Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

По-ту-стороннее

+423 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Татьяна Мезенцева
Отменен...
Я уйду в октябре…
Приходи посмотреть -
Как прощается джаз, как заплакали ноты…
Приходи… Хотя, нет. Сообщил нынче Бог,
Что для смерти - плохая погода…
И ремонт не успела закончить я в срок,
И в стихах не остыли веры чернила.
Мой уход отменен… Сообщил нынче Бог –
Я себя еще не долюбила…
Квадратное танго
«…мы пьем чай и смотрим, думая ни о чем,
пустой разговор пошел по второму кругу,
мы любим отчаянно, страстно, горячо,
и, как ни печально, кажется, не друг друга…»
/ на просторах инета, чья-то страничка « В контакте» /
***********************************



они чай пьют колючий, листая дороги, зябко смотрят в окно,
обкуренный лепет погодный устал и замерз на повторном круге,
они любят отчаянно, голодно, жарко, будто в немом кино
и, как ни печально, кажется, не друг друга.(с)

они звезд не читают, в пресной бытности радугам выбелен счет,
но мысленно там, где их ждут - беззаботно, тепло, каминно-уютно,
они любят неистово, спешенно, межгостиннично-горячо
и, как ни банально, лгут себе поминутно.

они видимость пары по памяти вежливо всегда создают,
дежурных улыбок взаймы попросив без дерзкой надменной потуги,
они любят цветочно, конфетно, коньячно, вкус кармично крадут
и, как ни странно – точечно помнят друг друга.

они делят ночлег свой и безличны на личном пространстве слепом,
точней – существуют и ежедневно-сценарно тасуют все роли,
они любят слезливо-рассказно, раскатно и квадратно-вдвоем
и, как ни страшно, ржавят друг друга без боли.
Верхнее "до"
Луч жары прохладой любуется
в уютном кафе, где по улице
из фильма Кустурицы
слышен бархатный тембр
нотных проблем,
настроение неба чуть плачется,
и уставшее солнце дурачится,
радужный дневной хэппи энд.
И живет моя проза,
soprano-температурно - в ритме джаза,
и поэзия в меня дождем стучится...
Не спится!
В душу, в нервы, в вены – сразу!
На разрыв аорты!
И я, как словесный мастер спорта,
по очистке от сглазов –
с себя снимаю отчаянность,
никого не ранив случайно,
сплевываю пресных мыслей заразу.
И в строчках нигде не гажу,
все буквы умыты совестью,
возможно, случились бы повестью
пробелы в рифмах слаженных,
но тянет часто в безбашенные,
поэтому, в зазеркалье влажу.
Прекрасно, когда в тональностях ладно -
а большего мне и надо!
Откусываю мир по кусочку,
он – яркий, свежий, сочный,
похож на словесный сочник!
И смахиваю страх височный…
Точка!
Слышишь?
Прорвемся!
Дыши, строчка!
Можно сравнить...
Можно сравнить меня с морем внутри,
Можно сравнить меня с немым кино,
Но уютно себе ты  не ври,
Что тебе спокойно и все равно…

Можно примерить мне лавры Таис,
Можно небес аномаль разорвать…..
Только вне скорости «вверх» и «вниз»
Вряд ли не-мной ты сумеешь  дышать…

Можно взрываться от бреда в сети,
Можно вгрызаться в туман из оков.
Только прошу тебя – сохранись
Ты для новых моих  прозостихов…
На твоих ресницах...
На твоих ресницах умер день,
На моих ресницах ночь вопросов,
Руку свою дай! Смелее к звездам,
Сбрасывая по дороге тень

От своих сомнений и печалей,
От невзгод, проблем и  суеты…
Нас с тобою сблизили мечты
Нас с тобою мысли обвенчали,

Притяженьем  растворилась снежность
В импульсе  простуженных сердец…
Видимо, так пожелал творец,
Чтобы сном не стала  неизбежность

И, скрестивши пальцы на удачу,
Сквозь цитаты в многоточье дней,
Покоряем смелость ступенЕй,
Дабы  развязать судьбы  задачу.

А мотив в душе – по минус десять!
Десять лет, что соскользнули с плеч….
Надеваем  нежность, чтоб сберечь
Состоянье чуда и чудесить.

На твоих ресницах вдох меня,
На моих ресницах выдох счастья
Руку свою дай! Теперь мы части
Целости мгновений бытия…
Конвертация / конкурс " Счастливая банкнота" Андрея Ведина
Я включила компьютер, а в почте
мне письмо адресовано срочное:
«Помогите, ребята в сети!
Жизнь ребенку скорее спасти!»
Где ребенок? Что с ним? И откуда
мой е-мейл знает сайтово чудо?
Может, это развод? Лохотрон?
Но указан в письме телефон,
Есть сюжет  о TV передаче
с новостями канала  в придачу…
Я смотрю -  и слез в горле кварта,
о событиях жаркого марта…
Из печи прыг - полено горящее,
воздух гарью наполнил чадящей.
Загорелся вдруг дом и малышки,
одной -  два, другой -  пять, бросив книжки,
пробирались к двери через пламя,
кирпичи завалили  выход   здания.
Дряхлый дом и  проводка хилая,
закружила она, вмиг заискрила,
загорелась кроваво-ранено,
прыг -  по шторе, по оконной раме,
по обоям огнем зашептала,
на ковер перебросила жало.
Выход есть, но через окошко,
подоконник дымится  немножко.
Со слезами,  друг к другу, и криками
прижимаются крохи ликами.
Та, постарше, сестренку хватает,
на нее одеяло  бросает,
жизнь спасает девчушке, а сама
словно уголь, обожжена…
Я письмо рассылаю в инете
всем друзьям, незнакомым, пометив –
« Срочно! Всем! Отложите дела!
Умирает ребенок! Помощь нужна!»
Как набатом в инетном пути –
«Помогите ребенка спасти!»
Нужны деньги. И срочно. И много.
Только времени мало. В дорогу
я такси вызываю, очень спешу
перевод сделать банк попрошу.
Пусть немного, пусть малая доля,
это капля, чтоб справится с болью.
Помогите, ребята в сети!
Жизнь ребенку скорее спасти!
Евро, доллар, франк или марка,
ведь любая валюта – подарком!
Шиллинг, йена иль гривна цветная
жизнь спасают, ребенка спасают!
Не имеет содружество это
ни преград, и не виз, ни запретов.
Помогите, ребята в сети!
Жизнь ребенку скорее спасти!
Из Парижа, а, может, из Рима,
горсть монет будет незаменимая,
чтоб улыбку ребенку вернуть,
помогите, ребята, чуть-чуть.
Шекель,  злотый, песо  иль крона,
ей подарят  весь мир зеленый!
Пару батов со счета снимают,
из копилок рубли добывают,
у кого-то в ладонях сантимы,
из Сиднея -  банкнота массивная.
Есть содружество – помощь в сети –
Помогите ребенка спасти!
Из Мадрида, Огайо, Нью-Йорка,
ручейки протекают так бойко,
из Пекина, Тбилиси и Кубы –
деньги помощи с верой на чудо.
В украинской глубинке, где речка,
где в палате больничной, как свечка,
в жАре бредит малышка, а мама
шепчет: «Боже, спаси!» неустанно.
Операций каскад очень срочно -
за границей готовы помочь ей.
Фунты, рупии, эскудо  и лира -  
собираем мы деньги всем миром,
виртуальная братская помощь
душу каждого солнцем наполнила…
И пусть взнос будет щедрым иль скромным -
не нарушатся бизнес-законы,
конвертацию деньги проходят
по дороге с названием – «подвиг».
Это помощь незрима, реальна
незнакомых людей виртуальных.
Человеческая забота –
вот бесценная в мире банкнота.

А история эта реальная -
завершилась она  идеально.
Там, в Америке, в центре ожоговом,
возродилась малютка от шока,
победила  двадцать три операции,
прими же, малышка, овации!
Спасибо  миру в сети,
что жизнь помогал ей спасти!
Три квартала небес
До отрыва -  четыре шага.
И турбины взревели – вперед!
Три квартала небес – ты в глазах…
Три квартала небес – ты в словах…
И часы обрывают свой ход.

Время плачет и мысленный зонт
Этот лайнер от слез не спасет,
И простуженный метеофронт,
Сильно кашляющий в мегафон,
Поскользнулся в вселенский  пролет.

Я еще на висках у тебя
Отпечатком улыбки своей…
Убегает мой сон, теребя,
Убегает мой  сон, не щадя
Геометрию логико-дней.

Своим утренним взглядом прильну
К твоим пальцам  в кофейной игре
Подойду, со спины обниму,
Словно в мир твой бездонный нырну,
Промолчу я  тихонько  -  привет!  

…и живут   в унисон лишь сердца,
И часы забывают свой ход,
До прилета  -  четыре шага,
Три квартала небес – разворот…
Мне Любовь…
Я примерила  платье из слов
В акварельных весенних разводах.
Знаю – будет прекрасной погода,
Мне сказала сегодня Любовь.

Это яркое платье из снов
В рыжелистных ажурных надеждах!
В модном глянце, в  парижских одеждах,
Мне приснилась кокетка Любовь.

И певучее  платье из нот -
Белых, утренних с запахом розы.
Слышишь? Нежит сердечная проза,  
Мне Любовь подарила фокстрот.

