Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

узоры

+451 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Владимир Соколов
Золотой томик поэзии



Издательство "Союз писателей" выпустило "Золотой томик поэзии", куда вошло одно мое стихотворение "Моё село". Среди авторов и наши "Самсудовцы": Светлана Дотц, Алексей Жаренов. Томик можно заказать: #КНИГА:www.knigi-market.ru
Публикация в журнале "Союз писателей"


Журнал "Союз писателей" выдвинул на премию мой юмористический рассказ "Опростоволосился" ( кстати, я его выставлял на "Самсуде " в конкурсе "Неисправимая ошибка" ( дошел до шорта). Премия присуждается по результатам читательского голосования: кто больше набрал голосов. тот и победитель . Проголосовать можно здесь: soyuz-pisatelei.ru/news/2018-11-26-2948
Золотое издание


Издательство "Союз писателей" выпустило Золотое издание сборника современных сказок "Новые сказки V!!" куда вошла и одна моя сказка.Сборник можно заказать через оптово-розничную сеть #КНИГА: www.knigi-market.ru

Книга будет хорошим подарком детям и учителям к новому учебному году
Книжка для детей



Книжка "Десять солнышек" удостоена Диплома премии Леонида Гержидовича



Книжку можно заказать по интернет -магазину: www.planeta-knig.ru как в цветном, так и в черно-белом форматах

Приятного прочтения!
Вышла книжка




По результатам Международного конкурса "Новые сказки" (2-е место) издательством "Союз писателей" выпущена сказка, иллюстрированная юными художниками (до 12 лет). Книжку можно заказать через интернет-магазин: www.planeta-knig.ru
О конкурсе


В Германии проходил конкурс, в котором сказка "Сагди и Куку" отмечена дипломом. Сказку можно почитать в блоге клуба "Сказки для детей и взрослых"
Пурга
Пурга ликует и кружится,
Сугробы ставит на лету.
И детвора в снегу резвится,
Устроив горки и борьбу.

Устал совсем сегодня дворник
С утра дорожки разгребать.
А старый клен, судьбы невольник,
В пурге стремится устоять.

Он только лишь печально стонет,
Раскинув ветви широко,
То в белом кружеве утонет,
То в небе встанет высоко.

Все погрузилось в белой пляске:
Живые тропы и следы.
Остались лишь, как в детской сказке,
Снега волшебной красоты.
Книжка для малышей
Этой осенью моя внучка Настя пошла в первый класс. К этому знаковому событию в её жизни приурочен выпуск книжки для малышей. Она выпущена в двух вариантах: цветном и черно-белом. Если у вас есть маленькие дети, то вы можете её заказать по интернет-магазину www.planeta-knig.ru



Приятного прочтения!
Вышел из печати сборник


Вышел из печати сборник "Моя родословная" Редактор-составитель Марат Валеев.

Поздравляю всех авторов сборника! Новых вам творческих успехов!!!
Книжка-малышка


Издательство "Союз писателей" по результатам конкурса сказок выпустило книжку-малышку с иллюстрациями детей.
Её можно заказать здесь http://planeta-knig.ru/shop/2207/desc/kehshu-i-vakhu
Вышел из печати очередной сборник


Вышел долгожданный сборник " Это незабываемое лето". Редактор-составитель и автор трех рассказов Марат Валеев. Книга хорошо оформлена и читается с интересом. Книгу можно заказать в интернет- магазине: http://planeta-knig.ru Спасибо Марату! Приятного чтения!
Толя-кореец и гилячка Тоня
Рассказ

Когда Толя появился в леспромхозовском поселке и пришел устраиваться на работу, начальник участка Иван Щепкин направил его на пилораму разнорабочим. Толе жить было негде, поэтому Щепкин поселил его в пустующий домик на краю поселка. Он оказался трудолюбивым работником - вместе с тремя своими напарниками катал и грузил бревна на подающую тележку перед распилом, а потом аккуратно укладывал стопками доски и горбыль. В конце рабочего дня выгребал опилки из бункера под пилорамой. Работа была тяжелая, но хорошо оплачиваемая. А когда после аванса или получки у остальных были обязательные трехдневные запои, Толя один за всех и подавал бревна на распил, и принимал доски, а другие работники только слегка помогали ему, если могли еще стоять на ногах. Но главное, в такие дни пилорама работала, а это радовало начальника участка. Он всячески поощрял его, выписывал премии, а на праздники вручал почетные грамоты.

Вскоре Толя женился на ульчанке Тоне и привел ее в свой домик. Тоня, в отличие от своего высокого, стройного и некурящего пятидесятилетнего мужа, была маленькой сухонькой и слегка кривоногой сорокалетней женщиной, не выпускающей изо рта длинную национальную трубку. Деревенских женщин очень удивил выбор Толи, и они всячески перемывали ему косточки, может и оттого, что некоторые перестарки и сами имели виды на басурмана, как они называли его промеж себя.
Но союз получился удачным, и пара прожила в полном согласии шесть лет. Вскоре после женитьбы, Толя обнес свою избушку высоким деревянным забором. Тщательно подогнанные в паз и отструганные трехметровые доски, он выкрасил в густой темно- коричневый цвет, который издалека полностью сливался с окружающей местностью. Таких заборов в поселке ни у кого не было и на вопрос, зачем ему такой забор, он, неизменно отвечал, что изба находится на краю деревни, а там мало ли что, вдруг какой зверь зайдет. На ночь калитка запиралась изнутри на засов, а днем на замок, что тоже удивляло селян, которые свои дома, а тем более калитки закрывали только на железный небольшой крючок.

Тоня на производстве не работала, но зато была заядлой рыбачкой. Зимой и летом, почти каждый день, она ходила на рыбалку и всегда возвращалась с уловом, потому что ульчи прирожденные рыбаки и охотники и удача не отворачивается от них.

Всем нравился кореец Толя, кроме деревенских собак. Каждая из них злобно облаивала его, когда он появлялся в поселке. А проходил он через него и утром и вечером, когда направлялся на работу и возвращался домой. Как только Толя подходил к первому дому, то хозяйский пес, учуяв его метров за пятьдесят, отчаянно гавкал и рвался с цепи. Но когда кореец подходил к дому, вдруг замолкал и прятался в будку или за дом, но только тот миновал входную калитку, опять выскакивал из-за укрытия и начинал отчаянно лаять. За ним с соседних дворов тоже раздавалась собачья разноголосица. Собаки передавали эстафету от двора ко двору, и так под славные аккорды собачей песни шел Толя на работу. Те же собаки, которые были в это время на улице, отбегали на почтительное расстояние, и оттуда облаивали корейца.
Деревенские женщины, заслышав дружный собачий хор, говорили своим мужьям:
«Басурман на работу пошел, пора и тебе отправляться, время уже».

«Толя ест собак, поэтому они и злобствуют», - шептались деревенские женщины. Но никто и никогда не видел, чтобы Толя ловил и убивал собак. Но время от времени бесхозные собаки бесследно исчезали.

Вездесущие деревенские пацаны говорили, что за высоким забором Толя разделывает собак, и они видели их головы, нанизанные на колы, и видели шкуры, весящие на вешалах. Парнишкам и верили, и не верили, поэтому всегда с интересом присматривались, что ест Толя на обед.

Обедали обычно всей бригадой, в столярной мастерской, которая находилась рядом с пилорамой. Кто жил близко, тот уходил на обед домой, а остальные из узелков доставали его содержимое. Толя частенько приносил огромный кусок соленого сала, двухкилограммовую булку вкуснейшего белого хлеба из местной пекарни, замешанного на сыворотке, аккуратно раскладывал на тряпочку, потом неторопливо нарезал кусочки сала и хлеба. Затем также медленно все это жевал. Другие уже давно поели и начинали играть в домино или карты, а он все ел и ел. Так за едой и проходил его обеденный перерыв. Также неторопливо он поглощал и огромные куски вареной рыбы, сдобренные корейской чесночно-капустной приправой. Но никто и никогда не видел, чтобы он ел вареное мясо.
Может еще и оттого, что знал о людской молве, приписывающей ему роль пожирателя собак.

Ранним январским утром, еще затемно, Тоня, как обычно, отправилась на рыбалку, а Толя на работу. Придя с работы и не увидев Тони, он не очень обеспокоился, потому что она частенько оставалась на лунках для ловли ленка, который хорошо брал блесну утром перед восходом солнца и на закате. Рыбак на зимнюю рыбалку, которую в народе называют «махалкой*», берет целый набор блесен. Маленькие с тонкой леской на мелких хищников, а крупные с толстой леской на щуку и более крупную рыбу. Опытные рыбаки прекрасно знают, где и в какое время надо терпеливо сидеть и махать коротким удилищем зимней удочки.

Когда Тоня не пришла и в одиннадцать вечера, Толя обеспокоился и пошел ее встречать. До берега Амура было около километра. Но Тоня ему не встретилась, и он спустился с крутого обрыва на лед реки и пошел в сторону Гиляцкого** острова, где она обычно рыбачила. Идти в темноте было трудно, поэтому шел долго. Ветер дул в лицо, пронизывал насквозь, но он терпел. К обрывистому берегу острова пришел уже в начале второго ночи. Пройдя с километр вдоль берега, и не увидев Тони, повернул назад, решив, что просто разминулся с ней.

Но дома Тони не было. Было уже четыре часа утра. Он так утомился, что как только присел на кровать так сразу и отключился. Сон был глубоким, но коротким. В шесть утра вскочил на ноги, плохо соображая, где он и что с ним. Но быстро вспомнил, про ночные поиски. Сердце защемило от предчувствия беды.
Он побежал к Ивану Щепкину.
Пока бежал, все деревенские собаки проснулись и сопровождали его дружным, собачим хором до калитки дома Ивана. На стук Иван вышел незамедлительно, так как привык к ранним и ночным визитам селян, которые со всеми болячками и бытовой неустроенностью шли к нему, надеясь на его помощь.

Выслушав Толю о пропаже Тони, сказал:
- Пойдем со мной.
Они пришли к дому Гоши Кравцова, который, несмотря на ранний час, ковырялся в сарае.
- Слушай, Гоша, пропала Тоня, жена Толи, ушла вчера на «махалку» и не вернулась. Толя всю ночь ее искал, но не нашел. Давай ты с ним проскочишь на мотоцикле вдоль Гиляцкого острова, вплоть до Шишловской протоки, и на озеро Кизи, где рабочие рыбозавода поставили сети на частик, может, она у них заночевала. А я пошлю бригаду вниз по Амуру к Щучьему острову.

Гоша завел старенький, но безотказный ИЖ-49, усадил на заднее сиденье Толю и они отправились на поиски. Сначала поехали в озеро по накатанной конной дороге. Возле будки рыбаков высилась гора из щук, сигов, сомов, верхоглядов и другой белорыбицы.

