Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

сосенский

+1018 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Александр Сосенский
Все рубрики (206)
Ложка
-Чтобы продать что-то ненужное, надо иметь что-то ненужное,- сказала Аня.
Вовка молча морщил свой гладкий десятилетний лоб. Он думал, где бы достать деньги бабушке на лекарства… Дора Израилевна болела… Болела давно, с тех самых пор, как умер её сын - Вовкин и Анин отец. Вовка помнил тот страшный день, а сестра не помнила, она была младше брата на три года и тогда ей только-только исполнилось четыре. На похоронах бабушка с мамой вновь поругались. Бабушке cтало плохо, она схватилась за сердце и её прямо с кладбища увезли в больницу. Вообще-то ссоры и разногласия между ними начались много раньше. Они никак не могли поделить любимого мужчину, каждая старалась перетянуть его на свою сторону…

После смерти отца мама окончательно перестала общаться со свекровью, а детям разрешала посещать старуху не чаще чем два раза в год, в день рождения и на Новый год. Но Вовка, несмотря на запрет, ходил к бабушке часто, благо жили они в соседних домах.
Одно смущало Вовку: ему казалось, что Дора Израилевна любит его больше, чем Анюту. Он объяснял это тем, что бабушка просто его дольше знает, и старался исправить положение. В последнее время он никогда не приходил один, всегда приводил сестрёнку…
Бабушка, вздыхая, усаживала их пить чай.
-Можно подумать у неё заварки нет, - бубнила Анька.
Чай у Доры был бледненький, почти прозрачный, а вместо сахара, варенья и булочки - конфетка. Анька кривилась, она, как и мама, считала Израилевну жадной. Бабушка замечала эти гримасы и вновь вздыхала: «Как ты, деточка, на мать похожа…»

Вовка не считал бабушку жадной. Он помнил, что, когда они приходили с отцом, всё было совсем по-другому. Тогда она тоже поила их чаем, душистым и крепким, ставила на стол сладкий-пресладкий леках или «уши Амана», а ещё специально для него приготовленную банку вишни в собственном соку. Он пил чай со сладкими булочками, ел вишню, складывая косточки в синее с золотым ободком блюдце и слушал как бабушка разговаривала с папой. О чем именно они говорили он уже не помнил, но хорошо помнил запах выпечки, горку вишнёвых косточек в блюдце, ощущение доброты, исходившей от бабушки…
Теперь же, когда они с сестрой навещали её, она угощала их лишь прозрачным чаем да одной конфеткой на двоих, но Вовка знал: это не от жадности, а от бедности… Бабушка часто жаловалась внуку на нехватку денег…
А вот мама считала, что старуха специально прибедняется, а сама сидит Кощеем Бессмертным на несметных сокровищах…

И действительно, в бабушкиной квартире было множество старинных дорогих вещей: резная, натертая воском мебель; картины в замысловатых рамах, развешенные по стенам; разнообразные фарфоровые и бронзовые статуэтки, рядами теснившиеся на полках; книги в толстых, кожаных переплётах; напольные вазы, расписанные драконами и цветами; хрустальная люстра на восемь свечей; огромное, до потолка, зеркало и всевозможная занимательная мелочь, начиная от хьюмидора и заканчивая щипчиками для подкручивания ресниц. Человек, впервые попавший в квартиру Доры Израилевны, застывал на пороге, боясь сделать шаг, чтобы не наткнуться на какой-нибудь антиквариат.
Вовка любил эту квартиру, заполненную, как музей, красивыми вещами. Но ему никогда не приходило в голову, что бабушка может что-то из них продать, а на вырученные деньги купить себе чай, пряники или даже лекарства. Он понимал: бабушке тяжело расстаться с любимыми вещами, ведь она провела с ними всю свою жизнь…
В последнее время бабушка особенно часто стала жаловаться на здоровье. Без конца сокрушалась, что у неё нет лишних пятисот рублей для покупки нового лекарственного препарата, разрекламированного по телевидению.

Тогда-то Вовка и спросил у сестренки нету ли у них чего-нибудь ненужного, что можно было бы продать?
-Чтобы продать что-то ненужное, надо иметь, что-то ненужное, - отчеканила Анька заученную фразу.
Вовка долго думал, морща лоб. Наконец лицо его озарилось улыбкой.
-Придумал! Давай продадим наши ложки, те что бабушка нам на первый зуб дарила.
-Ну нет, - ответила Анька. - Я свою не отдам. У Доры таких ложек аж четыре штуки! Пускай сама продаёт, а я свою не отдам!
-Аня, как ты не понимаешь?! Бабушка к своим ложкам привыкла, она ими каждый день пользуется, а мы своими давным-давно не пользуемся, они только бес толку в коробке лежат.
-Ну и пусть лежат! –упрямо повторила Анька- Всё равно ни за что не отдам!
Вовка приуныл, он по опыту знал, что переубедить сестру невозможно, в этом она действительно сильно походила на мать…
-Ладно,-сказал он. -Я тогда свою продам, может и хватит…
-Если хочешь продавать, надо в скупку идти, мы с мамой там два раза были…
Вовка достал из шкатулки с семейными ценностями маленькую изящную серебряную ложку, покрытую разноцветной эмалью.
-Думаешь она стоит пятьсот рублей?
-Не знаю…
-Вот и узнаем… Пошли, показывай дорогу.

В скупке милая тётенька-приёмщица, посмотрев на ложку сказала, что, к сожалению, не может купить её у несовершеннолетних, но она знает человека, который мог бы…
-Будете ждать?
-Буду,- твердо ответил Вовка, высвобождаясь из рук тянувшей его к выходу Аньки.
Через час явился старикашка с мясистым носом, выпуклыми глазами, с пучками крашеных курчавых волос вокруг сияющей самодовольствием лысины. Пошептавшись с приемщицей, он взял у Вовки ложку. Достав из кармана увеличительное стекло, оглядел её со всех сторон, особенно внимательно и долго разглядывая клеймо: двуглавого орла, и надпись под ним – «К. Фаберже».
-Скажите, молодой человек, нету ли у вас ещё таких ложек или чего-нибудь в этом же роде?
-У нас только одна ложка, - вместо брата быстро ответила Анька.
-Ну с-с… и сколько вы хотите за эту маленькую ложечку?
-Нам очень нужно пятьсот рублей, - краснея, сказал Вовка.
-Не знаю, не знаю… Цена конечно большая, но если это не подделка, то я, пожалуй, возьму… Впрочем, сначала надо установить подлинность вещи… Сейчас я отвезу её к эксперту, а вы, молодые люди, приходите завтра, в это же время.

Они ждали напрасно весь следующий день, он так и не пришёл, не пришёл он и через день, и через два дня… Ребята упорно продолжали ходить в скупку с самого утра и стоять до закрытия. Наконец неделю спустя им удалось его встретить.
Заметив их, старикашка разозлился, больно схватил Вовку за плечо и оттащил в угол. Вытаращив и без того пучеглазые глаза, зашипел слюнявыми губами.
-Что же вы, молодой человек, людей подставляете?! Ваша ложечка оказалась подделкой! А знаете, что у нас в стране предусмотрено за подделку произведений искусства? Меня чуть в тюрьму не упекли из-за вашего фальшака. Хорошо ещё поверили будто я её на улице нашел... Вы должны быть мне очень и очень благодарны за то, что я вас не выдал…, а то к вам домой пришли бы с обыском и ваши родные имели бы массу неприятностей… Посему, попрошу вас впредь ко мне не обращаться… Вы меня не знаете, и я вас не знаю! Вот возьми…
Он сунул мальчику десять рублей и скрылся.

Остаток дня Вовка бродил по двору, пиная камушки, хмурый, неразговорчивый. Ему жалко было пропавшей ложки, но ещё больше он жалел бабушку, которая теперь останется без нового лекарства, и не сможет поправиться… Он даже хотел просить маму дать ему четыреста девяносто рублей в долг, в счёт будущих подарков…
Но Анька сказала, что говорить маме пока не следует, а вот предупредить бабушку насчет фальшивых ложек обязательно надо.
Вове было стыдно идти к бабушке с пустыми руками, и он остался дома. Сестра впервые пошла без него… Она с достоинством отказалась от чая и конфеты, спокойно выслушала жалобы старухи на самочувствие, погоду, на нехватку денег, неблагодарность невестки и забывчивость внука…, а потом взяла и всё выложила… И про то как Вовка продал «зубную» ложку, чтобы купить лекарство и как эта ложка оказалась фальшивой, и что если у кого такую ложку найдут, то того обязательно посадят в тюрьму…Но пускай бабушка не беспокоится: дяденька их не выдал… Только ходить в скупку больше не надо и свои ложки там не продавать…
Дора Израилевна от услышанного сначала пришла в замешательство, потом в волнение, до того сильное, что даже неприлично открыла рот. Она не сразу смогла овладеть собой. А, придя в себя, забыла поблагодарить внучку за предупреждение, и зачем-то потребовала адрес скупки…

…И что там ни говори, всё же человек поразительное создание! Стойкое и живучее! Удивительно, совсем недавно Дора Израилевна тяжело болела, не выходила на улицу, да и дома всё старалась прилечь. Ей не хватало сил не то что на прогулки, а даже на заварку чая… А тут ещё неприятности с фальшивой ложкой… Они могли стать той последней роковой каплей, способной окончательно подорвать её и без того слабое здоровье, но она не только не ослабела после этой истории, а наоборот выздоровела и взбодрилась настолько, что начала выходить из дома, с кем-то встречаться, куда-то бегать…

В конце концов, однажды вечером она, раскрасневшаяся от волнения, оказалась на пороге невесткиной квартиры с букетом цветов и пакетом, из которого вкусно пахло сладкими булочками.
-Милая моя! - говорила она нелюбимой когда-то невестке. Анечка мне всё рассказала про Володю ради меня расставшегося со своею единственной ценной вещью… Когда я об этом услышала, то во мне словно что-то перевернулось… Сына моего любимого - твоего мужа, нам не вернуть… Но ты - «благонравная жена» так прекрасно сумела воспитать детей, привив им благородное качество бескорыстной любви, что он несомненно гордится ими, взирая на нас с небес. Спасибо тебе, милая! И прости вредную старуху за придирки, скандалы, непонимания... Теперь я словно очнулась от тяжелого сна. Поняла вдруг для кого, для чего ещё живу… Раньше я влачила никчёмное существование, лишённое человеческого участия и доброты. Однако сказано: «Не поможет богатство в день скорби, правда же спасёт от смерти». Дети спасли меня, напомнив о святом долге бабушки… Ибо «венец стариков - сыновья сыновей». Впредь я постараюсь всегда быть рядом с ними, помогать по мере сил… Мне так хочется наблюдать, как они растут и взрослеют… Вы - моя семья, моё самое большое сокровище! Обнимите меня, родные мои! Дайте я вас расцелую…
И она не в силах больше сдерживаться, вдруг разрыдалась, задрожав всем своим сухеньким телом, а за ней заревела Анька, уткнувшись бабушке в живот, потом заплакала мама, обняв обеих, и последним, как он не крепился, захлюпал Вовка.

С тех самых пор Дора Израилевна стала образцовой бабушкой. Всё свое время она посвящала внукам, во всём помогая и поддерживая невестку.
А через несколько месяцев в Вовкин день рождения, среди прочих подарков, бабушка преподнесла внуку серебряную ложку… Ту самую…
Как ей удалось разыскать и вернуть её, она не рассказывала, это навсегда осталось тайной.
Но главное, что ложка-то никакая не поддельная, а самая что ни на есть настоящая, такая же настоящая, как и любовь, связывающая их маленькую дружную семью.
И всё-таки он притворяется...
Вовка считал себя взрослым: на следующий год в школу пойдёт. Он жил вместе с мамой, а у папы была другая семья. По нынешним временам ничего удивительного. У них в садике таких ребят достаточно, они даже свой отряд организовали. А тем, кто в него просился, отвечали: «Сначала пусть твои родители разведутся. Тогда и приходи с нами играть!» Большинство ребят, так же как и Вовка, жили с мамами и только один мальчик жил с папой. Хоть он и не задавался, ему всё равно многие завидовали…

Со своим папой Володей Вовка виделся только летом, когда его отправляли к нему на отдых. Замечательное это было время! Папа, бабушка, дедушка и тетя Тамара (новая папина жена) все очень радовались, когда Вовка приезжал к ним в гости. Тётя Тамара играла с ним в разные интересные игры, водила в зоопарк, в кино. Втроём они ездили в лес за грибами и на речку купаться. А дома играли с бабушкой и дедушкой в дурака… Все они любили Вовку и каждый раз, прощаясь, приглашали его приезжать на следующее лето. Но вот тётя Тамара родила своего мальчика, которого тоже назвали Володей. Мама даже обиделась на папу.
-Что, другого имени не нашли? Или ты замену готовишь?
Папа смеялся: - Не замену, а смену! Сейчас в стране Владимиры Владимировичи особенно востребованы…
Вовка юмор не понял, но с папой был согласен, лучшего имени, чем Володя он не знал. Огорчало только, что тем летом его к папе не отпустили.

И вот в последнее лето перед школой Вовка вновь приехал к отцу. Ему сказали, что сейчас его познакомят с братом. Дверь распахнулась, и папа с тётей Тамарой вывели за ручки маленького человечка. Вовка подошёл, протянул руку, представился… Малыш руки не принял, взглянул искоса и отвернулся…
-Не волнуйся, - сказала бабушка, -он привыкнет.

Она ошиблась. Владимир младший не желал привыкать к старшему и вообще вел себя совсем не по-братски. Для начала он отнял у Вовки любимый пистолетик. Просто ткнул в него пальчиком и заныл. Отец сразу же взял пистолет и отдал малышу. С другими игрушками произошло то же самое. Все они в конце концов перекочевали в ручки ненасытного Володички.
-Ну, что ты обижаешься,-говорил отец. -Он же маленький, ему еще нету годика, а тебе уже почти семь. Он глупенький, а ты умный. Уступи ему, ты же его старший брат!

Маленький-то он маленький, думал Вовка, но явно не дурачок, знает, как заставить взрослых себя слушаться. Однажды он так прямо и сказал бабушке.
-Вы думаете он ничего не понимает? А он всё понимает! Он просто притворяется, чтобы вы его больше любили. И чтоб давали всё.

Бабушка рассказала Тамаре, что Вовка старший считает младшего очень умным. Тамара обрадовалась и ласково потрепала Вовку по голове, как делала это в былые времена.
-Ладно…,-подумал Вовка, - я тебя подстерегу и поймаю, когда ты притворяться не будешь.

Он дождался момента, когда кроме деда, как всегда читающего газету, в комнате никого не было, а малыш спокойно играл в манеже Вовкиной машинкой. Вова большой, подойдя сзади, бросил в манеж папин телефон и быстро спрятался под стол. Притаился и стал ждать, наблюдая сквозь дырку в скатерти. Малыш жужжал машинкой и не видел телефон, но вот он повернулся… Закрутил головой во все стороны, и, не обнаружив слежки, взял телефон и быстро набрал номер. Вовка замер в ожидании. Малыш поднёс телефон к уху… Вот сейчас он заговорит… Наверное скажет что-то в роде: «Алё!, это Владимир Владимирович, не могу долго разговаривать… Сообщите: в центр приехал Вовка, что-то среднее между взрослыми и нами, и мне кажется он догадывается. Все контакты временно прекращаю. Связь через песочницу. Угу, угу.» Но тут в комнату вошла тётя Тамара и малыш, откинув телефон, требовательно заныл –НЫ-НЫЫ…
-Сорвалось! –Вовка вылез из-под стола. Всё равно подловлю!

На гулянке старший напросился везти коляску. Родители разрешили и мальчишки быстро поехали в сторону пруда.
Вовка думал оторваться от них и, оставшись наедине, припугнуть карапуза с целью получения чистосердечного признания. Неожиданно дорогу им преградил бродячий пес.
-Аф!-сказал малыш, указывая пальчиком на собаку. Пёс зло залаял. Младший испугался, заплакал, потянулся к брату за защитой. Вовка прогнал плохого пса, взял малыша на руки, успокоил. Подоспели родители.
- В чём дело?
-Маленький плакал, а я его успокоил.
-Хорошо,-сказал отец. - Значит ты понял, что твой брат никакой не хитрый, а просто маленький несмышлёныш?
-Конечно! Только маленькие собак боятся!

Вова младший сидел на стуле и барабанил ложкой по столу. Бабушка ушла на кухню за кашей. Вовка большой, посмотрев на малыша, сказал.
-Да брат, тебе еще учиться и учиться! - сказал и отвернулся.
И тут вдруг услышал за спиной.
-И без тебя знаю, что надо учиться!
Вовка быстро повернулся, но малыш уже успел принять детское выражение, глупо открыв рот, смотрел на Вовку, демонстрируя два нижних зуба.
-И всё-таки ты притворяешься, -весело сказал Вовка, а малыш засмеялся и запустил ложкой в дедушку, сидевшего у окна и читающего газету.
Анекдотец "В магазине"
Бонжур господа! Хочу поведать вам один анекдотец, произошедший со мной намедни, в самом культурном районе нашего самого культурного города.

Делаю я как-то променаж, же по улице марше, вижу магазин «гурме» нарисовался, самый крутой на районе, дай думаю зайду. Приобрету к рандеву «Шато де Сюд». Зашёл, затарился парой пузырей, стою в кассу. Тута мазурик с бородкой, а ля Мазарини без очереди лезет.
-Пардон за беспокойство,- говорит.- у меня только сыр с плесенью.
Я, конечно, отодвинулся, вижу: человеку невтерпеж. А мадам передо мной в проходе застыла бастилией и баста, но пассаран! и всё тут. Мужичок её вежливо локотком под ребро двигает.
- Мадмуазель!-гроссирует. - Не могли бы вы выдохнуть, а то мне до кассирши не добраться, а она, между прочим, моя единокровная кузина Зина!
Дама выдыхать не захотела, наоборот, надулась и отвечает.
-Больно много кузенов развелось! Куды ни плюнь, всё в кузена попадешь! А город-то, чай, не резиновый?! Ступай-ка ты, месье, в конец очереди и не дыши на меня Камамбером.
-Ах ты гран мадам, какая, выискалась! Человеку проходу не даешь! Говорят же тебе я Зинкин кузен!
Дама как услыхала, что её французской бабушкой обозвали, осерчала очень и давай кузина мутузить и двоюродную и троюродную и родную кузинову маму вспоминать. И еще грозится констебля кликнуть. Мазурик «Мазарини» обрадовался.
-Консте бля! – тебе старая? Будет тебе консте бля! С ма Жор доном в придачу!
Пока они словами пикировались, да ногами пинались, кузина Зина, зеленым, дизайнерским ноготком козявочку из носика выковырила и снизу кассы к кнопочке прилепила. Вбежали сикьюрики, те еще дурики! Заломали мазурику руки, сыр на пол и выпал… Они кузена по спине воспитывают, приговаривают.
-Зачем опять, Кузя из Кузьмолова припёрся, кузину Зину позоришь, в краску вгоняешь?
Посадили, значит, кузена в корзину на колёсиках и из магазина вывезли. Толстая мадам только и успела оревуар крикнуть, да воздушный поцелуй послать. Сразу видать добрая женщина! Охрана с пустой тележкой вернулась, выпавший сыр подобрали, новой плесенью посыпали, на место положили. А кассирша народу жалится.
-У меня ведь их шестеро!- кузенов то этих, и это только в нашем районе, а по области и не сосчитать! И все один другого кузенистее, каждый норовит без очереди…Да всё грозятся Кузькину мать показать.
А тута город культурный, люди всё больше воспитанные, языками владеющие…тут мне родство без надобности, одно беспокойство…
О спорт - ты МИР!
Наша команда «Заря» в полуфинале встречалась с командой «Чайка». Голкипером «Чайки» был мой заклятый враг Генка. Я играл на левом фланге в полузащите. Как только мяч попал ко мне, я рванул к генкиным воротам, забыв про все наставления тренера. Ни мои товарищи, ни соперники не ожидали подобной глупости, всё-таки мы не дворовая команда, уже несколько лет участвуем в чемпионате города. Когда народ спохватился, я уже достиг штрафной зоны. Я мчался вперёд, видя перед собой лишь напряженно вытянутую Генкину рожу. Соперники стали догонять, но я уже вышел на ударную позицию. Подрабатываю мяч под правую ногу и бью со всей силы, метясь Генке в лицо. Он, защищаясь, выставляет руки. Бух! Мяч отскакивает и его тут же подбирают защитники. Быстрая контратака, гол… Тренер сокрушённо качает головой.

Начинаем с центра поля. Мяч снова у меня, и я вновь один мчусь в наступление. Бью со всей силы, вкладывая в удар всю свою ненависть. Генка отбивает, но после удара трясёт руками, а это значит ему больно. Подхватив мяч, соперники обводят бежавших ко мне на помощь товарищей и вновь забивают, 2-0.
И в третий раз с искаженным злобой лицом, я несусь на ненавистного Генку. Бью так, что кажется вобью его в ворота. Может он и хотел увернуться, но мяч летит прямо в него. Удар! Генка падает, мяч вновь у соперников…Контратака… 3-0

В перерыве тренер наговорил мне такого… Не хочу вспоминать…Отныне и навечно моё место на скамейке запасных. Ну и чёрт с ним, я все равно доволен, ведь Генка тоже не вышел на поле, его заменили из-за полученной травмы… Что ж, свой личный матч я выиграл. Во всяком случае мне тогда так казалось…

2008 год 21июня Плей-офф Европы по футболу, я с друзьями сижу в баре, пью пиво, смотрю игру нашей сборной с голландцами. Счет 1:1

Аршавин от центральной линии бежит по левому флангу, притормаживает, оглядывается…Навес на дальнею штангу… Торбинский… Удар! Гол!!! Весь зал прыгает и орёт. Я готов целовать экран… Но игра продолжается.
Опять Аршавин… Я кричу: «Давай, Андрюха! Я помогу!» Я бегу вместе с ним… Я сливаюсь с ним воедино… Вот мы ушли от Остери… Мощно, с хода, со всей силы бьём… Мяч, задев ногу Хейтинга, между ног Ван дер Сара залетает в ворота. Ура!!! Гол!!! Победа!!! Целуюсь, обнимаюсь с друзьями, с незнакомыми людьми…

Рядом кривляется знакомая вытянутая рожа.
-Генка?
-Я…
-Ура, Генка, мы победили!
-Ура!!!
Обнявшись, мы смеёмся, абсолютно счастливые. О спорт - ты мир!
Воспитывая население.
Устроители конференции «Вопросы взаимодействия власти и общества в борьбе с коррупцией» не успели вовремя подать список участников в отдел охраны Дворца культуры, где проводилась конференция, и чтобы охранники на входе пропустили людей без списка, им преподнесли по бутылке шампанского и коробке конфет (взятых из подарков, приготовленных для докладчиков -специалистов по борьбе с коррупцией). Необходимость подобного действия не вызвала у организаторов сомнений, ввиду особой значимости конференции, её потенциально огромного эффекта в плане воспитания населения в нетерпимом отношении к решению любых вопросов с помощью взяток.
ФОБИЯ (Медицинскому конкурсу посвящается)
У меня социофобия (страх общества). Надо бы показаться врачу, но я не могу выйти из дома, так как у меня урбанофобия (страх перед мегаполисом), агирофобия (страх оживлённых улиц) и экохлофобия (страх толпы). Еще в толпе случайно могут оказаться бородатые мужчины, а у меня погонофобия (страх бородатых мужчин), а если они вдобавок ещё иностранцы, то я пропал. Ведь у меня не просто ксенофобия (страх перед иностранцами), у меня ксенофобия вобрала в себя с десяток фобий, начиная от тевтонофобии (страх перед немцами), кончая монголофобией.
Сознаюсь, я вообще не люблю людей, отчасти из-за бромидрофобии (страх человеческого запаха) и хафефобии (страх нечаянных прикосновений), не говоря уже о покафобии (страха прикасаться глазами). Но даже если бы я всё же добрался до доктора, то сказать о себе всё равно бы ничего не смог, так как страдаю голоссофобией (страх выступлений), которая развилась у меня из-за недолеченной аллодоксофобии (страха чужого мнения) и частично из-за докофобии (страха похвалы), усугублённой эвфобией (страха не сдержаться, узнав хорошую новость).
Сначала я думал, что у меня просто панофобия (страх всего), но поразмыслив, пришёл к выводу, что всего-навсего страдаю фобофобией (страх найти у себя какую-либо фобию). Желаю всем самсудовцам, принявшим участие в медицинском конкурсе, крепкого здоровья!
"ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА"
Ответственный за гражданскую оборону института легкой промышленности лично инструктировал вахтера дядю Мишу.
-Слушай, Николаевич, и на ус наматывай!
Сегодня, неожиданно, в 17-45 загорится библиотека.
-Как загорится?- испугался вахтер.
-Загорится не по-настоящему, а по легенде учений. Усек?
-А, как в армии?!
-Ну почти… Слушай дальше. Когда я тебе позвоню и сообщу, что в библиотеке пожар, ты сразу же мне перезвони и доложи, что в библиотеке пожар.
-Дык?
-Не перебивай, а то я запутаюсь. Значит так, отзвонился мне, получил от меня указания, дальше берешь громкоговоритель и чешешь на второй этаж. Начинаешь оповещать граждан о чрезвычайной ситуации. Вот тебе бумажка с текстом оповещения. Только, Николаич, запомни - налево не ходи и не кричи - там руководство сидит, их это не должно беспокоить. Запомнил?
-Ну дак, понятное дело.
-Вот и хорошо! Значит кричишь направо, выгоняешь всех на улицу, тем более, что рабочий день как раз закончится. Затем идешь в библиотеку, где Петровна сидит и после моего звонка оповещаешь и там. Потом ко мне в кабинет - будем фотографии делать с места происшествия. Всё понял?
-Дык, кажись понял...
-Смотри, Николаич, не подведи. Учения эти очень, даже очень нам необходимые - сам должен понимать какая сейчас в мире обстановка!
-Я и понимаю…

Получив сообщения о возгорании, вахтер перезвонил и доложился, поднялся на второй этаж и оповестил народ, тех что направо и так уходящих домой, спустился к Петровне, в маленькое помещение перед дверью в библиотеку. С важным видом сел около телефонного аппарата дожидаться дальнейших распоряжений, игнорируя расспросы любопытной Петровны. Минут через пятнадцать раздался звонок.
-Алё, Николаич! Оповещай библиотеку.
-Слушаюсь!