А  прозрачное платье из слез,
Из хрустальных росинок безумства?
Быть счастливым – ведь это   искусство,
Мне Любовь улыбалась средь гроз.

Но свяжу себе платье из ты
И вплету в нити  жар  поцелуя,
Это платье  мне шепчет - «люблю я»,
Мне Любовь разгадала мечты…
На изнаночной памяти...
На изнаночной памяти дня,
Где в тумане сирени спит май ,
Звезд огромных букет для тебя -
Соберу…
Оберну в дымку розовых туч,
Завяжу яркой лентой из гроз,
В теплой ауре нежности луч
Подарю…
К водопаду на Млечный пойду,
Чтоб алмазной воды зачерпнуть,
И Луну за собой позову –
Посвети…
Вместо влаги – в ладонях стихи,
В каждой капле – по слову «люблю»,
Тихо…Шепчут минуты… Шаги…
Ты…
Какие мы хрупкие
Ты держишь на своих руках небо.
Небо, которое больное мной,
Пронизанное рыхлыми венами-
варикозами самолетных строк,
в каждой из которой
кислородная недостаточность слов.
Ты смотришь в глаза звездам
и ищешь среди них две
шоколадного цвета,
или со вкусом спелой вишни,
или с ароматом молотого кофе,
как раз под цвет моих глаз.
И в этот момент понимаешь ТЫ -
Какое хрупкое наше касание…
Ты напеваешь мои стихи,
И память обо мне застывает
В уголках твоего рта,
А я на своих губах
Ловлю твой потерянный сон.
И в этот момент понимаю Я -
Какое хрупкое наше касание…
Ты открываешь тысячи дверей
И еще одну - в меня,
И поднимаешься по лестнице
В башню моей души,
Нарекая меня только одним
Правдивым именем-паролем.
А я хочу с тобой
Встретить тысячи солнц!
Пройти тысячи страхов,
Ошибаться в балансе времени
И не спрашивать ни о чем!
И в этот момент не хочу понимать -
Какое хрупкое наше касание…
Мы ломаем ежедневные стены
наших мысленных городов,
Мы меняем режим ветра
на аккорды сквозняков,
Мы бросаем себя в небо,
Мы теряем свои имена
На далекой сердечной планете,
Которая вращается вокруг
Счастливой луны,
Скользит по краешку рассудка,
Очерчивая дугу нежности.
Но в этот момент понимаем МЫ -
Какое хрупкое наше касание…
Таксі від мене до мене
Я запам*ятаю тебе,
щоб знайти скрізь мільйони фраз
у цій словесній безодні різних цитат по твоєму штрих-коду,
по твоїй посмішці, яскраво-дитячої…У паузі моїх думок…
Я запам*ятаю тебе
по твоєму лагідному імені, який звучить віршем,
як акорд з листопадних нот легкого смутку,
як говорливі перлини дощу, які шепочуть мовою ніжності,
як відлуння мого імені, нареченого тобою,
котре співають білі троянди квіткових крамниць твого-мого міста…
Я запям*ятаю тебе,
щоб при випадковій зустрічі, на вулиці, в натовпі, в іншому місті,
в своїх спогадах, припасти думками до твоїх прохолодних долонь устами
й прошепотіти – пробач, пробач...
Цілувати тебе поглядом, та й зрозуміти розлукою… Тебе… Себе…
Я запам*ятаю тебе
піснями душі й оголеними розкутими словами,
які заполоняли моє життя, плотніше, ніж повітря…
Твоя правда й моя віра, як дві крапки прожитих наших страхів.
Я запам*ятаю тебе
блакитною свободою у твоїх очах,
яка перетікала веселкою у мої очі й надихала мене на вірші…
Я співала їх тобі…Ти дарував мені крила…
Я запам*ятаю тебе ,
як свіжі ранкові газети, котрі читаємо під час духмяної кави
й божевільними думками спалюємо між нами відстань …
Я запам*ятаю тебе
по твоїх пальцях, котрі шепотіли мені любов й малювали сонце
на пелюстках вік моїх очей...
Мої пальці зараз обіймають холод пустоти й тремтять від тиші, де нема тебе…
Заповнюю сторінки сьогодення почерком внутрішнього крику – не йди!
Не йди! Ти, непрожита моя істино!
Я шалено ковтаю втомлені молекули часу між нашими містами й
ненавиджу усі кордони усіх країн, де є ти…
Такий відверто-чесний!
Я запам*ятаю тебе…
Молитвою із двох слів – дякую тобі...
Сделай мне сладко
Вздорная ночь пожирала своим шамкающим ртом горбушки крыш дремлющих домов. Запивала сытый ужин прохладной дождевой водицей. Повеселилась разнотональностным ором окрестных котов. Наконец, сняв очки и, промокнув салфеткой желтые влажные глаза, удалилась спать. Быстрыми ловкими движениями взбила небесную перину, разбросав разнобликовые светИла. Помогал летний хулиганистый ветер. Уснула под протяжный вой заводских труб.

Я осталась около окна своего мира рисовать твою улыбку. Вспоминала - какая она? В географии какой страны она потерялась? Может, она не помнит дороги домой? Может, она замерзла от колючести гримас равнодушия вокруг? Перебираю нотные пируэты своего оркестрового мозга. Сама себе играю мыслительный джаз. Всматриваюсь в тишину. Создаю твое настроение. Из переклички добрых снов, мгновений мелодий, пауз взглядов, нитей чувств…

Улыбка - как пароль. Как пропуск в нашу жизнь. Как вдох тебя. Немного тишины цвета свежей зелени и запахом мокрых берез отражается в твоей улыбке. По утрам я пью кофе из чашки с фигурной ручкой, напоминающей твою улыбку. В моих глазах, свернувшись клубочком, спят твои серо-гуашевые улыбки. Россыпь твоих улыбок - в гроздях моих ресниц. Заправляю растрепанную прядь своих волос, напоминающую твою улыбку, за ухо. Твои белоснежные смайлы - на кончиках моих пальцев, одетых во французский маникюр. В стакане с душистым чаем твоя улыбка плавает долькой лимона. Автограф твоей улыбки защищает ступни моих ног от пыли ежедневья, отпечатавшись эковским клеймом на поверхности шершавой кожи удобных сандалий.Очертание твоей улыбки - когда смотрю в небо, где гуляет молодой месяц. А когда появляется контур яркого прожектора полной луны, думаю, что это похоже на твой хохот! Улыбка от отпечатков прикосновения губ к бокалу, когда ты пьешь вино. Эти две полоски траекторий уст, это ксерокопия геометрии чувств, как параллели между нами. Твоя улыбка в каждом смеющемся окне соседнего дома.

Вчера купила солнечную бархатную дыню, длинноузкую и такую запашистую. Представила: сколько в ней вмещается твоих улыбок, если нарезать волнистыми дольками этот  удивительный  плод! Ты ведь больше дыню любишь, чем арбуз. И улыбка у тебя медовая. Сладкая.  Знаю, что обожаешь пельмени. Твоя улыбка напоминает их полукруглую форму. А еще твоя улыбка - в твоих инициалах. Мне попадаются на глаза авто, где в номерных знаках есть заглавные буквы твоего имени. А когда смотрю на проезжающую мимо меня "Мазду", вспоминаю тебя. На решетке капота этой скоростной красавицы в значке фирменного стиля - твоя улыбка. Часто, гуляя по тихой любимой улице своего города, вижу маленький изогнутый мостик через спящую речушку. Это тоже твоя улыбка, которая отражается в воде. Когда захожу в троллейбус, оплачиваю проезд - кондуктор протягивает талончик. И если в нем есть в перечне цифры-тройки, то это как две улыбки одновременно. Зеркальные. Наши. Для меня - это счастливый билетик. Я повязываю шарф вокруг своей шеи твоей улыбкой.  Вечерами  кошка отдыхает на моих коленях, свернувшись твоей улыбкой. Когда опадают с любимых зеленых роз лепестки, это тоже твоя улыбка. Только грустная. Тоскующая. Когда дождь - открываю зонтик. Он - как твоя разноцветная улыбка. И дождь уж не такой холодный. Я сплю в твоей загадочной улыбке. Загадываюсь. Тебе. Улыбка от твоего "да ты что-о-о!" или "ничего себе!". И еще - в юном рассвете, когда только-только просыпается и подмигивает краешек солнца прекрасному подростковому дню. И в знаке вопроса, который танцует румбу в твоих лукавых глазах. И в изогнутой линии твоей брови на серьезном лице. Как будто вопрошаешь - ну, и что ты мне можешь возразить? Поднимаю глаза - в небесную глубину, где самолетными шагами сплелись твои улыбки -  приве-е-е-е-т!

Улыбка… Она у тебя замечательная. Мягкая. Байковая. Теплая, как варежка. Домашняя. Уютная. Обнажающая простоту отношений. Душевная. Цветная. Сердцебиенная. Извилисто-страстная, как восточные песни. Слегка пьянящая, как глинтвейн. Когда в своем доме отворяю окно, впуская шепот земли, оставляю четверть рамы вверху открытой. Этот стеклянный зазор между стенами напоминает мне твою улыбку. Мое имя звучит твоей улыбкой. Оно под защитой. От шума пауз. Я целую твою улыбку. Краду ее у тебя. Зажимаю в ладонях запах твоих улыбчатых фраз. Роняю в них свое лицо. Тепло становится просто от многоточия прикосновения.

