Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Траектория дождя

+415 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Алексей Мальцев
Накануне 56-летия
Все ближе и ближе
к седьмому десятку
года ковыляют…
И, старости ради, я
уж точно не кинусь,
как в детстве,
вприсядку,
услышав
матросскую песню по радио.

Когда не чиркает кресало...
Владимир Сорокин - на мой взгляд, один из ключевых прозаиков современности, автор "Голубого сала", "Теллурии" и "Детей Розенталя"

Когда не чиркает кресало,
вокруг все муторно и пресно –
читайте «Голубое сало»,
поверьте,
встанет все на место.


На книжной выставке-ярмарке
Поэт ни пьяный,
ни тверёзый, -
сегодня он
торгует прозой.
Лучатся радостью глаза -
ведь там на полочке -
"ШИЗА"
не только в мягком,
но и в твердом,
есть от чего
казаться гордым.

Д и п т и х


Давно известно россиянам,
Тем, кто читает между строк,
Что пили Мальцев с Асланяном,
Но, к сожаленью, только сок.

* * * *

Мы говорили о высоком,
И апельсинового сока
В себя мы с Юрой влили столько,
Что не осталось места для
Других напитков и закуски.
Зато мы чокались по-русски,
И не было большой нагрузки
Для печени
и для рубля.
Мужчина после сорока
Мужчина «после сорока» -
приземист,
лысоват слегка…
Ему бы шлифануть бока,
брюшко убрать пивное…
Чтоб дамы «после тридцати»
с подтекстом «нам не по пути»
на пляже,
в офисе пройти
не смели стороною!

Строки марта


Дни словно осеклись.
В пылу метельном
вдруг оборвался
их неровный бег...
Я различил:
за старою котельной
клюют грачи обуглившийся снег.
А снег тот,
в полдень вытаяв местами,
заметно обмелел к исходу дня...
И, как птенцы с разинутыми ртами,
глядят подснежники-островитяне
с чернеющих
проталин
на меня.
Шизоид-комплект
Вышел из печати роман "Шиза" в формате покета
Когда-то в вопросах обложки
коллеги твердили: «Уймись!
Не два же горошка на ложку,
другую окучивай мысль!

И в мягкой, и в твердой?!...
Ты снова
наивные носишь мечты…
Маринина или Донцова –
хотя бы москвички, а ты?...»

Промчались свистящей метелью
пятнадцать безбашенных лет…
Держу я в руках, и не верю
свой полный «Шизоид-комплект».

Несу я его осторожно,
как будто боюсь расплескать…
Выходит, коллеги, что можно,
как в детстве, наивно мечтать!
За женщин, пишущих стихи
Припомнив старый добрый политес,
хочу поднять бокал
за поэтесс!
Пусть многие не любят это слово,
твердят, что есть «поэт» -
оно мужского
происхожденья…
Так и быть должно…
А я твержу им в пику
все равно!
Без всякой там
словесной требухи
я пью за женщин, пишущих стихи!

Февраль похож на ЛОР-врача
Февраль похож на ЛОР-врача.
Заглядывая в горло марта,
диагноз ставит сгоряча:
- Да у тебя, брат,
лакунарка!
Антибиотики глотать
и горло полоскать капелью…
Вплоть до восьмого не вставать
с постели!
На ощупь
Кричит наш дух, изнемогает плоть...
Н.Гумилев

Мы не сошлись с тобой характером,
а телом – словно ключ к замку…
Так Интернет «заводит» хакера,
поэт «вонзается» в строку…

До сумасшествия, до дрожи,
еще не веря в «этот вздор»,
интуитивно кожа с кожей
так строят первый разговор.

Так стебель розы нервно колется,
покуда в вазу не нырнет…
На ощупь так весь мир знакомится,
и ничего пока – живет!

Фиолетовые мысли
Фиолетово мне, как -
за вином или за чаем
петушиный год встречает,
скажем, Ксения Собчак.
И каких подарков ворох
под подушкою нашел,
например, Филипп Киркоров…
Ну, нашел, и – хорошо!
Если я следить за ними
буду – сдохну от тоски…
Со своей бы половиной
все отметить по-людски!

Утро нового года
Тяжесть каменная в теле,
мысли в куче: где я? кто я?..
Двадцать первый век. Похмелье.
Дальше пить уже не стоит!

Символ года
Куда несетесь вы, машины?
Ты что задумала, погода?
И этот гребень петушиный…
Куда деваться – символ года!
В огнях бенгальских утопая
и слыша фразы наши куцые,
он понимает - мы вступаем
в год
юбилея
революции!


Леониду Юзефовичу


Не знаю -
до кого мне достучаться,
за ночью ночь
проходит, как в бреду:
то Журавли,
то Карлики мне снятся,
то Зимнею дорогою бреду...
Ты кто на самом деле?...


Дай дочитать
четверостишье,
и веер
убери из пальцев...
Поэт,
прозаик,
детективщик, -
ты кто на самом деле,
Мальцев?!
Пора, коллеги...


Скрипит мороз,
скрипят мозги
и даже
в лесах Прикамья
слышен скрип осин…
А между тем,
«ШИЗА» уже в продаже,
пора, коллеги,
в книжный магазин!
Встречи с читателями

О, сколько книжек подписать мне
за эти годы довелось!
Размашисто,
в одно касанье,
плясали строчки
вкривь да вкось…
Где вы сейчас,
души осколки,
моя бумажная родня?...
Небось,
скучаете на полке
и вспоминаете меня?
Смотрю "Таинственную страсть"


То отрешенно,
то упрямо,
рискуя в паранойю впасть,
урывками среди рекламы
смотрю «Таинственную страсть».

