С Центрального входа. (продолжение)

Дневник.
Возвращаюсь к дневнику.
Вести — резвые, неугомонные, хрипящие, ржущие… Пытаюсь схватить под уздцы (Не тужи дорогой и не ахай, жизнь держи, как коня под узду…), оседлать, осознать, быть в курсе, в тренде, шагать рядом, в ногу…, но проскакиваю сквозь… Хватая первые попавшиеся, поверхностные…, пока не разбежались, заглатываю, пережёвываю, выплёвываю. Вокруг вихрь всеобщего хаоса. Крутится, крутится мир и, подхватив, тащит за собой… Судьба командует: «Налево, направо, вперёд, вон до того судьбоносного поворота!» Откуда она знает? Может делает вид, что знает? Вдруг она действительно слепая и не видит чернеющей впереди пропасти? Надо быть осторожным, нельзя доверять женщинам!
Будущее темно и туманно, хочется заглянуть вперёд, хотя бы на три странички, но жизнь неумолима. Приходится двигаться медленно, на ощип, от даты к дате…
30 августа.
Закончился отпуск. Провалялся на кровати четырнадцать дней, ничего, никого не замечая. Слова из постоянно включённого телевизора (боялся остаться в тишине) не проникали в мозг, уносились ветром куда-то на пустырь. Лишь отдельные обрывки фраз падали на пол трёхкомнатной одиночной камеры, истлевали, превращались в ничто. Я словно надел сломанные наушники, в которых кроме сплошного шипения ничего не разобрать… Выходил только в магазин за бухлом. Вставал с постели лишь для того, чтобы приготовить жратву быстрого приготовления, да побриться — раздражает щетина. Больше ничего не раздражало, впал анабиоз.
Но сегодня проснулся в шесть, сработал внутренний таймер. Механически оделся, на автопилоте отправился в университет. Куда ж ещё? Что мне ещё осталось? Нет, господа, я доиграю до конца, пускай никому уже и не надо…
Коллеги встретили приветливо: «Хорошо отдохнул, поправился…» («Оттого кабан наш гладок, что поел и сразу на бок»).
Поэт как-то рассказывал, что на Руси существовал обычай: невесту за месяц до свадьбы укладывали в кровать, кормили жирной пищей и каждый день поили водкой. Делалось это якобы для того, чтобы к свадьбе девица потолстела и опухла лицом. В те далёкие времена пышнотелые и круглолицые считались эталоном красоты.
Вот и я вышел в свет- раскрасавицей.

31 августа.
«Кораблики» появились несколько лет назад, когда знаменитого «Девятым вагоном» сатирика, попросили придумать новую университетскую традицию. Есть же люди! Преклоняюсь перед ними. Я бы ни за что не решился… Это ж колоссальная ответственность перед будущими поколениями!
Хотя в данном случае традиция лежала, а точнее плавала на поверхности…
Думаю, что сначала автор отверг неподходящие варианты, как то: выпуск в небо голубей (где их столько набрать, да и что скажут зоозащитники?), бросание монеток в фонтан (только бомжей приманивать), натирания отдельных частей бронзовых памятников ( опять натрут не то…), запуск воздушных шаров (банально), подвязывание разноцветных ленточек на дерево, объявленное древом Петра, Менделеева или ещё кого…, крестный ход с хороводом вокруг здания двенадцати коллегий, квест в ручеёк… Не-то, не-то.
Позвольте, 31 августа — день тельняшки! Так-так. Тельняшка- матросы, матросы-корабли, корабли-кораблики…
Бумажные кораблики! Символ детства и стойкости! И «потому, что ничего другого не придумал. Ничего более трогательного. А что может быть наивнее и беззащитнее бумажных корабликов?!»
И всего-то надо; река, да разноцветная бумага.
«Однажды, однажды
Кораблик бумажный
Сложить посчастливилось мне
Он был моим другом, Спасительным кругом
Он плыл наяву и во сне.»

И на бумажках пусть напишут свои желания…

«Я давно мечтаю
Пусть моя исполнится мечта
Ты плыви, плыви кораблик
Из бумажного листа».

