться мне назад - не знаю…
Прорасту в ряду араукарий,
Буду сниться золотому раю.


"Сегодня где-то умер Мандельштам"
Час ночи. Я не сплю. В меня
Из старой книги дверь открыта…
В крови живой поток огня…
Нездешним, сумрачным, забытым
Повеяло издалека
Моих же собственных окраин…
И там, где я себя не знаю,
Вскипала памяти река…
И кровь несла навстречу мне
Осознанные сны потока.
И запредельно одиноко
Мне было в кровной быстрине.
Себя читая по складам,
Переставала я лукавить…
И падала земная память,
Как платье ветхое к ногам…


Эти строки принадлежат замечательному русскому поэту, Ларисе Реональдовне Патраковой. Сейчас она гостит в Австралии по приглашению сиднейского «Клуба книголюбов». На прошлой неделе она представляла здесь свою новую книгу «Немного больно. Ощущенье счастья». А за месяц до этого презентация книги прошла в Москве, в Центральном Доме Работников Искусств. Мне хочется, чтобы читатели сайта «Самарские судьбы» обратили внимание на творчество этого большого поэта.

В этой книге судьба русских поэтов, её собственная судьба рассказана так неожиданно, так глубоко, так больно, что ещё раз убеждаешься: поэты спасали Россию во все времена. А сегодня повод вспомнить удивительного русского поэта Осипа Мандельштама, которого не стало ровно 75 лет назад. В одной из книг Ларисы Патраковой есть посвящение поэту:

О. Мандельштаму

В его стихах количество камней
Достанет на постройку пирамиды.
Каменотёс? Но слишком нежный с виду.
Каменотёс. И он же - соловей.

Целует горло солнечная нить,
Уходят в вечность корабли и льдины...
Я список продолжаю с середины
В надежде угадать: куда ж нам плыть...


Лариса Реональдовна любезно разрешила опубликовать на сайте только что написанное ею стихотворение:

Звенит дороги золотая нить,
Послушная смычку кабриолета.
Декабрь. Конец. И почему-то лето?!
И непонятно, как его прожить.

Австралия смеется мне в глаза
Соленой пылью океанской влаги,
А ночью тянется перо к бумаге:
О чем-то мне забыть никак нельзя…

Сегодня день собой от счастья пьян:
Резвлюсь дельфином в радуге прибоя…
Декабрь! Конец!! Но что так беспокоит?..
Сегодня где-то умер Мандельштам…
Александр Городницкий в Австралии
“Восьмидесятилетний бард и учёный, Алекдсандр Городницкий, по состоянию здоровья не может прилететь в Сидней на свой концерт».

Я прочёл это объявление с большим сожалением, но мне, по сравнению с другими, предвкушавшими первую встречу с любимым бардом, всё-таки повезло: я был на его выступлении, когда он приезжал в Австралию ровно четыре года назад. И воспоминания мои об этом свежи и ярки.


Полутёмный зал, вернее закрытый амфитеатр на Бондае, заполнен. Кругом сверкают лысины моих сверстников, аж в глазах пестрит. Зато место искать легко!
Рассаживаемся. Все переговариваются, приветствуют знакомых.

Впереди меня подкатили инвалида; два мужика с трудом вытащили его из коляски, усадили на место, прямо у моих ног.

Пора начинать. У входа скопилось несколько человек. Не хватает мест. Организатор вечера подходит к микрофону:
- Уважаемые зрители! Если кто - то из вас чувствует себя молодым и задорным, попрошу подняться и уступить место пожилым гостям, а вам я предложу приставные стулья, правда за колоннами....

Весь зал встал. В тишине раздался раздражённый голос инвалида:
- Помогите же мне подняться, чёрт побери!..

**********

Бард уже спел довольно много песен, поведал столько же историй, устал порядком, но народ его не отпускает. Каждая песня, каждая история кончаются бурной и долгой овацией.

- Ну ладно, ещё одну, - в который раз соглашается певец, - только поём все вместе!

Зазвучали знакомые аккорды шутливой песенки:

Нам не Тани снятся и не Гали,
Не поля родные , не леса...


