С Центрального входа. (продолжение)

28 апреля.
Сумасшедшая накатала телегу в общественную палату. Не в государственную ОБЩЕСТВЕННУЮ ПАЛАТУ, а в общественную палату при университете. Бородатый обрадовался, он любитель заварушек (реально в детстве не доиграл).
Рьяно взялся за дело, придумал концепцию, составил план оборонительной компании, просчитал ответные действия противника. Вызвал меня к себе и сообщил, что готов помочь с написанием объяснительной. Я поблагодарил, но отказался (давно разучился писать под диктовку). Сел и накропал на трёх страницах убористым почерком. Он прочёл, вычеркнул лучшие моменты: про Сноудена, рассекретившего факт тотальной слежки за гражданами США, и про Фейсбук Цукерберга, передавшего миллионы персональных данных «Кембридж аналитик».
Урезанную объяснительную отнёс в соседний кабинет к начальнику управления режима и охраны, там зачитал (я слышал). Затем в кабинет пришли ещё пять начальников, и он снова зачитал. Подошли помощники начальников и секретарши, и он снова читал. Читал хорошо, с выражением. Выходя, слушатели с интересом разглядывали меня, словно видели впервые. По-моему, им в кайф эта катавасия.
По плану хипстера защиту строили на доказательстве неадекватности истицы. Помимо моей объяснительной и объяснительной уборщицы Вали, первый отдел предоставил копию медицинской справки, подтверждающую наличие психического заболевания у жалобщицы и перечень её предыдущих необоснованных склочных обращений в различные инстанции. (Интересно, как они это надыбали? Не к ЦРУ же обратились?). Хотя какая разница? Мне было заявлено, что своих не сдают. Позже выяснилось, из зарплаты всё же удержали… Оно и понятно — фонд заработной платы один на всех, а тут такой повод!
Кстати, дали прочесть жалобу. Если честно, я разочарован. Слог убогий, казённый, никакой поэтичности, эмоциональности…, ну да что с психа возьмёшь?

29 апреля. Шутки вахтёру жить помогают.
Пенсионеры, сопровождаемые соцработниками, прошли в кабинет — архив Менделеева. За ними шёл режиссёр, решивший снимать кино о Дмитрии Ивановиче, но его оттеснили школьники. Группы школьников прибывают в музей, как поезда на вокзал, по расписанию, один за другим, вклиниться между ними проблематично. Режиссёр дёргался, нервничал, пришлось пристегнуть его к очередному «паровозику».
После экскурсии мы разговорились. Я поинтересовался, в каком жанре будет фильма? Дэдэктива? Мелодрама? Экшен? Режиссёр, охотно поделился концепцией. По его задумке фильм будет не о великом учёном, которого и так все знают, а о чудаке, клеившем в свободное время картонные чемоданы, ругающегося матом во время опытов, играющего со студентами в демократию, дурившим начальство… в общем, человеке, достаточно случайно ставшим учёным. Написавшим первый русский учебник по химии ради денежной премии и для покрытия алиментов...
Режиссер сетовал, что сотрудники музея не пожелали делиться компроматом на патрона. Упёрлись и ничего не рассказали про истинные причины женитьбы на пожилой Феозе Никитичне, падчерице сказочника Ершова, ни про жгучую страсть к шестнадцатилетней казачке Анне Ивановне, ни про ссоры с дочерью Любовью и разногласия с зятем… Также молчали, как в рот воды набрали, про ночные эксперименты со спиртом, вызывающим вещие сны…
Режиссёр, надо отдать ему должное, кое-что знал о Дмитрии Ивановиче… Обычно люди кроме периодической таблицы и юмористического сериала на СТС «Менделеевские истории», ничего и не вспомнят. Поэтому, чтобы немного развеселить пригорюнившегося кинотворца, я рассказал шутку, родившуюся во время реставрации музея.
Тогда, наблюдая за рабочими, выносящими из кабинет-архива содранные рулоны старых обоев, я поинтересовался: не обнаружили ли они за ними тайника с недопитой чекушкой?
Выслушав, режиссёр приободрился и тут же развил сюжет. Синопсис звучал так: «Двое реставраторов, восстанавливая кабинет Дмитрия Ивановича, обнаруживают за обоями потайную дверцу, запечатанную печатью палаты проб и весов (крупный план печатей). Вскрывают. В небольшом углублении пылится штоф с прозрачной жидкостью… Нет! Лучше два штофа! Да пусть пылятся два. Один большой ноль пять, другой маленький грамм на двести пятьдесят- чекушка! (Лучи фонарей скользят по бутылочным стёклам). Не сдержавшись, мужики откупоривают большой штоф (крупный план штофа). И к своей радости, распознают в нём водку отменного качества. Естественно, выпивают…, нахваливают… Камера наезжает на их довольные, раскрасневшиеся лица… (Звучат тосты в честь учёного). Второй штоф, маленький, сначала намереваются отдать директору музея (а то не по-людски как-то…), но, подумав, что тому всё равно будет мало, решают выпить и его. А в штофе оказывается не водка, а спирт! Превосходный спирт! Крупным планом — счастливые глаза реставраторов и процесс разбавления спирта водопроводной водой в пропорции один к трём… Важны детали! Как можно больше деталей… Субтитрами пускаем несколько химических формул…
Дальше: реставраторы напиваются в зюзю, поют разудалую застольную (слова и музыку можно заказать у Шнура…) и засыпают за столом великого химика. Дальше понадобятся спецэффекты и компьютерная графика. Им снится страшный сон… Гигантский бородато-зелёный Менделеев с огненными глазами, изрыгающий фиолетовое пламя и чёрный дым, хватает их длинными пальцами с обкусанными, коричневыми от никотина ногтями за шеи… Задыхаясь, они в ужасе кричат, кричат… и возвращаются в реальность.
Та же мизансцена, но с другого ракурса… Директор музея с трудом будит бедолаг. Очнувшись, они с перепугу во всём признаются. Каются со слезами и на коленях, отдают пустую посуду. (Камера медленно наезжает на латинскую надпись). Прочитав её, директор рвёт на себе волосы. Крупный план: пучки волос, плавно падающие на пол. Камера вновь наезжает и останавливается на пустых склянках… Следует монолог, из которого зритель узнаёт, что в большом штофе хранился эталон русской водки, а в маленьком – девяносто девяти и девяти десятых-процентный чистейший спирт, полученный в ходе бесчисленных опытов. Спирт и водка были припрятаны расчётливым химиком как образец для потомков, о чём и сообщается в письме, которого реставраторы не заметили в нише.
Финал: Директор, боясь ответственности за недосмотр и утрату бесценных артефактов, приказывает рабочим замуровать тайник, а сам сжигает письмо.
Финальный кадр: цементная стена, как символ замурованной научной мысли и дымящееся на спиртовке письмо гения…
Ох, зря я шутил с режиссёром. Тот ещё тип! Чего доброго, действительно сварганит фильмец «Заначка химика». Снимет и покажет на каком-нибудь международном кинофестивале, к примеру на «Иноекино». А что? Выставит в номинации альтернативно-просветительский взгляд на отечественную историю, а в качестве консультанта, укажет в титрах меня… Полный пипец на фоне цементной стены.
Простите, Дмитрий Иванович!