Улыбаюсь. Мыслям. О тебе.
Автоответчик
Уставший город разметал по своим плечам летний жар. Обнимает меня соскучившимися руками, чтобы почувствовать всю сразу. Солнце с запахом клубники принимает пьяные воздушные ванны в моих волосах. Примеряю безличье.
Домой!

Ледяной душ.
Холодное вино.
Прохладный виноград.
Остужающий джаз.

Ты звучишь тональностью Е-мажор. Медленно. Длинно. Заплываешь сердцебиенной мелодией в мой часовой пояс. Разгоряченно скользишь гармоникой аккордов по моей душе. Ноты, как знаки препинания, зависают в бесконечном множестве моих жарких мыслей. Читаю музыку и дышу. Нахожусь в межмирье. Где-то между мной и тобой, где все так зыбко и непрочно. А жизнь отбивает свой такт черно-белыми клавишами - уйти нельзя остаться. Ах, знаки препинания! Как вас разместить?

Слушай, маэстро! Чья я бесконечность?
Ты расстегнул ненужные словесные запреты. Одел мою душу в лунный свет. Размотал мою память на ноль. Стал моим оберегом. Я же только пригубила тебя. Но сначала собрала нектар по каплям. Каждому месяцу изысканный вкус тебя.

Почему взаимная любовь не встречает нас ко времени? Она вне списка побед. Безвестная, молчаливая, последняя. Как привкус свежести. Как осложнение простуды. Как бальзам из обжигающих стихов. Двести двадцать взаимностей - это напряжение, которое выдерживает наша история - любить нельзя забыть. Слова не подчиняются велению сердца. Мы встретили друг друга с опозданием, но встретили. Подарились. Мы не живем. Мы восторгаемся жизнью. Ждем. Как она расставит знаки препинания. Самый главный урок впереди.

Отпечатаны автографы чувств на твоем лице сегодняшним счастьем. Год за два. Я откричалась в тебе за все свои километры душевных скитаний. Избавилась от перекошенного жития. Все мои слова – это шум в голове. Это то, что никому не могу сказать. Только ты их слышишь - казнить нельзя помиловать. За скобки вынесу свои эмоции. Ударю пунктуацией по азбуке любви.

Разделяю рифмами время
Барабаню пальцами буквы.
Не умею не тобою жить, не умею быть на расстоянии. Тело налево, сердце направо. Как ты, душа? Падаешь ввысь? Торопишься на исповедь? Коль нужно – помилуй, коль нужно – казни!

Выстраданность тобой ходит по всем вокзалам всех городов, встречает тебя со всех поездов, на каждом почтамте отсылает телеграммы. Мысленными телефонными звонками бродит по краю света. Между двумя полюсами надежды - всего лишь один шаг. Один шаг. И такая даль. В будущее - стоять нельзя спешить.

Устала пить хмельную влагу. Уснула музыка. Бледнеют чернила небес. Нежное утро приходит на пуантах золотых лучей. Если сегодняшний день я проживу без жизни, значит, я его зачеркну. Дотла сжигаю нервы. Не могу обезболить мысли. Открываю Вселенной судьбинные карты - сносить нельзя строить.

Устала маяться с коварной запятой! Вычитываю душу. Выливаю сердечным воском мечты. Карма пульсирует и что-то внутри щим-и-и-и-т... Снимаю с себя усталость, стягиваю с плеч печаль, сбрасываю, переступаю босыми ногами. Обнажаюсь. Кроме тебя нечего надеть - отказать нельзя принять.

Отрежу все, что умерло, оставлю, что болит.
Каким финальным символом закончится сюжет?
Растерянными глазами надеюсь на джек - пот…
Координаты
И дама в черном капюшоне сна
возникла вдруг пятном рассветным,
Поставив метки на мои глаза,
В дыханье - пальцами – зацепки

Усмешки не было, наоборот -
В какой-то миг скользнула смута,
На шепелявый дряхлый изворот
Изломом губ в пути маршрута

Она ждала, мне выставляла счет
В координатах лиц, линея,
И в сердце - мой последний поворот
Вне острова тепла … Мелеет

имя… В молитве шепчет стих свеча
И в буквах жизнь уходит в немость,
И в запятой сжимается мечта,
В зрачках кричит полмига ценность

меня! Меня! Очнись! Успей! Проснись!
Схватись за воздух зло и цепко!
Вдох возвращается с карниза вниз,
Хриплю я мышцей выдох редко…

- Живучая попалась, черт возьми!
Не повезло мне, мракобесье!
Судьба распорядилась – не сломить!
Жи-ва-я! - смыслом в поднебесье.

Ушла в приют для изловлЕнных душ
Та дама, нервно сквернословя,
И ординаты смерти зачеркнув
На постаменте послесловий...
Особенности развал-схождения мыслей
Я люблю автомобили, их невозможно не любить. Не только за внешнюю красоту и плавность линий, не только, как одну из составляющих нашего статуса. Для кого-то это  - больше, чем друг. И общаться с ним хозяин будет ласково и нежно, при этом, называя свой предмет обожания не иначе, как «моя прелесть», или «красотка», или «мачо», или «мой родной тазик» - слыхала и такое. Это о добром и стареньком «Запорожце».

Я их всех люблю. Иногда с ними разговариваю, провожу бережно руками по дизайнерскому загривку, ощущаю их приятное импульсивное волнение, когда касаюсь глаз-фонарей. Многие просят: ну, вот здесь почеши,ну, еще немножко! А-а-а-а-а, приятно, как хорошо! Вот здесь прижмись взглядом! Посмотри: какая у меня новая резиновая обновка на колесах! Какой я красотун! Я улыбаюсь: конечно, я вижу, вижу!
А какое восторженное состояние у них, когда я считываю их мысли под капотом, снимая усталость  в виде пыли касанием своих пальцев, лежащую неделями и мешающую думать этим замечательным творениям рук человеческих! Немного прохладной водицы на стекла, немного пены, чуть-чуть нового аромата – и вот, образчик помолодел на пару лет! А зеркала пускают солнечных зайчиков и смотришь: ба-а-а! Да машинка сейчас взлетит!

Некоторые ворчат: когда входишь в салон, не забудь струсить грязь с обуви. Я - чистый, не запачкай меня! Другие же: давай, давай! Дотронься еще, вот здесь, на поверхности, оставь следы от ладошек. Ой, приятно пахнут, и что это, что – новый крем? Эти -  просто кокетки. Для некоторых начинается время философских трелей: м-да! Ну, и что ж ты мне здесь поведаешь? Чем удивишь? А большинство – всегда рады - привет-привет, заходи. У тебя новый маникюр? И такой гламурный! Есть и бабники, оценивающие качество чулок и пытающиеся всеми технически-выпирающими маленькими возможностями чуть-чуть зацепиться за произведение легчайшей промышленности на моих ногах, или подглядеть за расстегнувшейся ненароком пуговкой на моей блузе: вау! А какой же у нее бампер? И если этот интимный момент получается зафиксировать миниатюрной электронной мыслью автоособи, то происходит разноцветный салют всех приборов на торпеде в салоне!
Сколько их? Они все разные! Кроссоверы, минивэны, суперкары, седаны, хэтчбеки, универсалы, внедорожники... Их много! Ну, а принадлежность к стране рождения обязывает к определенному поведению.

Немецкая педантичность дает знать о себе и на дорогах. Такое впечатление, что покупая «Mercedes», «BMW» или иных из представителей немецкого ряда, автоматически получаешь бонус в подарок в виде вечного личного полицейского, который всегда с тобой в багажнике. И без разницы: это будет вальяжное авто представительского класса или подвижный крошечный «Smart». Этот арийский парень всегда знает ответы на все щекотливые вопросы. И едет такая машина магистрально прямо, уверенно, смело. И все слажено, согласовано. Мне это напоминает бытовую многофункциональную технику на моей кухне. Ничего лишнего, все продумано до мелочей. Изысканный минимализм. Как в движениях Бориса Беккера*! Ра-а-а-а-з и медаль!

Другое дело – французская легкость и беспечность - «Renault», «Peugeot», «Citroen»….
Здесь радостное движение авто можно рассматривать во все стороны света: и по прямой, и по встречной, и по пешеходной, и по близстоящему забору, и серпантином по окружной. И взвинтить может на внезапно задумавшийся на перекрестке светофор. И своими фонарями фестивалить проезжую часть. И все это действо отражается, как через глаза- экраны незабываемых комиков - Пьера Ришара или Луи Фюнеса. Иногда мне кажется, что в поведении французских авто отпечатались моменты безбашенности сценариев всех серий фильма «Такси» Люка Бессонна - так игриво и легко, без тени смущения. Такое впечатление, что как только рука коснулась рычага управления этой стильной стальной мадамы, сразу в голове возникает вопрос, причем постоянный: займемся любовью? А подогревает это мозговой процесс разноцветия покрытий всех моделей - от напрягающего до остужающего. Иногда, правда, подбирается цвет авто под радостно-конфетный цвет маникюрного лака будущей хозяйки. Для яркости впечатлений. И катаются эти веселенькие машинки по нашим трассам, радуя взор прохожих своим французским азартом! Что и говорить:элегантная красавица Франция - это не просто страна. Это – любовь.

