Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Всякие рассказы

+175 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Анатолий Валевский
Подарок на Рождество (из цикла "Микроминиатюры по картинам Валентины Валевской")


Даже в самую холодную снежную пору, когда на пустынных улицах властвует строгая хозяйка Зима, а ночи бесконечно длинны, всё же наступают прекрасные дни, наполненные каким-то волнующим волшебным очарованием. Ах, это ни с чем не сравнимое ощущение приближающегося праздника! С самого утра витает в морозном воздухе таинственный дух рождественского чуда, напоённого неуловимо тонким чуть горьковатым ароматом хвои и свежеиспеченных калачей...
Пока в дремлющем доме темно и тихо, все ещё спят. В своих кроватках сладко посапывают малыши курносыми носиками, вокруг которых вертят сказочную карусель детские сны. И пусть они будут светлыми и добрыми, как этот праздничный день.
Но что это стоит перед окошком детской комнаты, за которым красуется пышная пуансеттия? Кто поставил эту корзинку с подарками для любимых внуков, украсив её еловыми шишками и кистями алой рябины? Наверняка, бабушка хотела сделать сюрприз, вот и встала пораньше, чтобы никто не видел. Ну, разве что об этом знает снеговичок Гоша, которого каждый год перед Рождеством вывешивают на ёлке, растущей возле окна, выходящего в сад. Да ещё старый воробей, уже много лет обитающий на чердаке. Но они сохранят эту тайну, как уже было не раз. Хотя, конечно же, им тоже весьма любопытно, что приготовила бабушка на сей раз для внучек Сашеньки и Вероники? Кукла в новогоднем наряде и плюшевый медвежонок с шарфиком порадуют девочек - это уж точно. А вот что находится в коробках, перевязанных яркими лентами, а особенно в круглой, золотистой - это пока тайна. Но Гоша и воробей терпеливые. Они знают, что когда сестрички проснутся, то первым делом заберут корзинку с подарками и, открыв коробки, обязательно с восторгом покажут через окошко, что в них. Ведь подарок на Рождество всегда самый желанный...

Валентина Валевская "Подарок на Рождество" – холст, масло
http://www.picture-russia.ru/picture/124010
Рождественская история

"Как скучно жить без светлой сказки"
Валерий Гаина

Ледяной ветер монотонно посвистывал среди голых ветвей спящих деревьев, заметая низкорослые кустарники пышными сугробами. Юркие снежинки призрачными роями мчались куда-то во тьму ночи. Изредка в разрывах низко ползущих туч мелькала бледная луна и тут же пряталась, словно испугавшись зимней стужи. На толстой ветке дуба-великана возле просторного дупла сидел старый филин, страдающий хронической бессонницей. Время от времени он глухо гукал и подслеповато таращился по сторонам.
Здесь в самом сердце вековечного леса на поляне, окружённой разлапистыми елями, стоял крепкий бревенчатый дом, к которому тянулись два провода, выходящие из дупла дуба. Над трубой клубился дымок, который тут же срывал задира ветер и уносил в чащу. Снегу намело изрядно. Он поднялся уже почти под самые окна, в которых горел яркий свет. Снег лепился к стёклам, словно пытаясь заглянуть внутрь, но обессилено сползал вниз на сугробы. От двери с навесом к накрытому двускатной крышей колодцу вела широкая свежерасчищенная дорожка.
На краю поляны качнулись нижние ветви елей и разошлись в стороны, пропуская кряжистую, чуть сутуловатую фигуру, закутанную в длиннополый тулуп. Внимательно оглядевшись по сторонам, неизвестный направился прямиком к дому.
Услышав хруст, филин тотчас настороженно наклонился. Пытаясь разглядеть незнакомца, он ещё шире раскрыл и без того огромные глазищи, а затем изумлённо гукнул.
Незнакомец на мгновение остановился, глянул вверх и, погрозив птице корявым пальцем, подошёл к двери. Переступив с ноги на ногу, словно набираясь смелости, он прокашлялся и постучал.
- Входи, - донеслось изнутри. – Не заперто.
В клубах морозного пара в дом ввалился припозднившийся гость. Быстро закрыв за собой дверь, он несколько раз попрыгал на месте, отряхивая налипший снег, а затем снял тулуп и повесил его на вешалку возле входа.
У противоположной стены в печи обгорали толстые поленья, наполняя воздух ароматом сосновой смолы. Левее, в углу стоял массивный дубовый стол, покрытый зелёным сукном. На нём лежали старинные толстые книги. За столом в резном кресле с высокой спинкой сидел коротко стриженый моложавый мужчина лет тридцати. Его подбородок обрамляла лёгкая чуть курчавая борода. Он что-то писал карандашом. Справа перед ним возвышалась стопка уже исписанных листов. А слева под большой настольной лампой с матовым стеклянным абажуром сидел рыженький хомячок и весело грыз сухарик. Основанием лампы служил маленький дубовый пенёк с отверстием, как раз таким, чтобы в него мог пролезть зверёк. Пустотелый пенёк служил ему домиком.
Хозяин и хомячок одновременно посмотрели на гостя.
Тот был могучего телосложения. Одет в простецкую домотканую рубаху и такие же штаны. Длинные седые волосы пышной копной венчали его голову, плавно перетекая в усы и бороду. Собственно говоря, старик весь оброс волосами так, что только крупный нос торчал наружу, да лукавые зеленоватые глаза искрились из-под косматых бровей.
- Проходи, Тихон, - предложил мужчина. – Только обувь оставь у двери, а то натопчешь мне тут…
Вошедший стянул валенки и зашлёпал босыми ногами, направляясь к столу.
Хозяин дома слегка поморщился и проворчал:
- Ты опять босиком? Я же тебе носки сколько раз давал…
- А нам, лешим не положено в носках всяких хаживать, - возразил старик. – Я вона и так портки с рубахой натянул, чтоб ты ко мне не цеплялся.
- Да не цепляюсь я, - улыбнулся хозяин дома. – Просто нынче времена уже другие настали… цивилизация. Ты присаживайся.
Мужчина указал на массивный стул, стоящий перед столом.