Показал дневник Доку…
Читал, хрюкал, надувал щёки, кривил лицевые мышцы… Я не специалист по мимике, поэтому попросил озвучить вердикт. Вместо ответа, он пощупал мне пульс, осмотрел зрачки…
Сказал: «С медицинской точки зрения записи не представляют ценности.»
Вот ведь холера!

1мая.
В честь международного дня солидарности трудящихся вызвали на работу для усиления другой смены.
По сообщению Гидрометцентра в Петербурге ожидаются дожди. Ночью столбик термометра опустится до 5 градусов тепла, днём подымится до 10. Во второй половине дня возможны грозы. Ветер усилится до сильного. «Люблю грозу в начале мая…» Хотя больше подходит: «Тучи над городом встали, в воздухе пахнет грозой…»
Увеличили мрот с 9 тысяч, до 11тыс. На зарплате это не скажется. Зарплата у нас формируется из мрота плюс премия от университета. Государство увеличивает мрот, начальство уменьшает премию. Остаёмся при своих...
Увеличились платежи за квартиру, газ, воду, электричество. Чиновники спешат до выборов в надежде, что забудется… Возможно, но осадок -то копится… Не завидую президенту, ему о будущем думать, а тут вековые «обстоятельства» …

Змей прокололся дважды. Первый раз, когда его стошнило на историческую брусчатку графа Бобринского (факультет свободных искусств и наук), аккурат напротив лектория, в котором иностранным студентам демонстрировали документальный фильм о нелёгкой судьбе советских нонконформистов. Собственно, личной неприязнью и непреодолимым отвращением к нонконформистам Змей и объяснил свой утробный выброс… Его бы конечно уволили, но змеиная дочь — майор полиции...
После строгого, последнего, самого китайского из всех китайских предупреждения, «залётного» перевели на факультет геоэкологии. Там иностранцев нет и с экологией порядок…
Остаётся лишь удивляться близорукости руководства. Ну и что, что в отделе охраны не предусмотрен штатный картограф? А вы будьте любезны сами изучить окрестности поста на предмет выявления опасных мест для таких, как Змей, эндемиков. Нет, интродуцировали, не глядя, в незнакомую среду.
А там, между прочим, напротив факультета — винный магазин! И как устоять? Вот он и рухнул… Декан дверь открыл, Змей выпал, он за неё держался… Успел только крикнуть: «Предъявляем…» (профессионал!) Растянулся, полежал чуток и с шипением уполз на газон, в молодую травку.
Когда через неделю выполз наружу, начальство уже не церемонилось, сухо сообщило: «Отдел кадров работает с 9-00». Много позже до нас дошёл слух будто дочь изъяла старика из городской квартиры, вывезла на дачу, заперла в подвале… Разумеется с лучшими намерениями, до полного и окончательного выздоровления.
В общем, сгинул Змей, как и не было. А мне прислали нового напарника. И если раньше я тупел постепенно, растягивая удовольствие («Крыша едет не спеша, плитки шифера шуршат»), то теперь, благодаря Николаю Викторовичу, тупею, как в сказке: «не по дням, а по часам».
Маленький, плотненький, потненький, с талией кастрированного кота, с белёсым цыплячьим пушком на круглой тыковке, с жёлто-мутными глазками маринованной селёдки, с поникшими уголками губ, за которыми угадывается отсутствие передних зубов…, с пальцами, пахнущими тухлыми грибами, с широким диапазоном интонационных голосовых особенностей: от заискивающего переливчатого шепотка при обращении к начальству, до громогласных вертухайских окриков на студентов. Зацикленный на возрасте и еде…
Привожу наш первый разговор.
— Приятно познакомиться. Александр.
— Не уверен, что приятно. И предупреждаю — у меня три конфетки. Одну я уже съел, другую съем в обед, третью перед уходом! Делиться не стану!
