Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

По-ту-стороннее

+423 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Татьяна Мезенцева
Оттенки Евы
Улыбка...

Именно твоя улыбка привлекает его, стоящего рядом, на детской площадке двора дома, где ты живешь. Он приглашает тебя поиграть. Вы что-то строите. Из песка. Тебе хорошо с ним. Вы смеетесь, обнимаетесь и падаете. Под тяжестью тел ломаются стены только что возведенного вами сооружения…

Тебе - два, ему три года.

Твоя мама подхватывает тебя на руки со словами «а сейчас мы пойдем обедать», но ты вдруг начинаешь солировать всеми своими природно-голосовыми музыкальными возможностями вперемешку со слезами, вырываясь из настойчиво-неуютных объятий и этим показывая, что только что завязавшаяся симпатия к новому другу намного важнее тебе, чем тарелка борща. Мама, глядя на тебя с недоумением, спрашивает:

- Солнышко, что случилось? Тебе интересно с этим мальчиком?

Рыдая, показываешь зажатый в своей руке подарок. Его подарок. Детскую игрушечную лопатку, как знак серьезных намерений, в будущем, возможно, строить не только песочный дом…

После слов воспитательницы: «А у нас новенькая девочка!», ты понимаешь, что вот эта сопливо-кричаще-бегающая команда – это твоя садиковская семья на дневное время суток. Кроме выходных, разумеется. Что именно здесь, в этих стенах и зарождается коллективное понятие о красоте, любви и восторге. Твое, еще с утра, нежно-розовое гипюровое платье, к вечеру каким-то расчудесным образом «я не знаю, как» представлено в новом декоре масляно-пальцевых акварелях новых друзей. Отныне данный тренд «оно само» будет в твоей моде в ближайшее время.

Очень тесно-ручкастое общение с тобой любопытных представителей детсадиковской группы обернулось потерей двух заколок с переливающимися камушками с твоих косичек, оторванными ленточками на сандаликах и снятым скальпом с еще утром красивой, в рыжих локонах, куклы, которую ты захватила с собой из дома. Просто так. Познакомиться с детьми.

Домой в руках ты принесла в яркой обертке шоколадную конфету. Точнее, какую-то липкую массу, в темно-потных разводах от жарких ладошек. На вопрос папы – «от кого такой подарок?», ты затарахтела, что этот мальчик очень воспитанный, моет постоянно руки и говорит «пожалуйста». Он такой! Такой!

- Так, дети, стали парами! Парами, я сказала! Девочка, как тебя зовут? Вот твоя пара. Взялись за руки и пошли в класс, – и, не дождавшись ответа-имени, первая твоя учительница, рядом поставила его. Вот так, однажды, дата «1 сентября» разделило твое детство на две части: «прощайте мультики, игры в куклы после девяти вечера», «ну, можно еще капельку посмотреть телевизор…» и новая домашняя побудка – «просыпайся, а то в школу опоздаешь!» «уроки сделала, портфель сложила?», «сколько можно копаться?».

Твоя пара, этот белокурый мальчик, умеющий бегло читать по-английски, имеющий какой-то там дан по борьбе и абсолютно не интересующийся техникой, сидел с тобой за одной партой, ожидал тебя после занятий танцами и музыкой, провожал до твоего дома и читал стихи, совершенно не по курсу школьной программы. Оказалось – свои. Тебе это нравилось. А еще нравилось повышенное внимание одноклассников к тебе и перешептывание между собой, как только ты входила в класс...

На выпускном вечере ты с ним держалась за руки. Вы танцевали, смотрели на звезды и загадывали желания, строили планы и целовались. Музыка… Всюду музыка – в словах, во взглядах, в прикосновениях… Подружки, вчерашние школьницы допытывались:

- Ну, что, у вас было, было? Он какой?

А ты так загадочно улыбалась, глаза светились, даже звездам было завидно:
- Ой, девчонки! Он такой! Такой!

Вы решили поступать в один вуз.
Планы, разговоры, лето...

Бабушка, видя - как ты порхаешь по квартире, собираясь к нему на свидание, сказала:
- Милая, я рада за тебя!
- Бабуличка, родная моя! Я так счастлива! Здравствуй, взрослая жизнь!

Она, эта взрослость, проявилась в случайной встрече с байкером в дорожном кафе, куда ты забежала укрыться от дождя в летний день. Один его взгляд, томный долгий, влажный… Всего лишь один взгляд… Какая-то необычная мелодия в левой стороне твоей груди вдруг позвала в акварель тюльпанного апреля посередине лета. Эта мелодия заполняла своей настойчивостью все клеточки тебя… Ты забрала документы из вуза еще до вступительных и через месяц объявила родителям:
- Я выхожу замуж! Он такой! Такой!

Его «таковость» стала вылезать из твоих стандартов мечтаний спустя полгода постоянной кочевой жизни и неприспособленности к ответственности за местоимение «мы». Была ответственность лишь за уникальное транспортное средство, собранное своими руками, которое являлось его гордостью, его семьей, его всем. Еще последующие полгода опытный товарищ по имени «быт» стал раскачивать лодочное строение в обмельчавшей реке ежедневной пресности общения двух, вчера еще близких, а нынче холодно-безразличных носителей причин и последствий.

Разошлись тихо-мирно-спокойно. Почти.

Ты осталась коротать вечерние часы в двадцати метрах рыдательных воспоминаний и изолированных удобств, подаренных твоими родителями к свадьбе. Ему же досталась опустошенная сердечная тара от прежней вино-водочной энергетики, пара гитарных аккордов в тональностях «да пошел ты!» и возвращение фамилии, взятой тобою для постоянного пользования. Оказалось, напрокат…

Твоя мама ничего не сказала… Просто в ее душе добавилось несколько сот километров морщинок…

Окончив курс жизненного университета, ты усвоила, что настоящая женщина не должна зависеть от мужчины. Никогда. Финансово инвестировав еще с месяц в отечественного фармпроизводителя успокоительных пилюль, ты, наконец, решила, что хватит шмыгать носом и жалеть себя. Пора возвращать себя в ту, улыбчивую, веселую, живую. Прежнюю. Что нужно не растерять школьные знания, которые еще прогуливались в твоих мозговых коридорах. С легкостью, поступив в наобум выбранный технический вуз, доказывая жизни –«фиг возьмешь!», окончила его с отличием и получила престижную должность руководителя отдела одного из предприятий финансового сектора экономики в твоем городе.

Надев лаковые туфли на высоченных шпильках, ты грациозно дефилировала стройностью по холдинговским просторам, в юбке-карандаш и ослепительной белой блузе, читая бегущую строку: «Ух ты, какая! Хочу!» в глазах проходящих мимо сотрудников-мужчин. Женская же половина офиса упражнялась в словесности, направленной в твой адрес, где преимущественно лидирующие позиции занимали сплошь шипящие звуки. Но аура аромата «с характером» французских духов и выстрел-взгляд твоих миндалевидных очей, цвета хмельной вишни, наповал убивали всю завистливо-бабскую лексику в зародыше.

Ты заполнила все свое личное пространство лишь работой, работой, работой да иногда девичниками с подружками, где тема «Все мужики сво…» была одной из главных.

Однажды, в курилке здания холдинга, свою сигарету ты прикурила с зажигалки в элегантных мужских руках нового сотрудника…

На очередной воскресной сходке подружек, на вопрос: «Ну, и...?», ты, сияя, пропела:
- Ой, девочки! Он такой! Такой!

Твои родители радовались внукам. Ты – торговому бизнесу, к которому у тебя вдруг обнаружился талант, жизненным перспективам и ему, единственному – самому, самому, самому…

Ожог случился внезапно. Летним днем. Не от солнца. От круглых четких буковок «когда скажешь ей о нас, мне сложно будет растить его одной…» из сложенного вчетверо тетрадного листка в клеточку. Чуть смятая записка нехотя выпала из кармана брюк, когда ты, с трудом осознавая, но не понимая, что уже не-единственная, готовила его костюм в химчистку после очередной командировки. Клеточная графика из школьной тетради многосотенно размножилась в твоих мыслях, обесточив мозг. В тот день гидрометеоцентр дождь не передавал, но у тебя случился душевный ливень со шквальным ветром в тринадцать баллов.

Сказала ты… Все. Громко. Вжатыми в ночь буквами. Какие-то фразы-обиды наполняли некогда теплый дом, поднимаясь своими тучами до потолка и с шумом града падали на пол. Что было потом, помнишь смутно… Утро душевного опустошения ты встретила в слезливом пространстве, срывая все шторы-гардины-обои в трехкомнатной, а заодно собирая и постельное белье с широкой, удобной двуспальной зоны комфорта, как свидетелей правды легкого поведения. Вынесла все это послесловие совместной жизни на помойку за многоэтажкой, сдобрила данную имущественную экибану подаренным еще на вашу свадьбу коньяком в фигурной бутылке из матового стекла - («Наполеон», говоришь? Сейчас проверим!»), и подожгла, понимая, что «нас» больше нет…Ты смотрела, как сгорали страсти, компромиссы, радости-горести трех семейных пятилеток…

Тебе уже за…

Конечно, о цифре умолчишь. За плечами - пара попыток понять, что такое женское счастье. Как многоточие – год скитаний по больничным койкам в поисках исцеления от душевных конвульсий да еженедельные психотренинги о женской привлекательности и сексуальности, грабившие твой кошелек и свободное время, которого, вдруг, почему-то стало много….

Воскресным утром проснулась и почувствовала, что что-то не додала себе в этой жизненной гонке. Не долюбила. Оказалось - себя…

Как итог – новые мысли, новая прическа, новый цвет волос, новый имидж, новая работа, новый взгляд на недавние события прошлой жизни. Новая ты...

Однажды, дождливым сентябрьским вечером, в отдаленном супермаркете от твоего дома, ты случайно столкнешься с ним. С тем, кто стал с тобой в пару. Помнишь? Да, да, в первом классе… Его белокурость проредилась лысостью. Мускульная рельефность его рук, полученная в виде всех данов по борьбе, с возрастом уверенно отпечаталась своей харизмой, очертания которой стали видны сквозь трикотажный джемпер. Оправа очков и часы говорили о его топовом социальном статусе.

И эта песня, под которую ты танцевала с ним на выпускном школьном вечере, лилась знакомыми нотами из окна проезжающей мимо машины. И возвращала твои мысли туда, в то время, где ты была счастлива

«Хочу, чтоб годам вопреки, также были мы близки….двадцать лет спустя…»

И ощущения - как теплая волна от воспоминаний тех уютных дней молодости накатывает прибоем, подбираясь к твоему сердцу и кто-то внутри тебя спрашивает робким голосом:
- Ну? Какой он?
- Он такой! Такой! … мой! – отвечают улыбкой морщинки у твоих глаз всему миру.

Жизнь, дама мудрая, сделав несколько витков в темпе вальса по судьбинным параллелям и меридианам, снова поставила вас в пару. Чтобы вы встретили свою весну в бархатном сезоне. Теперь на двоих у вас трое детей, две собаки, один кот древнего возраста, автомобиль, невыплаченный до конца кредит за квартиру и юношеский захлебный восторг от встреч. Вы оба, дважды свободные, понимаете: это оно, то самое, когда однажды становится навсегда…
Оказывается – так бывает…
Сегодня в мой дом пришел ты. С электронных страниц. Принес дружбу. И мы мягко запивали ее кофе. И мне было хорошо. Нет, мне было уютно. Как бывает, когда сидишь у камина и смотришь на огонь.

Ты подумал серьезно: давай дружить.Наверное, раз сто подумал и, возможно, договаривался с собой не один день, я ответила – давай. И даже какое-то забытое ощущение теплоты и робкого доверия сделало первый шажок в реал. От внутреннего душевного вальса стало божественно тепло…. Это не я - дитя двойного созвездия, а нас поменяли местами. Мне кажется, нет, я просто знаю, что знакома с тобой вечность. Как жила ты, дальняя даль, без меня?

Как-то постепенно, с озорной непосредственностью, теперь уже наше общее время объединило приятные воспоминания тех, прошлых жизней, где мы были еще детьми. А сейчас, почему-то, об этом забыли… Или потеряли за углом серых будней эти радужные захлебы от праздника общения, полностью увязнув в резиновой городской обыденности. Что-то очень бунтарское, сорвиголовское подталкивало к новым простым душевным откровениям, порождавшим своей прямотой воспаленный от дневной суеты и усталости мозг. ….

И горели лукаво глаза серо-голубых фантазий и в дымке пьянили в каштановую неизбежность. Просто словесная музыка конфетти, просто жар от нового состояния спокойствия и необходимости друг друга, просто волнение от единства непохожих… Душа стала, как шумная именинница: и у тебя, и у меня… Ощущение, что с нами улыбались и наши города.