Эту песню мы не раз пели в наших альпинистских походах. Я подхватил вполголоса:

В Сенегале, братцы, в Cенегале,
Я такие видел чудеса!...


Инвалид впереди тоже, очевидно, хорошо знал песню: раскачиваясь всем телом, он пел, не пропуская ни одного слова:

Ох не слабы, братцы, ох не слабы,
Блеск волны, мерцание весла.
..



Вокруг едва слышно мычали соседи, не знавшие или забывшие слова.
- Не слышу хора! – возмутился автор.

Я набрал побольше воздуха в лёгкие и заметил, как напряглась шея у инвалида:

Крокодилы, пальмы, баобабы...

Заорали мы с ним во весь голос. Зал подхватил:

И жена французского посла...

По окончании песни бард повернулся в нашу сторону, поклонился и сказал, что посол Сенегала вручил ему в награду кожаный там-там за то, что он, единственный из русских, написал песню о Сенегале.

Тем, кто не знаком с песней, даю продолжение:

По-французски я не понимаю,
А она - по-русски ни фига.
Как высОка грудь ее нагая!
Как нага высокая нога!
Не нужны теперь другие бабы,
Всю мне душу Африка сожгла.
Крокодилы, пальмы, баобабы,
И жена французского посла.

Дорогие братцы и сестрицы,
Что такое сделалось со мной!
Всё один и тот же сон мне снится,
Широкоэкранный и цветной.
И в жару, и в стужу, и в ненастье
Всё сжигает душу мне дотла.
В нем - кровать распахнутая настежь,
И жена французского посла.
[/b]

По дороге домой руки мои крутили баранку в такт застрявшей в голове мелодии, а слова неожиданно сложились в новые строчки:


До фанеры мне теперь гитара,
Усилитель, микрофон – к чертям!
С Синегала, братцы, из Дакара
Получил я новенький там-там.
И ещё в подарок с барабаном
Президент республики прислал:
Крокодилов, пальмы, баобабов
И жену французского посла.
И параллели пересекаются
"Сегодня исполняется 20 лет со дня смерти Леонида Гайдая". Из новостной ленты.


Я сообщил сиднейским друзьям, что, наконец, моя семья получила разрешение на выезд заграницу на постоянное место жительства. «Австралия, ‒ поучали меня по телефону, ‒ станет твоим вторым домом. Не теряй времени, почитай как можно больше о стране: историю, литературу, географию – всё, что найдёшь в своём Душанбе».

И вот я, всегда прислушивающийся к советам более опытных товарищей, сижу в читальном зале родной «публички» ‒ республиканской библиотеки имени А.Фирдоуси и, нарушая правила поведения в общественном месте, не могу удержаться от громкого смеха. Предо мною рассказ Генри Лоусона «Заряжённый пёс» в книге австралийских авторов «Шапка по кругу». Я испуганно оглядываюсь на смотрителя зала, закрываю рот всей пятернёй, но через минуту забываюсь и снова хохочу...

Дэйв, Джим и Энди – трое приятелей-золотоискателей («не считая собаки») решили рационализировать рыбную ловлю, применив взрывчатку. Оказалось, с собакой, как раз, нужно было считаться и очень серьёзно, ибо это она подхватила шашку, длинный шнур которой воспламенился от костра, и помчалась догонять удиравших от неё незадачливых рыболовов...

«Ба! – подумал я, дочитав рассказ до конца. – Как здорово эти рыбаки напоминают великолепную троицу: Трус, Балбес и Бывалый из кинокомедии «Пёс Барбос и необычный кросс». Ещё я подумал, что авторы знаменитой короткометражки удачно «привязали» идею австралийского классика к современной советской действительности...

Повертел книгу в руках, она выглядела несколько пожелтевшей. Год её издания – 1954-й. Не выходя из библиотеки, я уточнил: кинокомедия вышла на экраны в 1961-м, автор сценария и режиссёр – Леонид Гайдай. Мелькнула мысль: «Можно же было где-нибудь упомянуть, что картина создана по мотивам рассказа Генри Лоусона.. И тайная обида за мой будущий второй дом затаилась в душе. Но был ли я прав?