Михаил Николаевич, взяв громкоговоритель, направился к двери библиотеки.
-Куда ты? – удивилась Петровна. -Там уж нет никого, я и дверь заперла!
-Не твоего ума дело, - огрызнулся вахтер. Нагнувшись, приставил громкоговоритель к замочной скважине и заорал, подглядывая в бумажку: «Внимание! Пожарная тревога! Всем немедленно покинуть здание!» Откричав три раза утверждённый текст, с чувством выполненного долга отправился к начальнику гражданской обороны фотографироваться для отчетности, прикидывая про себя – дадут ему премию или, как всегда, благодарностью отделаются?
Причудливые тени прошлых лет...
Ночь в тёмно-синем воздушном платье, усыпанном блёстками звезд, медленно кружила над домом, тревожила, тёрлась о щёку льняной наволочкой, царапала окно подросшей за время разлуки яблонькой, щекотала нос запахами осеннего сада, нашептывала невнятные слова любви…
Боже, как же давно я не приезжала сюда? И наверное ещё не скоро бы приехала, если бы вдруг не развалилась на части, не рассыпалась в пыль привычная, «приевшаяся», как сказал бывший муж, жизнь. Я вернулась сюда в старый деревенский дом, чтобы пережить беду и обрести покой в родном, милом сердцу захолустье. Я спряталась, как прячется в нору подстреленный зверь в ожидании выздоровления или смерти.
Но в эту первую ночь моего возвращения совсем не сентиментальные воспоминания беспокоили меня, не сотни раз передуманное, пережитое страдание из-за подлой его измены…, а всего лишь короткая встреча с Тамарой, её непонятное, странное поведение. И все-таки почему она отвернулась? Почему сделала вид, будто не узнала меня? Я вновь и вновь прокручивала события прошедшего дня.

…Вместе с бледным, болезненным утром, такая же бледная и больная я шагнула с подножки поезда в провинциальный город, где когда-то училась. Увиденное не радовало. Время состарило, одряхлило, сгорбило город, казавшийся десять лет назад таким молодым и весёлым… Весёлым остался только ветер хлеставший березами, словно вениками плаксивые облака. Капли с глухой тяжестью сыпались на крышу вокзала, на пыльную привокзальную площадь, засеянную жёлтыми цилиндриками окурков, на дощатый навес, скрывающий от дождя ожидавших автобуса тёток с корзинами и кошёлками, да небритых мужиков в кепках, пускающих по ветру сизый табачный дым.

Я вошла под навес, спугнув стаю воробьев, серыми шариками разлетевшимися в разные стороны. Здешние воробьи казались мне особенно серыми…
Заметив в конце лавки свободное место, поспешила туда, по опыту зная, что долго пустовать оно не будет. Двигаясь по проходу, увидала Тамару Маленко, тут же узнав, кивнула ей. По сполоху в глазах поняла, что и она тоже узнала меня, но не ответив на приветствие, отвернулась. «Вот еще королева!» - подумала я и, усевшись, стала наблюдать за ней, точнее за её спиной в большой не по размеру вязанной оранжевой кофте. Оранжевый цвет? Что-то знакомое, но забытое…из нашего прошлого.
Объявили посадку, Тамара поспешила к автобусу. Я следом. Войдя в салон, увидела её на первом сидении, с напускным интересом разглядывающую в окно опустевшую площадь.
-Тамара!
Она делала вид, что не слышит.
-Простите, - сказала я громче и дотронулась до её плеча, - вы случайно не Тамара Маленко?
Она недовольно повернулась, с усилием скривила рот в улыбке.
-Да, Ир, это я, ты не ошиблась!
Шедшие за мной тётки возмущенно зашипели, требуя, чтобы я не задерживалась в проходе. Пришлось пройти дальше. Жалко, не удалось с ней поговорить. Интересно: куда она едет?

Три часа тряслись мы по убогой кочкообразной дороге в пропахшем бензином стареньком автобусе. Хорошо ещё, кончился дождь, и удалось открыть форточки.
Тамара вышла в Ерзово. Почти бегом припустила вдоль реки к покосившейся избе.
-Ишь ты, гляди-ко! – сказала моя соседка впереди сидящей тётке. – Должно быть к ведьме торопится!
-Угу! К ней проклятущей! Во как чешет! Видать приспичило!
Ведьма? Вновь что-то забытое шевельнулось в памяти…
Автобус, скрипя и фыркая, двинулся дальше, расплёскивая колёсами мутную жижу луж.

Предупреждённая телеграммой бабушка напекла к моему приезду гору сдобной вкусняшки. Приготовила комнату с окном в сад, где чуть ли не до земли склонились ветки яблонь всё еще не избавленные от бремени налива. Застелила белоснежной простыней кровать. В изголовье водрузила пирамидку из трех пуховых подушек в льняных наволочках Теплое стеганое одеяло положила в ногах… Мне казалось, что после утомительной дороги и сдобной бабушкиной радости я мгновенно засну. Но поведение Тамары никак не выходило из головы. Бессонница, перебирая прошлое, вытаскивала из тайников сознания далекие встречи, разговоры, цвета, что-то важное…

…Вообще-то мы с Тамарой не были подругами, учились в разных группах. Иногда кивали друг дружке при встрече, обменивались общими фразами. Ближе мы познакомилась благодаря Кате Блиновой, с которой я жила в одной комнате общежития. А Катя с первого дня дружила с Тамарой, ходила к ней в гости… Однажды, уже перед самым выпускным, она и меня с собой взяла.
Дом был большой, старинный. Нижний этаж каменный, верхний деревянный, на окнах резные наличники, по бокам ставенки, на крыше флюгер. Катя объяснила, что отец Тамарки – партийный работник и горисполком предоставил ему дом, когда-то принадлежавший богатому купцу.
-Смотрю и завидую тебе, Тамара! Такие хоромы! Есть, где с мужем жить-поживать, добро наживать! - восхищалась Катя.
-Эх! - вздохнула Тамара. -Только вот мужа нет…
-Постой, ты же сама ещё до каникул говорила: парень из армии вот-вот вернётся?!
-Пришёл…Только не мой он… Был мой, а теперь ничей…
Голос её приосёкся на последнем слове, эхом разнёсшемся по комнате: «Ничей, ничей…».

Мы с Катей удивлённо переглянулись, а Тамара, почувствовав потребность поделиться, заговорила, нервно сцепляя и расцепляя до хруста в суставах длинные белые пальцы.
-Коля влюбился в меня давно, ещё в школе, в девятом классе. Я и привыкла, стала помыкать им, истерить без повода, а он, как телёнок, всё терпел и ни на шаг не отходил, даже надоедал бывало… Молчаливая робкая любовь его тянулась и тянулась. Я уж на втором курсе училась, когда он наконец решился сделать мне предложение… А я, сама не знаю зачем, может из вредности, взяла и поругалась с ним, придравшись к ерунде. Думала попереживает немного, а потом прощение просить придёт... Так бы и было, раньше всегда так было. Но не в этот раз… Приятели затащили его на вечеринку, в чужую компанию. Там-то он и познакомился с этой…, с Ольгой Ореховой…

Когда Тамара произнесла имя девушки, я встрепенулась, ведь Ольга доводилась мне двоюродной сестрой. Виделись мы правда редко, однако от мамы я хорошо знала её историю.
А история была печальная… Оля в семнадцать лет забеременела. Отец, возмущенный распущенностью дочери, потребовал избавиться от ребенка. Ольга наотрез отказалась, заявив, что будет рожать и ждать парня из армии. Мать поддержала дочь, сказав, что аборт всё ровно, что убийство, и обругала мужа душегубом. Тот, взбешенный, ушёл из семьи.
Ольга писала любимому почти каждый день, посылала фотографии родившийся малышки. Когда он наконец демобилизовался, они сразу поженились, а через полгода парень скоропостижно скончался. Врачи констатировали кровоизлияние в мозг. Так Ольга в девятнадцать лет осталась вдовой с ребёночком.

Узнав от Тамары имя разлучницы, я вздрогнула и в том, что Ольга – моя сестра, не призналась. Тамара же ничего не заметила, в её глазах застыла пустота, а от слов веяло какой-то болотной, безысходной тоской.

- Переспал он с этой дрянью всего-то разок, а она возьми и забеременей. Шантажировать его стала… Коля от неё в армию сбежал. Писал оттуда, что любит меня одну, что Орехова – недоразумение… Я сначала молчала, гордость свою выказывала, потом сжалилась, ответила… Он умолял простить и дождаться его. Правда перед самым возвращением писать перестал… Но я не волновалась, знала, что он мой! Вернулся мой Коля в октябре и с ходу, будто гнался за ним кто, женился… Да только не на мне…
Ох, больно, девочки! Словно сердце мне вырвали, такая боль! А позорище какое… Мы же готовились, соседям сказали, папиным сослуживцам… Стыдно! Я на улицу выйти боялась. Так переживала, что слегла. Мать испугалась, что помру, посылала за ним. Он не пришёл… Постепенно я оправилась, но боль оскорбления не проходила, жгла. За что он так? Решила с ним объясниться… Пришла… Он засмеялся, как хлыстом по лицу ударил: «Это тебе за мои унижения!» И вот тогда я его возненавидела. Тайно от всех поехала в Ерзово к ведьме, взяв с собой его фотокарточку, да деньги, все, что в доме нашла… Заплатила старухе, упросила на смерть мучителю моему сделать… Та и сделала… Умер Коля… Три месяца как схоронили…
Тамара умолкла. По её лицу, покрывшемуся красными пятнами, одна за другой сбегали слёзы, капали на новенькую клеёнку с ярко оранжевыми настурциями.
На выходе Катя шепнула мне: «Совсем одурела Тамарка от любви! Это ж надо такое напридумывать!».

И вот по прошествии десяти лет я случайно встречаю Тамару, и она делает вид, что не узнала меня, прячется, как провинившаяся девчонка. Может ей стало известно, что я - сестра Ольги Ореховой и поэтому она не желает со мной общаться или ей стало стыдно за рассказ о фантастической мести?
Странно, но давнишняя эта история каким-то образом связалась у меня с моим теперешним положением брошенной женщины. Уснуть в ту ночь я так и не смогла. Заслонкой затворила огонь, села перед зеркалом, взяла гребешок. Расчёсывала волосы, словно колдовала, вычёсывая любовь и ненависть. Вспоминала, как узнав о измене, взбесилась и в этот момент могла даже убить его. Не так как Тамара, а по-настоящему…
Я сидела перед зеркалом, в каком-то забытье или трансе, пока огненная заря, неожиданно полыхнув сквозь яблоневую листву, брызнула красными искрами, сквозь стёкла окон, разбудила под козырьком крыши пернатое семейство горлиц…

Весной мое состояние заметно улучшилось, я стала намного спокойнее и решила, что пора возвращаться в Москву. Из деревни выехала всё на том же стареньком автобусе. Ехали вдоль кривившейся в косой ухмылке речке, мимо деревни Ерзово, где река разделялась на две части: одна беззаботно бежала дальше, а другая, уперевшись в высокий берег, на котором замшелой бородавкой торчала покосившаяся изба ведьмы, образовывала заводь, с мёртвой водой, в которой колеблющиеся тёмные тени сливались в причудливые образы…
На железнодорожной платформе перед самым отходом поезда я неожиданно столкнулась с Катей Блиновой, с той самой Катей, с которой жила в техникумовской общаге. Времени поговорить уже не оставалось, успели лишь обменяться главным.
–Кать, ты как?
-Я замужем. Сын пятиклассник. А ты?
-Замужем, - соврала я. – Все хорошо!
-И у меня хорошо, даже отлично! А вот у Тамарки… Помнишь такую?
-Помню, а что?
-Муж от неё ушёл. А недавно вообще умер. Не везёт бабе, этот уже третий…

Я вошла в вагон и поезд сразу же тронулся. Гурьба провожающих бросилась вдогонку, нелепо размахивая руками. Обрывок ветра дохлестнул, добросил молодой березовый листочек, прощальным поцелуем коснувшийся губ. На секунду возникло искушение сойти… Поехать в Ерзово… Отомстить… Нет! Ерунда и суеверие. Да если бы даже это было правдой, а не просто совпадением…То всё равно - нет! Я не такая, как Тамара, я не смогу…В любом случае: «мой поезд ушёл», я не собираюсь ни возвращаться, ни оглядываться…
Хохлы
«Они питались «Ролтоном» и хеком,
Без паспортов входили в города,
И я хотел бы быть сверхчеловеком
Но не проснусь в пять тридцать никогда»

Их звали: Микола, Тарас, Василь, Степан, Стас. Все они приехали из одного села, большого города никогда не видели. Всего боялись: полиции, хозяина, а может и не боялись, а опасались, приглядывались и выжидали. Работали по 12 часов, шесть дней в неделю, воскресенье - выходной, а еще выходные по православным праздникам.

Через месяц приехали еще пять рабочих. Эти с востока Украины, ближе к России, пьют больше, лучше знают русский, менее злые. Работали бригадами: одна западная, другая восточная. На работу выходили тоже отдельными группами, чтобы менты не поймали. А те хватали, как крокодилы антилоп на переправе. Вычисляли их по одежде, по поведению, по не чищеным башмакам и загорелым лицам. Останавливали для проверки документов. Убедившись, что это гастарбайтеры, начинали «ощипывать», таксы не существует – когда на пиво возьмут, когда по пятьсот рублей с брата. Гастарбайтеры прячутся, бегают, хитрят. Вот один стащил на кладбище пластмассовый венок с могилы и ездил с ним на работу и обратно. Голову опустит и чешет, как будто на похороны опаздывает, так его ни разу не остановили. Остальных, конечно, «трясли», но они все равно будут ездить. В России выгодно.… У них дома работы «нема» или платят мало. Будут ездить зарабатывать, но при этом думая, что у них всё лучше, в том числе и экономика. Вечерами пьют водку, поют протяжные песни и ругают москалей.

А я вот думаю: не дай бог, найдется среди них какой-нибудь Спартак – предводитель, или Пугачев, или казак Голота, что гуляет да гуляет «ни сёл, ни городов не обижает», а глядишь и обидит. Поднимет бунчук, чуб зачешет, рушником опояшется и айда. Сколько их сейчас по России трудовых «хохлов» ходит. А ведь они мужики – воины, не дай бог, объединятся!

А ещё есть узбекская колонна, таджикская, киргизская, дикая кавказская дивизия, молдавские батальоны, китайская народная армия, вьетнамские и белорусские партизаны, азербайджанские диверсанты и так далее. Посмотришь на карту – и страшно становится. Большинство пограничных стран уже ими захвачены – они в них живут. Держись, бедная Россия! А почему бедная? Богатая Россия! Богатая и щедрая! Всем мы рады. Всех накормим и напоим.

Только не народ зовёт к себе гастарбайтеров, у него у самого работы нет, а зовут их хитрые и жадные дельцы, желающие ещё больше разбогатеть на бесправных иностранцах, и в случае чего свалить на них все беды.

Ну, да ничего. Мы – народ хлебосольный и терпимый, и пускай все «флаги в гости к нам»! Всех примем, расцелуем, перемешаем, женим-переженим, растворим между собой. Главное, чтобы не было ненависти, рождающей войну.

А ты не плюйся, не ругайся, не рычи, не позволяй манипулировать собой! Сделай сам выводы, сядь с ними за стол, поговори. Послушай и, главное, – подумай!


© Copyright: Александр Сосенский, 2013
Свидетельство о публикации №213041601654
На Зверинской /окончание/
На обратном пути я накупил красок и холстов, но не потратил и десятую часть полученных денег. Вернувшись домой, припрятал деньги под диваном на чёрный день, который не заставил себя ждать…

В комнату Цицилии Ароновны вселили дворника-узбека. Почему Людмила Витальевна была уверена, что освободившаяся комната достанется именно им? Хотя конечно основания были, всё-таки, их семь человек, двое несовершеннолетних, пенсионерка и инвалид. Но видать властям было важнее обеспечить жильем одинокого дворника. Кстати, вскоре выяснилось, что он не такой он и одинокий. Их было не меньше десяти, точно сосчитать никто не мог. Правда вели они себя очень тихо, как напуганные зверята, лишь по ночам мужчины выползали на кухню, длинными ножами молниеносно разделывали бараньи ноги, перебрасываясь непонятно гортанными словами, похожими на клёкот грифов. Это соседство расширяло географический кругозор, подталкивало к осознанию многообразия этнических особенностей и обрядов у различных народов мира. Но нас неосведомленность об этих обрядах все-таки настораживала… Тихие-то они тихие, но кто их знает? Зарежут, а мясо на рынке продадут! Только Никитос- чистая душа, обрадовался новым соседям, вместе с ними жевал какие-то чёрные шарики, похожие на крысиные какашки, курил травку с мерзким запахом…

Витальевна рвала и метала, жаловалась участковому, тому по- прежнему было лень подыматься по крутой, узкой лестнице. Никитос не прятался от злобной «инопланетянки», нашёл с её зятьями общий язык, ссужая в долг без отдачи нежданно-негаданно откуда-то появившимися деньгами. А еще Никитос подружился с младшим Тимохиным - Вадиком. Тот с удовольствием бегал по поручениям Никитоса, разнося и пряча спичечные коробки и пакетики по укромным местам-закладкам. Вечерами, спрятавшись от бабки, они покуривали на чердаке и Никитос рассказывал мальчику про встречи с инопланетянами…

Людмила Витальевна никого не любила, кроме дворовых кошечек. К ним она действительно испытывала неподдельную любовь. Людей же, в том числе и родственников, а особенно соседей и особенно Никитоса ненавидела самой лютой ненавистью. Наверно поэтому она и следила за ним… Хотя возможно информацию о новой партии «травы» с востока, ей удалось выведать от внука. Так или иначе Людмила Витальевна сдала Никитоса ментам из отдела по борьбе с наркотиками, даже не предупредив участкового… Когда Никитоса уводили, на глазах его навернулись слёзы, несчастный понимал, что без наркотиков он в тюрьме не протянет. Вадик, забившись в угол, не плакал, плотно сжав губы, сверлил полицейских злобным взглядом. А Витальевна не скрывала торжества, планируя сразу после обыска заселиться в комнату геолога.
Разоблачил старуху участковый, прилюдно поблагодарив «гражданочку» за своевременный сигнал… Месть мальчишки была ужасной.

Утром, выйдя из квартиры, Людмила Витальевна обнаружила своих любимых кошечек гирляндами висящих на лестничных перилах. Бабушку хватил удар. Но прежде чем умереть, она ещё три месяца мучилась; парализованная, бессловесная, «ходячая» под себя. Уже после Мариша рассказала мне, что Вадик каждый раз, проходя мимо беспомощной бабушки колол её иголкой, приговаривая: «Это тебе, ведьма, за Никитоса».

Без тёщи зятья совсем распоясались…
Скоро они схлестнулись в кровавой разборке. Молодой Толян до смерти забил свою любовницу Лизку, а старый её муж выпустил тому кишки…
Узбеки испугались подобного варварского выяснения отношений и съехали, а может съехали, испугавшись следственных действий, наконец-то предпринятых участковым, так или иначе, в квартире остались мы с Томкой, Маришей и Вадиком, которого впрочем скоро посадили за участие в групповом изнасиловании.

Тётка Мариши работала уборщицей, мыла туалеты. Может поэтому она любила свежий воздух. В их комнатах летом и зимой всегда были открыты окна и бедная малышка замерзала. Как-то вечером я услышал топот босых ножек в коридоре. Потом слабое царапанье в дверь. Когда я впустил её, она сразу же забралась в кровать, укуталась одеялом и уснула. Я попросил Томку оставить девочку у меня до утра, та, поломавшись, согласилась в обмен на бутылку. Утром Мариша сказала, что долго боялась ко мне заходить, думала я как папа стану ей больно делать, но теперь она не боится…С тех пор она часто ночевала у меня. Я рассказывал ей сказки, а когда она засыпала, ложился на раскладушку около двери, словно верный пёс охранял её сон. Сумасшедшая Томка много раз пыталась утащить ребёнка в свою морозильную камеру, но я откупался, и в конце концов договорился, что девочка, когда захочет будет спать у меня.
Власти продолжали заселять в коммуналку новых товарищей, но почему-то никто долго не задерживался…

Сейчас наш дом идёт на капремонт. Нас переселяют в маневренный фонд. Официально до конца строительства. Я не верю, что нам позволят вернуться. Уж больно Зверинская улица - лакомый кусочек, настоящий городской леденец. Скорее всего, нас расселят по окраинам, куда-нибудь поближе к Милке, или, если повезёт, к Цицилии Ароновне. Видать уж не придётся нам с Маришей, рассыпая на бегу весёлый смех, моментально густеющий и гудящим эхом отскакивающий от стен двора-колодца, врываться во двор, мчаться наперегонки по узкой крутой лестнице, на последний этаж, почти что к небу, а по ночам, обнявшись, вслушиваться в привычный дикий и родной рёв пленённых зверей…

На всякий случай я написал бумагу, просясь поселить нас рядом. И вскоре сам был не рад своей просьбе. Меня вызвали в службу опеки.
За столом сидели три женщины с мужскими лицами и наш участковый. Женщины задавали хитрые вопросы, пытаясь выяснить взаимоотношения в семье Тимохиных: «Может ли тётка заботится о племяннице? Почему я прошу поселить нас рядом?» Я отлично понимал скрытую опасность вопросов. От моих ответов зависела дальнейшая жизнь девочки. Её запросто могли отправить в детский дом. И я соловьём заливался, расхваливая тётку Тамару, её детолюбие, хозяйственность и порядочность. Участковый кривился, но помалкивал. Своё желание быть рядом я объяснял соседской привязанностью к ребенку, тем более, что своих детей я не имею, а Мариша - девочка хорошая: не пьёт, клей не нюхает… Строгие женщины интересовались у участкового моим моральным обликом и сексуальной ориентацией. Я на них не обижался, эти дамы по роду своей деятельности видели такое, что мне и не снилось. А участковый характеризовал меня положительно, хотя и подчеркнул мою уединенность и нежелание общаться с народом. Что касается моих сексуальных предпочтений, то тут он ничего сказать не смог, так как «свечку не держал». После долгого совещания Маришу решили оставить на попечение тётки. Я вздохнул свободно и дал зарок никогда больше в органы не писать, не звонить и вообще не обращаться.

Вот года через два освободится Вадик, тогда я со спокойной совестью смогу её передать, а на Томку надежды мало, совсем с катушек съехала, ничего не понимает, рычит будто и не человек вовсе…
Кстати, завтра поведу Маришу в зоопарк любоваться зверями…
На Зверинской /продолжение/
И как только эскиз догорел и скрючившийся комок пепла коснулся пола, из глубины двора-колодца раздался вопль: «УБИВАЮТ!!!»

Распахнув окно, я выглянул во двор. На асфальте лежала абсолютно голая женщина. Мне показалось, что она мертва. Но все же я бросился к телефону. Вызвал полицию и скорую. Снова выглянул в окно. Женщины не было! Она исчезла… Что со мной? Снова галлюцинации?
…Подмигивая синим глазом развернулся боком полицейский козлик, примостился рядом с беленькой медицинской газелькой. Я с тревогой следил за ними, перегнувшись через подоконник. Если не найдут труп, то мне не поздоровится, однажды из-за галлюцинаций я уже подвергался принудительному лечению…
Санитары вынесли из подъезда носилки с чёрным пластиковым мешком. Значит, труп - не плод моего воображения! Обошлось!
Двор наполнялся жильцами, из их возбуждённых возгласов удалось уяснить суть произошедшего.

Митрофанович с первого этажа зарезал проститутку. Она пыталась убежать, кричала... Митрофанович затащил тело в квартиру, но поздно. Полиция пришла по кровавому следу. И главное: я знал этого Митрофановича, он был порядочный человек, ну или почти… И мало пьющий, работал в зоопарке сторожем. Приличный человек! Надо же такому случиться?!
Вот его вывели; он еле идёт, с трудом передвигая ноги, наверно потрясён до глубины души… или всё же пьян? Участковый, опросив людей во дворе, пошёл по квартирам. Сейчас явится с расспросами: «Что видел? Кто кричал? Зачем звонил?» Такой опрос у них называется следственные мероприятия!
До нас участковый не дошёл. Тяжело ему по узкой, крутой лестнице на пятый этаж подниматься. Я вышел в коридор. Вижу у входных дверей согнувшегося, прислушивающегося Зеку. Спрашиваю:
-Где ваш гость? Ушёл?
- Что ему ментов дожидаться? Слинял! Ух…, - Зека выдохнул с облегчением. Видно и ему хрипатый не нравился.
После того случая бандюганы к нам больше не заглядывали. Наверно, нашли более спокойное место для «малины».