И отправить флотилию по Неве!
Непременно под музыку! Например: «Надежды маленький оркестрик, под управлением любви…» Поменяем на кораблик, получается — Надежды маленький кораблик…
Вот и слоган: «Кораблик надежды!».
Тут, наверное, хмурый сатирик улыбнулся.

Праздник.
В 12 часов, на площади Сахарова состоялся торжественный митинг: «Посвящение в студенты». Выступили: губернатор, спикер ЗАК собрания, несколько депутатов, банкир, известный актёр, видный спортсмен, другие успешные универсанты. Перед гаудеамусом и последующими за ним танцевальными мелодиями, слово взял ректор. После искренних поздравлений поступившим в старейший вуз страны, он напомнил собравшимся, что в 19 часов, на стрелке Василевского острова, согласно утверждённой новой традиции, состоится спуск в Неву «корабликов надежды».
Николай Михайлович поведал восторженно внимающей молодёжи, как год назад он написал на борту кораблика своё сокровенное желание и как оно целый год не сбывалось и не сбывалось, а буквально несколько часов назад — раз и сбылось! Причём в весьма достойных объёмах!
Заинтригованная молодёжь затихла.
-Теперь, — продолжил ректор – уже не боясь сглаза, я смело могу озвучить желание. — он выдержал паузу.
— Поздравляю, дорогие мои. Правительство выделило университету миллиард рублей!
-УРА!!! – грянула площадь, будто каждому на ней стоящему причиталась, как минимум, сотая часть названной суммы.
-Приходите на стрелку, — агитировал ректор. — Загадывайте, пишите, отправляйте в плаванье кораблики, и ваши желания обязательно сбудутся, как сбылось у меня!
-Ещё бы! — женский голос за спиной. — Долг платежом красен!
-Какой долг? — спросил другой женский голос с небольшой хрипотцой, выдающей курильщицу.
— Ты что, мать, не в курсе? — Будто не знаешь, как Николай Михайлович у Дмитрия Анатольевича экзамен принимал?
Мне очень хотелось обернуться, но я сдержался, боясь спугнуть сплетниц...
-Ей Богу не знаю…
-Ну слушай. Медведев тянул на повышенную стипендию, в те годы существенная для студента денежка… И вроде всё сдал, а вот к последнему экзамену не подготовился, решил, как-нибудь на четвёрочку вытянет. Понадеялся, так сказать, на авось. И представляешь — поплыл, не повезло с билетом. Стоит, таращится, а выдавить путного не может. На его счастье, экзамен принимал молодой преподаватель Кропачев… Посмотрел Николай Михайлович на бледного студента и говорит: «Держитесь!». Ой, что это я? Смотри, как словечко привязалось! Не «Держитесь» он ему сказал, а: «Хорошо. Ставлю вам авансом хорошо. Но с условием, что отработаете».
-Клянусь! – воскликнул Дима. -Не подведу, отработаю и век не забуду!
Тогда-то и сказал Николай Михайлович знаменитую фразу: «За Медведева я спокоен — крепкий студент!»
-Вон оно как?
— А ты как думала?!