Но Тони там не оказалось. И рыбаки заверили, что она здесь не проходила. Тогда они вернулись назад на Амур и поехали вдоль кромки Гиляцкого острова по пешеходной тропинке, протоптанной местными рыбаками. Холодный ветер хлестал по щекам, пробирал до костей, но Гоша не роптал и вел двухколесный мотоцикл по снежным колдобинам с большим искусством. По пути попадались многочисленные замерзшие лунки, искусно огороженные ледяными глыбами для защиты рыбака от ветра. Так они проехали до самой протоки. Дальше не было ни тропинки, ни следов. Тони тоже не было. Гоша посмотрел на корейца. На том лица не было. Он не знал, что сказать Гоше.

-Давай попробуем проскочить до острова Хэду,*** - видя состояние Толи, предложил Гоша. – Хоть туда в будни мало кто ходит, и проехать будет сложно, но рыбалка там хорошая и попадает крупная рыба. Может она туда пошла. Там и землянка есть.

Толя сразу согласился, закивав головой вместо ответа. Около часа они пробивались меж торосов к острову.
Тоню они нашли у крутого восточного берега. Она лежала на правом боку с рукой, по плечо вмерзшей в лунку. Рядом лежала щука килограмма на три. Толя, как только увидел её, упал на колени перед ней, сложил ладошки лодочкой и что-то стал быстро-быстро лопотать по-корейски, низко кланяясь при этом. Гоша схватил пешню, лежащую вместе с котомкой в шагах пяти от Тони, и стал выдалбливать руку. Раздолбив лунку, начал осторожно вытаскивать руку, но она не поддавалась. И лишь, приложив немалые усилия, вытащил её. Кисть руки захлестнула петля из толстой лески, уходящей вглубь. Он потянул за нее, и почувствовал дерганье и сопротивление. Через несколько минут, с большим трудом вытащил из воды ослабевшего огромного тайменя. Вес его, как оказалось впоследствии, был двадцать три килограмма.

Кованый крючок блесны проколол тайменю верхнюю губу, и у него не было никаких шансов избавиться от нее. А у Тони не было никаких шансов избавиться от очень сильной рыбины потому что, борясь с ней, она наматывала длинную леску на руку. В какой-то момент борьбы леска захлестнулась петлей выше кисти, а щупленькая Тоня к тому времени уже выбилась из сил, и таймень затащил ее в воду, уже не давая встать на ноги. Так и замерзла Тоня.

После похорон, Толя ушел в длительный отпуск. Северные ежегодные отпуска длятся сорок пять дней, а по окончании трехлетнего договора с предприятием о работе без увольнения, добавляется еще шестьдесят дней. Работник, как правило, не уходит в отпуск каждый год, поэтому отпускные дни накапливаются. У Толи их накопилось на полгода.

Толя редко появлялся в поселке, а соседи определяли дома ли он, по дымку из печной трубы.
В конце мая он на подводе перевез несколько деревянных скульптур на лысую вершину сопки, которая возвышалась над Амуром. С вершины хорошо просматривались просторы реки, вплоть до острова Хэду - места гибели Тони. Немало потрудившись, установил их на самой макушке. Скульптурная группа состояла из трех фигур. Двое мужчин сидели, по-восточному поджав под себя ноги и сложив руки лодочкой на уровне подбородка, и стоящей женщины, которая прижимала к груди рыбину, словно новорожденного ребенка.
Толя установил женщину в центре лицом в направлении острова Хэду, а мужчин по бокам шагах в четырех от нее. Лица мужчин были направлены на женщину. Все скульптуры покрыл золотисто-розоватой краской, благодаря которой они в лучах утреннего и вечернего солнца светились нежным цветом. Рядом установил широкую и прочную лавочку, чтобы любой посетитель мог любоваться красивыми просторами реки.

Вскоре Толя исчез из поселка, и никто не мог сказать куда, даже начальник участка Иван Щепкин.
-Неожиданно написал заявление безо всяких объяснений, получил расчет и уехал, - говорил он. - А куда поедет, не сказал.

Селяне часто приходили на сопку, сидели молча, смотрели на Амур, вспоминая Толю и Тоню и своих умерших родственников. А потом эта вершина сопки стала своеобразным поминальным местом по усопшим. Даже местные мальчишки-вандалы, привыкшие рушить все подряд, не смели прикасаться к доселе невиданным фигурам, что-то писать или рисовать на них.
Жители только недоумевали: почему Тоня держит тайменя как грудничка, он ведь погубил её?
Их недоумение улетучилось, когда терапевт пояснила:
- Беременная она была.

Толин домик с месяц пустовал, потом решили его подремонтировать и кого-нибудь поселить туда. С большой осторожностью открыли глухие ворота, ожидая увидеть там колья с нанизанными на них черепами съеденных собак, но к большому их облегчению, никаких следов от собак нигде не было. Ни черепов, ни шкур, ни лап.




* «Махалка» - так жители называют зимнюю рыбалку, так как рыбак очень коротким удилищем постоянно поднимает блесну вверх-вниз, чтобы создать иллюзию у хищной рыбы, что это живая рыбка.

** Гиляки – так первооткрыватели называли коренных жителей нижнего Амура: нанайцев, ульчей, негидальцев, нивхов, и людей других национальностей.

*** Хэду – ветер (ульчский)
Четыре года назад
Ровно четыре года назад я зарегистрировался на сайте. Много прочитал хороших вещей и много узнал хороших и полезных новостей. Но самое главное - познакомился с хорошими и талантливыми людьми, которые не только хорошо пишут, но и сами являются интересными собеседниками, с которыми приятно пообщаться. Всех не перечислишь, но некоторых все -таки назову. Это: Олег Пуляев, Марат Валеев, Татьяна Фокина, Геннадий Зенков, Ольга Михайлова, Ольга Борисова, Ирина Коротеева, Генадий Синицын, Маргарита Смородинская, Валерий Гринцов. Спасибо друзья, что вы активны всегда. Особая благодарность Виталию Аркадьевичу- ведь этот сайт так разнообразит нашу жизнь!


Крестный отец
Из информации, которую разместил Марат Валеев в своем блоге, узнал что издательство "Союз писателей" проводит международный конкурс "Новые сказки". Послал туда две свои сказки. Пришло письмо, что в номинации "Сказки" они заняли второе место. Автор награждается дипломом, электронной версией книги "Новые сказки", одно произведение будет озвучено и войдет в диск "Новые сказки VI" ( на диске будет: электронная книга, мультфильм, аудио).

Так что, Марат Валеев по праву считается КРЕСТНЫМ ОТЦОМ.
СПАСИБО, МАРАТ!!!
Деревенская любовь
Все пропало вдруг вокруг,
Ванечка тоскует –
Не хватает женских рук,
Дети не балуют.

Все утратил, что имел,
Все ушли из дома,
Беспробудно "соловел"
От вина и рома.

Ах, как было хорошо –
Весело и сладко!
Показаться не грешно
С женкой-шоколадкой.

Хвалят все его друзья
За подбор невесты.
В грязь лицом уже нельзя –
Человек известный.

– Ну, ты, Ваня, молодец,
Знаешь в жизни жилку.
Ведь не каждый удалец
Так отхватит жинку!

Несусветной красоты,
С плавною походкой…
Ох везучий, Ваня, ты,
На, отпей хоть горькой!..

Ваня был почету рад –
Так ведь это льстило,
Что без грамот и наград
Голову кружило.

По деревне он ходил,
Дев не видя глазки,
Жинку только колотил
Больше для острастки.

Так прожили десять лет,
Двух детей родили.
Недостатка в доме нет,
Но любовь убили.

Стало скучно вместе им,
Нет былого пыла,
Уж не радует интим,
Стало все постыло.

Ваня больше мастерит,
А потом сорвется:
Долго всех он костерит,
А потом напьется.

Ну, тогда, жена, беги,
Ведь кулак тяжелый.
Тут уж, ветер, помоги
Деревенским женам.

Все гадают: что почем?
Что случилось с Ваней?
Все на месте, все при нем –
В чем не ладит с Таней?

Ведь красавица-жена
Стала еще краше.
Не затворница она,
Заводила даже!

Голос звонок и высок,
Украшает спевки,
Словно утром ветерок…
Так толкуют девки.

Песня в хоре веселит,
Заряжает силой,
И огонь в душе горит,
Кровь играет в жилах!

Песню слышно далеко –
Радует округу.
Хоть и в жизни тяжело –
С песней нет недугов!

Деревенская страда
Или быт покоса –
Все уладится, когда
Нет разноголосий.

Потому народ стоит
Столь веков, как кремень.
Песня бабу напоит,
Слепит с них – царевен!

Тут уж гоголем мужик –
Пляшет все вприсядку!
Нет тогда своих-чужих –
Только ненаглядки.

Каждой хочется сказать
Ласковое слово.
И ей хочется плясать,
Щеголять обновой.

Но Ванятке невдомек:
Строить жизнь на свете
Так, чтоб розы лепесток
Радовал в букете.

Вот ведь бусинку возьми –
Нет в одной утехи,
И на шею повяжи –
Только для потехи.

А уж нитка из камней
Украшает шею!
Так и баба: красивей –
Восхитись лишь ею!

Но Ванятку точит ржа,
Нет ему покоя,
Когда мужняя жена –
Не сидит с тобою.

Надо, чтобы пол мела,
Чистила посуду
И хозяйские дела
Были с ней повсюду.

Никаких других забав
Нет и быть не может!
Вот такой в семье расклад
Ване жить поможет.

Он и пробовал жену
Не пускать из дома,
Но не справиться ему –
Женская природа!

Тане надо танцевать,
Петь красиво в хоре
И, конечно, принимать
Восхищений море!..

Что ты, Ванечка, Ванек,
Сердце надрываешь?
Не запрячешь ты цветок –
Только проиграешь!

Полюбил ты красоту –
Честь тебе и слава!
Не привяжешь ты жену,
Нет такого права!
Собрание миниатюр
Я держу в руках изящно оформленную книгу «Собрание миниатюр», выпущенную издательством «Союз писателей». В этой книге опубликованы конкурсные прозаические произведения авторов-призеров и дипломантов конкурсов, проходящих на сайте «Самарские судьбы». Конечно, я почти все эти произведения читал в электронном виде. Но электронка, есть электронка. Гораздо приятней держать книгу и заново перечитывать знакомых авторов, которых знаю уже три года. Составитель и редактор Марат Валеев, произведения которого мы хорошо знаем и всегда с интересом читаем, потому что в них всегда есть изюминка, которая красит любой его рассказ. А рассказ «Червячок Петя» запал в душу не только мне, но и моим друзьям-рыбакам, когда я его им прочитал. Большую работу проделал Марат, спасибо ему за это. Спасибо и Виталию Аркадьевичу за добрые пожелания всем авторам. Самсудовцы, закажите книгу – она украсит вашу полку и останется с вами на долгое время, потому что электронка хорошо, но шалунишка-вирус может испортить вам настроение. Спасибо, Марат!
Всем и каждому
Самсудовцам



Пусть Новый год несет вам славу,
Успех, удачу и любовь!
А обезьяна в нём, по праву,
Подарит много теплых слов!