И не было никаких признаний, потому что и слов – то таких не нашли. И добавлялась новая капелька смелости и дерзости в цепочке фраз, и было чувство гордости от желания раскрыться друг перед другом по обе стороны компьютерного экрана, когда рядом была пустота... И заливалась смущенной волной душа, географически разделенная, и этот диалог, не прекращался даже мысленно, когда хотели спать буквы и погас экран….

Что это сейчас мимо прошло: детство? Юность? Какое-то интересное состояние зависания в полете… Нет, это что-то особое, как новая религия, которую мы отныне исповедуем. Это – нежность. Она цвета спокойствия и душевного равновесия. Она как глубина сказочного Байкальского озера. Согревает в ветреную погоду и растекается оттепелью в каждой клеточке. Подкожно. У нее свой особый запах – вроде только что обнимались с ветром весны. Ей присущ свой вкус – кислородная недостаточность и никогда не будет пресыщения. Доступная недотрогость. Особая терапия. Новая мера. На расстоянии звонка, а может тысяч километров, на расстоянии мысли, когда просто думаешь.

Когда твои мысли и мои переплетаются и не существуют порознь. Это взаимное ощущение друг друга на кончиках пальцев, даже если – далеко. Это, когда ждут. Чтобы сказать нежность. А если рядом нет, то просто ждут всегда, ждут без вопросов, без упреков, ждут ради мгновений.

Ты просто попробуй, закрой глаза, услышь ее ….
Она, нежность, пришла еле слышными нотами. Тонкими душевными переливами. Вальсирующим совершенством. Пришла мелодией. Лучшей мелодией в жизни. Оказывается – так бывает…
Идти дорогой ангелов
Нашепчи мне колыбельную. Убаюкай букетом влажных поцелуев. Кружи мои грешные думы. Говори со мной тихим голосом, нечаянным, чувственным. Говори еле слышно. Говори шепотом. Говори просто мыслями в тишине. Говори глазами, в которых тонкий шелк искушений. Говори обжигающей загадкой душевных касаний. Я буду для тебя, как главная молитва. Всегда. Хочу слышать те фразы, которые любишь ты. Не нужно половинчатых слов. Наполовину – это не мое!

Не рань душу, не навреди! Хочу наполниться благодарностью от твоей тайной мелодии растроганной души. Хочу, чтобы позвал в поле нежности и грез без клятв, гаданий и причастия. Не дай мне погаснуть в твоей улыбке. Укради и брось мне под ноги бесконечность Вселенной. Задержи наше найденное время! Подари мне ожерелье из падающих звезд, укрой мои плечи заблудившимся светом луны, вдыхай мои волосы с запахом молодого полевого меда и просто будь.

Для тебя я сбылась немножко сложной. Немножко случайной. Немножко неземной. Немножко тайной. Немножко совершенной. Единственной и любимой. Самой. Чувствуй меня тебе доверяющей. Чувствуй тебе подаренной. Внезапностью. Чувствуй меня, как шлейф от неиспитого аромата прочтенных моих стихов. Чувствуй меня обещанной, окончательной, заключительной! Уведи меня, увези за край вечности, где построены ажурные мосты признаний. Нам все равно идти по ним друг к другу, пока однажды не найдемся. Идти дорогой ангелов, которая давно истоптана. Иначе – ничему не сбыться! Видимо, Бог просил за нашу встречу. Ты делаешь шаг – ступаю я. Ты только подумал, а я говорю. Ловлю своим сердцем многоточия твоих дум на самом верхнем астральном этаже. Ты словно мое продолжение. Незримое. Таинственное. Чувственное. Мое. Твои слова я предчувствую губами, дыхание - кожей. Твоя любовь - моя религия, я сама, как твоя реликвия. Твои глаза цвета меня. Ты не бог и не дьявол, а некто, потерянный между.

Робко и неуверенно прорастают стихи откровений сквозь радугу нашей единой переплетенной ауры. Прорастают цветами. Каждый берет от жизни то, во что слепо верит. Верим в любовь. Верим, что нас поменяли душами. Смыслами. Прикоснулись чуть-чуть судьбою между заботами и повседневными делами. Нас потеряли для огромного мира, создав нам общий микрокосмос. Остальное, в сущности, не важно. Мы зависли в неправильных параллелях. Мы зависли в счастливых минутах. Беспокойных, тревожных, сложных. Сердцебиение наших городов сливается в одно. Всматриваемся в голоса друг друга, обманываем вечность, покоряем часовые пояса и вынашиваем взаимную ностальгию, этот светлый блюз об одиночестве. Ты где-то там, я где-то тут. Тяну руки и тянусь. Сквозь пространство и сомненья не бывает дороже, чтобы мысленно слышать « и я».

Нашепчи мне колыбельную. Я услышу. Даже, если на расстоянии. Даже если в другой Галактике. Пролейся теплым безумным дождем, чтобы я внесла на своих плечах нежные капли в свой уют. Закружи легким беспризорным ветром, прижавшись бесстыдно листвой к моим голым коленям. Загляни ромашковыми облаками в мои ждущие глаза и навечно отпечатайся зовущей высью. Напои хрусталем родниковых свиданий. Постели белое небо, чтобы упасть в другую жизнь. Отогрей дыханием и не отпускай. Удержи на самом краешке новорожденной зари. Загадай желания сбыться!

Мы с тобой такую любовь придумали, что боимся ей в глаза заглядывать. Мы две подростковые души с безумством заодно. Воруем у невозможности мгновения. Чтобы принимать светлое молчание друг о друге. Раздевать сердца музыкой, закрывать глаза и дышать тишиной. Расшатываем землю соскучившимися мыслями. На запредельных высотах теряем безнадегу прощаний. Мы не просим, не надеемся, не даем обещаний. Мы познаем взаимную долгожданность. Мы живем…

Надо успеть сказать про любовь. Пока мы земные. Пока не потеряны крылья. Пока между мной и тобой свет. Пока между мной и тобой нить. Пока у нас есть этот вечный дар иных миров – стать слияющей неизбежностью. Без страха. Без срока. Без меры. За гранью, где ждут вера и надежда…

Ночь уходит, не задевая нас. Полусонные окна читают первые рваные солнечные строчки. Утренний босоногий туман раскинул молочные сети. В них попался новый день – бунтарь. Мы позабыли про «рано» и «поздно». «Вчера» вмещается в новое «завтра». Лианы твоих рук тесно обвили гибкий стан моей воздушной сказки. Протяжным эхом наших душ сквозные силуэты испаряются в эфире. Открываю глаза и радуюсь мечте. Я счастлива тем, что ты мне и проснувшейся снишься.

Я без вопроса. Ты без ответа. Я благодарна за это тебе…
Рerformance
«Боже, какие ноги! Какие роскошные ноги!» – это единственная мысль на протяжении последних трех минут долбила и взрывала его мозг.

Она шла, нет, она плыла по вагону трамвая к выходу. Тонкие изящные каблучки коротких замшевых ботильонов ярко-красного цвета, черные чулки, а это были именно чулки – он это чувствовал, на стройных ногах, черный, до колен, плащ, облегающий ее хрупкую фигуру, легкий красный шарф, повязанный вокруг ее прелестной шеи и эффектная стрижка из рыжих волос. Какое-то непонятное притяжение. И это чудо было в полуметре от него. Он не мог не остановить ее. Незнакомую, но уже желанную. Весна, солнце и она… День начинался загадкой. Женщиной-загадкой…

Он поднялся с посадочного места и стал пробираться по вагону вслед за ней к выходу. Не спеша, подошел и стал сзади нее, вдыхая тонкий запах ее духов, с чуточку терпковатым вкусом. Вдруг вагон качнуло на повороте, она немного оступилась, не удержалась, а он успел поддержать ее за локоть и предотвратил ее падение.

- Благодарю вас, - она повернула к нему свое лицо и улыбнулась. На минуту он забылся, потому, что просто утонул в огромных зеленых глазах. Ямочки на щеках и родинка слева у верхней губы кокетливо приглашали к знакомству.

- Вы спасли мне жизнь! – она снова улыбнулась. Это была чудная, роскошная улыбка, как у маленького ребенка. В ее глазах отражалась вся акварельная весна.

- Да, ну, пустяки, - он немного смутился, краснея, но ему было приятно ее внимание. Зеленое с рыжим – это что-то! У него начала чуточку кружится голова.

- Чем же я могу отблагодарить вас, мой спаситель? – она лукаво взглянула на него и прищурила глаза. – Знаете, что? Я, если вы не против, приглашаю вас на кофе. Вы не торопитесь? – и она снова улыбнулась.
- Но… это как-то… Да, пожалуй. Я и сам … вот хотел пригласить вас, если вы не против… - и они вместе рассмеялись.

Трамвай замедлил ход, подъезжая к остановке, остановился, распахнул створки дверей вагона. Он первым сошел на землю и подал ей руку.
- Спасибо, - ее рука легла в его ладонь. Изящная, красивая рука. Без браслетов и колец. Изыскано просто. Лишь часы.

- Давайте знакомиться. Меня зовут Эдуард.
- Елена.
- Прекрасная Елена, прекрасный солнечный день, прекрасная весна…
- Да вы романтик, Эдуард, - она снова засмеялась и ее смех напомнил ему звучание хрустальных колокольчиков.
Ему было приятно находиться около такой живой, яркой, необычной женщины. Сейчас он завидовал сам себе.

Кафе с названием «Kofetime» расположилось недалеко от набережной. В воздухе благоухал кофейный аромат, немного вкраплений запаха ванили, вишневого ликера и корицы. У входа стояла барышня в костюме феи с корзиной цветов. Она представляла живую композицию с символическими позами, атрибутами, жестами. Эта театрализованное представлении очень эффектно смотрелось со стороны.

Выбрав столик на открытой площадке, благо теплая погода позволяла, он жестом подозвал официанта. Молоденький парнишка живо подбежал, протягивая кофейную карту, ожидая заказ.

- Вы что будете? – обратился он к ней.
- Капучино, - она убирала своей улыбкой все преграды.
- А… а что-нибудь сладкое… пирожное?
- Нет, нет. Только капучино.
- Так, ну, что ж - капучино и экспрессо, пожалуйста, - сказал он, возвращая кофейную карту официанту. Последний быстро побежал исполнять заказ.

- Уютно здесь, правда? Такой оазис тишины, а рядом проезжая дорога, поток машин, а их не слышно - она залюбовалась видом с набережной.
- Да, очень. Одну минуту, - он поднялся из-за стола и подошел в девушке-фее, выбрав цветы, вернулся к ней со словами, – это вам.

Букет свежих, сочных белых тюльпанов плавно лег на край стола, где она сидела.
- Ой, красота какая! Спасибо огромное, Эдуард! Обожаю тюльпаны, - и она, взяв цветы, поднесла их к лицу и закрыла глаза… Он залюбовался этой сценой. Зеленые глаза, как лепестки, на белом полотне цветов – гармоничная картина. Проворный парнишка принес заказ. Чуть поодаль музыканты заиграли какую-то бойкую музыку на французский манер. Он предвкушал прекрасное развитие дальнейших событий…

Она изящно взяла красивыми длинными пальцами чашку и поднесла ее к губам, сделала глоток, и еще, и еще… Затем также элегантно поставила чашку на блюдце и подняла на него глаза.
-Эдуард! Вы кудесник! Вы опять спасли меня и подарили мне возможность насладиться таким роскошным кофейным ароматом. Я такая кофеманка!

Он смотрел, как ямочки на ее лице просто излучали счастье. Дразнили его, манили, зазывали…
- Ну, что вы, Леночка, это такой приятный пустяк! – он отпил из своей чашки, чувствуя, что просто тает от взгляда этих сумасшедших глаз.
-А Вы знаете, Леночка, историю названия кофе капучино? - он посмотрел на нее, выдержал паузу, наблюдая, как ее лицо на миг преобразилось, выразив удивление, глаза округлились и стали еще больше, рот приоткрылся…
-Нет, Эдуард, не знаю. Расскажите, прошу вас.

- Так вот. Рецепт родился в Италии. Название иногда пишется как «капуччино» от итальянского cappuccino, что тоже считается правильным. Придумали его монахи-капуцины. Лишенные многих земных радостей, они научились получать удовольствие от обыденных вещей, в частности, от кофе с молоком. Сначала была просто естественная молочная пенка, затем для улучшения вкуса ее стали взбивать специально вручную. А со временем нашелся и самоучка, придумавший приспособление для взбивания молока. Им был известный и другими изобретениями монах Карло. Принцип взбивания, который он придумал, используется и сейчас.

- Как интересно, Эдуард! Вы знаток таких интересных вещей. Ваш бизнес, наверное, как-то связан с кофе?
- Не совсем. Точнее, совсем не связан. Я - финансовый аналитик одной компании. А кофе – это мое хобби, собираю рецепты.