Тихон осторожно присел на краешек, словно опасаясь, что стул развалится под ним, а затем устроился поудобней и заговорил:
- Нешто нам без неё… этой твоей… ци-ли-ми-зации плохо жилось? Кадысь, бывало, от полузимника до снегогону в лесу тишь да благодать стояла. А нонче что? Понаехало всякого-разного… гудит, трещит, лес валит почём зря… Неровён час и до нашей глухомани доберутся – тадысь куды нам деваться?
Леший подмигнул хомячку, внимательно слушавшему его, и продолжил:
- Оно, конечно, можно и за тридевять земель махнуть, хоть и далековато будет. Говорят, там всегда тепло… да только я не шибко верю. Оно всегда там хорошо, где нас нету, да и то токмо до тех пор, пока мы тама не объявимся…
- Ты, Тихон, не волнуйся. Всё будет хорошо, - произнёс хозяин дома. – Люди весь лес не вырубят. Ну да, приходится заниматься лесозаготовками – без этого пока никак. Но ведь на месте спиленных старых деревьев молодые сажают.
- Это ж сколько годков-то пройдёт, пока они вырастут?! Нет, не нравится мне всё это…
Хозяин смущённо отвёл глаза, словно именно он был виновен в вырубке леса, и предложил:
- Послушай, может, с морозу рюмочку коньячку хорошего примешь? Отогреешься.
Тихон укоризненно покачал головой:
- Знаешь ведь: непьющий я, да и не положено нам… вот чайку с брусничным вареньем хлебнуть не откажусь, а хмельного ни-ни!
Леший как-то лукаво ухмыльнулся и неожиданно спросил:
- А ты, Дмитрий Данилыч, часом не замаялся в одиночестве тута цельными днями просиживать? Скукотища-то, небось… к людям не тянет?
- Так я ведь пишу всё время, мне скучать некогда – такова доля писателей. Да и ты вот проведываешь иногда…
Хозяин дома смущённо почесал в затылке и добавил:
- И вот что, Тихон, просил ведь, чтоб по отчеству ты меня не величал, а то неудобно как-то… ты ж вон насколько меня старше будешь.
- А тут не в старшинстве дело, а в уважении. Ты для нас, лесных жителев, как отец родной.
- Ну, ты скажешь, - усмехнулся Дмитрий. – Понавыдумывали себе…
- Так ведь кабы не ты, давно уж мы тута все сгинули бы. Про то всяк в лесу знает. Ты вон сказы про нас сочиняешь, веришь в нас, от того мы и не пропадаем. То всякому ведомо, что лесовики и прочие мни-флало-гичецкие…
Запинаясь, Тихон старательно по слогам выговорил мудрёное для него слово и облегчённо вздохнул.
- Мифологические, - машинально поправил писатель.
- Вот именно… эти самые существа живут только за счёт веры человеческой!
Дмитрий махнул рукой и поднялся из-за стола.
- Ладно, сейчас самовар поставлю и варенье принесу, сказал он. – А ты поведай, чего слыхать в округе?
Пока леший начал пересказывать последние лесные новости, хозяин дома растопил самовар и достал с полки в шкафу баночку с вареньем. Поставив чашку с блюдцем, ложку и баночку на стол перед гостем, он подошёл к печи и, присев на корточки, пошевелил кочергой приугасшие дрова. Огонь вспыхнул с новой силой, завораживая своим колдовским танцем.
Голос лешего постепенно становился глуше и словно бы отходил на задний план. Дмитрий задумчиво глядел на осыпающийся жар с прогоревшего в печи полена. На память пришёл тот давний летний вечер, когда вместе с друзьями студентами филологического факультета он впервые побывал в этом лесу. Тогда, сидя у костра, они спорили по поводу мифов и старинных сказаний. Дмитрий сердился на приятелей, которые насмехались над ним из-за его веры в сказочных персонажей. А он всего лишь высказывал свою личную гипотезу о том, что лешие, русалки и прочие мифологические персонажи вполне могли существовать в старину, а, может быть, и сейчас прячутся где-нибудь в таёжной глухомани. Скорее всего, они избегают встреч с современными людьми, потому что привыкли жить старым укладом по-своему. Ведь существовали же динозавры – и это неопровержимый факт, хотя никто их живьём в глаза не видел. Но приятели и слушать не хотели, а лишь подшучивали над ним:
- Ты у нас известный сочинитель сказок! Гляди, как бы тебя лесные девы в чащобу не увлекли, да там не заласкали…
Рассердившись, Дмитрий ушёл в сторону от лагеря и уселся на замшелое бревно. Здесь на краю небольшой поляны он невольно залюбовался маленькими голубоватыми огоньками, которые медленно плыли над раскрывшимися ночными фиалками. В народе эти цветы ещё называли царскими свечками или попросту любками. Существовало древнее поверье, что клубни этих цветов обладают магической силой приворотного зелья. Медвяный аромат ночных фиалок слегка пьянил, и Дмитрий мечтательно прикрыл глаза.
- Нравится наш лес?
Чуть скрипучий голос раздался совсем рядом. От неожиданности Дмитрий вздрогнул и едва не свалился с бревна. Открыв глаза, он с изумлением увидел кряжистого незнакомца, стоящего всего в нескольких шагах от него. В темноте можно было разглядеть лишь силуэт.
- Ты, милок, не пугайся. Тут тебе лиха никто не сделает.
Судя по всему, незнакомец был настроен благожелательно, да и друзья находились неподалёку – меж стволов багровел отблеск костра, и доносились их весёлые голоса. Вот только непонятно было: откуда в этой глухомани объявился его собеседник? Ведь они с приятелями специально несколько дней пробирались вглубь леса, чтобы уйти подальше от цивилизации и пожить недельку "дикарями".
- Я и не боюсь, - настороженно ответил Дмитрий. – Просто не заметил, как подошли… вы, наверное, охотник?
- Какой же я охотник без ружья? – хохотнул незнакомый дедок. – Не, живу я тута.
Дмитрий удивлённо округлил глаза.
- Разве здесь люди живут? Ту же нет ни одной дороги поблизости.
- Люди не живут, - согласился дед. – А я тут испокон веку обитаю. Это мои владения. Но не опасайся: ты, мил человек, про нас – лесных жителев хорошо говорил и правильно, так что тут тебя никто не обидит, а понадобится, так и пособим, ежели чего…
Незнакомец сделал шаг вперёд и присел на пень.