С наступающим!!!
Тридцатое декабря
Тридцать первое декабря объявили нерабочим днем, поэтому решили проводить уходящий год тридцатого. С самого утра по коридорам административного здания завода разносились запахи вареного картофеля, а принаряженные женщины хлопотали над сервировкой праздничного стола. Не привлеченные работники для этого очень ответственного мероприятия, наводили порядок на своих рабочих местах, выгребая скопившуюся за год макулатуру в урны, а если они её не вмещали, то в черные мешки.

В двенадцать часов дня всех пригласили к столу, который накрыли в самом большом помещении отдела - в бюро газовых турбин.
Главный конструктор поздравил с наступающим Новым годом и поднял бокал за прошедший, сказав как всегда, что он был трудным, но терпимым. Все согласились с ним, и дружно скрестив стаканы, кружки, рюмки – кто что мог, осушили их, тем самым, отдав дань уходящему году. Потом были еще тосты. Когда выпили по третьей, то пошли разговоры о том, о сём – праздник разгорался.

Никто и не заметил когда вышел из-за стола Сергей Наумов из бюро автоматики и регулирования. Все обратили на него внимание только тогда, когда он зашел в зал и громко объявил:
- Принимайте новогодний подарок.
На руках он нес большой предмет, накрытый черным полиэтиленовым мешком. Все подумали, что это праздничный торт и зааплодировали. Мужики быстро принесли приставной столик, и Сергей водрузил ношу на середину стола. Потом со словами: «Але, оп!» сдернул мешок. Перед глазами сослуживцев предстала кукла директора завода величиной с двухлетнего ребенка, восседающая в кресле и почему-то пристегнутая к нему ремнем как в самолете.
Все недоуменно уставились на нее, а потом кто-то сказал:
- Вылитый директор и в таком же костюме в крупную полосочку, молодец Сергей! Подаришь директору, он будет рад новогоднему подарку.
- Будет рад? Посмотрим!
С этими словами он влепил подзатыльник кукле. Голова той резко ушла вперед и она, вдруг, завопила:
- За что?
- За то, что зарплату не поднимаешь!
Все захохотали и захлопали в ладоши. А Сергей еще раз дал подзатыльник кукле. Она громко зарыдала, как это делают игрушечные куклы.
- Простите меня, - раздалось после рыданий.

Тут уж не было предела восторга у всех присутствующих. Все громко и возбужденно заговорили.
Алла Михайловна попросила разрешения дать подзатыльник:
- Сергей, можно я стукну его, я не сломаю.
- Стукните, Алла Михайловна, делал на совесть.
Алла Михайловна дала шлепок кукле по затылку. Она опять завопила
- За что?
- А чтобы людей не сокращал!
Алле Михайловне осталось доработать до пенсии восемь месяцев, и она боялась сокращения, потому что в этом году многих пенсионеров и людей предпенсионного возраста сократили с завода. Все одобрительно закивали:
- Браво, браво! Алла Михайловна!
Теперь уж и остальным захотелось дать подзатыльника директору. У каждого что-то да поднакопилось за год.
- К столу, к столу, товарищи, провожаем уходящий год! – закричал главный конструктор.

Он не знал как вести себя в этой ситуации: то ли все свести к шутке, то ли рассердится и приказать унести ее подальше, поэтому чтобы выдержать паузу, он и пригласил всех к столу.
Взяв в руки бокал с налитым вином, он встал и произнес:
- Я слышал, что в Японии на выходе с предприятия ставят куклу директора, а рядом кладут палку, чтобы каждый, у кого накопилось много нерешенных претензий, мог ударить куклу, тем самым снимал стресс и на душе становится легче. Но чтобы у нас! Нет, такого не слышал! Как ты, Наумов, догадался до этого? И как это сделал?

- Я, Виталий Павлович, тоже читаю прессу. А современные технологии все позволяют сделать, было бы желание. Я этот проект делал полгода, чтобы порадовать вас на Новый год.
- Молодец, Сергей, удивил и порадовал, - раздалось из-за стола.

Все дружно захлопали. Видя настроение присутствующих, главный продолжил:
- Я знаю, Сергей, что ты толковый инженер, но что ты еще и выдумщик не знал. Так давайте за это и выпьем, товарищи! - закончил он.
Все опять дружно захлопали в ладоши, начали чокаться и поздравлять Сергея.
Потом каждый из присутствующих подходил и шлепал по затылку куклу. Кто за то, что не давал ему квартиру, кто-то за то, чтобы не продавал заводской пионерский лагерь, а кто-то просто так, для порядка. Звучала музыка, некоторые стали танцевать. Праздник пошел своим чередом. Главный конструктор сидел молча за столом, а потом не выдержал и подошел к кукле. Музыка сразу смолкла. Все смотрели: за что же Виталий Павлович стукнет директора.

Виталий Павлович сначала погладил куклу по голове, а потом дал крепкого подзатыльника. Она завопила:
- За что?
- За то, что провалил проект по новой турбине, и нам пришлось уволить трех инженеров.
Тут он еще раз хлопнул ее. Когда она разрыдалась, и раздалось:
- Простите меня.
Он произнес:
- Вот видите, просит у вас прощения! Вам полегчало?

Все молчали, а потом и молча отправились к столу, стали наливать себе и товарищу. Выпивали, разговаривали, веселились, все было как всегда. Но у каждого в душе остался какой-то необъяснимый осадок, и многие поняли, почему Сергей привязал куклу к креслу.

Куклу Сергей унес домой и больше никому не показывал.
Памятные картинки
Наверняка у каждого человека есть памятные картинки, которые стоят у него перед глазами долгое время, а может и всю жизнь.

День получки


Сегодня День Получки. С утра в поселке у всех приподнятое настроение. Накануне вечером руководство леспромхоза послало катер за деньгами в районный центр, который находится в ста километрах ниже по Амуру. Его возвращения ждали часа в три пополудни. Мужики, предвкушая вечерний сабантуй, делали вид что работают, а бабы с раннего утра уже заняли очередь в кассу конторы. Окно кассы, закрытое крашенной деревянной доской, пока, беззвучно и безучастно смотрело в небольшой зал, в котором бабы поочередно дежурили. Иногда заходили самые нетерпеливые мужики, чтобы тоже отметиться и что-то сострить. Шутки были иногда удачные, а в большинстве же случаев сводились к тому, что мужик щелкал себя пальцем по горлу, и это каждый раз у присутствующих почему-то вызывало приступ смеха.

На берегу расположились зоркие дозорные. Их задача состояла в том, что при появлении катера из-за скалы, за которую поворачивал Амур в двух километрах от поселка, прибежать к кассе и принести приятную новость. Чем ближе был «час икс», тем все больше народу собиралось у кассы, тем больше было нервозности в зале, и тем чаще звучал нервный смешок на любую плоскую шутку. Мы, пацаны, тоже крутились у конторы, зная, что вскоре здесь будет на что посмотреть.

«Едут, едут!» – с радостным воплем ворвался дозорный в помещение кассы. Всё пришло в движение. Женщины засуетились, выстраивая некоторое подобие очереди, присутствующие мужики старались опередить всех и приблизиться поближе к окошку. Бабы цыкали на них и не хотели пускать. Возникали легкие перепалки. Женщины были, в основном, домохозяйки, поэтому им денег на руки не выдавали, но они в этот день активно помогали своим мужьям, внося свою лепту в ведение домашнего бюджета.

А между тем, весть разнеслась по всему поселку и мужики, побросав работу, потянулись к кассе со всех концов. Руководство леспромхоза, зная, что людей в этот день никакими силами не удержать на работе, давно смирилось с этим и не препятствовали такому мероприятию.

Между тем, катер пристал к берегу, выкинули трап, и на берег спустился кассир Анатолий Федорович, в сопровождении двух леспромхозовских инженеров. В руках у кассира был чемодан средних размеров, закрытый на два замка и опечатанный сургучными печатями. Его сразу окружили несколько жителей, которые почтенно с ним поздоровались. Но он никому ничего не ответил и важно зашагал в контору, в сопровождении эскорта из десятка жителей. Он понимал, что он сейчас самое важное лицо на всей планете, сегодня его день, и он в полной мере наслаждался своим величием.

В маленький зал перед окном кассы набилось уйма народа. Все стояли плотно друг к другу. Баб старались вытолкать, чтобы не мешались, но они не хотели уходить, чтобы сразу схватить своих суженных за руки, когда тот получит деньги. Окно кассы не открывалось, и люди стали нервничать.
- А может, он не привез денег? – вдруг кто-то сделал предположение.
- Да нет, привез, видел, как чемодан опечатан? – возразили ему.
- Ну и что опечатан. Тогда почему не открывает окно?
- Денег на всех не хватит, мало привез, - донеслось откуда-то.
- Ты откуда знаешь?
- Анатолий Федорович сказал.
- Тебе что ли? Да он вообще ни с кем не разговаривает, когда несет деньги.
Но народ стал не на шутку волноваться. Мысль о том, что денег не хватит, взбудоражила всех, потому что так бывало раньше. У окна кассы началась толкотня, более сильные начали оттеснять других. От этого возникали перебранки. Наконец окно открылось и сразу несколько рук сунулось в него.
- Смирнов!
- Галушко!
- Топоров!
- Смирнов, Галушко уберите руки! – раздалось из окна.

Счастливчик Топоров заслонил собой все окно. Расписавшись за деньги, он счастливый пытался оторваться от окна. Но не так все было просто. За ним плотной стеной стояла толпа. Тогда он напрягся и спиной, как рак, начал таранить проход на выход. А следом, вцепившись в руку, в кильватере с ним пробиралась его жена, которая стойко дежурила у кассы. Наконец, красные и потные от напряжения, они вылезли из толпы. Жена Поля, не отпуская руку мужа, выдохнула:
- Голубь мой сизоклювый, давай деньги.
Семен, довольный собой и обласканный, торжественно вручил жене деньги, оставив себе десятку. Но жена была бдительна и поэтому сразу это заметила и перешла в наступление:
- А ну, ирод, гони все деньги, - закричала она.
- Но на бутылку надо же, - возразил тот.
- Не десять же рублей! «Сучок» стоит два пять десять две, а «белоголовка» три четырнадцать! - разорялась Поля.