- А у меня дома есть несколько ароматизированных разновидностей кофе. Друзья привозили из разных стран, зная мою слабость. Не хотели бы вы взглянуть, коль так разбираетесь в тонкостях приготовления этого напитка, - она одарила его жарко-зеленым плавящимся взглядом с оттенком надежды. – Не каждый день встречаешь такого профессионала своего дела, даже если это и хобби… Завтра вам будет удобно, скажем, так часиков в семь вечера?

Он заерзал на стуле, внезапно стало душно, запершило в горле, он сделал глоток кофе. «Ну, что ты, парень, ты же этого хотел, разве нет? Все так складывается замечательно. Сама рыбка в руки плывет. Ах, какая рыбка!»

- Завтра? Мммм.....Да, да… Хорошо, Леночка.
-Вот и славно, Эдуард, - она отпила очередной глоток кофе, затем, поставила чашку на блюдце, взяла свою сумочку, открыла. Начала что-то искать, нервничать, затем достала извне лист бумаги формата А4, сложенный пополам.

- Представляете - забыла мобильник! Ах, я такая растяпа! - с этими словами она протянула через стол лист и ручку своему собеседнику, – пожалуйста, напишите мне свой номер телефона.

Мужчина взял белый лист, ручку, склонился и начал писать цифры. В этот момент она окликнула его. Он оторвал глаза от бумаги и… Его спутница, это рыжеволосое чудо, направив на него камеру своего мобильного, сделала снимок. И еще один.

- Леночка, что вы…. Подождите, что вы делаете? Вы же сказали, что забыли свой… Вы кто? Кто… кто послал? – он стал нервничать, глаза испуганно бегали. – Кто вы?
- Я… Есть такая профессия – родине возвращать, - ее взгляд вдруг заиграл совсем не теплым, а хаки-охотничьим цветом, в предвкушении скорейшей расправы с загнанной добычей.

- Ничего не понимаю! Что это было, Лена? Что возвращать? Объяснитесь, наконец – что все это значит? – он перешел на крик и встал.
- Успокойтесь. Успокойтесь и сядьте. Сядьте и не привлекайте внимание. Я - Елена Александровна Суворина, коллектор, уважаемый Сергей Иванович, он же Эдуард,- она снова улыбнулась, но только теперь ее улыбка стала стервозной и не такой уж милой. Изящные пальцы с красными коготками ловко отодвинули пустой прибор.

- Я только что вручила вам уведомление банка, согласно которому вы, Ромашин Сергей Иванович, 1974 года рождения, учитель истории в средней школе номер 137, проживающий по адресу улица Лермонтовская, дом 11, квартира 34, в «Регион-банке» взяли кредит на приобретение легкового автомобиля марки KIA Ceed, номерной знак РС2105РВ и на сегодняшний день имеете текущую задолженность по данному платежу. В подтверждение нашей встречи я сделала пару фотографий, где на снимках автоматически указана сегодняшняя дата и время. Вопросы есть? – она буквально пригвоздила к стулу своими зелено-змеиными глазами в сразу обмякшее тело сидящего напротив Ромашина.
Сергей Иванович развернул лист и стал внимательно изучать его содержимое. Затянувшуюся паузу нарушил металл голоса Елены.

- Сергей Иванович, мой вам совет – не прячьтесь. Это не в ваших интересах. Решите этот вопрос. В банке работают понимающие люди. Кредитную историю, к сожалению, вы уже себе подпортили. Ваша фамилия в черном списке неплательщиков, так что, в случае выезда за границу, вас, увы, не выпустят.

Он молчал, затем поднял на нее глаза уставшего, замученного бытностью, человека.
- Понимаете…я… У меня... Я вас понял, Елена… Александровна. Я... приду в банк. Приду.

- Вот и славно. Я рада, что мы поняли друг друга. Спасибо за кофе. А цветы… Цветы подарите своей жене. Всего хорошего! – и с этими словами, встав из-за стола и подхватив сумочку, она направилась к выходу, не оглядываясь, оставив за собой терпкий запах духов…

« Ну, вот, родной, ты и попался. Что же я зря три дня изучала твой маршрут. На телефонные звонки ты не отвечал, свой номер сменил. Дома тебя нет, прячешься. Грамотей – сына научил речевке: «Папы нет, он уехал. Когда будет – не знаю». Да, хорошо сработала. И, главное, спасибо моей подружке Валюшке за сексуальные духи, видимо, правда, клюют мужики. Ай, да я…».

И с этими мыслями она подняла руку, увидев приближающееся на проезжей части дороги такси…

- Ну, вот скажите, Леночка! Чем вы их берете, наших неплательщиков? Как это у вас получается - пошла, нашла, вручила повестку. А тут ловишь, ловишь, а толку…
- Стратегией, дорогой Владимир Степанович. Продуманной стратегией! – она подарила бархатную улыбку своему старшему коллеге по коллекторской конторе.
-Да? – и он покосился на ее стройные ноги в ботильонах ярко-красного цвета. – Понятно, на живца, значит, ловите, - и, прищурив глаза, погладил свои усы.
Сделай мне сладко
Вздорная ночь пожирала своим шамкающим ртом горбушки крыш дремлющих домов. Запивала сытый ужин прохладной дождевой водицей. Повеселилась разнотональностным ором окрестных котов. Наконец, сняв очки и, промокнув салфеткой желтые влажные глаза, удалилась спать. Быстрыми ловкими движениями взбила небесную перину, разбросав разнобликовые светИла. Помогал летний хулиганистый ветер. Уснула под протяжный вой заводских труб.

Я осталась около окна своего мира рисовать твою улыбку. Вспоминала - какая она? В географии какой страны она потерялась? Может, она не помнит дороги домой? Может, она замерзла от колючести гримас равнодушия вокруг? Перебираю нотные пируэты своего оркестрового мозга. Сама себе играю мыслительный джаз. Всматриваюсь в тишину. Создаю твое настроение. Из переклички добрых снов, мгновений мелодий, пауз взглядов, нитей чувств…

Улыбка - как пароль. Как пропуск в нашу жизнь. Как вдох тебя. Немного тишины цвета свежей зелени и запахом мокрых берез отражается в твоей улыбке. По утрам я пью кофе из чашки с фигурной ручкой, напоминающей твою улыбку. В моих глазах, свернувшись клубочком, спят твои серо-гуашевые улыбки. Россыпь твоих улыбок - в гроздях моих ресниц. Заправляю растрепанную прядь своих волос, напоминающую твою улыбку, за ухо. Твои белоснежные смайлы - на кончиках моих пальцев, одетых во французский маникюр. В стакане с душистым чаем твоя улыбка плавает долькой лимона. Автограф твоей улыбки защищает ступни моих ног от пыли ежедневья, отпечатавшись эковским клеймом на поверхности шершавой кожи удобных сандалий.Очертание твоей улыбки - когда смотрю в небо, где гуляет молодой месяц. А когда появляется контур яркого прожектора полной луны, думаю, что это похоже на твой хохот! Улыбка от отпечатков прикосновения губ к бокалу, когда ты пьешь вино. Эти две полоски траекторий уст, это ксерокопия геометрии чувств, как параллели между нами. Твоя улыбка в каждом смеющемся окне соседнего дома.

Вчера купила солнечную бархатную дыню, длинноузкую и такую запашистую. Представила: сколько в ней вмещается твоих улыбок, если нарезать волнистыми дольками этот  удивительный  плод! Ты ведь больше дыню любишь, чем арбуз. И улыбка у тебя медовая. Сладкая.  Знаю, что обожаешь пельмени. Твоя улыбка напоминает их полукруглую форму. А еще твоя улыбка - в твоих инициалах. Мне попадаются на глаза авто, где в номерных знаках есть заглавные буквы твоего имени. А когда смотрю на проезжающую мимо меня "Мазду", вспоминаю тебя. На решетке капота этой скоростной красавицы в значке фирменного стиля - твоя улыбка. Часто, гуляя по тихой любимой улице своего города, вижу маленький изогнутый мостик через спящую речушку. Это тоже твоя улыбка, которая отражается в воде. Когда захожу в троллейбус, оплачиваю проезд - кондуктор протягивает талончик. И если в нем есть в перечне цифры-тройки, то это как две улыбки одновременно. Зеркальные. Наши. Для меня - это счастливый билетик. Я повязываю шарф вокруг своей шеи твоей улыбкой.  Вечерами  кошка отдыхает на моих коленях, свернувшись твоей улыбкой. Когда опадают с любимых зеленых роз лепестки, это тоже твоя улыбка. Только грустная. Тоскующая. Когда дождь - открываю зонтик. Он - как твоя разноцветная улыбка. И дождь уж не такой холодный. Я сплю в твоей загадочной улыбке. Загадываюсь. Тебе. Улыбка от твоего "да ты что-о-о!" или "ничего себе!". И еще - в юном рассвете, когда только-только просыпается и подмигивает краешек солнца прекрасному подростковому дню. И в знаке вопроса, который танцует румбу в твоих лукавых глазах. И в изогнутой линии твоей брови на серьезном лице. Как будто вопрошаешь - ну, и что ты мне можешь возразить? Поднимаю глаза - в небесную глубину, где самолетными шагами сплелись твои улыбки -  приве-е-е-е-т!

Улыбка… Она у тебя замечательная. Мягкая. Байковая. Теплая, как варежка. Домашняя. Уютная. Обнажающая простоту отношений. Душевная. Цветная. Сердцебиенная. Извилисто-страстная, как восточные песни. Слегка пьянящая, как глинтвейн. Когда в своем доме отворяю окно, впуская шепот земли, оставляю четверть рамы вверху открытой. Этот стеклянный зазор между стенами напоминает мне твою улыбку. Мое имя звучит твоей улыбкой. Оно под защитой. От шума пауз. Я целую твою улыбку. Краду ее у тебя. Зажимаю в ладонях запах твоих улыбчатых фраз. Роняю в них свое лицо. Тепло становится просто от многоточия прикосновения.

Улыбаюсь. Мыслям. О тебе.
Автоответчик
Уставший город разметал по своим плечам летний жар. Обнимает меня соскучившимися руками, чтобы почувствовать всю сразу. Солнце с запахом клубники принимает пьяные воздушные ванны в моих волосах. Примеряю безличье.
Домой!

Ледяной душ.
Холодное вино.
Прохладный виноград.
Остужающий джаз.

Ты звучишь тональностью Е-мажор. Медленно. Длинно. Заплываешь сердцебиенной мелодией в мой часовой пояс. Разгоряченно скользишь гармоникой аккордов по моей душе. Ноты, как знаки препинания, зависают в бесконечном множестве моих жарких мыслей. Читаю музыку и дышу. Нахожусь в межмирье. Где-то между мной и тобой, где все так зыбко и непрочно. А жизнь отбивает свой такт черно-белыми клавишами - уйти нельзя остаться. Ах, знаки препинания! Как вас разместить?

Слушай, маэстро! Чья я бесконечность?
Ты расстегнул ненужные словесные запреты. Одел мою душу в лунный свет. Размотал мою память на ноль. Стал моим оберегом. Я же только пригубила тебя. Но сначала собрала нектар по каплям. Каждому месяцу изысканный вкус тебя.

Почему взаимная любовь не встречает нас ко времени? Она вне списка побед. Безвестная, молчаливая, последняя. Как привкус свежести. Как осложнение простуды. Как бальзам из обжигающих стихов. Двести двадцать взаимностей - это напряжение, которое выдерживает наша история - любить нельзя забыть. Слова не подчиняются велению сердца. Мы встретили друг друга с опозданием, но встретили. Подарились. Мы не живем. Мы восторгаемся жизнью. Ждем. Как она расставит знаки препинания. Самый главный урок впереди.

Отпечатаны автографы чувств на твоем лице сегодняшним счастьем. Год за два. Я откричалась в тебе за все свои километры душевных скитаний. Избавилась от перекошенного жития. Все мои слова – это шум в голове. Это то, что никому не могу сказать. Только ты их слышишь - казнить нельзя помиловать. За скобки вынесу свои эмоции. Ударю пунктуацией по азбуке любви.

Разделяю рифмами время
Барабаню пальцами буквы.
Не умею не тобою жить, не умею быть на расстоянии. Тело налево, сердце направо. Как ты, душа? Падаешь ввысь? Торопишься на исповедь? Коль нужно – помилуй, коль нужно – казни!

Выстраданность тобой ходит по всем вокзалам всех городов, встречает тебя со всех поездов, на каждом почтамте отсылает телеграммы. Мысленными телефонными звонками бродит по краю света. Между двумя полюсами надежды - всего лишь один шаг. Один шаг. И такая даль. В будущее - стоять нельзя спешить.

Устала пить хмельную влагу. Уснула музыка. Бледнеют чернила небес. Нежное утро приходит на пуантах золотых лучей. Если сегодняшний день я проживу без жизни, значит, я его зачеркну. Дотла сжигаю нервы. Не могу обезболить мысли. Открываю Вселенной судьбинные карты - сносить нельзя строить.