В ту первую встречу Дмитрий поначалу подумал, что каким-то чудом встретил неведомого отшельника. Но когда узнал, что беседует с самым настоящим лешим – хозяином этого леса, то поначалу даже засомневался в собственном здравомыслии. Одно дело – фантазировать и говорить о реальности мифических персонажей, и совсем другое – встретиться с ними лицом к лицу. Однако постепенно успокоился и почему-то поверил.
Только друзья не дали толком поговорить – начали его звать, и тогда леший Тихон (как он представился) пригласил Дмитрия приехать сюда в одиночку. На прощание хранитель леса подарил юноше малахитовый шарик и сказал:
- Береги его. Он открывает сердце для большой любви, да и оберег хороший от зла…
После этого встал и, сделав шаг в сторону, исчез, словно растворился.
Приятелям Дмитрий ничего не рассказал о той встрече, да и незачем – всё равно бы не поверили. По вечерам, когда оставался один, он зажимал в ладони подарок Тихона и согревал его. Через некоторое время малахитовый шарик согревался, и Дмитрию казалось, что он ощущает аромат лесной поляны, на которой познакомился с лешим, и слышит тихий шёпот листвы. А иногда перед его взором даже появлялись видения древнего леса.
С тех пор минуло восемь лет. Давно ушли в прошлое студенческие годы. Постепенно Дмитрий стал популярным писателем – его издавали, книги пользовались успехом. Излюбленным жанром писателя было фэнтези. Каждое лето он говорил, что уезжает путешествовать, а сам забирался в глухие дебри леса и здесь в тишине и покое задумывал и писал новые истории. Леший Тихон со своими помощниками построили для Дмитрия добротный дом и вырыли колодец. Да ещё и каким-то чудесным образом снабдили обиталище электричеством. На вопрос, откуда оно в этой глухомани взялось, Тихон лишь посмеивался да лукаво щурился:
- Тебя ляктричество интересует али откедова оно? Так ты ведь сам сказочник – вот и придумай…
В доме было всё, что могло понадобиться для жизни: мебель, посуда. В кладовой полки ломились от разнообразных продуктов. Всё это доставлялось Тихоном или его помощниками.
Так Дмитрий и жил: весь год в городе, а летом в лесу. Только нынче изменил своим привычкам. Захотелось настоящей зимней сказки, чего-то необычного. И теперь в ночь перед Рождеством он явно ощущал вокруг себя какую-то древнюю загадочную магию. Казалось, она витает в воздухе, и вот-вот произойдёт нечто невероятное, волшебное. Да и малахитовый шарик в последние дни стал показывать странные видения, в которых смутно угадывался незнакомый женский силуэт. Иногда казалось, что он вот-вот разглядит лицо, но каждый раз в последний момент видение ускользало.
Писатель тряхнул головой, прогоняя наваждение, и расслышал окончание рассказа Тихона:
- …а они шумят, трещат, по лесу на энтих своих штуковинах носятся, словно угорелые. Словом – суета бестолковая.
Дмитрий вернулся к столу, налил в чашки чай и, усевшись на своё место, переспросил:
- О ком это ты?
Леший удивлённо откинулся на спинку стула.
- Прости, Тихон, задумался я и не расслышал, о ком ты рассказывал, - пояснил писатель. – Не обессудь.
- Бывает, - согласился леший, осторожно пробуя чай. – Меня так иногда перехватывает, когда былое вспоминаю, аж невмоготу… тоже ничего вокруг не слышу. А рассказывал я про энтих, ну, которые тута неподалёку понастроили изб всяких новых.
- Это кто ж такие будут и откуда взялись?
- Так я ж говорил тебе: в конце лета понаехали со всякими приспособами да и построили в лесу селение… как-то чудно обозвали – база чего-то там…
- А, наверное, база отдыха?
- Вот-вот… теперича носятся в лесу по сугробам, дымят. А штуковины ихние рычат хуже медведя по весне.
- Так это, может быть, снегоходы? – предположил Дмитрий.
- Как же, снегоходы, - проворчал Тихон. – Нешто они ходят, они ж носятся… ещё и огни свои колдовские пускают с грохотом и дымом, музыка гремит, ажно голова болит… спасу от них нет.
Он замолк, пытливо поглядел на писателя и неожиданно спросил:
- А чего это ты, Данилыч, всё один да один? Нешто пары себе сыскать не можешь, али хош всю жизнь бобылём прокуковать?
Дмитрий удивлённо вскинул брови, затем смущённо опустил глаза и пробормотал:
- Да я как бы специально не искал… а так… пока не встретил суженую свою…
- А пора бы уже.
- Тебе-то какая разница?
Леший добродушно ухмыльнулся и с охотой пояснил:
- Так, глядишь, мальцы-сорванцы пошли бы… мы б их тут всем лесом развлекали, растили, охраняли бы. Всё ж на свежем воздухе, на природе здоровья набирали бы, не то, что в вашем энтом городе.
- Неужели, Тихон, ты думаешь, что они в лесу жили бы отшельниками? Дети должны общаться с другими детьми, учиться в школах, короче говоря – жить среди себе подобных.
- Нешто я не понимаю, - согласился леший и мечтательно добавил: – Однако же время от времени могли бы и к нам в гости приезжать, как ты. Вот славно было бы. Я б коровку завёл, а то и две…
Дмитрий усмехнулся.
- Может быть, только что толку об этом говорить?
- К тому и веду, что Коляда наступила, - неожиданно заявил Тихон. – Ну, там святочные игры всякие, гадания… ты ж сам знаешь. В обчем, сегодняшня ночка особенна, волшебна!
- И что с того?
- А то, что всяко может статься… глядишь – и гостей дождёшься.
- Каких гостей? – изумился писатель.
- Дык кто ж его знает, однако всё ж может всяко статься, - загадочно пообещал леший. – А мне пора, засиделся я у тебя. Надобно обход сделать да с боровиками пообчаться, порешать кой-чего, потому как назавтра делов много…
Он заторопился, допил в несколько глотков чай и, обтерев усы, направился к двери. Сноровисто обувшись и завернувшись в тулуп, Тихон открыл дверь и, уже выходя наружу, обернулся, заговорщически подмигнул хозяину избы и посоветовал:
- Ты бы, Данилыч, побрился… на всякий случай да переоделся. Аука ведь не зря старается…
Дмитрий открыл, было, рот, собираясь что-то сказать, но дверь уже захлопнулась, и он остался один. Растерянно оглядев себя и проведя ладонью по бородке, он недоумённо пожал плечами – вроде, нормально одет. А что касается бороды, так он ведь всегда, когда в лес уходил, сознательно её отращивал, чтоб хоть в это время не бриться. И при чём здесь шалун Аука?