«Сучком» местные называли водку обыкновенную, подразумевая, что спирт, из которого ее делали, гонят из древесины. «Белоголовкой» же звали водку «Московская» - у нее картонная пробка закрывалась алюминиевым колпачком, в отличие от «сучка». Пробку той заливали одним сургучом темно-коричневого цвета.
- Но, на опохмел же надо, - робко возражал Топоров.
Он, трудяга и боевой на работе, пасовал перед напористой женой. Так было и в большинстве семей. Жены не давали спуску своим мужьям, боясь, что без должного надзора они сопьются.

- На вот тебе два пятьдесят на бутылку, да и это будет много!
- Ну, хоть на «белоголовку» дай, - не отставал Топоров.
- Пойдем, сама тебе куплю, - отрезала Поля.
Они резво направились к небольшому продуктовому магазинчику, который находился недалеко на обрывистом берегу. В магазине уже было много народу. Никто еще ничего не покупал – все ждали, когда их кормильцы принесут деньги. А они обязательно сюда придут и принесут их, так как сегодня праздник, а какой праздник без бутылки.
Вот некоторые жены и караулили своих ненаглядных именно тут. В поселке было два продуктовых магазина. Второй, более большой, находился на другом краю поселка. Но сейчас в нем никого не было из покупателей, потому что все шли в ближний, боясь, что умрут от жажды, пока добегут до того, что стоял вдалеке.

Поля с порога, расталкивая толпившихся баб, прямиком, направилась к прилавку. Ее пропустили.
- Поля, что деньги дают?
- Начали выдавать, ждите своих.
Поля первым делом купила «Московскую» и отдала Топорову, который вместе с ней пробился к прилавку. Он схватил бутылку и счастливый выскочил на улицу искать сотоварищей и укромное место для импровизированного пикника.

Поля же стала отовариваться.
- Зоя, мне килограмчик сахара, килограмчик пшена, риса, рожек. Рожек обязательно.
Продавщица Зоя крутила конусные пакеты из бумаги, набирала в них заказанные продукты металлическим совком и взвешивала на чашечных весах с гирями, щелкала костяшками счет. Работа продвигалась медленно, но все терпеливо ждали, потому что скоро они тоже будут точно также отовариваться, когда их благоверные принесут деньги.
Это был своеобразный священный ритуал, повторяющийся два раза в месяц: в день получки и в день аванса. Все хотели отовариться в этот же день, словно завтра магазин не будет работать, или деньги за ночь могут испариться.

- Зоя, еще двести грамм конфеток. Нет, нет, не липких подушечек, а в бумажках! Сегодня можно в бумажках. А еще двести грамм печенья. Вон того круглого! И масла накачай, растительного, литр.
Зоя послушно качала масло из бочки ручным насосом, терпеливо взвешивала конфетки и печенье, потому что знала: у нее сегодня будет хорошая выручка. А магазинчик будет работать почти до полуночи – пока последний покупатель не отоварится.

Тут начали подходить мужики, которые уже получили деньги. Народ оживился и вплотную прилепился к прилавку.
- Куда лезешь! – закричала одна из покупательниц на мужика, который хотел пробиться к прилавку.
- Мне только бутылку! Без сдачи!- ответствовал тот.
- Без сдачи, тогда положено, - вступилась другая.
Мужика пропустили и он, отоварившись, счастливый начал пробиваться назад, воркуя при этом:
- Какие же вы, бабоньки, добренькие, красавицы вы мои, миленькие-родненькие.
Бабы довольные, разулыбались:
- Иди, иди скорей. Дружки уж, поди, иссохлись все, ожидаючи.

Другие мужики, которым тоже хотелось бутылку без сдачи, передавали деньги покупательницам, стоящим в самых дверях магазинчика, те другим и так далее, пока они не попадали к продавщице. Бутылки таким же ходом через головы находили хозяина денег. Бойкая торговля через головы продолжалась весь вечер.
Бабы же, чьи мужики уже получили деньги и сумели принести их в целости и сохранности к магазинчику, хватали деньги и рвались быстрей к прилавку, своей напористостью создавая очередную перепалку.

В помещение кассы, тем временем, начали подходить те, кто уже утолил первую жажду.
Явно в хорошем настроении и навеселе, они стали выискивать своих друзей, которые еще не получили деньги а толпились у окошечка кассы. Им явно хотелось добавить еще, но денег у них в кармане уже не было, потому что отобрали жены.

- Эй, Федька, ты еще не получил? Сейчас я тебе помогу, - кричал один и начинал расталкивать остальных, пробивая Федьке быструю дорогу к кассе.
- Васька, ты будешь стоять здесь до первых петухов! – кричал другой и тоже начинал пробивать Ваське дорогу.
Но это не так-то просто было сделать через плотную стену столпившихся. Но дружков вела вперед неумная сила жажды, поэтому они рвались вперед и только вперед.

Бабы, стоящие в очереди, громко возмущались и выговаривали своим мужьям:
- Степан, что ты стоишь как олух, не видишь прут без очереди?
-А ты, Семен, куда смотришь? Тебя скоро здесь затопчут!
Атмосфера быстро стала накаляться. Сначала была просто ругань, а потом у кого-то не выдерживали нервы и он отталкивал нахала. Тот тоже был не робкий мальчик, а, схватив толкавшего за грудки, кричал:
-Будешь мешать, урою. Микроба!

Тут уже было не обойтись без мордобоя и он начинался. Сначала между зачинщиками, а потом вовлекались все новые и новые друзья с обеих сторон.
Бабы начинали голосить и хватать за руки кулачных махальщиков.
Драки были постоянно. И крупные, и мелкие стычки. Этот кулачный бой был чем-то развлекательным и увлекательным спектаклем, нужным всем из-за отсутствия в деревне Малого или Большого театров.
Наутро все, безо всякой злобы друг на друга, обсуждали вчерашний день. Разговоров было на целую неделю. С удовольствием смаковали каждый удачно поставленный синяк. До поножовщины дело никогда не доходило, потому что все ценили только русскую традицию кулачных боев.

А деревня, меж тем, гуляла всю ночь. Во всех местах возникали стихийные пикнички, в которых с удовольствием принимали участие и женщины. То и дело с разных уголков раздавались песни, в сопровождении гармошки или баяна.

Вы спросите, а куда же смотрела милиция? Да её попросту в те времена не было в поселке. И она была не нужна. Воровство исключалось совсем. Когда из дома уходил по делам последний жилец, то он просто колом подпирал входную дверь, чтобы было видно, что дома никого нет, а если нет, то и никто никогда в него не зайдет. Только через двадцать лет появился милицейский пункт, в котором работал один молодой милиционер, но потом их стало аж восемь человек.

Когда я смотрю на деньги, то невольно вспоминаются эти картинки из детства. Когда их надо было не только заработать, но и умудриться получить без приключений.
Памятные картинки
Наверняка у каждого человека есть памятные картинки, которые стоят у него перед глазами долгое время, а может и всю жизнь.

Часовой

Я стоял часовым на посту номер три, охраняя автомашины различного назначения нашего полка связи. В автопарке было два кирпичных гаража на двадцать боксов каждый и открытая стоянка, на которой стояло еще тридцать машин. Пост пользовался дурной славой. Наша часть стояла на окраине города Уссурийска, а автопарк примыкал к ней со стороны тыльного забора. Сразу за высоким колючим забором автопарка начинался пустырь, который тянулся вплоть до реки Суйфун, а это было чуть больше километра. С левой стороны автопарка находилась саперный полк, огороженный высоким и глухим забором. Между нашими гаражами и саперным полком был пешеходный проход шириной метра три- четыре, по которому работники мелькомбината ходили на работу и обратно. Пешеходную дорожку проложили, чтобы сократить их путь, так как по объездной дороге было далековато. Но с одиннадцати вечера и до шести утра хождение по нему было запрещено, и работники мелькомбината об этом знали.

Перед заступлением в караул, на разводе, нас тщательно инструктировали, особенно по этому посту. На территорию автопарка со стороны пустыря лезли граждане за запасными частями, разрезая колючую проволоку или делая подкоп. Один раз даже избили часового, а автомат забросили так, что мы полком целую неделю его искали по всем мыслимым и не мыслимым местам округи. Сейчас, когда на границе с Китаем было неспокойно и назревали события, которые чуть больше года назовут Даманскими, командиры призывали к особой бдительности. Уссурийск находился не так уж далеко от границы.

На пост не любили ходить старослужащие, а нас первогодок или второгодок: «салаг» и «фазанов», посылали с великим удовольствием.
В эту промозглую октябрьскую ночь было особенно тоскливо. Накануне что-то случилось с электрическим кабелем и фонари по периметру не светили. Иногда начинался мелкий нудный дождик. Через каждые полчаса я обходил автопарк по периметру, а потом возвращался под грибок, который находился около боковой калитки со стороны пешеходного прохода. На ночь калитка запиралась на замок, а ключ находился у часового.

Очередной раз обойдя зону охраны, я возвратился под грибок, и тут услышал какие-то чавкающие звуки со стороны пешеходного прохода: «чвяк- чвяк!» Подумал, что показалось, но насторожился и стал всматриваться в густую чернильную темень ночи, но ничего не было видно. Секунд через тридцать опять: «чвяк- чвяк!» Я вышел из-под грибка и прижался спиной к стене бокса, чтобы меня не было видно, а сам напряженно всматривался в сторону пешей дорожки. Но было тихо. Потом опять : «чвяк- чвяк!» Тут уж я понял, что ничего не показалось, а это кто-то крадется к посту. Я передернул затвор автомата, а в голове закрутилось: « Воры хотят залезть автопарк? А может это «несуны» волокут с мелькомбината мешок отрубей? - такое тоже бывало. - Или еще что-то?»

Когда в очередной раз «чвякнуло», я, как и положено, по Уставу, крикнул: «Стой, кто идет»! В ответ тишина. Я напряженно всматривался в черноту ночи, но ничего не видел своими близорукими глазами. И вновь: «чвяк-вяк!»

«Стой стрелять буду»! - в ответ гробовая тишина. Я уже было хотел стрелять в воздух, а потом в предположительного противника как велел Устав, но что-то меня сдерживало.

«А вдруг показалось? После выстрела прибежит начальник караула со свободной сменой. Если это будет ложная тревога, то много неприятных слов услышу в свой адрес типа: «салага» уснул на посту и всякое ему приснилось, нас «стариков» гоняют из-за него», - вихрем проносились мысли в моем мозгу.
« Хуже всего будет, если признают трусом- потом от позора и насмешек не отмоешься всю службу», - думал я.
«Если нападение, то живым не сдамся – спину мою прикрывает стена, а впереди автомат», - уже и такие мысли лезли.