В 18 часов явился на стрелку (отмазаться не удалось).
Между ростральными колоннами и каменными шарами — полукруглый гранитный спуск к реке, сплошь заполненный студентами. Я в центре, напротив оживлённо-весёлых ректора с сатириком. По Неве снуют ялики, делая повороты оверштаг, меняя галс, выписывая круги по водной глади. На косых парусах гордо реет герб университета. А «вдали за рекой заблестели…» слева шпиль Петропавловской крепости, справа окна Зимнего дворца — главный открыточный вид северной столицы.
Николай Михайлович поднимается на невысокий подиум, обводит собравшихся умными, ласково прищуренными глазами.
— Год назад я написал на бумажном кораблике сокровенное желание, и оно целый год не сбывалось, и не сбывалось… Но буквально несколько часов назад сбылось. Причём в весьма достойных объемах… Теперь я смело могу его озвучить. — он выдержал паузу. — Поздравляю, дорогие, дорогие мои. Правительство выделило университету два миллиарда рублей!
-Ура-а! — кричат студенты, но на сей раз как-то неуверенно, видно, их смутил повтор утреней речи и удвоение суммы.
-Сегодня я вновь загадываю…, — продолжает ректор. — Вот, смотрите- пишу…, – он взял у сатирика авторучку и демонстративно написал семизначную цифру на розовом борту.
-Запускаю! -подойдя к желобку, по которому в реку стекала тоненькая струйка воды, отпустил кораблик. Проплыв метр, тот плюхнулся в воду и сразу затонул.
-Друзья, отправляйте в плаванье кораблики и мечты сбудутся!
Жаждущие чуда студенты, толпой бросились к желобкам.
Когда через сорок минут от парапета отхлынули последние страждущие, взору собравшихся открылось душераздирающее зрелище — самое массовое бумажное кораблекрушение!
Попадая в неспокойные воды Невы, кораблики заваливались на бок и печально покачивались на волнах, словно всплывшие со дна дохлые рыбы. (Знатоки морских традиций уверяли, что кораблики тонули от того, что были безымянные, а при спуске на воду об их борта, не разбили ни одной бутылки шампанского.) Так или иначе, но тысячи корабликов бились о гранитные стенки, вызывая всеобщую скорбь. Специально обученные волонтёры, сачками вылавливали бесформенные, расползающиеся надежды юношества, мокрыми комками сваливали их в кучи, откуда другие, специально обученные люди, в оранжевых жилетах, дождавшись, когда стечёт вода, упаковывали слипшуюся бумагу в чёрные полиэтиленовые мешки.
Ялики продолжали кружить, вспыхнули огни на ростральных колоннах, включилась подсветка Дворцового моста и наконец над стрелкой Васильевского острова громыхнул, срикошетив от колоннады Биржи, гимн Великому городу.
-Желающие могут сделать селфи с Николаем Михайловичем- объявил ведущий и приунывшие было студенты ринулась к подиуму, чуть не столкнув ректора в море погибших кораблей. Пришлось встать рядом и контролировать поштучный доступ к телу шефа. Первокурсницы доверчиво жались к нему и от тёплого их внимания лицо у ректора замаслилось…, он явно никуда не спешил.
Только к 22.58 поток желающих «сфоткатца» окончательно иссяк. Ректор с сатириком, похихикивая, ушли.
Устроители принялись разбирать оборудование, грузить корабли мешками, рассуждая, что хорошо бы на следующий год заказать саморастворяющуюся бумагу…
Ну а дежурных собрали вместе, для разбора «заплыва».
Начальник, видимо так проникся атмосферой мероприятия, что неизвестно зачем, решил поделиться с личным составов своими наблюдениями. Для начала он назвал дежурных преторианцами, вызвав глухой ропот, так как большинство, не знало кто это такие и решило, что их оскорбили. Затем начальник, сравнил молодёжь с бумажными корабликами, попавшими в бурную реку жизни. Они безвольно качаются на волнах… Лишь единицы достигнут цели, а остальные будут болтаться, как … в прорубе. Увлекшись, он уверял, будто видел один «правильный» кораблик, проскользнувший между курсирующими яликами и уплывший по направлению к Финляндии… Ему хотелось пофилософствовать, но вглядевшись в наши постные рожи, он вдруг осознал, что эти люди, не способны оценить красоту приводимых им аллегорий, поэтичность метафор, глубину мысли… и искренне огорчившись за нас, наконец-то отпустил по домам.

3 сентября. «Д» и два «Т».
В рамках фестиваля день «Д» в актовом зале организовали «круглый стол». Народу пришло тьма тьмущая, даже вдоль стен выстроились.
Доцент энтомологии, спешащий на лекцию: «О стереоморфизме окраски и маскировке военной техники», интересуется.
-Что за активное роение, на кого народ ломится?
-На гордость университета – Сергея Довлатова!
— Ба! Жаль Донатович не дожил, посмеялся бы...