Устала маяться с коварной запятой! Вычитываю душу. Выливаю сердечным воском мечты. Карма пульсирует и что-то внутри щим-и-и-и-т... Снимаю с себя усталость, стягиваю с плеч печаль, сбрасываю, переступаю босыми ногами. Обнажаюсь. Кроме тебя нечего надеть - отказать нельзя принять.

Отрежу все, что умерло, оставлю, что болит.
Каким финальным символом закончится сюжет?
Растерянными глазами надеюсь на джек - пот…
Особенности развал-схождения мыслей
Я люблю автомобили, их невозможно не любить. Не только за внешнюю красоту и плавность линий, не только, как одну из составляющих нашего статуса. Для кого-то это  - больше, чем друг. И общаться с ним хозяин будет ласково и нежно, при этом, называя свой предмет обожания не иначе, как «моя прелесть», или «красотка», или «мачо», или «мой родной тазик» - слыхала и такое. Это о добром и стареньком «Запорожце».

Я их всех люблю. Иногда с ними разговариваю, провожу бережно руками по дизайнерскому загривку, ощущаю их приятное импульсивное волнение, когда касаюсь глаз-фонарей. Многие просят: ну, вот здесь почеши,ну, еще немножко! А-а-а-а-а, приятно, как хорошо! Вот здесь прижмись взглядом! Посмотри: какая у меня новая резиновая обновка на колесах! Какой я красотун! Я улыбаюсь: конечно, я вижу, вижу!
А какое восторженное состояние у них, когда я считываю их мысли под капотом, снимая усталость  в виде пыли касанием своих пальцев, лежащую неделями и мешающую думать этим замечательным творениям рук человеческих! Немного прохладной водицы на стекла, немного пены, чуть-чуть нового аромата – и вот, образчик помолодел на пару лет! А зеркала пускают солнечных зайчиков и смотришь: ба-а-а! Да машинка сейчас взлетит!

Некоторые ворчат: когда входишь в салон, не забудь струсить грязь с обуви. Я - чистый, не запачкай меня! Другие же: давай, давай! Дотронься еще, вот здесь, на поверхности, оставь следы от ладошек. Ой, приятно пахнут, и что это, что – новый крем? Эти -  просто кокетки. Для некоторых начинается время философских трелей: м-да! Ну, и что ж ты мне здесь поведаешь? Чем удивишь? А большинство – всегда рады - привет-привет, заходи. У тебя новый маникюр? И такой гламурный! Есть и бабники, оценивающие качество чулок и пытающиеся всеми технически-выпирающими маленькими возможностями чуть-чуть зацепиться за произведение легчайшей промышленности на моих ногах, или подглядеть за расстегнувшейся ненароком пуговкой на моей блузе: вау! А какой же у нее бампер? И если этот интимный момент получается зафиксировать миниатюрной электронной мыслью автоособи, то происходит разноцветный салют всех приборов на торпеде в салоне!
Сколько их? Они все разные! Кроссоверы, минивэны, суперкары, седаны, хэтчбеки, универсалы, внедорожники... Их много! Ну, а принадлежность к стране рождения обязывает к определенному поведению.

Немецкая педантичность дает знать о себе и на дорогах. Такое впечатление, что покупая «Mercedes», «BMW» или иных из представителей немецкого ряда, автоматически получаешь бонус в подарок в виде вечного личного полицейского, который всегда с тобой в багажнике. И без разницы: это будет вальяжное авто представительского класса или подвижный крошечный «Smart». Этот арийский парень всегда знает ответы на все щекотливые вопросы. И едет такая машина магистрально прямо, уверенно, смело. И все слажено, согласовано. Мне это напоминает бытовую многофункциональную технику на моей кухне. Ничего лишнего, все продумано до мелочей. Изысканный минимализм. Как в движениях Бориса Беккера*! Ра-а-а-а-з и медаль!

Другое дело – французская легкость и беспечность - «Renault», «Peugeot», «Citroen»….
Здесь радостное движение авто можно рассматривать во все стороны света: и по прямой, и по встречной, и по пешеходной, и по близстоящему забору, и серпантином по окружной. И взвинтить может на внезапно задумавшийся на перекрестке светофор. И своими фонарями фестивалить проезжую часть. И все это действо отражается, как через глаза- экраны незабываемых комиков - Пьера Ришара или Луи Фюнеса. Иногда мне кажется, что в поведении французских авто отпечатались моменты безбашенности сценариев всех серий фильма «Такси» Люка Бессонна - так игриво и легко, без тени смущения. Такое впечатление, что как только рука коснулась рычага управления этой стильной стальной мадамы, сразу в голове возникает вопрос, причем постоянный: займемся любовью? А подогревает это мозговой процесс разноцветия покрытий всех моделей - от напрягающего до остужающего. Иногда, правда, подбирается цвет авто под радостно-конфетный цвет маникюрного лака будущей хозяйки. Для яркости впечатлений. И катаются эти веселенькие машинки по нашим трассам, радуя взор прохожих своим французским азартом! Что и говорить:элегантная красавица Франция - это не просто страна. Это – любовь.

Испанские, жгучие авто. Мачо! Мустанги! Горячий южный характер. И цвета «Seat» соответствующие – все оттенки жаркой темпераментной палитры.Правда, часто попадаются канареечные экземпляры - это, чтобы запомнили. Да как же забудешь такой ураган! Тайфун эмоций! И ассоциации с бандерасовским ликом и гитарными переборами Антонио Кобо**. Только скорость, только бунтарский дух! Только туфли на шпильках, яркая красная помада, легкий, целующий шею, шарф, черные с золотом очки от солнца и парфюм цвета танго. Витиеватый браслет на хрупком женском запястье, и рядом он – такой простой внешне и не очень в мыслях, в белой рубашке навыпуск, с легкой стильной небритостью, запахом уверенности и облаком табачной ауры. А под капотом у такого стального красавца - энергия всей национальной футбольной команды «Барселона»! И так легко эти спортивные парни все автошарниры перебирают. И нет никого на скамейке запасных. Пепа***всех вывел на работу. Давайте, ребятки, не подкачайте! Там страсть во всех деталях. Вдох-выдох! Сплошная коррида!

Шведские авто – достаточно скромные, но с претензией. И дух таких нордических лидеров хорошо известен и отчетлив – аристократизм, консерватизм и роскошь. «Volvo». Что и говорить - традиции качества. Таким машинам хочется подарить лучшие сдвижные ворота и обустроить теплый уютный гараж. И можно вообще, в гараже установить елку, нарядить красочными запчастями и встречать Новый год, радуя своего четырехколесного друга. Правда, иногда яркие глазки шведа открываются чуть шире, если он чувствует, что его обходит какая-то транспортная свободолюбивая единица, тогда просыпается под стальной одеждой его зашнурованная харизма. Купать, но только в шампанском, слушать музыку Лондонского симфонического Оркестра, баловать едва уловимым и утонченным запахом от Christian Dior. Когда небрежно погружаешься в кресло этого шедевра, автоматически вся твоя сущность, весь позвоночник не приобретает стойку оловянного солдатика, а мягко, пластилиново растекается. Ты срастаешься с этим другом в мыслительном экстазе и знаешь, что при любом раскладе ситуаций, он подставит свое плечо и спасет тебя от любых напастей. Ты это чувствуешь, и доверяешь ему.

Ну, и как же без них, без родных нам уже, китайских трансформеров! Это они, самые – самые в мире - везде! Просто пахари. Просто работяги. Отважные представители славянских народов, копят, копят и отдают последние, кровные на эти шедевральные прелестные автовещицы. Проверенная тысячилетиями китайская стратегия – делай как все, работай больше, предлагай дешевле, приносят свои плоды. Вот и мечутся в поисках маленького проезжего местечка для себя эти глазастые малыши-крепыши - «Cherry», «Geely»… Почему-то, когда посещаешь эти крохотные домики на колесах, хочется взять в незабываемую поездку и термос с зеленым чаем, и всех ребят из Шаолиня, и подмогу в лице Джеки Чана на случай, если вдруг где-то в буераках застрянет эта транспортная коробочка. А чтобы не было страха, что оторвутся колеса у автомобиля при скоростном спуске, принимать через каждые сто метров проезда по сто  граммов анисовой водки и заедать уткой по-пекински, и волноваться: кто из них раньше взлетит – утка или колеса…

А самурайские авто? Самые стильные, самые надежные, самые удобные, самые народные. Ну, это которые «маде ин». Правильно! Она, родимая, страна огромного красного солнца. «Toyota», «Nissan», «Mitsubishi» …Обожаю представителей этого рядя: от плавно лавирующих внедорожных танкеров до семенящих миниатюрных шкатулочек. А лица-то какие! Тюнинговый взгляд роскосых очей вряд ли оставит кого-то равнодушным. Это лидерские машины, во всем. Все элементы, начиная от сцепления, трансмиссии до качества лакокрасочного покрытия, продуманы до мелочей и с любовью. Они, эти восточные парни, востребованы по всему миру. Национальная принадлежность обязывает, иначе, просто пальцы поотрубывает  восточный ОТК за халтурную работу! В таком салоне я буду чувствовать себя европейкой всегда. И в китайских джинсах, и в маленьком французском платье, и в немецких шузах, и с шведским макияжем на лице, и в испанском кружевном белье, и с французским парфюмом. Я буду чувствовать себя уютно и комфортно!

А наши машины, «рожденные в СССР» – «Жигули», «Нива», «Таврия», «Волга»! Ласточки! Имена-то какие! Это памятники детства, вечные, теплые и душевные воспоминания. Это молоко в сине-красных треугольных пакетиках, это платье в горошек и ученическая тетрадка по две копейки, это руль, обмотанный меховой одежкой, и тесный ряд коллекционных минивымпелов над лобовым стеклом. Это в такую машину можно загрузить столько мешков картошки с осеннее-полевого урожая соседа, пенсионера дяди Жоры, что потом этим овощным количеством возможно прокормить пол-европейской страны, как Люксембург, в зимний период. И при перевозке ценного содержания мешков ничего не случится, по швам авто не разойдется! Это именно на капот черной «Волги» сажали и привязывали куклу на свадьбе и гнали с таким радостно-ракетным ускорением в ЗАГС, что эта барышня на металлической подложке дышать начинала. Иногда слушаешь трогательные и чеканные « комба-а-а-а-а-т батяня, дава-а-а-ай!» Николая Расторгуева из открытого окна проезжающей мимо нашей советской красавицы, и понимаешь: так может петь только славянская душа! И ты даешь, даешь, даешь, выжимая из проверенных лошадиных сил всю мощь. Эти воспоминания святы. Каждый автолюбитель, который соприкоснулся с легендарными представителями этого транспортного сегмента, сохранил ностальгические нотки воспоминаний о тех, «наших» временах, и носит с собой, как талисман, во внутреннем кармане памяти. Навечно…

Я часто сажусь за руль, вставляю ключ, поворот, и еще раз, и еще… Нет поворота, просто нет в реалии. Все - до автоматизма в моей голове: каждый шаг вымерян, очередность, плавность движения моих рук. И так - два года. В мыслях прокручиваю весь сценарий оживления машины. Но… не могу.

Она, эта красавица цвета звездной ночи, приняла всю боль на себя. И как приговор: восстановлению не подлежит. Напрочь снесен думающий мозг. И полились теплые масляные слезы. А ее дверцы, ее крылья, они навсегда болью срослись с корпусом машины - не открыть, не услышать легкий игривый щелчок. Не отдохнуть в уютном кресле – оно креном вросло в поддон. Не послушать чарующую музыку – все ноты были раздавлены на асфальте. Не собрать мельчайшие осколки ее прекрасных огромных глаз. И ее вены - провода так спутались, что дышать она уже больше не могла, хоть и боролась до последнего. Парадокс заключается в том, что после своей гибели, она стала звездой экрана в телевизионном обзоре новостей…
Спасибо тебе.
За жизнь.
Мою.


ноябрь, 2010г.
--------------------------------
* Борис Франц Беккер — немецкий теннисист, бывшая первая ракетка мира. Шестикратный победитель турниров Большого шлема. Чемпион Олимпийских игр. В 2003 году избран в Международный зал теннисной славы.

** Антонио Кобо – известный испанский гитарист-виртуоз, родился в Колумбии(Кали). Уроки игры на гитаре начал брать с 6-ти лет. Проникновенные, трогательные гитарные композиции А. Кобо  - это переплетение традиционного фламенко со стилями и направлениями национальных культур. Яркие, мелодичные гитарные композиции передают страсть и темперамент латиноамериканского характера.