С минуту было тихо, потом опять: «чвяк-чвяк!». Стало жутко от неопределенности. По спине побежали холодные мурашки. Чтобы хоть как-то себя взбодрить, я пригнулся и стал потихоньку красться вдоль стены по направлению к звуку, оглядываясь назад для предотвращения нападения с тыла. Шаг сделаю и слушаю, потом второй и опять слушаю. Так тихонько-тихонько, шаг за шагом, продвигался вперед. Когда что-то предпринимаешь, то и на душе становится немного спокойней. И тут увидел огромное темное пятно.
Я замер: « Это не человек - уж сильно большой, но что же? Может несколько? Тогда почему стоят? Выжидают?» - начал усиленно размышлять.
Опять «чвякнуло». Решил продвинуться вперед еще на несколько шагов, хоть и было не по себе, а палец тянулся к спусковому крючку автомата. Но, пересиливая себя, потихоньку двигался вдоль стены гаража.
«Я их вижу, а они меня нет», - только это помогало продвигаться.

Подкравшись ближе, различил силуэт лошади. Вздох облегчения вырвался из моей груди. На душе стало сразу легче и веселее. Уже в полный рост подошел вплотную к проволочному забору и увидел лошадь во всей ее красе. Она мирно пощипывала травку, выбивавшуюся из-под соседнего забора, и тихо продвигалась вперед в сторону города, а ее копыта «чвякали» в грязи пешеходной дорожки.

« Чуть не взял грех на душу, хорошо, что не начал стрелять в неё», - подумал я, хотя и вспомнил, что один часовой убил забредшую ночью на пост корову, за что получил отпуск домой в качестве вознаграждения за бдительную службу. Но не нужен мне был отпуск, добытый такой ценой.

Взяв ключ, отпер калитку и вышел к лошади. Она не испугалась, а доверчиво повернула морду в мою сторону. Я достал из шинели кусок черного хлеба, припасенный для ночного коротания, и дал лошади. Она мягкими губами взяла его с ладошки.
Я потрепал ее за холку и сказал: « Ну, дорогая, считай, что сегодня у тебя второй день рождения».
Памятные картинки
Наверняка у каждого человека есть памятные картинки, которые стоят у него перед глазами долгое время, а может и всю жизнь.

Плохой человек

Солнечным, воскресным утром мы решили самостоятельно поехать в «Парк развлечений». В начале недели мы были в нем с группой. Но там было так много всяких развлекательных мероприятий, что все мы, конечно, не смогли посетить, хоть и были почти целый день. Нам снова захотелось прокатиться по великолепному озеру лотосов, но уже не на моторной лодке, а на национальной причудливой, весельной лодке. Лотосов же в нем было великое множество, в основном трех цветов: розовые, белые и синие. Зрелище, в сопровождении тихой китайской музыки, неповторимое.

Огромный «Парк развлечений» построен так, что, купив входной билет «все включено», можно до глубокой ночи не выходить за его пределы, получая огромное удовольствие от пребывания и отдыха. Поэтому и у туристов, и у местного населения он пользуется огромной популярностью. Незабываемое катание на специальной доске с высоченной песчаной горы оставляет неизгладимое впечатление на всю жизнь. Здесь же можно покупаться в теплом море и позагорать на отличнейшем пляже. А можно просто поспать на предлагаемых удобных и мягких лежаках под навесом, или вкусно пообедать в одном из многих ресторанчиков. Одним словом, множество представлений и аттракционов, чудесных зрелищ, как магнитом, манит людей со всех сторон.

Показав шоферу такси бумажку с иероглифами наш пункт назначении, которыми накануне обозначила наш гид Лиза*, мы покатили на отдых. В кассу у входа в парк была очередь. Жена с дочкой пошли за билетами, а я немного отошел в сторону. И вдруг увидел купюру в сто юаней, лежащую на хорошо просматриваемом месте. Автоматически сработало: « Деньги лежат на видном месте, но никто их не поднимает, все проходят мимо, значит здесь какой-то подвох. Неужели в Китае тоже развито мошенничество, как и у нас в Хабаровске?»

В то время был очень популярен такой вид разводки граждан на деньги. Подбрасывали кошелек на прохожую часть. Увидевший кошелек гражданин наклонялся, чтобы его поднять, но одновременно с ним за кошельком наклонялся и другой гражданин не известно, откуда взявшийся. Получалось, что двое нашли кошелек. Второй предлагал первому поделить содержимое кошелька поровну. Первый, естественно, соглашался. В кошельке, обычно, были мелкие деньги. Во время дележки появлялся, как из-под земли, «хозяин» кошелька и требовал возвратить его ему. Нашедшие возвращали кошелек и содержимое, а «хозяин» пересчитав деньги, громко заявлял, что там не хватает суммы, многократно превышающей отданную ему наличность.

Его явный подельник соглашался с ним и обещал вернуть, даже давал номер своего телефона и домашний адрес. А первый увидевший находку, был явно против этого. Но подельники громко учиняли ему скандал, грозили всеми карами, грозили милицией и прочими неприятностями. Слабые духом ломались и выплачивали мошенникам требуемую сумму, часто довольно высокую.
Об этом широко информировали население все средства массовой информации.


Меня тоже хотели однажды развести.
Я возвращался с автомобильного рынка на трамвайную остановку по асфальтированной пешей дорожке через пустырь. Меня обогнали трое молодых парней. Когда они отдалились шагом на восемь, у одного из них с правого кармана вывалился бумажник. Но это было сделано так неуклюже, что я внутренне расхохотался. А, повернув голову налево, увидел, что чуть позади идет еще один молодой парень. Когда я прошел шагов на десять от кошелька, не подняв его, оглянулся. Молодые люди воссоединились и с явным разочарованием смотрели мне вслед.

И сейчас меня разбирало любопытство, что же придумали местные «изобретатели» поэтому, когда подошли мои женщины с билетами, я им показал на лежащие деньги и сказал, что останусь понаблюдать за дальнейшими событиями. Мы условились, где встретимся и разошлись.

На сто юаней можно было четверым человекам пообедать в ресторане с пивом, поэтому вариант, что ими просто пренебрегают, отпадал в самом зародыше.
Люди все шли и шли, а деньги сиротливо лежали на бетонном полу. Я простоял минут десять. Мне уже надоело моё занятие, и уже было направился к входу, но тут подошла группа русских туристов из мужчин и женщин. Они сразу заметили деньги, мужчина средних лет со смехом поднял их, и они проследовали к входу. Я ждал, что же случится дальше, но ничего не случилось. Они ушли в парк, и их никто не остановил.

«Так вот в чем дело. Это оказывается, русские туристы ходят по улицам города, разбрасывают деньги, а потом их собирают в надежде, что еще кто-нибудь подкинет сотню-другую. Своеобразное поле чудес, как в сказке «Золотой ключик». Оригинально, оригинально», – подумал я и пошел догонять своих женщин.

Утром я рассказал нашему гиду Лизе об увиденном и спросил ее, почему никто деньги не поднимал. Она долго мялась, но я не отставал. Надо сказать, что китайские гиды не очень-то рассказывают о неординарных и негативных моментах китайской жизни. В конце концов, она сдалась и сказала, что все боятся, как бы поднявшего находку не признали вором, если объявится хозяин потери, а это в Китае строго наказуемо. Воров очень не любят и презирают всю оставшуюся жизнь. Даже у людей уже отбывших наказание за это, не очень сладкая жизнь.

Мне сразу вспомнился Харбин. Мы ходили по городскому рынку с гидом Мишей.
Ко мне подошел пожилой китаец без кистей обеих рук. На груди у него на веревочке, перекинутой через шею, болталась баночка. Увидев инвалида, я достал пятьдесят юаней, чтобы кинуть в баночку. Но Миша, разгадав мои намерения, перехватил руку, не дал этого сделать и, подхватив меня под локоть, отвел в сторону, сказав при этом:
- Это плохой человек.
- Почему плохой, почему ты так думаешь? – спросил я.
Но он ничего больше не сказал, а быстро увел нас из этого района.

И вот через год все встало на свои места. Теперь я понял, кто такой плохой человек в Китае.


* Китайские гиды любят себя называть русскими именами.
Памятные картинки
Наверняка у каждого человека есть памятные картинки, которые стоят у него перед глазами долгое время, а может и всю жизнь.


Толстолобы

-Поедем, проверим сенокосные угодья, - сказал Геннадий Милованов, направляясь к нанайской плоскодонной лодке, стоящей у берега протоки.
-Поехали, - в голос согласились мы с Олегом.

Мы приехали к нему на Шишловскую заимку на неделю, чтобы порыбачить и отдохнуть от городской суеты. Заимка была в тридцати километрах от ближайшего населенного пункта, а Гена жил здесь один, поэтому был рад своим неожиданным гостям.
Я сел за весла, Геннадий на корму с рулевым веслом, а Олег на среднюю лавочку. В ногах у него на дно лодки прилег пёс Рекс.

Тупоносая, длинная и узкая нанайская лодка была хорошо приспособлена для плавания по реке, поэтому мы быстро пересекли широкую протоку, которая начиналась из Амура и впадала опять в Амур, образуя остров шириною в километр и длинною в три километра. Остров был весь изрезан мелкими проточками и заливами, на берегах которых рос густой тальник.

В одну из них Геннадий направил лодку и сказал:
-Греби веслами бесшумно и неторопливо, а сами сидите тихо.
Мы удивились такому распоряжению, но расспрашивать не стали, зная, что он ничего не расскажет до поры до времени. Проточка была не широкой, всего метров двадцать в ширину с густыми кустами ивы на берегах, которые давали тень почти на середину протоки. Течение было слабым, а может, его не было совсем, потому что лодка безо всяких моих усилий двигалась медленно вперед. Было очень тихо и солнечно. Тишину нарушал только стрекот кузнечиков на берегу, да напев иволги. Минут десять мы двигались по проточке.

Вдруг Геннадий вскочил на ноги, что-то вскричал и шумно ударил веслом по воде несколько раз.
Бог ты мой! Вода вокруг лодки вскипела! Из воды начали выпрыгивать большие и малые серебристые плоские рыбины! Их было так много и так шумно они выскакивали, что мы от изумления и неожиданности вздрогнули и открыли рты. Рекс шумно залаял, а Олег вскочил на ноги и стал ловить проносившихся рыбин рядом с лодкой. Но это ему не удавалось. Тогда он выхватил весло у меня и стал им азартно махать, пытаясь попасть по рыбине.