— Никто и не…, то есть я хотел сказать — мне ваших конфет не нужно. Простите, вы наверно диабетик?
— Здоров! Пришёл сюда всерьёз и надолго! Но конфетки люблю! Могу себе позволить! На обед у меня котлетки домашние, пирожок с яблочком. Только он один… А ну угадай, сколько мне лет? 52 или 74?
На самом деле он оказался ровесником президента и теоретически мог бы учиться с ним в одном классе, и возможно, сейчас бы возглавлять какой-нибудь департамент… Не повезло мне...
Сознаюсь, я не сразу понял с кем имею дело. Сложно с первого взгляда распознать полудурка. Дурака, видно, издалека, а вот полудурка… Не сразу разберёшь, прикалывается он или уродился таким?
В первое же дежурство Ник. Вик. показал студентам Кузькину мать в Фермопилах. Устроил вторую в истории университета стоячую забастовку. Первая произошла в 1905 году.
Вернувшись с центрального поста, где получал пачку бумажных приказов и устных распоряжений, я обнаружил толпу студентов, заполнивших весь холл и площадь вокруг памятника «вылетевшему», обречённо ждущих, пока Ник. Вик. водил указкой по плану кампуса, монотонно перечислял обалдевшей посетительнице всё, что на нём находится, включая восточный факультет, ошибочно обозначенный плавательным бассейном.
— В данный момент мы находимся здесь! — взмах рукой, кончик указки отмечает место на плане. — Как вы доложились, вам надлежит прибыть сюда!; опять взмах указкой. — Здание на плане обозначено цифрой 2. Находим 2- ректорский флигель! Знаете, почему ректорский? Не знаете? А ещё в университет пришли-и. Наверно в школе плохо учились? Хорошо? Точно хорошо? Странно… Сейчас проверим! Внимание вопрос: кто построил здание двенадцати коллегий? Хм… Верно. Что ж, пойдём дальше. Как я уже докладывал, вам надлежит прибыть сюда, — взмах указкой. — Отсюда приблизительно 200 метров… Чему равна длина вашего шага? Надо знать! А как же! Прошу не отвлекать меня от исполнения служебных обязанностей! (Окрик в сторону ропщущих студентов). Итак, продолжим изучать маршрут. Стало быть, повернёте налево и пройдёте строго 150 метров… Настоятельно советую на будущее измерить длину шага, пригодится! Соберитесь! Продолжаем! Отсюда резко направо (Взмах указкой). Если будете точно соблюдать повороты, которые я обозначил на схеме, то через три-четыре минуты, в зависимости от длинны шага и скорости движения, подойдёте к зданию ректорского флигеля, в котором родился знаменитый на весь мир поэт А. Блок! Знаете такого? Точно? Хмы… А знаете почему он родился?
Студенты, опаздывающие в актовый зал на открытую лекцию «Оптимальное поведение в условиях конфликта», не смели возмущаться, так как приехали с других факультетов и их чипы, вмонтированные в студенческие билеты, не были активированы. Толпа глухо гудела, раскачиваясь из стороны в сторону, наподобие воды в заливе в пасмурный день. Некоторые, уже не в силах стоять, опускались на холодные плитки пола, словно уходили на дно. Пробившись ко второй вертушке, я начел пропускать тех, кто не увяз в вахтёрском красноречии. А Ник.Вик. ещё минут тридцать наслаждался обречённостью оставшихся.
— Зачем вы это делаете?; поинтересовался я, когда последний студент был допущен к знаниям.
— Ты чо! Это же именины сердца! Стоят, как бараны, и слушают, будто я профессор какой! А ведь папаша мой потомственный алкоголик, да и сам я…, было дело, увлекался… Сколько бед через это принял… Сколько раз по тыкве получал… Думали дурачком останусь, а я вот он, в университете работаю!

