Сюрпризы тайги ( На конкурс ЗЯС )

Загадочные явления и события

04:15
11
Рассказ (сокращенный вариант)


Мой бывший однокурсник Михаил Суляндзига пригласил меня погостить неделю в его родном селе Ояноку, что находится на реке Анюй в Нанайском районе. Миша после окончания политехнического института работал на Хабаровском молокозаводе главным механиком. Он был сыном потомственного охотника-удэгейца Василия. В роду Суляндзига все были знатные охотники: что отец, что дед, что прадеды. Да и вообще, удэгейцы испокон веков занимались охотой, а свои стойбища, которые со временем превратились в села большие и маленькие, ставили в глухой тайге, которая их кормила круглый год. Вот в таком селе на берегу Анюя и родился Михаил. Но охотником-профессионалом он не стал, а решил перебраться в город и выучиться на инженера. Надо отдать должное удэгейцам, многие из них стали хорошими инженерами, математиками, строителями, потому что были очень смышлёными. Видно тяжелый труд охотника требует быстрого соображения, чтобы не остаться без добычи а, следовательно, без куска хлеба для семьи.

Решили ехать на моем мотоцикле «Урал», потому что, по словам Михаила, дорога до села «мало-мало кочковатая». Выехали рано утром. До удэгейского села Верхняя Манома добрались по хорошей дороге, сначала асфальтированной, потом грунтовой. После небольшого отдыха, поехали в родовое село. Сразу за Верхней Маномой начиналась узкая гужевая дорога. Вот по ней мы и отправились. «Мало-мало кочковатая» это был самый ласковый отзыв о такой, самой настоящей лесной дороге. Две узкие колеи от телег, которые неоднократно здесь катались, глубоко прорезали мягкий грунт. Кроме того, стояли бесчисленные лужи, которые не просыхали всё лето, из-за густой кроны деревьев над дорогой. Моя задача, как водителя, состояла в том, чтобы ехать самим мотоциклом по колее, а уж коляску пустить как придется- пусть сама выбирает себе дорожку, по второй колее или же по межколейному промежутку. На удивление, тяжело нагруженный мотоцикл (Миша загрузил коляску продуктами и подарками для родных), лез по дороге, хоть и медленно, но упорно. Там, где мотоцикл увязал в лужах, Михаил соскакивал с заднего сидения и подталкивал его. Так в раскачку мы выезжали из вязких луж и продолжали двигаться дальше. Уже под самый поздний вечер, показалось родное Мишино село.

Несмотря на позднее время, весть о приезде гостя мгновенно разлетелась по небольшому селению. К дому родителей Михаила потянулись селяне и большие и малые, которые его приезду радовались не менее, чем родители.
На поляне, около столба с фонарем, развели костер, на рогульки повесили казаны, в одном из них стали варить уху из тайменя, во втором кипятили чай из чаги. Односельчане устроили настоящий праздник, по случаю приезда дорогого гостя. Разошлись по домам далеко за полночь. Нам отвели для проживания пустующий дом, хозяева которого уехали в Ленинград к сыну. Он закончил физико-математический факультет Хабаровского педагогического института, а теперь преподавал математику в одном из вузов города на Неве.

Утром я прошелся по селу, которое расположилось на обрывистом берегу Анюя. Оно было небольшим, всего двадцать два дома. Я ожидал увидеть, полуразвалившиеся дома, но нет. Все дома были срублены из добротных лиственных бревен, по типовому проекту, на одного хозяина, со всеми дворовыми постройками. Как я позже узнал, они были построены по программе «Развития и поддержке коренных и малочисленных народностей крайнего Севера и Дальнего Востока». Так Советская власть заботилась об исчезающих коренных жителях.
В поселке была амбулатория, почта, небольшой магазинчик, дизельная электростанция. Продукты и почту привозили раз в неделю на глиссере по Анюю. Отличное село, которое имело право занимать достойное место на карте Хабаровского края, но оно почему-то на ней значилось как изба.

Через два дня Михаил, по едва заметной тропинке, повел меня вглубь тайги, обещав показать нечто интересное. Шли часа три. Сначала тропинка была едва заметна, а потом и вовсе исчезла, и Михаил по каким-то, только ему известным приметам, вел все дальше и дальше, пока не вышли к небольшому ручью. Пошли вверх по течению его и уперлись в высокую скалу, которая появилась как-то внезапно среди густого леса. Скала возвышалась над лесом остроконечной голой пирамидой, а на вершине ее, совершенно непонятно как, росла невысокая и вся искривленная сосна. Когда мы подошли к скале, я увидел, что ручеек пробивается из расселины гладкой стены на высоте около метра над землей. Михаил кружкой зачерпнул воды и протянул мне. Я отхлебнул. Вода была кристально чистая с каким-то приятным привкусом и такая холодная, что заломило зубы.
— Живительная вода, — сказал Миша.
— Так уж и живительная? — с легкой иронией произнес я.
— Через полчаса ты это почувствуешь, усталость как рукой снимет.

Мы расположились около скалы, растянувшись на прямо на земле. Я с удовольствием наслаждался тишиной тайги, наблюдал за мелкими птичками, которые весело порхали с ветки на ветку, что-то выискивая на них, а потом вдруг резко срывались и куда-то дружно улетали. Высоко в небе парил коршун. Иногда каркали вороны и сновали сойки. Лес жил своей жизнью. Сколько мы отдыхали, я не знаю может полчаса, а может и больше, но я почувствовал прилив сил и мне захотелось вскочить и снова куда-то идти, что-то делать.
— Почувствовал силу воды? — спросил Миша, видя моё состояние. – Это еще не все.