- Толстолоб, - сказал Гена,- он здесь кормится. Если его напугать, то начинает прыгать из воды.
Я об этом где-то читал, кажется у Сабанеева, но видел такое впервые.
Вдруг по голове меня кто-то сильно ударил, я подумал, что Олег, промахнувшись, огрел меня веслом. Но к моим ногам упал здоровенный, длиной сантиметров восемьдесят, толстолоб и запрыгал. Я навалился на него всем телом, не давая ему опять выпрыгнуть за борт. Когда он успокоился, я поглядел на Геннадия. Он сидел на корме и довольный произведенным на нас впечатлением улыбался.

- Вот и уха будет. Не надо и снасти разматывать, сети ставить. Рыба сама в котел просится.
А толстолобы все прыгали и прыгали. Рекс встал на борт ногами и отчаянно на них лаял. Когда одна из рыбин выскочила рядом с бортом, он не выдержал и шумно прыгнул за ней, но не поймал. Рекс сделал несколько кругов по воде около лодки. И вдруг все стихло. Как будто ничего не было.

- Ушла стая. Передала нам привет и гостинец, и пошла по своим делам. А этот, видимо, очень сильно нагрешил и его решили выбросить к нам, - сказал Геннадий, указывая на лежащего на дне лодки толстолоба.

Когда я смотрю на толстолобиков, которых осенью в изобилии продают на центральном рынке, невольно вспоминаю и Шишловскую заимку, и ту маленькую проточку, и серебристых прыгунов, и отчаянного Рекса рыбака- неудачника.
Памятные картинки
Наверняка у каждого человека есть памятные картинки, которые стоят у него перед глазами долгое время, а может и всю жизнь.

Молчи- молчи

Я сидел в кабинете главного инженера. Мы разбирали схему работы автоматики привода турбины. Некоторые моменты нам были непонятны. Иван Степанович поднял трубку внутреннего телефона:
- Михалыч, - сказал он начальнику отдела автоматики,- у тебя кто схему разрабатывал?
-Строкач,- ответил тот.
-Подошли его ко мне, есть непонятные вопросы.
- Хорошо.

Минуты через три в кабинет вошел Строкач, молодой худенький инженер, весь ладненький и прилизанный.
Когда все вопросы были решены. Иван Степанович разрешил Строкачу уйти. Но тот помялся и спросил:
-Иван Степанович, а можно мне домой позвонить от вас, а то у нас в отделе городская связь не работает, а у меня жена заболела.
Иван Степанович кивнул головой в знак согласия и указал не белый телефон. Он знал, что телефонную распределительную коробку в коридоре снесли строители при ремонте и связи не будет целый день.

Мы начали опять обсуждать схему, а Строкач звонить жене.
-Ленусик, это я. Как ты зайчонок? Как себя чувствуешь? Приходил ли врач? А что она сказала? А когда? А что еще? А мамуля что? Ты пей, пей обязательно!
Строкач говорил и говорил. Его телефонный лепет начал нам уже потихоньку мешать. Но Иван Степанович стоически терпел, потому что сам разрешил. Когда Строкач повесил трубку и произнес:
- Спасибо. Можно идти?

Но Иван Степанович показал ему рукой на противоположную стенку и сказал:
- Это ты видишь, товарищ Строкач?
На стене висел большой плакат, на котором женщина в красной косынке поднесла вертикально к своим губам указательный палец. А внизу большими буквами было написано: «Болтун - находка для шпионов».

-А я же, Иван Степанович, ничего лишнего не говорил, только узнал как здоровье у жены.
- Как ничего не говорил? А ты знаешь, откуда говорил? Ты же звонил с кабинета главного инженера режимного предприятия! Завод-то не простой! Мы стратегически важную продукцию делаем!

Я, зная прикольный характер своего шефа, прикрыл лицо рукой, чтобы не выдать его улыбкой и стал с интересом ожидать, что же он придумает в этот раз.
А он уже входил в свою роль.
-Если сейчас враг прослушивает кабинет главного инженера, то он узнает что у него больная жена, а раз больная, то все его мысли только о ней, ему производство безразлично и его очень быстро можно подкупить, достав хорошие лекарства. А мамуля ему в этом очень даже поможет. И надо брать главного инженера, пока он тепленький.
«Эко, куда хватил,- подумал я, - режим закрытости с завода сняли два года назад, ввиду отсутствия военных заказов. И цеха рассекретили. Правда, атрибутика осталась. Первый и второй отделы еще работают, но, скорее всего по инерции. Скоро тоже прикажут долго жить. Но откуда это было знать молодому специалисту!»

- Но это же моя жена, а не ваша, Иван Степанович, - возразил Строкач.
- А кто там будет разбираться твоя жена или моя? Враг не дремлет. Ему дай только повод.

Теперь Иван Степанович начал говорить и говорить, всё в таком же духе на полном серьезе. Строкач только беззвучно шевелил губами, не зная, что сказать. Лицо его сначала начало краснеть, а потом медленно бледнеть.

Вдруг главный инженер поднял трубку внутренней связи и произнес:
- Семен Архипович,- я понял, что он звонит начальнику первого отдела,- зайди, пожалуйста, ко мне и захвати с собой двоих гвардейцев.
Я такого оборота событий не ожидал и с интересом ожидал дальнейших их развитий.
В кабинет вошел начальник первого отдела в сопровождении двух охранников.

- Вот, Семен Архипович, полюбуйся на молодого специалиста, не успел придти на предприятие, а уже докладывает всё нашим врагам.
-Как докладывает?
- С телефона голубчик, с телефона. Ты там бегаешь где-то шпионов ловишь, а они вот рядом окопались.
Семен Архипович уставился немигающим взглядом на Строкача. А на того уже страшно было смотреть. Губы посинели, вот-вот упадет в обморок.
- И куда его?
- Арестуй его, Семен Архипович, на десять лет строгого режима,- произнес главный.
В воздухе повисла зловещая тишина.

Тут я, чувствуя, что Иван Степанович уже перегибает палку, встрял:
- Может на первый раз, Иван Степанович, его простим. Парень ведь неплохой и понял, что болтать лишнего - только себе хуже будет.
- Вам бы все прощать, прощать.

Иван Степанович посидел молча с минуту, потом поднялся из-за стола подошел к начальнику первого отдела и сказал:
- Возьми, Архипыч, мою машину, зайди за заводским терапевтом Славиной и вот с этим молодым человеком поезжайте к нему домой и пусть Славина вылечит его жену, нам он нужен как толковый специалист. И чтобы Славина самые лучшие лекарства с собой взяла. А тебе, Строкач, я даю два дня отгула, чтобы ты поднял жену на ноги.

Когда они ушли, я сказал:
-Ну, Степаныч, даешь! Чуть до инфаркта парня не довел!
-Не будет у него инфаркта, молодой еще. Но за одного битого двух небитых дают.

Через полгода Строкач стал заместителем начальника отдела.
А я когда смотрю на плакат, вместо лица женщины, вижу бледное лицо Строкача с синими губами.
Памятные картинки
Наверняка у каждого человека есть памятные картинки, которые стоят у него перед глазами долгое время, а может и всю жизнь.

Модные влюбленные

Эту парочку я заприметил издалека. Они шли, обнявшись, влюблено смотрели друг на друга и о чем-то переговаривались. Я сидел на лавочке, на Комсомольской площади напротив храма, наслаждаясь теплым сентябрьским солнышком. Кто был в Хабаровске, тот видел этот красивый храм, построенный в две тысячи втором году, на месте снесенного собора в тридцатые годы прошлого столетия.

Из храма вышла женщина, повернулась к входу, наложила на свой лоб крест, отвесила три поклона лику Иисуса, висевшему прямо над входом в храм, и пошла в город.
А тут ее путь пересекся с путем парочки. Она остановилась, и оторопело уставилась на парочку. А было на что смотреть. Девушка лет двадцати и мужчина лет пятидесяти, были одеты совершенно одинаково: в синие джинсовые изодранные костюмы и обуты в красные кроссовки. Но не это главное, а главное было в их прическах. У обоих были высоко выбриты головы с боков. Оставалась только полоса длинных волос шириной, примерно, восемь- десять сантиметров, идущая ото лба через всю голову и заплетенная сзади в тугую косу. Мода на такие прически только-только начала свой путь в массы. У девушки были волосы черные как смоль, а у мужчины сильно седые.

Женщина встала на пути парочки и запричитала:
-Что же вы святотатствуете? Что же вы глумитесь над миром? Креста на вас нет!
Парочка пыталась ее вежливо обойти, но она вставала перед ними снова и снова и в своих причитаниях распалялась все больше и больше, все громче и громче. Влюбленные остановились и молча смотрели на нее, не зная, что предпринять. Редкие прохожие, привлеченные шумом, начали останавливаться, прислушиваясь к монологу женщины.

Тут из хорошо постриженных кустарников выскочил желто- белый беспризорный пес и начал усиленно гавкать. А следом за ним выскочила стая из четырех дворняжек, до того нежившихся на газоне под теплым солнышком. Окружив трио, стали усердно помогать своему вожаку.
Видя, что дело принимает нешуточный оборот, мужчина обратился к женщине:
- Послушайте, любезная, мы же никого не трогаем, идем в парк, посидеть на лавочке, на Амур посмотреть, да и просто отдохнуть. Пропустите нас, пожалуйста.
- Ах! Отдохнуть! И вы не знаете, какой пример подаете нашим детям? Срам на вас смотреть! А прически! Ужас тихий! И рваные все, как бомжи нищие! Или вы и есть нищие? – распалялась женщина.
Собаки, видя агрессивную позицию женщины и явно желая быть ее преданными союзниками, нещадно заливались лаем.
Вдруг мужчина сорвал с головы свои волосы, оказавшиеся париком и бросил к ногам женщины.
- Вот возьмите на память!
Женщина замерла и открыла рот от изумления, глядя на совершенно лысую бритую голову мужчины, блестевшую на солнце. Разом стих и лай всех собак, а вожак даже вильнул хвостом.
Мужчина, видя замешательство своего крикливого оппонента, молча отодвинул ее в сторону, подхватил свою подругу и поспешил в сторону Амура.
А смотревшие на эту картинку прохожие беззвучно улыбались.
Памятные картинки
Наверняка у каждого человека есть памятные картинки, которые стоят у него перед глазами долгое время, а может и всю жизнь. Такая картинка есть и у меня, и стоит перед глазами уже много лет.

Заморская любовь

Мне, молодому специалисту, выпала командировка в Ленинград. Я никогда не был в Ленинграде, поэтому поехал в неё с большим желанием, хотя прекрасно знал, что с жильем будут большие проблемы, потому что этот город очень любит гостей, но желательно, чтобы они жилье привозили с собой. Но моя комната в багажник самолета не поместилась, поэтому я поехал налегке.