3 мая.
Из Росси выдворили польского националиста Мацейчука. (Поэт предложил отметить, как второе изгнание поляков из Москвы).
Путин освободил от должностей 5 генералов МВД. С десяток полковников заёрзало в креслах в надежде на повышение. Двадцать подполковников засуетились, собирая наградные листы и почётные грамоты. Сотня майоров принялись допоздна задерживаться на работе, демонстрируя не дюжие организационные способности. Тысячи капитанов, забегав, раскрыли тысячи дел, обезвредили тысячи преступников…
Система-то работает!

6 мая.
Смотрю в монитор на фотографии входящих, выходящих. Отвратительные хари! Какой же надо иметь талант фотографа, точнее антиталант, чтобы превратить человеческие лица в столь мерзкие рожи. Даже я, несмотря на потрясающую фотогеничность, выгляжу, словно расплывшийся в кривой ухмылке гаишник в момент озвучивания им несоразмерно высокой суммы за незначительное нарушение.
Вахтёрство загустевающим ядом всасывается в мозг, программируя поведение, мотивируя физические изменения и физиологические повадки.
Допытывался у Тани: сильно ли я изменился. Ответила уклончиво, сказав, что как был …, так им и остался.

«Бронзовый властелин»
Татьяна с Поэтом и Доком укатили тусоваться на Думскую. Звали меня, но я вымотался.
Вахтёрский парадокс: целый день сидишь, ничего не делаешь, а к вечеру валишься от усталости, будто копал траншею и натягивал колючую проволоку.
Док меня понимает, по дружбе подогнал кулёк депрессантов.
Ох, хо, хо! Завтра опять на пост. Лечь бы пораньше, придавить часов восемь на каждый глаз, но не могу. Нужно написать письмо, способное изменить историю.
Уважаемый Абдулла Хамидович!
Обращаюсь к вам не столько, как к директору института истории при СПбГУ, но прежде всего, как к большому учёному.
Хочу сообщить вам об удивительном артефакте, до сих пор незаслуженно обойдённом вниманием нашей научной общественности и, в частности, заведующим отделом «Музея истории СПбГУ».
Но позвольте изложить по порядку…
Если войти в университет с набережной с главного входа, что, впрочем, вам не удастся, так как этим входом пользуется лишь ограниченный, избранный круг людей. Но если б удалось…, то в конце коридора у окна, выходящего во двор, вы обнаружите бронзовую копию «медного всадника» на выкрашенном под «гром камень» цементном пьедестале, в свою очередь покоящемся на фанерной тумбе, раскрашенной под искусственный мрамор.
Вместе с постаментом, конём и императором, скульптура составляет один метр двадцать два сантиметра в высоту и один метр шесть сантиметров в длину. (Согласитесь, не маленький артефакт). Говорят, что в пятидесятые годы прошлого столетия, копия находилась в святая святых — кабинете ректора, пока из-за громоздкости, а может по другим причинам неведанным нам, не была вынесена в коридор, где и по сей день встречает истеблишмент приветственным взмахом императорской руки…
На первый взгляд в этом нет ничего удивительного.
Известно, что «Медный всадник» является одним из символов Петербурга и его копии встречаются в городе буквально на каждом шагу. Именно в этой обыденности, равнодушии к привычным вещам я и вижу причину, по которой никто, даже заведующий отделом: «Музей истории СПбГУ», не удосужился более пристально посмотреть на университетского Петра.
Возможно теперь, после моего к вам обращения…, какой-нибудь учёный — специалист по истории России, Советского Союза, Петербурга-Ленинграда, тайных обществ…, обладатель сакральных знаний, некий посвящённый… или всё же заведующий отделом «Музей истории СПбГУ», прольёт свет, объяснит смысл и предназначение таинственных символов, знаков, обнаруженных на бронзовой копии памятника императору Петру I.
Достоверно известен факт, что первый официально установленный памятник России, был изготовлен по личному повелению императрицы Екатерины второй. Автора скульптуры Этьена Мориса Фальконе, специально для этой работы, выписали из Франции в Россию, где осыпали милостями, наградами, деньгами…
К сожалению, история умалчивает имя неизвестного мастера, времён развитого соцреализма, сотворившего загадочную копию, укрытую от досужливых взглядов в тихом университетском коридоре. Не обладая достаточными знаниями, я лично не в состоянии распутать клубок тайн. Однако верю, что в ваших силах приблизить кого-то, (если ещё остались такие люди, помимо заведующего отделом «Музей истории СПбГУ») к распутыванию хитроумных узлов с помощью моего описания… На большее я не осмеливаюсь…
Итак, как упоминалось выше, при первом взгляде на «персону» вы не заметите ничего необычного. Вам наверняка покажется, что копия полностью соответствует оригиналу… Однако, проведя двенадцать часов при меняющемся освещении рядом с уменьшенным монументом, я был поражён…
Думаю, настало время отдернуть завесу...
Так же, как и на Сенатской площади, могучий конь, вместо европейского седла, покрыт медвежьей шкурой… Загадка не в этом, а в том, что в отличие от первоисточника, на копии- медвежья шкура имеет две головы, свешивающиеся по разные стороны конского хребта! Удерживаясь от гипотез, всё же замечу, что двуглавый медведь рождает определённые ассоциации, в первую очередь с двуглавым орлом, который в свою очередь отсылает нас к Византии…
