Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Веселья час...

+128 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Владимир Горбань
Записки старого хрыча-3
(продолжение, предыдущие серии в предыдущих постах)
Облачили меня в какие-то бедуинские одежды. Подвели верблюда, здоровенного такого бактриана. Вижу, верблюд чем-то недоволен, смотрит на меня с презрением и матом хочет выругаться. Ассистенты поднесли лестницу, вскарабкался я на бактриана. Мама-миа, высотища, будто на крышу дома попал. Но, у нас, у профессиональных каскадеров задней скорости нет, взялся, как говорится, за гуж…
- Камера! Мотор! – диким голосом заорал режиссер.
И верблюд от этого бешеного крика как рванул с места. Как ракета. Так же быстро и неуправляемо. Я вцепился бактриану в уши, думал, приторможу, а он, подлец, дальше скорость набирает.
Выскакиваю на дорогу. Навстречу мне прет многотонный грузовик с террористом и заложницей в кабине. По сценарию мне нужно лишь перегородить верблюдом проезд и баста, стоп-мотор. Но, бактриан, видимо, сценария не читал!
И лоб в лоб бац!
…Открываю глаза. Вижу, вокруг меня суетятся режиссер, оператор и симпатичная во всех смыслах ассистентка – эфиопка.
- Что с ним? – спрашивает режиссер.
- Да с ним все нормально, - говорит эфиопка – расистка. – Ни одной царапины на нем нет. Только легкое сотрясение мозга.
- А с верблюдом что?
- Верблюд в смятку! И у грузовика весь передок в хлам!
- Ну, твою же мать! – орет режиссер. – Кто привел этого придурка на съемочную площадку?!
- Вы сами его привели!
- Ну, твою же мать, Вадим! Я же просил тебя все сделать по сценарию! Без фанатизма! Без всех этих каскадерских штучек-дрючек! Ты знаешь, сколько стоит один день аренды верблюда?!
- Нет.
- 300 франков! А знаешь, халамидник, сколько стоит верблюд, которого ты угробил?! Он стоит 50 тысяч франков! Ты меня, подлец, разорил!
- И ремонт грузовика обойдется тысяч в десять, - подлила масла в огонь ассистентка – эфиопка.
- Ну, твою же мать! 60 тысяч франков чистых убытков! Иди отсюда! С глаз моих долой!
- А гонорар?
- Какой тебе еще гонорар, придурок?!
- За дубль. 300 франков!
- А я это, - промямлил оператор, - не успел снять, все так быстро произошло!
- Господи, - хватается режиссер за сердце. – С кем приходится работать! Вокруг одни идиоты!
(продолжение следует)
Записки старого хрыча-2
(продолжение, предыдущие серии в предыдущих постах)
Утром заявляюсь на съемочную площадку. Там уже народу видимо-невидимо. Среди людей бегает взъерошенный режиссер и с пеной у рта орет:
- Где оператор? Где это шлимазл пропадает? Передайте этому халамиднику, что я его уволил!
Ко мне подходит молодая и очень красивая ассистентка режиссера. Стройная эфиопка с голубыми глазами. И говорит с загадочной улыбкой:
- Это вы – Вадим, наш новый каскадер? Вам надо бы костюм для съемок примерить.
- Да, это я, - отвечаю и смотрю на нее завороженными глазами. – Девушка, а что вы сегодня вечером делаете?
- Хам, - отвечает она мне презрительно и уходит. – Я второй год замужем!
- Ну, и развели вы тут расизм! – кричу ей вслед. - Я буду в ООН жаловаться!
В этот момент на съемочной площадке появляется оператор, высокой статный мужчина лет сорока в замшевом пиджаке и в солнцезащитных очках.
- Где тебя черти носят! – кричит на оператора режиссер. – У тебя все готово?!
- Да, все готово!
- А где этот, ну, наш новый каскадер?!
- Я тут, - спокойно отвечаю режиссеру. – Жду ваших указаний.
Режиссер смотрит на меня оценивающим взглядом, успокаивается и говорит:
- Короче, Вадим, трюк у тебя несложный. Можно сказать, пустяковый трюк. Запоминай, по трассе на большой скорости несется тяжелый грузовик. В кабине находятся террорист и заложница. Ты выскакиваешь верхом на двугорбом верблюде и перекрываешь грузовику дорогу. И на этом все! Остальное за тебя сыграет наш начинающий, но очень перспективный актер Жан Поль Бельмондо. Понял?
- Понял.
- Но, никакой самодеятельности, Вадим! Перекрыл верблюдом дорогу грузовику и стоп-мотор! Только рожу зверскую не делай. У нас главный герой – положительный персонаж. Понял?
- Понял.
- Ты на верблюде то умеешь скакать?
- Да, запросто!
- Вот и замечательно! Снимем пару-тройку дубликов и шабаш. Ну, может быть, четыре-пять-шесть. Ты аванс вчера получил?
- Получил.
- За каждый дубль получишь еще по 300 франков. Все ясно?
- Да.
- Ну, тогда иди переодеваться…
(продолжение следует)
Записки старого хрыча-1.
В общем, очнулся я в больнице. Руки и ноги загипсованы, голова перебинтована. Первое, что вспомнил – мне 75 лет. Втрое, что вспомнил – жизнь удалась…
Начал вспоминать дальше. Родился я в деревне. Там же и окончил школу. А потом рванул в Париж. На заработки и за славой. Решил сразу – фабрика, завод, бензоколонка, кухня при ресторане – это не для меня! Я – человек искусства! Но, как быть, если желание есть, а способностей никаких?! Ни петь, ни танцевать, ни музыку сочинять, ни книги писать, ни картины рисовать я не умею. Не умею даже рожей толком кривлять, чтобы податься в киноактеры. Но хочется! И отправился я прямиком на киностудию.
- Кто у вас тут главный? – спрашиваю на входе.
- Главный у нас режиссер, - отвечают мне.
Нахожу режиссера. Невзрачненького такого старичка преклонных лет в длинном свитере и больших роговых очках.
- Вы тут главный? – спрашиваю его.
- Я, - отвечает он самоуверенно наглым голосом. – А вы кто? Актер? Сценарист? Оператор? Осветитель? Костюмер? Или, может быть, каскадер?
А у меня здоровья много, запросто с пятью хиляками поделиться могу. Я и отвечаю:
- Конечно, каскадер!
Режиссер обрадовался, забегал по кабинету. И молвит мне:
- На ловца и зверь бежит! Какая удача, что вы именно ко мне зашли! Нынче хороших каскадеров днем с огнем не сыщешь! Одни придурки вокруг! А вы, я вижу, человек спортивный, я бы даже сказал – интеллигентный. Сколько вам лет?
- Девятнадцать, - соврал я, прибавив себе полтора года.
- Портфолио у вас с собой?
- Нет, - говорю, - я его дома забыл. Завтра занесу.
- Вот и отлично, - молвит режиссер. – Завтра приносите. Заодно я вам на завтра и съемку поставлю. Надо будет небольшой трюк за актера выполнить. Актер у нас молодой, неопытный. Зовут его Жан Поль Бельмондо. Знаете такого?
- Нет, не знаю.
- Ну, и ладно, - говорит режиссер. – Еще узнаете. А пока идите в бухгалтерию, получите 300 франков аванса.
Я обрадовался. Вот, думаю, удача – так удача!
- Приходите завтра часикам к 9 утра, - говорит режиссер. – Будем трюк с вами ставить…
(продолжение следует)
* * *
Доброго времени года, дорогие мои.
И снова в эфире я, баба Яга или, если хотите, мадам Ёжкина, а по загранпаспорту Евдокия Никитишна Трамп.