Мои домашние написали мне целый список культурных объектов, которые необходимо было посетить, чтобы стать цивилизованным человеком. Я согласился с ними, потому что люблю посещать культурные места и местные достопримечательности.
Первым в этом списке стоял, конечно «Эрмитаж».

И вот уладив кое-как свои дела с жильем, и отметившись в первый день на объекте своей командировки, я с благосклонного соизволения моих коллег, смотревших на меня как на диковинку с далеких окраин, отправился отдыхать, чтобы сразу не перегружать, на их взгляд, свои дикие мозги. Короче, у меня был целый свободный день.

Куда пойти? Непременно в «Эрмитаж»! Посмотреть, как жили цари и почему их родственники так горько плачут и негодуют, лишившись своих хижин.
Отстояв огромную очередь на морозе, несмотря на рабочий день, (дело было в январе), я попал вовнутрь.

«Эрмитаж» начинается с парадной лестницы. Ослепительно белая, сделанная из белого мрамора, она ведет в мир царствования и могущества Российской империи.
С великим почтением я поднимался по этой лестнице, чтобы окунуться в далекую историю.

И вдруг на площадке лестницы я увидел целующуюся парочку. Но это была необычная парочка. Девушка, лет семнадцати, в белом тонком свитере, с распущенными длинными ослепительно белыми волосами, в черной юбчонке, и очень черный курчавый негр. Таких черных негров я еще не видел.

До этого я встречал их только в Москве, на улице. Но в Москве мне приходилось бывать только зимой. Поэтому видел негров непременно в символах нашей гордости: шапках- ушанках с завязанными под подбородками клапанами, и, как правило, со звездочкой во лбу, символизирующей их преданность пути в светлое безоблачное будущее.

В Хабаровск негры не едут. Может из-за того, что не растут на берегах Амура пальмы, хотя пальмового масла в городе столько, что можно самый главный пруд наполнить. А может из-за того, что они еще не знают что в городе настроено уже много мраморных белоснежных лестниц, правда не таких широких, но вполне сносных для поцелуйчиков на них.

На фоне белой лестницы, ослепительно белая девушка, в белом свитерочке с длинными рукавами и ослепительно черный негр – это смотрелось очень и очень впечатляюще.

Не знаю, нарожала ли она ему белоголовых курчавых негритят, но впоследствии, неоднократно поднимаясь по главной лестнице, я ясно видел черную руку с белыми ладонями и синими ногтями, обнимающую тонкий девичий стан и её, прильнувшую к нему всем телом.
И казалось, что к ногам этой парочки брошены все сокровища бывших царей.
Учитель
Рассказ


Сергея Анатольевича, выпускника Хабаровского педагогического института, приехавшего по распределению в Воскресенскую восьмилетнюю школу, в школе встретили приветливо, но настороженно. Анна Леонидовна, директор школы, представила небольшому учительскому составу нового учителя физики и математики и произнесла небольшую приветственную речь, добавив в конце:
- Будем надеяться, что вы у нас задержитесь, не то, что ваши предшественники, которые сбегали после первого года работы, испугавшись трудностей сельской жизни.
На что Сергей Анатольевич ответил:
- Буду надеяться, что этого не произойдет.
А присутствующие учителя подумали: «Посмотрим, посмотрим через год».

Небольшое село Воскресенское, что находится на Нижнем Амуре, расположено в окружении сопок, поэтому ветра, которые дуют в этих краях почти целый год, здесь не очень досаждают жителям и природе. В кольцевой ложбине образовался свой микроклимат. На многочисленных сопках вокруг села растет земляника, что совсем не характерно для всей остальной поймы Амура, вплоть до его верховий. Среди сопок есть даже дикий виноград.

Сюда нет ни автомобильной дороги, ни железной. Летом ходит теплоход, но он останавливается в Сусанино, что выше по Амуру на двенадцать километров, а зимой можно добраться до деревни только гужевым транспортом. Обычно снаряжают санный обоз из трех-четырех лошадей и отправляются вниз по Амуру до города Николаевска, до которого двести с лишним километров. Бывает, что некоторые смельчаки приезжают на легковых автомобилях по пробитой на льду гужевой дороге, но это очень опасно. Было много случаев, когда машины вместе с водителями и пассажирами уходили под лед. Поэтому такие вояжи власти запрещают и пресекают в корне.

В деревне не было даже телевидения, потому что через сопки не пробивается сигнал от Николаевска. Власти все собираются установить ретранслятор, но видимо все руки не доходят. Поэтому все забавы в деревне - только кино, рыбалка, да охота. Для охоты и рыбалки места очень даже богатые. Люди поэтому и держаться. Работают в рыболовецком колхозе – миллионере «Память Куйбышева». Начальство их не обижает и выплачивает очень даже солидную зарплату.

Сергей Анатольевич приехал не один. Он привез с собой жену Лену и трехлетнюю дочь Дашу. Председатель сельсовета Демьян Нестеров выделил для молодой семьи добротно срубленную избу со всеми надворными постройками, оставленную прежними молодыми учителями, которые уехали, не выдержав условий жизни в глухой и далекой от большой цивилизации деревеньке.
Осмотревшись на новом месте и узнав все прелести будущего проживания, Лена загрустила.
- Куда нас занесло, Сережа!- в сердцах, как-то вечером, воскликнула она. – Пойти даже некуда, только на берег Амура.
- Не печалься, Ленчонок, вот отработаем установленный срок и я вас увезу на свою родину под Курск. Там знаешь, какие яблоки растут в нашем саду. Ого-го! Здесь тоже хорошо! Смотри, какая дикая, нетронутая природа! Ходить по округе одно удовольствие! А рыбалка, а охота! А Амур широченный. Красавец! Полюбишь ты эту красоту. Дашке нужен такой свежий и чистый воздух. А молоко, какое здесь вкусное!

Сергей так нахваливал и деревню, и здешние места, что сам уже поверил в этот рай на земле, хотя в душе его точила мысль: « И что это я согласился сюда при распределении, поддавшись легкомысленным эмоциям?»
Но дело было сделано, и отступать было поздно. Поэтому он и старался, чтобы хоть как-то отвлечь жену от тоскливых мыслей.

Лена поехала вслед за мужем. Терапевт по образованию, коренная жительница Хабаровска, она даже не представляла, как будет жить в деревне, но согласилась. В местной небольшой больничке, она сразу пришлась ко двору. Заведующая Алла Степановна даже обрадовалась дипломированному специалисту.
- Меня заменишь, Лена, а то мне уже на пенсию надо, устала я, приходится всех лечить, кто бы с какой болячкой не пришел. Я тут и за терапевта, и за хирурга, и за акушерку, и за дантиста. Все надо уметь и роды принимать, и хворь всякую лечить. Тут ты всему научишься. Будешь знатным доктором, - напутствовала она нового работника. - Тяжелых-то мы в Николаевск отправляем, а всех остальных сами лечим. Справляемся помаленьку,- добавила она.
- Будем вместе лечить, Алла Степановна,- согласилась Лена.

Школа стояла на краю села, на высоком обрыве. Из окон открывался великолепный вид на Амур. Справа, если смотреть на Амур, обрыв заканчивался высокой скалой, которая круто обрывалась в реку. Скала же плавно переходила в песчаный пологий берег. Школьники, которых в каждом классе было не больше семи- восьми человек, часто в теплое время убегали на скалу и играли там. Учителя с трудом загоняли их в классы на скучные уроки. Дети не понимали: зачем им учить физику или литературу – ведь и без них можно спокойно запрягать лошадь, чтобы возить дрова или пахать огород, поэтому учились слабенько, без огонька. Сергей сразу это увидел и понял, что предстоит сложная задача - привить детям любовь к знаниям.
«Трудная будет задачка, но тем и интересней»,- подумал он.

Сергей всегда мечтал стать милиционером. Он, после службы в рядах Советской Армии, подал документы в училище МВД. Но в тот год там был конкурс восемнадцать человек на одно место, поэтому приемная комиссия беспощадно отчисляла тех, у кого были малейшие изъяны по здоровью или неважные оценки в аттестате. У Сергея левый глаз видел хуже правого. Поэтому медицинская комиссия его забраковала. Он переложил свои документы в педагогический институт, где успешно сдал вступительные экзамены и стал студентом этого вуза. Сокурсники, узнав о несбывшейся мечте своего товарища, на очередном дне рождения подарили ему милицейские погоны майора, полосатый жезл и наручники. Сергей оценил юмор товарищей и спрятал подарки в чемодан под койку в общежитии.

С началом учебного года, Сергей много времени проводил в школе. Домой приходил поздно вечером. Он провел полную инвентаризацию в школе всех приборов и оборудования для уроков физики, и результаты его очень опечалили. Приборов для проведения опытов было мало. Но однажды, заглянув случайно в кладовку, он нашел кучу коробок, сваленных в углу. Он начал их разбирать и, к великой радости, в них оказались приборы, почти по полной программе обучения школьников за полный курс даже для школы среднего образования. Их, видимо, никогда не использовали и детям никогда никакие опыты не показывали.

«Теперь понятно, почему дети не любят учиться. Одной формалистикой, чисто по учебникам их не увлечешь»,- подумал он.
Он убедил Анну Леонидовну в том, что надо оборудовать кабинет математики и физики. Она с ним согласилась, но все упиралось в отсутствии площадей.
-Вон, рядом со школой находится большой дом. Там бондарная мастерская. Давайте его отвоюем у колхоза. Сделаем там кабинет физики, кабинет химии и еще останется площадь под небольшой спортзал, – убеждал он директрису.
-Навряд ли колхоз отдаст, но попробуем,- сказала та.

Однажды вечером, в самом начале сентября, домой к Сергею зашел Иван Торбеев, живший на этой же улице. Он пригласил Сергея съездить с ним на рыбалку. Рыбалка оказалась отменная.
- Ты, Сергей, тоже обзаводись лодкой с мотором, - сказал Иван,- здесь жить без этого нельзя. У нас моторка вместо машины и мотоцикла. Дорог, сам видишь, нет никаких, один транспорт, это водный. А на моторке и на охоту, и на рыбалку, и на отдых с семьей можно махнуть в самые красивые места. А красивых мест здесь полно.
- Это точно, места здесь красивые, - согласился Сергей.
Про моторку он ничего не сказал, но слова Ивана запали в душу.

Вдвоем с директрисой, они с большим трудом отвоевали бондарную мастерскую. Необходимо было сделать капитальный ремонт и переоборудовать её под задуманные школьные помещения. Этим и занялся Сергей, привлекая для работы, где рабочих колхоза, где учителей, где школьников. За зиму бондарная мастерская превратилась во второй учебный корпус, чему Сергей сильно был рад.