*** Хосеп Гвардиола, бывший игрок «Барселоны», «Брешии», «Ромы», «Аль-Ахли», «Дорадос де Синалоа» и сборной Испании. В качестве игрока Гвардиола — шестикратный чемпион Испании, двукратный победитель Кубка Испании и Суперкубка УЕФА, четырехкратный обладатель Суперкубка Испании, победитель Кубка европейских чемпионов и обладатель Кубка кубков.В 2007 году Гвардиола начал тренерскую карьеру, возглавив второй состав «Барселоны». В первом же сезоне клуб поднялся на первую строчку четвертого дивизиона и перешел в третий. C 2008 по 2012 годы Гвардиола являлся тренером основного состава «каталонцев». За это время «Барселона» под руководством Хосепа трижды выигрывала чемпионат и Суперкубок Испании, дважды Лигу чемпионов, Кубок Испании, Суперкубок УЕФА и клубный чемпионат мира. В 2013 году Хосеп возглавил мюнхенскую «Баварию»
Прощеное воскресение
Она открыла глаза. По стенам комнаты, где мелким узором хаотично были разбросаны цветы на обоях, словно свет рампы, яркие глазницы окон соседнего дома шарили лучами желтого света. Прислушалась – на крыше капли дробью играли джаз.
«Сколько часов прошло? Два, пять, семь? Сколько я спала? Этот звук…там… -  это дождь или мокрый снег?»
Медленно повернула голову на подушке к окну – мимо, в бледно-синих акварелях, плыла Вселенная. «Интересно, это сумерки или рассвет? Голова... голова теряется в клубке непонятных, каких-то сторонних мыслей, подслушанных, надоедливых, эхом фонят какие-то слова, топот ног… А-а-а-а, это соседский малыш бегает, кажется, этажом ниже. Живой, активный детеныш. А это... слышны…обрывки музыкальных фраз, приятный женский голос поет что-то о счастье. Вроде, Валерия…Красиво поет. Концерт звучит с этажа выше или передача, видно, телевизионная какая-то... Что же это было? Что это было вчера? Или… Боже, я же выпила немного. И почему водку, ведь предпочтение только красному сухому, а тут вдруг потянуло... И застолье тихое было. Это все от усталости, от разбитости. Последние дни были сложными… Нельзя, так нельзя…».

Она приподнялась на локтях, пальцами правой руки в полутьме нашла включатель торшера около кровати, а левой откинула край одеяла, спустила ноги на пол. Комната наполнилась теплым светом, абажур улыбался в песочных тонах причудливой стеклянной геометрии. Немного задержалась в сидячем положении, как будто вновь вживалась в свое пластилиновое тело, примеряла его. Высокий светлый ворс ковра, лежащего на паркете, ласкал ее ступни. Она поискала ногой тапочки, но нашла, на ощупь, лишь один, левый, правого не было. Опустилась на колени, наклонилась, чтобы посмотреть под кроватью – где же он мог быть и, не найдя его, поднялась и пошла по полу босиком. Дверь в ванную комнату была открыта, она включила свет, повернула фигурный кран, сильный напор воды ударил брызгами в отвесный бортик раковины. Подставила ладони под струю – холодная. Мокрая лавина нещадно дробила пальцы, кусалась сотнями ледяных игл. Она стояла так несколько секунд, просто смотрела на воду. Затем быстро умылась и, подняв глаза, увидела свое отражение в срезе широкого зеркального фриза плитки на стенах ванной комнаты. Замерла на миг. Тяжелые капли воды с лица упали на мягкий трикотаж, который тесно обнимал ее плечи и подчеркивал контуры изящных, но спортивных рук. Черный цвет одеяния оттенял ее карие глаза и каштановый цвет волос, показывая чрезмерную бледность лица. «Я что…в платье спала? Ничего не помню…Не помню…Хочу кофе. Очень сильно хочу кофе».

Закрыв кран и вытерев лицо полотенцем, она остановилась около дверного проема, ведущего на кухню, удивленная, что в ней не погасила свет и не выключила телевизор. На экране, без звука, певица Валерия, улыбаясь, что-то пела. «Ей и петь не обязательно, просто смотреть на нее, она сама, как песня ».
На столе стояли чистые тарелки, сложенные в стопку, бокалы и рюмки, вилки, ножи, салфетки. На боковой панели тонированного стекла микроволновой печи светилась цифра «18:00». «Ага, значит вечер, а день, день  недели какой?» На подоконнике, между ключами от машины и квартиры, паспортами, двумя авиабилетами, бланками страховых полисов и круизными путевками, лежал мобильный телефон. Она взяла его, нажала на левую крайнюю кнопку, прочитала дату на экране и затем перевела взгляд на календарь на стене – «воскресенье... Значит, сегодня воскресенье…».

Щелчок - чайник запел свою жаркую электрическую песню, ложка кофе, пол чайной ложки сахара - в любимую чашку красного цвета. Щелчок - чайник замер, отключился. Она легко подняла за ручку в воздух красивое статное тело из нержавеющей стали бошевского дизайна, наклонила чайник – вода из носика, булькая, стала наполнять содержимое чашки, сухая смесь, игриво моргая, искрилась и таяла в кипятке, окутывая воздух кофейным ароматом смеси яблока и корицы. «Вот то, что мне нужно - чуточку бодрости». Она взяла чашку, поднесла к губам, подула и, закрыв глаза, отпила глоток. И еще один. И еще. Открыла глаза. «Ну, вот, живая!»
Она не помнила, как в доме появилась оригинальная высокая, килограммовая жестяная банка, в коричневом декоре витиеватой росписи плавных линий, но, однажды, открыв ее, влюбилась в изысканный запах кофе вперемешку с тончайшим шлейфом аромата корицы и яблока. В банке оставалось еще четверть веса благоухающего крупнозернистого коричневого песка, она успокоилась – «праздник души не кончается…» и убрала ее на полку. Затем подошла к окну и увидела в свете уличных фонарей, что на улице идет снег. «Март, ты зима? Выходи из снежной спячки, тепла хочется».


Телефон оставался в руке, быстрый набор знакомых цифр, взгляд сквозь оконное стекло в темную даль.
- Привет. Ты… Ничего не говори, просто слушай. Я давно хотела тебе сказать.
О нас…Как-то не получалось...раньше...Понимаешь, за все годы наши отношения, будто какие-то скачкИ, напоминали мне  американские горки. Как детская игра холодно - горячо. Мы, ведь с тобой, абсолютно разные люди, полярные противоположности. Да, притянулись...Ты знаешь… но... я с ужасом не могу представить, что мы могли кем-то заменить друг друга на стороне. Понимаешь? Мы воспринимали друг друга, как некий подарок. Нас устраивало, что мы, как планеты, вращаемся вокруг друг друга, самодостаточны, взрослые, с определенным багажом умений  и знаний о жизни.... Точнее, ты был планетой, а я спутником. Ты врывался в мою жизнь, потом пропадал, затем внезапно появлялся и опять исчезал. Но я принимала тебя таким, я принимала тебя разным, не пыталась ломать, подчинить себе. Я понимала, что ты – человек-хаос и определенные рамки, стандарты не для тебя. Ты начинал болеть, если тебе выставлялись какие-то рамки. У тебя бешеное обаяние. Как же обаяние - в рамки? Ты старался заполнять собой все мое личное пространство. И знаешь…Ты знаешь, я всегда получала сумасшедшее удовольствие от общения с тобой.  Ты приручал меня. Постепенно. Не ломал меня, а возвышал и при этом учил, подсказывал, разъяснял...А я…Я приросла кожей к тебе. Я поняла, что должна находиться с тобой всегда. В любом качестве! Ты затмил собой все. Ты не вытеснил моих друзей-подруг, ты стал им другом и дополнил собой и разукрасил все мои дни. Наши дни.... Ты не помнишь, когда мы стали парой? Представляешь, пытаюсь вспомнить - не получается…У меня постоянно было ощущение, что мы знали друг друга всегда, все черточки друг друга, все трещинки были знакомы нам, что парой мы были с рождения. Так бывает... Я читала много о таком в дамских романах...Так бывает...

Она взяла со стола чашку с остывшим кофе, сделала несколько глотков и продолжила телефонный разговор.
- Помнишь, помнишь - ты как-то сказал, чтобы тебе выдать максимальный результат, не важно чего, тебя надо загнать в угол и тогда у тебя включается какая-то внутренняя энергия, злость, решимость, дерзость, какая-то хулиганская масштабность действий. А я... я выросла в других условиях, я тепличная, защищенная. Папина дочка. Я под ударами судьбы слабею. Понимаешь, многого боюсь, теряюсь…Поместить меня в угол черной недоброжелательности – иссякну, задохнусь, обмелею, умру…А когда мне комфортно, когда мне уютно, я способна выдать такое, о чем сама и не догадывалась! Что хорошо для тебя, совершенно не годится мне. А ты постоянно говорил, что наши отношения тем и интересны, что не стоят на месте, как будто играем в догонялки... Знаешь, что еще хочу сказать... Мне было очень легко подставлять тебе свое хрупкое плечо. Да, да! Несмотря на то, что ты был такой брутальный, вызывающе дерзкий, ты часто впадал в депрессии и не справлялся с разыгравшимися нервами. Помнишь, иногда ты клал свою голову мне на колени, сидя на диване, и засыпал, но сон твой был прерывистый. Ты и во сне кому-то что-то доказывал. Мой милый! Я не требовала от тебя ничего, это была моя зона комфорта. Ты – это моя зона комфорта. Нет, не подумай только…это не жертвенность, ты стал моим абсолютно беспомощным ребенком. Понимал ли ты это? Безусловно! Ты знал, что я это знаю, и молчал. И это была наша тайна…


Краем глаз она вдруг увидела бегущие титры в строке на экране телевизора со словами песни, которую пела Валерия : «И сыпались разбитые стекла, и ветер уносил отголоски несказанных слов, несбыточных снов... Мы не знаем наших судеб, но пусть всех, кого мы любим, небеса хранят…» Опустив руку с телефоном, она на минуту забылась, шептала эти слова с экрана, повторяя их, не слыша музыки, без звука. Встрепенулась, села на стул, продолжила:
- Ты слышишь? Знаешь я… я чувствовала твою любовь ко мне… всегда. Я чувствовала ту свободу, которую ты предоставлял мне и не относился, как к своей собственности. И я всегда понимала, какая ответственность стоит за этой свободой. Я это понимала… я понимала, что наши отношения перешли на абсолютно новый, качественный виток, равнопартнерские, полного доверия. Ты дал мне понять то, что я и так знала, но тебе, тебе, именно тебе надо было это принять, тот факт, что я уже не твой спутник, а цельная планета. И... знаешь, я ведь не всегда разделяла твое отношение к штампу в паспорте, мы с тобой так много обсуждали это. Как ты говорил - никто никому не принадлежит, лишь доверие и любовь - главные ценности отношений. А ты десять лет проповедовал эту свою философию и в одночасье….Спасибо тебе… И... прости меня, слышишь, прости меня…За тебя. За меня. За счастье… Я поняла одну важную вещь - ведь счастье...счастлив не тот, у кого много, а тот, кому достаточно, то, что есть сегодня, сейчас, и беречь его нужно, и радоваться ему, потому, что завтра...завтра его может и не быть… Прости меня...Прости…


Она положила телефон перед собой на стол. В состоянии прострации смотрела на экран телевизора. Концерт уже закончился и пошла информационная заставка для эфира новостей. В студии появился диктор, молодой мужчина лет тридцати, который что-то говорил, фрагментарно представляя основные эпизоды передачи. «А-а-а, это вечерние новости - итоги за наделю. Интересные эти дикторы,  такие вышколенные, просто выдрессированные, ни одного лишнего слова, ни улыбки…да уж, это не прямой эфир…» Она взяла со стола пульт, чтобы выключить телевизор, но что-то задержало ее внимание, включила звук – «…в пятницу, около пяти часов утра, на тридцать пятом километре симферопольского шоссе…известный в нашем городе бизнесмен… во избежание столкновения с рейсовым автобусом... причина... чрезмерное обледенение трассы...»
Что-то горячее со щеки скатилось и капнуло ей на руку, обожгло, побежало горестной поземкой по обручальному кольцу, да и сгинуло, упав под босые ноги...