Испанские, жгучие авто. Мачо! Мустанги! Горячий южный характер. И цвета «Seat» соответствующие – все оттенки жаркой темпераментной палитры.Правда, часто попадаются канареечные экземпляры - это, чтобы запомнили. Да как же забудешь такой ураган! Тайфун эмоций! И ассоциации с бандерасовским ликом и гитарными переборами Антонио Кобо**. Только скорость, только бунтарский дух! Только туфли на шпильках, яркая красная помада, легкий, целующий шею, шарф, черные с золотом очки от солнца и парфюм цвета танго. Витиеватый браслет на хрупком женском запястье, и рядом он – такой простой внешне и не очень в мыслях, в белой рубашке навыпуск, с легкой стильной небритостью, запахом уверенности и облаком табачной ауры. А под капотом у такого стального красавца - энергия всей национальной футбольной команды «Барселона»! И так легко эти спортивные парни все автошарниры перебирают. И нет никого на скамейке запасных. Пепа***всех вывел на работу. Давайте, ребятки, не подкачайте! Там страсть во всех деталях. Вдох-выдох! Сплошная коррида!

Шведские авто – достаточно скромные, но с претензией. И дух таких нордических лидеров хорошо известен и отчетлив – аристократизм, консерватизм и роскошь. «Volvo». Что и говорить - традиции качества. Таким машинам хочется подарить лучшие сдвижные ворота и обустроить теплый уютный гараж. И можно вообще, в гараже установить елку, нарядить красочными запчастями и встречать Новый год, радуя своего четырехколесного друга. Правда, иногда яркие глазки шведа открываются чуть шире, если он чувствует, что его обходит какая-то транспортная свободолюбивая единица, тогда просыпается под стальной одеждой его зашнурованная харизма. Купать, но только в шампанском, слушать музыку Лондонского симфонического Оркестра, баловать едва уловимым и утонченным запахом от Christian Dior. Когда небрежно погружаешься в кресло этого шедевра, автоматически вся твоя сущность, весь позвоночник не приобретает стойку оловянного солдатика, а мягко, пластилиново растекается. Ты срастаешься с этим другом в мыслительном экстазе и знаешь, что при любом раскладе ситуаций, он подставит свое плечо и спасет тебя от любых напастей. Ты это чувствуешь, и доверяешь ему.

Ну, и как же без них, без родных нам уже, китайских трансформеров! Это они, самые – самые в мире - везде! Просто пахари. Просто работяги. Отважные представители славянских народов, копят, копят и отдают последние, кровные на эти шедевральные прелестные автовещицы. Проверенная тысячилетиями китайская стратегия – делай как все, работай больше, предлагай дешевле, приносят свои плоды. Вот и мечутся в поисках маленького проезжего местечка для себя эти глазастые малыши-крепыши - «Cherry», «Geely»… Почему-то, когда посещаешь эти крохотные домики на колесах, хочется взять в незабываемую поездку и термос с зеленым чаем, и всех ребят из Шаолиня, и подмогу в лице Джеки Чана на случай, если вдруг где-то в буераках застрянет эта транспортная коробочка. А чтобы не было страха, что оторвутся колеса у автомобиля при скоростном спуске, принимать через каждые сто метров проезда по сто  граммов анисовой водки и заедать уткой по-пекински, и волноваться: кто из них раньше взлетит – утка или колеса…

А самурайские авто? Самые стильные, самые надежные, самые удобные, самые народные. Ну, это которые «маде ин». Правильно! Она, родимая, страна огромного красного солнца. «Toyota», «Nissan», «Mitsubishi» …Обожаю представителей этого рядя: от плавно лавирующих внедорожных танкеров до семенящих миниатюрных шкатулочек. А лица-то какие! Тюнинговый взгляд роскосых очей вряд ли оставит кого-то равнодушным. Это лидерские машины, во всем. Все элементы, начиная от сцепления, трансмиссии до качества лакокрасочного покрытия, продуманы до мелочей и с любовью. Они, эти восточные парни, востребованы по всему миру. Национальная принадлежность обязывает, иначе, просто пальцы поотрубывает  восточный ОТК за халтурную работу! В таком салоне я буду чувствовать себя европейкой всегда. И в китайских джинсах, и в маленьком французском платье, и в немецких шузах, и с шведским макияжем на лице, и в испанском кружевном белье, и с французским парфюмом. Я буду чувствовать себя уютно и комфортно!

А наши машины, «рожденные в СССР» – «Жигули», «Нива», «Таврия», «Волга»! Ласточки! Имена-то какие! Это памятники детства, вечные, теплые и душевные воспоминания. Это молоко в сине-красных треугольных пакетиках, это платье в горошек и ученическая тетрадка по две копейки, это руль, обмотанный меховой одежкой, и тесный ряд коллекционных минивымпелов над лобовым стеклом. Это в такую машину можно загрузить столько мешков картошки с осеннее-полевого урожая соседа, пенсионера дяди Жоры, что потом этим овощным количеством возможно прокормить пол-европейской страны, как Люксембург, в зимний период. И при перевозке ценного содержания мешков ничего не случится, по швам авто не разойдется! Это именно на капот черной «Волги» сажали и привязывали куклу на свадьбе и гнали с таким радостно-ракетным ускорением в ЗАГС, что эта барышня на металлической подложке дышать начинала. Иногда слушаешь трогательные и чеканные « комба-а-а-а-а-т батяня, дава-а-а-ай!» Николая Расторгуева из открытого окна проезжающей мимо нашей советской красавицы, и понимаешь: так может петь только славянская душа! И ты даешь, даешь, даешь, выжимая из проверенных лошадиных сил всю мощь. Эти воспоминания святы. Каждый автолюбитель, который соприкоснулся с легендарными представителями этого транспортного сегмента, сохранил ностальгические нотки воспоминаний о тех, «наших» временах, и носит с собой, как талисман, во внутреннем кармане памяти. Навечно…

Я часто сажусь за руль, вставляю ключ, поворот, и еще раз, и еще… Нет поворота, просто нет в реалии. Все - до автоматизма в моей голове: каждый шаг вымерян, очередность, плавность движения моих рук. И так - два года. В мыслях прокручиваю весь сценарий оживления машины. Но… не могу.

Она, эта красавица цвета звездной ночи, приняла всю боль на себя. И как приговор: восстановлению не подлежит. Напрочь снесен думающий мозг. И полились теплые масляные слезы. А ее дверцы, ее крылья, они навсегда болью срослись с корпусом машины - не открыть, не услышать легкий игривый щелчок. Не отдохнуть в уютном кресле – оно креном вросло в поддон. Не послушать чарующую музыку – все ноты были раздавлены на асфальте. Не собрать мельчайшие осколки ее прекрасных огромных глаз. И ее вены - провода так спутались, что дышать она уже больше не могла, хоть и боролась до последнего. Парадокс заключается в том, что после своей гибели, она стала звездой экрана в телевизионном обзоре новостей…
Спасибо тебе.
За жизнь.
Мою.


ноябрь, 2010г.
--------------------------------
* Борис Франц Беккер — немецкий теннисист, бывшая первая ракетка мира. Шестикратный победитель турниров Большого шлема. Чемпион Олимпийских игр. В 2003 году избран в Международный зал теннисной славы.

** Антонио Кобо – известный испанский гитарист-виртуоз, родился в Колумбии(Кали). Уроки игры на гитаре начал брать с 6-ти лет. Проникновенные, трогательные гитарные композиции А. Кобо  - это переплетение традиционного фламенко со стилями и направлениями национальных культур. Яркие, мелодичные гитарные композиции передают страсть и темперамент латиноамериканского характера.

*** Хосеп Гвардиола, бывший игрок «Барселоны», «Брешии», «Ромы», «Аль-Ахли», «Дорадос де Синалоа» и сборной Испании. В качестве игрока Гвардиола — шестикратный чемпион Испании, двукратный победитель Кубка Испании и Суперкубка УЕФА, четырехкратный обладатель Суперкубка Испании, победитель Кубка европейских чемпионов и обладатель Кубка кубков.В 2007 году Гвардиола начал тренерскую карьеру, возглавив второй состав «Барселоны». В первом же сезоне клуб поднялся на первую строчку четвертого дивизиона и перешел в третий. C 2008 по 2012 годы Гвардиола являлся тренером основного состава «каталонцев». За это время «Барселона» под руководством Хосепа трижды выигрывала чемпионат и Суперкубок Испании, дважды Лигу чемпионов, Кубок Испании, Суперкубок УЕФА и клубный чемпионат мира. В 2013 году Хосеп возглавил мюнхенскую «Баварию»
Майские снеги
Снег и мороз,на улице мается май,
Солнце кричит,а в глазах - ледники, ледники…
Ты поспеши жизнь в рюкзак собирать, только знай -
слов любви не отсыплю в дорогу - зыбки.

В правде простужены губы, мерзнут в «люблю»,
И поцелуй беспризорный упал в прорубь дня.
Думала - стерпится, степлится - не помогу
соединить вечность до и после меня.

Ты навязчиво-бледный в уютном вранье -
хочется взять и смахнуть сонный иней с лица...
Не доползу птицей пО снегу к рваной мечте -
вымерзло сердце ожогом о стылость огня.

Сникнет метель, обронив в ладонь имена -
в нордах судьбы эти буквы продрогли до дыр,
На циферблате потерь - вкусов льда променад
фраз состязание -  в колком взгляде рапир.