За окном посвистывал холодный ветер, в печи потрескивали обгорающие поленья. А здесь было тепло и уютно. Наступила предрождественская ночь, которая обещала подарить новые сказочные сюжеты – так было всегда. Каждый год именно в эту ночь Дмитрию приходили в голову самые интересные идеи, которые потом постепенно превращались в рассказы, повести, а иногда даже в романы.
- А что если взбодрить себя рюмочкой коньяку?
С этими словами Дмитрий вышел из-за стола, открыл буфет и достал початую бутылку армянского трёхзвёздочного коньяка, которую привёз с собой. Он не был большим поклонником горячительного, но иногда любил побаловать себя каким-нибудь приличным напитком. Наполнив резную малахитовую рюмку, Дмитрий подмигнул хомячку, отсалютовал ему коньяком и зажмурился в предвкушении. Вдохнув аромат, он собрался уже выпить, когда в дверь снова кто-то постучал.
Хомячок настороженно замер, а затем быстро юркнул в свой домик, прихватив недоеденный сухарик.
Писатель снисходительно усмехнулся вслед зверьку и крикнул:
- Входи, Тихон. Забыл что-то?
Дверь распахнулась, и в избу несмело шагнул какой-то незнакомец. Он был ниже ростом, чем леший, и гораздо стройнее. Когда незнакомец стащил с головы пушистую шапку-ушанку, по воротнику его короткого полушубка рассыпались тёмные волнистые волосы, в обрамлении которых Дмитрий увидел миловидное личико. Ночной гость оказался весьма симпатичной девушкой. В её серовато-зелёных глазах притаилась настороженность.
- Ой, извините, пожалуйста, за такое позднее вторжение! – неуверенно произнесла она.
Мягкий слегка грудной голос девушки прозвучал чарующей мелодией. Дмитрий остолбенел от неожиданности. Потеряв дар речи, он смотрел на гостью во все глаза. Пауза несколько затянулась, и незнакомка легонько кашлянула. Словно просыпаясь, Дмитрий сделал шаг вперёд и неуклюже предложил:
- Не желаете ли коньяку?
Он протянул гостье рюмку, которую всё ещё держал в руке.
- Благодарю. Не откажусь…
Девушка выпила коньяк мелкими глотками.
- Замечательно, - произнесла она. – Чувствую, что жизнь снова возвращается в моё иззябшее тело.
Дмитрий отнёс рюмку к буфету, но, спохватившись, быстро вернулся к гостье.
- Ох, простите меня за неуклюжесть, - воскликнул он. – Я несколько растерялся. Согласитесь, столь неожиданный визит в ночное время…
- Я вам помешала?
- Нет.
Дмитрий в смущении взъерошил волосы на голове, решительно махнул рукой и заявил:
- Да не слушайте вы меня. По собственной неуклюжести несу всякую чушь… на самом деле я очень рад. Раздевайтесь и проходите к огню.
Он помог незнакомке снять полушубок и повесил его на вешалку из рогов сохатого. Туда же водрузил и шапку. Затем достал с полочки у входа войлочные шлёпанцы и поставил их на пол.
Гостья ловко стянула меховые унты, обула шлёпки и выжидательно посмотрела на Дмитрия.
- Прошу вас…
Он жестом пригласил гостью поближе к печи и подвинул к ней кресло, целиком вырезанное из дубовой колоды.
- Располагайтесь… кстати, меня Дмитрием зовут.
- Очень приятно. А меня зовут Валентина. Можно просто Валя.
Она опустилась в кресло и принялась растирать замёрзшие ладони, с любопытством разглядывая помещение. На её щеках постепенно начал проступать лёгкий румянец. Дмитрию показалось, что девушка несколько раз бросила на него странный взгляд – такой, словно они уже где-то встречались. Да и ему она казалась знакомой, но откуда - припомнить не мог.
- Скажите… Валя, каким образом вы очутились в этой глуши ночью, одна? – спросил Дмитрий. – Насколько я знаю, поблизости никто не живёт.
- Я тоже так думала, пока не наткнулась на ваш дом.
Гостья снова посмотрела на него каким-то странным взглядом, и Дмитрий не удержался от вопроса:
- Извините, мы раньше встречались? Может, где случайно?
- Нет.
- А мне показалось…
- Это мне показалось, вернее, приснилось… странно. Я приехала на новую базу отдыха, чтобы провести здесь праздничные дни.
- А, так вот откуда вы здесь появились. Но это довольно далековато, - искренне удивился Дмитрий. – К тому же и ночь на дворе…
- Так я ещё после обеда выехала покататься на снегоходе вместе с друзьями. Мы там дурачились, катались, ну и… каким-то образом я заблудилась.
- Как это случилось?
- Не знаю. Сама не заметила, как осталась одна. А тут ещё и снегоход заглох… я его и так, и этак пробовала завести, а он ни в какую. И тут мне показалось, что я услышала из-за деревьев голоса друзей и, вроде бы, шум снегоходов. Я пошла на звук… звала, кричала… мне казалось, что кто-то откликается, и я снова шла на голоса…
- Нужно было оставаться возле снегохода, тогда вас могли бы найти по следам.
- Это я уже потом сообразила. А тогда мне казалось, что вот-вот, сейчас я выйду на очередную поляну и увижу друзей. А потом как-то быстро стемнело, и пошёл снег. Я попыталась вернуться назад по собственным следам, но их уже замело…
Девушка сокрушённо вздохнула и виновато развела руками. Тёмная волнистая прядь упала на глаза. Валентина лёгким движением руки убрала её и с надеждой посмотрела на Дмитрия.
"Какая нежная у неё ладонь", - подумал он, а вслух произнёс:
- Это просто чудо, что вы набрели на мой дом.
- Я тоже об этом подумала. Просто не верится, но такое ощущение, что меня нарочно привели именно сюда. Просто мистика какая-то…
- В каком смысле?