Много лет после приезда на Зелёный материк моя эмигрантская ежедневная жизнь была далека от классической австралийской литературы. До прошлой недели...
А на прошлой неделе я был в гостях у сиднейской художницы Наоми Бернс. В одном из её альбомов я увидел эскиз:

""



– Это же по комедии «Пёс Барбос и необычный кросс! – воскликнул я, однако, заметив крайнее удивление на лице хозяйки, быстро поправился:
– Простите, по рассказу Лоусона «Заряжённый пёс»?
– Да. Вы знакомы с сюжетом?
– Знаком ли я?!... Вы сейчас напомнили мне, что я должен закончить одно небольшое исследование... А собаку вы преднамеренно изобразили непропорционально большой?
– Да. – улыбнулась Наоми. – У страха глаза велики...

Интернет, конечно, предоставил мне сейчас гораздо больше информации, чем в своё время могла дать душанбинская «публичка».

Министерство культуры отвергло первую режиссёрскую работу Леонида Гайдая «Жених с того света». Разочарованный и впавший в депрессию, будущий корифей кинокомедии уезжает в Иркутск к родным. Там осенью 1960-го он, роясь в подшивке газеты «Правда», случайно натыкается на стихотворный фельетон Степана Олейника, перепечатанный с украинского сатирического журнала «Перець». Фельетон назывался «Два Николы и Гаврила», где с тройкой украинских браконьеров случилось почти то же, что произошло с тройкой австралийских золотоискателей полтора века тому назад:

«Через пойму, через дол,
Там, где верб зелёных своды,
Двух Никол Гаврила вёл –
Шли в поход враги природы.
Далеко за сенокос
Продвигались три верзилы,
А за ними – рыжий пёс,
Неизменный страж Гаврилы.
Куст, цветок – им всё равно:
Топчут, нет на них холеры!
Вышли к озеру: «Оно!»
Тут разделись браконьеры.
Подозвав к себе Никол,
Пса баском шугнув сурово,
Достаёт Гаврила тол
И такое держит слово:
– Ну, братва, гаси «бычки».
Здесь не лески-поплавки вам!..
Чуть сплошаем – на куски
Разнесёт нас к чёрту взрывом!
Прикрепил Гаврила Щур
К толу палку-запускалку,
Подпалил бикфордов шнур –
И закинул в воду палку.
Залегли дружки ничком
В лозняке, раскинув руки.
Пять минут – и ахнет гром.
И всплывут сомы и щуки!
Но… до взрыва встать пришлось.
(Будут помнить ту рыбалку!)
Как увидел пёс Барбос,
Что метнул хозяин палку, –
Гавкнул хрипло и – бултых! –
Доставать, как приучили…
Палку в пасть и прёт на них,
Чтоб отдать её Гавриле!
По шнуру огонь бежит –
Рыбакам грозит, не рыбам!..
– Крышка, братцы!!! – Щур вопит.
А у тех аж волос дыбом.
Как хлестнул по спинам страх
Сорвались друзья – и дёру!..
Чешут в кепках да трусах, –
Олимпийцам дали б фору!
Шнур короче – злее «кросс».
Жарят к лесу без оглядки:
Со взрывчаткою Барбос
Наступает им на пятки!..
Свой опасный «марафон»
Тем закончили герои,
Что вскарабкались на клён
И притихли там все трое.
Бросив тол, обнюхав ствол,
Пёс понёсся по опушке…
Миг – и вспыхнул, ухнул тол,
Прогремел сильнее пушки!
Ухнул так, что их трусы
В поднебесье запорхали,
Что доселе картузы
Из-за тучки не упали;
Что в райцентре, за рекой,
Пыль взметнулась по панели,
Что в милиции самой
Стёкла в рамах зазвенели;
Что под сень прибрежных ив
Отлетел, крестясь, Гаврила…
Подоспели люди:
– Жив? –
Щур не слышал: оглушило!
…Пожурит в селе народ
Трёх молодчиков за это.
Но едва ли кто придёт
Из района, сельсовета!
Там «воюют» на словах:
Пресечём-де , примем меры!..
А в озёрах – бах да бах –
Губят рыбу браконьеры».