Следующая странность или, если хотите, знак, в буквальном смысле извивается под копытами вздыбившегося коня, который по воле венценосца левым, задним, попирает зелёного змея, заклятого врага России. Не то странно, что конь расплющил змея в лепёшку, в круглый масленичный блин, хотя и это, на мой взгляд, довольно символично. Странно то, что университетский змей имеет уши! Да, вы не ослышались! Именно Уши! («Имеющий глаза да увидит. Имеющий уши да услышит!»). Согласитесь, что уши совсем не свойственны отряду пресмыкающихся. А у университетской копии змея они есть! Правда, не такие длинные, как у зайца или осла, но точно такой же формы (возможно, в схожести формы скрыт намёк на заячью трусость и ослиную глупость или глупую трусость противников власти? А возможно они (уши) — всего лишь географическая привязка или некое предостережение? Ещё раз повторюсь: что-либо утверждать я не могу, оставляя это специалистам и заведующему отделом «Музей истории СПбГУ».
Но продолжим распутывать клубок…
Уши, прижатые к плоской морде гада, смотрятся на удивление гармонично, в чём виден несомненный талант художника, его желание максимально замаскировать их присутствие. Понятно, что не всяким ушам дано право безнаказанно торчать. (Здесь возможен отсыл к мифу о царе Мидасе).
Но подождите, я вынужден прерваться… Мне стало не хорошо: кружится голова, учащённо бьётся сердце… Кажется, я чересчур близко подобрался к неведомому…
Пока не оставили силы, пока я окончательно не лишился сознания, спешу перечислить другие таинственные знаки:
Первый — исчезнувший из ножен императорский меч.
Второй — отсутствие у коня двух подков и наоборот, откуда-то появившиеся подковы на петровских сандалиях.
Третий и самый таинственный знак, посланный университетскому сообществу безымянным копиистом -
Зловещий гром-камень, будто саркофаг, скрывающий царские останки, или забетонированный вход в секретный бункер, или залитый цементом вместе с сундуком сокровищ, труп предателя… В общем, нечто спрятанное внутри…
Внимательно рассматривая цементный камень, я заметил тонкую трещину, отделяющую верхнюю часть со скульптурой, похожую на крышку чайника, от нижнего бетонного тулова. Узрев трещину в лучах заходящего солнца, я загорелся желанием приподнять крышку… К сожалению или к счастью, сделать этого не удалось (хоть я и тянул со всей силы…). Отступив, я решил в следующий раз прийти с фомкой, но по прошествии часа, когда унялась кладо-искательская лихорадка и я вновь обрёл способность рассуждать логично, мне неожиданно открылась страшная опасность, которую чудом удалось избежать при попытке несанкционированного вскрытия.
Судя по всему, неустановленный творец не хотел, чтобы его тайну открыли случайные люди. Поэтому предположу с большой долей вероятности, что крышка тайника подсоединена к коварному механизму, который при взломе метнёт в вас отравленную латунную иглу или обдаст клубами ядовитого газа… Также при вскрытии не исключена возможность разлива из лопнувшей ампулы «царской водки», которая безжалостно уничтожит содержимое тайника: рукопись, списки или некие счета, позволяющие кое с кем свести счёты… Так это или иначе, точно не знаю… Хотя для меня очевидно: разгадать неразгаданную загадку можно расшифровав набор цифр, выгравированных у основания постамента и искусно замаскированных под инвентарный номер. Только тогда мы сможем отыскать поворотный рычажок, с помощью которого откроется ларец…
Но снова я вынужден замолчать, ибо мой бедный перегруженный мозг, блуждая в лабиринте закодированных символов, завуалированных смыслов, дошёл до края бездны, до жерла вулкана, до точки кипения и в любой момент готов взорваться, разметав по миру тысячи комочков серого вещества, опустошить голову не решив головоломки.
Дорогой Абдулла Хамидович!
Надеюсь, когда-нибудь кто-то из преподавателей кафедр: археологии, музеологии, новейшей истории России, исторического регионоведения или заведующий отделом «Музей истории СПбГУ», а, возможно, их талантливые ученики всё же откроют университетскому сообществу суть скрытого послания… Озвучат вопрошающую из глубин прошлого, искусно защищённую информацию…
На этом обрываюсь…
Дежурный 2-го поста, 1-го отдела охраны СПбГУ.
7 мая.
После митинга у стеллы «Ушедшим в бессмертие», ветеранов проводили в студенческую столовую, где, по слухам, до сих пор пекут пирожки по рецепту 1889 года.
Ответственный за мероприятия решил пошутить над Ник.Виком. и голосом сытого барина, небрежно поинтересовался.
— Ты что, жрать не будешь?
— Как не буду? – взвился Ник.Вик. — Ещё как буду!
— Второй столик от входа. Беги, пока не схарчили.
Через пять минут дюжие официанты спустили с лестницы орущего, что ему тоже положено, Ник.Вика.
Стало жалко прожорливого полудурка. Дождавшись, когда он пережуёт и проглотит обиду, предложил ему адрес ближайшего фудшеринга. Но Ник.Вик. посыла не понял, послал ...