В феврале Зека безвременно, скоропостижно скончался, отравившись техническим спиртом.
- Говорила я ему - непутёвому: не пей с кем ни попадя, - причитала Милка. Колян ей подвывал, размазывая слезы. Потом занял у меня денег на «помянуть».
До марта Милка пила в трауре. А в апреле встретила «спаивателя». То есть, она не знала, что он «спаиватель», это уж потом выяснилось… Сначала она думала, что он просто щедрый мужик, ну и пригласила жить с ними… Тот согласился, проставился… Стал водку носить и уговаривать Милку поменять две свои комнаты на отдельную квартиру его знакомой. Плотно так уговаривал, даже меня к процессу приобщил, пообещав, что в Милкины комнаты въедут интеллигентные люди, настоящие петербуржцы…

… Согласилась Милка… Новый хахаль быстро собрал все необходимые документы, организовал оформление, договорился насчёт переезда. Ей не пришлось никуда ходить, ничего делать, просто подписала… И вот троица решила отметить предстоящий отъезд. Меня пригласили присоединиться к торжеству и дать взаймы на водку. Хахаль обещал деньги завтра отдать… Больше его никто из нас не видел. Это и понятно, его миссия была выполнена! Впрочем, и без него мы всё равно нажрались…
Когда на следующий день осиротевшие Милка и Колян уехали, предварительно расцеловавшись со мной и Никитосом, я обнаружил, что и оставшиеся после выпивки деньги тоже пропали. Думаю, их спёр «спаиватель». Хотя, как он сумел? Он же никогда ко мне в комнату не заходил, в отличие от Милки. Ну всё равно, изловчился как-то – прохиндей!

Милка появлялась ещё разок. Рассказала, что поселили их в ветхом бараке на краю поля. Ни воды, ни газа, только сквозняки да соседи - сволочи, у самих ничего ценного нет, только воруют. Грозилась оторвать яйца «спаивателю», если его встретит. Забрала из-за иконы последнюю мою заначку, Колюне на лечение… И откуда только знала, где я деньги храню?

В комнаты Карпухиных вселилась семья Тимохиных: старуха Людмила Витальевна, её дочь Лизка с мужем Степаном, их сынок Вадик пятнадцати лет и доченька Маришка семи лет. Да ещё Томка - вторая дочь старухи с молодым мужем Толиком. Говорили, что Томка обманом женила Толика, а когда обман раскрылся, он так её избил, что она умом тронулась. Потом Толик сошелся с её сестрой Лизкой, и образовался любовный треугольник.
Вот теперь попробуйте не согласиться, что и у коммуналок есть своя карма!

Семью Тимохиных риэлторы тоже обманули, пообещав за их двушку нашу четырехкомнатную. Но ни я, ни Никитос, ни Цицилия не собирались отдавать свои комнаты вновь прибывшим, чем нимало удивили последних. Пьянка по поводу переезда плавно перелилась в пьянство с горя. Однако Людмила Витальевна, глава семейства, не опустила рук, и начала действовать. Первой жертвой Витальевны должна была стать Ароновна. Не сумев втереться в доверие к подозрительной соседке, Людмила решила её напугать. Два её зятя по очереди стучали в дверь старухи, угрожали расправой, если та не съедет. Но стойко глуховатая Цицилия не реагировала на угрозы. Тогда Витальевна залепила клеем замки Ароновны. Вызванный из жилконторы слесарь смог реанимировать только два простых замка. Замки с секретом пропали безвозвратно, что конечно потрясло помешанную на безопасности Цицилию и заставило нанести ответный удар.
Ночью, прокравшись на кухню, она отработанным движением зазубрила тимохинские вилки… Закусывая после опохмелки, Толян разодрал нижнюю губу. Хорошо, что сразу продезинфицировал водкой, а то мог бы и загнить.

Опытная Людмила проверила фамильные вилки и нашла три с зазубринами от ножа, нанесённые таким образом, чтобы человек, вынимая вилку изо рта, рвал или резал губу. Операция отмщения называлась: «Скрежет». Толян, скрежеча зубами, принялся вскрывать скрежетавшую под напором лома железную дверь Цицилии. Сама она, судя по звукам из комнаты, подтаскивала мебель, баррикадируясь изнутри. Старушка и не думала капитулировать. На помощь Толяну пришёл Степан. Я пытался их образумить с помощью искусства риторики, но всё без толку. Тогда я вынужден был вызвать участкового, но прежде чем тот явился, Толян выбил мне зуб в знак несогласия с моими действиями.

Участковый, разозлённый вызовом и необходимостью взбираться на пятый этаж, отказался составлять протокол, заявив, что мы должны сами разобраться, а не тревожить органы по пустякам, иначе он всем, кроме действительно убиенных, выпишет штраф за ложный вызов. Мой выбитый зуб не произвёл на него впечатления. Покрутив его в руке, он устало поинтересовался : «И кому я по твоему должен верить? Анатолию и Степану – рабочим людям или неизвестно чем занимающемуся субъекту?»
И всё же благодаря его визиту «война» перешла в тихую стадию. На смену лому пришёл яд… Однажды я застукал Витальевну подсыпающую белый порошок в молоко Ароновны. Увидев меня, она невозмутимо закрутила крышку и с недовольной физиономией ретировалась. От греха подальше я вылил молоко в раковину. И неизвестно чем бы закончились старушечьи бои без правил, если бы Цицилии Ароновне вдруг не дали отдельную квартиру.

Узнав об этой новости, Тимохины переполнились свирепым негодованием на несправедливость жизни, благосклонной лишь к одной, избранной национальности и выплеснули её на стены и дверь соседки в виде антисемитских лозунгов, некоторые из которых, если смотреть с каллиграфической точки зрения, выделялись изысканной легкостью вдохновения, особенно это чувствовалось в разлёте полу-дуг буквы Ж. Впоследствии я узнал, что эти надписи исполнил Вадик, сын Лизки и Степана. Как всё-таки приятно неожиданно столкнуться с талантом в столь юном возрасте!
Перед отъездом Цицилии Ароновны я нашёл на своём кухонном столе старинные французские часы чёрной бронзы, датированные 1806 годом. Над замысловатым циферблатом с ажурными стрелками помещалась скульптурная композиция, изображающая сцену охоты: два грозных пса вцепились в огромного вепря, третий пёс повержен и придавлен копытами кабана, из его распоротого брюха вываливались кишки.

В недоумении взяв часы, я пошёл к Цицилии. Постучался условленным стуком, ответил на вопросы анкеты и после идентификации личности протянул поверх стальной цепочки в приоткрывшуюся амбразуру двери антикварные часы.
-Цицилия Ароновна, тут я ваши часы нашёл. Вы их на кухне забыли. Возьмите, пожалуйста, вещь явно дорогая.
-Ха, ха, ха! - раздался в ответ безумный смех. - Я так и знала, что не удастся от них избавиться! Ха-ха-ха! Дьявольские часы. Ха-ха-ха!
Костлявая рука вырвала у меня тяжеленные часы, дверь тут же захлопнулась.
Через неделю старушка отбыла в новую квартиру, предоставленную ей городом по просьбе ветеранов «СМЕРША». А ещё через несколько дней я обнаружил чёрные часы в своей кухонной тумбочке. Все-таки она мне их подсунула! Только непонятно: проклятие это или благодарность? На всякий случай я в тот же вечер отнёс часы в антикварный салон. Судя по алчному блеску в глазах приемщицы и суммы, которую она не раздумывая предложила, вещь действительно была ценной. Я не стал торговаться, радуясь выгодной возможности избавиться от дьявольской вещицы. Ха-ха!
На обратном пути я накупил красок и холстов, но не потратил и десятую часть полученных денег. Вернувшись домой, припрятал деньги под диваном на чёрный день, который не заставил себя ждать…
На Зверинской
После размена, развода, запоя… Простите! Надо в другой последовательности. После затянувшегося творческого кризиса и, как следствие, - депрессии и запоя, развода и размена я оказался в коммуналке на Зверинской. Для незнакомых с Петербургом поясняю: Зверинская улица находится рядом с зоопарком. Её жители, особенно живущие в начале улицы, имеют уникальную возможность каждую ночь слушать пронзительные крики обезьян, рычание тигров и львов, леденящий душу хохот гиен… Отвратительно разнообразные вопли, протяжно плачущий вой, и множество других странных звуков, по которым даже невозможно определить: какие именно животные их издают.

От зверей перехожу к соседям. Вместе со мной в квартире проживало пятеро. Справа от моей одиннадцати метровой комнаты - комната геолога, никогда не бывающего дома. За девять лет проживания я видел «бородатого» раза три, не больше, поэтому он не в счет. А вот НикитОс- племянник геолога в счёт. Хотя лично у меня с ним счётов нет, но вот у других… Когда-то мальчик Никита мечтал стать космонавтом, испытать неземное состояние невесомости. Ему даже удалось поступить в Можайку, что является несомненным достижением. Правда с первого курса его отчислили, не знаю за что – какая-то тёмная история. Но с тех пор он пристрастился «зависать» способами, никак не связанными с космонавтикой. И чего он только не испробовал: нюхал клей, глотал таблетки, курил травку и наконец сел на иглу. В общем Никитос не упускал ни одну возможность оторваться от земли. Все бы ничего, молодёжи свойственны подобного рода шалости… только вот к ним добавлялась излишняя увлечённость Никитоса инопланетянами, и эта увлечённость иногда доставляла неудобства. Обычно с ним приятно было поболтать на научные темы; про зарождение жизни, про визиты инопланетян, про строительство пирамид и так далее. Но однажды, видимо слегка перебрав с препаратами, он постучался ко мне в три часа ночи, прося спрятать его от пришельцев. Сами понимаете моё состояние. Сначала через дверь я пытался урезонить Никитоса, объясняя, что не могу его впустить, так как и сам до смерти боюсь пришельцев, и не хочу чтобы и меня утащили вместе с ним. Но, когда он принялся выть, словно какая-нибудь выхухоль, я сжалился и открыл. В дальнейшем подобные случаи стали регулярно повторяться. Мне приходилось периодически его успокаивать. Иногда, он очень сильно боялся, и я пол ночи держал его за руку. Да не раз и не два я «спасал» юношу от злых инопланетных монстров, пытающихся похитить его с целью проведения бесчеловечных опытов. В благодарность, придя в себя, он делился увиденным и услышанным в космосе, что мне было чрезвычайно интересно. В принципе это был интеллигентный молодой человек, общительный и безобидный, временами устраивающийся на работу, то расклейщиком объявлений, то курьером, то ходячей рекламой.

Слева от меня жила семья Карпухиных: муж Коля – тихий, слезливый хроник, жена Милка - разбитная бабёнка и её любовник Зека – бывший уголовник и бомж. Милка подобрала Зеку возле помойки. Притащила к себе в качестве второго мужа и третьего собутыльника. Их весёлая компашка, устраивая пьяные разборки на почве ревности, доставляла радость всему дому. Обычно Милка, уличённая в ****стве, успевала убежать и укрыться в комнате. Ревнивый Зека, крича, что убьёт блудливую суку, доставал топор из кладовки и принимался выламывать дверь. Если в этот момент я оказывался в коридоре, Зека останавливался и с вежливой иронией интересовался: «Михаил, мы не слишком шумим? СлучАем не мешаем вашему творчеству?» Получив отрицательный ответ, в виде мотания головой из стороны в сторону, он с удвоенной силой продолжал крушить дверь. Когда, она наконец распахивалась, ревнивец, издав победный клич индейцев племени навахо, размахивая томагавком врывался в комнату … и там между обоими супругами и Милкой затеивался эмоциональный диспут, обычно заканчивающийся распитием «огненной воды», клятвами верности, любви, умильными слезами, трубкой мира и сексом. На следующий день Зека чинил многократно изуродованную дверь, чтобы через месяц или два вновь её разломать. Эта «коммунально- племенная» семья отличалась необычайной шумливостью, легкостью общения, нравов и своеобразным чувством юмора. Конечно, только если не впадала в одеколонный период, который, все же, что бы там ни говорили специалисты, угнетающе действует на неокрепшую психику. Выбравшись из одеколонного и впавши в плодово-ягодный, портвейный, а лучше всего в водочный период, они вновь приобретали непосредственную живость простодушных аборигенов.

В самом конце коридора проживала Цицилия Ароновна. Почётная обладательница развитого маразма и прогрессивной мании преследования. Редко, в основном по нужде, покидая свою комнату, старуха запирала её на четыре замка: два простых и два секретных. Затем навешивала пятый, большой амбарный, зашивала его в холщёвый мешочек, искусно маскируя иголку в складках ткани, с тем умыслом, чтобы злодей, попытавшийся добраться до замка, непременно бы укололся. Врать не буду, но я бы не удивился, узнав, что предварительно она смазывает кончик иглы ядом… Обезопасив подобным образом дверь, Цицилия Ароновна легкой рысью скакала в конец коридора, туда, где находилось место общего пользования. Присев, она распахивала дверь уборной, дабы иметь возможность наблюдать в театральный бинокль за передвижениями в коридоре. Сделав дело и вернувшись, она тщательнейшим образом осматривала все замки: не пытался ли кто-то вскрыть их во время её отсутствия.
Ввиду её категорического нежелания общаться с людьми, мне приходилось принимать и расплачиваться за продукты, приносимые ей соцработниками. Сама Цицилия к входной двери никогда не подходила и на телефонные звонки не отвечала. Однако замкнутый образ жизни не мешал бабуле быть в курсе жизни коммуналки и следить за соседями, в чем они не раз убеждались.

Я - художник и умею подмечать прекрасное в неказистых, отталкивающих, на первый взгляд, вещах и лицах. Так, например, я давно мечтал написать портрет Милки. Передать её порочную, низменную и вместе с тем притягательную сущность. И вот, решившись на портрет, я для начала сделал эскиз сангиной, подсматривая за Милкой через сломанную дверь, во время её страстного примирения с Зекой.
Запершись в комнате, я мысленно представил композицию будущей картины. Огляделся. Натянутый холст, оседлав мольберт, манил девственной белизной. Мастихин поблёскивал холодом неукротимой стали. Нетерпеливые кисти топорщились из стакана. Тюбики красок уже открыты, готовы безропотно лечь на палитру, для краскосмешания. Жаждущие растворяться друг в друге, явив миру нечто невиданное и гениальное… Короче, наступал акт творчества…

Хриплый голос из-за стены нарушил нужный настрой. В нашей коммуналке стены тоньше картона, и поэтому слышно всё, что происходит у соседей.
Хрипатый незнакомец изъяснялся на фене. Что само по себе не удивительно, блатной язык понимает вся страна благодаря телевидению. Но не голос, и не язык, а нехороший смысл сказанного заставил меня замереть и прислушаться. Бандюга, а что говоривший - настоящий бандит - не вызывало сомнения, предлагал Милкиной семье «схронить» двух бежавших с зоны уркаганов. За приют корешей хриплый сулил покровительство хате, выпивку и харчи для всей братвы. Его голос не вызывал желания спорить и, судя по обречённому молчанию обычно шумных соседей, они и не пытались.

«Ну, вот п…ц, - выругался я про себя. Ночью заявятся беглые каторжники… Нажрутся, трахнут Милку, зарежут её мужиков, Никитоса, а заодно и меня, поставят на пику. Наверно только Цицилия отсидится в своём бункере с секретными замками, да и то ... Интересно, чем я перед Господом провинился?» Я тихонько опустился перед иконой Божьей Матери и задумался. Давным-давно я уяснил простую истину: всё в жизни случается не просто так, а лишь по воле свыше и только в ответ на наши действия и помыслы. Так, что я сделал плохого, чтобы события стали развиваться подобным образом?

Мой взгляд скользнул по эскизу, и я прозрел! Вожделение испорченной женщины, которую я намеревался увековечить, притянуло в коммуналку мужское, грубое, безжалостное зло. Осознав истину, я немедленно схватил рисунок и поджёг его от пламени лампадки. Держа двумя пальцами, смотрел, как извивается в огне запечатлённая мною похоть, превращаясь в чёрный пепел. И как только эскиз догорел и скрючившийся комок пепла коснулся пола, из глубины двора-колодца раздался вопль: «УБИВАЮТ!!!»

/ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ/
ЧЕРНУХА
До конца смены оставалось 10 минут, а Виталий Семенович еще не собрал свой рюкзачок. Он не спешил. Сегодня Любовь Анатольевна навещает их дочку и торопиться домой нет смысла.

Пенсионер Виталий Семенович работал вахтёром в институте текстильной промышленности, сидел в фанерной будке и в окошко из оргстекла приветствовал всех входящих и выходящих. В начале рабочего дня он говорил: «Доброе утро! Здравствуйте!», а вечером: «До свидания! Всего хорошего!» Работа не пыльная, как раз для пенсионера, жаль только событий мало, рассказать жене не о чем. Хотя вот сегодня; дворник Паша вместо песка посыпал обледенелое крыльцо семенами газонной травы. То ли он мешки перепутал, то ли выпивший был… На зерно слетелись голуби, принялись клевать, а когда кто-нибудь открывал дверь, голуби, шумно хлопая крыльями, взмывали вверх, пугая вышедшего. Интересная история, Любови Анатольевне понравится. Жалко, что она задержится, но ведь и дочку навестить надо… А то живут в одном городе, а видятся редко. Дочери всё некогда…Понятно - дело молодое…Да уже не молодое, понабрала годков-то…Не любит, когда ей об этом напоминаешь… Ну, ей жить...
Пришел сменщик, удивлённо посмотрел на копающегося Семеновича, небось думает, что пенсионеру спешить некуда.

Подходя к дому, старик взглянул в окна квартиры. Света не было, значит жена еще не вернулась. Войдя в подъезд, стал не спеша открывать почтовый ящик. Повернувшись, улыбнулся парочке, нетерпеливо переминающейся у лифта.
-Поезжайте, поезжайте, я не тороплюсь.
Почтовый ящик пустой, да и что там могло быть? Квитанция или реклама. Письма им уж давным-давно никто не пишет.

Серебристые стенки новенького лифта бесшумно унесли на восьмой этаж. Связка ключей, звякнув в кармане, легла в ладонь. Выходи - приехали. Замок, заглотив ключ, радостно крякнул, когда тот исполнил двойное сальто. Дверь, скрипнув, раскрылась, пропуская хозяина. Старик, осторожно опустив ногу, перешагнул порог. Замер, нащупывая выключатель. Включив свет, осмотрелся. Чернушки в прихожей не было. Видать дрыхнет около батареи...
Раздевшись, Виталий Семенович прошёл на кухню. На плите в сковородке, закрытой сверху тарелкой, его ждали котлетки, приготовленные Любашей. Есть одному не хотелось.

-Чернуша! Чернуша! - позвал старик. Не услышав в ответ привычного –МЯУ!, отправился на поиски любимицы. Заглянул в ванну, туалет, прихожую. В большой комнате её тоже не было. Даже посмотрел в маленькой, детской комнате, хотя её давно не открывали. Кошки нигде не было. Виталий Семенович опускался на колени, заглядывал под тахту, открывал дверцы серванта и шкафа, посмотрел за обувной полкой… Кошка исчезла. Присел на стул, стал размышлять: «Еда в плошке не тронута, кошачий туалет пуст…Совершено очевидно кошки нет в квартире, причём давно. Может она выскочила за дверь, когда я уходил на работу? Или, когда уходила Любаша?» Одевшись, он вышел на лестничную площадку. Поднялся на лифте на последний этаж и пешком стал спускаться по лестнице, останавливаясь на каждом этаже, звал кошку: «Чернуша! Чернуша!»

В последнее время Чернуха сильно похудела, до того, что стали выпирать кости таза. Шерсть стала тусклой, блёклой. Хвост волочился по полу, собирая пыль. Она и раньше была избалована в еде, а после того, как выпали клыки и вовсе стала привередой. Ела по чуть-чуть, но постоянно требовала, орала и путалась под ногами. Кошка сделалась беспокойной, бродила по дому, не находя себе места. В довершение изменений пару раз написала мимо шаюхи, а вчера и вовсе надудонила на одеяло. Тогда он схватил её за шкирятник, ткнул мордой в мокрое одеяло, потом отнёс к шаюхе, показал куда следует делать свои дела. И вот она пропала…

Виталий Семенович обошёл все этажи, заглянул на все пожарные балконы, выйдя на улицу, обошёл вокруг дома. Кошка как сквозь землю провалилась. Вернувшись в квартиру, он позвонил жене.
-Люба!
-Что ты звонишь? Я через час буду дома!
-Ты не знаешь куда Чернушка делась?- спросил и сердце сжалось. А вдруг жена сейчас скажет: «Она умерла». Но Любовь Анатольевна спросила.
-Ты везде смотрел?
-Везде.
-Посмотри еще раз, я скоро приеду.
Старик вновь принялся осматривать квартиру. Вновь заглядывал под тахту, осматривал в шкафу полки с бельем - может туда забилась. Кошка старая могла и помереть. Говорят, они перед смертью прячутся в укромные места. Но куда? Куда она делась?

Вот уже 17 лет как она живет с ними. Она стала для них родной, близкой, словно маленькая пушистая дочка или как жена шутит: «Младшая жена Виталия». Чернуша предпочитала спать или в ногах, или на его спине. Только ему она позволяла гладить себя по животу и только у него ела с руки. К Любови Анатольевне она приходила помурлыкать на коленях во время просмотра сериалов, но не дозволяла никаких фамильярностей.
Он не запер дверь, и жена, не раздеваясь, прошла прямо в комнату.
-Виталий, нашёл?
-Нет.
-Сиди здесь, я по этажам пройду и вокруг дома.
-Так я…
-Сиди!
Минут через двадцать она вернулась, тяжело дыша. Раздевшись, прошла на кухню. Поставила чайник на огонь.
-Чай с котлеткой будешь?
-Не хочу. Лучше подумай куда она могла деться?
-Я не знаю.
-И все же…
-Утром, когда ты уже ушёл, меня разбудил звонок в дверь. Я ещё подумала, что ты вернулся…Оказалось: соседка - Ольга Григорьевна. Я не одетая, босиком, через дверь спрашиваю - что надо? А она, требовательно так: «Люба, открой!» Ну я впопыхах халатик накинула, открываю. И представляешь эта нахалка мне заявляет: «У нас опять лифт не работает!» Ну что это нельзя через дверь сказать? Я ей говорю - Ольга Григорьевна, при чём тут я? Вызовите лифтёра, телефон на каждом этаже написан. А она: «Вызови ты, пожалуйста» Спрашивается, какая разница кто вызовет? Нет, я конечно вызвала, но скажи, Виталик, почему я должна этим заниматься? Я что - управдом? А лифт действительно ломается чаще, чем старый. Как-то его..
-Люба, где Чернуша?
-Так я и говорю. Наверняка пока я с этой дурой разговаривала, она и выскочила, а я спросонья и не заметила. Постой, постой! Помнишь в прошлый раз, когда она пропала, она к соседям сверху забежала. Помнишь?
-Помню!
-Посиди еще …Я к ним поднимусь. А который сейчас час?
-Десять минут двенадцатого.
-Ничего… Выспятся! И она отправилась к соседям. Виталий Семенович включил телевизор, уставился в него невидящим взглядом. Вернулась жена.

-Сергей Яковлевич сказал, что видел её утром, как раз, когда Ольга Григорьевна ко мне приходила. А жена Сергея Яковлевича слышала, как кто-то скрёбся в дверь и мяукал. Нет, ты понимаешь? Она слышала, что животное просится и не пустила! Наверняка знала, что это наша кошка!
-Так где она?
-Не знаю, может кто к себе взял?
-Кому она старая нужна?
-Да, Виталик, старые никому не нужны…Но объявление надо написать. Развесим в доме, вокруг …Пообещаем вознаграждение…
Было уже далеко за полночь, когда, расклеив объявления, супруги вернулись домой. Так и не попив чаю, легли спать. Оба молчали. Виталий Семенович не выдержал первый.
-Пусто как-то без Чернухи…Люба, ты спишь?
-Он её выкинул!
-Кто?
-Сергей Яковлевич! Он её в мусоропровод выкинул!
-С чего ты взяла?
-Точно он! У него жена с придурью. Черного цвета боится. Ты вспомни, как она визжала, когда Чернуша к ним зашла.
-Меня тогда не было.
-А я была! Она так визжала будто не кошку, а самого дьявола увидала. И Сергей Яковлевич ногой Чернуху отпихивал. Я ещё тогда подумала: может у них аллергия на кошек?
-Ну так что из этого?
-Как что? Наверняка, когда Чернуха к ним в дверь зацарапала, замяукала, как она умеет, его жена в истерику впала… А он схватил Чернуху за шиворот и в мусоропровод выбросил!
-Да нет. Сергей - не такой человек, чтобы кошек выкидывать.
-А я чувствую, он её выкинул. Надо ключи у председателя взять и в бачке покопаться.
-Прямо сейчас?
-Слишком поздно… Да… Наверно она разбилась… С девятого этажа… Старая… Кости тонкие… Завтра с утра сходи – хоть похороним по-человечески.

Они лежали молча в темноте, не касаясь друг друга. Через несколько минут она спросила.
-Виталик!?
-А?
-Виталик, ты ведь не думаешь, что я её специально выпустила?
Он сразу понял о чём она вспомнила. Много лет назад, когда дочка была ещё маленькой, он подобрал на улице собаку. Пёс был породистый, явно домашний. Он привёл его домой, сказав жене и дочке, что собака пока поживёт с ними, а если хозяин не найдётся, то и вовсе останется навсегда. Дочка была счастлива, а вот Любаша не очень. Через три дня, придя с работы, он застал дочь в слезах.
-Что случилось, милая?
-Мама собачку прогнала.
-Как прогнала?
-Она гавкала, а мама дверь открыла и закричала…
Жена оправдывалась, что всё было не так. Пёс громко гавкал на дверь, и она подумала, что за ней кто-то стоит. Открыла, а он рванул и убежал.