Решение о новом фильме созрело у Гайдая сразу...

Официально объявлено: картина «Пёс Барбос и небычный кросс» создана по фельетону «Два Николы и Гаврила». Однако, Леонид Гайдай и Лев Никулин признавались позднее, что они и до фельетона читали подобный рассказ, переведённый с английского, который назывался «Заряжённый пёс». Читал ли поэт-сатирик Степан Олейник этот рассказ, неизвестно. О нём не очень много сведений в интернете. Даже текст его фельетона я с большим трудом нашёл лишь на сайте Волжского Шолоховского центра. Но вернёмся к Гайдаю и Никулину. Их признания свидетельствуют о том, что юмореска Лоусона так или иначе, косвенно или напрямую повлияла на сценарий, режиссуру и незабываемую игру актёров. Посмотрите ещё раз короткометражку и прочтите внимательно Лоусона и Олейника, вы несомненно найдёте массу поразительно общих деталей в комическом кроссе героев этих трёх произведений.

Я не намекаю здесь на плагиаризм. В истории науки и искусства много случаев параллельных открытий, изобретений и изображений одного и того же явления разными авторами. Здесь, возможно, мы имеем тот самый случай неэвклидовой геометрии, когда параллели проходящие через Австралию, Украину и Россию пересеклись...

И всё-таки чувствовал бы я себя более удовлетворённым, если бы в титрах к упомянутому замечательному кинофильму было написано: «Сценарий Леонида Гайдая по мотивам рассказа Генри Лоусона «Заряжённый пёс» и фельетона Степана Олейника «Два Николы и Гаврила». Но опять же ‒ это моё личное мнение...



Источники:
1. Henry Lawson. The Loaded Dog. Woods Books, 1901. /www.dropbears.com/
2. Степан Олейник «Два Николы и Гаврила». Текст с сайта 'Волжский Шолоховский центр'. Статья Евгения Малюты «Смешного слова чарiвник», апрель 2008.
3. Короткометражный комедийный фильм «Пёс Барбос и необычный кросс». Мосфильм, 1961.
4. Как создавался фильм «Пёс Барбос и необычный кросс». Сайт Аркадия Гайдая.


А здесь рассказ Генри Лоусона "Заряжённый пёс" в моём переводе. Произведение появилось в печати в 1901 году.

Генри Лоусон

Заряжённый пёс

(перевод с сокращениями)

Дэйв Риган, Джим Бентли и Энди Пэйдж копали шурф у Каменной речки в поисках богатой золотоносной жилы, которая должна была находиться где-то рядом. Богатая жила всегда находится рядом, вопрос только в том, десять или несколько сотен футов до неё от поверхности и в каком направлении. Они наткнулись на многообещающую породу и воду, что вселяло надежду. Применяли они старомодную взрывчатку замедленного действия – самодельный пакет в виде сосиски из плотного брезента, заполненного порохом с пришитым к нему концом бикфордова шнура. Они окунали такое устройство в расплавленный жир, чтобы оно стало водонепроницаемым, делали как можно суше углубление в шурфе, опускали туда свой пакет, присыпая его сухой пылью, глиной и битым кирпичом, затем поджигали шнур, выбирались из ямы и ждали. Результатом обычно была уродливая выбоина на дне шурфа и половина тачки сколотых камней.

В речке было полно рыбы. Старатели обожали есть рыбу, а Энди и Дэйв – её удить. Энди, так тот рыбачил бы по три часа подряд без перерыва, если бы клевало хотя бы изредка, ну не реже, чем раз в двадцать минут. Местный мясник всегда был готов обменять мясо на рыбу, когда они вылавливали больше, чем могли съесть. Но сейчас была зима, рыба не клевала, речка обмелела, превратившись в цепь малых прудов объёмом в несколько вёдер и крупных бассейнов глубиной в шесть-семь футов. Добывать рыбу можно было, основательно замутив воду, чтобы она сама всплыла на поверхность, но среди рыб водилось много сомов и все они имели острые шипы, растущие с двух сторон головы. Энди как-то снял башмаки, закатал штаны, вошёл в пруд, чтобы замутить воду и получил хорошее представление об анатомии сома. Дэйв же схватил одного рукой и тоже близко познакомился с рыбой: сом проколол ему ладонь, рука опухла, боль – признавался он позже – пошла вверх в плечо, опустилась в желудок и не давала ему спать две ночи.