Грустный вечер. Татьяна уехала в командировку. Из записки узнал, что её срочно послали с экспедицией в Старую Ладогу, Великий Новгород, Псков… Она такая востребованная! Специализируется на итальянском позднем возрождении, но вот отправили на русский северо-запад. Горжусь ею!
Хотел пригласить в гости Дока, к сожалению, он тоже куда-то уехал. Костя-контрабандист, сокращённо — К.К., уплыл в Данию налаживать отношения с кришнаитами Христиании. Поэт, который тоже Костя и в начале нашего знакомства требовал, чтобы его именовали К.К., хотя он и Анатольевич, но будучи поэтом, он якобы имеет больше прав на эти инициалы. Однако Док заметил, что творческому человеку негоже повторяться, а если ему дорога буква Ка, то мы можем звать его Ка-Ка, в виду того, что Ко-Ко и Ки-Ки уже заняты, а Ку-Ку и Кря-Кря он сам, наверно, не захочет. Поэт поразмыслил и предпочёл остаться просто Поэтом.
Хотел пригласить его на ужин, однако Севка сообщил, что тот уже три дня как празднует, и чтобы нормально поговорить нужно его догонять…, в общем, мне столько не выпить!

9мая.
Праздник Победы!
Открыли стоянку перед домом. Старый бугристый асфальт поменяли на пористый. Небольшая, но победа!
А мне до победы 295 дней.

10 мая.
«Для нормального функционирования вахтёру полагается питаться в отведённые для этого часы.»
Из должностной инструкции.