- Ну, я же не знала, куда идти. К тому же растерялась, да и, честно признаться, испугалась. А тут слышу, какой-то голос издалека вроде бы аукает – вот и пошла на него… решила, что всё же лучше двигаться, чтоб не замерзнуть. Голос аукает – я иду, а догнать не могу, словно он от меня убегает. Вот так и добралась до этой поляны. Гляжу: среди еловых ветвей огонёк пробивается. Я на него пошла и вот здесь оказалась…
Девушка умолкла и смущённо опустила глаза. Это было так мило и естественно, что Дмитрий невольно залюбовался ею. На какое-то время воцарилась тишина, сквозь которую пробивалось лишь приглушённое завывание метели, да лёгкое потрескивание дров, обгорающих в печи.
- Ну, что ж, кажется, я догадываюсь, чьих рук это дело, - произнёс Дмитрий. - Наверное, это Аука вас сюда заманил.
- Кто-кто?
- Аука – дух леса, помощник лешего. Он любит голову морочить, отзываясь с разных сторон. Известный шалун.
Валентина изумлённо вскинула глаза, но затем понимающе усмехнулась и покачала головой:
- Ах, вы меня, конечно же, разыгрываете... нет, голос раздавался всё время с одной стороны – это я точно слышала. Но, наверное, это просто ветер так шумел в ветвях деревьев, а мне показалось.
- Может, и ветер, - с сомнением в голосе согласился Дмитрий. – Хотя, сдаётся мне, что встреча наша не случайна. Вон и Тихон как-то так загадочно говорил, мол, жди гостей…
- Кто такой Тихон?
- Да… один мой хороший знакомый… живёт здесь неподалеку…
- Но на базе говорили, что поблизости нет ни одного поселения. Нас в этом уверяли.
- Так оно и есть. В этих местах только я периодически бываю, да ещё Тихон обретается…
Дмитрий немного замялся, заметив выражение недоумения на лице Валентины, и пояснил:
- Ну, он типа отшельника что ли…
- А, ну, тогда понятно…
Девушка с весёлым любопытством оглянулась вокруг. Её взгляд задержался на книжных полках, затем скользнул по письменному столу и снова остановился на хозяине дома.
- На базе отдыха, наверное, сейчас паника, – предположила она. - Надо бы им сообщить, чтоб не волновались. У вас есть мобильный телефон?
- Это не поможет, - признался Дмитрий. - Здесь нет связи, поэтому придётся до утра подождать. А уж с рассветом я доставлю вас на базу…
- А снегоход имеется?
- Нет, и поверьте, что это не самый надёжный вид транспорта в зимнем лесу.
- Да, в этом я убедилась на собственном опыте, - согласилась Валентина. - А что же у вас имеется?
- Лось.
- Что? Самый настоящий лось? – удивилась девушка.
- Именно так. У него даже имя есть – Мефодий.
- А где же вы его держите?
- Нигде не держу. Он со своим семейством тут неподалеку обитает, а когда мне нужно, я его зову, и он приходит.
Валентина с недоверием посмотрела на Дмитрия и осуждающе покачала головой.
- Вы меня, наверное, разыгрываете… - предположила она.
- Зачем же? Вот утром сами всё увидите и убедитесь, - пообещал хозяин. – Кстати, поездка на санях по заснеженному лесу – это просто невероятная сказка. Я сам до сих пор не могу к этому привыкнуть.
- Вы, Дмитрий, необычный человек, - тихо произнесла девушка, с возрастающим удивлением глядя на него. - Живёте в лесу… один… у вас семья есть?
- В каком смысле?
- Ну, жена… дети… родственники какие-нибудь. Должен же у вас кто-то быть?!
- Ах, в этом смысле. Ну, от всей родни у меня лишь тётка осталась в Пскове, и то мы с ней видимся не часто… - Дмитрий неловко пожал плечами, затем, спохватившись, торопливо добавил: - Ах, да, у меня ещё Гоша имеется.
- Кто это?
- Мой хомячок, всюду со мной ездит…
Он указал на лампу, у основания которой из норки осторожно выглядывал пушистый зверёк. Заметив, что на него обратили внимание, Гоша тотчас спрятался.
- Хорошенький, симпатичный малыш, – улыбнулась Валя. - Значит, вы не женаты?
- Не привелось как-то…
Дмитрий пожал плечами. Затем, спохватившись, хлопнул себя по лбу и воскликнул:
- Эх, ну и балда же я! Заговорил вас, а сам даже и не угостил ничем. Сейчас я ужин приготовлю.
- Нет-нет, спасибо, я не голодна, - торопливо запротестовала девушка, но под пристальным взглядом Дмитрия её щёки залились румянцем. Он шутливо покачал головой.
- Неужели вас в лесу уже кто-то угощал?
Валентина смущённо опустила голову.
- Я так и думал, - констатировал Дмитрий. – Сейчас, я быстро…
- Тогда я вам помогу.
Девушка встала и поглядела на хозяина дома, ожидая подсказки.
- В таком случае, достаньте посуду из шкафчика и расставьте на столе, - Дмитрий указал на буфет, рядом с которым стоял небольшой обеденный стол с двумя стульями. – А я пока кое-что из кладовой принесу. Кстати, я ведь тоже ещё не ужинал. К тому же сегодня необычный вечер. Помните - у Гоголя "Ночь перед Рождеством"? Так что у нас будет сегодня праздничный ужин…
Он вышел в соседнюю комнату, откуда вела дверь в кладовую, а девушка занялась сервировкой стола. Она достала из буфета и расставила резные тарелки, достала нож и вилки. Заметила на полке большую деревянную вазу с замысловатым узором, наполненную пирогами, и тоже поставила её на стол.
За окном усилился ветер. Слышно было, как он завывает в печной трубе, пытаясь проникнуть в тёплый дом и выстудить его. Но поленья весело потрескивали в печи, и жаркое пламя гнало холод прочь.
Валентина подошла к окошку и подышала на стекло. Ледяной узор подтаял, образовав небольшое пятнышко, сквозь которое можно было поглядеть, что творится снаружи. А там уже вовсю мела метель. Даже ближайшие к дому деревья не были видны. В снежной круговерти мнились тёмные силуэты, словно извивающиеся в каком-то замысловатом танце. Да ещё казалось, что во тьме мерцают чьи-то глаза. Девушка зябко передёрнула плечами и резко обернулась на скрип половиц – это вернулся Дмитрий. Опустив на стул деревянный разнос, он принялся сгружать с него на стол какие-то горшочки и казанки, накрытые крышками.