У Дэйва возникла идея. «Почему бы нам не взорвать рыбу в большом бассейне хорошей взрывчаткой? – заявил он. – Нужно подумать!» И он придумал одну штуку, а Энди Пэйдж её смастерил. Энди всегда претворял идеи Дэйва в практику или принимал на себя вину и насмешки друзей, если ничего путного не выходило. Он сделал картридж размером в три раза больше тех пакетов, что они использовали для взрыва скал. Джим Бентли заметил, что таким картриджем можно отделить речку от её дна. Порох был засыпан в толстый коленкор, Энди всунул туда один конец шестифутового бикфордова шнура, затянул пакет бечёвкой и погрузил его в расплавленный пчелиный воск. «Мы должны подержать его подольше в воде, – сказал Дэйв, – чтобы дать время испуганным и разбежавшимся рыбам успокоиться и вернуться назад». Для увеличения силы взрыва Энди по совету Дэйва обернул устройство в кусок парусины, из которой они делали мешки для воды, и проложил ещё несколько слоёв хорошо просушенной на солнце плотной коричневой бумаги – это уже для эффекта фейерверка. Поверх он сшил чехол и обвязал всё от конца до конца толстой леской. Картридж был теперь жёстким и твёрдым – настоящая бомба! Энди погрузил его в расплавленный жир, осторожно облокотил на палатный колышек, обмотал запальным шнуром и пошёл к костру готовить обед. Дэйв и Джим в это утро были на смене.

У них был большой чёрный молодой пёс, ретривер, или, скорее, переросший щенок, глупый четырёхфутовый приятель, всегда слюнявивший всё вокруг них и обметающий их ноги своим тяжёлым, но гибким, как кнут, хвостом. Большую часть его головы составлял красный, идиотский, мокрый оскал признательности своей собственной глупости. Он, казалось, принимал жизнь, мир, двуногих друзей и свой собственный инстинкт, как большую шутку. Он приносил назад почти весь лагерный мусор, который выбрасывал Энди. У них была кошка, которая умерла в жаркую погоду. Энди выбросил её далеко в кустарник. Через неделю, или около того, ранним утром пёс нашёл кошку, притащил в лагерь и положил её внутри палатки прямо у выхода, где она будет замечена сразу же, как только обитатели встанут и начнут подозрительно принюхиваться в тошнотворно удушающей атмосфере начинающегося летнего дня... Когда они шли купаться, он прыгал за ними в речку, хватал за руки, пытаясь вытащить их из воды, царапая лапами их голые тела. Они любили его за добросердечность и глупость, но когда хотели насладиться купанием, привязывали его в лагере.

Всё утро пёс с большим интересом смотрел, как Энди возился с картриджем, всячески мешал ему, пытаясь помочь, но к полудню он отправился к шурфу, чтобы узнать, как дела у Дэйва и Джима и вернуться с ними к обеду. Энди, бывший в тот день поваром, увидев их, поставил на огонь сковороду, полную бараньих котлет.

Дэйв и Джим стояли спиной к костру, как обычно стоят старатели при любой погоде, ожидая пока обед будет готов. Ретривер сосредоточенно обнюхивал всё вокруг, будто потерял что.

Мозг Энди продолжал работать над взрывным устройством; на глаза ему попалась пустая банка из-под керосина и у него мелькнула мысль, что если окунуть картридж в керосин, то намного улучшится качество взрыва. Он повернулся к Дэйву поделиться пришедшей мыслью в тот момент, когда Дэйв, глянув через плечо на сковороду, резко отпрянул от костра и бросился наутёк. Ему послышалось, как он объяснял позже, что сковорода зашипела громче, чем всегда, и он посмотрел, не подгорают ли котлеты. Джим Бентли тоже обернулся и тут же устремился вслед за Дэйвом. Энди с удивлением смотрел на обоих.

