Птица-Проклятье

15:50
9
Давным-давно на берегу широкой реки жило одно племя. Мужчины охотились в бескрайних лесах, ловили рыбу. Женщины разводили сады, украшали одежду цветными вышивками, пекли румяные пироги, пели песни. Дети не болели, Солнце сияло с ясного неба, а ночами костры и звёзды прогоняли темноту. Так счастливо и спокойно жило доброе племя, что никто не ожидал никакой беды.[cut=Читать далее......]
Но беда случилась. Тёмной ночью чёрные узкие лодки поднялись по реке, и чужаки напали на спящую деревню. Отважно сражались охотники. Как тигрицы, защищали свои дома женщины. Юноши и мальчики дрались наравне с отцами. И ещё до рассвета чужие лодки скользнули обратно в темноту и оставшиеся в живых чужаки бежали, истекая кровью.

Но победа оказалась слишком горькой. Для погибших сложили большой погребальный костёр, и воздали им почести. Три дня и три ночи горел костёр, и три дня и три ночи люди сидели вокруг, разделяя скорбь и слёзы.
Семья Вождя пострадала больше всех. Шестеро сыновей было у него, бесстрашных, как орлы и сильных, как тигры. Красавица жена была у него, ясная, как утренняя заря и любимая сильнее жизни. И никого не осталось в живых. Никого, кроме маленькой дочери, трёх лет от роду.

В одну ночь поседел Вождь.
Целый год не было в племени праздников. Редко слышен стал смех, поблекли краски цветных одежд. Но нельзя жить без радости и без благодарности. Боги могут обидеться, и отвернётся удача. Рыба не поплывёт в невод, зверь уйдёт из-под верной стрелы, и ростки пожелтеют на поле.

Люди снова запели весёлые песни и накрыли широкие столы. Родились новые дети, сыгрались новые свадьбы. Жизнь проросла сквозь горе и вновь засияла под добрым Солнцем.

Красавица дочка утешала отцовское сердце. Вся любовь Вождя горела вокруг выжившего ребёнка, оборачиваясь то страхом, то виной, то излишней заботой. Любое желание Дочери исполнялось, любые проказы прощались. Ни в чём не знала запрета Дочь Вождя, ни в чём не нуждалась. Люди племени тоже ни в чём не отказывали девочке. Если ей нравились чьи-то серьги-уточки — хозяйка дарила серьги-уточки. Если нравились меховые рукавицы — хозяин отдавал меховые рукавицы.

Чем старше становилась девочка, тем больше походила она на мать и лицом, и голосом. Ярче лета расцвела её красота. В играх и в работе она была первой, песни пела звонче всех. Но, хотя всё время была она в центре внимания и людской суеты, близких друзей у девушки не было. Никому не прощала обид Дочь Вождя, сама же легко могла ранить язвительным словом Подругу или посмеяться над чужой неловкостью. Парни всё чаще оборачивались ей в след, но дарить бусы или ухаживать никто не спешил. Уж больно крут был характер красавицы.

Девушка видела, как её подруги встречаются с юношами, слышала разговоры об осенних свадьбах, но никто не отдавал прекрасной Дочери Вождя своего сердца. А девушке очень хотелось любви и счастья. Нетерпеливый взгляд её прекрасных глаз находил только вежливые улыбки и удаляющиеся спины влюблённых сверстников.

Обида и раздражение поселились в душе красавицы. Радостные лица ранили её сердце, не знавшее отказов.
Даже единственная близкая Подруга стала избегать девушку ради встреч с Молодым Охотником. Однажды, выглянув из окна, увидела Дочь Вождя, как ласково смотрит на своего избранника Подруга, какой страстью горят серые глаза Молодого Охотника. Словно молния пронзила сердце красавицы. Только сейчас заметила она и широкое плечи парня, и гордую осанку, и светлую улыбку. Залюбовалась русыми кудрями и заслушалась весёлым голосом. Себя не помня, выбежала красавица из дому и, не обращая внимания на Подругу, поднесла парню ковшик медового кваса.

