Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Глава2. Неразбериха войны. Золото не гниёт. Балтийский шторм.

+3
Голосов: 3
Опубликовано: 822 дня назад (17 ноября 2017)
Редактировалось: 2 раза — последний 4 декабря 2017
Осенью 1941 года на лугу перед дворцом Бельведер, тем что в Петергофе, моряки Балтийского флота в спешке упаковывали разрезанную на фрагменты гальванопластическую скульптуру барона Петра Клодта фон Юргенсбурга «Укрощение коня».

Как известно «кони Клодта», помимо Аничкова моста в Петербурге, украшают королевские ворота Потсдама и Неаполя, а также вход в имение Голицина – Кузминки.

Однако мало кто знает, что в 1854 году архитектор Штакеншнейдер установил две гальванопластические копии около дворца, построенного по приказу Николая I для своей обожаемой жены Александры Федоровны и в котором их сын - император Александр II поклялся в любви юной княжне Долгорукой, обещая жениться на ней при первой же возможности. Эту романтическую историю очень любят рассказывать местные экскурсоводы…
Но в те военные дни, когда враг железными клиньями танковых армий круша нашу оборону, рвался к городу Ленина, было не до любви старого императора…

Матросы бережно уложили куски скульптуры в шесть ящиков. Ещё в два ящика поменьше запаковали часть Бибигонского фарфорового сервиза, восемь пар бронзовых канделябров, столовые серебряные приборы на двадцать четыре персоны, позолоченную раму работы немецкого ювелира и другую декоративную мелочь, что ещё оставалась во дворце…

Погрузив ящики на подводы, часть моряков двинулась в сторону города, но не прошло и двадцати минут, как боцман велел остановиться. Он приказал закопать груз в тени липовой аллеи и срочно возвращаться на батарею.

Позиция батареи была выбрана с таким расчётом, чтобы контролировать дорогу и мост через Старопетергофский канал, впадающий в Шинкарский пруд. Матросы тщательно приготовились к бою, замаскировав орудия. В это время со стороны противника показался ГАЗ-М1. Не доехав до моста, машина заглохла. Из неё выскочили двое: один в костюме и шляпе, другой в галифе и шофёрской куртке. Вытащив тяжёлый железный ящик и опломбированные мешки, пара побежала к батарее. Запыхавшийся товарищ в костюме предъявил документы на имя старшего инкассатора Панькова, объяснил командиру, что везёт деньги и ценности, собранные гражданами в фонд поддержки Красной Армии. Также он сообщил о немецких танках, движущихся за ними следом. Он требовал немедленно предоставить транспорт для доставки ценностей в тыл. Командир распорядился выделить инкассатору телегу и двух матросов для охраны. Вскоре команда отправилась в путь.

На этот раз лошадь бежала быстрее, но видно недостаточно быстро, чтобы убежать от Мессершмидта. Самолёт спикировал и прицельно расстрелял повозку. Телега, наскочив на рухнувшую лошадь, перевернулась, разбросав людей и вещи в разные стороны. Впереди лежал товарищ Паньков, раненый в спину, матрос Липпе, встав на колени, пытался оказать ему помощь. Дальше, в пяти метрах от них, широко раскинув руки, застыло тело шофера. Ранение старшего инкассатора было смертельно. Тот и сам это понимал. Схватив Липпе за руку, спешил отдать последние распоряжения. Отплевываясь кровью, с трудом выдавливал отрывистые слова: «Братцы…спрячьте, закопайте…Я же ответственный…Место, место запомните. Нашим…со-о…». Жизнь покинула несчастного.
-Умер? - спросил потрясённый восемнадцатилетний Краснухин
-Умер, - Липпе снял бескозырку.
-Что делать будем?
-Как что-о? Тебе же сказали: прято-оть…

У Липпе был мягкий эстонский акцент и может быть поэтому голос звучал как-то убедительно, словно поучения школьного учителя. Краснофлотцы подобрали мешки с деньгами, они оказались целёхоньки, даже пломбы не сорваны, а вот металлический ящик от удара раскрылся, и в пыль вывалились золотые ювелирные изделия: кольца, часы, портсигары, брошки, в общем, всё то личное, дорогое, ценное, чем жертвовали простые советские граждане для победы над врагом.