В Новосибирской базе «Посылторг» он заказал себе подвесной лодочный мотор «Вихрь 25».
Как только весной открылась навигация по Амуру, ему пришло уведомление из Сусанино, что мотор прибыл и его необходимо забрать. Вместе с Иваном, на его лодке, они съездили в Сусанино и привезли его.
-Я тебе, Сергей, отдам свою деревянную лодку, на которой я ездил раньше. Мне она сейчас без надобности стала, потому что купил дюралевую «Крым», а ты пока поездишь на ней. Войдешь во вкус, себе тоже купишь металлическую, - заверил он.

Вместе с Иваном они обкатали новый двигатель. Плоскодонная лодка хорошо бежала по Амурской воде, была легко управляема. Единственно, что было, не совсем удобно - это не было дистанционного управления. Приходилось сидеть на банке* у кормы и править лодкой непосредственно руль-мотором, при этом нос лодки задирался высоко вверх, и было плохо видно, что творится непосредственно под носом лодки. Но так ездили многие, поэтому Сергей с этим смирился.
«Вот куплю себе металлическую лодку, там будет обязательно дистанционка, а пока потерплю», - решил он.

Теплым воскресным утром он сказал жене:
-Лена, собирай Дашку, поедем на лодке покатаемся. На песках черемуха вовсю цветет, там запах такой, что закачаешься! Порыбачим, ухи поедим.
- Хорошо, Сергей, мы быстро,- согласилась Лена, которой тоже захотелось чего-то новенького.
Они мчались вниз по глади Амура, весенний ветер развевал кудряшки Дашки. Лена улыбалась, прижимая ее к себе. Сергей, сидя за рулем мотора, смотрел на их счастливые лица и был бесконечно рад тому, что им понравилась его затея.

На песчаном берегу, где они остановились, были заросли черемухи. Казалось, что белое облако присело на деревья, и рассказывает им о прелестях своего путешествия по голубому небу. А деревья, заслушавшись его, благоухают дурманящим ароматом от удовольствия.

Сергей, быстро развел костер, закинул пару спиннингов и вскоре поймал сига, несколько касаток, ауху и сомика. Касаток и сомика он пустил на уху, а ауху и сига стал запекать на углях в металлическом ящике, который взял у Ивана. Дашка визжала от восторга, когда он вытаскивал рыбу из воды. Поев ухи, они стали играть в догонялки. Дашка бежала первая, за ней Лена, а Сергей уже догонял их обеих.
Дашкиной радости не было предела. Надурачившись, они опять уселись вокруг костра и с аппетитом стали уплетать запеченную рыбу.

- Здесь черемуха своим цветом дурманит, а у меня на родине, когда цветут яблоневые сады, по всей округе разносится тонкий медовый запах, пчелы жужжат, люди становятся в это время какие-то особенные, улыбчивые. Вот отработаем время по распределению, я увезу вас к себе. Конечно, там нет такой дикой и красивой природы, и рыбалки такой тоже нет, но там места по- своему тоже красивые. Вам понравится, я уверен.

- Почти год уже отработали, осталось каких-то два, - согласилась Лена.
В два часа пополудни потянуло ветерком.
-Будем собираться, Сергей,- сказала Лена.
- Давай, - согласился тот.
Быстро собрали вещи, надели спасательные жилеты, уселись в лодку. Сергей оттолкнул ее от берега, завел мотор и взял курс на село. По Амуру уже пошла рябь и легкая волна. Лена укрыла пледом Дашу и сама укрылась им же от ветра. Лодка резво бежала против течения.

Вдруг что-то сильно ударило в днище лодки.
-Топляк,* - пронеслось в мозгу у Сергея.
Нос лодки высоко задрался вверх. Через мгновение она перевернулась. Сергея вышвырнуло из лодки. При этом он получил сильнейший удар по голове двигателем. В глазах все потемнело, и он потерял сознание.

Очнулся Сергей в воде. Течением его прибило к веткам тальника, купающимся в холодных водах Амура. Ухватившись за ветки, он с трудом выбрался на обрывистый берег. В голове все шумело, по лицу текла кровь. Он смотрел на Амур и искал взглядом лодку, но ее нигде не было. В мокрой одежде, дрожа от холода, он побежал, если можно назвать это бегом, по берегу вниз по течению, пытаясь отыскать лодку. Но ее не было. Тогда он сел на землю и завыл, предчувствуя неладное. Потом вскочил и кинулся в сторону деревни, искать помощи.

В деревню он пришел уже поздно вечером. Сразу бросился к Ивану.
- Беда, Ваня! Лодка перевернулась, а в ней были Лена и Дашка. Меня вышвырнуло. И если бы не спасательный жилет, я б уже кормил рыб.

Жена Ивана, увидев окровавленного Сергея, всплеснула руками и принялась, было завопить и запричитать, но Иван цыкнул на нее и приказал перевязать голову Сергея.
Сам же быстро оделся и побежал к Денису, своему другу. Минут через десять они вдвоем вернулись. Захватив фонарики и веревки, они собрались на берег, чтобы отправиться на поиски. Сергея не хотели брать, но тот бурно запротестовал. Тогда они приказали ему переодеться в теплое белье. Втроем на Ивановой лодке «Крым» поехали к месту, где лодка Сергея перевернулась. Вскоре вся деревня знала о трагедии. Никто не остался в стороне. Всем хотелось хоть как-то помочь в поиске. И добрый десяток лодок помчался вслед за Иваном.

Часа через четыре, перевернутую лодку нашли, километрах в десяти, ниже по течению, на другом берегу Амура. Ее прибило к полузатопленным корягам. Под лодкой нашли Лену и Дашу, вцепившихся мертвой хваткой друг в друга.

Хоронили их всем селом. Бабы, по деревенской традиции, выли и причитали во весь голос, разрывая на части душу у провожающих. У мужиков глаза блестели от слез. Всем было жалко, полюбившихся им молодых людей. На Сергея было страшно смотреть. Он весь почернел от горя. Анна Леонидовна взяла его под руку и как могла, утешала. Но он не слушал и не слышал ее слов, а все твердил:
- Это я их убил, это я.

Вскоре после похорон из Николаевска приехал следователь расследовать обстоятельства гибели двух людей. Молодая и дотошная девушка из прокуратуры обстоятельно допрашивала и Сергея, и Анну Леонидовну, и Ивана, и многих жителей деревни, чтобы выяснить – не было ли здесь криминала.
По окончании следствия, она сказала:
-Сергей Анатольевич, примите мои соболезнования за этот несчастный случай. Я очень вам сочувствую.
Но Сергей ничего не сказал в ответ, а молча ушел домой.

Он после гибели дорогих ему людей, замкнулся в себе. На работу ходил нехотя. Да и учебный год уже заканчивался. Анна Леонидовна пыталась его растормошить, хоть как-то отвлечь его от мрачных мыслей, но все было безуспешно.
-А я ведь хотел им показать свою родину, - твердил только в ответ.
По вечерам он ходил на могилки, долго там сидел и что-то в полголоса говорил и говорил.
-Не сошел бы он с ума, - сказал Иван своей жене.

Серым, ранним утром Сергей собрал в походную сумку свои вещи. Потом сел за стол и написал записку: « Меня не ищите, я ушел в Сусанино. Поеду на свою родину. Прощайте». Вышел на улицу и пошел на край деревни, где начиналась просека в сторону Сусанино. На просеке стояли столбы с телефонными и телеграфными проводами. Внизу была протоптана тропинка, по которой, иногда, люди из Воскресенска ходили в Сусанино. Сергей прошел по просеке километров шесть, потом свернул вглубь тайги. Пройдя около двух часов, сел под березой, привалившись к ней спиной. Молча просидел около получаса. Затем достал из сумки майорские погоны, жезл и наручники. Разложил все рядом с собой. Долго смотрел на всё это. Потом медленно взял наручники. Защелкнул их на левом запястье, затем повернулся лицом к березе, обхватил её руками и ногами, изловчился и защелкнул наручники на правом запястье.

Через пять лет охотник Юра Олонко принес в деревню майорские погоны.

* Банка – лавочка на лодке.
* Топляк- бревно сильно напитанное водой. Плывет, обычно, под водой около самой поверхности.
Мамина ласка
Рука ласкается рукой,
А глаз ласкают взглядом,
И будь ты царь или изгой -
Для каждого награда.

С волною катится волна,
Крылами обнимаясь,
А туча в небе так вольна,
Но к сопке приласкалась.

За ухом лижет волку волк,
А зебра зебре холку,
Заароматился цветок
И ожидает пчелку.

В лесу зеленом дерева
Ласкают веткой ветку…
Оставь же, мама, все дела
И приласкай-ка детку.

Она устала жить одна.
Твой интерес – работа.
А ей так хочется тепла.
И мамина забота.
Вопрос вопросов
Вопрос вопросов

Змея лежала тихо,
Задумавшись о вечном.
А ежик бегал лихо,
Не думая о вечном.

«А был ли мир конечным?..»
Так думалось о вечном.
А ежик был беспечным,
Не рассуждал о вечном.

Мышонок был беспечным,
Не думал он о вечном.
В змее пропал навечно
Закуской безупречной.

Змея, хоть думала о вечном,
А еж совсем беспечным,
Не думая о вечном,
Но съел её, конечно.

Так что же лучше быть беспечным
Глотать, кто думает о вечном,
Иль думать всё о вечном
Съедать при том беспечных?
Де-Кастри
В долину тянет холодом
С Татарского пролива,
Луна налилась золотом
И светит горделиво.

Маяк украсил море
Немеркнущим огнем,
Прибой, как бабы в ссоре,
Ругается с песком.

Здесь нет уединения:
Шумит, ворчит вода.
И ей как наслаждение –
Не оставлять тебя.

Вода не дарит даже
Минуты тишины,
Один другого краше
Разбеги от волны.

Не можешь здесь остаться
Наедине с собой,
Все время хочет море
Соперничать с тобой.

У моря мощь и сила,
И вольная краса.
Уж скольких проводило
Навечно в небеса!

Не хочет покориться,
Гордыня – навсегда.
Ругается и злится
Соленая вода.

В борьбе и вечном споре
Живут моряк и море.
А кто из них главней –
Лишь господу видней.
Сосед
А ко мне пришел сосед,
От кручин горбатый.
И расхристанно одет
Мужичок кудлатый.

И пришел как будто он
За щепоткой соли,
Но я знаю – прячет стон
От щемящей боли!

И страшит его до дна
Дом с уютом стылым,
Из которого жена
Убежала с милым…