- Любопытная у вас посуда, – улыбнулась Валентина. – Такое не часто увидишь.
- Что вы имеете в виду?
- Ну, вилки и ложки обычные, а вот тарелки все деревянные с резным орнаментом, явно ручной работы. Потом все эти горшки, казанки и чашки – они же все из обожженной глины. Да и самовар, как я заметила, весьма древний.
- Ну, так в этом как раз нет ничего удивительного: ножи, вилки и ложки я с собой привёз, а остальную посуду мне Тихон подарил, - пояснил хозяин. - Он большой умелец по части рукоделия. Кстати всю мебель в доме тоже Тихон сделал.
- А пироги кто вам печёт? – лукаво прищурилась девушка.
- Это я уж сам научился, - добродушно усмехнулся Дмитрий. – Тут особого ума не нужно.
Он посмотрел Валентине прямо в глаза, смущённо почесал затылок, а затем осторожно предложил:
- Давай перейдём на "ты", а то немного неловко, что ли, словно на каком-то официальном приёме…
Валентина улыбнулась и с радостью согласилась:
- Я не против. Мне и самой несколько неуютно при таком общении. Гораздо лучше по-простому.
- Вот и здорово. Тогда присаживайся к столу.
Дмитрий налил в рюмки понемногу коньяку и предложил выпить за знакомство. После этого он подвинул ближе к гостье тарелку с грибной солянкой и пироги, а сам занялся нарезкой сыра. При этом он украдкой поглядывал на Валентину, чувствуя, как его сердце по какой-то неосознанной причине замирает в сладкой истоме. Прошло-то всего ничего, как в доме появилась эта девушка, а он, кажется, уже успел в неё влюбиться. Это было как-то странно.
"А ведь это именно её образ показывал мне в последнее время малахитовый шарик" – внезапно подумал Дмитрий.
Иногда на него накатывало и тогда приходило ощущение собственной ненужности, одиночества закоренелого холостяка. Тогда он согревал в ладонях малахитовый оберег, подаренный Тихоном, и перед ним, словно во сне, представало видение той единственной, ради которой он готов был бы изменить всю свою жизнь. Но видение это всегда было нечётким, расплывчатым, а вот сейчас сфокусировалось.
Попробовав грибы и отметив, что приготовлены они отменно, девушка с любопытством посмотрела по сторонам и спросила:
- Откуда у тебя электричество берётся? Вряд ли сюда в лесную глушь провода тянули. Наверное, генератор?
- Нет, генератора здесь никогда не было. Лесные жители не любят лишнего шума.
- Тогда откуда же оно берётся?
- Из дупла старого дуба. Тихон оттуда проводку привёл.
- Ерунда какая-то…
- Ну, почему же? У меня всё прекрасно работает
- Как?
- Я и сам не знаю… работает и всё. Тихон сказал, что сделано в лучшем виде, и я ему верю. Он вообще может чудеса творить, да ещё и помощников у него полный лес.
Валентина с недоверием поглядела на Дмитрия.
- Ты говоришь со мной, как с маленьким ребёнком. Словно нас окружают всякие сказочные персонажи…
- Ну, если бы ты здесь пожила, то сама бы убедилась.
Девушка смущённо улыбнулась и неожиданно спросила:
- А ты что, приглашаешь?
Теперь уже смутился Дмитрий. Хотел было перевести разговор в шутку, но что-то словно подтолкнуло его, и неожиданно для самого себя он выложил всё, о чём только что думал. Слова признания лились торопливо, словно боясь не успеть. А Валентина слушала, изумлённо глядя на молодого человека. И чем дольше он говорил, тем чётче проступали в её глазах радостные искорки.
- Когда увидел тебя, сердце ёкнуло, и я понял, что ты именно та девушка, о которой неосознанно мечтал. Вот такие дела… - закончил свой рассказ Дмитрий. – Хочешь, верь, а хочешь – нет, но я правду сказал, а ты уж решай.
И он замер в ожидании, боясь поднять глаза, чтобы не встретить насмешливый взгляд. Ему казалось, что девушка сейчас расхохочется. Но вместо этого Валентина протянула руку и ободряюще прикоснулась к его ладони.
- Значит, всё это не случайно, - неожиданно спокойно произнесла она.
- Что ты имеешь ввиду? – удивился Дмитрий.
- Ну, когда я вошла в дом, разве не было у тебя ощущения, что мы раньше где-то встречались?
- Да. Я даже спросил тебя об этом.
- Вот именно. Только ты не знаешь, что я-то как раз тебя видела.
- Когда и где?
- Прошлой ночью…
Дмитрий удивлённо вскинул брови, а затем криво усмехнулся.
- Шутишь, да?
- Нет, я и в самом деле видела тебя вчера ночью… во сне. Честно-честно. Когда на базу приехала, то ложась в первую ночь спать, по народному поверью прошептала: на новом месте приснись жених невесте. Ну, и… ты мне приснился…
- Вот так дела…
Дмитрий растерянно почесал в затылке. Молодые люди смущённо глядели друг на друга, не зная, что сказать. И в этот момент неожиданно появился осмелевший Гоша. Он взобрался по ножке стола, шустро подбежал к пробке от бутылки и, перевернув её, заглянул внутрь, а потом по очереди посмотрел на Дмитрия и Валю.
Девушка осторожно погладила хомячка, и он жизнерадостно пискнул. В его глазках-бусинках сверкнули озорные искорки. Валентина предположила:
- Кажется, он что-то хочет сказать.
- Наверное, предлагает нам выпить на брудершафт, - пошутил Дима. – А почему бы и нет? Ты не против?
- Вообще-то я почти не пью, но… сегодня ведь особый случай, и ночь сказочная… правда?
* * *
Словно по волшебству метель начала стихать. Снег пошёл мелкий и ровный, а в разрывах туч замерцали жемчужные звёзды. Под окном дома стояли двое – один кряжистый в тулупе, а второй помельче, будто бы в меховом комбинезоне. Из-за своего маленького роста он не доставал до подоконника.
- А чего там деется, чего? – подпрыгивал от нетерпения Аука, пытаясь хоть краем глаза заглянуть в окошко.