Из известных гостей присутствовали: Лев Лурье, Татьяна Толстая, Людмила Петрушевская, Валерий Попов, Андрей Арьев и другие.
О чём за столом говорили, мне из будки не слышно, но по лицам вышедших видно: хорошо посидели, душевно поговорили. И главное: не затянули к 17 часам стали расходиться, и почти разошлись…
Тут смотрю: жгучая брюнетка не с той стороны выйти пытается, в закрытый турникет толкается. Кричу ей.
-Дама! Дама! Пожалуйте сюда! Выход здесь!
Она с достоинством оборачивается и кивает на стрелку, нарисованную на стене.
-Иду согласно указателю!
А как только она обернулась, я сразу опознал Толстую, хоть и похудевшую.
Узнать то я её узнал, а вот отчество позабыл. А она вроде как поняла, что я отчество позабыл. Смотрит с укоризной… Сделалось мне неловко, ну и понёс я околесицу.
-В СПбГУ, — говорю, – вход и выход, как в болотах Флориды у аллигаторов.
-Что, что?
Вижу, не понимает. Спрашиваю.
-Вы вообще-то Майн Рида читали?
Молчит писательница.
Эх, думаю, ничего не поделаешь — надо объяснять.
-В романе Майн Рида: «Оцеола — вождь семинолов», этот самый Оцеола на аллигаторов очень уж любил охотиться. Как только заметит, где тот из болота выползет, сразу нож в землю лезвием вверх воткнёт. А аллигатор он завсегда тем же путём возвращается. Натура у него такая. То есть, где выполз, там значит и вполз. Ну, натурально, брюхо себе и вспарывает… А в воде-то рана размокает, расползается, кишки, стало быть, вываливаются…, короче, аллигатор дохнет. Вождю всего делов-то остаётся: на берег его вытащить и шкуру снять.
Толстая заулыбалась.
-Очень интересно! — говорит. — Спасибо вам большое за информацию!
-Мне то не за что. Это Майн Риду спасибо — «Слава ему!»

Эх вру! Вру! Не сказал я: «Слава ему!» Уже потом, когда отчество вспомнил, подумал: «Хорошо бы я так сказал». А Татьяна Никитична посмотрела бы на меня уважительно, с нежностью, может и ручку белую протянула бы: «Вижу, Александр, вы человек образованный, «Кыся» моего читали. А посему предлагаю вам, на век, свою дружбу!».
Только вот беда, не сказал я тогда: «Слава ему!» — оробел.

Папа часто вспоминает об удивительной встрече, случившейся с ним в детстве, во время отдыха в пионерском лагере Академии Наук: «Северное сияние».
Тем далёким летом лагерь посетила делегация ГэДеээРовских коммунистов в сопровождении товарища Толстикова, тогдашнего первого секретаря обкома КПСС Ленинграда. По такому случаю пионерам поручили с утра пораньше поливать песочные дорожки, а после выдали флажки ГДР и СССР, выстроили вдоль главной дороги, ведущей в столовую. Папаша оказался в конце шеренги, прямо перед входом в обеденный зал.
Когда гости прошли вдоль радостно машущей флажками детворы и остановились, принюхиваясь перед закрытыми, чтобы пионеры не подсмотрели, чем немцев кормят, дверьми столовой, товарищ первый секретарь оказался рядом с папаней и тот увидел на широкой (как у всех первых секретарей) груди двадцать, а может и больше, новеньких значков, очевидно подаренных немецкими гостями. Мой папа, как и большинство мальчишек того времени, коллекционировал всё подряд: марки, значки, спичечные этикетки… в общем всё, что могло расширить границы мира. Узрев на Толстикове этакий «иконостас», он начисто позабыл про субординацию и дисциплину и, вплотную подобравшись к первому лицу города, взглядом пожирал его сияющую грудь. Толстиков заметил восторженный взгляд мальчугана, покровительственно обнял пионера за плечи и отеческим голосом поинтересовался: «Что, пацан, нравятся значки?»
-Ага! – выдохнул мальчик. Ему показалось, что сейчас добрый дядя Вася отстегнёт…, ну хотя бы один, пускай самый маленький значок и протянет ему: «На пацан! Носи на здоровье! На память». Но Толстиков, потрепав папу по кучерявой макушке, сказал: «Вот и мне нравятся!», и ушёл закусывать с ГэДеээРовцами.