И - словно ощущаю время,
как чётки трепетной рукой…
И - разговариваю с теми,
кто жил и чувствовал строкой.

Увы, туда мне не уехать –
живу в реальности иной…
Шестидесятники,
как эхо,
тогда гремели над страной,

страной, очнувшейся от спячки,
от мрака сталинской зимы,
себя вдруг ощутившей зрячей,
пусть ненадолго -
после тьмы…

На зависть всем
они гремели,
выравнивая жизнь,
как стих…
А я - качался в колыбели
и ничего не знал про них.
О воспитании
Говорила мама Лёхе:
"Про маньяков не пиши!"
Маму Лёха слушал плохо -
получилось от души.

Затяжка


Роман вышел из печати
Книга,
что далась мне очень тяжко...
Книга -
я себя с ней доконал...
Книга -
как глубокая затяжка
папиросой
"Беломорканал".
Н Е Д О Т Р О Г А


Жара ушла -
и слава Богу!
В себя приходим понемногу.
И вместо рук
который год
на плечи листья мне кладет
с деревьев
Осень-недотрога.
Неужто...


Неужто
образумилась жара?!
Неужто
намечается прохлада?!
И жить как будто
хочется с утра,
и пиво покупать
уже не надо…
Ш И З А
Из столицы пришла убойная новость:
название моей книги изменилось.
Пришлось писать новый стих



Название –
хоть заново родись ты!
Так сквозь пески
несет свой яд гюрза,
так учатся «дудеть в дуду»
горнисты,
шипяще-незатейливо –
«ШИЗА»!
Т Р И Л Л Е Р


В неповторимом
динамичном стиле,
все тайные желанья воплотив,
я выдал, наконец,
суровый триллер –
не боевик,
не фарс,
не детектив.
Я, наконец,
хоть что-то снова выдал,
и так,
и эдак
складывал слова…
Редактор в них изюминку увидел,
и книгу напечатала Москва.
А это, я скажу вам,
не игрушки!
А это, я скажу вам,
не пустяк!
Там происходит действие в психушке,
и заправляет действием маньяк!
Художник на обложке слово высек,
диагноз незатейливый -
пять букв,
как визг картечи между сосен –
«Шизик»…
От страха я захлопнул ноутбук.
Вперед,
ее величество,
интрига!
Крутись, сюжет,
пропеллеру под стать!
А мне уже вторая снится книга,
и третья не заставит долго ждать.
Про женщин позабыл
и про стихи я…
Сам удивляюсь – как,
но как-то смог!
Да здравствует –
шепчу –
психиатрия,
да здравствует издательство «ЭКСМО»!
Обратно в медицину


Потянуло что-то, братцы,
несмотря на суету,
в мир перкуссий
и пальпаций,
в царство Коха и Манту.
В медицину мне,
короче,
захотелось снова вдруг…
Писанина снится ночью –
Доплер,
Холтер,
ультразвук…
Жил,
раскаянья не ведал,
крепко спал,
тахту давил…
Десять лет прошло,
как предал,
десять лет,
как изменил.
Ностальгией переполнен,
маюсь,
сам себе не рад…
Там меня, конечно,
вспомнят…
Только примут ли назад?!
Футбол и вишня

Вчера покушал
вишенок на даче,
ведро собрал -
ни много, и ни мало...
И сразу же
на жизнь взглянул иначе,
и за футбол
не так обидно стало.
Неуверенность в себе
Полусвет и полутени
в жизни, в творчестве, в судьбе…
Я люблю, когда смятенье,
неуверенность в себе.
Чтобы утром – рябь по Каме,
небольшой такой сквозняк…
Пусть в меня швыряет камень
тот, кто думает не так.
Тот, кто думает иначе -
тверд, как глыба изо льда.
Я ему его задачу
не облегчу никогда!
Я люблю, чтоб постепенно,
не стремглав, не на краю –
что мне бас,
и что мне тенор!
Я вполголоса спою!
Как и все, топчу я землю,
рассудителен вполне.
Радикальность – не приемлю,
однозначность – не по мне.
У меня – свое лекало,
свой маршрут и свой свисток.
Я стараюсь вполнакала,
я стремлюсь наискосок.
Между будущим и прошлым
приспособиться успел…
Кстати, камень –
тот, что брошен, -
вроде, мимо просвистел.
М А Й С К О Е


Свежестью утренней,
зеленью клейкой
брызнул по рощицам
май-озорник...
Бабка хлопочет
с оранжевой лейкой,
только что высадив
перцы в парник.

Видит ворона
с верхушки осины,
как, на участки
с утра выходя,
в майской земле
копошится Россия,
майского просит
у неба дождя.
Песни нашей юности


после концерта ВИА "Пламя"

"Пламени" аккорды
вечером апреля
хлынули со сцены -
словно сквозь года...
Песни нашей юности,
вы не постарели,
сердце вас запомнило
раз и навсегда!
Памяти Леонида Дербенева


Мишки крутят спинами
Землю - там, на полюсе,
зайцы в полночь лунную
косят и поют...
С нами разговаривал
он негромким голосом,
создавал божественный
для души уют.

Но - недолго плаванье...
И, причалив к пристани,
сердце и опомниться может не успеть.
Между прошлым, будущим -
жизни миг единственный.
За него держаться нам,
жить, любить
и петь!