«Беги, Энди! Беги! – закричали они ему. – Беги-и-и-и !!! Посмотри назад, балбес!» Энди медленно обернулся...сразу за ним с широченной и глупейшей улыбкой стоял ретривер с картриджем в зубах. Но это было ещё не всё: видимо, когда пёс обегал костёр, мотающийся свободный конец запального шнура попал на горящие поленья и воспламенился... Энди тщательно расщепил и распушил этот конец утром и сейчас он очень хорошо шипел и испускал искры.

Ноги Энди сработали раньше, чем его голова, он бросился за Дэйвом и Джимом. Пёс – за ним.
Дзйв и Джим были хорошими бегунами на короткую дистанцию. Тяжёлый Энди уступал им в
скорости, но зато мог бежать дольше. Собака прыгала вокруг него с восторгом, полагая, что нашла компаньона, с которым можно порезвиться. Дэйв и Джим орали: «Не беги за нами!... Не беги за нами, балбес!» Но Энди продолжал следовать за ними, как бы они ни петляли.

Они не лучше собаки могли бы объяснить, почему следовали друг за другом по пятам, но бежали они именно так: Дэйв за Джимом со всеми его резкими поворотами, Энди – за Дэйвом и пёс, описывая окружности вокруг Энди; бикфордов шнур болтался в воздухе, шипел, разбрасывая брызги и запах гари во всех направлениях. Джим орал на Дэйва, чтобы он бежал в другую сторону, Дэйв в свою очередь вопил Энди, чтобы он сменил направление, а тот рычал на собаку и командовал ей, чтобы она шла домой. Затем мозг Энди, стимулированный кризисом, начал работать. Он попытался пнуть пса на бегу, но пёс увильнул от удара; он останавливался, хватал с земли палку или камень, швырял в собаку и продолжал бежать дальше.

Ретривер понял, что допустил ошибку в отношении Энди, оставил его и погнался за Дэйвом. Дэйв, не совсем утративший присутствие духа, сообразил, что до полного сгорания шнура ещё есть какое-то время. Он прыгнул на пса, изловчившись, схватил его за хвост, подтянул к себе, вырвал взрывчатку из пасти и забросил её изо всех сил, как можно дальше. Собака немедленно бросилась за ней и принесла её назад. Дэйв разразился отчаянными ругательствами; собака, видя, что чем-то обидела Дэйва, оставила его и побежала за Джимом, который был далеко впереди. Джим ринулся к ближайшему дереву и вскарабкался на него со скоростью молодого медведя. Но дерево было тонким, он не смог подняться выше, чем на десять-двенадцать футов от земли. Пёс осторожно положил свою ношу у основания дерева, стал радостно прыгать и лаять под Джимом. Большой щенок считал, что он участвует в игре и именно Джим – его настоящий партнёр. Шнур грозно шипел, будто горел со скоростью миля в минуту. Джим попытался залезть повыше, дерево согнулось и треснуло, он упал на ноги и побежал. Пёс подхватил бомбу и – за ним. Всё это заняло несколько мгновений. Джим кинулся к выкопанной кем-то яме глубиной около десяти футов, прыгнул внутрь прямо в грязь на дне и посчитал себя в безопасности. На момент собака остановилась на краю ямы, насмешливо глядя вниз, как бы прикидывая насколько забавно будет опустить туда заряд. «Уходи, Томми, – сказал Джим слабым голосом, – уходи!»

Собака направилась в сторону Дэйва, который сейчас был единственным на виду, так как Энди спрятался за бревном, где тихо лежал в полной прострации.

Недалеко от прииска, на главной дороге у речки, стоял небольшой трактир. Дэйв был в отчаянии, время в его мозгу летело с бешенной скоростью. Он не нашёл ничего лучшего, чем повернуть в трактир. На веранде и в баре было несколько старателей. Дэйв заскочил в бар, захлопнув за собой дверь.
«Моя собака..., – задыхаясь произнёс он под изумлённым взглядом трактирщика, – мой безмозглый ретривер... у него в зубах зажженная шашка!»