-Виталий, ты ведь не думаешь, что я Чернушку выгнала?
-Конечно же нет! Знаешь что?… Давай спать. Утро вечера мудренее.

С утра он позвонил на работу и предупредил, что задержится. Вместе с председателем спустился в мусоросборник, перелопатил мусор в бачках. Но ни кошки, ни её трупа не нашёл. Делать нечего, надо идти на работу.
Люба укладывала в целлофановый пакет вчерашние котлеты. Не глядя на супругу, Виталий Семенович сказал.
-Скорее всего она на улицу выскочила. И погибла. Старая… Тощая… Слабая… не привыкшая к холоду и голоду…замёрзла где-нибудь в сугробе или бродячие собаки сожрали… Да не клади ты мне котлеты, не хочу я их!
На работе. Всё как обычно. «Здравствуйте! Здравствуйте! Добрый день!» Какой к чёрту добрый? Он вспомнил, как тыкал Чернушу мордой в описанное одеяло. «Это кто наделал? Кто? Я спрашиваю!»

В три часа позвонила Любовь Анатольевна.
-Виталик! Она нашлась!
-Как? Где?
-Помнишь, я тебе рассказывала, что Ольга Григорьевна заставила вызвать лифтёра?
-Ну, ну, не томи…
-Вот я и подумала, а что, если Чернуха за лифтёром увязалась. Как за нами ходит.
-Куда увязалась?
-В лифтовую, конечно! А так как она чёрная, он её и не заметил. Починил, чего надо, вышел и дверь закрыл. И как только я это представила, я сразу его вызвала. Соврала, что лифт сломался. И когда лифтовую открыли, смотрю: она на пороге сидит, живая!
Виталий Семенович сбежал с работы, и только жена открыла дверь, выпалил.
-Где она?!
-На тахте спит. Есть не стала. Пила много. Напилась и спит, как дохлая.
-Ну ты так не шути. Пойдём скорей, посмотрим.

Они подошли к тахте. Чёрная кошка, свернувшись колечком, лежала на подушке. Виталий Семенович легонько коснулся её маленькой головы. Она недовольно приподняла левое веко, словно спрашивая: «Что вам надо?»
-Спи, спи, не будем мешать.
Старики на цыпочках вышли из комнаты.
-Любаша, у нас на работе дворник Паша такое учудил! Обхохочешься. Пойдём, чайку попьём. У нас поесть что-нибудь найдётся? Где твои вчерашние котлеты?
-Вспомнил. Они уже не вчерашние. А позавчерашние.
-Ну всё равно. Давай!
29
Девятый год в строю двадцатилетних!
Но этот год изменит измеренья
В порядке цифр и смысла ощущенья
И в отношеньях к нам и в отношеньях их.
В моей душе растёт недоуменье,
Как быстро производит жизнь
Замену поколенья поколеньем
И этого нельзя остановить!
А хочется подольше задержаться
На этом зыбком рубеже,
И год за годом отмечаться
Тридцатилетьем в ноябре!
Но к чёрту глупое унынье
О скоротечности годов:
Живи сейчас и полной жизнью,
Любви не оставляй долгов!
Спасибо вам, друзья, соседи
За то, что помните меня,
За то, что вместе с вами встретил
Я день, в котором родился!
ДУША ПАРЕНЬ
Возможно кто-то думает, что если одиноко бродить по осенним промозглым улицам некогда родного города, уставившись тусклым взглядам в беспросветно серый асфальт, то это достойное занятие непременно должно поднять настроение, перекрасить ностальгирующую тоску в весёлые цвета радостных воспоминаний, помочь стряхнуть сезонную хворь и пуститься во все тяжкие, устроив себе-любимому праздник или хотя бы приятный вечерок в кругу старых друзей.

Так вот, если ещё кто-то так думает, то он не намного ошибается, ибо в этом бессмысленном на первый взгляд праздношатании, накручивании кругов и восьмёрок с низко опущенной пустой головой, ненужными руками, греющимися в норах карманов, есть нечто мистическое, без сомнения притягивающее к вам особенно желанный в холодные осенние дни счастливый случай.
Во, блин! И чего только не лезет в голову в подобный вечер, когда вернувшись в родные пенаты, понимаешь, что тебе некуда идти.

Философствуя подобным образом, я обходил исторически значимые места моего бывшего микрорайона в надежде столкнуться с такой же неприкаянной, но знакомой душой и если не выпить с ней, то хотя бы потрепать языком, перед тем как вернуться в гостиницу к дивану и телевизору.
И тут мое желание материализовалось, вытолкнув из-за угла бывшего одноклассника Гошу.
-Как дела?- равнодушно, хотя мы не виделись семь лет, спросил он.
-Ничего, - в тон ему ответил я. Мы помолчали.
-А я к Вальке Соркиной на день рождения иду.
-М-м, – протянул я. Мы опять помолчали.
-Может вместе?
-Можно!
-Только одна загвоздка! Чего дарить не знаю? Ну, кроме веника…
-Я слышал: у неё сын маленький?
-Ага, прижила…
-Так давай игрушку подарим. Например, большого медведя. И ей приятно, и ребёнку в радость.
-Ты всегда умный был! А мани-мани у тебя имеются?
-Деньги - не проблема. Может ещё чего надо?
-Не, она сейчас с Валеркой-строителем живет, у него для друзей всегда полная поляна. Душа парень!
Купив букет белых роз и огромного, в человеческий рост, розового медведя, мы с Гошей зашагали к панельной многоэтажке ничем не выделяющейся среди сестричек-акселераток.

Настроение улучшилось. Крутя головой, я вдруг стал замечать неповторимую красоту городского вечера. Окна домов подмигивали игривыми искорками. Фонари, разгораясь теплым светом, лизали серебристую дорогу. Милые собачники, уважительно с затаенной грустью, следили за нашими бодрыми шагами, а их лохматые питомцы не отрывали жадно-звериных глаз от розового медведя.
Валентина, румяная, вспотевшая, весёлая, являла собой образец радушной хозяйки. Встретив нас на пороге, хохотнула, демонстрируя за полными губами металлическое ограждение брекетов, подпирающих наклонившиеся вперед крупные зубы.

-А-а-а! Сашка пришёл! - завизжала она, бросившись обниматься. Я смутился, так как помнил, что в школе мы не были друзьями, скорее наоборот. Но её преувеличенную радость объяснил запашок алкоголя.
-Валька!- в свою очередь заорал я. – Валька, привет!

На наши вопли прибежал мальчонка лет пяти с зажатым в ладошке надкусанным эклером. Увидав медведя, остолбенел, округлил глаза, распахнул рот, из которого тут же поползла сладкая слюна. Когда «топтыгин», немного посидев на Валентине, был передан мальчугану, тот переполненный восторженным счастьем, сунул недоеденное пирожное маме и, обхватив обеими ручонками розовую шею гиганта, потащил его в детский уголок знакомить с другими игрушками.

Нас с Гошей ввели в комнату, центральная часть которой была занята столом, заставленным выпивкой и закуской, у окна громоздилась широченная тахта, сбоку детский уголок. Гостей, помимо нас с Гошей, было еще шесть человек; две пары и две девушки, хозяйские подружки. Мы появились как раз в минуту после тостового затишья. Допив и закусив, гости заговорили разом, стараясь побыстрее озвучить мысли, пришедшие им во время глотания и пережевывания. Валентине все же удалось привлечь к себе внимание, и она, с задором столичного конферансье, представила нас обществу, а затем убежала на кухню за табуретками для дорогих гостей.

И тут поднялся Валера - душа парень: высокий, подстриженный под ежика с наивными глазами и прыщиками на лбу и под носом.
-Штрафную! – крикнул он, и присутствующие одобрительно заревели.
…Пили и закусывали. Закусывали и пили. Выходили на лестничную площадку курить и снова пили и ели. Еще разговаривали, но о чём? Не помню!

Первыми ушли семейные. Валерий их долго не отпускал. Наливая по последней, по самой последней, по самой-самой, на посошок, на ход коня… Затем отбыли девицы, громко хохоча. Их демонстративно шумный уход не произвел на меня впечатления, не заставил захотеть бросится вслед, или по следу… Гоша, правда, сделал вялую попытку принять стойку, но тут же Валерой был усажен на место и праздник продолжился. Мы пили и пили… Душа Валеры всё больше раскрывалась, он, не стесняясь, хвалился своим финансовым положением, но упорно молчал, где и кем работает. Он выпячивал свою бескорыстность, проникновенно говоря.
-Ты пойми. Она без меня пропала бы. Бывший-то её бросил с дитем. С работы попёрли, сынок часто болеет… Родственники, как мыши нищие… А я взял! Кормлю! Зубы исправляем… А ну, Валя, покажи желязяки!
Валентина с готовностью оскалилась.
-Во, видал? Между прочим, не дешевая штучка! Только мне не жалко! Потому - я такой человек! Вот ты пацану медведя подарил - молодец!, а я ему тигра куплю! В два раза больше! Завтра же и куплю…
-Пойду я?- виноватым голосом отпрашивался Гоша.
-У нас же ещё есть,– удивлялся Валера.
Разлили и выпили остатки. Валентина начала убирать со стола
-Вот теперь пойдём, - Валера встал. – Сейчас тачку поймаем и в бильярдную!
-Не надо, - запротестовали мы.
-Как не надо? Вы же друзья моей Валентины, а её друзья и мне друзья. А я за друзей на всё готов - такой я человек!
Поймав машину, он запихнул нас и, пообещав водителю хорошие чаевые за скорость, велел ехать в бильярдную.

Дверь, скрипнув, пропустила нас в тёмное помещение со спящими, застланными зеленым сукном столами, отсекла от шума улицы, погрузив в тишину пустого зала. Валера моментально наполнил зал криками, распоряжениями, указаниями, казалось, пришел не один человек, а десять, причём эти десять яростно спорили между собой. Валера требовал коньяка, пива, сока, бутербродов, салатов, рыбки... И всего самого лучшего. Сначала на пробу, а там видно будет. Он гонял официанта взад вперед, одновременно рассказывал бармену, что мы - друзья его подруги и что ему для нас ничего не жалко. Он приставал к человеку, включавшему свет над столом, а через минуту доверительно рассказывал нам какой тот классный парень и ему и для него тоже ничего не жалко. Он хвастался, что когда-то играл с мастерами и те его хвалили, утверждая, что он здорово играет. Поэтому он готов «дать мне фору», в два шара! Я отказался. Тогда он предложил сыграть на бутылку коньяка. Но, проиграв подряд три партии, утратил интерес к игре, заявив, что кии здесь плохие и вообще глупо, когда игра зависит от какой-то палки, другое дело - боулинг! Там своей рукой шары пускаешь!

-Я бывало, страйк десять раз подряд выбивал! Не веришь? А ну, поехали в боулинг! Я вас там сделаю! Только надо домой заскочить за деньгами.
Гоша не играл в бильярд и не хотел ехать в боулинг. Валерка кричал на него.
-Я же тебя уважаю. На всё для тебя готов. А ты для меня…? Готов?

На улице у выхода переминался с ноги на ногу бомж, поджидающий поздних посетителей в надежде стрельнуть у них сигаретку.
-Отец!- обрадовался новому лицу Валера. – Отец, иди сюда!
Бомж с опаской приблизился
-На! – Валера протянул 500 рублей.
Бомж схватил деньги и поинтересовался: «Что надо?»
-А ничего! Просто я такой человек…

Потом поймали машину, и поехали домой за деньгами. Приехав, Валера оставил в машине Гошу, а мы поднялись в квартиру. Там уже спали. Стол был убран, разобран и задвинут к стенке. Валентина, прижав сынулю, лежала с краю тахты, предоставив вторую половину вернувшемуся мужчине. Но мужчина не собирался спать. Включив свет, он потребовал денег.
-У меня нет, – залепетала Валентина.
-Врёшь!
-Пожалуйста, не кричи, ребёнка разбудишь. То, что ты принес, ты же и спрятал, а куда я не знаю.
-Вот мы сейчас поглядим!
Он схватил за край матраса и с силой дёрнул на себя и вверх. По образовавшейся горке женщина и ребенок скатились на пол. Малыш, ударившись, проснулся, заплакал. Мать, подхватив его на руки, стала укачивать. А Валера, найдя под матрацем заначку, удовлетворенно изрек.
-Не обманула, молодец! А то знаешь, я не люблю, когда обманывают, могу и железяки с зубов посшибать!

В боулинге, несмотря на шум от разлетающихся кеглей, стукающихся шаров, возгласы играющих и громкую музыку, Валере удалось перекричать всех, рассказывая собравшимся, какие мы с Гошей классные парни, что мы его друзья, и он для нас готов всё сделать, потому что, такой он человек!

Проиграв и в боулинг он, наконец, утратил соревновательный запал и решил вернуться домой, предварительно заехав в круглосуточный магазин за выпивкой. Около парадной бездомный пес, обойдя его сзади, понюхал, сунув морду под куртку, а затем завилял хвостом, радостно лая, чем вызвал у Валеры прилив восторга.
-Видали! Собаки всегда хорошего человека чуют! Эх, жалко, нечего ему дать. Ну да ничего, брат, завтра куплю тебе килограмм сарделек. Обязательно куплю!

До четырех утра мы пили и пели на кухне. Валера заставил меня и Гошу подпевать. Сам он пел, словно целый казачий хор, выводя на разные голоса протяжные песни. Вконец сломленный я завалился спать в детском уголке, подложив под голову розового медведя.

С трудом проснувшись я увидал Валентину с сыном, спящих на сдвинутых стульях. Валера единолично оккупировал тахту, улегшись по диагонали и раскинув руки как бы говоря: «смотрите, вот такой я человек!!!» Гоша нашёлся в туалете; он спал, обняв унитаз.

Закрывая за мной дверь, Валентина попросила.
-Ты пока не приходи. А то он ради друзей… в общем не успокоится, пока всё не пропьет. Такой уж человек, душа нараспашку…

Меланхолически сутулясь и ёжась от холода, я двигал свое перепраздновавшее тело, неравномерными шагами меря мышиного цвета асфальт, сквозь позднюю осень к осознанию невозможности постичь всей сложности и глубины слишком душевных натур.
БУЗА КАРАПУЗОВ
Много лет тому назад один добрый писатель организовал ну очень творческий детский садик. Как узнали об этом малышки: вундервуды и вундердетишки, прибежали к нему - напросились, в чудо садик все дружно вселились. И пошла у них тут же работа. Что не конкурс - сплошная морока…

Очередной конкурс проводили в песочнице. Правила такие: кто до обеда самый ровный куличик слепит, тому и приз - шоколадная конфетка!
Узнав про конфетку, детишки сразу бросились шедевры лепить. Кряхтят, сопят, стараются поглубже копнуть, свежего песочка в формочку наложить, только и видно, как лопаточки мельтешат.
Углядела глазастая мелюзга у мальчика Зеночки вместо одной - две формочки! Наябедничали воспитательнице… Та детишек заверила, что куличики у Зеночки не засчитает.
Прошел час, налепили карапузы кто что смог и разбежались группками; руки мыть, на горшках сидеть, в тепленькой кроватке поваляться. Наступил в садике тихий час! А пока малышня спала, позвал добрый директор своих выпускников и поручил им определить: чей куличик лучший.
Проснулись карапузики, а результаты уже готовы, на стенку вывешены. Первое место и шоколадную конфетку заслужил мальчик Зеночка, у него больше всех куличиков!
Возмутились малыши: «За что ему конфета? Он же правила нарушил! В две формочки песок свой сыпал! Воспиталка его отстранила! Мы все слышали! А теперь ему конфета? Нечестно! Нехорошо так детей обманывать! Не педагогично!»
Стал директор детишек успокаивать: «Не расстраивайтесь, маленькие, со временем каждый по конфетке получит!»
Но не слушает его малышня, совсем от рук отбилась, а особенно одна девочка из младшей группы.
-Я, – говорит, - всегда за справедливость! Вы сами меня так воспитали! Мне, -говорит, - конфеты не нужны, у меня от них прыщики. Мне за садик обидно! В правилах четко прописано: Один малыш - одна формочка. И это справедливо!
Зашикали на неё девочки из средней группы.
- У Зеночки, - кричат, - кулич кароший, и сам Зеночка тоже кароший! Он уже третий год в старшей группе сидит, малышне помогает. Если кто-то домик нарисует, он тут же снизу подпишет: «Неправильный домик, вот я домик нарисовал это ДА!» и ссылочку на свой домик даст. Или подсмотрит, как девочка в куколки играет, подойдет, ткнет её пальчиком: «Не правильно играешь! Вот я лет этак д-цать в куколки играл. Они у меня как живые сидели, я с ними шахматный турнир проводил! У меня и фотография сохранилась». Зеночка так многим помог, он все через себя пропускает, на чужом дне рожденья и то обязательно про себя расскажет! А умный какой! Даже воспитателей учит, куда стульчик поставить, а куда табуреточку. Пускай конфетка ему достаётся - заслужил! Ну, а что лишний куличик слепил, так это по невнимательности! Все равно скоро рассыпятся и нечего так жадничать!
-Как же по невнимательности?- не сдается справедливая девочка. - Он, что до двух считать не умеет? Правила - они для всех правила! Если их детям нарушать позволить… то что же из таких детей потом вырастет?
А защитники Зеночки свое.
-Ты из себя честную-то не строй! Думаешь мы не знаем, что ты крестиком втихаря вышиваешь? Зеночку один раз обшила…
Поднялся страшный шум. Каждому свое слово сказать хочется. Воспитатели не могут детишек утихомирить. Директору пришлось пригрозить песочницу закрыть. Но подумав, он все же сжалился, дети есть дети, не ставить же их за это в угол? И по доброте своей объявил новый конкурс: «Куличики из снега».
Готовьтесь, ребятишки, зима не за горами!
FlashMob
И кому только в голову пришла «умная» мысль: провести в деревне Залучино семинар «Star trevel Russia» в рамках программы по подготовке молодых гидов для работы с иностранцами в России. Тема семинара: «Туризм как этнографически-экстремальный вид отдыха»
Конечно, места близ Залучино необыкновенно живописны, нетронуты цивилизацией, но и люди там тоже почти ею нетронутые.
Деревня, основанная без малого пятьсот лет назад бежавшими от царского притеснения крестьянами, затерялась в дремучих лесах северо-востока Руси. Добраться до неё можно по единственной дороге, пролегающей между больших и малых зеркальных озёр и непроходимых болот. Крутит, петляет дорога, пока не упрётся в холм. На холме покосившаяся церквушка со сломанным крестом, дырявой крышей, да пустыми, как глаза мертвеца, оконцами. Перед нею площадь, заросшая, загаженная. А вокруг – дома, хозяйственные постройки некогда богатой деревни. Избы хоть и старые, но просторные, рубленные в лапу, почерневшее дерево твердое, как камень.
Вот кому-то и показалось интересным провести семинар в этакой глухомани. Из района привезли сборный щитовой домик, установили его на берегу озера в двух километрах от деревни. На местную власть, которая, кстати, со времен революции передавалась по наследству, была возложена обязанность: снабжать участников семинара дровами и едой.

По этому поводу глава администрации – Иван Иваныч -16-тый созвал сход, объявив землякам о приезде будущих переводчиков - проводников иностранцев. Новость вызвала много пересудов и толков. Кто-то был категорически против, кому-то хотелось поглядеть: что за проводники-то такие и как их готовить будут? Кто-то по наивности надеялся на иностранные инвестиции...
В общем, постановили: гостей принять, как положено, провести митинг, площадь очистить и на время мероприятия запретить на ней выгуливать скотину. Еду и дрова поставлять исправно, тем более район обещал компенсировать все затраты.

А в это время молодое креативное гидовское поколение в качестве рекламы семинара решило провести в деревне в канун праздника всех святых ФлешМоб. Ребята закупили, а у многих уже были, костюмы и маски для Хэллоуина.

31 октября с утра моросил нудный дождик. С озера тянуло холодком. Голый лес, обступивший деревню, раскачивая ветки, тихонько напевал бесконечно печальную осеннюю песню. Но к пятнадцати часам дождь выплакал все свои слезы, ветер утомился и стих, и теплое солнце высушило площадь, убранную и обтянутую по периметру верёвками с красными флажками. Высохла и новая трибуна, которую специально сколотили для торжественной встречи. Народ, облачённый в свои лучшие одежды, встал за флажки.
Поглядеть на чужаков пришла вся деревня. Бабки занимали лучшие места; в надежде заработать, разложили перед собой тарелки с солёными огурцами, подносы с клюквенными ватрушками, рыбными пирогами , мисками мочёной морошки и брусники. Около них крутилась детвора. Девчата и молодухи в новых сарафанах, с убранными под цветастые платки волосами, щёлкали семечки, смеясь в предвкушении зрелища. Молодцеватые парни в пиджаках, накинутых на атласные косоворотки, в сдвинутых набок картузах, нервно курили самокрутки, переговариваясь раскатистым баском: «Поглядим, чо за птицы залётные; не дай бог, к нашим девкам сунутся». Бабы, стоя группками, надеялись углядеть образцы столичной моды, ну а старикам с окладистыми бородами очень хотелось побалакать с горожанами насчет международной обстановки. Деревня ждала. Наконец над площадью разнеслось: «Едут, едут!»
Новенький автобус, от крыши до колес расписанный иностранными словами, подкатил к церкви. С шипением открылись двери, выпуская вместе с белым густым дымом городскую молодёжь…

Словно «исчадия ада» один страшнее другого появлялись они из дыма, постепенно заполняя площадь. Кого тут только не было: человек-тыква, со светящимися глазами и женщина-кошка с пышным хвостом, подзабытый синий Фантомас и голубой Аватар, коричневый Голлум, и зеленый Лизун, клыкастые оборотни, крылатые вампиры, Ганнибал Лектор и Фрэди Крюгер и ... Фальшивые, обнаженные бюсты, неимоверной длины накладные ногти, заострённые уши, оторванные ноги и руки из латекса, болтающиеся на цепях, лысые пластиковые черепа и торчащие из-под лохмотьев, словно настоящие кости, искусно нарисованные кровавые язвы и раны… – Эта тёмная сила постепенно заполнила деревенскую патриархальную площадь. Народ оцепенел от ужаса, вытаращив глаза, уставился на гостей. Сама природа подыграла шутникам, заслонив солнце грозовой тучей. Еще бы немного и деревенские бросились бы в панике бежать. Но, словно исполняя высшую волю, солнце вырвалось из рваных чёрных косм, осветив божьим светом мерзких тварей. И они, как будто бы ослеплённые, поражённые яркими лучами, мгновенно рухнули на землю.

Наступила полнейшая тишина. Было слышно, как под Иван Иванычем скрипят доски трибуны, а у его жёнушки, стоявшей рядом с хлебом-солью, стучат зубы. Тишину нарушил голос мальчика Пети:
- Баба, они от солнца окочурились?
Но не успел народ облегчённо вздохнуть, как бесовские отродья вскочили на ноги, из автобуса грянул тяжёлый рок и ряженые заплясали, запрыгали, закрутились волчком. Хлопнув в ладоши, выбросив вперёд руки, гаркнули:
- Welcome to Russia!
И опять пустились прыгать, топать ногами, крутясь, заорали английскую футбольную речёвку.
- Two four six eight! Who do we appreciate!
Потом синхронно извиваясь, выпучивая глаза, высовывая языки, обратили свои страшные рожи к зрителям.
Народ за флажками сбился в кучки, малышня ревела в голос, старухи крестились и причитали, девчата попрятались за спины мужиков, а те, играя желваками, не знали, на что решиться. Всё тот же мальчик Петя, не растерявшись, схватил солёный огурец и, размахнувшись, запустил в ближайшего монстра. Огурец угодил «привидению» в глаз; оно взвыло, гремя цепями, схватилось за белое лицо. И уже в следующий момент на головы креативщиков обрушился град пирожков, огурцов, семечек, в общем, всего, что попадалось под руку. На трибуне не было ничего, чем бы можно было запустить в «демонов», поэтому Иван Иваныч, раскачиваясь и вытягивая трубочкой губы, стал плевать на них сверху. Но страшнее всего для переводчиков «великого и могучего» был отборный мат, которым местные, включая древних стариков и только что научившихся лепетать детишек, сопровождали свои неправомерные действия.
Нечисть дрогнула и, побросав реквизит, бросилась к спасительному автобусу, который, сорвавшись с места, умчал гидов-экстремалов под защиту щитового домика.

Ответственный за семинар оглядел флэбмобщиков: несмотря на угрожающие маски, вид у них был плачевный.
- Снимите-ка это с себя!
Ребята принялись разоблачаться. Когда они предстали в своём настоящем облике, ответственный грустно улыбнулся.
- Хрен редьки не слаще!
Перед ним сидели представители различных молодёжных субкультур: панки, готы, эмо, фрики, разукрашенные замысловатыми татуировками, проколотые пирсингами и продырявленные тунелями, с разноцветными волосами и в дредах…
- Нет, ребятки, хоть вы и переводчики, но в деревне вас не поймут.
- А что делать? – загалдела молодёжь. – Не сидеть же здесь из-за этих сектантов?
Неожиданно прибежал водитель автобуса, сообщив, что к ним движется толпа с зажжёнными факелами. Все прильнули к окнам. В наступивших сумерках хорошо была видна огненная лента, ползущая в их сторону. Толпа приближалась. Креативщики наспех забаррикадировались в домике, ожидая, что же будет: «Лишь бы не сожгли!»
Не доходя метров десять, толпа остановилась, и до напуганных гидов донеслись церковные песнопения. В свете факелов видны были мужики и бабы во главе с Иван Иванычем, несущим икону. Пропев молитву, деревенский народ пошёл налево, обходя по кругу «дьявольское» место.
- Слава Богу, это они крестный ход затеяли, - сказал ответственный и перекрестился, - Но вы на всякий случай в окна не высовывайтесь!
Обойдя три раза домик, деревенские ушли, оставив на страже пятерых парней, вооружённых осиновыми кольями.