Ты исчезаешь в ночь, как погодный прогноз,
и в никуда унесешь на плечах стылый бег…
А сквозь меня прорастает май - оттепель грез -
небо, в котором цветет ромашковый снег...
Приросла всей кожей к октябрю...
Приросла всей кожей к октябрю,
Вены потеплели, зазвучали,
Я по листьям шепотом иду,
И теряю все свои печали…

Разбросала маски двух теней,
Что носились нами изначально,
Потревожу в многоточье дней
Все, что показалось не случайным.

Хризантемы - свежестью в словах
И душевность в сердце расцветает,
Написали мы сценарий в снах -
Нежность и любовь за нас сыграют.

От твоих прекрасных слов к моим
Светлая река из грешных писем,
И желанье погадать по ним,
Разложив в пасьянсе веру смыслом.

И вокруг - осенняя весна!
В наших пальцах - хмель имен под кожу,
И виски лунеют - не до сна -
Сбрасываем время осторожно…

…а наутро - новый горизонт,
И улыбки - маяки в дороге!
Моя память с сердцем - в унисон,
Твоя память - слово высшей пробы.

Разрываю временной баланс
Я глазами цвета твоей грусти…
Этот месяц, как пароль для нас,
Как душа в душе…. Отпустит?
Разложу пасьянс из листьев...
Разложу пасьянс из листьев,
Приглашу на кофе осень,
Мы раскурим с ней туманы,
Поболтаем о зиме…
И в бокалах шепот винный
Из рябиновых признаний,
Пригубить чуть-чуть позволит
Солнца взгляд из облаков.
Ну, а осень…. В ярком шелке
Из дождей, цветов и света,
Улыбается, с прищуром,
С сочным ветром говорит,
Дарит бусы-паутинки,
Назначает мне свиданье
Через год….Кружится в танце
И смеется от души!
Ах, ты, осень-непоседа!
С разноцветными глазами,
С голосом рассветной птицы,
С запахом ночных берез!
Не спеши! Побудь немного!
Удиви своей картиной,
Что рисуешь в ярких красках
Акварелью для души!
И сказала осень – браво!
Как мне нравятся сонеты,
И мелодия – от неба,
Где все звезды – нотный стан!
И мы спели с листопадом,
А звучание струн скрипки
Серебристый легкий иней
Фейерверком подарил!
Жаль…. Но нужно собираться
Мне в дорогу, путь не близкий…
Замерзают руки, губы,
Как бы в поле не уснуть…
Мне с тобою было славно,
Так спокойно, так уютно…
Ты прощай! До новой встречи…
Позвони мне! Не забудь!
И ушла…Пропала…Скрылась…
Будто не было беседы,
Но оставила на ветках
Смех свой в форме фонарей…
Ну а я… Домой вернулась,
Разожгла огонь в камине,
И услышала сквозь пламя
Осени прекрасный вальс,
Мне на память - нежный шепот,
В золотистых знойных нотах,
В переливах треска углей,
Еле слышно – просто будь!
Прощеное воскресение
Она открыла глаза. По стенам комнаты, где мелким узором хаотично были разбросаны цветы на обоях, словно свет рампы, яркие глазницы окон соседнего дома шарили лучами желтого света. Прислушалась – на крыше капли дробью играли джаз.
«Сколько часов прошло? Два, пять, семь? Сколько я спала? Этот звук…там… -  это дождь или мокрый снег?»
Медленно повернула голову на подушке к окну – мимо, в бледно-синих акварелях, плыла Вселенная. «Интересно, это сумерки или рассвет? Голова... голова теряется в клубке непонятных, каких-то сторонних мыслей, подслушанных, надоедливых, эхом фонят какие-то слова, топот ног… А-а-а-а, это соседский малыш бегает, кажется, этажом ниже. Живой, активный детеныш. А это... слышны…обрывки музыкальных фраз, приятный женский голос поет что-то о счастье. Вроде, Валерия…Красиво поет. Концерт звучит с этажа выше или передача, видно, телевизионная какая-то... Что же это было? Что это было вчера? Или… Боже, я же выпила немного. И почему водку, ведь предпочтение только красному сухому, а тут вдруг потянуло... И застолье тихое было. Это все от усталости, от разбитости. Последние дни были сложными… Нельзя, так нельзя…».

Она приподнялась на локтях, пальцами правой руки в полутьме нашла включатель торшера около кровати, а левой откинула край одеяла, спустила ноги на пол. Комната наполнилась теплым светом, абажур улыбался в песочных тонах причудливой стеклянной геометрии. Немного задержалась в сидячем положении, как будто вновь вживалась в свое пластилиновое тело, примеряла его. Высокий светлый ворс ковра, лежащего на паркете, ласкал ее ступни. Она поискала ногой тапочки, но нашла, на ощупь, лишь один, левый, правого не было. Опустилась на колени, наклонилась, чтобы посмотреть под кроватью – где же он мог быть и, не найдя его, поднялась и пошла по полу босиком. Дверь в ванную комнату была открыта, она включила свет, повернула фигурный кран, сильный напор воды ударил брызгами в отвесный бортик раковины. Подставила ладони под струю – холодная. Мокрая лавина нещадно дробила пальцы, кусалась сотнями ледяных игл. Она стояла так несколько секунд, просто смотрела на воду. Затем быстро умылась и, подняв глаза, увидела свое отражение в срезе широкого зеркального фриза плитки на стенах ванной комнаты. Замерла на миг. Тяжелые капли воды с лица упали на мягкий трикотаж, который тесно обнимал ее плечи и подчеркивал контуры изящных, но спортивных рук. Черный цвет одеяния оттенял ее карие глаза и каштановый цвет волос, показывая чрезмерную бледность лица. «Я что…в платье спала? Ничего не помню…Не помню…Хочу кофе. Очень сильно хочу кофе».

Закрыв кран и вытерев лицо полотенцем, она остановилась около дверного проема, ведущего на кухню, удивленная, что в ней не погасила свет и не выключила телевизор. На экране, без звука, певица Валерия, улыбаясь, что-то пела. «Ей и петь не обязательно, просто смотреть на нее, она сама, как песня ».
На столе стояли чистые тарелки, сложенные в стопку, бокалы и рюмки, вилки, ножи, салфетки. На боковой панели тонированного стекла микроволновой печи светилась цифра «18:00». «Ага, значит вечер, а день, день  недели какой?» На подоконнике, между ключами от машины и квартиры, паспортами, двумя авиабилетами, бланками страховых полисов и круизными путевками, лежал мобильный телефон. Она взяла его, нажала на левую крайнюю кнопку, прочитала дату на экране и затем перевела взгляд на календарь на стене – «воскресенье... Значит, сегодня воскресенье…».

Щелчок - чайник запел свою жаркую электрическую песню, ложка кофе, пол чайной ложки сахара - в любимую чашку красного цвета. Щелчок - чайник замер, отключился. Она легко подняла за ручку в воздух красивое статное тело из нержавеющей стали бошевского дизайна, наклонила чайник – вода из носика, булькая, стала наполнять содержимое чашки, сухая смесь, игриво моргая, искрилась и таяла в кипятке, окутывая воздух кофейным ароматом смеси яблока и корицы. «Вот то, что мне нужно - чуточку бодрости». Она взяла чашку, поднесла к губам, подула и, закрыв глаза, отпила глоток. И еще один. И еще. Открыла глаза. «Ну, вот, живая!»
Она не помнила, как в доме появилась оригинальная высокая, килограммовая жестяная банка, в коричневом декоре витиеватой росписи плавных линий, но, однажды, открыв ее, влюбилась в изысканный запах кофе вперемешку с тончайшим шлейфом аромата корицы и яблока. В банке оставалось еще четверть веса благоухающего крупнозернистого коричневого песка, она успокоилась – «праздник души не кончается…» и убрала ее на полку. Затем подошла к окну и увидела в свете уличных фонарей, что на улице идет снег. «Март, ты зима? Выходи из снежной спячки, тепла хочется».


Телефон оставался в руке, быстрый набор знакомых цифр, взгляд сквозь оконное стекло в темную даль.
- Привет. Ты… Ничего не говори, просто слушай. Я давно хотела тебе сказать.
О нас…Как-то не получалось...раньше...Понимаешь, за все годы наши отношения, будто какие-то скачкИ, напоминали мне  американские горки. Как детская игра холодно - горячо. Мы, ведь с тобой, абсолютно разные люди, полярные противоположности. Да, притянулись...Ты знаешь… но... я с ужасом не могу представить, что мы могли кем-то заменить друг друга на стороне. Понимаешь? Мы воспринимали друг друга, как некий подарок. Нас устраивало, что мы, как планеты, вращаемся вокруг друг друга, самодостаточны, взрослые, с определенным багажом умений  и знаний о жизни.... Точнее, ты был планетой, а я спутником. Ты врывался в мою жизнь, потом пропадал, затем внезапно появлялся и опять исчезал. Но я принимала тебя таким, я принимала тебя разным, не пыталась ломать, подчинить себе. Я понимала, что ты – человек-хаос и определенные рамки, стандарты не для тебя. Ты начинал болеть, если тебе выставлялись какие-то рамки. У тебя бешеное обаяние. Как же обаяние - в рамки? Ты старался заполнять собой все мое личное пространство. И знаешь…Ты знаешь, я всегда получала сумасшедшее удовольствие от общения с тобой.  Ты приручал меня. Постепенно. Не ломал меня, а возвышал и при этом учил, подсказывал, разъяснял...А я…Я приросла кожей к тебе. Я поняла, что должна находиться с тобой всегда. В любом качестве! Ты затмил собой все. Ты не вытеснил моих друзей-подруг, ты стал им другом и дополнил собой и разукрасил все мои дни. Наши дни.... Ты не помнишь, когда мы стали парой? Представляешь, пытаюсь вспомнить - не получается…У меня постоянно было ощущение, что мы знали друг друга всегда, все черточки друг друга, все трещинки были знакомы нам, что парой мы были с рождения. Так бывает... Я читала много о таком в дамских романах...Так бывает...