Много раз я слышал эту историю и ужасно завидовал отцу. А теперь вот и у меня появилась своя история о встрече с человеком на букву «Т».
И пусть папа не обижается, но сдается мне, что Толстая покруче Толстикова будет.

11 сентября.
Сегодняшний день ознаменовался странным разговором. Не уверен, что он грозит неприятностями, но, что странный — без сомнения.
Помнится я уже писал, что в отдел охраны взяли ещё двух специалистов. Так вот, сегодня подходит ко мне один и протягивает напечатанную на листе А4 фотографию спины человека, смотрящего в окно на памятник «вылетевшему студенту». Я вглядываюсь в изображение.
-Ба! Это ж я!
-Вы, – подтверждает специалист.
-И?
-Не поделитесь информацией: кто это вас фотографировал?
-Хм… Даже не знаю…
-Ну вы же, наверное, позировали?
-Спиной?
-Всякое бывает…
-Нет, спиной я не позировал.
-Значит, вы утверждаете, что не знаете фотографа? Только не спешите с ответом, подумайте хорошенько!
-Тут и думать нечего. Не знаю, а в чём собственно дело?
-Возможно у вас есть предположения, кто бы это мог быть?
-Понятия не имею кто сфотографировал меня со спины. Может всё же объясните в чем дело?
Он вздыхает и скорбным голосом произносит.
-Снимок появился в интернете…
-И что? Там какая-то подпись под фото? Что-то неприличное?
-Без подписи.
— В чем проблема? Тут кроме моей спины и окна ничего не видать.
-Так-то оно так. Но всё же напрягитесь! Я вам помогу. Мы установили, что фотография сделана 28 июня. Это вам ни о чём не говорит? Никакая фамилия не всплывает?
-Нет…
-Дайте нам хоть что-нибудь…, хоть какую-то зацепку… Вспоминайте! Скажу честно, это в ваших же интересах!
-Повторяю… Хотя постойте… 28-го июня- говорите? Тогда ведь выпускников поздравляли! Толпа гостей… Вот смотрите: в окне можно разглядеть нарядно одетых людей…
-Угу-у, — многозначительно тянет специалист и замолкает. Молчу и я. Оба молчим, каждый думает о безопасности… Он наверно о государственной, я о своей...
Ушёл.
Через час с центрального поста поступило распоряжение найти в журналах посетителей некоего Диченко или Доченко, или Доренко, не помню. Главное: придётся просмотреть три журнала с февраля по сентябрь.
В процессе перелистывания пришло понимание, что специалисты все-таки докопались до злодея, заснявшего мою секретную спину, и теперь пытаются выяснить не посещал ли он университет и в другие дни.
Дупкина или как его там, я не нашёл. Во время вручения дипломов вход в университет свободный, а в остальные дни «папараций» не появлялся. Начальство, взбешённое потерей следа, потребовало перепроверить ещё раз, со всей ответственностью…
На смену пониманию, закралось сомнение, а что, если они не под фотографа копают, а под меня? Неужели Севка говорил правду и Док…?