Давненько я не появлялась в эфире. А все потому, что проходила курс обучения в Гарвардском университете по специальности «Мировая экономика, бизнес и финансы». После возвращения на родину, я открыла свой консалтинговый центр, именуемый «Мадам Ёжкина и компания», который теперь оказывает консультации любого уровня сложности по организации и ведению бизнеса. Сегодня я прямо в эфире хочу ответить на вопрос, который мне задал в своем письме некий Пахомыч, проживающий в Заполярье. Пахомыч пишет: (достает из конверта письмо и читает вслух)
«Уважаемая Евдокия Никитишна. Обращаюсь к вам, как к последней мудрой инстанции, как к специалисту высшей пробы и гению коммерции! Помогите! Дело в том, что мне 77 лет. Из них я 76 лет занимаюсь пчеловодческим бизнесом. И вот, что я заметил. Примерно до 1982 года пчелы в наших заполярных краях были скромными, трудолюбивыми, не бухали, не курили, не хамили и не кусались прямо в лицо. Потом из года в год пчелы становились все хуже и хуже! А в последние 5-10 лет совсем оборзели! С утра их не добудишься, спят до обеда, на работу лететь не хотят. Целыми днями эти бездельники играют в карты, вечно от них разит перегаром, а на ночь глядя, пьяными голосами орут матерные частушки и прочий шансон так рьяно, что у ульев крыши сползают. Совсем сбесились, на замечания не реагируют, участкового полицейского искусали до крови, никакой управы на них нет! Мой пчеловодческий бизнес накрылся медным тазом! Я разорен! Помогите!»
Вот такое вот письмо, прямо таки крик души.
Уважаемый Пахомыч, вот вам мой профессиональный совет. Гоните вы в три шеи к чертовой матери всех этих тунеядцев, пьяниц и матерщинников и заведите себе других пчел! Трудолюбивых, уважительных и спокойных. Лучшими в этом смысле являются пчелы из Голландии или Эстонии.
На этом, дорогие мои, я с вами прощаюсь до новых встреч. Пишите письма, ставьте лайки, подписывайтесь на канал, задавайте вопросы в комментариях под этим видео, все консультации абсолютно бесплатны.
С уважением, ваша Евдокия Никитишна Трамп, гений коммерции!
* * *
Эта забавная история случилась в середине 90-х годов прошлого века, когда я служил редактором отдела информации в одной из саратовских городских газет.
Зазвонил у меня в кабинете телефон. Поднимаю трубку, прикладываю ее к уху и слышу веселый голос слегка поддавшего Лёньки, одного из хорошо известных в ту пору саратовских журналистов.
- Привет, старик! - радостно кричит Лёнька. - Чем ты сейчас озабочен?
- Да так, ничем важным. Собираюсь в кафе не перекус.
- А я тебе по делу звоню! - еще радостнее кричит Лёнька. - Дело на триста тысяч рублей гонорара!
Озвученная сумма мне понравилась и я спрашиваю:
- Куда бежать?
Лёнька назвал место. Это был простенький ресторан в десяти минутах ходьбы от редакции. Располагалось это заведение в подвале здания и в народе именовалось «Русские позоры».
Я оказался в нужном месте уже через шесть с половиной минут. Лёнька и еще какой-то грозный мужик в старом спортивном костюме сидели за столиком, и пили бутылочное пиво.
- Познакомься, - радостно крикнул мне Лёнька, показывая пальцем на своего собутыльника. - Это Иван Иванович Соколов, летчик-космонавт СССР!
Я натурально обалдел от такой удачи. Хотя я и не знал ничего о космонавте с такими позывными. С другой стороны, мало ли в СССР творилось секретных дел?!
- Иван Иванович, - Лёнька сделался серьезным, - любезно согласился дать тебе эксклюзивное интервью. Это будет бомба, старик!
Я присел за их столик, достал блокнот, авторучку. Я не готовился к этому интервью и не знал, что стоит в первую очередь спросить у героя. И я начал издалека:
- Иван Иванович, расскажите немного о себе. О детстве, юности, о своем нелегком пути прихода в космонавтику.
- З-з-з… - промямлил космонавт, - з-з-з…
Я терпеливо ждал.
- З-з-з…
- Он что – заика?! - спросил я у Лёньки.
- Конечно заика! А чему ты удивляешься?! А если бы тебя посадили в космическую ракету, да дали бы по всем газам! Знаешь, как она ревет – эта ракета!? От такого рева не только в штаны наложишь, но и запросто заикой станешь!
* * *
Вот вспомнилось почему-то…
Случай этот произошел в конце лета 1986 года. Приехал я в один казачий хутор на Хопре. Вышел из автобуса и направился по единственной улице в сторону магазина. На одной из лавочек у покосившегося дома сидел старик, которому, судя по его виду, было уже хорошо за восемьдесят.
Он меня окликнул хрипловатым голосом, я обернулся, подошел к нему. Лицо старика было темным, сморщенным и печальным.
- Ты не с остановки идешь? - спросил он.
- С остановки.
- А ты девушку там не видел?
- Какую девушку?
- Молоденькую девушку, светлую, с голубыми глазами и длинной косой, красивую-красивую в белом платье. Ушла из дома, и все нет ее и нет.
- Давно ушла?
- Давно, - грустно вздохнул старик, - шестьдесят третий год уже пошел…
Хочу в Одессу! (еще раз) -:)
Именно так называется моя 20-я книга, вышедшая в начале 2018 года в издательстве Стрельбицкого.
Вот краткий анонс книги:
В этой юмористической повести само упоминание города приводится лишь дважды: в названии и в предисловии. И, тем не менее, это книга об Одессе. А точнее о хитром и проворном молодом человека Яшке Менделе, ближайшем сподвижнике светлейшего князя Григория Потемкина, всемогущего любимца Екатерины II. О мечтах, чаяниях и усилиях Яшки Менделя построить на берегу теплого моря замечательный город. И заселить этот город красивыми, умными, веселыми и предприимчивыми людьми. Ради этой своей идеи Яшка готов и служить, и прислуживать, и даже воровать частные и государственные средства. А что у него получилось в итоге, узнаете, прочитав повесть до финальной строчки…
Книга размещена в интернет-магазине по адресу https://andronum.com/avtory/gorban-vladimir/
Однако известить о новой книге читателей теперь не так-то просто. И на канале Ютуб я изготовил рекламный ролик этой повести


Всем спасибо! Всем пока!
О болячках
Любой врач вам скажет, что почти все неинфекционные болезни имеют общие причины. Это плохая экология, чрезмерно калорийное питание, избыточный вес, малоподвижный образ жизни, преклонный возраст, стрессы, курение, алкоголь…
И я так же, грешным делом думал, пока в открытом интернет доступе не натолкнулся на одну забавную статью. Суть ее в следующем:
То ли британские археологи, то ли французские антропологи, то ли в Альпах, то ли на Кавказе в снежном завале нашли мумифицированный труп древнего человека. И определили, что этот человек вида Homo sapiens погиб примерно 7,5 тысяч лет назад, попав под снежную лавину. И прекрасно сохранился в своей ледяной могиле. Ученые определили, это был мужчина примерно 32 – 36 лет. И жил он в условиях прекрасной экологии, скудно питался в основном грубой растительной пищей, имел идеальное соотношение роста и веса, вел очень подвижный образ жизни, проводя много времени на охоте и рыбалке, а понятие стресса ему, скорее всего, было абсолютно не ведомо. Он естественно не курил и не употреблял алкогольные напитки…
Следом к исследованиям подключился один очень известный врач то ли из Канады, то ли из Германии, а, может быть, и из Сингапура. Он провел детальную магнитно-резонансную томографию мумии и был шокирован. Мужчина при жизни страдал язвой двенадцатиперстной кишки, геморроем, артрозом, хроническим панкреатитом, циррозом печени, атеросклерозом, гипертонией, почечной недостаточностью, воспалением мочевого пузыря, радикулитом, кишечными коликами, хроническим гастритом, аденомой простаты, воспалением легких, гайморитом, нейропатией и еще целым рядом острых и хронических заболеваний!