Едва ее голова коснулась подушки, сон стал колдовать у изголовья, нашептывая мантры спокойствия. Она погружалась, погружалась вся в дремотное состояние, но еще что-то цепко держало ее сознание, что-то не отпускало, какой-то странный звук. Он рвал ее сонность, нарастал какой-то трелью, жалобно, но настойчиво просился в ее бытность. Она открыла глаза, прислушалась, включила свет в торшере. Звук повторился. Это была мелодия. Она пошла на сигнал, который  доносился из угла смежной комнаты. Там, на кресле, лежал мужской костюм. Она бережно взяла пиджак. В слабом освещении помещения светло-серый цвет одеяния переливался, дрожал голубоватыми бликами. Она провела рукой по ткани, ощутила пульсирующую боль бурых пятен у верхней кромки лацкана с левой стороны, опустила руку в правый карман и извлекла мобильный телефон. « Не принятые звонки… вчера…от меня… сорок семь вызовов…. Последний сегодня... три часа назад….». В это мгновение нокиевская душа телефона в ее руке отсалютовала всеми подсветками экрана и умолкла, разрядилась… « Спасибо… Услышал... Простил…». Она медленно надела пиджак, в котором еще жил его запах, зажала в руке его телефон, опустилась в кресло, поджала босые ноги и стала слушать тишину, тишину, в которой говорили их души...
Гео-метрика времени
И день особо не отличался от других дней, обычный, цветной, хаотичный.
Субботний.
Ощущение чего-то важного, главного постоянно были со мной, как только я оказалась в объятиях этого городского уюта. Вот он, великий, белокаменный, стужий, манящий, разный и объединяющий одновременно. С красивым женским древним именем.
Привет!
Я привезла тепло из темпераментного, доброго, разговорчивого и открытого молодого города с мужским именем.
Жаркую асфальтность улиц смывает подземная бурлящая прохлада. Бегущие поезда. Бегущая жизнь. Спешащие люди. Потерянные улыбки. Безликая душевность. Надо выбираться. В жизнь! Наверх!
Палящее Ярило разбрасывало свои лучи на крыши, лица, деревья. Время...
Вре-е-е-мя! Секунды сжимались в тенях дня, уставшие, растерянные, безвозвратно потерянные. Видимо, для меня сегодня не будет праздника в этом городе. Грусть легкими шагами подошла вплотную ко мне и взялась за ручку дверцы в мою душу. Стоп! Не сейчас. Еще чуть-чуть. Просто подождать. Но в висках царапалось слово "увы".Только не сойти с ума. Только не остаться наедине с собой, с своими мокрыми мыслями. Слезы робко стоят в очереди в моих глазах. Нет, нет, нельзя.Просто нужна словесная терапия. Сейчас! Срочно! Интересно, а вот этот подойдет? Мой взгляд цепко держал на расстоянии десятка шагов пунктиры чужого дыхания.
- Здравствуйте! Простите, я могу Вас отвлечь?
На меня посмотрели внимательные, но уставшие от жизни глаза. Без огня. Потухшие, но еще не списанные с активной ежедневной дистанции понимания себя. Длинные бледные пальцы, очки в серебристой оправе. Обладатель этого биологического набора был интересен своей статностью и внешней пропорциональной правильностью.
- Здравствуйте! Да, пожалуйста.
- Вы не могли бы мне уделить внимание?
- Слушаю Вас.
- Вы не могли бы уделить мне внимание на два часа? Ровно на два часа?
- ???
Хозяин этих глаз, отложив в сторону газету, с недоумением и неприветливостью посмотрел на меня.
- Да, согласна, просьба выглядит нелепо. Но поверьте, только два часа. Если я не нарушаю Ваши планы. Я гостья этого города, расскажите мне о нем. Обещаю, что через два часа я оставлю Вас навсегда. Испарюсь!
- Но…. Это как-то неожиданно….Как… Как Вы это себе представляете? - букет из нервозности, смятения, неготовности почти был преподнесен мне.
- Прошу Вас! Подарите мне Ваше общение на это время. Для меня это важно. Не отказывайте! Что Вы теряете?
- Не знаю…. Ну, хорошо…. Стоп! Чушь какая-то! Вы в своем уме? Та, ну... А у Вас вообще все в порядке? - он еще пытался как-то ухватиться за убегающий полдень своим придуманным, надуманным отстранением от меня, но в уголках его прищуриных  глаз затаилось, нескрываемое от моего взора , любопытство. - Знаете, - мямлил как-то неуверенно статный и рослый мужчина, - давайте познакомимся. Я…
- Не надо имен… просто Вы и я…
- Но это как-то….
- Понимаю, не привычно…. Пожалуйста, просто мужчина и просто женщина…
Он с интересом стал изучать меня, целясь в мои глаза, губы, открытые ключицы колючим недоласканным взглядом, взвешивая ценность слов, борясь с собой, сопоставляя, видимо что-то важное в своих мозговых файлах, споря с собой и, наконец, выдал, как приговор:
- Ну, хорошо! Как насчет чашечки кофе для гостьи?
- Прекрасное начало. Я согласна!
Он – мой гид на это время. Я украла его у городской суеты.
Летнее кафе с миниатюрными столиками зазывало всех прохожих в гости терпким и возбуждающим дыханием. Видимо, этот божественный напиток, как нулевая точка отсчета, всех бывших и будущих в природе общения бесед, всегда убирает барьер напряженности. Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. Шутили. Смеялись. Неприступная душевная крепость моего спутника постепенно, камешек за камешком, без боя, сама сдалась мне в руки.
Бодрящий напиток выпит. Мой гид словесно набросал для нас маршрут движения и пригласил меня проследовать за ним. Разговор плавно перешел под ритм наших шагов. Истории, здания, люди, события, даты…. Вспоминали забавные случаи из детства, каждый старался дополнить другого. Выяснили, что в студенческие времена были в одном городе, но в разное время. Потом, уже после окончания учебы, судьба забросила его в мои края в командировку. Он помнил все мелочи того времени. Он жил ими снова. Видимо, для него это было лучшее время его жизни. Ушла куда-то скованность в движении, в словах, появился блеск в глазах.
Мой сопровождающий, прекрасно разбирался в архитектурных убранствах города, отдавал предпочтение правильной геометрии и каменной застывшей симфонии. Сравнивал здания с поэзией Вознесенского и музыкой Баха. Я смотрела на него и замечала, что во внешности его произошли какие-то изменения. Он молодел, молодел на глазах. Появился мальчишеский задор, непосредственность. Становился открытым и радостным. Веселый смех сопровождал все его жизненные миниатюры.
Мы очутились в прекрасном парке, фонтаны вносили своим шуршанием торжественность
- Мороженого? - показывая взглядом на летнее кафе, спросил мой собеседник.
- Пожалуй!
Стрелки моих часов отмеряли ход нашего общения, оставляя минут двадцать, не более.
- Что за духи у тебя? – он как-то неуверенно перешел на «ты»,- фруктами пахнешь, незабываемый вкус свежести.
- Верно, вот такая фруктовая барышня сегодня в гостях у тебя, - улыбнувшись, я извлекла из сумочки маленький флакон в виде красного яблока. Я бы не сделала этого, если б это было в любой другой ситуации. Но сейчас, через двадцать минут, я никогда больше не увижу этого человека, который мне подарил свое время, свои мысли, свое настроение, свой город.
- Я запомню этот запах. Я… хотел сказать…спросить.... Прости…Ты…
Он еще что-то хотел добавить, поднимал и опускал глаза, нервничал. Потом притих. Но, видимо собрался с духом и выдал единым словесным залпом:
-Ты ждала кого-то? Там, около станции метро, когда подошла ко мне с этим нелепым предложением?
- Почему нелепым? Ах, да…,- я забыла, что я не в своем городе, что там, на прекрасных улицах, площадях, скверах и парках, где фонтаны и лавочки, в моем мире, любой прохожий может просто подойти с любым вопросом, и будет понят. Здесь, в этой многомиллионной суете, любого человека услышать невозможно. У каждого - свой мир. Суетливый. Спешащий. Недослушанный.
-Ты ждала?- он нервничал.
- Да.
- Его?
- Да.
- Прости, он кто? Друг?
Я понимала что сейчас, именно сейчас я не имею права лгать этому человеку. Он, как попутчик на эти два часа, нарушил свой привычный ритм жизни, отдал время шальной незнакомке и теперь ждал. Ждал с прозрачно-рваной, дырявчастой надеждой. Ждал откровений, заранее понимая, что не он главный герой этого дня.
- Он больше, чем друг! Он смысл…
- Смысл?
- Да.
- Почему?
- Почему? – я переспросила и слегка улыбнулась…. В моей судьбе - отпечатки его незримых пальцев.
- Почему не пришел?
- Он в пути. Он рядом.
- Где? Ты слышишь его?
- Музыку. Его шагов…
Он совсем осунулся от услышаного. Взгляд стал размытым, подавленным.
- А дальше… Ты уйдешь и все? – он все еще надеялся, что я продолжу беседу, задержусь еще на какое-то время.
- Да, я уеду. Уеду в свою теплоту. Ты будешь жить, как жил, ходить по улицам своего прекрасного гордого города, слушать нотные переливы мостов и лавочек в скверах, дышать рассветом и вспоминать это внезапное свидание.
- Оставь хоть телефон, хоть имя!
- Зачем? Разве тебе было плохо эти два часа?- я, щурясь, посмотрела на него.
- Еще утром я жил своей обычной жизнью: дом, работа, друзья… Я ждал в метро друга, он не смог придти… Ты как яркая вспышка, огорошила своим вопросом. Я вначале и не понял даже, что ты хочешь? Думал, что какая-то  дура  клеится ко мне. Какая-то ненормальная! А вот сейчас как-то легко и просто. Непривычно. Совсем по-другому.Смотрю на вещи иначе. Так просто и легко. Может, останешься? Еще на час…
- Не могу. Мое время в этом городе закончилось. Прости…Оставляю этим улицам оттенки себя.
Рядом находился киоск с журналами, газетами, я подошла и выбрала открытку с городским пейзажем правильной геометрии и написала несколько строк. Из Вознесенского. На память. Ему. О сегодняшнем дне.
Я не совсем помню, о чем мы говорили сегодня, но буду вспоминать свои чувства, находясь с этим чужим, но таким родным сейчас человеком. Близким на это время.
- Спасибо тебе! Спасибо, что провел эти два часа со мной. Ты мне очень помог.
- Чем?
- Пониманием, желанием хотеть жить. Иначе.  Теперь я должна идти. Меня зовут. Прощай!
- Он?
Мой ответ завис меж стихиями, меж воздухом и землей, был сожжен солнечным лучом и легкий ветер разогнал остатки уцелевших букв в каплях фонтанной свежести.
Я уходила, не оборачиваясь. Уходила среднестатистической женщиной. Хотелось - единственной, живой. Ревновала собственные мысли к себе.
Прислушалась: голова была на месте. А хотелось, чтобы кружилась. Кружится от настоящих ощущений. Эти же были обычными….
Немость
Она долго не могла уснуть. Ее биологический ритм уже отсчитал полуночный тягучий блюз, а она прикармливала сон сладостными увещеваниями. Прислушивалась к тишине. Считывала свои ощущения. Спокойная летняя ночь жалела все ее тело. Как маленького ребенка, держала на руках, баюкая. Она легко выскользнула из объятий полудремы, выгнув по-кошачьи спину. Расправила болевой минус позвоночника. Осторожно, на кончиках пальцев ног, теряя паутинность отдыха, перешагнула через минуты. Нагая. Свободная. Потянула за собой сонный шлейф разнотравья мыслей и задумчивой улыбки. Хрустящие дремотные фразы лениво гортанно сбивали сердечный ритм. Ромашковый чай, как целебный ручей, напоил каждую ее жизненную клеточку теплотой. Распахнула шире окно своей жизни, дотронулась медовыми орбитами глаз до небосвода, взамен получив влажный трогательный поцелуй луны. Сладкий звездный флирт с ее раздетой душой! Скромная туманность Вселенной бережно задержалась на ее бронзовых плечах заботливой вуалью.
И вдруг - как кровавый порез, как взрыв, как обвал, как миллион грОмовых эх – телефонный звонок! Стучит набатом! Резкий. Чужой. Требовательный. Она узнала! По ритму. По интонации. По нотам. По дыханию. Разбужен весь мозговой алфавит! Она поняла, кто просится в ее параллель. Слушала свою душу – молчание. Она не принимала эти трели в свою жизнь, но и не отталкивала. Просто ждала. Ждала, когда там, на другом астральном этаже устанет, сотрется память, как когда-то сделала она. Навсегда.
Щербатое настроение стало заползать в ее, почти остывшие от прошлых кармических войн, морщины. Что-то искать, что-то воскрешать, что-то соединять. Внезапная работа мыслям. Не нужно! Гарантийный срок истек! Воспоминания разбудили сердце на одну привязанность назад. На одну попытку. Счастливую. Когда-то. Призрачную. Преданную религию.