Ретривер, найдя переднюю дверь запертой, обежал вокруг, нашёл вход через задний двор и стоял теперь, улыбаясь, в дверном проёме со взрывателем во рту, громко шипящим и плюющимся искрами. Все повыскакивали из бара. Томми кинулся сначала за одним, потом за другим: молодой пёс готов был поиграть с каждым.

Посетители разбежались в разные стороны, некоторые запёрлись в конюшне. На заднем дворе находилась только что построенная на сваях кухня-прачечная, в которой несколько женщин стирали бельё. Дэйв и трактирщик влетели туда и захлопнули за собой дверь, трактирщик ругал Дэйва, обзывая его полнокровным идиотом и желая знать, какого чёрта он сюда явился.

Ретривер забежал под кухню между свай и, к счастью для всех, кто был наверху, обнаружил там ещё одну собаку, отвратительного жёлтого кобеля – мерзкое, подлое, злобное и драчливое существо, которое уже много лет соседи пытались пристрелить или отравить. Томми сразу оценил опасность – у него уже был печальный опыт встречи с этой собакой – он поспешил наружу и, не выпуская шашки изо рта, понёсся по двору к ограде. На середине двора жёлтый монгрел настиг и цапнул его. Томми выронил пакет, издал ужасающий визг и бросился в сторону леса. Жёлтый дьявол преследовал его до самого забора, затем побежал назад посмотреть, что же Томми выронил.

Около дюжины разных собак выползли изо всех углов, подвалов и кустов. Они окружили нахала, но соблюдали почтительную дистанцию, понимая насколько опасно приближение к зловредному псу в момент, когда тот нашёл что-то, что может послужить пищей.

А тот обнюхал картридж два раза и собирался обнюхать в третий, когда... это был очень хороший порох свежего поступления, Дэйв недавно привёз его из Сиднея, и бомба была сделана наславу: Энди был терпеливым и кропотливым во всём, что бы он ни мастерил...

Старатели рассказывали, что кухня высоко взлетела и опустилась на сваи. Когда дым и пыль рассеялись, останки жёлтого пса валялись в конце двора у забора. Несколько верховых лошадей, которые были привязаны у веранды, скакали диким галопом в клубах пыли с развевающимися порванными вожжами. Со всех сторон раздавался собачий вой, две собаки ринулись в места, где они родились – в тридцати милях отсюда, достигли их этой же ночью и остались там; остальные только вечером осторожно пришли назад – навести справки. Одна, потерявшая глаз собака, что во время инцидента находилась ближе всех к желтому псу, ещё много лет после этого не могла выносить запаха нечищенного ружья. Если бывало кто-нибудь подходил к ней с незрячей стороны и подсовывал ей под нос грязный шомпол, она моментально бросалась в лес и проводила там всю ночь.

За конюшней в течение получаса после взрыва несколько старателей, катались со смеху в пыли. Две белые женщины в доме были в истерике, а одна метиска бесцельно металась вокруг с ковшом холодной воды. Трактирщик вцепился в жену и в промежутках между её визгами грозил: «Замолчи, Мэри, а то я вышибу дух из тебя!»

Позднее, когда всё несколько улеглось, Дэйв решил извиниться. Появился Томми, виновник всего происшедшего, большой, глупый бастард, и, слюнявя Дэйва и обивая его ноги хвостом, последовал за ним назад в лагерь, улыбаясь своей широченной красной улыбкой добродушия. Энди надёжно посадил его на цепь, прежде чем пойти заново нажарить котлет, пока Дэйв отлучился, чтобы помочь Джиму выбраться из ямы.

Ещё долгое время после этого события какой-нибудь всадник, медленно проезжая мимо лагеря Дэйва, нарочито гнусавя, кричал ему: «Эл-ло-у, Дэ-й-эв! Как рыбалка идёт, Дэ-й-эв?»

(Перевод с английского Якова Смагаринского)
Моя не очень добрая реакция на назойливость
«Жжж... ззз... шшш...жжж....»

На сайте появилась Муха. Подлетает к каждому:
"Прочтите мой рассказзз.... очень прошшшу, такжжже оставьте плюсик справа от назззвания произззведения, где зззелёная рука. Жжжду с нетерпением..."