А сэр Уинстон Черчилль, проживший 90 лет, ежедневно выкуривал 8-10 сигар, выпивал бутылку армянского коньяка, до обеда проводил время в постели, работая с документами, любил много и вкусно поесть, не признавал физкультуры, подвергал себя ужасным стрессам, работая премьер-министром Великобритании в весьма тяжелые, драматические для страны годы. И умер сэр Уинстон Черчилль от старости…
Ну и как это понимать?
-:)
Чудеса в решете...
Улыбнитесь, друзья, улыбнитесь!
Комментарии можно оставлять на одесском, русском, украинском и английском языках. Пойму также на польском, белорусском, химическом, на латыни, по фене и на птичьем. laugh
Матерную лексику категорически не приемлю.
За одесский язык...
Уверяю вас, дорогие друзья, одесский язык не переводим ни на один другой язык мира! И не потому, что для перевода недостаточно механической трансформации слов. А слова эти зачастую употребляются одесситами не в обще употребляемом значении. Ведь в первую очередь необходимо передать суть сказанного. А для этого необходимо понять логику сказавшего. В этом-то и вся проблема! Ибо именно одесская логика переводу и не подлежит.
Допустим, вы слышите фразу:
- Сара, не тычьте в меня этой тухлой рыбой! Мы же в театральном буфете, а не на Привозе! Впрочем, если вы ее завернете в свежую газету, так я таки подарю ее соседу. Он большой любитель халявы, да пусть бесконечно продляться его годы, иначе Одесса долго не простоит на этом месте!
В чем суть этой фразы?
Понятно, разговор происходит в буфете оперного театра. Понятно, что речь ведет мужчина, который в антракте пришел в буфет выпить пива. Понятно, что к пиву ему суют рыбу. И он возмущен тем, что ему тычут рыбой. Понятно, что мужчина знает Сару не по театру, а по Привозу, где она также торгует и где все одесситы друг друга знают. Поэтому он не желает обидеть Сару, но и не может промолчать. Далее немного сложнее. Какой халяве должен обрадоваться его сосед: тухлой рыбе или свежей газете? Почему сосед является гарантом существования Одессы? А на каком еще месте может стоять этот город?
Даже если вам удастся перевести в короткой форме на другой язык все эти глубокие смыслы, то не ждите от меня аплодисментов. Ибо суть в другом. Все гораздо проще: мужчина не захотел пачкать руки рыбой, но его на две части раздирает дилемма. Он же как-никак в театре. И не один, а с симпатичной дамой. Но, дома в холодильнике из еды ничего нет. А ведь после спектакля захочется…
Аудиокнига
Дорогие друзья! Пишу я давно, еще с брежневских времен. Десятки лет публиковался в различных газетах и журналах. Издал 19 книг. А теперь вот потянуло меня на новую забаву. Решил попробовать зафиксировать себя в звуке... -:)
Послушайте. Буду рад любым, в том числе критическим комментариям.


Хочу в Одессу!
31 декабря, уже ближе к вечеру, я закончил написание повести под названием «Хочу в Одессу!» Решил не оставлять незаконченным произведение, не тащить ответственность за него в новый 2018 год. Надо отметить, что во всем тексте (132 тыс. знаков) слово «Одесса» упоминается лишь дважды: один раз в названии книги, второй раз в ее предисловии. Такая вот интрига!
А это небольшой кусочек произведения.

Предисловие

…Не буду навязчиво настаивать на своем мнении за этот город, но, для меня совершенно очевидно, что первые одесситы появились задолго до основания Одессы…
Но, прежде, чем захотите возразить мне, прочитайте эту повесть.

Глава 1.

…В понедельник 22 мая 1775 года на Соляной улице возле рынка, именуемого в народе Пешкой, формировался продовольственный обоз. Он отправлялся из Саратова – столицы Поволжья в Петербург – столицу Российской империи. К столу ее императорского величества Екатерины II грузились к отправке двадцать семь большегрузных подвод. Разгоряченные тяжелой работой бородатые мужики водружали большие бочки с соленой и вяленой рыбой и бочонки чуть меньшего размера с нежнейшей белужьей и осетровой икрой. Незадолго до этого рыбацкая артель купца Ивана Спиридоновича Маслова взяла в Волге неплохой улов стерлядей, севрюг и осетров. Выловили также и две белуги, одна из которых потянула без малого на девяносто пудов. Мясо рыбины продали по дешевке саратовской бедноте, а икру, двадцать два с половиной пуда приготовил сам Никита Фомин, лучший специалист своего дела на тысячу окрестных верст.
Утром, когда телеги уже были почти загружены, со стороны Волги и Крестовоздвиженского женского монастыря появился невысокий худой юноша лет девятнадцати от роду, одетый как приказчик дешевой торговой лавки. Был он кудряв, носат, улыбчив и в глазах его сливовой спелости умело прятались большой ум и чрезвычайные склонности к авантюризму. Звали юношу Яша Мендель. Пожив два дня у саратовских рыбаков, про себя Яша рассказывал скупо, что прибыл он из Екатериненштадта, небольшого немецкого городка на Волге, расположенного в пятидесяти верстах выше по течению от Саратова. Что трудился он какое-то недолгое время подмастерьем у тамошнего портного. Что характерами с хозяином этого мелкого швейного предприятия они категорически не сошлись, и он на лодке спустился по реке…
2018
Я зарегистрировался на сайте «Самарские судьбы» два с половиной месяца назад. Хотел принять участие в конкурсе «Просто анекдот», других планов на тот момент не имел. Однако очень быстро на этом сайте я нашел множество умных (подчеркиваю), талантливых (дважды подчеркиваю), доброжелательных (трижды подчеркиваю) и лично мне приятных (подчеркиваю жирной линией) людей!
И мы постепенно становимся друзьями…
Дорогие мои! Впереди 2018 год! И я хочу пожелать всем руководителям, авторам и читателям «Самарских судеб» здоровья и долголетия, вдохновения и творческих успехов, исполнения желаний и счастья, мира и добра!
Все будет хорошо!
Предисловие к мемуарам - 4
Курс философии нам читал заведующий кафедрой, профессор Николай Андреевич Горбачев. Был он человеком необычайно интересным, с весьма особым, непонятным складом ума и, как многим казалось, казалось, весьма странным поведением. Почти все считали профессора чудиком. Ему было уже за пятьдесят, но семьей он так и не обзавелся и жил в обычном студенческом общежитии в маленькой комнатушке. С утра до позднего вечера Николай Андреевич проводил время на кафедре. Лекций он читал немного, но нашей группе повезло, Горбачев проводил у нас еще и семинарские занятия.
Лично я был профессором очарован. Очарован его милыми чудачествами и особым чувством юмора. Маленький, щупленький, лысенький в огромным роговых очках и в каком-то темном сюртуке он виделся мне ужасно старомодным, эдаким персонажем из произведений Гоголя.