14 сентября.
Обидно, но надо честно сознаться — россияне часто подражают иностранцам, иногда там, где и не следовало бы.
Недавно уважаемая интернет-газета: «Фонтанка. ру» опубликовала статью о харассменте в СПбГУ. Согласно анонимному источнику, в университете произошёл вопиющий случай. А именно: некий Николай Павлович Богинич – 70- летний дворник шлёпнул по ягодице пенсионерку, работницу клининговой компании в момент исполнения ею своих обязанностей… Фамилия потерпевшей по её просьбе не называлась. Случай харассмента дошёл до общественности, потребовавшей экстренного созыва комиссии по этике. Во время заседания выяснилось, что Богинич и раньше был замечен в недостойном поведении. Так, год назад он свистел вслед сотруднице бухгалтерии, а два года назад чмокал губами, разглядывая студенток, занимающихся физкультурой.
Ввиду вновь открывшихся обстоятельств, решения по Николаю Павловичу не было принято, его перенесли на 30 сентября, день Веры, Надежды, Любови и матери их Софии.
Журналисты «Фонтанки. ру» узрели в переносе заседания желание руководства СПбГУ замять проявления харассмента в университете. Не получив комментарии ни от одного из пяти профессоров- членов комиссии, редакция решила заняться собственным расследованием, для чего послала съёмочную группу взять видео- интервью у подозреваемого. Что и было сделано. Газета заявила, что и в дальнейшем будет внимательно следить за всеми перипетиями резонансного дела и продолжит держать читателей в курсе…
Мощный ответ американцам с их пресловутым Харви Вайнштейном.

19 сентября.
В Актовом зале двенадцати коллегий конференция: «История славянского мира», а в Актовом зале филологического факультета конференция: «История скандинавских стран». Некоторые участники, ошибочно забежав к славянам, начинают возмущаться: «Тьфу ты, не то, не то!», будто им недоброкачественный товар пытались подсунуть.

20 сентября.
Конференции поменяли местами. Славян отправили на филфак, а скандинавов в коллегии. Приехали иностранцы.
Для удобства гостей открыл центральные воротца. Это заметил начальник. Пошёл покурить и (О, Боже!) увидал свободно заходящих в университет скандинавов. Накричал на начальника смены: «Почему дежурный не проверяет по спискам?» Тот высказал своему помощнику, а тот уж ко мне: «Где, такой сякой, списки?»
-Пожалуйста, — говорю. -246 фамилий извилистых, как норвежские фьорды.
Он выхватил список, читает.
— Даниельсен Ва-архи-льд Олав Гун-нар, Шванхильдюр Бьёрсон, Толлефсен Одд Арн Торм-од-д… М-да, язык сломаешь. Хуже, чем исландский вулкан.
— Вулкан один, а этих вон сколько…
-Знаешь, что? Ты возьми списки в руки и ходи туда-сюда, будто проверяешь...- понизив голос, — Он за тобой в монитор наблюдает.
Последовал совету. Фланировал среди норманнов, словно знакомого Йохансена ищу, ищу и никак не могу отыскать…
Подошла лаборанточка — славная девчушка; глазки, как две чёрные жемчужины. Зовут Кариной — переведёнка, то есть переводится в нашу аспирантуру из другого вуза. Ждёт транскрипта (аттестат вуза, присланный для перевода), его где-то «Почта России» «посеяла». Пока ждёт, устроилась в лабораторию генетики животных.
-Здравствуйте, Александр Андреевич, — она всегда на вы и по имени отчеству.
— Что у вас происходит?
-Да вот викингов выкликаю, – показываю список.
-Пустяки, — смеётся. — Я на спор выучила фамилии монгольского космонавта и его дублёра!
-И?
-Жугдэрдэмидийн Гуррагуа и Майдаржавын Ганзориг!
-Спорили на деньги?
— Ну, что вы, на щелбаны.
Представил, если бы мы с ребятами поспорили не на доллары, а на щелбаны, и я бы проиграл… Док щёлкает меня в лоб: «Тысяча шестьсот шестьдесят пять, тысяча шестьсот шестьдесят шесть», а Таня смеётся…

23 сентября.
Прислали новую суточную, она раньше в музее Набокова дежурила.
Я поинтересовался: «Хороший музей? Сохранилась ли обстановка? Много ли подлинных вещей писателя?»
-Музей очень даже отличный! Посетителей нету. А кровать двухспальная…

24 сентября.
Видно, всерьёз за меня взялись.
После визита азербайджанского консула и делегации правительства республики Конго, наступило затишье. Я расслабился и пустил без записи старичка в ассоциацию выпускников. Начальник, пробегая курить, (много курит! Должно быть нервничает) засёк деда и натравил на меня бородатого. Тот явился читать нотации. Стыдил и грозился.
Не почувствовав страха, отступил в центральное логово…

27 сентября.
Бородатый постоянно встаёт не с той ноги.
Засёк, что читаю газету (в 8 часов, когда и народа-то нет!) и принялся гнобить. Оказывается, в свободные минуты я должен учить инструкцию. Писал объяснительную. Ну, что за мурня?