И пришлось будущим пропагандистам экстремального туризма всё дни семинара отсиживаться в домике, даже не помышляя выйти наружу.
Местное население, несмотря на негативное к ним отношение, всё же выполняло свои обязательства по доставке дров и еды. Молока же прислали на два бидона больше – пущай бесноватые отпиваются!

Как только автобус с «гАдами» скрылся за поворотом, Иван Иваныч вновь объявил сход, на котором предложил:
1. Сжечь щитовой домик.
2. Начать восстанавливать церковь.
3. Пригласить из соседнего села батюшку для очищения площади и воды в озере.
4. На повороте установить шлагбаум и будку для Егорыча, который будет охранять общество от заезжей нечисти. Выдать ему двустволку и патроны, окроплённые святой водой. А за службу платить с каждого двора соразмерно с количества проживающих, согласно установленной таксе.
Предложение приняли единогласно.

Сидит Егорыч в будке, сколоченной из досок разобранной трибуны. Приложил к уху слуховой рожок, сделанный из рога комолой коровы – слушает.
Всё слышит Егорыч; и как воет, высунувшись из омута, маясь зубами, бедолага водяной. Как жалуется он плещущимся рядом пышногрудым длинноволосым русалкам, водя по воде зелёной тинистой бородой.
-Это от рыбы у меня зубы ноют. Раньше, помню, мужики раз в год натрут лошадь мёдом и пустят её в озеро: «Кушай, батюшка водяной». А по весне да по осени жареного гуся поднесут. Ну, и само собой мельник и пасечник; то табачком угостят, то маслицем. А про рыбаков и говорить нечего, обязательно поднесут… и закусить сало с хлебцем. Уважали! Первую пойманную рыбку всегда назад в воду выпускали …
-Ишь, чего вспомнил, - ухает леший из кустов орешника. – Когда то было? Ступай лучше, брат, в баню! Отогрей зубы! Сегодня все наши соберутся!
И правда, на краю деревни, во вросшей в землю «хромине поганой», топит печку Банник-старичок: босой, с железными руками, с бородою дымчатой, чтобы с дымом сливаться. Помогают ему пять обдерих, по числу родившихся в бане детей. А в ночи уж идет- бредёт со всех сторон нечисть, спеша на помывку. Вот зашуршала осока на болоте, это ползет в баню, дуя в сопелку, скользкий, угрюмый, с закрученным хвостом Болотник – самый грязный из всей нечистой силы. С другой стороны, раздвигая пожухлую крапиву, топча Иван-чай, спешат Амбарник с Овинником, да Гумником.
Захотелось хитрой Кикиморе в первую очередь попариться, обернулась она черной кошкою, в предбанник лезет. Только учуял её Рижник , оборотился злобным псом. Глаза огнём горят, рычит на Кикимору, не пускает: «Знай, баба, свое место!» Отступила Кикимора, приняла свое настоящее обличие: скрючённой маленькой старушенции. Прислонилась к стенке, чтобы ветром не сдуло, сидит, поджидает подружек: Полуденицу, да Лесовиху, да Дуню Ригеницу, да русалок- красавиц… Подошла вся в белом Полуденица с детишками межевичками, спрашивает: «Придут ли Шуликуны, те, что из погубленных, некрещённых детей?»
-О нет, не придут. Они только на Святки освободятся, – отвечает Шишмора, что любит по ночам кур мучить.
А в бане печь уже истоплена, голики заготовлены. Оберихи выскочили. Первыми моются мужики, затем бабы с детишками, ну, а третий пар для чертей. Вековые правила нарушать нельзя!
Сидит нечисть женская, ждёт своей очереди, рассказывает друг дружке, как в стародавние времена их народ почитал. Как девицы на женихов гадали: то задницу в холодную баню всунут, то на гумно идут слушать: гребут зерно или метлой метут? Башмачки за плетень кидали, в зеркала смотрелись… Вот времена были… А теперь даже присушку и отсушку, и ту никто толком делать не умеет. В деревне одна бабка знахарка-шептунка осталась, а колдунов и ведьм нету… Растерял народ традиции, позабыл обряды. Заморскую им нечисть подавай! Наплачутся еще, да поздно будет!

Слушает их разговоры Егорыч и тревожится, как бы и в самом деле, не ушла нечисть родная, не бросила бы народ на растерзание гадам чужеземным. Вона они, что с городскими уж сотворили…
- Ну, дык, стало быть, рано мне ещё на покой… Придётся постоять на страже…
На тему: "Незабываемое лето в Крыму"
НЕУПРАВЛЯЕМОЕ, ОПАСНОЕ…
Один уважаемый литературный сайт объявил конкурс рассказов на тему: «Незабываемое лето в Крыму». Узнав об этом, я тут же сел за стол и начал писать.
Крым! Алупка! Лето!
Кипарисы, пихты, акации…
Жаркое солнце, Синее, тёплое Черное море, ласковый ветерок, пляж!

По её белой коже было понятно, что приехала она недавно. Наши топчаны, братья близнецы, оказались по соседству. Прикрывшись тёмными очками, я подсматривал за ней. Она осторожно, даже робко вошла в воду. По-девчоночьи поплескалась у берега, не заходя на глубину. Стесняясь прилипшего мокрого купальника, выйдя из воды, сразу укуталась в полотенце.
Сначала мы молча загорали. Потом я пошутил про бакланов. Она, вежливо улыбнулась. И мое разогретое южным солнцем сердце моментально воспламенилось. Её заинтересованное внимание активизировало мою, и без того хорошо действующую, речевую функцию. В общем, разговорились. Познакомились.
Вечером ужинали в ресторане. Пили вино. Танцевали. Целовались…
Помню большого черного жука, снующего туда-сюда по полу номера, смешившего нас, мешающего уснуть. Я признался, что женат, она созналась, что замужем… Неловкость от недосказанности рассеялась, уступив место беззаботной игривости.
Утром легкий завтрак, фрукты. В холле гостиницы она познакомила меня со своими московскими дядей и тетей, так же приехавшими отдохнуть. Затем Воронцовский дворец, погреба Массандры… Целый день вместе… Вечером пляж, солнце погружается в море. Темная ночь и звездное небо над головой… И вновь восход, брызги светлого счастья, заполняющего землю.
Завтрак, пляж, прогулки по парку, шашлыки, танцы, поцелуи, поцелуи…
Утром её не оказалось рядом, она исчезла, растворилась в синеве моря, скрылась в зелени садов, растаяла в лучах солнца.
Я искал, расспрашивал местных, те шарахались, как от продавца кукурузы. Расспрашивал приезжих, в ответ - пожимание плечами, недоумённые взгляды. Никто ничего не знал.
Катя появилась так же внезапно, как и исчезла. Она рассказала, что ездила в Симферополь к сестре мужа. Засыпала меня подробностями отношений в их многолюдной семье, характеристиками каждого из членов клана. Мы отправились по канатной дороге на Ай-Петри. Стоя на краю скалы, Катя вдруг заплакала, порывисто обняла меня.
-Катя, что с тобой?
-Прости, милый, я тебя обманула! Я ездила не к сестре мужа, а к бывшему любовнику. Конечно, глупо с моей стороны рассказывать тебе о нём. Но находясь здесь, на высоте, на краю…, с тобой… Я не способна лгать… Скажи, ты сможешь меня простить?
Я растерялся. Не имея права её упрекать, все же почувствовал укол ревности. Но Катя так искренне каялась, что даже будь я её мужем, то и тогда простил бы. В следующие три дня мы не расставались ни на миг. Обедали в Ялте, гуляли по набережной, фотографировались с «Дамой с собачкой», посетили «Орлиное гнездо» и Никитский ботанический сад. На теплоходике приплыли в Симеиз на пенную вечеринку. Поцелуи, поцелуи…
Катя вновь исчезла на два дня. Когда она появилась, я не задал ни одного вопроса. Она заговорила первая.
-Ты не сердишься? Сможешь простить еще раз?
-Катя! Ты мне не жена! Я не имею права осуждать, но все же будет лучше, если мы расстанемся.
-Глупый, я же тебя испытывала! И в тот раз, и теперь… У меня нет любовника и нет мужа. Я их выдумала. Мужа, чтобы ты не боялся, а любовника, чтобы ревновал.
-Ревновал? Ты хотела, чтоб я ревновал?
-Я хотела, чтобы ты любил! - лицо её полыхнуло огнем смущения, вырвавшимся из души вместе с сокровенной тайной.
-Катя, я женат! - как можно мягче напомнил я.
Она не слушала.
-Об одном прошу. Не бросай меня сейчас! Побудь со мной хотя бы до конца отпуска. Ты так нужен мне и именно сейчас. Если ты уйдешь, я покончу собой - брошусь со скалы в море.
Её сотрясли рыдания, началась истерика. В глазах тоска, растерянность. Губы солёные, резиновые, словно шашлык из рапанов.
После бурной ночи, шампанского на завтрак и прогулок по Ливадийскому дворцу она вновь исчезла. Казалось, я уже должен привыкнуть к подобному поведению. Но её нервное состояние накануне и слова о самоубийстве обеспокоили меня, заставили вновь отправиться на поиски. Пришёл я и к её московским родственникам. Мужчина, хмурясь, отводил взгляд. А его спутница неожиданно резко набросилась на меня.
-Довел девушку? Бесчувственный ревнивец! Теперь толкаешь её на убийство?
-Простите, вы мне?
-А кому же? Не ты ли два года её мучил бешеной ревностью, а жениться не хотел. А вчера, узнав про беременность, ударил её, требуя, чтобы она сделала аборт. И ты еще удивляешься, что девушка сбежала? Так тебе и надо, изверг!
-Беременна? Бил? Два года? Бред! Откуда вы это взяли?
-Катюша нам всё рассказала! Мы хоть и недавно с ней знакомы, но полюбили, как родную.
-Так что, вы ей не родня?
-Конечно, нет.
И как я не оправдывался перед ними, как не доказывал свою невиновность, они мне не верили. Расстроенный я ушёл к себе. Отпуск был окончательно испорчен. Не радовали ни море, ни солнце, ни девушки, которых я стал бояться.
В последний день, на вокзале, я столкнулся с лжедядей. Он хлопнул меня по плечу.
-Рад за вас! Очень рад!
-Что?
-Катя сказала, что ты ей предложение сделал.
-Где она?- взревел я.
-В поезде, в купе тебя ждет.
Я бросился в вагон. На столике лежал конверт. Внутри записка: «Захочешь встретиться, звони, мой телефон….»
-Встретиться!? Да я проклинаю тот день, когда встретил тебя!
Я в бешенстве разорвал записку. Потом прошёлся по поезду, заглядывая в каждый уголок в поисках лгуньи. Её не было, и я ощутил усталую умиротворенность человека, с большим трудом вырвавшегося на свободу. Даже не верилось, что я всего лишь возвращаюсь из отпуска.

Поезд медленно подползал к родному перрону. В окна заглядывали встречающие. Жена! А она что тут делает?
Увидав меня, жена приветливо замахала рукой…
Радость и стыд обжигают мои щеки. Еще недавно я обнимал другую женщину… Главное - не выдать себя. Что было, то было, не вернешь, не исправишь, не отмотаешь назад, как бы ни хотелось. Со временем все забудется…
Два дня спустя.
-Ты мне изменил!
-С чего ты взяла?
-Не ври, я прочла рассказ! Знаешь, как больно узнать, что ты предпочёл другую, эту, как её - Катю.
-Какую Катю? Это же вымысел! Рассказ на заданную тему!
-Слишком убедительный… Сознайся! И может быть, я тебя прощу. Уж лучше горькая правда, чем сладко притворная ложь. Не хочу жить с лгуном! Лежать рядом с ним в кровати, подозревая, что в этот самый момент он думает о другой.
-Я тебе клянусь, история не имеет к нам никакого отношения. Просто фантазия на тему: «Незабываемое лето». Описания выдуманного курортного романа.
-Правда?
-Конечно правда!
-Ты меня любишь?
-Ну конечно люблю!

В воскресенье, когда жена на кухне готовила чай, раздался телефонный звонок.
-Алё, алё… – сквозь помехи пробивался женский голос.
-Да.
-Узнал? Я - Катя из Алупки, помнишь?
-Что за шутки?
-Тебе неудобно говорить?
-Не знаю, как вам удалось прочесть еще не опубликованный рассказ, но в любом случае ваш розыгрыш не удался, так как никакой Кати не существует! Это образ, созданный моей фантазией. Химера! Мечта одинокого мужчины! Понятно? Так что оставьте меня в покое!
Оглянувшись, я увидел в дверном проеме застывшую супругу с подносом в руках. Чашки дрожали, разбрызгивая сладкий чай.
- Значит, Катя - твоя мечта?!...
После ухода жены я нажрался, как последняя свинья, то есть свинья, которую должны зарезать последней, и она об этом знает, но ничего поделать не может.
Три дня спустя.
Он сидел за массивным столом, полностью соответствуя слову «столоначальник». Начальник стола. Казённого, крепкого, внушительного, не то, что теперешние тонкостенные дистрофики из Икеи. Степан Петрович бронзовым бюстом вырастал из стола. Смотрелся мудрым кентавром, главным докладчиком исторического съезда. Строго регламентированная стопка бумаги, не больше, не меньше - справа. Коробка селекторной связи слева. Посередине старинный чернильный прибор, ровесник стола. Властные руки придавили столешницу, как бы сдерживая её порыв наброситься на меня.
Тяжело выйный, грозный, он своей ехидной улыбочкой вскрывал вены, останавливал сердце, а глухими раскатами голоса заставлял батальоны мурашек маршировать по спине, вверх вниз, слева направо, справа налево!
-Объясните, любезнейший, почему вас не было на рабочем месте в понедельник и вторник?
Выдохнув перегар – переработанную субстанцию вчерашнего забвения, я без утайки, в подробностях принялся излагать свои злоключения. По мере продвижения рассказа, руки Степана Петровича постепенно начали добреть, обмякнув, поворачивались ладонями вверх, демонстрируя свое понимание и сочувствие. Казалось, цветок человечности незримо прорастает между начальственных ладошек, распуская лепестки снисходительной отеческой любви…
-Только я не понял: кто же звонил?
-Жена подругу подговорила… Проверить решила!
-М-да! Некоторые жены и не на такое способны!- он посмотрел на меня как на родственника или члена одного клуба…
Но тут, чиновный червячок, чумазым чертёнком выскочил из старой чернильницы, сжав ладони несостоявшегося благодетеля, сломав невесомо- эфирный цветок чадолюбия, чёрной мыслей проник в черепную коробку начальника. Степан Петрович достал из ящика стола папку с моей фотокарточкой, раскрыв её, углубился в чтение. И в глубине начальственных недр глухо ухнуло, предвещая скорое извержение.
-Сынок! Что ты мне баки крутишь?! Ты же не женат! Да и отпуск у тебя по графику только в ноябре. Ты зачем начальству врёшь?
Сквозь толстые линзы очков я вглядывался в заполненные житейской мудростью мутные глаза Степана Петровича, закипающие гневом, вызванного обманом сиятельного доверия, и молчал. Молчал, предоставив решать мою судьбу их высокопревосходительству.
Естественно, я бы смог выкрутиться, нагородив, навешав, запудрив…, но дело в том, что я больше не хотел врать. Не из-за почтения к Степану Петровичу, не из-за правдолюбия, некстати проснувшегося в самый неподходящий момент, не из-за усталости или иссякшего фонтана фантазии. Я не хотел больше врать, чтобы вновь самому не уверовать в ложь, чтобы наконец-то прекратить, обрубить, оборвать уже не контролируемый мною, само раскручивающийся сюжет о незабываемом лете в Крыму и его последствиях.
Надеюсь, вы меня понимаете…
Поперечный
Естественно, что замена вахтёра не вызвала большого потрясения среди сотрудников административного корпуса ОАО ВНИПП, но и не осталась без внимания. Утром понедельника на месте дряхлого старичка, обычно дремавшего на стуле в проходной, появился крепенький лысый мужчина, приблизительно шестидесяти лет; в тёмном костюме, при галстуке, с залихватски закрученными усами и носом пуговкой.
Он рьяно взялся за дело. Встав в проходе, принялся тщательно проверять документы. Вмиг образовалась очередь. Сотрудники недовольно загудели…
-Спокойствие, граждане! - урезонивал толпу новый вахтёр. - У вас своя работа, у меня своя! Попрошу предъявлять пропуска в развёрнутом виде!
-Можно подумать у нас секретный объект! - возмутилась постоянно спешащая Маруся Лычкина из планового отдела.
-Секретный не секретный, а порядок должЁн быть! Вот в «17 мгновеньях весны» Штирлиц по коридору идёт и каждому часовому пропуск показывает! Они-то его как облупленного знают, а он все одно показывает - потому, что порядок такой. Без порядка никак нельзя!
-У, таракан усатый, - шептала Маруся. - Он, что теперь каждый день нас мучить будет?
Но Николай Михайлович в несколько дней запомнил всех сотрудников и начал по-свойски с ними общаться, хоть они и перестали предъявлять пропуска в развернутом виде…

Анастасия Юрьевна, или просто – Настя, девушка примерно лет тридцати с гаком, работала в отделе экономической документации. Добрая, миленькая, ухоженная, но незамужняя, она страдала от постоянных маминых упрёков, базирующихся на старомодных понятиях и страхах, если коротко, выраженных в одной фразе: «Смотри, как бы тебе старой девой до могилы не куковать».
И откуда взялось, что она старая дева? И почему куковать? Хотя маму понять можно… Да чего таиться, ей и самой замуж хочется, ой как хочется! Только где его взять - мужа этого? Не пойдешь же за кого ни попадя, за первого встречного, поперечного? Вот еще одно непонятное слово, какой такой поперечный? Ерунда какая-то…

-Прекрасно выглядите, Анастасия Юрьевна! - вахтер покручивал ус, блестя лысиной.
-Спасибо, Николай Михайлович! - она признательно улыбнулась, наконец-то хоть кто-то заметил и оценил.
- Вы вообще-то мне нравитесь!
Она повернулась к нему, но, уловив запах спиртного, поморщилась. Заметив это, он начал оправдываться.
-Друг ко мне приехал! Из ангольского плена вместе бежали…

Всю следующую неделю он сверлил её страстным взглядом, но заговорить не решался. А потом вахтер исчез. На его место поставили серенькую старушку, в очках с толстыми стёклами, через которые выглядывали виноватые глаза.
-Без усатого престиж института заметно понизился, - заметила Лычкина.

Вахтёр подстерёг Настю у выхода.
Подошёл походкой на что-то решившегося человека. - Отойдём?!
Настя удивилась, но прошла до ближайшей скамейки. Он силой усадил её, а сам остался стоять, возвышаясь, подавляя, грозно шевеля усами. Солнце, оказавшееся за спиной, отражаясь от лысины, создавало ореол вокруг его головы.
-Скажу прямо по-военному! Люблю тебя, Настенька! Сколько войн прошёл, сколько всего испытал… никогда не сдавался! А тут наповал! Влюбился, как необстрелянный салабон. Ты не думай, я ещё не старый! Полон сил! Зарплата маленькая, зато пенсия хорошая. Кровью заслужил: в Анголе, Афганистане, Чечне, Грузии. Плюс гонорар за три книги военных мемуаров. Плюс дом в Абхазии - подарок генштаба. Плюс дача в Подмосковье и трехкомнатная квартира в Питере. Ни в чём нуждаться не будешь! Работать не будешь! Всё для тебя сделаю! Настенька! Я понимаю! Брак - дело серьезное! Ты подумай недельку. Взвесь все «за» и «против». Я позвоню, твой телефон у меня имеется.
Он уверенно взял её за подбородок, наклонился, поцеловал в губы и, не оглядываясь, зашагал прочь, прижимая правую руку к туловищу, словно придерживая саблю, а левой делая отмашку как на параде.
Хорошо, что она сидела; колени предательски задрожали, необходимо было прийти в себя, подумать. Губы всё еще покалывали от соприкосновения с колючими усами Николая Михайловича… А мир вокруг ни сколько не изменился: так же чирикали воробьи, бегали дети…
-Дождалась!- с горечью подумала она. - Вахтёр посватался! В голове возник образ, картина «Сватовство майора». Зато не придётся одной куковать. Стану госпожой вахтёршей! А что он про гонорары какие-то говорил? Дом в Абхазии, дача под Москвой, квартира… Пенсия большая! Большая - это сколько? Господи! О чем это я! Дедушке как минимум шестьдесят… С другой стороны - я тоже не девчонка…Не надо будет мучиться на работе… Глупости! С кем бы посоветоваться? Мама! Нет, она за любого поперечного отдаст… Настенькой назвал!, как в киносказке «Морозко». А мне его, что Николенькой звать?

Николай Михайлович не звонил девять дней. За это время Настя несколько раз меняла решение и все же окончательного так и не приняла. Поэтому, когда он позвонил, заняла выжидательную позицию. Оставив решение напоследок в надежде, что интуиция в нужный момент подскажет нужные слова.
Николай Михайлович так и не задал ожидаемого ею вопроса. Он пригласил в ресторан, намекнув на ожидающий её сюрприз. - Что ж, - решилась Настя, -схожу, посмотрю, что за сюрприз, а там видно будет. В последнее время она всё чаще ловила себя на мысли, что думает о героическом вахтёре.
Забежав на минуточку в плановый, Настя застала весь коллектив, собравшийся около стола Маруси Лычкиной. Та самозабвенно рассказывала.
-Сначала она не поверила, думала: он, не он. Может, просто похож. На газетной фотке он моложе, но усы и лысина те же! Знаете, как он ей красиво про ангольский плен рассказывал, про Афганистан ... Весь израненный, в орденах, пенсия – за особые заслуги всероссийского размера… Оказалось, на самом деле - аферист чистой воды, дважды судимый за мошенничество. И в армии вообще не служил.
-И сколько же она ему дала?- спросил кто-то из женщин.
-Сто двадцать семь тысяч! Сумма специально не ровная, для достоверности. Якобы ему на машину не хватает. А машина нужна, чтобы её стокилограммовое тело в Абхазию возить. Наверняка он еще бы вытянул, если бы ей случайно старая газета в руки не попалась.
-Жалко, хотя сама виновата!- сказала другая женщина.
-Он ей ещё кольцо с бриллиантом подарил! Потом, правда, выяснилось, что стекляшка позолоченная. Но она же не знала! Кто бы мог подумать – солидный человек, бывший военный, обеспеченный. Вахтёром работает от скуки, потому что порядок любит. А она одинокая, толстая, пятьдесят трёхлетняя как ни как. Вот и попалась в лапы брачного афериста, «настоящего полковника». И я не удивлюсь, если он ещё какую-нибудь дуру, по мужикам страдалицу из нашего института облапошил. Вы посмотрите вокруг: половина женщин одиноки!
-А она в полицию обратилась?
-Конечно, только его и след простыл. С работы уволился, из общаги выписался.
-И все же я не понимаю! Ладно бы простая баба, а то Валентина Тимофеевна- зам директора! Умная тётка! А на вахтёра клюнула.
-Вот она и бесится, что клюнула. Сейчас ей лучше не попадаться.

Анастасия тихонько вышла, так и не вспомнив, зачем заходила. Мысли путались, мешались, ломались, крошились на отдельные слова, не связанные между собой, хотя на самом деле составляющие части одного большого обмана: Сюрприз, вахтёр, Тимофеевна, Ангола, Морозко, кольцо, аферист, фото, одинокая дура…
-Вот ты оказывается какой, Николенька - поперечный! Постой, будут тебе два кольца, посредине гвоздик. Закуют тебя, миленький, в эти кольца и посадят в однокомнатную квартирку с зарешеченным оконцем! А может ну его, забыть? Иначе придется заявление в полицию подавать. Начнут таскать… На работе узнают… Маруся Лычкина подружкам расскажет про еще одну одинокую дуру, клюнувшую на жулика-вахтера. Ну его к чёрту!

Николай Михайлович на радостях сильно выпил. Настенька вела себя как ангел: кольцо приняла, согласилась на брак и на свадебное путешествие в Абхазию. Теперь они едут к ней домой, знакомиться с мамой. Его немного пошатывало, но офицерскую выправку не пропьешь!
Настя, прислонив жениха к стенке, настойчиво звонила в квартиру. Наконец раздражённо закляцал замок. Настя бросилась вниз по лестнице. Николай Михайлович в недоумении проводил её взглядом. Затем медленно повернулся…
Перед ним громоздилась Валентина Тимофеевна.