У профессора имелся серьезный принцип, на публике он никого из студентов не выделял, ко всем относился одинаково отрешенно. В разговоры Николай Андреевич вступал неохотно, терпеливо выслушивал, но в отчет чаще молчал. Видимо, он рано понял, как устроена жизнь…
Даже лекции свои Горбачев начинал с какой-нибудь причуды.
- Вы биологи или химики? - мог спросить он, начиная лекцию.
- Биологи! - орали мы хором.
- А кого вы изучаете? Зайцев? А какие они? Летом серые, а зимой белые? Вы в этом уверены? Вы уверенны, что это не обман зрения?!
Так, видимо, профессор сосредотачивался.
Однажды после лекции, когда мы выходили из аудитории, Николай Андреевич, обратился ко мне:
- Молодой человек, можно вас оторвать на минуточку?
Я удивился и обрадовался.
Мы подошли к окну, профессор распахнул его, запахло весной…
С высоты третьего этажа Горбачев ткнул пальцем вниз и спросил меня:
- Вот, что вы там видите?
- Автомобиль, - ответил я уверенным голосом.
- А какого он цвета?
- Красного.
- Спасибо, - радостно произнес профессор.
- А что случилось, Николай Андреевич?
- Ничего, - пожал плечами профессор. - Просто хотел проверить. Если мы оба видим автомобиль и оба видим, что он красного цвета, значит, этот автомобиль объективно существует, а не является следствием моего субъективного восприятия материи!
Я обалдел…
Предисловие к мемуарам - 3
Александр Васильевич Грунин, заместитель декана нашего факультета был человеком с отменным чувством юмора. Я же в ту пору был большим балбесом, не признающим чины и регалии…
И вот крадусь я однажды на лекцию мимо деканата, звонок на вторую пару уже прозвучал, а первую пару я и вовсе пропустил. И выходит из деканата Александр Васильевич с папироской в зубах. Увидел меня и принялся отчитывать. Мол, так и сяк, как не стыдно прогуливать занятия?!
А я ему отвечаю:
- Так ведь воду горячую в общежитии так и не дали! А уже ноябрь на дворе!
- А причем тут горячая вода? - удивился Александр Васильевич.
- Как же причем?! - удивился и я. - Пока воду на кухне грел, чтобы побриться…
Замдекана посмотрел на меня строго, но дальше отчитывать не стал, видимо сильно ему хотелось курить. Он махнул рукой и сказал:
- Знаешь что, приходи по утрам в деканат, у нас всегда горячая вода есть!
И Александр Васильевич быстрым шагом отправился в туалет.
А я на следующее утро за полчаса до начала первой пары приперся в деканат. Подошел к раковине, разложил на ней безопасную бритву, мыло, помазок…
Секретарша застыла в изумлении.
- Что вы, молодой человек, себе позволяете?! - взорвалась секретарша.
- Как что?! Бреюсь, - ответил я невозмутимо. - Мне Александр Васильевич разрешил!
Намылил я щеки, подбородок и приступил к бритью. И в этот момент в деканат вошел декан.
- Что вы, молодой человек, делаете?!
Декан был настолько ошарашен увиденным, что застыл у порога.
- Как что?! Бреюсь, - ответил я. - Горячей воды в общежитии до сих пор нет! Не могу же я на лекции ходить с ощетиненной мордой лица!
На следующий день в общежитии дали горячую воду…
Предисловие к мемуарам - 2
В мае 1986 года, мне студенту-выпускнику на волне крепнущей Перестройки и первых литературных успехов попала шлея под хвост. И сочинил я небольшую эпиграмму. И дернул меня черт отправиться я с этим произведением не в редакцию молодежной газеты, а в почтовое отделение. Просто в редакцию нужно было добираться на троллейбусе, а почтовое отделение располагалось метрах в шестидесяти от общежития…
Пришел, взял почтовый бланк и написал на нем:
Михаил Сергеич, милый,
В первых строчках сего письма,
Я хочу попросить у вас виллу,
Только мне неудобно слегка.
Там было еще 4 строчки, которые я уже не помню. Но строчки были смешные…
Заполнил я телеграммный бланк и написал адрес: Москва. Кремль. М. С. Горбачеву.
Отдал бланк в окошечко, работница почты прочитала текст раза три, испуганно шлепая губами. Потом изумленно посмотрела на меня поверх очков и умоляющим голосом произнесла:
- Молодой человек, я не могу принять у вас такую телеграмму…
- Почему? - ложно удивился я.
- Не могу…, - женщина то белела, то краснела лицом.
- Хорошо, - сказал я и забрал бланк.
Но не ушел, а купил почтовый конверт, поместил в него бланк, заклеил конверт, подписал адрес и бросил конверт в почтовый ящик, который висел рядом с дверью почтового отделения…
Прошло пару дней. И вызвали меня в деканат…
- Так, - пряча глаза, тяжелым голосом произнес заместитель декана.
- Что? - ложно удивился я.
- А ты не понимаешь?
- Понимаю, Александр Васильевич, - ответил я.
- Так…, - замдекана достал бланк моей телеграммы, надел очки и стал перечитывать текст.
На шестой строчке он рассмеялся в голос. Потом долго смотрел на меня, как на блаженного.
- Будете отчислять? - поинтересовался я.
- Иди отсюда! - буркнул Александр Васильевич. - Если бы я тут не сидел, тебя бы за твои проделки отчислили еще на первом курсе!
И это была правда! С 1981 по 1986 год я был бессменным редактором факультетского «Комсомольского прожектора» и еще не такое себе позволял…
Предисловие к мемуарам
У меня тяга к писательству возникла в 5-летнем возрасте. Дословно помню первое предложение своего первого юмористического рассказа. Звучало оно так "дядя слава алкоголк". Именно так. Начало предложения было с маленькой буквы, имя лучшего папиного друга тоже не с заглавной, в последнем слове сверкала грамматическая ошибка...
Свое первое сочинение я показал воспитательнице детского сада. Воспитательница передала его папе из рук в руки. Папа прочитал, хорошо подумал и... выпорол меня. Это был назидательный урок, который я, помню, и по сей день. Поэтому с тех давних пор, никого и ни при каких обстоятельствах персонально не критикую, а лишь в целом обличаю негативные с моей точки зрения явления...
-:)
Как Петька человеком стал
У Федора Лукича нежданно-негаданно пропал племянник Петька. Последний раз его видел сосед неподалеку от ресторана. Петька был под мухой, матерился как безработный интеллигент, все порывался показать всем кузькину мать и куда Макар телят гоняет.
Племянник и раньше частенько исчезал из поля зрения родни. Но не более чем на пятнадцать суток. А тут уже два года минуло. Жалко хлопца. Петька хоть и пил безбожно и за свои тридцать лет успел дважды побывать в местах не столь отдаленных, многие поминали его теперь только добром.
Однажды Федор Лукич вместе со своим соседом Терентием Семеновичем коротали время на завалинке.
- Гляди, гляди, сосед, - крестясь левой рукой, вдруг зашептал Терентий Семенович.
Федор Лукич взглянул поверх газеты и обмер. Через огород уверенной походкой шел его «похороненный» племянник Петька. На плече его висела большая походная сумка.
- Здравствуйте, дорогие мои Федор Лукич и Терентий Семенович, - подойдя ближе, произнес Петька очень солидным голосом. Да и выглядел он респектабельно, как какой-нибудь министр или бизнесмен.
Пенсионеры дар речи потеряли. Сидят, нахохлившись, как две вороны, губы жуют и мелко - мелко крестятся.