Собрав, что нашли, матросы оттащили ящик к канаве. Здесь рядом с валуном выкопали яму и спрятали ценности. Краснухин забрал у покойных документы.
Липпе принял решение.
-Ты по-ойдёшь в тыл и всё расскажешь, а я на батарею, доложу ко-омандиру.
Краснухин охотно подчинился товарищу. Он был молод, ему хотелось жить... Они обнялись на прощание.

А тем временем батарея вступила в бой с танковой колонной. Первый немецкий танк, беспечно въехавший на каменный мост, был подбит и, развернувшись в агонии, перегородил дорогу остальным, но также отрезал путь к отступлению краснофлотцам. Следующий выстрел поджёг последний танк в колонне. Немцы попали в западню и были бы уничтожены, если бы…

В разгар боя, открыв ящики с боеприпасами, матросы обнаружили вместо снарядов гвозди. Обыкновенные 100 миллиметровые гвозди, слипшиеся от смазки, завернутые в вощеную бумагу. Почему это произошло? Как вообще такое могло произойти? Была ли это чья-то безалаберность или имела место диверсия? Теперь уже на этот вопрос никто не ответит, как никогда не ответят на тысячи и тысячи подобных вопросов, нелепых и роковых, возникших в первые, самые тяжелые месяцы войны.

Немецкие танки, развернув башни, открыли убийственный огонь. Ответить краснофлотцам было нечем…
В том неравном бою геройски погиб весь личный состав батареи. Альвар Липпе не успел добежать до своих и наблюдал гибель товарищей из кустов, со стороны посёлка Сашино. Вечером того же дня он был схвачен и отправлен в лагерь для военнопленных.

Краснухину также не удалось добраться до своих; немецкие мотоциклисты отрезали дорогу на Ленинград. Дождавшись ночи, Сергей вернулся на место гибели инкассатора и шофёра. Переоделся. В дачном посёлке от мальчишек узнал о гибели батареи и пленении Липпе. Прятался несколько недель в лесу, пока не вышел к партизанам. В отряде Краснухин воевал до марта 1942, а затем вместе с обозом продовольствия, собранным жителями партизанского края для блокадного Ленинграда, прорвался в осаждённый город.

Это было одно из тех знаковых событий, которые, в конце концов и определяют исход войны. А особенно много оно значило для осаждённых, умирающих от голода. Этот нежданный обоз давал надежду, вселял силы, заставлял сопротивляться...
В те дни все газеты Советского Союза печатали стихи Веры Инбер:

«Подарки ваши - их мы не забудем.
Вы жизнью рисковали их везя.
Спасибо Вам! Где есть такие люди-
Такую землю покорить нельзя!»

В конце апреля обозники вернулись в партизанский край, а в сентябре 42-го фашисты полностью уничтожили непокорное население. Краснухина там не было. В Ленинграде его, как краснофлотца, направили служить на крейсер «Киров», стоящий на Кронштадтском рейде. 24 апреля «Киров» получил несколько пробоин от попадания авиабомб, матроса Краснухина контузило. После госпиталя он вернулся на отремонтированный крейсер, пришвартованный уже около Университетской набережной, на котором и продолжил охранять город от вражеской авиации. Смерть так и не смогла поймать молодого моряка, хотя и ходила за ним по пятам.

В 1947 году Сергей демобилизовался, устроился на Балтийский завод токарем, женился на девушке Тоне - работнице фабрики «Скороход», и счастливо зажил в Кирпичном переулке, дом 14/1, в 16-ти метровой комнате. О спрятанных ценностях он никому не сообщил. Сначала, пока воевал в партизанах, просто не мог, а как попал в город, его сразу прихватил НКВД. Допрашивали не то что с пристрастием, но строго... Особенно допытывались, где он провёл две недели после гибели товарищей до вступления в партизанский отряд.

Напуганный Краснухин решил ничего не рассказывать об инкассаторе, а то ещё, чего доброго, пришьют хищение ценностей… Лишь в декабре 47-го, когда вышло постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б): «О проведении денежной реформы», сдавила жадность: «Это ж сколько деньжищ пропадает!» Однако выкапывать мешки зимой было опасно, да и деньги меняли 10:1, и тех, кто менял большие суммы, брали на заметку… К тому же по-прежнему оставалась неопределённость в судьбе Альвара Липпе, что если он жив? В итоге страх перевесил жадность, Сергей решил обождать. В конце концов, чёрт с ними, с бумажками, пусть себе гниют. Вот золото… ему ведь ничего не будет! Пускай себе лежит. Даже если Липпе вдруг найдётся и за ним придут…, то можно будет сослаться на контузию: мол, память отшибло, извиняйте, товарищи чекисты… Я же ничего не украл…