Мощная вольтовая волна отбросила ее аритмичное сознание назад на миллионы часов. Прошлый год дышал тяжело. Она наполняла себя жизнью, открывая тишину. Отреклась от спешности. Распутала все календарные извилины. Выдохнула мозговые гонки. Никому ничего не доказывает, только себе. Вскидывает левую бровь так, что в одно мгновение, в одно мысленное касание снимаются все претензии к ней. Научилась лелеять в себе хрупкое равновесие. Сегодняшний ее женский коктейль такой обольстительный. Такой терпкий. Такой бодрящий. Разбавлен и сладкой загадкой, и печальной слезой. Поделиться? Запоздалый звонок! А разница в нулях - от вечности до мига! Придется ждать сто лет. Она оставила свою надежду. Там. В прошлой жизни. Как приз. Уверенному. Дерзкому. Правильному. Фанату фильмов и песен.
Она повернула хронологию своей истории вспять. Очистила звук. Поправила качество изображения. Убрала зернистость. Добавила контрастности. Музыка, музыка, всюду музыка, как зеркальное отражения души. Создала стерео. Своей реальности. Оттаяла в мажорной тональности ежедневья.. Успокоилась теми далекими, забытыми и единственными словами...
Что же ты хочешь, непрошеный? Скрежет от звонка, такой бритвенный, ледяной, сводящий челюсти. Вмешивается в пространство, крошит киноленту прошлой судьбы по кадрам, восстанавливает пошагово испетлявшуюся историю. Не понимаешь, что не ждали! Хочешь вернуть просроченную весну? Оставь заявку, до востребования. По настроению она прочтет, быть может. Если время не против будет. А захочет – не вспомнит.
Задыхающийся звонок! Убийственный! Неистовый! Раздражающий звезды! Обжигающий пустоту! Вроде, как и не знакомы, и уставшие друг от друга. Ничего не хочется помнить, ничего не хочется думать! Она не винит в непостоянстве, ведь верность все-таки там была одно мгновение. Она не ищет причин быть ближе. Даже на телефонный крик.
Этот эфирный раздражитель, жался к стенам. Был раздет равнодушием, ползал с перебитым крылом. Плакал заунывной трелью. Незамеченный ею, навечно уснул. Замерз в своем опоздании. Она отпустила. Заперла в прошлое дверь….
Остров
Рваные минуты убегающей иллюзии хлестали по ее щекам больно, жестко, оставляли словесные шрамы. Ртутная лавина безразличия выпекала зябкостью к почти единственной. Вчерашней. Сердечная боль отзывается зудом на коже. Скулит межреберная невралгия, так что-то горит и плачет в груди - почему-у-у? Ущербная, каждой клеточкой. Унизительное чувство. Уничтожительное состояние. Безликое презрение на счастье. Стена. Не пробьешь! Ей надоела полуфабрикатная правда. Недосоленая. Недоваренная. Несытая.
Она не помнит, как выбежала на улицу. Она не помнит, что в этот день вдруг была зима. Она вообще ничего не помнит. Или не хочет помнить?
Перед ней, как надтреснувший крик, остановился мощный мотор и из приоткрытого окна грубо понеслось: « Дура!!! Очумела? Ты что, не видишь, куда прешь?»
А она стояла. Молчала в своей слепой вере к непонимающему прошлому. Резкое движение ее ледяной руки - распахнутая дверь авто. За рулем сидит парнишка с видом кандидата в мастера спорта по вольной стрельбе между глаз. Запах древесной свежести в салоне машины обдал ее лицо волной еловой колкости. Грозные дымные глаза, колючие стекла очков, шершавые брюнетовские сдвинутые брови, пухлые детские губы, жующие бранные слова, точеный эскиз, уверенные руки, скальпельный взгляд. Прекрасный имидж. Она прерывисто глотала эту морозность внезапной зимы, которая была повсюду и хулигански заползала в ее сердце. Охотнически, как ранят добычу. Сковывала все движения подкожно, оставляя на ладонях капельки танцующих воспоминаний и воды.
- Поехали к тебе, слышишь! – на одном простуженном дыхании, - слышишь! Сейчас! Поехали! - Она не понимала, что говорит и кому. Влажные глаза, растерзанная душа, пластилиновое тело. Отторжение себя. Снежное забытье. Часы на ее запястье чеканят шаг: тик-так, тик-так…Гулко. Отдают в замерзшем молчании. Держит зависший вздох зеленого ока светофора.И в этот момент чужие нордические глаза цвета паузы смотрят на нее, прожигая. Ей нужно было кому-то рассказать, с кем-то поделиться своей немостью. Ей захотелось, чтобы ее пожалели, прижали, как маленькую девочку к груди и успокоили. А что потом? Правда, а что потом? Она не знала, что будет даже сейчас. В ее телесном контуре - мольба к Вселенной. Это «потом», как раскол бытия на «до» и «после».
Сзади зло сигналили стоящие в ряду машины. Сильная раздраженная мужская рука зло схватила ее за подол шубы, пещерно втянула в этот временной хаос, захлопнула дверь. Она мысленно поблагодарила его, беспомощно моргнув веками стеклянных глаз. Окаменела. Она не спрашивала ничего, ничего не говорила. Она сражалась с своей изрезанной памятью. О чем она думала?
Об утреннем надломленном глотке кофе, о дрейфующей тоске, раздирающей ее маленькое тело, о слетевшем чужом запахе с еще вчера родных глаз. В ее голове бесятся нестареющие кадры потерянных черно-белых снов. Слова, дешевые и доступные, как оголенные колени малолетних кокеток.
Еще дубль, еще! Как бьют когда-то любимую женщину. Не руками, нет. Словами! Словами-и-и! Наотмашь, с оттягом. Бьют сразу за все. За свою мужиченковскую хилость. Беспомощность. Свою правду. За душевную привязанность к ней же, еще вчера единственной. Чем больше любили, тем сильнее бьют. Гневно, чтобы заколотить боль гвоздем в сердечную мышцу. Словесный гвоздь, как день-ночь. Чтобы этот гвоздь вошел по самую шляпку. Дерзко! До кровавых слез! До хрипов о помощи! До душевных конвульсий! Нелюбимых не бьют, их привычно терпят. Им обычно достается еле теплая обыденность серой картины, именуемой «жизнью» да затасканное «да, дорогая». Это привычное «дорогая» распространенная форма общения с представительницами прекрасного пола, желанными, единственными когда-то и в мыслях, и в чаяниях, и в деяниях, а на сегодня – просто их родные имена как-то выпали из памяти.Забылись? Нет, просто далеко заблудились в мыслительных файлах.
Привычка? Пожалуй. С нелюбимыми существуют, имитируя поиски истины. Они удобны. Они всегда под рукой. Они всегда хорошие. Как резюме для принятия на работу. Стареют в зазеркальной, придуманной стране, где единственным другом, с кем можно говорить откровенно, по душам, становится сотни раз перечитанная газета, обслюнявленный глянец журнала или телевизор. Тот, кто отбрасывает эту привычку, как рваные домашние тапочки, читает периодику не в одиночестве. Да он вообще ее не читает! Он говорит с живыми и понимающими глазами! Своего друга, своего однодумца, своего помощника, своей душой в ином теле. Он жадно глотает бесценный эликсир под названием – жизнь! Вот о чем она думала...
Под ритм размеренной езды, под кружева томного блюза, шептавшего что-то как молитву, она задремала. Нервно поддергивались веки и красивые длинные пальцы. Ее сознание убегало от покоя, как открытая рана, которую нужно было исцелять. Душевно она была слишком истощена. От нее исходил запах тягучей боли и одиночества. Волосы, тяжело дышащие вначале, успокоились, улеглись, согрелись. На ее щеках бледным румянцем оживали милые бабочки. Дыхание стало ровным, теплым, неиспуганным. Оттаял свежий аромат ее духов. Волна сонного спокойствия постепенно укрыла всю ее.
« Глупая, - подумал он, - кто ж тебя так обидел?»
Он не хотел знать ее имени, он не хотел знать, сколько ей лет. Глядя на нее, вспоминал ее голос, наполнивший его сознание. Голос был мягким, музыкальным и манким, манящим, как невинность. Он хотел еще и еще раз услышать звук ее голоса, как будто шепот, как прикосновение ее пальцев к его коже. Он чувствовал этот голос внутри себя. Собирал по крупицам оттенки цвета ее глаз за тот короткий миг простуженного отчаяния, когда вначале увидел ее. Беспомощную и растерянную внешне, то такую одержимую внутри. Бездвижение ее губ, даже в своей немости, притягивало взгляд. Он смотрел на пульс, ритмично бившийся на ее мягкой шее. Он почувствовал терзающую боль. Ее. Ощущения от этого сумасшедшего события мелким шрифтом пронеслись по его позвоночнику.
« Откуда ты свалилась? Глупая! Что ж у тебя стряслось? Неужели крепкое мужское плечо – причина твоих душевных мук? Ладно, вечные муки могут подождать. Спи! Это сейчас в твоем состоянии единственное лекарство!» – подумал он, притормаживая на перекрестке и разворачивая авто на тихую улицу. Там было меньше машин, чем в центре города. Он решил, решил сейчас, просто охранять ее сон, вот так, сидя за рулем автомобиля. Равномерно, плавно, ответственно. Сделал вызов себе же. Сейчас он почувствовал себя частью, очень важной, иного жизненного распорядка, безмолвного. Ее неустроенности. Она, как красный пунктир в его сегодняшнем расписании, отменила все дела. Чужая женщина, она была красива в своем несчастье…
Серенадные ноты мобильного мира разорвали тишину. Он скривил гримасу от мысли, что забыл выключить свой телефон, оборвал недопетую песню, но было поздно. Она открыла глаза и вжалась в кресло. Испуганно. Нервно. Как маленький комок. Как дикий загнанный раненый зверь.
- Простите! Простите меня…. Я там наговорила всякого…. Простите… - ее голос заиграл радугой, даже в ее тоске,- пожалуйста, остановите машину, я выйду.
Он вздрогнул от этого звука, услышал ее, но не подал виду. Продолжал вести машину, спокойно, но чего ему стоило это спокойствие? Он поймал себя на мысли, что ему не хотелось отпускать ее вот так, в ее хаотичном состоянии. Он волновался, чтобы ее никто не обидел, чтобы она сама еще не натворила глупостей. Он не захотел делиться той малой неизвестной для него ее тайной с целым миром, не захотел впускать чужое пространство в этот немой союз их глаз, душ, тел…
« Странно, - подумал он,- а ведь мне так спокойно и уютно. Странно, даже говорить не хочется. От оттенков ее голоса расплывается волна, как от состояния приветливого дома и покоя. Хочется просто молчать, просто дышать ее теплом, чужой, но такой до боли знакомой женщины… Она, как душевный причал, дает мне надежду на мое исцеление, на бег от давящей жизненной пустоты. Ведь я одинок в окружении родных лиц, которые, по большому счету, чужие. Всем что-то нужно, нужно от меня. Моя душевная неустроенность...Да, нужна мне остановка, передышка…Может, я живу не по тем правилам, спешу, тороплю время, но как-то рывками получаю крупичную компенсацию от бледных удовольствий ежедневных шагов? Может, вот эта красивая, растерянная женщина, расскажет, что же такое душевность, таинство доверия, да просто понимание, искреннее, а не словесная подделка, не ложь легкого поведения? Может, через ее боль я пойму себя? Может, ее история и научит меня чему-то? Только бы не испугалась, только бы не ушла, только бы услыхала, только бы..»
Он посмотрел на нее своими глазами цвета растерянности и чуть слышно спросил: «Вы не против чашечки кофе? Согреетесь, захотите поговорить, пожалуйста - я в Вашем распоряжении. Кафе через квартал. Как, приемлемо такое предложение?» Она боролась с собой, молчала, оценивала это приглашение, прислушивалась к себе, затем смело ответила «да», возможно, понимая, что этот мужчина дан ей не просто так, а как спасательный словесный круг для исповеди в этот сумасшедший день.
Включив левый поворот, машина уносила их, негласно принятых этим случайным  мигом встречи, в весну посреди снега, навстречу крошечному душевному острову понимания и искренности…
Как я намаялась!
Ночью видела сон, такой теплый и такой дразнящий. Я и мой партнер по бизнесу занимались любовью. Это было бесстыдно. Это было вкусно. Это было… Короче, не слышала будильника. Так увлеклась жаркими мыслительными видеостраницами, что трель этого тик-такуемого механического мелкого монстра воспринималась бы как присутствие третьего лишнего в этом ночном сюжете. Уфф! Стрелочник! Тем не менее, настроение было сладостно-пакостным. И не потому, что проспала, нет. Я отдалась коллеге, не посоветовавшись с собой! Конечно, я оправдывалась, что не хотела, что он сам, что… Мама дорогая! Как же я ему в глаза буду смотреть? Это что, ночная плата за будущую финансовую сделку?