Когда помятого, в разорванном костюме, с расцарапанным лицом, с красными корками на месте вырванных усов, с прокушенным ухом и фальшивым кольцом, накрученным на пуговку носа, увозила скорая в сопровождении полицейских, он, плача, рассказывал сердобольной докторше, что так страшно его не пытали даже в ангольском плену.
Настя надеялась, что в тот вечер Валентина Тимофеевна не заметила её, но через неделю после поимки рецидивиста- вахтёра, она неожиданно получила премию в размере месячного оклада, и уже не была в этом уверена…
Политическая фантастика (окончание)
Лаборатория.
Идя на встречу с академиком Унитупом, Билл хотел получить ответы на ряд вопросов, но не надеялся на его откровенность. Авалас Спепанович встретил американца в своей центральной лаборатории и по своему обычаю сразу приступил к делу.
-Полагаю, у вас появились вопросы после недавнего происшествия? Прежде чем вы их зададите, я хотел бы кое-что показать и рассказать. Начну с простого. Прошу вас сюда.
Он подошёл к стене, нажал на искусно замаскированный рычажок, стенка отодвинулась, открыв небольшое помещение, наподобие кладовки. Они вошли вовнутрь, академик опять на что-то нажал, и кладовка бесшумно стала опускаться глубоко под землю.

Лифт, наконец, остановился, они вышли, оказавшись в секретной лаборатории.
Первое, что бросилось в глаза, были стеллажи, заполненные банками с маринованными зародышами. Именно маринованными, словно овощи, вместе с листиками и травами. Среди банок стояли коробки с насекомыми, альбомы гербариев. Ощущался знойный аромат лесной поляны, полный бурлящих соков. Посредине комнаты находился длинный стол, заваленный научной мелочью. Также в помещении стояло с десяток различных приборов, назначение которых Билл не смог определить.
-Впечатляет? Однако позвольте объяснить. Начну издалека, когда к власти пришёл молодой энергичный президент, мечтающий вывести страну из хронического отставания. Мне удалось добиться с ним встречи и изложить свою теорию. Он выслушал и, несмотря на фантастичность проекта, поддержал его. Я стал проводить опыты, тысячи, десятки тысяч опытов. Сначала на мышах, собаках, обезьянах… потом на свой страх и риск - на людях. Естественно, первые результаты появились не скоро, но тут помогло многолетняя не сменяемость власти. После бесконечных поисков удалось получить определённый вид белка, средуктировать генетическую информацию, и я вновь пришёл к президенту. Тот моментально оценил перспективы… И действительно, сколько тысячелетий прошло, прежде чем человечество приблизилось к возможности собственного усовершенствования. А тут благодаря небольшой, всего в 300 граммов, добавке пчелиного молочка, выведенного из специальных желез, расположенных в голове рабочих пчёл, достигался поразительный эффект. Младенцы, которым в течение трёх месяцев давали подобную пергу, вырастали дисциплинированными и трудолюбивыми. Причём, их наклонности проявлялись уже с детсадовского возраста. А, как известно: «Кадры - решают все!»
Была организована программа под названием «СОТ» - создание ста научных центров ведущих работу в заданном направлении и обеспечивающих население «патриотическим молочком». Конечно, поголовной вакцинации провести не удалось, в неё не попали народы севера и северного Кавказа, а также деклассированный элемент и золотая молодежь.
Теперь Билл Иванович, вы знаете одну из главных государственных тайн. Но вернёмся к нашим баранам, точнее к пчёлам. За три поколения вакцинированных они изменили страну до неузнаваемости, необычайно честные, трудолюбивые, а главное – преданные граждане. К сожалению, природа всё же изловчилась всунуть палку в колесо прогресса. Несмотря на то, что действие молочка индивидуально, но с каждым поколением негативная составляющая накапливается. Появились особенности, меняющие внешний облик. Так женщины стали отличаться особо крупными глазами, тонкой перетяжкой талий, жёлтыми полосками по брюшку. Мужчины – повышенной ветвистостью волос по всему телу и выделенными жвалами. Нависла опасность разоблачения. Многие иностранные разведки охотятся за секретом патриотизма. Если он попадёт в руки недоброжелателей, то они смогут вывести гибрид человека и шершня. А вам хорошо известно, что шершни являются убийцами пчел. Даже если объектом исследования станут муравьи и осы, входящие в отряд перепончатокрылых, то и тогда безопасность страны окажется под угрозой. Конкуренция между странами в области выведения новых пород человека приведет к тому, что правительства начнут насильно и неконтролированно применять инбридинг и искусственное оплодотворение женщин с целью получения как можно большего количества супер воинов. Общества разделятся на касты по морфологическим признакам, хотя и других различий предостаточно.
Но, наверное, вы хотите знать, зачем я вам это рассказываю? А для того, дорогой Борис Иванович, что именно вас я вижу своим преемником. Сначала мне предлагали бразильца Педро. Бразилия обладает внушительным опытом пчеловодства, именно там в двадцатом веке усмирили агрессивную африканскую пчелу, выведя работоспособных Apis mellifera scutellata. Это так, но только вы со своими знаниями и упорством способны побороть мутацию. Доцент Петрушков - сам из третьего поколения и, как большинство наших руководителей, к сожалению, больше дисциплинирован, чем умён.
А вам будут созданы все условия. Вы не будете ни в чём нуждаться. Родителей ваших мы перевезем сюда, если захотите вместе с ранчо, а главное - вы будете с Татьяной. Согласны?
Билл задумался.
- А почему просто не прекратить вакцинацию? Я уверен: со временем природа сама всё отрегулирует.
- В том-то и дело, коллега, если прекратить давать препарат, вырастают абсолютно асоциальные типы. И когда их количество превысит пятую часть населения, они с лёгкостью разрушат то, что создавалось многими поколениями; такое уже было в истории России, этого допустить нельзя! Тем более сейчас, когда Россия вплотную подошла к объединению человечества! Впрямую об этом не говорится, но вот увидите, скоро многие страны начнут проситься в состав Российской Федерации. Естественно все демократические формы: свободное изъявление граждан, референдумы и т. д. будут соблюдены. Только представьте: планета объединится в единую страну, которая сможет решать космические задачи. А нам с вами, Борис Иванович, выпала честь управлять развитием человечества!
Итак, вы согласны стать моим заместителем?
- Э,э,э, - замялся Билл, - разрешите я отвечу вам завтра?
- Ну что ж, завтра, так завтра. Спокойной ночи, Борис Иванович.

Выбор
Совершенно ошеломлённый встречей с академиком, Билл весь вечер был задумчив и молчалив. Татьяна тоже молчала, ожидая объяснения. Однако Билл продолжал молчать. И лишь когда они оказались в кровати, он приблизил губы к самому её уху, зашептал так тихо, что она с трудом его слышала.
- Таня, меня вызывал Степаныч. Рассказывал о вакцине. Я теперь знаю о «патриотическом молочке». Последствия его применения вызывают мутацию, которая может стать необратимой. Но ему всё равно. Он – фанатик и псих; носится с идеей объединения человечества в супер российский народ. Полное сумасшествие! Я тебе не могу всего открыть, это слишком опасно; скажу одно: надо срочно отсюда бежать. Академик предложил мне должность заместителя, я для вида соглашусь, а сам подготовлю всё для побега. Таня, ты меня слышишь?
Теперь она прильнула к его уху.
-Да, слышу, но не понимаю. Почему ты так боишься детского молочка? Это же лекарство! Оно сделало нас лучше, трудолюбивее, здоровее и счастливее! Разве это плохо?
-Как можно стать счастливыми по решению руководства? А насчёт здоровья: полоски на твоём теле – отнюдь не отметина Бога. Скорее это штрих-код, указывающий производителя. И о будущих детях ты подумала? Они могут родиться с лишней парой рук или ног или с антеннами на головках. Таня, не живи ради идеи, живи для себя.
-Жить для себя? Разве мы сможем? Родина всё равно, что мать! Как же я буду жить, бросив мать?
-Твоя родина не мать, а мачеха. Она усыновила и удочерила граждан, чтобы напоить их отравой вместо любви. Она эгоистична, как любое зло. Она использует вас.
-Но граждане согласны! Они готовы отдать жизнь за родину!
-Да, теперь они согласны на всё, что им прикажут, но это не их выбор. Это действие препарата. Кстати, дети тех, кто находится на самом верху, не принимают его, зато они знают, как управлять народом!
Его горячее дыхание сушило ей горло.
-Ты должна решиться, - шептал Билл. – Я знаю, как нам отсюда выбраться. В Америке я вылечу тебя, и ты поймёшь, что такое настоящее счастье! Решайся!
-Билли, у меня болит голова, отложим разговор до завтра.
-О-кей! Спокойной ночи, любимая!
-Спокойной ночи, любимый!
Билл заснул в полной уверенности, что она согласится, и завтра они в деталях обсудят план побега.
Поэтому еще до сна, укрывшись в туалете, он послал донесение в Лэнгли, штат Виргиния, в штаб-квартиру ЦРУ: « Директору национальной разведки. Лично! Срочно!
Агент «Клещ» задание выполнил. Подготовьте северный коридор для двоих».

В душе Татьяны, боролись две могучие, равновеликие силы. «Я его обманула: сказала, что болит голова. Обманула в первый раз. Вот он спит, голова вдавилась в белоснежный квадрат подушки, словно примеряя фантастический головной убор - шапку бескомпромиссной честности. Веки его зачехлены кожаными заплатками с бахромою выцветших ресниц. Подбородок, как каменная скала среди океана, упрямо устремлён вверх. Нет, такой не отступит, не сдастся! А что же делать мне? Он предлагает туманное будущее в дикой Америке. Лечение неизвестно от чего. От идеалов? От самой себя? Что ещё он может предложить? Любовь! Да, я его люблю! Никто не принуждал меня, я сама полюбила. Полюбила, как только поняла, что он будет полезен для родины. Но какая разница с чего всё началось…
Он хочет разрушить идеальный мир, который я строила с братьями и сёстрами. Он хочет развалить семью, дав взамен эгоистично индивидуальную свободу. Но разве предназначение человека – разрушать? Может он завидует. Все иностранцы завидуют нам, у нашей родины нет друзей. Для него Россия лишь пустой звук. А для меня?
Удержать? Он не послушается. Упрямый варвар! Пойти с ним? Закутать душу в кокон? А если доложить начальству? Нет! Тем самым она обречёт его на смерть. Конечно, они его убьют. Она бы и сама убила, если бы…, если бы не любила…
Смерть – тоже выход, хотя и в никуда».
Приплюснутыми подушечками пальцев она осторожно провела по груди Билла, остановила их под левым соском…
«Вот сюда. Если сюда воткнуть жало, он даже не успеет испугаться. Яд действует быстро. А она умрёт рядом. Свернувшись эмбрионом, напоследок вдохнув его запах».

Начальник охраны нервничал.
-Если она ужалит американца? Можем не успеть оказать помощь. Да и сама Татьяна погибнет! Не лучше ли её увести прямо сейчас?
-Нет, - отрезал Петрушков, - она должна сделать выбор, иначе мы постоянно будем сомневаться.
-Если они умрут, Унитуп нам не простит!
-Черт с ним!- Жвалы Петрушкова угрожающе задвигались.- Авалс Степанович считает себя самым умным. Старый маразматик! Записал нас в убогих исполнителей. Видите ли, кроме добросовестности у нас ни чего нет. Не по Сеньке шапка получается! Америкоса в заместители наметил! Новую породу выводить! А вот выкуси! Мы своего не отдадим!... Пускай жалит, это её выбор, а мы будем ждать!


Татьяна, сидя на коленях, неотрывно смотрела на спящего Билла. Её тело, словно в молитве, монотонно покачивалось взад-вперёд. До рассвета оставалось полчаса…
Политическая фантастика (продолжение)
Разговор на прощание.

-Улетаю, - выдохнув, сказал Жан Поль.
Вид у него был печальный. Конечно не такой печальный, как у Педро, который бесцельно бродил с заплаканными глазами, но все же.
-Гуд бай, Жан! - американец не собирался утешать неудачников.
-Перед отъездом я хотел бы с тобой поговорить. Давай выйдем на воздух.
Билл скривился, но все же пошёл. Отойдя от здания, француз повернулся и сразу огорошил собеседника.
-Я - агент французской разведки DGSE (Генеральная дирекция внешней безопасности) прибыл сюда, чтобы по возможности прояснить феномен «русского чуда». Знаю, вы тоже не верите в политологические выкладки господина Унитупа, но несомненно, что именно он стоял у его подножия. А так как Авалс Степенович – одновременно академик апиологии и генетики, то у наших аналитиков возникла мысль, что именно эти науки обеспечили феноменальный взлет России.
Вы конечно знаете, что некоторые ученые рассматривают семьи общественных, высокоорганизованных насекомых, как своеобразный супер организм, члены которого практически не обладают самостоятельностью, а действуют как частица единого существа. Причем функции поведения внутри сообщества они получают генетически в момент рождения. Не кажется ли вам, что в России использовали генную инженерию, чтобы дисциплинировать население? Сделать его более трудолюбивым и управляемым. К сожалению, проверить догадки специалистов я уже не смогу. Вечером летающая капсула унесёт непрошедших отбор в Москву, а оттуда по своим пыльным углам. Останетесь только вы Билл!
-Жан, ты меня вербуешь?
-Я просто хочу, чтобы ты знал и в случае нечестной игры…
-Я не стану играть нечестно! В этом можешь быть уверен! Только скажи: почему бы тебе не попробовать еще раз. Например, устроиться в другой центр?
-Центр №4 - лучший, в нем работает сам Унитуп. А потом они внесли мои биометрические данные в чёрный список. Теперь мне не въехать ни в Россию, ни в другие сто пятьдесят пять стран, находящихся под влиянием русских. К сожалению, рисунок вен, сетчатка и радужка глаз, не говоря уже о тривиальных отпечатках пальцев, моментально меня идентифицируют. Придётся коротать жизнь в Париже.
-Сочувствую!
-Не стоит, все же лучше, чем в Лондоне!
-Это да! - засмеялся Билл (в то время Лондон считался самым неблагополучным городом Европы из-за этнических банд, контролирующих его районы).
………
И они расстались, хлопнув друг друга по спине.

Трутни.

Билл, засучив рукава, приступил к работе. За ним закрепили один из секторов. Познакомили с проживающими на территории пчёлами. Рано утром по цветной бетонной дорожке его довели до самого канала к оранжевым ульям. Младший научный сотрудник в костюме пчелы принялся кружиться, хлопать целлофановыми крыльями, тереть руки, исполняя танец знакомства. Любопытные пчёлы вылетели из домиков, покружились вокруг застывшего Билла, опустились ему на голову, грудь, лицо… Познакомившись с его запахом, дали согласие на дружбу, ни разу не укусив.
-Вот тебя и приняли в семью, - сказал сотрудник. -Остальное зависит только от тебя. Сможешь подняться по иерархической лестнице, будешь командовать, а нет - обречён собирать пыльцу до смерти царицы. И на всякий случай сделай десенсибилизацию.
Билл работал намного больше, во всяком случае, результативнее, чем местные ученые, хотя и они трудились, как пчёлки. Доцент Петрушков не мог нахвалиться на американца, постоянно рассказывая, какой Билл Иванович (отчество прилипло само) неутомимый работник, светлая голова, и какую потрясающую по сложности тему он сейчас прорабатывает, как сам академик доволен новым сотрудником. Коллеги искренне радовались за Билла. Татьяна перестала считать его долговязым страшилой, и вслед за профессиональной успешностью разглядела в нем и богатство души и, что удивительно, внешнюю красоту. Сам же Билл был по уши влюблён. Он пытался прятался от неё, но она всюду мерещилась… То он увидит милый стан в севшей на руку пчёлке, то его бросит в жар при виде персиков в компоте, то, потупившись, простоит несколько минут около канала в полной уверенности, что Татьяна смотрит на него из глубины. В конце концов, взаимное притяжение стало настолько сильным, что они уже не могли ему сопротивляться. Скоро влюбленные начали бродить вечерами по пустынным уголкам центра.
-Больно у вас в России чисто. Это не плохо, но как-то неестественно, во всяком случае, для меня. Наверно я варвар, как говорит тетя Фрося- уборщица, только эта стерильность действует мне на нервы.
-Милый, ты привыкнешь и со временем оценишь красоту русской ухоженности.
-Я ценю, но всё же чувствую себя не в своей тарелке.
-Хочешь, я отведу тебя к трутням?
-Куда?
-Пойдём, тебе понравится.
Она вяла его за руку. Они прошли по сверкающей дорожке между секторами, мимо ульев, через мост, перешли разделительную полосу и, наконец, оказались в тайге. Двигаясь по узкой тропинке, всё углублялись и углублялись в лесную чащу. Но вот тропинка вывела их на поляну, на которой стоял старый бревенчатый сруб в три окошка. Обогнув дом, они увидели небольшой двор, заваленный каким-то хламом. Сбоку от дома располагалась конюшня, в открытые ворота которой выглядывали две любопытные лошадиные морды. Билл сразу вспомнил родительское ранчо и своё беззаботное детство. Перед домом стоял большой стол из обтёсанных дубовых досок. Рядом такая же грубая дубовая скамейка, на которой, дымя трубками, сидели трое бородатых мужиков, казавшихся тоже дубовыми. После стерильной чистоты центра странной и неестественной смотрелась эта картина. И всё-таки что-то заставляло умиляться этой неухоженности.
-Кто они? – спросил Билл.
-Трутни, - ответила Татьяна, а потом рассмеялась. – Они лесники. Отвечают за близлежащую тайгу.
Мужики, увидев Татьяну и Билла, радостно закивали. Тут же на столе возникла бутылка водки и тарелка с крупно нарезанными солёными огурцами…
Когда вечером Билл и Татьяна возвращались в центр, она, крепко прижавшись к американцу, доверительно сообщила:
-Знаешь, я иногда сюда прихожу. Сама не знаю зачем. Меня словно тянет к этой ленивой захламлённости.
-А почему ленивой?
-Их не случайно прозвали трутнями. В какое бы время ты не пришёл, обязательно застанешь эту троицу за столом.
Татьяна была неправа и вскоре Билл в этом убедился…

Открыв дверь, Татьяна повернулась к Биллу, вытянула губы трубочкой. Он поцеловал её, ощутив во рту вкус нектара… Красный закат, синее небо, темнеющий лес и жёлтая полоса поля перед ним, зелёные стены комнаты, белая простыня, всё вдруг закрутилось, цвета перемешались в серую засасывающую воронку…
Утром Билл сделал Татьяне предложение.
-Ты выйдешь за меня замуж?
-Конечно!
-Вот и отлично! Когда закончится мой контракт, мы уедем в Америку. Ты будешь преподавать в университете, русские специалисты там ценятся. У нас родятся двое: мальчик и девочка. Жить станем на ранчо, а еще пасека…
-Нет, - сказала она. – Разве ты не знаешь, - русские девушки не уезжают за границу.
-Почему?
-Потому, что у нас лучше!
- Америка тоже прекрасна!
-Ценю твой кока-колльный патриотизм, но ты должен признать, что детям будет лучше в России.
Он хотел ей возразить, но понял, что не найдёт доводов опровергнуть истину, такую простую и очевидную.

Дым.

Проснувшись, Билл почувствовал запах, из открытого окна тянуло дымом. Дым быстро густел, становясь тяжёлым и едким. Билл поднялся и закрыл окно. Повернувшись, увидал Татьяну, метавшуюся на кровати в полусне, попытался её разбудить, но она не просыпалась. Он стал целовать её. Глаза девушки на мгновение раскрылись. «Дым, дым…» - прошептала она и снова впала в забытьё. Билл выскочил в коридор, намереваясь позвать кого-нибудь на помощь. Сильно пахло гарью и стояла удивительная, почти что мёртвая тишина. Он открыл несколько комнат: их обитатели, как и Татьяна, находились в бессознании. Билл растерялся, не зная, что делать. Тут у стены он различил силуэт тёти Фроси. Та схватила его за руку.
-Миленький! Вижу: ты нормальный. Беги срочно к «трутням», помоги им пожар потушить.
- А как же Таня и все эти люди? Им нужна помощь!
- Это всё от дыма. Ты не волнуйся, пройдёт. Сейчас главное – пожар потушить! Беги милый, беги!
Американец бросился в лес. Оказавшись на поляне, он застал одного из бородатых мужиков, наполняющих пластмассовую цистерну, установленную на телеге.
- А ну, подсоби! – крикнул мужик, увидав Билла.
Тот бросился помогать.
Когда цистерна была наполнена, мужик погнал лошадь в сторону пожара.
Ему на смену из леса вынырнула другая телега с цистерной, управляемая другим бородачом. И снова Билл помогал наполнять её водой. Неутомимые мужики сновали туда-сюда, Билл и лошади выбились из сил. Наконец после шести часов борьбы пожар удалось локализовать, а затем и окончательно потушить. Бородачи распрягли еле стоявших на ногах лошадей, вымыли их, завели в конюшню и задали им овса. Сами, немытые, уселись за стол, достали бутылку.
- Водку будешь? – спросил один.
-Нет, надо идти! Я беспокоюсь за Таню.
-Постой ...А ты случайно не хочешь увести её из России?
-Почему вы так решили?
- Это так, к слову… Ступай к своей ненаглядной. Удачи!
Когда Билл вернулся в центр, тот уже наполнился тихим жужжанием. Люди с обмотанными полотенцами головами сновали туда-сюда, негромко переговариваясь между собой. Танюше было легче, она бледная ожидала его.
-Как ты себя чувствуешь?
-Уже лучше.
-Что со всеми вами случилось?
-Потом, потом…

/окончание следует/
Политическая фантастика
300 граммов патриотизма.
«…летит мимо всё, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие
народы и государства».
Н.В. Гоголь

Полет.

ЛКа-227(ни шагу назад) - многофункциональная беспилотная летательная капсула направлялась к филиалу №4 биологического центра Российской Академии наук.
Сквозь прозрачный корпус открывался величественный вид, которым любовались трое ученых. Первый - Жан Поль 27-летний француз, среднего роста с закрученными по последней русской моде чёрными бакенбардами, сходящимися с бровями и оттеняющими живые любопытные глаза, одетый в белую косоворотку, льняные брюки, заправленные в красные сафьяновые кроссовки. Второй - американец Билл 28 лет, долговязый с тяжелым подбородком, тянувшим книзу большую голову с небрежно нахлобученной охапкой соломенных волос. На нем болтались мятая клетчатая рубашка, потертые джинсы и стоптанные ковбойские сапоги. Третьим пассажиром был бразилец Педро, темнокожий 30-летний красавец, облачённый в жёлтую футболку, зеленые шорты и белые бутсы.
-Повезло русским с глобальным потеплением! Чудесный климат! Не то, что у нас в США - засуха, - сердито проворчал Билл. Он, как и большинство американцев, был неулыбчив и отличался скверным характером.
-Позвольте, батенька! - возразил Педро. – При чём тут климат? Извольте, сударь, повнимательнее посмотреть по сторонам: перед вами плоды человеческого труда! Вы посмотрите, голубчик! Благолепие какое! Это же не тайга, а природный феномен! Как хорошо, ей Богу, честное слово!
-Прав Педро, - вмешался Жан Поль, - русские многого добились за последние годы. Помню, дед мой рассказывал о России, как о полуфеодальной, неухоженной, агрессивной стране, в которой проживает ленивый, много пьющий народ, способный подчиняться только железной руке диктатуры. А сейчас Россия - самая благополучная, ухоженная, желанная для других народов страна! Вот и мы с вами летим на уникальном российском аппарате, летим в некогда страшную Сибирь! В один из многочисленных русских научных центров в надежде получить контракт на работу.
- А я вот целый год готовился, занимался с лучшими бразильскими преподавателями. Прочёл всю русскую классику и нисколько не жалею, ибо, как говорил В.В. Маяковский: «И будь я темнокожий и то я русский бы выучил!..» Ведь скоро русский язык станет языком планетарного общения, как рубль стал главной мировой волютой!
-И все же странно, больно быстро они преуспели. И если это не климат, то тогда что? Билл сунул в рот пластинку жвачки, с остервенением стал месить её крепкими, как у мустанга, зубами.
Педро улыбнулся.
- А у меня другой вопрос. Я вот всё думаю: долетела бы эта капсула, если б пришлось, до Рио де Жанейро или не долетела бы?
-Господа, хватит спорить! Уже долетели!
Все посмотрели вниз. Сквозь прозрачный пол они увидели живописную картину. Среди бескрайней зелени лесного океана, посредине идеально круглой площадки, окруженной голубым обручем канала, сверкая стеклянными окнами, расположилась шестиугольная призма центра, похожего на гигантскую пчелиную соту. От каждого угла лучами отходили цветные дорожки, деля окружность на шесть равных частей, на каждой из которых росли разнообразные цветы. Перед каналом ровными рядами белели пчелиные ульи. С высоты филиал смотрелся огромной палитрой с красками, забытой художником в высокой траве.
ЛКа-227 завис в воздухе, как бы раздумывая, куда лучше приземлиться. Определившись, стал плавно опускаться, закручиваясь по спирали, туда, где их уже ждали.
Встреча.
Иностранцев встречала группа сотрудников центра во главе с доцентом Петрушковым. Рядом с ним в празднично-торжественном сарафане и представительском кокошнике улыбалась красавица Татьяна, держащая на жостовском подносе, покрытом вышивным полотенцем, золотистый каравай с серебряной солонкой. За ними топталась троица сотрудников в белых халатах с берестяными рюмками наполненными водкой. Замыкала группу тетка в зеленой униформе с непонятным агрегатом на колёсиках, из которого торчали ручки неизвестных инструментов.
-Что это?- спросил Билл у француза, кивнув челюстью в сторону встречающих.
-Обряд хлебосолья!- русский обычай, отвращающий зло! Только не вздумайте отказываться, а то смертельно оскорбите принимающую сторону!
Жан Поль решительно шагнул к девушке. Отломил от каравая кусочек, ткнул его в солонку, поклонился в пояс.
-Хлеб-соль ешь, а правду-матку режь!
-Хлеб-соль платежом красен! - ответил Петрушков и одобрительно хмыкнул.
Жан Поль проглотил соленый хлеб, запил водкой и троекратно расцеловался с Татьяной, причем последний поцелуй пришелся в уголок её пухленьких губ. Девушка стыдливо покраснела. Следующим отведал русского гостеприимства бразилец Педро, безукоризненно и виртуозно исполнивший все элементы обряда. Билл, прежде чем подойти, выплюнул жвачку в траву. Русские замерли. Татьяна ойкнула, испуганным взглядом проводив полет жвачки. Веки доцента Петрушкова железными жалюзями поползли вниз, прикрыв глаза до размера амбразурных щелей на забетонировавшемся лице.
-Предупреждаю!!! - голосом экстренного оповещения загудел Петрушков. - Предупреждаю!!! На территории центра категорически запрещается бросать мусор, плевать, лузгать семечки, курить, ходить по газонам! Полный список запрещений вывешен на дверях ваших комнат. Советую изучить и неукоснительно выполнять! Предупреждаю, что нарушители будут немедленно депортированы!
-Простите! - замямлил Билл, и хотел было шагнуть на газон, чтобы подобрать комочек жвачки.
-Стоять! - рявкнул доцент.
Билл замер с поднятой ногой. Тут из заднего ряда выскочила тетка в униформе с длинной палкой, на конце которой блестели титановые щипчики и осторожно, словно чип с микросхемой, извлекла злополучную жвачку, которую поместила в неизвестный агрегат, где та была моментально разложена на атомы.
-Варвары! И где вас только учат? - ворчала женщина. Остальные с облегчением выдохнули, обряд продолжился…
Нагнувшись для поцелуя, Билл заглянул в бездонные глаза девушки и понял: пропал…
Доцент Петрушков, успокоившись, объявил, что в 15-00 в конференц-зале состоится лекция руководителя проекта, заслуженного академика РАН господина Авалса Степановича Унитупа, а в 19-00 в помещении столовой пройдет вечеринка в честь медового спаса. Завтра с 12-00 - собеседование и экзамены. Послезавтра комиссия подведет итоги и станет известен тот единственный из специалистов, который удостоится чести работать в сибирском центре №4. Остальные вечерней капсулой будут отправлены в Москву, а оттуда к себе восвояси.