Она взяла со стола чашку с остывшим кофе, сделала несколько глотков и продолжила телефонный разговор.
- Помнишь, помнишь - ты как-то сказал, чтобы тебе выдать максимальный результат, не важно чего, тебя надо загнать в угол и тогда у тебя включается какая-то внутренняя энергия, злость, решимость, дерзость, какая-то хулиганская масштабность действий. А я... я выросла в других условиях, я тепличная, защищенная. Папина дочка. Я под ударами судьбы слабею. Понимаешь, многого боюсь, теряюсь…Поместить меня в угол черной недоброжелательности – иссякну, задохнусь, обмелею, умру…А когда мне комфортно, когда мне уютно, я способна выдать такое, о чем сама и не догадывалась! Что хорошо для тебя, совершенно не годится мне. А ты постоянно говорил, что наши отношения тем и интересны, что не стоят на месте, как будто играем в догонялки... Знаешь, что еще хочу сказать... Мне было очень легко подставлять тебе свое хрупкое плечо. Да, да! Несмотря на то, что ты был такой брутальный, вызывающе дерзкий, ты часто впадал в депрессии и не справлялся с разыгравшимися нервами. Помнишь, иногда ты клал свою голову мне на колени, сидя на диване, и засыпал, но сон твой был прерывистый. Ты и во сне кому-то что-то доказывал. Мой милый! Я не требовала от тебя ничего, это была моя зона комфорта. Ты – это моя зона комфорта. Нет, не подумай только…это не жертвенность, ты стал моим абсолютно беспомощным ребенком. Понимал ли ты это? Безусловно! Ты знал, что я это знаю, и молчал. И это была наша тайна…


Краем глаз она вдруг увидела бегущие титры в строке на экране телевизора со словами песни, которую пела Валерия : «И сыпались разбитые стекла, и ветер уносил отголоски несказанных слов, несбыточных снов... Мы не знаем наших судеб, но пусть всех, кого мы любим, небеса хранят…» Опустив руку с телефоном, она на минуту забылась, шептала эти слова с экрана, повторяя их, не слыша музыки, без звука. Встрепенулась, села на стул, продолжила:
- Ты слышишь? Знаешь я… я чувствовала твою любовь ко мне… всегда. Я чувствовала ту свободу, которую ты предоставлял мне и не относился, как к своей собственности. И я всегда понимала, какая ответственность стоит за этой свободой. Я это понимала… я понимала, что наши отношения перешли на абсолютно новый, качественный виток, равнопартнерские, полного доверия. Ты дал мне понять то, что я и так знала, но тебе, тебе, именно тебе надо было это принять, тот факт, что я уже не твой спутник, а цельная планета. И... знаешь, я ведь не всегда разделяла твое отношение к штампу в паспорте, мы с тобой так много обсуждали это. Как ты говорил - никто никому не принадлежит, лишь доверие и любовь - главные ценности отношений. А ты десять лет проповедовал эту свою философию и в одночасье….Спасибо тебе… И... прости меня, слышишь, прости меня…За тебя. За меня. За счастье… Я поняла одну важную вещь - ведь счастье...счастлив не тот, у кого много, а тот, кому достаточно, то, что есть сегодня, сейчас, и беречь его нужно, и радоваться ему, потому, что завтра...завтра его может и не быть… Прости меня...Прости…


Она положила телефон перед собой на стол. В состоянии прострации смотрела на экран телевизора. Концерт уже закончился и пошла информационная заставка для эфира новостей. В студии появился диктор, молодой мужчина лет тридцати, который что-то говорил, фрагментарно представляя основные эпизоды передачи. «А-а-а, это вечерние новости - итоги за наделю. Интересные эти дикторы,  такие вышколенные, просто выдрессированные, ни одного лишнего слова, ни улыбки…да уж, это не прямой эфир…» Она взяла со стола пульт, чтобы выключить телевизор, но что-то задержало ее внимание, включила звук – «…в пятницу, около пяти часов утра, на тридцать пятом километре симферопольского шоссе…известный в нашем городе бизнесмен… во избежание столкновения с рейсовым автобусом... причина... чрезмерное обледенение трассы...»
Что-то горячее со щеки скатилось и капнуло ей на руку, обожгло, побежало горестной поземкой по обручальному кольцу, да и сгинуло, упав под босые ноги...


Едва ее голова коснулась подушки, сон стал колдовать у изголовья, нашептывая мантры спокойствия. Она погружалась, погружалась вся в дремотное состояние, но еще что-то цепко держало ее сознание, что-то не отпускало, какой-то странный звук. Он рвал ее сонность, нарастал какой-то трелью, жалобно, но настойчиво просился в ее бытность. Она открыла глаза, прислушалась, включила свет в торшере. Звук повторился. Это была мелодия. Она пошла на сигнал, который  доносился из угла смежной комнаты. Там, на кресле, лежал мужской костюм. Она бережно взяла пиджак. В слабом освещении помещения светло-серый цвет одеяния переливался, дрожал голубоватыми бликами. Она провела рукой по ткани, ощутила пульсирующую боль бурых пятен у верхней кромки лацкана с левой стороны, опустила руку в правый карман и извлекла мобильный телефон. « Не принятые звонки… вчера…от меня… сорок семь вызовов…. Последний сегодня... три часа назад….». В это мгновение нокиевская душа телефона в ее руке отсалютовала всеми подсветками экрана и умолкла, разрядилась… « Спасибо… Услышал... Простил…». Она медленно надела пиджак, в котором еще жил его запах, зажала в руке его телефон, опустилась в кресло, поджала босые ноги и стала слушать тишину, тишину, в которой говорили их души...
А я….
А я такая уверенная, упрямая, дерзкая, открытая всем ветрам,
Любительница кофе, глинтвейна и джаза,
Позволяю тебе расшатывать мои сны
по шкале Рихтера в десять баллов,
и заполнять собой, как мелодичным доминантсептаккордом,
простор меж моими ребрами слева,
и держать на кончиках своих пальцев
мою нежность, как благодарность самой высшей пробы,
за твою память.
А я…
А я сегодняшняя -
это уже иная непрочитанная истина, принимающая
твои поцелуи через аритмию музыки Жака Лусье,
твои молитвы через шепот полотен Модильяни,
твои касания к моей душе через лицо слепого дождя,
твои врастания в мои вены через запах всех бессонниц,
через следы тишины, которых нет ни на одной из карт мира,
только на сердечных картах таро.
А я, как недоказанная теорема  ежедневных дублей
твоей столичной бытности,  над решением которой
у тебя седеют нервы - нет ответа.
Разрываю, поворачиваю вспять  привычные виражи
твоего слаженного часомерья,  нарекаю твоим именем каждое утро,
мелким пунктиром вдоль твоего позвоночника -
играю гаммы поломанных мною будней.
В глазах, как танго - в ярко-красном,
спускаюсь в изнаночные швы уставших век,
скольжу по стенам твоих мыслей, оседаю на кончиках твоих пальцев,
кружу ароматом моих стихов.
А я…
А я верую в надежность твоих рук в единой связке неслучайностей.
Там, где кончаешься ты - начинаюсь я.
Исключай меня ты из правил!
Исключай меня ты из правил!
Убирай запятые, кавычки
Из расстрелянных безразличьем
Дней… Был чай горячий… Расстаял...
Километры слово-усилий,
Крико-фраз, дешевых вниманий,
Слушай – разве тебя просила?
Изваял…В нерв… Дышать заставил!
Опечатки внутрь отпечатков,
Взглядов, слов, желаний и мнений,
И букет изысканно-гадкий
Из простуженных сожалений!
Вид потертый, бледно-наличный,
Говоришь - когда-то был другом?
Голос твой, удобно-пластичный,
Заикается нервно в испуге.
Успокой эрогенные строчки,
Что в глазах играют аккорды,
Для меня ты теперь, как точка,
В слогане любого биг-борда!
Вымывай из своих привычек,
Исключай меня ты из правил!
В горизонте имен безличных
Млечный карту для нас составил…
Нам не будет тесно в полете
Галактического пространства…
Мысли… Без нас – как? Жи-ве-те?
Вне словесного постоянства…
Распродажа
Ценность тебя кричит скидкой в просроченном сердце,
Кран шепчет стихо, чеканит в мгновениях ржавчины,
И лунный март взглядом в раздетых минутах мечется -
Шарф из объятий порвался в рассветной матрице.

Новое слово для корма извилин вброшено,
Фантик от рифмы признаний хрустит под усталостью,
Мысли скукожены в форму увядшей горошины,
Не распуститься подкожно нежности малостью.