Он встал и позвал меня. Мы обошли вокруг скалы. В небольшом гроте стояли два тридцатилитровых бидона, в каких обычно доярки возят молоко. Михаил открыл один из них и зачерпнул воды. Эта вода на вид была зеленоватая, видно зацвела от тепла. Когда Миша предложил мне отпить ее, отказался, сославшись на то, что он протухла. Он коротко засмеялся, потом сам отхлебнул два глотка и опять протянул кружку мне. Я отпил глоток. Вода была соленая. Я вопросительно посмотрел на Михаила.
— Два десятка лет назад осенью из скалы вдруг потекла соленая вода зеленого цвета. Текла она весь сентябрь, а потом, непонятно почему, опять стала прежней. Но самое удивительное, что ее с удовольствием пили сохатые и изюбры, у которых большая тяга к соли, поэтому они и лижут землю на солончаках. Но охотники говорили, что и другие животные, мелкие и не очень, тоже пьют эту воду. Даже кабаны и рыси. Заметили и следы тигра. Видать полезная вода. Но еще удивительней оказалось то, что два последующих года в сентябре-октябре, ручей приносил зеленую соленую воду, а потом внезапно переходил на пресную. Вода текла около месяца, а потом все вдруг прекращалось. Сейчас, ты видишь, что течет нормальная вода.
— Чем это объясняют ученые?
— Хотели сначала обратиться к ним, но потом на поселковом сходе отказались от этой затеи, рассудив, что начнутся бесконечные экспедиции, а может даже бурения, которые нарушат тишину тайги и распугают зверя. Решили даже никому об этом не говорить. После трехлетнего соленого истока, вот уже семнадцать лет ничего не происходит. В память об этом набрали два бидона воды. Но что характерно – вода зимой не замерзает и бидоны не разрывает.
— Я о таком явлении даже не слышал.
— И наши старики тоже никогда не слышали. А вода лечит всякие кожные повреждения. Стоит помазать водой ожог два-три раза, и он заживает. Лечит горло при простуде, хотя такая болезнь очень редко у нас бывает.
— Почему бидоны не заберете в деревню?
— Старики считают, что, находясь около скалы, вода не потеряет своих лечебных свойств. Её осталось всего чуть больше одного бидона. Все жалеют, что мало набрали. Ну что, отдохнул? – спросил он после небольшой паузы.
— Да, полон сил.
— Тогда в обратный путь.
С тех пор прошло около сорока лет. Многое в нашей жизни поменялось. Михаил тоже уехал в Ленинград. Изредка мы с ним перезваниваемся. У него все хорошо сложилось по жизни. Я бы с удовольствием сейчас побывал в его родном селе, потому что первозданная природа благотворно действует на человека при всех её неожиданностях.

Оцените пост

+5

Оценили

Гость №449+1
Марат Валеев+1
Лидия Павлова+1
ещё 2
Природа мудрая, живая. Она и мать, она и врач. В рассказах, песнях прославляя, Ты от неё себя не прячь! Интересный, живописный рассказ, Владимир!
Спасибо, Геннадий Михайлович, за такой прекрасный стих!
Люблю ваши рассказы, Владимир, прежде всего за «Развитие и поддержку коренных и малочисленных народностей крайнего Севера и Дальнего Востока»-- за особинку повествования, национальный колорит и живость сюжета! А вот сама не припомню таинственных явлений-- если что и было, то по мелочам. Разве что пророческие сны. Но об этом столько всего уже написано...
Была такая программа. В шестидесятых годах прошлого столетия по ней в селе Мариинское, что на нижнем Амуре, отстроили первоклассные дома из бруса ( около 80 ) для коренных жителей ульчей. которые жили в развалюхах в селе Новая Ферма и всех жителей этого села переселили в новые дома. Это была реальная поддержка, а не бумажные прожекты. Спасибо, Татьяна, за теплые слова! Успеха!
21:06
Очень понравился ваш рассказ, Владимир! Интересный сюжет, богатый, сочный язык, чуткое, уважительное отношение к природе и к людям, живущим в гармонии с ней. И конечно, загадка живительной воды зелёного цвета. Сколько загадок у природы, всю жизнь можно их изучать и дивиться им. И мне кажется, что мудро поступили жители посёлка, решив не обращаться к учёным.
08:31
Вот она где находилась, живая вода-то! И неудивительно, что мало кто до нее добирался, потому как источник на краю земли был, на самом Дальнем Востоке! Очень интересная история, Володя, спасибо!
Спасибо, Марат! Не зря люди тайги сами себя лечили и не знали докторов!
Я, по жизни, общался с четырьмя коренными народностями, живущими на берегах Амуре, но в разных его географических участках: ульчами, нанайцами, удэгейцами и айнами. Каждая народность - это целый пласт разных культур, разных привычек и разных национальных обрядов.Дюже интересно, если с ними общаешься на дружелюбной волне. Все они дети природы, поэтому знают о ней очень и очень многое, но жаль, что молодежь убегает в город, забывая родовые места и даже язык. Спасибо, Лидия,с теплом, Владимир!