На гранитном носу Васильевского острова от «Стрелки» до первой линии угнездились тридцать две жирных точки общепита: итальянские таратории, грузинские духаны, индийские дхабы, китайские, вьетнамские, южнокорейские, и прочие азиатские жральни, американские фастфуды и отечественные трактиры, корчмы, кабаки… Поначалу я намеревался обойти их все с целью составить для василеостровцев справочник, наподобие Мишленовского, в котором со свойственной мне честностью дал бы субъективную оценку интерьера, гигиены, комфортности, вежливости персонала, съедобности и оригинальности кухни. Но хорошенько подумав, осознал, что не смогу осуществить столь масштабный проект, виду того, что он чреват масштабным расстройством пищеварения… И всё же, скорее от скуки, чем в познавательных целях, я решился на посещения нескольких заведений…
Так в начале мая набрёл на расположенный в полуподвале японский ресторанчик; в низеньких окнах фотографии обнажённых якудз с замысловатыми татуировками на бугристых телах. Над дверью каллиграфическая вывеска: «Нагасаки». Вспомнилась грустная песня про некоего капитана, влюблённого в девушку из этого славного города… В голове возник образ портового притона и слова: «… у ней такая маленькая грудь и губы, губы алые, как маки…» И ещё: «…её зарезал господин во фраке…». Немного робея, спустился в полумрак помещения. Остановился, давая глазам привыкнуть…, и прирос к полу, неожиданно узрев напротив свирепого самурая.
Его лоснящийся лоб, переходящий в бритый череп, воинственно бычился вперёд. Остатки чёрных, как смоль, волос, собранные на макушке в упругий шарик, были проткнуты двумя металлическими иглами. Сжатые в тонкую линию, наподобие раскалённого лезвия катаны, губы, зло шипели. Прищуренные раскосые глаза с кошачьими зрачками смотрели презрительно вызывающе, пугающе не мигая… В тусклом свете бумажных фонариков самурай отточенными движениями сэнсэя японских мясников, разделывал сверкающим тесаком беззащитную свиную лопатку, превращая её в кучу кровавого фарша. К зловещему стуку тесака присоединилась деревянная дробь сандалий. Из-за спины самурая выбежала женщина-кукла с белёным лицом, размалёванным синей и алой тушью, облачённая в цветное кимоно с нелепым бантом у основания спины. Сложив вместе ладошки, она принялась безостановочно кланяться, будто китайский фарфоровый божок и, скрипя прокуренным голосом, завопила.
— Коннитива! Коннитива! Коннитива…
Я опешил: что делать? Японскому-то не обучен… Тем временем самурай, прикончив лопатку, с размаху воткнул тесак в разделочную доску и заорал на меня, словно на попавшегося воришку.
— Го-кигэн иката дэска?!
Убегая, я всё прислушивался: не стучат ли за спиной деревянные сандалии-гэта, так похожие на миниатюрные скамеечки.
Из «Нагасаки» перебрался в «Ханой». Еда там наверно хуже, зато безопаснее…
Сидя на циновке и давясь ху-тью (лапшой с рисом), я разглядывал фотографии вьетконговцев, входящих в освобождённый Сайгон. Мужественные лица воинов так подействовали на меня, что я поклялся отомстить самураям, нарушившим границу моего спокойствия. Напевая: «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает», открыл ноутбук и стал готовиться…
Сегодня я явился к ним снова…
Действующие лица те же: размалёванная, обкуренная гейша, кровожадный самурай и я — несостоявшийся кулинарный камикадзе. При моём появлении белое лицо гейши исказилось гримасой, и она завизжала ещё противнее, чем в прошлый раз.
— Коннитива! Коннитива… (Добрый день!; здесь и дальше даётся перевод, так как я не уверен, что все понимают японский язык).
Самурай, размахивая тесаком, заорал следом.
— Го-кигэн иката дэска? (Как поживаете?)
Но я, как уже говорилось, подготовился: измазал лицо полосами тонального крема, голову повязал белой косухой с красным кругом посередине, накинул оранжевую куртку в зелёных иероглифах, подпоясался фиолетовым поясом, скрыл глаза под тёмными очками в стиле панды, сжал в руке бамбуковый веер… Войдя, я, как заправский вайпер, выпустил струю белого дыма в потолок, встал в позицию «бешеной цапли»: правая нога согнута и отклячена, левая ступня приподнялась на цыпочки. Левая кисть вытянута вперёд, пальцы собраны в клюв, правая рука отведена, веер – трепещет, изображая хвост цапли в полёте. Для полноты картины не хватало лишь гулкой дроби больших барабанов-тайко.
Насладившись тишиной и дождавшись, когда дым окончательно рассеется, я сквозь сжатые зубы зарычал на гейшу.
— Одзямасимас. Вата си-ва о-нака-га сукимасита! (Извините, что беспокою. Но мне хочется есть!)
— Ой!; ёкнула она и привалилась к стойке. Я перевёл грозный взгляд на самурая и рявкнул.
— Цуги-ва, доко дэс ка?! (Какая будет следующая остановка?)
Самурай дрогнул, не выдержав моего напора, юркнул за ширму с дерущимися драконами.
— Дэва о-карада-о таисэцу-ни! (Берегите себя!); крикнул я вслед, словно пустил стрелу в спину. Затем, легко сбежав по ступенькам, остановился перед бледнолицей. Обмахивая её веером, ехидно поинтересовался.
— Басуцуки-но хэя-га хосий. (Мне нужен номер с ванной)
— Извеняйте…, — захныкала она, —не разумею по-японски…
— А чего тогда посетителей морочите?
— Хозяин велел. Вот мы две фразы и зазубрили…
— Позвольте, а этот повар, разве он не настоящий японец?
— Не, шо вы, — чистокровный узбек. Он и по-русски то плохо… А вы сами-то, не из миграционной службы?
— Нет, не из миграционной.
— И не из налоговой?
— Да нет, я просто поесть зашёл.
—Пресвятой Богородице слава! Будь ласка. Сидайте тута. Шо кушать будите?
— Рис волосатый есть?