Военнопленного Альвара Липпе освободили американцы. Возвращаться в СССР он не захотел, боялся: посадят за плен. Некоторое время жил в Бельгии, затем перебрался в Швецию в город Мальме, женился, родилась дочь… Ему и в голову не приходило, что ценности всё ещё в земле. Он пребывал в полной уверенности, что Краснухин в тот же день благополучно добрался до Ленинграда и обо всём доложил командованию. Несколько раз он рассказывал дочери увлекательную историю, казавшуюся ей сказкой, о спрятанных в России металлических конях и царских сокровищах…

Прошло много лет. Неожиданно сама развалилась непобедимая красная держава, Эстония вновь приобрела независимость, но Липпе не стремился на Родину, несмотря на то, что давно овдовел, а дочь вышла замуж и уехала в Стокгольм. Одинокий старик спокойно гулял по набережной, с удовольствием подставлял морщинистое лицо морскому бризу.
Так бы и закончилась эта история, если бы однажды дочь старого Липпе вместе с мужем и сыном не отправились в путешествие по России и странам Балтики.

Задремавшего старого Альвара разбудил телефонный звонок.
-Папа, слушай внимательно! Мы находимся в Петергофе, около дворца Бельведер… Пьедесталы пусты! Гид уверяет, что скульптуру «Укрощение коня» вывезли фашисты во время оккупации…
-Э…Как фашисты? Мы же их… под липами…- забеспокоился старик.
-Похоже, что никто об этом не знает! Папа, ты понимаешь, что это означает?
-Получается, их до сих пор не…
-Папа!- перебила дочь. - Это не телефонный разговор. Вернёмся, поговорим подробнее… Люблю тебя!

Липпе не находил себе места, его ослабленное возрастом, концлагерем, тяжёлой послевоенной работой сердце, стучало размашистыми, неточными ударами пьяного молотобойца…
-Клад на месте! Клад на месте! Очевидно Краснухин погиб?! И теперь он один, только он один знает где…, знает место… Потребовать вознаграждение или выкопать самим? Там ящик золота! Надо посоветоваться с зятем… Скорее бы они вернулись!

…Сердитые волны зло и монотонно раскачивали корабль, пассажиры, вконец измученные качкой, разбрелись по каютам, пытаясь отдохнуть и немного поспать… Но около полуночи судно резко накренилось; люди попадали с коек, на них посыпались вещи; замигал, запульсировал красными лучами аварийный свет, женский голос из репродуктора завизжал по-эстонски: «Тревога, тревога, тревога…». Моментально возникло всеобщие смятение, перешедшее в панику. Крен всё увеличивался. Стена стала полом, коридоры быстро заполнялись водой. Лестницы на палубу превратились в глубокие колодцы. Обезумевшие люди, пытаясь из них выбраться, хватались за перила, подтягивались, карабкались наверх. Перила, не выдержав, отрывались от стен, люди падали на головы толпившихся внизу. Женщины и дети погибали первыми; не помнящие себя мужчины затаптывали их, рвавшись наружу, а кому неимоверными усилиями всё же удавалось добраться до палубы, бестолково метались из конца в конец в поисках спасательных средств, которых не было…

Судно, медленно перевернувшись вверх дном, погружалось в пучину, утаскивая за собой барахтавшихся вокруг людей. Когда оно окончательно исчезло, миллионы пузырьков воздуха, скопившихся в отсеках, каютах, смешавшихся с последним выдохом сотен пассажиров, всплыли на поверхность моря, лопаясь и бурля, создавая впечатление кипящей воды. Но вода была смертельно холодна… и даже те, кто сразу не утонул, вскоре умерли от переохлаждения…

В страшную ночь с 27 на 28 сентября 1994 года затонул паром «Эстония», шедший из Таллинна в Стокгольм. Из 989 пассажиров и членов экипажа погибли, пропали без вести 852 человека, среди них дочь, зять и внук Альвара Липпе.

Прослушав сообщение о кораблекрушении и многочисленных жертвах, старик, схватившись за грудь, упал. Обмякшее, беспомощное тело накрыла, придавив к полу, ледяная волна ужаса…

Ввиду того, что родственников у Липпе не осталось, беднягу определили в государственное учреждение, куда по чистой случайности и устроилась на работу рыжеволосая эмигрантка из России.