Тихон легонько хлопнул ладонью помощника по макушке, чтобы угомонился, и с напускной строгостью проворчал:
- Мал ишо. Тебя это не касается… да и меня тоже.
Но, не удержавшись, добродушно ухмыльнулся, подмигнул и добавил:
- Мы тута чего надо было, сделали. Теперича – дело молодое… а нам пора хозяйство дозором обойти. Надобно проследить, чтоб никто не проказничал. Ночь-то ведь праздничная, Предрождественская, значится, в лесу порядок должон быть.

Полузимник – русское народное название ноября
Снегогон (ещё – Ручейник) – русское народное название апреля
Аука – дух леса, любит морочить голову, отзываясь с разных сторон
Когда жизнь теряет смысл


Обычно холодные равнодушные звёзды сейчас мерцали мягко и приветливо. Казалось, они весело подмигивали, словно чему-то радуясь. Да, сегодня всё изменилось. Весь мир перевернулся с ног на голову.
Джереми Флинт с каким-то ранее не изведанным тёплым чувством перевёл взгляд на маленькую голубую планету, окружённую полупрозрачным атмосферным ореолом. В иллюминаторе комфортабельного межгалактического лайнера она казалась хрупкой и беззащитной на фоне чёрного космоса. Это была древняя колыбель человечества.
"Как давно я не был на Земле", - с грустью подумал Джереми.
Почти два столетия минуло с тех пор, когда он – тогда ещё двадцатилетний юноша, записался добровольцем в отряд энтузиастов, отправлявшихся покорять дикую природу недавно открытых планет на краю спиральной галактики в созвездии Волосы Вероники. Разрыв отношений с родственниками и разочарование в собственной любви послужили толчком, забросившим его так далеко от дома. Жизнь в окраинной колонии была нелёгкой, однако именно там он положил начало своей межгалактической финансовой империи. В одном из одиночных разведывательных походов Джереми случайно наткнулся на невероятно богатое месторождение природных алмазов. Он обнаружил его в лабиринте гор Судьбы на планете Тесса. Каким образом его пропустили геологоразведчики первой волны, так и осталось загадкой. Вернувшись на базу, Флинт никому ничего не сообщил. Набравшись терпения, он трудился до ломоты в пояснице, собирая по крохам средства, необходимые на покупку участка в горах и приобретения лицензии на право разработки там полезных ископаемых, если таковые найдутся. Когда пришло время, Джереми за стандартную сумму оформил в межпланетном патентном бюро все полагающиеся документы и стал обладателем обширной и, как тогда всем казалось – абсолютно никчемной, горной территории.
Всего через десять лет "Арлетт Инкорпорейтед" стала известна практически во всей обитаемой части Вселенной. Свою будущую экономическую империю Флинт назвал в честь единственной девушки, которую когда-то любил. Как оказалось, он обладал фантастическим талантом финансиста и всегда точно знал когда, куда и сколько нужно вложить, чтобы наверняка получить прибыль. Корпорация разрасталась, поглощая мелких конкурентов и постепенно приобретая влияние во всех сферах экономики. В настоящее время Флинт мог бы позволить себе купить несколько звёздных систем, но это его абсолютно не интересовало.
С некоторых пор Джереми Флинт ощутил, что теряет интерес к жизни. Обладая невероятной экономической мощью, он финансировал весьма дорогостоящие научные изыскания собственной лаборатории геронтологии. Лучшие умы нескольких галактик работали над этой проблемой и добились определённых успехов. Свидетельством тому скоро должен был стать двухсотлетний юбилей самого Флинта. Пока ещё долголетие могли себе позволить лишь единицы. Но в будущем наука обещала сделать его более доступным.
Однако долголетие не было бессмертием, и мегамагнат всё же постепенно старел. В последнее десятилетие он почувствовал, что устал. Взглянув на свою жизнь отстранённым взглядом, Джереми неожиданно осознал, что не видит в ней смысла. За два столетия он так и не обзавёлся семьёй и детьми, а сейчас уже и не хотел – время ушло. Ему некому было передать то, что он создал за эти годы. Тогда Джереми попытался разыскать хоть каких-нибудь родственников. Но оказалось, что за два столетия дерево рода Флинтов усохло, и он остался один на всём белом свете. Уныние и тоска охватили Джереми, и он начал чахнуть. Известнейшие психологи пытались пробудить в нём интерес к жизни, но они были бессильны, впрочем, как и все остальные, кто пытался хоть как-то расшевелить старика.
Он угасал. Но неделю назад, словно яркая вспышка озарила небосвод его жизни. С далёкой Земли пришло известие о том, что у него есть родственники – внуки его правнуков. Это известие ошеломило Джереми Флинта настолько, что он несколько дней ни с кем не разговаривал.
Оказывается, у Арлетт – его первой и единственной любви был от него ребёнок, а он об этом даже не подозревал. Вот по этой-то неизвестной ему линии и отыскались совершенно случайно очень далёкие потомки. О них было известно лишь то, что это мальчик и девочка, подобранные патрулём внешней косморазведки. Их нашли на краю астероидного поля Крабовидной туманности. Единственные их родственники – родители погибли, успев поместить новорожденных в спасательный модуль. Частная космическая яхта, к которой был приписан модуль, принадлежала семейной паре, являвшейся весьма отдалённой роднёй Джереми Флинта. Настолько дальней, что тогда никому и в голову не пришло сообщать ему об этом.
Теперь же, по прошествии десяти лет, когда мегамагнат пустился в поиски родственников, эта история всплыла. Но узнать имена мальчика и девочки не удалось. Все воспитанники земного Центра для малолетних детей, лишившихся родителей, начинали жизнь с "чистого листа". Им давали новые имена, а данные, предшествующие их появлению в центре, строго засекречивались, чтобы все были в абсолютно равных условиях. Получение доступа к этой информации мог одобрить лишь Трансгалактический наблюдательный совет.
Джереми Флинт решил отправиться на Землю и, во что бы то ни стало отыскать детей. Уже на подлёте к планете-прародительнице он связался по голографическому коммуникатору с ведущим экспертом Института человека – профессором Риши Кумаром.
Посреди каюты возникло трёхмерное изображение мужчины средних лет, облачённого в голубоватую тогу. Доброжелательно взглянув на вызывающего, он приветливо улыбнулся и произнёс:
- Приветствую вас, господин Флинт! Чем могу быть полезен?