Лекция.

Под сферическим куполом конференц-зала, застеленного тюменскими коврами, поглощающими, как тундра, звук шагов и радующих глаз изысканным орнаментом, в стильных дубовых креслах работы всемирно известной дизайнерской фирмы «Нижне-Борский леспромхоз», сидели 12 соискателей заветной должности. Несмотря на комфорт, они чувствовали себя не совсем уютно, ёрзали в креслах, с нетерпением ожидая встречи с прославленным академиком, бросая беспокойные взгляды на сцену, над которой сверкающей лентой каждые две минуты проносились патриотические лозунги.
Наконец, занавес из водяных струй оборвался, и к трибуне вышел невысокий пожилой человек с блестящей лысиной, обрамленной пучками седых волос. Глубоко посаженные глаза испытующе вглядывались в зал, длинный шишкообразный нос дергался, принюхиваясь, тонкие губы кривились в снисходительной улыбке. Если бы присутствующие не знали, что господину Унитупу 137 лет, то в жизни не дали бы больше 70.
Академик начал сразу, показав тем самым, что дорожит временем.
-Господа! Наш центр пригласил вас, как мировых специалистов апиологии. Уже завтра один из вас станет нашим сотрудником на пять лет, с ежегодным окладом в… (прозвучавшая сумма вызвала восторженный гул собравшихся). Я надеюсь, что этот человек легко вольется в семью российских ученых, окажется достойным членом нашего коллектива. Я так же желал бы, чтоб и остальные присутствующие здесь иностранные граждане прониклись созидательным духом, присущим всему российскому народу, что и позволило нам достичь высоких результатов за столь короткое время.
Позволю себе вкратце освятить путь пройденный Россией за последние десятилетия, и, по возможности объяснить вам: благодаря чему страна смогла вырваться на первое место в экономической, социальной, экологической, военной и других сферах.
Начну с главного, с краеугольного камня сегодняшнего российского благополучия. Таким камнем для России стал новый способ управления, разработанный группой политиков и ученых, в числе которых был и ваш покорный слуга. Новый способ управления заключается во взаимодействии государства, бизнеса и простых граждан. Подобное взаимодействие стало жизненно необходимым, ибо государство не способно в одиночку решить проблемы, возникающие в различных сферах общественной жизни. Даже политика постепенно перешла в публичное пространство, породив новые формы публичной интеракции власти и общества. За прошедшее время в России произошли серьезные трансформации в демократизации, управлении социальной структурой, в информации и это на фоне мощного технологического прорыва. В стране проведены радикальные реформы государственного сектора, основной задачей которых был уход от бюрократической модели управления. В новейшем мире, где наблюдается глобальное истощение ресурсов, снижение качества услуг и, как следствие, общий рост социального недовольства - Россия встала на путь всеобщего государственного благоденствия с помощью административных реформ. Специально организованная экспертная группа занималась решением грандиозной задачи, не имеющей аналогов в истории человечества.
Изначально были определенны приоритеты и направления:
1-Децентрализация, 2 – Подотчетность, 3- Продуктивность,4- Практичность, 5- Ориентация на услуги.
Обязательное и повсеместное разукрупнение всех структур государственного сектора, а также крупного бизнеса, что сразу же повысило конкуренцию и, как следствие, количественное и качественное удовлетворение потребностей населения. Стимуляция частного сектора на основе добросовестной конкуренции с одной стороны и реформация институтов государственной власти путем их дробления, подотчетности тому же частному сектору, помогло решению большинства вопросов с бюрократизацией влиятельных групп и лиц, связанных с управлением экономикой и политикой государства. Поставило барьер неэффективности монополистов, а также со временем способствовало появлению нового поколения россиян, воспитанных в коллективной ответственности, трудолюбии и честности.
Государство перестало жестко управляться централизованной системой в экономике и в политике. Роль государственного аппарата свелась к планированию, защите интересов и удовлетворению потребностей населения. Народ из избирателей превратился в потребителей. С помощью демократических институтов получил возможность назначать во власть высококвалифицированных управленцев, способных обеспечить его благополучие. Бизнес также получил возможность постоянно мониторить деятельность государственных органов прямым доступом к выработке законов.
Всестороннее проникновение бизнеса в государственные структуры, и наоборот, усиливается и контролируется информационной открытостью, что не позволяет нарушать законы, а наоборот помогает следить за неэффективным использованием ресурсов, научных открытий и всего, что так или иначе касается благополучия населения. Расширяются возможности простых граждан контролировать власть и бизнес, начиная с местного уровня вплоть до самого высокого, которым в РФ является «Совет Пятисот» при президенте.
В результате выше сказанных мер Российская Федерация в течение всего трёх поколений преобразовалась в идеальное государство, в котором на деле, а не на словах, осуществляется подотчетность всех принимаемых решений перед различными сообществами и отдельными гражданами, где прозрачность этих решений определяется свободой доступа к средствам массовой информации и восприимчивостью государственного аппарата к проблемам, поднимаемым в них. А также неуклонно соблюдается баланс интересов различных групп, партий и иных объединений, нацеленный исключительно на результативность и эффективность в удовлетворении потребностей всего общества. Россия является страной, где граждане обладающие правом голоса прямо или посредством выборных принимают участие в решении всех важнейших вопросов, где верховенство права незыблемо, где неукоснительно соблюдаются права человека, где под справедливостью подразумевается возможность граждан поддерживать и постоянно улучшать свое благосостояние.
И наконец, в конституции РФ прямо сказано, что стратегия развития государства подразумевает оптимальное развитие общества, долгосрочную перспективу в историческом, культурном, социальном, экономическом, экологическом и других контекстах.
Я кратко ознакомил вас с особенностями российского государственного устройства, благодаря которым Россия смогла занять предназначенное ей самим Богом первое место на планете Земля.
Искренне надеюсь, что вы, несмотря на то, что являетесь иностранцами, также приложите все знания и силы, дабы быть достойными работать на благо великой страны!
Благодарю за внимание.
Академик повернулся и скрылся за вновь опустившимся водяным занавесом. Краткая речь Авалса Степановича взбодрила соискателей. Педро, пританцовывая, подбежал к Биллу.
-Ну-с, батенька. Вот вам и ответ на интересуемый вопрос! И как доходчиво изложено! Просто прелесть какая-то! Ей Богу, прелесть!
Билл двинулся к выходу, бурча под нос:
-Скорее я во вмешательство инопланетян поверю, чем в этот вздор.
Билл старался, чтоб его никто не услышал, но Жан Поль бесшумно крался следом.

Вечеринка

Столики уставлены закусками: черной и красной икоркой, маринованными грибочками, соленными огурчиками, копчёной осетриной, селедочкой под шубой, кулебякой, перепелиными бёдрышками… В середине столов окруженные закуской блестят прозрачной росой запотевшие от холода бутылки анисовой, пшеничной, на бруньках, и ещё с пяток других сортов главного русского напитка. Всё это великолепие предназначено исключительно для дорогих иностранных гостей, а местные предпочитают легкие плодово-ягодные вина и фрукты. Помещение столовой наполнено разноцветными лучами прожекторов, запахом цветов и божественными звуками музыки. На танц-поле, в искрящемся облегающем платье от уральского модельера, под замысловатую мелодичную песню Маруси Кабзон, под плачущий аккомпанемент терменвокса, флейты, шестиструнной гитары и серебряных валдайских колокольчиков, плавно кружилась Татьяна. Она двигалась с такой изящной грацией, что никто не смел приблизиться к ней, боясь разрушить хрупкую магию красоты. Лишь когда зазвучала быстрая мелодия, все выскочили на танц-пол, радостно завертелись, запрыгали. Татьяна оказалась около Жан Поля и Билла. Долговязый американец дрыгал ногами, как отбивающийся от волков лось, француз же танцевал профессионально: подбоченясь, гоголем ходил вокруг девушки, выделывая ногами замысловатые кренделя, гордо встряхивая бакенбардами, с истинно французской галантностью пускался вприсядку. Татьяна с умилением наблюдала за его ловкими движениями. К сожалению, он быстро выдохся и вернулся к столу. Таня осталась с Биллом. Когда оркестр заиграл «медляк», Билл протянул к ней свои огромные ручищи, сомкнул их на осиной талии, неловко закружил, стараясь не отдавить ей ноги. Наконец танец закончился, Таня с облегчением высвободилась из вспотевших американских лап. Она хотела уйти, но Жан Поль энергично замахал, приглашая. Они подошли, француз протянул ей бокал вина, а Биллу рюмку водки, предложив витиеватый тост за женщин. Выпили. И вновь последовал тост, за ним ещё и ещё… Биллу стало плохо. Его локоть, опирающейся на стол, сорвался, увлекая тело вниз, мощная челюсть клацнула о стол, заставив подпрыгнуть бутылки. Билл упал. Жан Поль бросился поднимать товарища.
- Слабы америкосы! Совсем пить не умеют!
Подскочившие официанты отнесли Билла в его комнату. И Татьяна вдруг неожиданно осознала, что хочет остаться с Жан Полем наедине, слушать грассирующий бархатистый голос, не отрываясь смотреть в полные тайны темные глаза. Жан Поль взял её за руку, она придвинулась к нему… Тут некстати вынырнул официант и передал, что её срочно просят подняться к заведующему. Таня неохотно высвободила руку из теплых ладоней Жан Поля, одарила его на прощание многообещающим взглядом.
Поднялись на второй этаж, где находился кабинет заведующего. Как только она перешагнула порог и оказалась в комнате, стены которой были увешаны десятками мониторов, к ней обратился начальник охраны: «Смотри, что француз вытворяет!» Татьяна подняла глаза на экран и увидела себя танцующей с Биллом и Жан Полем, увидела, как отошел к столу Жан Поль, повернувшись спиной к танц-полу, достал две таблетки, синюю и розовую, бросил синюю в рюмку с водкой, а розовую в бокал с вином.
У Татьяны перехватило дыхание.
- Кто позволил вам подсматривать? Это подло! К тому же запрещено законом! Вы ответите за это!
-Успокойся, Танюша! Закон запрещает подсматривать за россиянами, а насчет иностранцев в законе ничего не сказано! И вообще не о том ты думаешь, девонька. Неужели тебе не интересно, что француз тебе в питьё подмешал?
Тут только до девушки дошло, что Жан Поль… Тот самый Жан Поль, который ей так нравится, который учтив, галантен, обаятелен… И он… Он отравил её! Отравил вместе с американцем! За что? Он враг? Скользкий, мерзкий вражеский слизняк!
Она почувствовала, как жгучая ненависть закипает в ней и темные, непонятно откуда взявшиеся силы, оформляются в смертоносное жало.
В комнату вбежал Петрушков.
-Так, что у вас?
Начальник вновь продемонстрировал запись.
-Понятно! Срочно бригаду медиков к американцу!
-Уже там.
-Молодцы! Танюша! Бегом в мед блог. Пускай промоют желудок. Черт его знает, что он тебе подсунул?

После неприятных, но необходимых процедур Татьяна, приняв снотворное, забылась тяжелым сном. Ей снилось, что кто-то большими мохнатыми лапками скребёт в дверь. Всё сильнее и сильнее. Вот уже в двери образовалась дыра, она постепенно расширяется и в неё заползает страшное, пучеглазое, крылатое существо. Татьяна, затаив дыхание, пытается спрятаться под одеяло, но страшила обнаруживает её и, взмахнув прозрачными крыльями, взмывает к потолку, а оттуда пикирует на неё. Девушка хочет убежать, но он крепко держит её тремя парами лап. Она пытается позвать на помощь, жаркое дыхание страшного существа иссушает ей горло и звук не может прорваться наружу. В изнеможении она перестаёт сопротивляться, отдавшись во власть неизвестного. Тот наваливается на нее, черты его страшного лица расплываются, превращаясь в нечто безликое. Она, ослепленная безликостью страсти, падает в бездну.
Утром смятое перекрученное одеяло, продавленная мягкость влажных подушек свидетельствовали о беспокойно проведенной ночи.
…………..
-Француз не хотел отравить американца! Он дал ему таблетку, временно притупляющую память. Наверно опасался Билла, как основного конкурента и хотел вывести из игры, лишить возможности успешно сдать экзамены. Что касается тебя, Танюша, то розовая таблетка в твоем бокале оказалась афродозиаком. По-видимому, ты сильно вскружила голову нашему французскому другу...
-Его накажут? – тихо спросила Таня. Петрушков пожал плечами.
-А за что? Ведь никто об этом инциденте не знает, кроме нас троих…
-А как же экзамен?
-Экзамен перенесли на два дня по причине плановой операции по замене мне печени. Я - председатель приемной комиссии и без меня никак нельзя. И хотя операция несложная – вынул, вставил, но два дня все же необходимы. А там и американец окончательно очухается, да и француз остынет.
-Значит, ему ничего не будет?
-Ну, конечно нет! Мы не можем признаться в слежке за иностранцами, это подорвёт престиж государства.
-Понятно…
-Если понятно, то ступай и помни: никому ни слова!
………..
Через три дня объявили итоги экзаменов, вакантную должность в центре №4 получил Билл.

/продолжение следует/
НАТУРА
Бывает, едешь в трамвае, и на остановке входит маленького роста мужичок. Смотришь на него сверху вниз и еще больше вытягиваешься, расправляешь плечи, ощущая свое превосходство.
А бывает наоборот: войдёт дылда, «верста коломенская». Станет рядом, а ты ему в подмышку дыши. Неприятно конечно, но я вида не показываю, стараюсь посильнее вытянуться, расправляю плечи.
Получается для меня неважно кто рядом: большой человек или маленький. В любом случае вытягиваюсь, расправляю плечи. Видать, натура такая!
Вдали от родины
Проснулась русская душа,
Под финской тишью.
Застыли в водах облака,
Совсем недвижны.

Один сижу на берегу,
В краю гранитном.
Забыв о мелком и пустом,
Шепчу молитвы.

А все вокруг, куда ни глянь,
Леса да скалы.
И, кажется, возможно жить,
Довольствуяся малым.
ПАТРИОТ
Давным-давно, на закате брежневского развитого социализма славному труженику полей Ивану Степановичу по милости районного начальства довелось посетить зарубежную страну ФРГ. Перед отъездом неспокойно было на душе у Степановича, сильно опасался он провокаций от коварных буржуинов и недобитых фашистов; а что, если начнут приставать, выпытывать да расспрашивать, а он языками-то не владеет! Брякнет не подумавши, они - гады запишут, напечатают и советскую страну перед всем мировым сообществом очернят.
Спасибо товарищу парторгу, посоветовал:
-Ты, Степанович, старайся за границей с иностранцами не разговаривать. Ну, уж если припрут, то всегда отвечай «Ноу!» - это по- ихнему значит нет, а на нет и суда нет!

В городе Гамбурге, в гостиничном лифте, индусы, а может и не индусы, а какие другие бангладежцы, с ненашенскими белозубыми улыбками в тюрбанах на головах обратились к загорелому Степановичу на империалистическом корявом английском:
-Извините, сэр! Не могли вы удовлетворить любопытство? Из какой страны будете?
Началось!- подумал Степанович. Подобравшись, он отчеканил заученное: «Ноу!»
Удивлённые иностранцы решили уточнить: «Это название страны?», «А где она находится?», «В Юго-Восточной Азии или в Южной Америке?»
Точно, подстава! - решил колхозник. – Ишь, как скалятся, вражины! Должно быть, магнитофон в тюрбане спрятали и записывают, сволочи!
Заняв круговую оборону в углу лифта, Степанович подтянул к груди пудовые кулаки, свел в сплошную линию мохнатые брови и, набрав побольше воздуха, рявкнул так, чтобы ни у кого не осталась сомнения в его преданности к советской власти: «НОУ-У-У-У-У!!!»
Кабинка дёрнулась, люди в тюрбанах испуганно прижались к дверям: «Мы не хотеть вас обидеть, сэр. Каждый любить своя страна!», «Вы, без сомнения, большой патриот! И вам, наверно, неприятно наше незнание?» «Простите, сэр, за причинённое беспокойство!»
Поняв, что не отстанут, Степанович окрасил глаза в цвет родного флага, пригнувшись, медленно двинулся на провокаторов, рыча и брызгая слюной сквозь искривлённые праведным гневом зубы.
-Ну, чего приклепались, басурманы? Русским же языком сказано: НОУ! МАТЬ ВАШУ! НОУ! НОУ!!!
Больше Иван Степанович за границу не ездил! А нечего там делать! Свою страну, стало быть, надо устраивать!
СОБЕСЕДОВАНИЕ
-Разрешите?
-Вы ко мне?
-Я на собеседование…
-Проходите, присаживайтесь. Сейчас я задам несколько вопросов, попрошу отвечать быстро и четко. Не забывайте, вас много, а я один!
-Понял, не дурак.
-Первый вопрос: Вы могли бы работать на час дольше положенного?
-Да.
-А на два часа?
-Смогу.
-А на три?
-И на три смогу.
-А на пять?
-За доплату?
-Нет!
-Ну, если надо… наверное смогу.
-Ставлю вам плюсик! Следующий вопрос: Сможете работать по субботам и в праздники?
-За двойную плату?
-Нет!
-Ну, если надо…
-Надо!
-Если надо, то смогу!
-Ставлю второй плюсик! И следующий вопрос: Как насчет работы в воскресенье?
-Надо?
-Очень!
-Ладно, ставьте плюсик!
-Ставлю!
-А без отпуска сможете?
-Да где наша не пропадала, ставь еще плюсик!
-Больше не положено, у вас и так уже три!
-Извините, я не знал, что больше не положено.
-Извиняю! А сейчас внимание - главный вопрос: Сколько хотите получать?
-Жду ваших предложений…
-Это правильно! Я предлагаю вот столько!
-Мало!
-А вот и вот!
-Все равно мало!
-Плюс премия каждый месяц!
-Плюсиками?
-Деньгами! Плюсики для дураков!
-Хорошо, я согласен.
-Когда можете приступить?
-Когда надо?
-Через неделю!
-Хорошо.
-Нет, пожалуй, завтра!
-Хорошо.
-А если сегодня в ночь?
-Черт с вами, согласен, только разрешите жену предупредить.
-Значит договорились?
-Договорились!
-С вас 10 тысяч.
-За что?
-За трудоустройство! Кстати, кем вы хотите работать?
-Мне все равно, я ничего не умею, лишь бы денег побольше!
-Тогда вот вам мой пиджак, галстук, блокнот… Садитесь на мое место и проводите собеседование. Только не забудьте: 10 тысяч с человека! Я вечером зайду: деньги пополам!
Поздравляю вас, дорогие сайтовцы!
Сегодня - день рождения великого русского поэта,
нобелевского лауреата Иосифа Бродского

"Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.

И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
- До свиданья, дружок.

И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой.
- словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед".

Я рад, что вернулся в Питер в такой день!
Мужчина... и сильная женщина...
Окинув придирчивым взглядом сервировку стола и, не найдя никакого несоответствия, она удовлетворенно кивнула, прошла в гостиную. Опустившись в кресло «Pumpkin» от дизайнера Пьера Полена, взяла журнал «Glamour», принялась лениво его перелистывать. В этот момент послышался щелчок открывающейся двери. Она, отбросив журнал, встала, но в холл не вышла, не могла заставить себя присутствовать при сцене снятия ботинок.
Мужчина, войдя, поцеловал её в щеку. Она сразу почувствовала его нервозность.
-Дорогой, ты наверно устал и проголодался?
-Еще как!
-Тогда помой руки и проходи в столовую.
Бросив в кресло пиджак, засучивая на ходу рукава рубашки, он направился в ванную комнату. Она, подобрав пиджак, повесила его на спинку стула, вернулась в столовую. Спустя минуту вошёл и он, плюхнулся на резной стул, восхищенно выдохнул: «Ух ты!» Потом с жадностью отпахавшего лишнюю смену грузчика, принялся закидывать еду в рот, почти не жуя.
-Милый, не надо так спешить.
-Угу!- кивнул он. Схватив бутылку «Brunello di Montalcino», выдернул предупредительно открытую не до конца пробку, налил и выпил, помогая пище провалиться в желудок. Снова набил рот и тут, что-то вспомнив, жестикулируя руками, попытался заговорить.
-Ы,эы,кру, гры…Сид..дел чик..
-Что ты сказал, дорогой?
Глотком вина прочистив горло, смог членораздельно произнести.
-Я говорю: Сидельников опять на совещании …. Прикинь, обвинил в недоукомплектовке. Ну, я ему … Как, говорю, неукомплектованными оказались лишь те, за которые ваш сынок отвечает? Он аж побагровел: «За всё отвечает начальник отдела». А я ему - вы же мне запретили вмешиваться! Тут генеральный так на него посмотрел… Мужчина изобразил, как именно посмотрел генеральный, а потом принялся рассказывать, не забывая есть, как и о чём говорил генеральный, какие намёки делал на грядущие кадровые перемены.
-Ты понимаешь? Совсем другой уровень! Я тогда…
Она привычно отключилась, перестала вникать в суть рассказа. Облокотившись локотком о столешницу, подперла ладошкой щеку, смотрела на мужчину и думала: «Смешной! Зачем переживать из-за ерунды? Заводиться по мелочам. Сколько в нем энергии… А манеры…оставляют желать лучшего. Мог бы и мне вина предложить. Однако темперамент!... И главное - с ним хорошо…
-Представляешь?- требовал внимания мужчина.
Она кивала.
-Ух! – наконец сыто выдохнул он, откинувшись на спинку стула, но тут же вскочил, бросился в прихожую. Почти сразу же вернулся, пряча что-то за спиной. Её сердце заныло. А он, скользя по дубовому паркету, словно конькобежец, обогнул стол, приземлился перед ней на колени.
-Дорогая!- торжественно и громко начал. - Мы вместе уже восемь месяцев. Я в жизни не был так счастлив! А стану ещё счастливей, если ты согласишься выйти за меня…
Его правая рука вынырнула из-за спины, держа коробочку, внутри которой поблескивало золотое кольцо с маленьким бриллиантом.
-Ну, согласна? … Учти, я тебя очень люблю! - Он широко улыбнулся.
Она заметила, что к его нижней губе прилипли крошки сыра.

«Вот и случилось …», – подумала она.
Молчание затянулась, мужчина ёрзал на коленях. Ей удалось взять себя в руки.
-Сережа, дорогой, это так неожиданно…Ты разрешишь мне подумать?
-Конечно, думай… до завтра! - он поднялся с колен, вновь уселся за стол. Налил в бокалы вина, протянул ей.
-За нас! – выпил. Прикурил сигаретку и с чувством выполненного долга выпустил дым в потолок.


…Начало не предвещало ничего ... Досадная дорожная неприятность. Водитель не заметил доску с гвоздями, подложенную на дорогу хулиганами-мальчишками, и проколол два передних колеса служебного автомобиля. Хулиганы получили удовольствие, наблюдая из укрытия, как здоровенный водила разводит руками, а его пассажирка в белой блузке и узкой темной юбке бегает вдоль трассы, визгливым голосом требуя по телефону немедленно прислать за ней машину.
Рядом затормозил «Опель». Молодой мужчина с лицом располневшего Леля простодушно предложил подвезти девушку. Несмотря на раздражение, ей было приятно. Давно ради неё не тормозили машины. Приятно почувствовать себя просто девушкой.