Петька обнял одного, затем второго. Шок потихоньку отпускал стариковские сердца. Петька лихо вжикнул молнией сумки и достал подарки. Дядьке он вручил СD - плеер, а его соседу фирменный фотоаппарат. И поведал такую историю:
- Я ведь только что из Парижа, - улыбнулся Петька. - У меня большой гастрольный тур закончился: Нью-Йорк, Дублин, Лондон, Токио, Стамбул, Рим, Венеция, Мадрид, Лиссабон.. , - загибал он пальцы.
- Из Па-па... Откуда? - удивился Федор Лукич.
- Из Парижа, - буднично ответил Петька. - Я там две недели в цирке выступал.
- Клоуном что ли? - спросил Терентий Семенович, обалдев окончательно.
- Ну почему же сразу клоуном. Я - исполнитель смертельного номера.
- Тигров дрессируешь? - предположил Федор Лукич.
- Нет, - усмехнулся Петька. - У меня эксклюзивный номер.
- По канату ходишь?
- Не угадал, дядя.
- Шпаги глотаешь?
- Нет, нет и нет! Воскликнул радостно Петька. - Я водку пью!
- Эка невидаль, - расстроился Федор Лукич. - А я-то подумал, что ты человеком стал.
- А я и стал человеком, - обиделся Петька. - У меня свой дом на Лазурном побережье, «Кадиллак» с шофером и счет в банке не меньше, чем у Копперфильда!
- Да ладно брехать! - махнул рукой Федор Лукич. - Как был ты балаболом, так балаболом и остался, хочь и в костюме дорогом ходишь.
- Отнюдь, дядя, - Петька не на шутку забеспокоился. - Я действительно артист! Два года назад у ресторана познакомился с цирковым продюсером. Он-то и отметил мои феноменальные физиологические способности пить водку. Взял меня в свое супершоу.
- Куда?
- В супер шоу. Я после удава выступаю. Во втором отделении. Объявляют смертельный номер. Зрители сразу впадают в транс. И тут выхожу я в белом фраке. Помощник выносит на арену двухлитровую стеклянную кружку, наполняет ее до краев водкой. По зрительским рядам пробегает нервная дрожь. Несколько старушек на галерке падают в обморок. Самые нервные закрывают руками глаза. Детей и вовсе уводят в фойе. Барабаны бьют дробь! Я хватаю кружку и махом ее выпиваю. Зал взрывается аплодисментами. Поклонницы по пояс заваливают меня цветами. Раздается «браво», «бис»! И я следом выпиваю еще одну кружку. Успех бешеный!
- Значит, человеком стал? - спросил Федор Лукич.
- Человеком, дядя. Человеком с большой буквы!
- Ну, молодец, молодец, - обрадовался Федор Лукич. - Так это дело обмыть полагается. Пошли, племяш, пропустим по чарке самогона.
- Нет, нет, ни в коем случае, - суетливо замахал Петька руками. - Я теперь, дядя, только строго в рабочее время употребляю...
Образцовый сыночек
- Димочка, сыночек, - Клавдия Тихоновна готовила на газовой плите манную кашку, - ты помнишь, какой скоро предстоит праздник?
- Конечно, мамулечка, помню.
- Какой, Димочка?
- Новый год, мамулечка!
- Правильно, сыночек! А ты уже написал письмо деду Морозу?
- Конечно, мамулечка, написал.
- И что ты у него попросил?
- Как обычно, здоровья для своей мамулечки.
- Спасибо, сыночек. А стишок к Новому году ты выучил?
- Конечно, мамулечка, выучил.
- Ну-ка расскажи.
- В каждом доме много света
Наступает Новый год!
Белоснежная карета
Дед Мороза привезет.
Ровно в полночь вспыхнут ярко
В небесах гирлянды звезд.
Не приходит без подарков
В этот праздник Дед Мороз!
- Молодец, сыночек. Только читать стишок нужно не спеша и с выражением. Договорились?
- Да, мамулечка, договорились.
- А какой мне, Димочка, костюмчик тебе сшить для новогоднего маскарада?
- Как обычно. Сшей мне костюмчик зайчика.
- Хорошо, сыночек, - Клавдия Тихоновна доварила манную кашку, - а теперь, Димочка, садись за стол и позавтракай. Утром обязательно нужно завтракать!
- Хорошо, мамулечка.
- Только кушай осторожно, каша очень горячая, не обожгись!
- Хорошо, мамулечка.
Сыночек уселся за стол и аккуратно стал кушать манную кашу.
- Вкусно? - улыбнулась Клавдия Тихоновна.
- Очень вкусно, мамулечка, спасибо!
- Вот и хорошо, ты у меня образцовый сыночек!
В этот момент в прихожей зазвонил телефон. Клавдия Тихоновна подошла, сняла трубку и озабоченным голосом спросила:
- Алло!.. А это кто звонит?
В трубке ей что-то сказали. Клавдия Тихоновна ответила:
- Извините, но Дмитрий Константинович в данный момент подойти к телефону не может. Он занят. Что ему передать?
Разговор быстро закончился, Клавдия Тихоновна повесила трубку и вернулась на кухню.
- Кто звонил, мамулечка? - спросил Димочка. - Что-то случилось?
- Ничего особенного не случилось, сыночек. Не волнуйся и спокойно кушай кашку. Звонили из Академии наук, просили тебе передать, что заседание ученого совета переносится с 10 утра на 14 часов. Кстати, профессор Смолянинов на новогоднем корпоративе тоже нарядится зайчиком. Это он мне по секрету сказал. А ведь ему уже пятьдесят пять лет и он старше тебя на три года… хотя и работает твоим заместителем…
О шлямбуре
Как-то раз приспичило мне повесить в квартире новый карниз для штор. А оконная стена бетонная, электродрель ее не берет. Промучился больше часа, восьмью потами изошел. Бестолковое занятие!
Плюнул на все, пошел в магазин строительных принадлежностей.
Побродил пару минут в задумчивости вдоль прилавков. Чего только нет теперь в специализированных магазинах! Гвозди из Пекина, шурупы из Шанхая, дюбеля из Гуанчжоу. Остальные товары просто из Китая…
Подходит ко мне молоденькая продавщица и заученно вежливым голосом спрашивает:
- Что вы, дедушка, хотите?
- Шлямбур мне нужен, - отвечаю ей озабоченно. - Очень, очень нужен, - пытаюсь льстиво улыбаться.
- Он всем нужен… Но Григория Моисеевича нет, он уехал.
Я смотрю на продавщицу недоуменно.
- Шлямбур уехал! - повторяет она, уже не обращая на меня заинтересованного внимания.
- Куда уехал?!
- Ну, как куда? Странный вы, дедушка, вопрос задаете! Естественно уехал он в Израиль на ПМЖ!
Унификация
Я тут недавно иду по базару, шапку в зиму выбираю. Хочется, чтоб не дорогая и грела. Хожу по рядам, экземпляр себе подходящий выискиваю. Чтоб и с мехом был, и чтоб люди не угорали над норкой собачьего качества. Глазею по рядам, щупаю, к голове пристраиваю. И, вдруг вижу мужик рядом ерунду какую - то продаёт. С виду – самогонный аппарат. Подхожу ближе, интересуюсь:
- Это что же вы такое, папаша, продаёте? И как вам не стыдно?
А он улыбнулся по-гагарински и молвит:
- Это, молодой человек, не что иное, как машина времени. Или, научно выражаясь, портативный адронный коллайдер. Последняя модель! Чистая медь!
- Неужели? И почем?
Мужик назвал цену. Оказалось, не дорого. Сопоставимо с кроличьей шапкой.
- И что ж, - спрашиваю, - на батарейках работает или от сети?
- И так, и так, - отвечает мужик, хитро щурясь, - вот техпаспорт. Гарантия два года.