Подруга только вскрикнула от возмущения, вспыхнула, как алый шиповник, и убежала. А молодой Охотник вежливо поблагодарил Дочь Вождя, назвал красавицей, улыбнулся ей и побежал догонять свою суженную.
Не могла Дочь Вождя бегать за Молодым Охотником. Но на вечерних посиделках садилась она рядом с ним с таким видом, словно это было её место по праву. Она просила проводить её до дома, подстрелить ей утку, принести ей яблок. Она просто ни на шаг не отпускала парня и, как обычно, получила желаемое. Ни в чём не знала отказа Дочь Вождя.

Только про свадьбу сероглазый Охотник ничего не говорил. Он приносил уток и яблоки, дарил мягкие беличьи шкурки и провожал красавицу от вечерних песенных костров к родному крыльцу. Он улыбался своей светлой улыбкой, но не спешил обнять девушку и не клялся ей в вечной любви под синими звёздами.
А однажды в полдень, спустившись к реке, чтобы забрать из лодки позабытый платок, наткнулась красавица на обнявшуюся парочку. Словно застигнутые врасплох птицы отшатнулись друг от друга влюблённые, но тут же обнял Молодой Охотник свою Подругу и твёрдо посмотрел на Дочь Вождя.

Кровь бросилась красавице в голову. Жгучая обида взорвалась ненавистью и злостью. Закричала Дочь Вождя и, взметнув кулаки, прокляла и влюблённых, и своё племя, и реку, и землю, и само небо. Самые страшные слова бросала она на ветер, вне себя от гнева. И сердце её не выдержала. Так велика была обида, что разорвала она сердце девушки и упала та замертво, а слова полные злости остались, получив всю силу нерастраченных желаний молодой жизни. Слепились слова-проклятья в чёрный ком. Замахал ком длинными крыльями, обратился в хищную птицу и улетел проч.
Не на много пережил старый Вождь свою красавицу Дочь. Только год молчаливым сгорбленным стариком просидел он на берегу равнодушной реки, вспоминая о радостных днях своей молодости и об утраченной любви, а потом тихо ушёл из этой жизни.

Для племени наступили чёрные времена. И виной этому был не новый молодой Вождь, а чёрная Птица-Проклятье, которая кружила теперь где-то поблизости, принося беды.
От взмахов её крыльев жаркое лето становилось ещё жарче. Выгорали посевы, засыхали яблони, трескалась земля.
Осенние дожди лили без перерывов, превращая плодородную землю в ледяное болото. В амбарах сгнивал скудный урожай.
Тучи прятали Солнце. Серые холодные туманы стелились до самой зимы, а морозы приходили такие, что птицы замерзали на лету и падали замертво.

Люди начали чаще болеть, и хвори их тянулись и тянулись, лишая мужества самых сильных. Сначала все надеялись, что беды просто пройдут, как плохая погода, но неурожаи следовали год за годом. Рвались и запутывались сети, зверь обходил ловушки и стрелы. За засухами следовали затяжные холодные ливни. А однажды спокойная река вышла из берегов и смыла надёжные дома, как лёгкие скорлупки орехов.

Новый Вождь собрал уцелевших отчаявшихся людей и повёл их с насиженных мест к далёким горам. Много дней шло оскудевшее племя. Не сияло Солнце над их головами, но в сердцах жила надежда на то, что Проклятие останется в прошлом.
Они поселились в пещерах на южном склоне большой белой горы. Люди завесили шкурами входы, разожгли внутри костры, и тяжелая жизнь потекла своим привычным путём. Никто бы не узнал теперь этого сильного, богатого и гордого народа. От постоянных бед у людей опускались руки. Голод не располагал к праздникам и песням. Борьба за жизнь вытягивала все силы и не оставляла ни времени, ни желания украшать свои скудные одежды и неуютные жилища.

А Чёрная Птица — Проклятье никуда не исчезала. Она пролетала, и из-под ног выворачивался камень, срывалась тетива, ломалась в руках острога. Она пролетала, и камнепад обрушивался без всякой причины, унося новые жизни. Она пролетала и кто-то ломал ногу, а кто-то ронял котёл с дымящимся супом.