Новое слово «люблю» не считано мантрою
На тонкокожей душе мышцы с левою проймою,
Скальпелем выписан лик аллегорией сладкою,
Взведен курок, расстрелян словесной обоймою.

Буквы - в разрыв от быта скулящей разменности…
То, что осталось, обратно в круг рая не вклеится,
Видно, в примерке имен - отказ в этой воскресности,
Видно, в костюме лжи будущность не согреется …

Небо зевает. Сон гонит ритмику времени
Перелистать календарь на ответы о взвешенном,
И на ступеньках судьбы в беге душ часы сверим мы,
Чтоб отпустить их парадом в буднях безгрешными...
И по краешку...
И по краешку судьбы - чуть,
И с улыбками весны - я,
Разломала миражей суть,
Разбросала смехом слова…

Ты собрал мои слова - грех,
Нанизал на нить стихи – миг,
Захотел понять, принять - все,
На ладонях - запятых крик.

Прорастает рифма нас - нерв!
По периметру сердец - треск!
Перепутаны часы – сверь,
Подбираем мы слова - вес!

И глазами ты в зарю - жив!
А мечтами - где поет смысл!
Прошагай за нас двоих жизнь,
ту, что вычертили мы - ввысь!

На ветрАх, под шепот звезд - мысль
пульсом танго на висках - вдох,
Разбудила, разожгла - жди -
отчищается с души смог…

А устанешь - прокричи:"Свет!"
Обесточен - веры налью,
И по краешку тебя - цвет
глаз моих, когда ты - "люблю"…

Выливаешь память - в боль строк,
Выпиваешь бледный микс дня,
Принимаешь - нежности ток
радугой…
Под кожу…
Меня…
Знаешь...
…знаешь, там, в зеркалах, где в оттенках вуаль души,

там солнца цвет наших вен в паре унций единых букв,

там шорох складок минут в перекроенных днях – дыши!

Там хорошо… Ведь фланель наших глаз - в круг!

Здесь - беспородные морды простуженных белых ветров,

здесь - фантомы печалей от прежних крико-прожитых строк...