- Ну и? И что ты этим хочешь сказать? Видишь? Нет? Ты посмотри, я уже очень даже проснутая!- общалась я с будильником, глядя на него дремотным левым глазом. Паразит! Проспала! А он, как дисциплинированный солдат, будил меня побудкой. Вот именно! Надо вовремя ложиться спать, отползать от вечно жующего мои свободные минуты единственно понимающего компьютерного друга с электронной душой, чтобы не быть чокнутой птичкой! И не сова, и не соловей, а так – фазанистый сазан!
Утро! Так, где мое все? Найти бы и собрать в кучу – мозги, тело, мысли, тапочки, время. В состоянии автопилота, шлепаю в направлении ванной комнаты. Пытаюсь узнать свое отражение в зеркале. Отражение как-то кривовастенько мне улыбнулось и открыло правый глаз. Утренний променад по комнатам полураздетой хозяйки явно не входил в планы красавца-кота и он стал громко заявлять о себе, требуя порцию внимания в виде "Вискаса". "Вот, проглодид!" - подумала я, открывая дверцу волшебного большого ящика под названием холодильник.
Ну, а теперь, занимаемся собой, милочка! На мордельку - маску, в чашку - кофе! Время пошло! Бег на месте! Включаю музыку, нахожу мармеладный голос какого-то певуна. Ладно, пусть и такой, главное, чтобы с утра мужиком пахло эфирное пространство в моем доме! Быстрая зарядка - ножки, ручки растянула, присела, вдохнула – выдохнула, отжалась, еще разочек, еще, наклонилась, наклонилась, накло…. Ой, что-то хрустнуло под левой лопаткой! И что там, что? Наверное, сердце выпирает своим сквозным любопытством! Так, а теперь, присела, и раз, и два, и три-и-и-и… Стоп! И откуда, откуда это пятно на плитке, черт, надо вечером убрать! Собираюсь с мыслями вперемешку с мышцами, поворот, еще поворот, раз -два! Молодец!Теперь время любоваться собой.
Кофе!
Хорошо! Пару глотков бодрости.
Душ! Горячий, холодный, горячий, теплый, никакой.
Тьфу, воду перекрыли! Остатки маски вместе с ленностью стекали в слив ванны…. Да-а-а! Только наши, славянские, женщины могут вымыться полностью в ложке воды и при этом чувствовать себя королевами! Сладкоголосый так красиво выводил трели, что я стала ему подпевать. Видимо, серенадчик со стажем. Сценический опыт не пропоешь!
Еще нахожусь в половинчатом состоянии, но уже полностью взбодрившаяся, с влажными волосами и стекающими каплями по плечам. Пытаюсь сосредоточиться: какой сегодня день недели? Ага, пятница. Слава Богу, завтра отосплюсь. Долгожданная суббота! Одной рукой конструирую мудреную экибану в своих волосах под горячей струей фенного воздуха. Другой пытаюсь красить ресницы тушью, чтобы не повредить глаз. Ну, прям, офтальмолог–визажист. Уже просыпается гламурный образ. Глаза смотрят с призывом. На все лицо – одни глаза. Это ж что за неподобство - нельзя быть красивой такой! Сбрасываю уютный халат и ловкими приученными движениями надеваю быстро на себя разные ажурные штучки. Зашнуровываю свою суть в шерстяные костюмные бизнесовые звуки. Через мягкую ткань строгого одеяния – глубокоизвилистая линия бедра, впадины и выпуклости моих метр шестьдесят пять. Сегодня встречи с серьезными дядьками, нужно выглядеть достойно, даже очень. Как-будто, меня принимают в пионеры. Вот сейчас напялю шпильки и пойду бороздить финансовые просторы родного города. А машина моя, моя девочка... Пусть у нее будет свой выходной. Последний штрих – пуговку на блузе расстегнуть, чтобы мозг мужикам выключить. Спину выпрямила. Пошла. Здравствуй, новый день!
Хорошо, что автобусная остановка рядом с моим домом, не надо нестись черт знает куда. А так вышла на середину трассы и остановила. Транспортное средство. Одним взглядом. Теперь только вот влезть в этот безразмерный шедевр на колесах. В маршрутке от глазасто-запашисто-прокуренного народа тесно. Еду. Чувствую мятые телодвижения за моей спиной. Оглядываюсь – стоит мужичонка, смотрит поэтично-тоскливо, в глазах – печаль Кая. Через пару минут, в такт движения транспорта, этот сказочный персонаж пытается своими ручонками коснуться моей самой филейной части. В ответ - получил мысленное обрезание всех слогов с подачей через мои грозовые очи. Видимо, как-то сразу вспомнил эротический адрес и вернулся в себя, обмяк на три шага, нервно поддергивая руками. Гинеколог–любитель! Понял, что лучше остаток пути ехать тихо, чем быть немым пожизненно.
Вот и банк. Встретил сотрудник, внешне похожий на Антонио Бандероса, только как после посещения парикмахерской, где колдовала над его шевелюрой девочка-стажер. Лысый, харизматичный, с доброй улыбкой от уха до уха. Как на рекламном щите о зубной пасте «Лакалут». У него на лбу бегущей красной строкой было написано: спасу мир! Скоро! Теперь же он спасал меня, точнее нашу совместную сделку. Целых три часа. Восстанавливал случайно стертую информацию на диске, а взамен получил возможность созерцать мои открытые коленки и упругую грудь, зачехленную в деловой твидовый панцирь. Да, она небольшая, эта главная женская достопримечательность, но я горжусь, что она у меня есть и что она моя, родная. После всех информационнно-электронных боев мой лысый герой пригласил на ужин, насколько я поняла, с прицелом к утреннему чаю. Ограничились чашечкой кофе. Сейчас. В его кабинете. С присутствием третьего - разговора. Эх, плохо, уж очень робко приглашал.Получилось раздвоение личности - мужик сказал и мужик сделал, это два разных мужика.
Спускаясь по лестнице вниз, обратила внимание на широченную ковровую дорожку. С орнаментом цвета дневного светила. Подумала: вот бы бахнуться с такой красоты – это ж сплошное удовольствие! Мягкий ворс покрытия смягчит гламурное приземление хозяина копчика, а солнечный цвет придаст незабываемое радостное настроение этому пируэту. Ээээ-х! Попробовать, что ли? А вдруг на мой крик выбежит он, тот единственный и спасет меня? Так! Спокойно! Мультик с глаз убрала, спину выпрямила и пошла. Это он, мой правильный внутренний голос. Своим появлением убивает все сиропные мысли. Вот поэтому у меня и нет целлюлита, ни в мозгах, ни на … Ну не важно, где.
Так, понеслась дальше. Что по плану? Страховая компания. Приятное общение с аварийным комиссаром колоритных южных кровей. Армянский мачо. Внимательные глаза. Трепетное и уважительное отношение к женщине. Кажется, что его воспитывала королева. Все его называют по имени–отчеству, я же исключение, только на «ты». Прошла «фейс-контроль». Видимо, мой мысленный «дресс-код» совпал с его требованиями и разрушил мужское стереотипное видение женской логики, как таковой. Мне это нравится. Теплая беседа. Опять кофе. Опять в кабинете. И опять с третьим. Фото любимой жены в рамке на рабочем столе.
А время кричит – не расслабляйся-я-я-я!
В метро, в подземную жизнь! Около электрички прыщавый юнец, не отрывая от меня взгляда, ловит мой немой вопрос: а тебе - то чего? Скучно? Марш уроки учить, местный совратитель! Гнусявая тетенька электронным голосом пропела: «Следующая станция «Университет». Мест свободных нет, держусь за поручень, растягиваю позвоночник. Чувствую, как чья-то горячая ладонь несмело накрывает мою руку. Е-мое! Этот младенец, этот безусый мальчик! Господи, да что ж за день такой? Какие-то удрученные попадаются! На моей остановке он выходит за мной и плетется неуверенно. Обкуренный? А может, маньяк? Неужели я нашла маньяка? Какая радость! Малыш подошел вплотную, глаза в глаза, прерывистое дыхание. Вопрос. Какой вопрос? Ах, да! Что я делаю сегодня вечером? Я иду на прием к венерологу, ну а потом я свободна. Я лукаво прищурилась. Эй, парень, ты куда? Какие-то интересные, эти пацаны. Малолетний идиот. Странная порода. Славянская придурковатая. Хотел разврата? Нате, получите. Эх, мужики!
По дороге к коллегам в автосалон зашла в прекрасный храм обуви под названием «Респект». Наверное, у хозяев магазина с юмором все в норме. Примеряла пару-тройку модельных пар. Золушкой почувствовала себя всего на пару минут. Когда теплая рука мужчины-консультанта коснулась моей ноги, помогая надевать хрустальную туфельку. И полетели! Опять, этот справедливый внутренний голос – куда? Назад! Лучше кеды. Они по цене с туфлями – одинаковы. Зато креативить можно. Ну, хоть глаз и порадовался, а кошелек сказал «дулей»!
А погода – то чудная! Весна! Птички поют, солнышко раздевает, одуванчики жгут глаза! Решила пройтись пару остановок пешком. Шпильки вгрызались в почву, как-будто раскалывали ее на мелкие кусочки, чтобы добраться до нерва земли. На остановке села на лавочку. Мысленно сливаюсь с природой. Жду маршрутку. Тик-так, тик-так! Маршрутку! Жду! Одна проехала. Вторая. Третья. Да что ж это такое! Понять ничего не могу. Вокруг лиственная посадка. С двух сторон. И никого! Эээ-й! Народ! Через некоторое время останавливается прекрасная машинка, "Тойота", опускается стекло, басом звучит:
- Сколько?- я напряглась, посмотрела на часы и озвучила время. Машина миражным образом пропала из вида. Странно, что-то не то,- подумалось мне. Жду. А маршрутки все проезжают! Еще через некоторое время подъехала "Ауди" и опять тот же сценарий, с тем же вопросом. И опять мое непонимание.
-Ты что, виповская? – это адресовалось мне из нутра подъехавшей "Хонды". Видимо, мой отнюдь не фольклорный костюм местного района произвел особое впечатление на находящихся в машине ценителей дамской красоты…
- Это стоянка местных придорожных барышень! А ты как-то не похожа на них! Заблудилась? Подвести?
И тут до меня дошло, что я стою на «пятачке» свободных и раскованных девушек! Это, что ж, я тут два часа осваивала премудрости коммуникабельной профессии? Клиентскую базу набивала? Ну, что ж, будет, что рассказать внукам!
Добралась домой поздно. Подбросил на «копейке» пенсионер.Познакомились - дядя Миша, балагур и весельчак. Рассуждали о тонкостях мужской и женской красоты. Ну, с женской девяносто-шестьдесят-девяносто и так все понятно, желательно, чтобы это были не параметры одного лишь лица. А как же быть с мужской? Какую константу установить? Сошлись на средней цифре. Она - у каждого своя. Так что, мужики, растите или выращивайте, радуйте и радуйтесь!
Устала. Вошла в квартиру и поняла, что теперь меня никто не достанет. На кухне из радиоприемника парни Турецкого выводили арии.
- И на фиг мне вас столько!- выключила мужские признания.
Открыла кран: ура! Дали воду! Радость прервал резкий телефонный звонок.
- Добрый вечер! Это АТП? Примите факс для Юрия Петровича!
- Это квартира, вы ошиблись.
- Извините…
Повторный звонок не заставил себя долго ждать.
То ли девушка была глуховастенькая, то ли день такой карнавальный, только на пятый раз нашего доверительного женского общения, я ей устроила стрессовый санаторий. На очередной вопрос о Юрии Петровиче я выдала тираду, что, мол, его вчера уволили за внеочередное утреннее совещание с секретаршей в своем кабинете…. На том конце провода речь состояла из икоты и тупого мычания.
Больше меня никто не беспокоил. Даже любимое мяукающее чудовище куда-то забилось в просторе квадратных метров.Я решила насладиться пенной ванной. Наконец-то! Разомлев в горячей воде, я вспомнила: ведь сегодня тринадцатое число! Май! Пятница, тринадцатое! Как я намаялась!
Вальс
Нежданная… Неизбежная…
Просто потекла по венам…
Ты…
Я влюбился…
Я влюбился в твои ямочки… Эти ямочки на твоих щеках!
Ясные, лучистые, глубокие, с влажностью, какой-то поволокой. Манящие! Они молча говорили, радовались, восхищались, грустили и смеялись. Они светились! Откровением! Я утонул в них! Но это было самое прекрасное происшествие для меня! Они, как яблоневые сады, с пьянящим запахом весны! Как горные реки, столько чистоты и прозрачности! Как чашка горячего чая, у камина, в кресле-качалке, с зазывающим ароматом летнего разнотравья!
И музыка! И немного душевного моря! И чуточку искреннего неба! И настроения цвета бабочек…
Когда смотрю на твою красоту, представляю тебя маленькой планетой во Вселенной, которую хочется открывать и познавать! Твои ямочки на щеках - это сказка! В них я увидел целый мир из двух половинок! Теплый уютный дом, одна подушка на двоих…
Милые кокетливые ямочки… Твои…
В них отражался мой мир…
В них отражался мой мир...
Почему же они, спустя всего пару лет, превратились в траншеи наших душ?
Вся наша сказка – битые стекла…