Купил я коллайдер, припёр его домой. Изучил инструкцию. Да там и изучать-то нечего. Циферблат и две кнопки. Нажимаешь красную, отправляешься в будущее. Ну, а чёрную тронешь – умчишься назад в глубь веков.
Купить-то купил, а пользоваться страшно. Заманчиво, конечно в будущем побывать. Это для меня как на Канары слетать. Да и в прошлом любопытно поприсутствовать. С Пушкиным, например, покалякать. Но страшно – жуть.
А тут как раз у друга юбилей. Но с пустыми руками неудобно, ей богу. Ну не галстук же ему дарить, юбилей всё-таки!
Прихожу к другу. Гостей полно, все уже за столом сидят, меж ног коробки с подарками держат. Тут Серёга, друг мой и говорит:
- Ну что, кажись, все собрались, давайте начинать.
И пошло - поехало. Смирновы подарили электрочайник, Петровы - кофейный сервиз, Иван Семёнович постельное бельё, Зинаида Степановна банный халат, Сидоровы подарили деньгами.
Тут очередь доходит до меня. Я и говорю спокойным голосом:
- Дорогой ты наш, Сергей Сергеевич, уважаемый… и всё такое прочее. Хочу поздравить тебя с юбилеем, пожелать здоровья и всех благ и подарить… машину времени.
У Ивана Семёновича чуть рюмка из рук не вывалилась от удивления, Зинаида Степановна ойкнула своим меццо - сопрано, у Смирновых, Петровых и Сидоровых глаза на лоб полезли.
- Это последняя научная разработка нашего военно-промышленного комплекса, - добавил я пафосно, - другими словами – портативный адронный коллайдер. Чистая медь!
И достаю аппарат из коробки. Он блестит и сияет и производит сумасшедшее впечатление. Короче говоря, лихо я избавился от непродуманной покупки.
А совсем недавно иду по базару, шапку себе в зиму выбираю. Такую шапчонку, чтоб не слишком дорогая и чтоб не мёрзнуть в ней. Хожу по рядам, подходящий себе экземпляр выискиваю. Чтоб хоть немного с мехом норки был, а то люди не поймут, угорать будут. Рыскаю по рядам, товар на ощупь пробую, к голове примеряю. И вдруг вижу, мужик рядом какую-то знакомую ерунду продаёт. С виду – портативный адронный коллайдер. Подхожу ближе, интересуюсь:
- Это что же вы, папаша краденые машины времени продаёте? Как вам не стыдно?
А мужик испугался по-детски и молвит:
- Да это, гражданин - начальник, не что иное, как самогонный аппарат. Или, научно выражаясь, портативный дистиллятор. Последняя разработка! Чистая медь!
- Неужели? А почему так похож на адронный коллайдер?
- Ах, в этом смысле, - улыбнулся мужик широкой гагаринской улыбкой. - Так это мы в нашем НИИ пошли по пути всех разрабатываемых приборов. Корпуса у них у всех одинаковые, а начинка разная. Это снижает производственные затраты. Мы в таком корпусе производим и холодильники, и скороварки, и мангалы, и даже стиральные машинки.
- А это, значит, самогонный аппарат?
- Безусловно!
- А как работает? На батарейках или от сети?
- И так и так. Вот техпаспорт. Гарантия два года.
Мужик назвал цену. Оказалось, не дорого. Сопоставимо с кроличьей шапкой. Купил. Пользуюсь без всякого страха. И никому дарить не собираюсь.
Обретение утраченного
Париж…
Одно только название этого самого романтичного города мира пьянит и кружит голову как заправское Бордо…
Сентябрьское утро, первые лучи солнца открывают взору узкие и кривые улочки Монмартра, неизвестно откуда появляющиеся и неизвестно куда ведущие.
Я шел мимо кафе, где на крошечной террасе располагались всего три пластмассовых столика: красный, белый и синий. А над ними возвышались забавные разноцветно-полосатые зонты. По периметру террасы вместо ограждения были расставлены высокие вазоны с фиалками, которые на рассвете пахнут особенно чарующе…
Она, скрестив ноги, сидела в белом платье из тонкой шерсти за белым столиком с чашечкой кофе и отрешенно смотрела в сторону. Я уселся за красный столик и в ожидании официанта закурил. Нас отделял друг от друга третий столик, синий.
Я любовался ею, красивой блондинкой с холодным взглядом обидевшейся женщины и мучительно пытался вспомнить ее имя и где мог видеть ее раньше. В Москве? В Петербурге? В Киеве? В Одессе? В Риге? В Вильнюсе? В Стокгольме? В Копенгагене? В Амстердаме? В Дублине? Это могло случиться и в сотне других больших и малых городов! Или все же это было в аэропорту Шарль де Голль, позавчера вечером, когда я прилетел в Париж?
«Ее зовут Анечка» - вспомнил я.
Сигарета догорела. Я встал и решительным шагом направился к ней. Подошел, слегка наклонился, взял в свою горячую ладонь ее ладошку, узкую, с длинными тонкими пальцами, легкую и озябшую. Она удивленно посмотрела на меня, и я ощутил трепет ее чувственной руки. Затем поднес ее ладонь к своим губам и нежно поцеловал.
- Что вы делаете, мсье? - спросила она по-французски.
- Я хочу обрести утраченное чувство, - ответил я ей по-русски.
Она резко встала, выхватила ладонь из моей руки, сжала ее в кулачок и принялась колотить им мне в грудь, приговаривая:
- Вы сумасшедший! Я сейчас вызову полицию!
А я, молча, вдыхал запах ее белокурых волос, пахнущих ночным туманом и ландышами. Слушал ее отчаянные ругательства и горячее дыхание. Затем я прижал ее к себе. Я охватил руками ее трясущееся тело. Сначала объятия были легкими и нежными, затем крепкими и страстными. Мои ладони прожигали тонкую ткань ее платья, ощущая ухоженную бархатистость кожи. Она застонала. Мои губы коснулись ее щеки, пылкой и желанной. Она все еще пыталась вырваться. Но как-то неловко дернулась, и тут наши губы нашли друг друга...
Я не ошибся, ее звали Ани. Вернее, Анечкой. И когда-то давным-давно мы жили с ней на одной улице в маленьком провинциальном городе…
Воистину, Париж – город любви и обретения утраченного!
Сердцу не прикажешь
Гаврила Егорыч - бывший колхозный скотник - решил жениться. А куда ему деваться? Времена для него настали трудные: на работу никто не берет, а до пенсии еще два года ждать. Ну, с невестами у нас в деревне проблем нету. Невест полно. Их у нас, как блох на шелудивом кобеле. Одних только вдов разного калибра с полторы дюжины запросто наберется. Так что ежели чего - милости просим.
И вот, значит, задумал Гаврила Егорыч порвать с холостяцкой своей житухой. Но вначале прикинул, кого бы из невест на это дело сагитировать. Васильевна больно стара. Степановна хромает на обе ноги, у Власовны полон дом детей. Перебрал всех. Лучше, чем Мария Ивановна - школьная учительница - не найти. Живет тихо, одна, замуж еще ни разу не ходила. Одевается по-городскому, здоровается вежливо при встрече. Чем не кандидатура?
В субботу, напялив костюм, отправился Гаврила Егорыч на разведку. Мария Ивановна приняла его радушно, пирогами накормила, бутылку на стол выставила. Покалякали они меж собой как интеллигентные люди, ни о чем.
С той поры зачастил Гаврила Егорыч к ней в гости. Через день ходил жениться. Выпьет бутылку, пирог стрескает и на дверь посматривает. Потом смахнет со стола крошки в ладонь, отправит их в рот и спешит досвиданькаться.