Шестеро сильных воинов попытались найти ненавистную тень и уничтожить, но пропали бесследно. Ещё четверо смельчаков отправились через горы вслед за Чёрной Птицей — несчастьем, но тоже не вернулись. Зато вернулась Чёрная Птица. Отпраздновав своё возвращение камнепадом, снова и снова кружила она в хмуром небе, хрипло крича, и у людей опускались руки, и гасла последняя надежда.
Когда не вернулся очередной отряд охотников, Новый Вождь запретил мужчинам уходить за Птицей, чтобы не потерять всего племени.
Молодой сероглазый Охотник был одним из первых отправившихся за Чёрным Проклятьем. И одним из невернувшихся. А его Подруга стала одной из многих погибших в пещерах от болезни во вторую зимовку. Двое детей их остались сиротами, но выжили, потому что племя жило одной семьёй, и скудная добыча делилась на всех.

Дети жили в своей крохотной пещерке, которая примыкала к большим и малым пещерам взрослых и даже имели свой собственный очаг. Правда разжигали его только для тепла, а кормились все теперь из одного общего котла.
Брат считал себя смелым взрослым воином и охотником. А Сестра, хоть и была всего лишь маленькой девочкой, тоже много чего умела и изо всех сил помогала старшему Брату и другим взрослым во всех делах. Все дети племени были такими. Закалённые в несчастьях, они росли сильными и терпеливыми.

Брат и Сестра привыкли к трудностям, потому что другой жизни не знали. Они находили радость там, где другие увидели бы только тоску. Юноша правда был смелым охотником и знал, что с неудачами нужно бороться. А девочка во всём поддерживала своего любимого старшего брата.

И вот, когда старейшины и взрослые снова впали в уныние, Брат решил найти и убить, наконец, проклятую Чёрную Птицу. Он никому ничего не сказал, только поцеловал сестрёнку в лоб, велел ей никуда не высовываться из пещеры и пообещал, что обязательно вернётся. Сестра прикусила губу, чуть не заплакала, но осталась.
Несколько дней шёл юноша по мрачному лесу на склоне горы, следуя за тенью. На ночь, как зверь, искал убежище в густых ельниках на опавшей хвое или в старых лисьих норах.

Наконец, вышел он на продуваемый всеми ветрами скальник. Он шёл, оглядываясь, каждую минуту ожидая нападения, но всё равно Чёрная Птица налетела внезапно.

Словно чёрный ураган пронеслась она мимо, полоснув когтями, и юноша с криком покатился по каменистому склону. Только успел он укрыться за камнем, как снова налетела Птица. Дохнула огненным воздухом и едким дымом. Оплавился камень, вспыхнул отцовский лук и лопнула тетива.
Схватил юноша копьё, метнул в Птицу, но вместо языков пламени закружились снежные вихри, ударил в лицо ледяной дождь, а копьё пролетело безвредно, словно сквозь ветер.
Совсем сил не осталось у храброго юноши. Попытался он вытащить кривой охотничий нож, да обожжённые руки сковало холодом. Промокла и заледенела дымящаяся одежда. Попрощался он уже было с жизнью, но вдруг видит: шевелится кто-то у края леса.

Глянул — и обомлел! Маленькая Сестра не послушалась, не осталась в пещере, а пошла за ним. Помочь Брату решила. И вот бежит она и палкой машет. "Кыш! Кыш!" — Кричит страшной Птице.
Увидела её Чёрная Птица, развернулась и кинулась к Сестре. А Брат вскочил на ноги, от страха за Сестру в сто раз сил у него прибавилось, побежал огонь по жилам. Схватил он камень, за которым прятался, вырвал его с половиной скалы и бросил в страшную Птицу. Упала скала на Птицу и раздавила её на веки вечные.
А Брат к Сестре бросился. Отвесил ей подзатыльник за то что ослушалась, обнял, и заревели они на два голоса от пережитых потрясений.