В тот день у него было приподнятое настроение. Раньше срока сдали объект, и генеральный обещал премию. А Сергею как раз немного не хватало на новый автомобиль, ну, хватит уже ездить на старом «Опеле»!

Сергей приехал в Москву из Красноярска пять лет назад. После родного города Москва показалась другой страной со множеством соблазнов, но Сергей не позволял себе расслабиться. Сначала надо было утвердиться, а уж потом кайфовать, и достопримечательности разглядывать. За все годы проживания в Москве он не более пяти раз просто так, без дела, гулял по городу. С алкоголем пришлось завязать до лучших времен. Максимум, что он себе позволял это бутылочка пива после работы. С женщинами …. Когда особенно «приспичивало», отправлялся в ближайший ночной клуб, знакомился с какой-нибудь… К постоянных отношениям не стремился. Коллеги не понимали его, считали больным-трудоголиком, он снисходительно посмеивался. Сам Сергей отлично знал, чего хочет и всеми силами стремился к осуществлению давней мечты - стать богатым. И, кажется, в последнее время его усилия стали приносить результаты. Он, наконец-то смог купить двухкомнатную квартиру, правда, в Чертаново, но это всё равно лучше, чем в Сибири. Теперь на очереди стояла покупка нового автомобиля, и дальше по плану.
Двигаясь в потоке машин к центру, он заметил женщину в белой блузке, метавшуюся вдоль дороги с телефоном в руке. Рядом аварийными огнями мигал автомобиль представительского класса. Серега притормозил
-Девушка! Красавица! Могу подвезти!
Она посмотрела непонимающим взглядом. Потом до неё дошел смысл предложения. Она крикнула водителю, что не может ждать и села к нему в машину.
- Куда вам?
- В министерство энергетики, это на …
- Я знаю.
Вблизи она выглядела еще привлекательней. Такие женщины ему нравились, не молоденькая дурочка и не перезрелая матрона, как раз для него. Он легко её разговорил. Вообще Сергей умел общаться, это было частью его работы. Скоро он выяснил, что она из крупной энергетической кампании, но на вопрос кем работает, она как-то замялась, сказав, что работает на должности начальника отдела. Он не стал уточнять какого именно. А для себя решил, что девушка говорит неправду. Скорее всего: она помощник, возможно заместитель или просто секретарша. Увидав поджатую губку, он стал рассказывать про себя, про Красноярск. Она слушала с интересом, смеялась. Дорога пролетела незаметно. Почти у самого министерства он попросил у неё номерок, так и сказал номерок, а не номер. Она поняла: мужчина волнуется, выпрямила спину. Машина резко вильнула.
- Извини, загляделся, - сознался он. - Так дашь номерок?
Она записала на каком-то бланке номер мобильного, и вышла из машины.
- А как тебя зовут? - спохватился он.
- Людмила, – крикнула она, легко взбегая по ступеням.


Он позвонил. Пригласил в ресторан. Она растерялась. Сергей, считавший себя неплохим психологом, сразу уловил её колебания и по-своему их истолковал; наверно её давно никто не приглашал, вот она и волнуется, боится слишком быстро согласиться.
Он принялся расхваливать ресторан, перечисляя знаменитостей его посещающих, восторгаясь изысканной едой. Поколебавшись немного, Людмила сдалась.

Конфетно-цветочный период пролетел быстро и без осложнений. Сергей не любил затягивать он шёл напролом. С каждой новой встречей он всё больше убеждался в правильности своего выбора. Людмила идеально ему подходила и вскоре он, сам себе удивляясь, предложил переехать к нему. В конце концов, это ни к чему не обязывало… Но Людмила не пожелала переезжать. Причина крылась в пятикомнатной квартире с видом на Кремль, рыжем коте Чарльзе и десятке горшков экзотических растений. Оказалось, что владелица на время своего отсутствия попросила Людмилу присмотреть за квартирой, котом и цветами, разрешив пожить в ней совершенно бесплатно. Людмила уверяла, что хозяйка - её подруга и не будет возражать, если и Сергей тоже поживет у неё. Конечно, Сергей был в полном восторге, еще бы такая роскошь и на халяву. Ну, а то, что Людмила темнила, стеснялась признаться, что её наняли как прислугу, так ничего страшного в этом нет. Ему казалось, он отлично понимает Людмилу и читает её мысли словно эсэмэски.
Когда Сергей перебрался в высотку, Людмила предложила сдавать освободившуюся двушку, а сэкономленные деньги положить в банк под проценты. Его порадовала её хозяйственность, но неприятно кольнула легкость, с которой она пытается распоряжаться его собственностью. Он гордо заявил, что достаточно зарабатывает и в деньгах не нуждается. Пускай квартира в Чертаново останется в резерве, так сказать на всякий случай. Людмила сразу согласилась и больше вопрос не поднимала. А Сергей уже через неделю пустил на постой земляка, разумеется, не бесплатно…

В быту Людмила оказалась отличной хозяйкой. Квартира всегда прибрана, обувь начищена, рубашки поглажены… А главное - она обалденно готовила! Так вкусно он никогда не питался! Глядя на её ухоженные руки с замысловатым маникюром, он поражался её способностью вести хозяйство и при этом всегда выглядеть, словно только что из салона красоты. Бывшая жена Сергея вечно жаловалась на нехватку времени и бродила по дому в затрапезном виде.
Ещё Сергею нравилось, что Людмила не просила денег, ждала, когда сам даст, а если он забывал, обходилась своими. Это тоже отличало её от бывшей, беспрерывно тянувшей из него. Но были у Людмилы и свои странности. Например, дома она всегда распускала волосы, хотя строгая прическа ей очень шла. А главный её недостаток заключался в болтовне по телефону. Почти каждый день она пряталась в дальней комнате или в ванной и болтала, болтала часами напролет. Ладно бы с подругами, а то… Однажды он случайно услышал её разговор и был поражен, как Людмила, его нежная Людмила может грубо распекать по телефону, командирским голосом отдавать распоряжения. Потом конечно он сообразил - она выполняла указания начальства: оповещала сотрудников. Но все же зачем брать работу на дом? Хотя он и сам работает допоздна, и если женщина успевает по дому, то почему бы не подработать, лишний рублик не помешает.
Опять же случайно он узнал тайну Людмилы, у неё есть сын, и живет он в каком-то интернате. Про сына и почему он живет не с ней, Людмила никогда не говорила. С другой стороны: куда бабе деваться, она и так как белка в колесе. Сам Сергей был разведен, детей у него не было. Ему стало жалко её, особенно когда заметил покрасневшие глаза после разговора с сыном. Сначала захотелось сказать ей, что не надо таиться, что наличие мальчишки не повлияет на его отношение к ней. Но, поразмыслив, Сергей решил не торопить события, пускай все идет, как идет. Пока ему с ней очень хорошо, а там видно будет.
Ко всему прочему Людмила была неисправимая домоседка. Как-то раз коллеги Сергея пригласили их в Подмосковье на рыбалку с шашлыками. Она наотрез отказалась, они даже поругались. А утром она подарила ему спиннинг, да такой крутой, что все коллеги обзавидовались. Он еще пару раз приглашал её к друзьям, но она всякий раз отказывалась.
-Дорогой, я не люблю компаний. Лучше уж я дома посижу, хозяйством займусь. А ты, конечно, иди, повеселись, развейся.
- Вот идеальная баба! – думал Сергей. И все же ему хотелось похвастаться ею перед товарищами, ведь она такая красивая, умная и умеет ладить с людьми.
Как-то раз он не смог подойти к телефону и попросил ответить Людмилу. Звонила мама из Красноярска. Услышав женский голос, мама завалила Людмилу вопросами, многие из которых были бестактны, однако Людмила без раздражения ответила на все и скоро они уже общались как старые знакомые. Мама Сергея жаловалась Людочке на свои болячки и невзгоды, а та очень доброжелательно и уважительно её выслушивала. Через неделю мама дозвонилась до Сергея и просила передать Людочке огромное спасибо за импортные лекарства, которые ей привезли. Серега обалдел, как Людмила это провернула? Вечером он принес ей букет роз, поблагодарил за маму, Людмила была тронута.
Наступило лето, и Сергей решил свозить подругу в Турцию. И опять она его удивила, выдвинув встречное предложение: бесплатно съездить в Альпы покататься на лыжах. Людмила уверяла, что у подруги, той, в чьей квартире они живут, во французских Альпах собственный домик и им никто не помешает. Смущало только одно: вместе с ними ехали соседи. Людмила говорила, что все они и подруга, и соседи старинные друзья, но Сергею друзья казались странными. Муж-Герман крепкий как скала и такой же молчаливый, всё время торчал на лестничной площадке, каждый раз ощупывая недоверчивым взглядом возвращающегося домой Сергея. Его жена-Данна поджарая блондинка с выступающей челюстью, делающей её похожей на лошадь, как правило, находилась недалеко от мужа. Да что и говорить, странная парочка. Друзья, а в гости не ходят и к себе не зовут. И вот с этими друзьями-соседями пришлось отдыхать в Альпах. Хотя лыжи, воздух, тишина и красота гор, в конечном итоге, затмили все неудобства. А богатая подруга так и не появилась. После двух недель сказочного отдыха они вернулись в Москву, и Сергей сразу же окунулся в работу.
А через месяц генеральный устраивал банкет в честь своего 55- летия. Отказаться от приглашения было нельзя, Людмила же опять отказалась. На этот раз Сергей серьезно обиделся и на банкете позволил себе выпить лишнее.
Он явился домой в три часа ночи. Разбудив, назвал её цацей, возомнившей себя примадонной, неумехой, сидящей у него на шее и, хотя последнее было совсем неправда, в тот момент ему казалось, что так и есть. Она не стала с ним разговаривать, заперлась в дальней комнате. Он стучал, пытался взломать дверь, обзывал неблагодарной дрянью. Потом его вырвало, он ушёл в спальню, рухнув на кровать, уснул не раздеваясь. Утром, проснувшись с больной головой, он с ужасом увидел что наделал. Людмилы не было; она ушла на работу, ничего не убрав, не приготовив завтрака. Пришлось Сереге сделать всё самому. Когда она вернулась и, скрестив на груди руки, тяжелым взглядом посмотрела на него, ему стало страшно, страшно потерять её. Он долго канючил и ныл, выпрашивая прощения, клялся, что больше никогда, никогда… Наконец был прощен и отправился за цветами, чтобы закрепить примирение. А когда вернулся, в доме вкусно пахло ужином, Людмила ждала его в столовой.
Как-то незаметно она стала необходима. Он уже не представлял жизнь отдельно от Людмилы. Поразмыслив, Сергей решился на предложение. Да и правда, чего тянуть, пора уже остепениться. А лучше, чем Людмила, ему всё равно не найти. Он купил кольцо с бриллиантом, придумал целый любовный монолог, решил при необходимости дать согласие на усыновление её сына.
Было видно, как она нервничает, у неё дрожали пальцы. Он и сам нервничал, напрочь забыв свой монолог. Людмила держала марку, выдавила, что должна подумать. Он милостиво разрешил подумать до завтра. Что она согласится, Сергей не сомневался…

Почему вдруг всё пошло не так? Почему она так поступила?


…Воспользовавшись его любезным предложением, Людмила не ожидала продолжения случайного знакомства. Уже в машине она хорошенько разглядела мужчину, и он ей понравился. Может быть поэтому простой вопрос кем она работает? заставил её напрячься. Очень ей не хотелось увидеть, как открытая улыбка превращается в заискивающую гримасу.
В министерстве, отчитывая солидных мужиков, облаченных, словно в броню, в дорогие костюмы, сшитые на заказ, Людмила Викторовна время от времени вспоминала Сергея, резко крутанувшего руль, заглядевшись на её грудь, и её губы сами собой расплывались в улыбке, что ещё больше пугало подчинённых.
- К сожалению, он не позвонит, – подумала она.

…Он позвонил и пригласил в ресторан. Людмила поморщилась, она опасалась людных мест, где её могли узнать. Он стал настаивать, рассказывая какой это замечательный ресторан, какие туда ходят люди, как вкусно там готовят… Людмила выдохнула, она знала этот ресторан, слишком шумный, скандальный, разгульно-купеческий. Понятно, он хотел произвести впечатление. Но для неё подобные места остались в прошлом. Хотя почему нет? Там-то наверняка она не встретит знакомых, и все же осторожность не помешает. В первую очередь следовало заняться внешностью. Во-вторых, предупредить охрану, нельзя являться на первое свидание в окружении телохранителей. В-третьих… Стоп! – остановила она себя. - Ты не на работе, хватит всё планировать.
Они стали встречаться. Довольно быстро он предложил переехать к нему. Наверно Сережа гордился своей двухкомнатной квартиркой, но жить в ней она не могла. Пришлось опять хитрить, врать про не существующую подругу, упрашивать Сергея пожить у неё. А его квартиру сдавать. Он надулся, заявив, что не нуждается в деньгах.
«Бедненький, – подумалось ей, - ты и не знаешь, что такое не нуждаться».
Впрочем, уговаривать его долго не пришлось, он переехал к ней, моментально освоился. Охрана была предупреждена и старательно притворялась соседями. Еду доставляли от знаменитого шеф-повара, Сергей конечно не догадывался и искренне восхищался кулинарными способностями сожительницы. Убирала, гладила, стирала приходящая прислуга. Сергей был доволен. Вообще он не обращал внимания на детали, которые многое могли бы сказать более проницательному человеку. Обману способствовала и его работа, он уезжал рано, а возвращался поздно. Он не видел, что на самом деле происходит в доме. Он даже не видел, какая машина каждый день приезжает за Людочкой. Он вообще ничего толком про неё не знал. Даже не знал, сколько ей лет, думал, что тридцать два, тридцать три, а на самом деле ей уже сорок шесть. Зато Людмила Викторовна всё знала про своего любовника.
Тайну высокого положения приходилось тщательно оберегать. Решая неотложные дела, она вынуждена была прятаться в дальней комнате, чтобы Сережа не узнал правду и не запаниковал, как случалось со всеми предыдущими. Как только мужики узнавали кто она на самом деле, сразу же начинали комплексовать. Она устала чувствовать себя барыней, ей хотелось хоть дома побыть простой бабой.
Летом ему вздумалось ехать в Турцию, с большим трудом удалось убедить его поменять дешевый турецкий отель, на шале во французских Альпах. Да и то после отпуска он долго ворчал по поводу её зажравшийся подруги, и Людмиле пришлось успокаивать растревоженное мужское самолюбие. Отчего мужики не терпят рядом с собой успешных, сильных женщин? Стоит только мужчине почувствовать сильную женщину, и он сразу обижается, начинает доводить её придирками, упрёками, унижениями, как будто этим хочет самоутвердиться. Есть правда ещё порода подкаблучников, но те еще хуже.
А Сергей он смешной, шустрый… . За восемь месяцев их совместного проживания, ей только раз захотелось выгнать его вон. Тогда он припёрся пьяным и решил её «строить», стал обзываться, наблевал…, вел себя, как свинья. Но на следующий день клялся, божился, что такое больше не повторится и действительно сдержал клятву. В общем, Серёга отличный мужик с хорошими деловыми качествами. Кстати, она легко могла его продвинуть, однако считала, что не следует этого делать, пускай сам пробьётся, потом больше уважать себя будет. Она искренне привязалась к нему, привыкла и, наверное, могла прожить с ним очень долго.
Ах, зачем он сунулся со своим кольцом? Чего удумал делать предложение? Не жилось ему спокойно, штамп в паспорте подавай. Вот ведь, - дурак неугомонный!

Сергей вновь и вновь перечитывал письмо Людмилы и не понимал…
Почему она так поступает с ним? В чем причина? Что он сделал не так?

…Людмила Викторовна вышагивала из угла в угол. Охранник Герман, застыв у двери, ждал распоряжений.
-Значит так! Сейчас купишь водки и поедешь к нему. Будешь с ним пить, ругать баб… . Как вы там нас ругаете? Твари неблагодарные! Сучки бессердечные! Как еще?
-Ну что вы, Людмила Викторовна…
-Молчи! Слушай! Будешь с ним пить и ругать меня последними словами. Только никуда его не отпускай. Будь с ним сколько надо. Пока не успокоится. Когда протрезвеет, отвезешь его на работу, сдаешь с рук на руки его генеральному, я с ним договорилась. Так, все понял? Ступай! Потом доложишь.
Герман ушёл. Людмила продолжала кружить по кабинету, повторяя,
- Сережа, Сережа, Сережа…
Затем взяла себя в руки, позвонила сыну в Лондон. Пообещала мальчику в ближайшие выходные взять его домой. После разговора с сыном окончательно успокоилась. Посмотрелась в зеркало, поправила прическу, вздохнула, вызвала машину и отправилась в министерство…
Пусть пройдёт время
-Хью!
-Что?
-Где мой красный шарф?
- Начинается! Опять ты со своими глупостями? Не знаю я, где твой шарф! И вообще, зачем космонавту шарф? Где ты думаешь в нём щеголять? Перестань морочить мне голову, лучше займись делом!
- Это я морочу голову? Послушай, Ар, нас на корабле двое, ты да я, но пропадают почему-то только мои вещи? Причём новые. Этот шарф, если хочешь знать, подарила Мег. Она сама его связала, как символ любви. Так что лучше верни и прекращай свои шуточки.
- Повторяю! Я ничего не брал! Ты что? Мне не веришь?
- Ладно, буду искать дальше.

Ровно через 72 часа бесследно исчез новенький бортовой регистратор ярко красного цвета.
- Береги свои уши, Ар, - пошутил Хью. - Пропадают красные вещи!
Ар не смеялся, он не понимал, куда подевался прибор.
Через 26 часов 45 минут испортилась левая панель управления. Пропали, словно испарились, несколько второстепенных деталей. Хью устранил неисправность, но через 15 часов 36 минут отказали ещё несколько приборов. Причина - исчезновение крепежа, причем новый крепеж был смонтирован непосредственно перед полетом в ходе профилактического ремонта.
Хью уже было не до шуток.
- Что происходит, Ар? С тех пор, как мы пролетели сквозь дыру и движемся к изумрудной планете, у нас стали пропадать вещи и детали оборудования.
- Верно, Хью! Наш разведывательный межгаллактический корабль трясётся, словно допотопный фаэтон. Я просто не знаю чем стану заменять очередную пропажу в оборудовании.
- А который час?- спросил Хью.
Ар взглянул на руку. Часов не было. Ещё минуту назад они были на месте. Он с недоумением уставился на след от ремешка. Хью, перехватив его взгляд, понял что произошло. Растерявшись, он не знал, что сказать. Молчание затягивалось. Вдруг Ар заорал:
- Понял! Я всё понял! Слушай! Чем ближе мы подлетаем к этой планете, тем интенсивнее исчезают предметы. Причём новые. Просто время здесь движется назад. Вспять. В прошлое. Понимаешь? По мере продвижения пропадает именно то, что было создано в тот промежуток времени, к которому мы возвращаемся. Вот, к примеру, мой красный шарф. Мэг связала его перед самым полётом. Потом…
- Я тебя понял, - перебил Хью. – Лучше скажи, сколько лет нашему кораблю?
- Год и три месяца.
- А сколько по твоим расчётам лететь до изумрудной планеты?
- Компьютер определил, что на орбиту планеты мы попадём через два года.
- Хорошо, значит, в конце пути мы окажемся в космосе без корабля и совершенно голые…, но зато моложе на два года. Не знаю как тебя, но меня это не устраивает. Я разворачиваю корабль назад к чёрной дыре. Наша разведывательная миссия закончена!

Через 120 часов и 15 минут из второго отсека раздался радостный крик.
- Хью! Хью! Он нашёлся!
- Кто?
- Мой красный шарф!
- Что ж, сохрани его до следующего полёта!
- Ты хочешь сюда вернуться?
- Конечно! Обязательно! Только лет… через двадцать!....
ЖЕНЯ
Женя рос маленьким щуплым ребёнком. Его воспитывали мама, бабушка и сестра бабушки. Три одинокие женщины с утра до вечера крутились около слабенького малыша, оберегая его от повседневной грубости. Отец у Жени был, но ушёл из семьи так давно, что мальчик даже не помнил, как он выглядел.

Судьбу сына мама планировала на годы вперед. Она мечтала увидеть его знаменитым скрипачом. И для этой цели наняла преподавателя консерватории, который занимался с Женей с пяти лет. В свободное от занятий музыкой время мальчик проводил на кухне, помогая бабушкам и маме готовить. Ему это нравилось гораздо больше, чем заниматься уборкой, мама требовала от сына чистоты в комнате. Во двор его одного не пускали, вместо этого заставляли читать, а потом пересказывать прочитанное. А вечерами они всей семьёй садились перед телевизором и смотрели очередной сериал.

Школа сильно подкорректировала представления ребенка о жизни, внесла нервозность и неуверенность в себе. Он узнал, что все мальчишки — забияки и драчуны, а девочки, хоть и хорошие, но дружить с ними нельзя, за это станут дразнить, а могут даже поколотить.

И только глазастая Вика смогла помочь ему преодолеть страх. Они подружились, несмотря на насмешки и мнение окружающих. Мама одобряла дружбу Жени и Вики, ведь Викина мама была её лучшей подругой. Так и росли ребята связанные друг с другом крепче, чем брат и сестра.

А судьба с каждым годом плела все новые проблемы, завязывая их во всё более сложные узлы. И хотя в миражной дымке будущего уже проступали экзамены, консерватория, триумфальные выступления, поклонники, цветы… счастливые улыбки матери и бабушек, и, наконец, женитьба на Вике, чувство неполноценности никак не отпускало Женю.

Как-то в начале выпускной весны они с Викой, весело болтая, проходили мимо футбольного поля. Неожиданно их окликнул парень из параллельного класса. Подбежав неспешной трусцой, он сначала нахально оглядел Вику с ног до головы, а затем "бросил" Жене:

- Давай на поле, на ворота встанешь!
- Не могу, мне заниматься надо.
- Заниматься? - футболист презрительно сморщил нос. — На этом?- он потянулся к скрипке. — А ну, дай поглядеть!

Женя убрал футляр за спину.

- Не дам!

Парень, разозлившись, схватил Женю за руку, резко вывернул её назад и вверх. Раздался хруст и Женя потерял сознание…

Врач, качая головой, разглядывал рентгеновский снимок.
- Смещённый перелом, случай тяжёлый.
Мама всё ещё надеялась на чудо, на то, что кости срастутся как надо, и рука заработает как прежде, однако через три месяца гипс сняли и выкинули, а вместе с ним и её надежды вырастить из сыночка виртуоза-скрипача. С такой травмой это было невозможно.

…На первом курсе Финансово-экономического института, куда Женя поступил лишь ради Вики и мамы, ему вдруг пришла мысль повидаться с отцом.
Он нашел его в поисковике, прочёл и довольно присвистнул: «А папа-то у меня не простой!»

Отправляясь на встречу с отцом, Женя ужасно волновался. Его встретил высокий дородный мужчина в дорогом костюме, который, казалось, был «под завязку переполнен» тестостероном, деньгами и завышенным самомнением. Отец ему очень понравился, а он, похоже, разочаровал родителя. Прощаясь, папа протянул пластиковую карточку.

- Здесь деньги за все годы…Твоя мать не хотела брать, твердила: у тебя всё есть. А ты возьми, пригодится. Да! И приведи себя в порядок, подкачайся что ли? Ты же мой наследник, продолжатель фамилии! А выглядишь, как девчонка, и…, — он не договорил, пристально посмотрел на сына. Женя почувствовал, что краснеет.


…Вика согласилась не сразу. Сначала смущенно молчала. В её опущенных глазах застыло сожаление… Женя не заметил этого, он разглядывал пластиковый прямоугольник, пропуск в новую жизнь, способ осуществить затаённую мечту.

Бабушки долго уговаривали маму отпустить Женю с Викой на лето в Алупку. Мама почему-то боялась. На нее вдруг напал безотчетный страх.

- Мальчик ни разу так далеко не уезжал.

Бабушки настаивали.

- Не сможет он всю жизнь за твою юбку держаться. Вспомни себя с мужем в его годы…
- То — другое дело! Я была глупой, а его отец грубым беспардонным нахалом.
- Но тебе нравилось?!
- Не хочу, чтобы Женя в него пошёл!
- Он и не пойдет, слишком уж нежный. Ты его отпусти, пускай себя мужчиной почувствует.

Мама сдалась, но потребовала, чтобы Женя звонил каждый день. А он звонил только раз в неделю, и она обижалась.

Наконец закончилось главное лето его жизни, они с Викой вернулись домой. Вика, присев на скамейку около дома, пообещала дождаться Женю и пустить к себе, если мама выгонит…

Но мать не выгнала, не смогла. Просто лишилась дара речи. Понимая, что уже ничего нельзя изменить, потрясённая, расстроенная, подавленная она разглядывала стройную девушку в белой футболке, обтягивающей неразвитую грудь, в коротенькой юбке, из под которой виднелись худые кривенькие ножки в туфлях на платформе, бледное лицо с чертами её милого мальчика. Смотрела и не могла ничего сказать. А Женя чувствовала себя хорошо и уверенно. Вообще после удачно проведённых операций по смене пола она обрела душевное спокойствие. Она обняла рыдающую маму за плечи, прижала её к себе. Так и стояли они, обнявшись: мать и сын, ставший дочерью…

- А что же бабушки скажут? — всхлипнула мама.
- Бабушки простят, а вот папа…. Кажется, он остался без продолжателя рода. Но есть хороший момент.
- Какой?
- Имя менять не придётся!...