Эмма легко справлялась с молчаливо лежащим стариком, сказался опыт ухаживания за свекровью… Но однажды она услышала невнятные бормотания. Прислушавшись, расслышала русскую речь. Сначала слова казались старческим бредом… Однако вскоре удалось уловить последовательность и смысл. С тех пор Эмма стала очень предупредительной и внимательной к одинокому ветерану.
(продолжение следует)
Комментарии (7)
Лидия Павлова #    17 ноября 2017 в 14:18
Увлекательная завязка романа. Итак, о кладе знают двое: Краснухин и Эмма. Но Краснухин уже в преклонных годах, Может быть, он своим детям поведал историю с кладом,,, Ждём продолжения! :)

В 1-й части несколько утомляет обилие определений и эпитетов. "Раздражающе лениво" ползущий багаж, к примеру. Можно и просто "лениво". Ведь и так любому, кто получал багаж в аэропорту, ясно, как это раздражает. Ну и в других местах можно, на мой взгляд, немного подсократить. (Но это всё, конечно, очень субъективно, возможно, я неправа.)
Александр Сосенский #    17 ноября 2017 в 21:48
Спасибо, Лидия! Беру на заметку!
Екатерина Акулова #    17 ноября 2017 в 22:00
Увлекательно.
Александр Сосенский #    20 ноября 2017 в 23:23
Здравствуй, Катя! Рад, что увлекло!
Только не знаю, хватит ли сил, ведь детектив длинный.))))))))))
Олег Пуляев #    21 ноября 2017 в 10:26
"гальванические кони" Гальваника - это процесс покрытия металла другим металлом - электрохимический процесс.
Куски не могут быть "гальваническими"! Они могут быть с гальваническим покрытием.
"Как известно..." опять экскурс. А дальше больше, зачем про 1854 год и т.д. И опять про фарфор, зачем? Какая связь с кладом?
"вкопав и замаскировав" - орудия не вкапывают, вкапывают танки -устройство капониров. "чёрный воронок" - характерный образ
связанный с репрессиями, здесь просто машина уместно. Попробуйте снарядный ящик загрузить гвоздями, солдаты почувствовали бы разницу в весе, ещё при выгрузки (до боя), тогда зачем "вкапывать, маскировать", если стрелять не чем?
"На этот раз кони бежали быстрее". Да они ещё вообще не бежали! И при чём здесь длинные ноги?
"Но видно недостаточно быстро..." Некорректное сравнение с самолётом. "и в упор", самолёт стреляет прицельно.
"И, хотя он не имел права командовать". Имел, если равный по званию, кто взял на себя первый тот и командует.
"В этом смертельном бою", так там же гвозди, значит они мишень, какой бой?
Олег Пуляев #    21 ноября 2017 в 10:40
"схвачен патрулём", правильней "полевой жандармерией.
"переоделся в одежду водителя" В галифе и кожаную куртку? Галифе - носили офицеры, кожаная куртка тоже говорит, что не рядовой; к этому времени немцы хорошо знали, как выглядит солдат противника. Смерти подобно напялить это на себя!
Проблематично говорить о "партизанском крае" осенью 41, скорее он вышел к окруженцам, таким же как сам.
Про "знаковое событие" слишком пафосно. "Его прихватил СМЕРШ"... Смерш - это военная контрразведка, а он уже на гражданке,
год 1947 (уточнить, сдаётся мне смерш уже был расформирован). Прихватило его НКВД, там тоже умели говорить "строго".
"Неожиданно сама развалилась", да не неожиданно и не сама.
Александр Сосенский #    4 декабря 2017 в 00:05
Ещё раз спасибо, Олег!
Благодаря вашим замечаниям, кое-что меняю или убираю.
Конечно, чёрный воронок и шоферская куртка - явные шаблоны. Сменил воронок на ГАЗ-М1- самую массовую машину того времени, ирония в том, что в народе её звали ЭМКА, а у меня героиня ЭММА.))))))
С партизанами уточнил: "уже к августу 1941 года в Лен. области воевал 191 партизанский отряд".
Особое спасибо за слово "прицельно" - прямо в точку!
Про гвозди: эту историю слышал от ветерана, не скрою - сомневался (отсюда и гвозди в смазке, чтобы не бренчали). Но история сама по себе очень яркая, что хочется в неё верить.