Солнце на небо выкатилось, роса огоньками заиграла. Улыбнулся Брат, но слышит: Сестра всё ещё пищит. "Чего ты плачешь?" — Спрашивает, а она совсем и не плачет. Прислушались, а это за горой пищит кто-то.
Обогнули Брат и Сестра гору, а там — гнездо Чёрной Птицы. И не пустое! В гнезде четыре маленьких птенца в редком тёмном пуху. Кричат, клювы разевают. Брат хотел их тут же палкой убить, чтобы ни следа от страшной Птицы не осталось, да Сестра не дала. Закрыла гнездо руками, как крыльями. "Ты что! — Кричит. — Они же маленькие! Смотри, какие хорошенькие!"
А Брату и самому маленьких птенцов жалко. Одно дело — в горячке боя врага убить, но совсем другое малых птенчиков жизни лишить, пусть они и Чёрными Птицами вырасти могут...

Не долго Брат с Сестрой спорили, не долго думали — положили каждый по два птенца за пазуху и домой пошли.
Как добрались, птенцов в своей пещерке спрятали, камнями уголок отгородили.
А в племени — большой праздник начался! Сначала люди не поверили, что с Чёрным Проклятием покончено, но солнышко и ласковая погода убедили их лучше всяких слов. Брата с Сестрой и обнимали, и на руках качали, и хвалили, а то что те глаза прятали, объясняли скромностью.

В тот же день племя покинуло белую гору и отправилось к старым местам. И за время всего перехода ни одного несчастного случая не произошло.
Как отстроились на новом месте — зажили лучше прежнего. Стосковались люди по праздникам и теперь не смолкали песни ни днём, ни ночью. Не гасли костры, не прекращались танцы. Работа днём сама собой спорилась, вечерами ноги сами в пляс пускались.

Брату с Сестрой построили всем миром новый крепкий дом. Но за праздниками ребята не забыли своих птенцов. Они вырыли небольшую землянку неподалёку, постелили на пол мягкие еловые ветки и перенесли своих птенцов на новое место. Каждое утро на заре отправлялся кто-нибудь из них к землянке, чтобы покормить птенцов, принести свежей воды, погладить пёрышки. Брат ловил для них рыбу, сестра собирала ягоды. Когда поспели яблоки, то оказалось, что птенцы едят и яблоки.
Все четверо росли сильными, большими и здоровыми. Пух вылинял, а перья оказались совсем не чёрными! Один птенец был ярко-синий, как небо в марте. Второй — алый, как солнце на рассвете, третий — белый, как первый снег. И только четвёртый покрылся полупрозрачными пёрышками неясного цвета. Он был невзрачным и тихим, но тоже хлопал крылышками и весело кричал, когда приходили Брат с Сестрой.

Всю весну и целое лето прятали Брат с Сестрой своих птенцов в землянке, но однажды дальняя тётушка, собирая грибы, увидела, что племянники тащат по лесу полные сумки еды. Увидела тётушка землянку, заглянула внутрь, и обомлела. Со свету показалось тётушке, что там шевелятся чёрные чудовища в перьях. Завизжала она и побежала предупредить племя о великой опасности.

Люди сразу смекнули, что это за чудовища, и почему они в перьях: снова вырастало новое Проклятие, и не одно, а целый выводок. Похватали люди топоры и копья и пошли к землянке.
Брат с Сестрой криком кричат, за рукава охотников хватают. Люди на них кричат, в предательстве обвиняют, убить грозят вместе с проклятым выводком. Такой шум подняли, что лес загудел и деревья зашатались.

Вдруг видят люди, что высоко над головами четыре птицы кружат и тоже кричат. Это птенцы, заслышав шум и почувствовав опасность, выбрались из своего убежища и полетели искать Брата с Сестрой. Первый раз на крыло встали.
И люди видят, что птицы кружат, кружат над головами, а ничего не происходит. Ни урагана, ни камнепадов, ни прочих напастей не начинается. Птицы кричат только, а беды, кажется, не приносят. Опустили они топоры да копья, поутихли немного.
Брат с Сестрой плачут, клянутся, что от птенцов зла никакого не будет, что уж такие они славные и замечательные, что совсем на Чёрную Птицу и не походят.