И так с полгода Гаврила Егорыч женихался. Сосед его, Трофимыч, от любопытства инфаркт себе чуть было не нажил. Повиснет на заборе и ждет, когда Гаврила Егорович пойдет в очередной раз подхарчиться. Спрашивает раз:
- Ты когда ж свататься будешь? Засиделся парень в девках, мать твою так и сяк!
- Да ить дело нешуточное, - отвечает ему Гаврила Егорыч, - тут ить все взвесить перво-наперво надо. Ить с бухты-барахты оно завсегда все наперекосяк выходит, мать твою так и сяк.
Ну, а у Марии Ивановны женихов до того не водилось, и как себя с ними вести, она не ведала. С подругами не зналась, а стало быть, и подсказать ей было некому. А может, характер у нее был такой покладистый. В общем, стойко она терпела Егорычеву оккупацию.
Глядишь, может, и выгорело бы у Гаврилы Егорыча его дельце, да организм мужика подвел самым наглым образом.
Аккурат за день до Пасхи приперся он в очередной раз Марии Ивановне. Как водится, бутылку уговорил. Но то ли градус в водке был забористей, чем всегда, то ли весенний авитаминоз его здоровье подшатнул, то ли Егорыч плохо выспался накануне. Выпил он, значит, бутылку, собрал в ладонь крошки и... Повело его, повело эдак влево, влево. Потом еще левее. Глаза из орбит повылезали, язык во рту прилип, не ворочается. Схмелел родимый. Ну, Мария Ивановна - добрая душа, подхватила его под локотки, отвела в отдельную комнату, на диван разместила. Все чин чином. А сама отправилась телевизор смотреть. Смотрит она, значит, телевизор, кофточку довязывает, ничего дурного не предчувствует. Смотрит час, два... Вдруг слышит, как из комнаты крик истошный поднимается. И усиливается, усиливается стократно. Она - добрая душа - мигом туда. Влетает в комнату, включает свет - диван пуст. А крики раздаются из-под письменного стола. Ну, ясное дело, Егорыч по пьяной лавочке с дивана брыкнулся и под стол закатился...
- Просыпаюсь, - потом рассказывал он Трофимычу, - и не пойму, где я. Темно, душно. Рукой влево пошевелил - дерево. Вверх руку задрал - дерево. И, чувствую, башкой в дерево упираюсь. И ногами туда же. Тут я и решил, мать честная, что помер. Что меня в гроб заколотили...
С тех пор Гаврила Егорыч больше к Марии Ивановне ни ногой. Отженихался.
- Сердцу, - говорит, - не прикажешь.
И еще бродят слухи - с выпивкой он завязал.
Сарайчик
Иван Михайлович, прораб со стажем и заслуженный строитель сидел за письменным столом и, пыхтя от напряжения, сочинял для прокурора оправдательную записку. Мыслей в голове роилось множество, рука, привыкшая к пивной кружке, с трудом выводила корявые буквы.
«В мае текущего года наше строительное управление завершило возведение восьми подъездной жилой девятиэтажки. Был осуществлен подвоз всех необходимых коммуникаций, завершилась внутренняя отделка здания. Четыре бригады ударно трудились, проявляя смекалку. Высокие темпы строительства…»
Иван Михайлович взглянул на часы. Стрелки указывали на глубокую ночь. Но к утру нужно было завершить оправдательную записку. Иван Михайлович закурил и продолжил составление текста.
«…предполагали сдачу объекта в начале июня. Но неожиданно приехал Семен Степанович, начальник управления. Он осмотрел строительство и дал указание снести сарайчик во дворе будущего дома. На его месте Семен Степанович приказал заложить детскую площадку. Я тут же отправил бригаду строителей с указанием разобрать сарайчик. Через пару часов явился бригадир Ефремыч и доложил, что сарайчик подручными средствами разобрать не удается. Я выругал его матом и отправил за отбойными молотками. На следующее утро Ефремыч заявился ко мне злющий и доложил, что отбойные молотки кладку не берут, что все стержни они о кирпичи изломали, а сарайчику хоть бы хны. Я вновь и весьма тщательно выругал Ефремыча матом и приказал ему для сноса сарайчика задействовать бульдозер. Ефремыч не появлялся мне на глаза целую неделю. Затем пришел, сильно выпивши, видать для пущей храбрости, и заявил, что нож у бульдозера вышел из строя, а сарайчик так и не поддается слому. Я долго матерился, таскал Ефремыча за грудки и хотел его ударить по лицу…»
Иван Михайлович вновь закурил и уныло уставился в оконную занавеску. Виновным он себя не признавал, воспоминания о прошедшем вызывали лишь злобу.
«…тогда я вызвал бригаду взрывников и приказал к едрене-фене взорвать этот сарайчик, который меня достал уже до самых печенок. Взрывники заложили заряд и бабахнули…»
Тут Иван Михайлович невольно улыбнулся собственной смекалке. Взрыв хотя и не был сильным, но шуму наделал много.
«…В результате взрыва рухнула, возведенная нами в мае восьми подъездная девятиэтажка. А сарайчик, мать его, остался невредимым, только штукатурка на нем слегка осыпалась. И на одной из стен мы обнаружили древнюю надпись…»
Иван Михайлович вновь нервно закурил.
Надпись гласила:
«…Сию часовню возвел холоп Ефимка. Работал он без должного радения, зело скверно, за что и был трижды порот плетьми…»
Девушка с отбойным молотком
Девушка с отбойным молотком,
Красавица в оранжевом жилете.
Из-за угла за нею я тайком
Следил, не находя ответа

Зачем она на стройку подалась?
Могла бы стать прославленной моделью.
Хотя и там, конечно, грязь,
Но грязь другая, связана с постелью.

Её глаза озерной глубины,
Точеный стан, рука аристократки…
Из-за обшарпанной стены
Я наблюдал за ней украдкой.

Понять не мог, а может, не хотел
Зачем судьба к ней так несправедлива.
Она вдруг обернулась между дел
И подмигнула мне игриво.

Я был смущен, раздавлен как катком
Прекраснейшим созданием на свете,
Девушкой с отбойным молотком,
Красавицей в оранжевом жилете.

Она сняла дурацкую жилетку…
И укатила в новеньком «Рено»…
Я в ней узнал актрису и кокетку.
На стройке Михалков снимал кино...
Признание
Не люблю я зиму, не люблю! Холода, знаете ли, не переношу. Сугробы кругом наметет, снежных баб всюду налепят. Особенно не люблю метель, пургу. Заснежит, не дай бог, завьюжит. Шапку на меху, опять же, шубу тяжеленную, штаны на подкладке таскать на себе – вот удовольствия-то! А, бывает, сначала подтает, а потом подморозит. Сплошной каток вокруг. А ты как дурак, как фигурист. Ну, куда в такую погоду деться? И выпить толком нельзя, того и гляди, ноги в разные стороны разъедутся.
Не нравится мне весна, не нравится! Грязюку, знаете ли, ненавижу. Птицы кругом голодные орут, кошки ночные концерты устраивают. Особенно лужи не люблю, ручейки. Захлюпает, не дай бог, забурлит. Кепку идиотскую, опять же, куртку болоньевую, мокроступы на себе таскать – вот радости-то! А, бывает, сначала гром грянет, а потом ливень хлынет. Сплошное болото вокруг. А ты как дурак, как водолаз. Ну, куда в такую погоду деться? И выпить толком нельзя, того и гляди, перемажешься весь как свинтус.