28 сентября.
Выпустил рабочего «БалтСтроя». Те ещё гастарбайтеры. Мало того, что изгадили исторический паркет и вылакали семь бутылок коллекционного коньяка из фонда по работе с иностранными специалистами, так ещё, вставляя новые оконные рамы в университетском коридоре, слишком поднажали и… стена отошла. Пришлось вновь вынимать рамы, укреплять колонны металлическим уголком, отошедшую стену прикручивать длиннющими болтами к основному зданию. Вставили. Замазали. Покрасили… Отбывая на другой исторический объект, подальше от воплей ВООПИ (Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры), предупредили: «Форточками сильно не хлопайте!»
Выпустил я строителя за сигаретами, а когда запускал назад, тот столкнулся…, а ну ка угадайте с кем? Правильно! С идущим покурить начальником.
Писал очередную объяснительную, прикидывая: сколько вычтут из зарплаты?
Вечером, придя на центральный пост расписываться за технику безопасности, увидал начальника, сосредоточенно просматривающего видеозапись с моего поста. На мониторе видно, как открывается калитка, проходят какие-то люди, идёт сам начальник… Хорошо, не видно моего лица, а то бы он огорчился, увидав, какую я ему рожу в спину состроил.
Из всей моей фигуры на записи видны только башмаки, торчащие из будки. Их то начальник и рассматривает, да так пристально и сосредоточено, будто именно в них и кроется некое грубейшее нарушение контрольно-пропускного режима.
Или он специально запугивает, мол слежу за тобой и всё такое… Или Док действительно сунул им немного тугриков за моё увольнение? Если так, то просто пугалками дело не кончится. Интересно: во сколько меня оценили?

30 сентября.
Каждый сотрудник 1-го отдела считает своим долгом устроить мне проверку на благонадёжность. Наверное, лицо у меня не подобающее…
Утром подошёл «новенький». Поулыбался, пошутил и как бы невзначай: «Вчера хотел немного денег снять, решил жену побаловать… Смотрю: у банкомата один человек-проректор по безопасности. Встал за ним, жду. А он снимает, снимает, снимает, снимает… Потом деньги в банкомате кончились!»
Замолчал и смотрит, как я отреагирую? Нету ли у меня злобы, недовольства, зависти к начальству? Не желаю ли кого сковырнуть?
Мне подобный трёп по барабану… С презрением ему отвечаю.
-Да разве у проректора зарплата? Пшик и только! Не то что у футболистов! У тех каждый час, хоть спишь, хоть ешь, хоть… Каждый час от тридцать до пятидесяти тысяч на счёт капает…
Смотрю, почернел «улыбчивый», скривил ненормативную гримасу, пробурчал: «Переломать им… ноги», сплюнул и удалился. (Делаю вывод: не наш человек, не любит отечественный футбол и как его только в отдел взяли?)
Днём в университет приехал Мединский подписывать соглашения о сотрудничестве между министерством культуры РФ и СПбГУ. Девица из отдела по связям с общественностью показушно громко заявляет.
-Не люблю его!
-Почему?
-Он Серебрякова посадил!
Не стал ни спорить, ни соглашаться, но разговор поддержал, запустив новый фэйк. Говорю ей.
— Ты вообще в курсе, что Мединский — двоюродный брат нашего ректора! (Они действительно похожи, только у министра бородки нет)
-Ой! Я не знала…-, задумалась. — Вообще-то он (Мединский) ничего, симпатичный…

Оцените пост

0
Нет комментариев. Ваш будет первым!