Сегодня утром на Неве стояли корабли, прибывшие на парад в честь дня победы, а вечером иду домой, а их и след простыл. В Балтику вошёл американский эсминец и наши отправились на перехват. Зарубежные СМИ тут же возмутились: Россия бряцает оружием!
Укрыться бы России под снежным одеялом на несколько лет… Пускай НАТОвцы между собой перегрызутся. А тут мы бах и опять материализовались…
Задремал перед телевизором…

Суббота.
С утра паника и беготня. Приезжает Бастрыкин — глава следственного комитета.
Напротив центрального входа вороны распотрошили урны, усеяв асфальт мусором. Встречающие высокого гостя, а возможно и проверяющего (кто его знает зачем едет?), подняли ор: «Безобразие! Бардак! Убрать немедленно!»
Дежурный звонит диспетчеру. Диспетчер отчитывается: в субботу у дворников выходной и предлагает позвонить главному инженеру… Звонят. Названивают. Трезвонят…
Прибежала комендантша, набросилась на суточную: «Могли бы и сами убрать! Я на вашем месте обязательно бы…»
Суточная тихо: «Кто мешает?».
Комендантша, натянув перчатки, схватив полиэтиленовый пакет, бросается на урны… Пять минут аврала — пакет полный, улица чиста. Ещё через минуту примчалась на такси, вызванная уборщица, запыхавшаяся, с размазанной вокруг рта яичницей. Выслушав от комендантши рассказ о её подвиге: «Если б не я, то не знаю, что бы и было?», проникается оголтелым энтузиазмом и начинает самоотверженно дезинфицировать туалеты. По зданию распространяется удушливый запах хлорки.
Этот противный запах напомнил случай из моей недолгой армейской службы.
Однажды на сборах, один из «чистюль интеллигентиков, шибко умных маминых обсосов», как говорил товарищ прапорщик, дабы не мыть казарменный (пяти толчковый, триждызнамённый туалет- типа сортир), высыпал в писсуар мешок хлорки. Дым и вонь страшные, невозможно войти. Но жизнь заставила, и солдаты приспособились. Стали пользоваться противогазами, которые всегда лежали в тумбочке дежурного по роте. И надо же так совпасть; приспичило по большому маленькому майору, редкой, доложу вам, вредности человеку. Облачился он в противогаз, проник в задымлённое помещение, уселся над лункой. То ли рыбу ловит, то ли стратегию вырабатывает… Только тут заходит солдатик, натурально, тоже в противогазе. Видит в тумане у восседающего над пропастью, майорские звёзды. Смекнул кто перед ним… Подбежал, сорвал противогаз и ходу. Майор было орать, но сразу задохнулся, слёзы, сопли ручьём… Вывалился из туалета, рожа красная, хрипит, ползёт к нам зигзагом, штаны, спущенные по полу, волочатся. А мы стоим, таращимся и гадаем, что бы это значило? Демонстрация воздействия отравляющих веществ или навыков ползанья по-пластунски? Вот он сейчас вскочит и прикажет повторить, а ты главное-то проглядел…
…Через час построили роту на плацу. Последовала команда: «Газы!». Майор вдоль строя бегает, высматривает своего обидчика. Да как его опознаешь-то, лица ведь он не видел, а так, все одинаковые – зелёненькие человечки.
Отвлёкся я.
Пренеприятное известие к нам едет… А он, сами знаете с кем на дружеской ноге! Да и не просто наверно едет, а по государственному делу… Недавно в интернет информация просочилась: Счётная палата насчитала 500 миллионов рублей нецелевого использования бюджетных средств, выделенных университету… Это вам не борзые щенки! С другой стороны, Бастрыкин — выпускник университета… Может он и не из-за денег? Просто соскучился по alma mater?
Хотя… Некогда им в Москве скучать. У них развлекухи хватает! Наверняка донесли…
Проколов-то хватает…
Вот недавно реставрировали решётку вокруг университета. Получилось на удивление хорошо; ленточный постамент из пудовского известняка перебрали и отшлифовали. Чугунную решётку выпрямили, отломанные наконечники копий приварили…
Даже «окно» сделали, для клёна, что рос под наклоном и в решётку упирался. Общество в восторге.
— Надо же, дерево пожалели, в чугунине кусок вырезали! Не иначе на реставраторов университетский дух снизошёл!
— Да какой дух? Это их Сам попросил!
— Который Сам? Сам-сам или Сам-Самыч?
— Вам не всё ли равно? Главное, гуманизм восторжествовал! Кричите Ура! Подбрасывайте чепчики.
Спустя неделю дерево рухнуло. Оно оказалось насквозь гнилым и не выдержало весеннего ветра…
Древесину убрали, а прогнутая секция осталась. Реставраторы наотрез отказались бесплатно восстанавливать. Теперь однообразно-прямолинейную красоту оживляет наклонившийся вперёд фрагмент с вырезом, который студенты тут же завесили плакатом: «Запасной вылет».
Хотя маловероятно, чтобы Бастрыкин прибыл из-за глупого плаката, тем более что его сразу сорвали, изорвали в клочья, сожгли и пепел развеяли.
Отдел охраны нервничал по другому поводу…
Как уже говорилось, чугунная решётка стоит на известковом постаменте. И вот на этот красавец постамент некто нехороший навалил огромную кучу (сами знаете чего). Естественно, что она тут же привлекла всеобщее внимание.
Иностранных турис

Оцените пост

+1

Оценили

Гость №432+1
09:17