Не по душе мне лето, не по душе! Жару, знаете ли, не терплю. Солнце в макушку печет, асфальт к ногам липнет. Пригреет, не дай бог, припарит. Панаму цветастую, опять же, шорты в дырочку, штиблеты на босу ногу таскать – вот блаженства-то! А, бывает, сначала душно сделается, а потом муторно. Сплошная баня вокруг. А ты как дурак, как сталевар. Ну, куда в такую погоду себя деть? И выпить толком нельзя, того и гляди, сердечный удар схлопочешь.
Поперек горла мне осень, поперек горла! Сырости, знаете ли, боюсь. Листья за шиворот падают, о грибы тут и там спотыкаешься. Особенно не люблю дожди, морось. Зонтик черный, опять же, макинтош старенький, сапоги по колено на себе таскать – вот наслаждения-то! А, бывает, сердце сначала заноет, а потом заскулит. Сплошное увядание вокруг. А ты как дурак, как поэт! Ну, куда в такую погоду спрятаться? И выпить толком нельзя! Того и гляди, ноги в разные стороны разъедутся, перемажешься весь как свинтус или сердечный удар схлопочешь!
1987 г.
Чуточку о патриотизме
Сидим на лавочке. Я и Пахомыч. Вечереет. Пахомыч нервно курит и набыченным взглядом то и дело смотрит в сторону коммерческого ларька. Смотрит и тяжко вздыхает.
- Ты чего, Пахомыч, сегодня такой заведенный? - интересуюсь я.
Тут он меня буквально ошарашивает своим вопросом:
- Вадимыч, у тебя берданка дома есть?
- Нет, - отвечаю, - и не дома тоже нет. А тебе зачем?
- Да, понимаешь, - Пахомыч тушит окурок о сапог. - Родину я сильно люблю! Я за нее любому готов глотку перегрызть!
- Что ж, - говорю, - патриотично.
- Понимаешь, я за Родину готов жизнь отдать!
- Понимаю. Но жизнь за Родину отдать – это не самое сложное.
Пахомыч удивленно смотрит на меня и спрашивает:
- А что тогда самое сложное?
- Самое сложное – это у Родины не украсть! Вот, допустим, появится у тебя возможность у Родины украсть. И ты будешь уверен, что ничего тебе за это не будет. Ни людского осуждения, ни тюрьмы, ни расстрела. Сколько не украдешь? Миллион? Миллиард? Триллион?
- Да ну тебя к черту! - злится Пахомыч, вскакивает с лавочки и быстрым шагом отправляется домой смотреть телевизор.
Лучшие на свете
Сидим на лавочке. Я и Пахомыч. Вечереет. Пахомыч какой-то грустный, неразговорчивый. Молчит и вздыхает. Вздыхает и молчит.
- Ты чего, Пахомыч, сегодня такой смурной? - спрашиваю я.
А он обреченно махнул рукой и глаголет:
- Вадимыч, у тебя интернет дома есть?
- Ну, так, - отвечаю, - временами есть. А тебе зачем?
- Да я, понимаешь, - совсем уже тяжко вздыхает Пахомыч, - пчел своих хочу продать к чертовой матери!
- Пчел?! Почему?
- Да, понимаешь, - Пахомыч соскакивает с лавки и начинает нервно ходить вокруг нее, - совсем мои пчелы оборзели!
- Это как?
- Понимаешь, обленились, сволочи! Целыми днями сидят в ульях, жрут, пьют на халяву! С утра их не добудишься, вечером спать не уложишь! И перегаром от них постоянно несет! А теперь еще и злыми стали как омоновцы на день Конституции. Жужжа, налетают толпой и жалят во все места без разбора.
- Ужас! - сочувствую я Пахомычу. - Как же ты теперь без меда?!
- А я других куплю! Этих гадов продам, а других куплю! Куплю работящих и добрых!
- Да где же ты найдешь таких? - сомневаюсь я. - Чтоб и работящие были и добрые…
- В Эстонии, - глаголит Пахомыч. - Эстонские пчелы – лучшие на свете! Надо мне только эстонский язык маленько выучить…
Тяжкий груз
- Быть или не быть, вот в чем вопрос! Достойно ли смиряться под ударами судьбы иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ним? – кричал со сцены Гамлет, заламывая тощие руки.
Зрительный зал откровенно скучал. Страдания принца из благополучной Европы никого не волновали…
Николай Петрович Стыдобищев, мэр Ёкарнобабайска, зевнув от скуки, подумал:
«Мне бы его проблемы. У меня выборы в марте. И 85% кровь с носу, а надо обеспечить! Дом на черноморском побережье достроить не могу, некогда. Машину надо обновить, все мэры, как люди на «Мерседесах давно уже ездят, один я, как лох на «Лексусе». Дочка в Лондоне оборзела, учиться не хочет, шляется по ночным клубам. Жена сбрендила, требует шубу круче, чем у губернаторши. Секретарша офонарела, клянчит деньги на операцию по увеличению груди и удлинению ног».
Мэр решительно встал из кресла и, покинув первый ряд, усталой походкой поднялся на сцену. Отодвинув в сторону пожилого артиста, Николай Петрович громко произнес:
- Владимирский централ. Ветер северный.
Этапом из Твери. Зла немерено.
Лежит на сердце тяжкий груз.
Владимирский централ. Ветер северный.
Когда я банковал. Жизнь разменяна.
Но не очко обычно губит. А к одиннадцати туз.
Зрительный зал взорвался аплодисментами.
О болячках
Любой врач вам скажет, что почти все неинфекционные болезни имеют общие причины. Это плохая экология, чрезмерно калорийное питание, избыточный вес, малоподвижный образ жизни, преклонный возраст, стрессы, курение, алкоголь…
И я так же, грешным делом думал, пока в открытом интернет доступе не натолкнулся на одну забавную статью. Суть ее в следующем:
То ли британские археологи, то ли французские антропологи, то ли в Альпах, то ли на Кавказе в снежном завале нашли мумифицированный труп древнего человека. И определили, что этот человек вида Homo sapiens погиб примерно 7,5 тысяч лет назад, попав под снежную лавину. И прекрасно сохранился в своей ледяной могиле. Ученые определили, это был мужчина примерно 32 – 36 лет. И жил он в условиях прекрасной экологии, скудно питался в основном грубой растительной пищей, имел идеальное соотношение роста и веса, вел очень подвижный образ жизни, проводя много времени на охоте и рыбалке, а понятие стресса ему, скорее всего, было абсолютно не ведомо. Он естественно не курил и не употреблял алкогольные напитки…
Следом к исследованиям подключился один очень известный врач то ли из Канады, то ли из Германии, а, может быть, и из Сингапура. Он провел детальную магнитно-резонансную томографию мумии и был шокирован. Мужчина при жизни страдал язвой двенадцатиперстной кишки, геморроем, артрозом, хроническим панкреатитом, циррозом печени, атеросклерозом, гипертонией, почечной недостаточностью, воспалением мочевого пузыря, радикулитом, кишечными коликами, хроническим гастритом, аденомой простаты, воспалением легких, гайморитом, нейропатией и еще целым рядом острых и хронических заболеваний!
А сэр Уинстон Черчиль, проживший 90 лет, ежедневно выкуривал 8-10 сигар, выпивал бутылку армянского коньяка, до обеда проводил время в постели, работая с документами, любил много и вкусно поесть, не признавал физкультуры, подвергал себя ужасным стрессам, работая премьер-министром Великобритании в весьма тяжелые, драматические для страны годы. И умер сэр Уинстон Черчиль от старости…
Ну и как это понимать?