Муха, Муха, цокотуха! Сказали же вам и в личке и в комментах, количество плюсиков не имеет значения. Объясните, зачем вам столько плюсиков? Если причина уважительная, мы все кинемся туда, где зелёная рука, и у Вас будет 8000 плюсиков...

***********************************************

Предлагаю ввести в обиход и знак 'минус' (─).
А что? Такой же равноправный знак, как и 'плюс'.
Сто - это два по пятьдесят!
Спасибо Андрею Ведину за миниконкурс «Счастливая банкнота» и жюри за приз «Народное признание». Сам я не нумизмат, но с удовольствием познакомил сайтовцев с австралийскими банкнотами, послав на конкурс четыре миниатюры из серии «И что вы думаете?» В них я по своему описал все действующие в стране пластиковые знаки, кроме пятидесятидолларового. Восполняю пробел и в качестве благодарности прилагаю завершающую пятую:

Сто – это два по пятьдесят


- Константиныч, - сказал босс своему шофёру, - завтра утром за мной не заезжай! Поедешь в аэропорт к 10.00, встретишь Наденькину школьную подругу, Александру, из Австралии. Она прилетает рейсом Т-144.
- А как я её узнаю?
- На её груди будет 50-ти долларовая австралийская банкнота. Всё понял?
-Угу! - ответил Константиныч.

После ужина он пошёл в интернет посмотреть, как выглядят 50 австралийских долларов.
Они выглядели красиво, желто- коричнево, будто отштампованные из золотой фольги.
На одной стороне - аборигенский писатель и изобретатель, Дэвид Унайпон, на другой – Эдита Кован, первая женщина в австралийском парламете.


Теперь Константиныч был полностью подготовлен ко встрече в аэропорту...

Все досмотры и контроли прошли удивительно мягко и гладко. Довольная Александра двигалась с тележкой в пассажирском потоке к последнему эскалатору. Пора было прикреплять к груди отличительный знак. Она отошла в сторонку, раскрыла сумку, вытащила кошелёк. Пятёрки, десятки, двадцатки, сотки...где же пятидесятки? Снова перебрала всё. Даже несколько эмиратских дирхамов затесались, но ни одной жёлтенькой... Тревога охватила женское сердце. Вспомнила, как обменяла в Абу- Даби 50-ти долларовую купюру, не подозревая, что она у неё единственная. Как всегда в подобных ситуациях, Александра до боли закусила губу. И, как всегда, нашла решение. Она распечатала ленту двухстороннего скотча, оторвала от неё кусочек и с его помощью прицепила к шёлковой блузке стодолларовую австралийскую купюру.


А что делать? Авось догадаются... Нэлли Мельба – тоже очень привлекательная личность, когда-то известная всему миру, непревзойдённая оперная певица из Австралии! Пела самому императору, Александру III, в Санкт-Петербурге!

Константиныч стоял у эскалатора и во все глаза смотрел на женские груди. Первыми проплыли изящные стюардессовские с пришитыми к ним серебрянными крылышками. Затем проследовал ромбик какого-то ВУЗа. За ним - медаль «Слава Матери». Наконец, он увидел денежный знак. Австралийский! Но, постойте, банкнота зелёная и не 50, а 100 долларов. Это не то... Константиныч равнодушно перевёл взгляд на следующую пышную грудь с большим овальным голубым значком.

Александра, сойдя с эскалатора, опустила чемодан на пол, разгладила купюру, распрямилась и подала вперёд свою и без того высокую грудь.

Поток прибывших поредел. Константиныч беспокойно обернулся в зал. Может пропустил кого? Женщина, на груди которой зеленели 100 долларов, пристально смотрела на него. Он подошёл к ней:
- Я вижу, вы из Австралии!
- Да! А вы – Константиныч?
- Угу!
Александра облегчённо вздохнула... И что вы думаете!? Константиныч вместо того, чтобы поднять её чемодан, повернулся опять к эскалатору, на котором всё ещё появлялись задержавшиеся наверху пассажиры...
- Кого ждём, Константиныч? – спросила Александра.
Константиныч кивнул на ее грудь:
- Как, кого ждём? За такие деньги вас, по крайней мере, должно быть двое!...