Скамейка

18:24
56
Скамейка
Картина А.Дареева

 СКАМЕЙКА

‒ Полина, Поли-на! ‒ кликнула соседку Валентина, заглядывая сквозь решётчатый забор.

‒ Иду! ‒ вытирая руки об фартук, она торопливо вышла из летней кухни.

‒ Выходи на скамейку. Я семечек нажарила.

‒ Сейчас, посуду домою и выйду.

Подруги любили вечерком посидеть у дома на скамейке, пожалиться друг дружке на неурядицы, обсудить последние сельские новости. Вот и сейчас, накинув на плечи тёплую кофту, Полина поспешила на улицу.

‒ Вечер сегодня холодный, ‒ застёгивая пуговицы, она уселась на скамейку.

‒ Весна ныне поздняя, ‒ задумчиво произнесла Валентина, ‒ Сажать пора, да боюсь, рассада померзнет.

‒ А я вчера помидоры высадила.

‒ А мои на подоконнике в ящиках стоят. Переросли уже.

‒ Высаживай. Петро в компьютере погоду регулярно смотрит. Сказал, что заморозков уже не будет.

‒ Да уж, верь этим компьютерным сводкам. Они, что хочешь тебе напишут. Им сбрехать нечего не стоит.

Валентина что-то вспомнила и улыбнулась:

‒ У нас свой компьютер есть ‒ дед Силантий. Он небесные сводки читает и они его никогда не подводят. Сказал, что высаживать рассаду можно только через пару дней.

Силантий ещё тот сказатель! ‒ теперь улыбнулась Полина.‒ Сколько ему годков-то?

‒ А кто его знает. Больше восьмидесяти, точно. Мы с тобой уже по пятёрке разменяли, а он нас лет на тридцать старше.

‒ Да, бежит времечко...

Вечерело. Солнце медленно скатывалось к горизонту. Смолкали привычные дневные звуки, громче зазвучали трели птиц. Послышалось стрекотание кузнечиков.

‒ Хорошо-то как! Весна… Птицы поют, ‒ мечтательно произнесла Полина.

Валентина вздохнула:

‒ Как Николу схоронила, так и весна не в радость стала.

‒ Без мужика на селе никак нельзя. Валь, а может, стоит присмотреться к Остапчуку? Мужик непьющий, работящий и тоже один.

‒ Я что к нему сама пойду?! На улицу не выходит, глаза к земле опустит и бежит, как прокажённый, домой.

‒ Да… Куда мужики только смотрят. И красивая, и ладная, а они, ‒ Полина резко махнула рукой.

Послышался скрип открывающейся калитки, и на улицу вышла бабка Агафья ‒ соседка с подворья напротив. Она подошла к подругам:

‒ Бабоньки, всё щебечете. А я вам яички крашенные принесла. Пасха всё же.

Подруги подвинулись, освободив на скамейке место. Та шумно уселась и, лузгая семечки, хитренько так спросила:

‒ Валь, что это у тебя по ночам свет горит. Аль случилось что?

‒ С домовым воюю, ‒ скосив в её сторону глаза, ответила Валентина.

‒ Неужто, донимает? Чем же ты провинилась перед ним?

‒ Наоборот – хозяин в доме! Каждую ночь обход владений делает.‒ Валентина вздохнула. ‒ Вот теперь без света не могу спать.

Полина прижалась к подруге:

‒ А ты его видела?

‒ Нет, не видела.

‒ А может, тебе показалось? ‒ не унималась она.

‒ Нет, не показалось. Как-то ночью не могла долго уснуть. Лежу, считаю в уме до ста, в надежде, что усну. Вдруг слышу шажочки, словно на цыпочках кто-то крадётся. Меня оторопь взяла, пошевелиться не могу, ‒ она поёжилась.‒ А он тихонько дошёл до печки, покрутился возле неё, а затем слышу шаги у кухонного стола. Несколько минут постоял и ко мне направился. Как я до утра дожила, не знаю.

‒ Да это он тебя охраняет! ‒ перебила её Агафья.‒ Печку проверял, чтоб не угорела.

‒ А дальше что было? ‒ снова полюбопытствовала Полина.

‒ На следующую ночь всё повторилось. А, как рассвет забрезжил, я в зал зашла, села в кресло и попросила его больше меня не пугать. Вроде и не слышу его, но спать без света боюсь.

‒ Поладь с ним. Вкусненькое ему на стол клади, он и не будет больше тревожить. Домовой – это хорошо, от нечистой силы спасёт.

Все замолчали. Каждый пытался осмыслить услышанное. Снова заговорила Авдотья:

‒ В детстве много наслышалась разных историй. Бабушка с соседками на скамейке друг другу разные небылицы рассказывали, а я спрячусь в сирени и слушаю. Говорили они, что в войну всякая нечисть повылазила и людям вредить стали.

‒ Расскажи, Авдотья! ‒ попросила Валентина.

‒ Ну, тогда слушайте. Жила по соседству с нами тётка Зойка. Говорят, что много бед сотворила. Как у кого корова отелится, она тут же приходит и просит шило. Мол, своё потеряла, а ей срочно для чего-то оно нужно. Если ей дадут просимое, то корова помирает. А в войну корова – это единственная кормилица. ‒ Авдотья окинула всех взглядом.‒ Это сейчас мы ни во что не верим и болеем, не зная от чего. А раньше люди по-другому жили, миром и о каждом всю подноготную знали. Не любил Зойку отец. Говорил, мол, род их чёрный. Я её плохо помню, знаю только, что умереть она долго не могла. Лежала бездыханная, а не помирала. Тогда прискакал на коне с хутора её родственник и велел доску на потолке оторвать. Как оторвали, так Зойка и отошла.

Так вот, как-то у нас отелилась корова. Отец, уходя на работу, строго- настрого приказал маме, чтобы Зойку на порог не пускала. Только отец ушёл, она нарисовалась и опять свою песенку запела, что шило потеряла. Мама её прогнала. Вечером пошла корову доить, а вместо молока ‒ кровь в ведре. А тут отец с поля вернулся. Рассердился сильно и приказал печь затопить. Как огонь разгорелся, велел сковороду в духовку поставить и в неё эту кровь вылить. Взял нож и стал тыкать им кипящее варево, приговаривая: «Вот тебе, злодейка! Не будешь людям вредить!» Вдруг крик истошный послышался на улице. Зойка крест-накрест грудь перевязала и вприпрыжку с криками помчалась к подружке лечиться на край села.

‒ А корова как? ‒ испуганно спросила Полина.

‒ Корова на поправку пошла. Семью нашу от голода спасла...

‒ Полина! На улице ночь скоро, домой пора,‒ открывая калитку, позвал жену Петро.‒Завтра договорите.

‒ Да, действительно пора уже, ‒ Полина встала со скамейки.

‒ Не бойся, девонька,‒ Авдотья ласково потрепала Валентину по плечу. ‒ Свет зазря не жги. Молитовку почитай и ложись спать с миром, ‒ она поднялась со скамейки и, прихрамывая, тяжело побрела к дому.

Оцените пост

+3

Оценили

Лидия Павлова+1
Яков Смагаринский+1
Татьяна Мезенцева+1
Нет комментариев. Ваш будет первым!