Но я с тобой… Убегаем сквозь жаркую радугу снов,

чтоб не настиг нас словесно-свинцовый поток…
Ежедневные гаммы
Перебираю пальцами черно-белые клавиши
ежедневных гамм Вселенной,
каждая нота, звучащая при соприкосновении
с моей Душой, как разноцветный день недели.
«До», понедельник, которому достается
больше всего шума, крика, выяснений отношений,
где летают форте-секунды в ритме софт-рока,
битом сердечно-ударных фраз в мажоре
чеканит вхождение нового рабочего дня…
«Ре»- вторник, день раздумий, планов и половинчатых
мнений от говорливо-впечатлительного «вчера» до
сладостно-неизвестного «завтра»…
Сплошная импровизация!
И дышится в стиле эйсид-джаза,
и кофе пьется глотками-терциями,
и мечтается под соло романтического саксофона,
немного нервно между «хочу» и «можно»…
«Ми» - среда, немного передышки перед прыжком в успех,
уже половина пути пройдена, открывается второе дыхание,
когда модуляция планов плавно сливается в аккорды
блюзового настроения со вкусом победы,
день, когда есть единство отдельных местоимений,
или наоборот – уже разрушено…
«Фа» - замечательный день, четверг, новый поворот,
еще полшага к успеху, а если к поражению,
то с обретением мудрости, где септаккорд настроений
ярко солирует в ритме босса-нова…
«Соль», эта долгожданная пятница! Соль недели!
Что сделано… Что хочется… Короткий ноктюрн…Ты… Я…
Глаза цвета аndante, руки зовущие в свинг мечты…
Хмель с запахом arpeggio нежности и безбрежности…
«Ля» - суббота, прекрасное настроение в стиле
задиристо-романтического «ля-ля-ля»!
Поется-то как! Ни о чем не хочется думать!
И не важно – одинокие или в компании,
просто мысли отдыхают! Воздушные диезные фразы
растворяются медом в чае со вкусом уютной музыки…
«Си», воскресенье, день с настроением данс-поп,
когда слово «да» идет с тобой под руку всюду,
день, когда уверенность широко открывает глаза,
день, когда улетучиваются мысли с запахом боли,
потому, что завтра будет «До»…
Завтра…
Опускаются на жалюзи из солнечных лучей ноты-дни -
легкие, прозрачные, невесомые, чтобы дарить мелодии.
О жизни. О солнце. О любви. О нас…
Така, як ти…
Коли ще не зима, але вже не осінь,
коли засинає солодке сонце,
коли затихає у ритмі танго листя,
коли змінюється настрій у неба,
коли читаєш тебе по своїх долонях,
коли в рукавичці відносиш з собою спокій твоїх пальців,
коли на твоїх устах свято божолє,
коли на сніданок, обід та вечерю – твій поцілунок,
коли вітер хмарить тиск твоїм думкам,
коли зігріваєшся у багатокрапці рідного голосу,
коли задумливий дощ обіймає твій погляд,
коли плечі твого міста укутують замерзлі зірки,
коли безслідно зникають примари твого минулого,
коли уявне серцебиття, що злилося в одне,
коли горобинові сни однакові на двох,
коли очікувані листи, як болезаспокійливе,
коли навкруги безсовісне щастя,
коли дихаєш споминами, де є ти,
коли відлунням шепочеш твоє ім'я,
коли душа - як перевидана книга віршів,
коли в прямому ефірі свідомості – твій сміх,
коли тягаєш тебе у своїх венах,
коли життя - як збірник сонетів,
коли погані думки, як перекур на випадковій станції,
коли слова підставляєш шелесту нового дня,
коли чекаєш, щоб сказати ніжність,
коли затишний шарф на шиї, як рідна посмішка,
коли болить минуле й майбутнє, а сьогодення – це ти,
коли ти, усміхнена, граєш у боулінг своїм тендітним світом,
коли замість гарячого чаю - твій душевний гумор,
коли у пелюстках втомлених повік – ніжна турбота,
коли страшенно легко з тобою говориться,
коли грають по дорослому, не фальшививши,
коли діагноз - синдром недостатньості тебе...
Коли є ти ! Завжди!
Сложно
Трупы мыслей тлеют
в окурках
сигарет,
Недопитый Riesling,
не найден
ответ.
Счастье по
окружности,
подобно палачу -
секирой
по нежности
треугольных чувств.
Время сжалось
медленно
в срезе стеклорам,
В голове
небрежность
от фальцета гамм.
Слов квадраты лаются
дробью
в тишине…
Сердце,
заигралось ты
в этой новизне
Может?
Нет, не может!
Вдруг?
Не вдруг, не снова!
Понимаешь, больно,
по любви
бить
словом!
Спазм!
В волокнах нервов.
Хрип!
В болезни крика…
Знаешь,
очень сложно
примерять
открытость…
Гео-метрика времени
И день особо не отличался от других дней, обычный, цветной, хаотичный.
Субботний.
Ощущение чего-то важного, главного постоянно были со мной, как только я оказалась в объятиях этого городского уюта. Вот он, великий, белокаменный, стужий, манящий, разный и объединяющий одновременно. С красивым женским древним именем.
Привет!
Я привезла тепло из темпераментного, доброго, разговорчивого и открытого молодого города с мужским именем.
Жаркую асфальтность улиц смывает подземная бурлящая прохлада. Бегущие поезда. Бегущая жизнь. Спешащие люди. Потерянные улыбки. Безликая душевность. Надо выбираться. В жизнь! Наверх!
Палящее Ярило разбрасывало свои лучи на крыши, лица, деревья. Время...
Вре-е-е-мя! Секунды сжимались в тенях дня, уставшие, растерянные, безвозвратно потерянные. Видимо, для меня сегодня не будет праздника в этом городе. Грусть легкими шагами подошла вплотную ко мне и взялась за ручку дверцы в мою душу. Стоп! Не сейчас. Еще чуть-чуть. Просто подождать. Но в висках царапалось слово "увы".Только не сойти с ума. Только не остаться наедине с собой, с своими мокрыми мыслями. Слезы робко стоят в очереди в моих глазах. Нет, нет, нельзя.Просто нужна словесная терапия. Сейчас! Срочно! Интересно, а вот этот подойдет? Мой взгляд цепко держал на расстоянии десятка шагов пунктиры чужого дыхания.
- Здравствуйте! Простите, я могу Вас отвлечь?
На меня посмотрели внимательные, но уставшие от жизни глаза. Без огня. Потухшие, но еще не списанные с активной ежедневной дистанции понимания себя. Длинные бледные пальцы, очки в серебристой оправе. Обладатель этого биологического набора был интересен своей статностью и внешней пропорциональной правильностью.
- Здравствуйте! Да, пожалуйста.
- Вы не могли бы мне уделить внимание?
- Слушаю Вас.
- Вы не могли бы уделить мне внимание на два часа? Ровно на два часа?
- ???
Хозяин этих глаз, отложив в сторону газету, с недоумением и неприветливостью посмотрел на меня.
- Да, согласна, просьба выглядит нелепо. Но поверьте, только два часа. Если я не нарушаю Ваши планы. Я гостья этого города, расскажите мне о нем. Обещаю, что через два часа я оставлю Вас навсегда. Испарюсь!
- Но…. Это как-то неожиданно….Как… Как Вы это себе представляете? - букет из нервозности, смятения, неготовности почти был преподнесен мне.
- Прошу Вас! Подарите мне Ваше общение на это время. Для меня это важно. Не отказывайте! Что Вы теряете?
- Не знаю…. Ну, хорошо…. Стоп! Чушь какая-то! Вы в своем уме? Та, ну... А у Вас вообще все в порядке? - он еще пытался как-то ухватиться за убегающий полдень своим придуманным, надуманным отстранением от меня, но в уголках его прищуриных  глаз затаилось, нескрываемое от моего взора , любопытство. - Знаете, - мямлил как-то неуверенно статный и рослый мужчина, - давайте познакомимся. Я…
- Не надо имен… просто Вы и я…
- Но это как-то….
- Понимаю, не привычно…. Пожалуйста, просто мужчина и просто женщина…
Он с интересом стал изучать меня, целясь в мои глаза, губы, открытые ключицы колючим недоласканным взглядом, взвешивая ценность слов, борясь с собой, сопоставляя, видимо что-то важное в своих мозговых файлах, споря с собой и, наконец, выдал, как приговор:
- Ну, хорошо! Как насчет чашечки кофе для гостьи?
- Прекрасное начало. Я согласна!
Он – мой гид на это время. Я украла его у городской суеты.
Летнее кафе с миниатюрными столиками зазывало всех прохожих в гости терпким и возбуждающим дыханием. Видимо, этот божественный напиток, как нулевая точка отсчета, всех бывших и будущих в природе общения бесед, всегда убирает барьер напряженности. Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. Шутили. Смеялись. Неприступная душевная крепость моего спутника постепенно, камешек за камешком, без боя, сама сдалась мне в руки.
Бодрящий напиток выпит. Мой гид словесно набросал для нас маршрут движения и пригласил меня проследовать за ним. Разговор плавно перешел под ритм наших шагов. Истории, здания, люди, события, даты…. Вспоминали забавные случаи из детства, каждый старался дополнить другого. Выяснили, что в студенческие времена были в одном городе, но в разное время. Потом, уже после окончания учебы, судьба забросила его в мои края в командировку. Он помнил все мелочи того времени. Он жил ими снова. Видимо, для него это было лучшее время его жизни. Ушла куда-то скованность в движении, в словах, появился блеск в глазах.
Мой сопровождающий, прекрасно разбирался в архитектурных убранствах города, отдавал предпочтение правильной геометрии и каменной застывшей симфонии. Сравнивал здания с поэзией Вознесенского и музыкой Баха. Я смотрела на него и замечала, что во внешности его произошли какие-то изменения. Он молодел, молодел на глазах. Появился мальчишеский задор, непосредственность. Становился открытым и радостным. Веселый смех сопровождал все его жизненные миниатюры.
Мы очутились в прекрасном парке, фонтаны вносили своим шуршанием торжественность
- Мороженого? - показывая взглядом на летнее кафе, спросил мой собеседник.
- Пожалуй!
Стрелки моих часов отмеряли ход нашего общения, оставляя минут двадцать, не более.
- Что за духи у тебя? – он как-то неуверенно перешел на «ты»,- фруктами пахнешь, незабываемый вкус свежести.
- Верно, вот такая фруктовая барышня сегодня в гостях у тебя, - улыбнувшись, я извлекла из сумочки маленький флакон в виде красного яблока. Я бы не сделала этого, если б это было в любой другой ситуации. Но сейчас, через двадцать минут, я никогда больше не увижу этого человека, который мне подарил свое время, свои мысли, свое настроение, свой город.
- Я запомню этот запах. Я… хотел сказать…спросить.... Прости…Ты…
Он еще что-то хотел добавить, поднимал и опускал глаза, нервничал. Потом притих. Но, видимо собрался с духом и выдал единым словесным залпом:
-Ты ждала кого-то? Там, около станции метро, когда подошла ко мне с этим нелепым предложением?
- Почему нелепым? Ах, да…,- я забыла, что я не в своем городе, что там, на прекрасных улицах, площадях, скверах и парках, где фонтаны и лавочки, в моем мире, любой прохожий может просто подойти с любым вопросом, и будет понят. Здесь, в этой многомиллионной суете, любого человека услышать невозможно. У каждого - свой мир. Суетливый. Спешащий. Недослушанный.
-Ты ждала?- он нервничал.
- Да.
- Его?
- Да.
- Прости, он кто? Друг?
Я понимала что сейчас, именно сейчас я не имею права лгать этому человеку. Он, как попутчик на эти два часа, нарушил свой привычный ритм жизни, отдал время шальной незнакомке и теперь ждал. Ждал с прозрачно-рваной, дырявчастой надеждой. Ждал откровений, заранее понимая, что не он главный герой этого дня.
- Он больше, чем друг! Он смысл…
- Смысл?
- Да.
- Почему?
- Почему? – я переспросила и слегка улыбнулась…. В моей судьбе - отпечатки его незримых пальцев.
- Почему не пришел?
- Он в пути. Он рядом.
- Где? Ты слышишь его?
- Музыку. Его шагов…
Он совсем осунулся от услышаного. Взгляд стал размытым, подавленным.
- А дальше… Ты уйдешь и все? – он все еще надеялся, что я продолжу беседу, задержусь еще на какое-то время.
- Да, я уеду. Уеду в свою теплоту. Ты будешь жить, как жил, ходить по улицам своего прекрасного гордого города, слушать нотные переливы мостов и лавочек в скверах, дышать рассветом и вспоминать это внезапное свидание.
- Оставь хоть телефон, хоть имя!
- Зачем? Разве тебе было плохо эти два часа?- я, щурясь, посмотрела на него.
- Еще утром я жил своей обычной жизнью: дом, работа, друзья… Я ждал в метро друга, он не смог придти… Ты как яркая вспышка, огорошила своим вопросом. Я вначале и не понял даже, что ты хочешь? Думал, что какая-то  дура  клеится ко мне. Какая-то ненормальная! А вот сейчас как-то легко и просто. Непривычно. Совсем по-другому.Смотрю на вещи иначе. Так просто и легко. Может, останешься? Еще на час…
- Не могу. Мое время в этом городе закончилось. Прости…Оставляю этим улицам оттенки себя.
Рядом находился киоск с журналами, газетами, я подошла и выбрала открытку с городским пейзажем правильной геометрии и написала несколько строк. Из Вознесенского. На память. Ему. О сегодняшнем дне.
Я не совсем помню, о чем мы говорили сегодня, но буду вспоминать свои чувства, находясь с этим чужим, но таким родным сейчас человеком. Близким на это время.
- Спасибо тебе! Спасибо, что провел эти два часа со мной. Ты мне очень помог.
- Чем?
- Пониманием, желанием хотеть жить. Иначе.  Теперь я должна идти. Меня зовут. Прощай!
- Он?
Мой ответ завис меж стихиями, меж воздухом и землей, был сожжен солнечным лучом и легкий ветер разогнал остатки уцелевших букв в каплях фонтанной свежести.
Я уходила, не оборачиваясь. Уходила среднестатистической женщиной. Хотелось - единственной, живой. Ревновала собственные мысли к себе.
Прислушалась: голова была на месте. А хотелось, чтобы кружилась. Кружится от настоящих ощущений. Эти же были обычными….
Белым по-белому ...
Белым по-белому –
Виражи…
Черным по-белому –
Миражи…

Белым по-белому –
Восторг!
Черным по-черному –
Телом торг!

Белым по-белому –
Страсть, авто!
Черным по-черному –
За что?

Белым по-белому –
Дерзать!
Черным по-черному –
Тихо! Встать!

Белым по-белому –
Я люблю!
Черным по-черному –
Прокляну!

Белым по-белому –
Мендельсон!
Черным по-черному –
Пошел вон!

Белым по-белому –
Мам, привет!
Белым по-черному –
Мама?! Не-е-е-ет!

Белым по-черному –
Белый стих.
Черным по-белому –
Голос стих…

Черным по-черному –
Нервный срыв!
Черным по-черному –
В отрыв!

Черным по-черному –
Тишина…
Черным по-черному –
Одна…

Черным по-белому –
инь - ян…
Белым по-белому -
Новый роман…
Эй, парень!
Убегающий август держался за пальцы дождя,
Хохотал на прощанье и пел разноцветные песни,
А в мой город сентябрь входил на пуантах, скользя
по широким проспектам, где было ему интересно.

Он умылся в фонтане, позавтракал c солнца лучом,
И послушал crescendo занимательных птичьих историй,
Пробежался по крышам, поиграл немного с мячом,
И освоился быстро в толпе городских траекторий.

Улыбнулся ребенку, погладил за ухом кота,
Прокатился в такси, подарил златоцветные листья,
Разбросал акварель в серо-каменных метрах холста,
Разукрасил улыбки оттенками рыжести жизни.

Подмигнул старичкам, что с азартом играли в лото,
Ободрил добрым словом веселый отряд первоклашек,
Паутинки крючком обвязав, раздарил в ажурах пальто,
Не забыл погонять в догонялках пятнистых букашек.

Ах, сентябрь! Разучи этот бархатный песни напев,
Стихотворный ноктюрн разнотравья с названием «осень»,
И в мой город влюбленных не входи, а ворвись, захотев
подарить поцелуи души в небесную просинь!