Но оставить птиц жить в племени никто не захотел. Испугались люди новой напасти и череды несчастий. И сказал Вождь, чтобы Брат с Сестрой забирали своих птиц и уходили куда глаза глядят, чтобы не показывались птицы вблизи людских поселений.
Собрали Брат с Сестрой всё самое необходимое и отправились в старые пещеры, к белой горе. А птенцы за ними полетели.
На воле, да на просторном ветре птенцы ещё быстрее расти начали. И если были они ростом с собаку, когда племя напугали, то к зиме уже до размеров хорошего коня вымахали. И уж такие красивые стали! Такие блестящие! Словно выводок сказочных драконов кружился над горой играя, поднимаясь до самых облаков.

Теперь не Брат с Сестрой их кормили, а птицы сами приносили в клювах и рыбу, и яблоки, и орехи. До зимы столько еды принесли, что Брат с Сестрой солить да сушить не успевали. Всю большую пещеру припасами наполнили. Так и зажили.
А птенцам тесно стало в одном доме-пещере. Всё чаще и всё дальше стали они улетать за быстрым ветром. Теперь гостила обычно только одна птица, а остальные резвились на свободе.

Когда прилетала Синяя — шли грибные дожди, гремели весёлые грозы. Поднимались травы, зеленели листья и посевы.
Когда прилетала Алая — расцветали яркие цветы, зрели ягоды, и наливались щедрым соком яблоки.
Когда прилетала Белая — то пушистый мягкий снег укутывал землю, защищая от холода упавшие семена. Летом — расцветали весёлые ромашки и кружилась тополиная метель.

А самым необычным оказался невзрачный птенец непонятной окраски. Перья его засияли радугами, словно капли чистой росы. Слева посмотришь — зелёная птица, справа посмотришь — красная. А прямо глянешь — совсем никакой птицы нет! Снова оглянешься, а он рядышком сидит, всеми огнями переливается.
Когда прилетала Радужная Птица, то сочинялись новые песни, приходили в головы новые идеи, сами собой придумывались стихи и сказки.
Так летали чудо-птицы, радуя людей, помимо их воли. Перестали люди больших птиц бояться. Всё чаще стали улыбаться, глядя на небо.

И пошли они, наконец, всем племенем к старым пещерам, поклонились Брату и Сестре и позвали их жить обратно в племя. И дом их там ждал, и родня, и друзья и весёлая жизнь.
И был большой праздник. Длинные столы накрыли прямо под открытым небом. По правую руку от Вождя посадили Брата, по левую — красавицу и умницу Сестру. И всех четырёх Птиц позвали. И когда Птицы опустились на праздничную поляну, зажглась в небе радуга. Такая большая и яркая, какой никто никогда не видывал.

И земля обрадовалась, и небо обрадовалось. Время бедствий осталось в легендах, и радость не редкой гостьей, а хозяйкой в сердцах зажила.
А люди уже и не понимали, как это они раньше без таких прекрасных Птиц обходились.

Оцените пост

+5

Оценили

Вадим Ионов+1
Александр Шайкин+1
Ольга Михайлова+1
ещё 2
Замечательные птицы - такие же замечательные, как сказка) Хорошо, что птенцы - не в маму, а то бы беда... Четыре времени года)
19:00
Вот спасибо, что прямо зашла и прочитала такое длинное! smile )))))) Ага, хорошо, что птенцы не в маму)))
Интересный, замечательный рассказ. Понравился... Удачи Вам, дорогая Яна, в творчестве, жизни и любви!
14:27
Спасибо, дорогой Александр!))) Очень рада, что Вы зашли, и что сказка понравилась! Удачи и Вам во всём и радости!))) angel
10:37
А сказка-то получилась... У меня вот с ними беда. Пишу сказку, а получается каламбур))) Пробовал наоборот - всё равно фигня)))
11:16
А! А ты её не пиши, ты рассказывай! И сам за собой записывай))) Или человека посади специально обученного))) Внуков своих...Собери всех десятерых и рассказывай! И сразу слова культурные будешь подбирать, правда hoho И сразу будет лирическая романтика... наверное. Да?)))
11:39
Надо попробовать))
11:50