- Профессор Кумар, мне нужно выяснить кое-что о воспитанниках земного Центра для малолетних детей, лишившихся родителей.
- А что конкретно?
- Мне нужна информация о том, кто из этих детей является моими родственниками.
Приветливая улыбка на губах профессора погасла и он осторожно возразил:
- Но вы же знаете, господин Флинт, что информация о воспитанниках закрыта.
- Меня это совершенно не интересует, - раздражённо бросил магнат. - Я хочу абсолютно точно знать, кто из них мой потомок.
- Определить, кто именно из воспитанников центра является вашим дальним родственником и возможным наследником, представляется весьма затруднительно…
- Что вы хотите этим сказать, - нахмурился Флинт. – Вы что, не можете провести анализы на степень родства путём сравнения ДНК? Ведь это очень просто.
- Ну, как сказать. Во-первых, для этого необходимо взять образцы ткани или крови у всех детей, так как анализ ДНК является сравнительным…
- Ну, так возьмите. Я оплачу все расходы с лихвой.
Профессор снисходительно улыбнулся и, неодобрительно покачав головой, продолжил:
- Во-вторых: Трансгалактический наблюдательный совет по делам несовершеннолетних никогда не даст разрешения на проведение подобного теста над всеми детьми центра, так как он нарушает святое право каждого человека на личную тайну происхождения.
Флинт от нетерпения даже слегка притопнул ногой и воскликнул:
- Но ведь это особый случай!
Профессор Кумар и бровью не повёл. Заложив руки за спину, он принялся расхаживать вперёд-назад, словно на лекции для студентов, на ходу разъясняя:
- Кроме того, особо не вдаваясь в специфику, хочу добавить, что количество совпадающей ДНК измеряется в усредненных процентах. Скажем, ребёнок и родитель имеют пятьдесят процентов общего ДНК, дедушки и внуки — двадцать пять, двоюродные братья и сёстры, примерно, двенадцать процентов, а троюродные — меньше трёх. Ну, это так, грубо…
Старик протестующе поднял ладонь, прерывая лекцию генетика. Он в задумчивости наморщил лоб, затем неуверенно спросил:
- Значит, получается, что на каком-то этапе родство людей теряется вообще?
Профессор виновато развёл руками.
- Я не понимаю. Объясните, пожалуйста, - попросил Флинт.
- Ну… если сравнивать ДНК прадеда и правнука, то статистическая взаимосвязь со временем перестаёт быть линейной. С добавлением каждой новой степени родства она становится всё более неопределённой…
- Профессор, вы хотите убедить меня в том, что современная наука не может абсолютно точно определить родство?
Риши Кумар строго посмотрел на собеседника испытующим взглядом, обречённо вздохнул и признался:
- Послушайте, господин Флинт, в принципе уже на уровне семи поколений вклад некоторых из предков в генофонд падает до нуля. В генетическом смысле они уже даже не являются предками…
На секунду замешкавшись, словно от неловкости, он всё же выпалил:
- Да не всё ли вам равно, находятся в этом центре ваши весьма далёкие родственники или нет? Ведь вы никогда не общались с их предками и до сего дня даже не имели понятия об их существовании.
- Это моё дело, - раздражённо проворчал Джереми.
- Безусловно. Однако наблюдательный совет никогда не даст разрешение на взятие анализа у всех детей. Но, даже если бы такое произошло, всегда остаётся шанс на ошибку – ведь слишком много поколений сменило друг друга…
Старик в задумчивости опустил голову. Приняв его реакцию за замешательство, профессор язвительно ухмыльнулся и добавил:
- И в самом деле: какая вам разница? По факту все эти дети вам чужие, даже вероятные пра-пра-пра… какие-то там внуки. Я бы на вашем месте даже не задумывался.
- Уж позвольте мне самому решать, - вскинулся Флинт.
- Что ж, благодарю, что вы обратились за помощью в наш медицинский центр, - на лице профессора вновь расцвела дежурная улыбка. - Всегда рады помочь такому влиятельному и уважаемому человеку. Счёт за проведенную консультацию мы отошлём в ваше представительство на Земле…
- Да-да… свяжитесь с ними, оплата будет произведена незамедлительно. Всего доброго.
Профессор открыл, было, рот, собираясь ещё что-то сказать, но Джереми быстро нажал на сенсор, и голограмма погасла. Он снова повернулся к иллюминатору и принялся пристально вглядываться в маленький голубой шарик, подаривший Вселенной человека. В голове старика роились мысли, оттесняя друг друга. Он хмурился, покусывал губы, мял пальцы рук. Внезапно Джереми замер, его взор просветлел, и он спокойно произнёс:
- А ведь профессор и в самом деле прав: какая мне разница?

* * *
Широкая тропинка плавно скользила между стройными деревьями, кроны которых о чём-то перешёптывались высоко над головами двух мужчин, медленно идущих по дендропарку Центра для малолетних детей, лишившихся родителей. Из-за цветущих кустов жасмина доносились восторженные детские голоса, смех и шум искусственного водопада. Одним из собеседников был профессор Риши Кумар. Второй мужчина по имени Джонатан Пасториас оглянулся на шум голосов и мягко улыбнулся.
- Согласитесь, господин Кумар, - обратился он к собеседнику. – Мы с вами совершили во всех отношениях добрый и гуманный поступок, от которого выиграли абсолютно все. Спасибо вам за помощь.
- Рад, что смог быть полезен, - кивнул профессор. – Хотя, честно говоря, вначале я немного сомневался. Но меня привлекло несколько необычное название вашей компании: "Когда жизнь теряет смысл". Почему вы не рекламируете её?
- О, тогда бы это потеряло смысл, простите за каламбур, - ответил Пасториас. – Наша компания организована энтузиастами, главной целью которых является тайная помощь людям, разочаровавшимся в жизни. Мы помогаем им найти новую цель, наполнить жизнь смыслом.
- Да, получилось прекрасно, - согласился профессор. – Кстати, а вся эта история с юношеской любовью и дальними пра-пра… потомками имеет под собой основание, или это всего лишь легенда?
- Этого я не могу вам открыть, - усмехнулся Джонатан. - В нашем деле всегда присутствует некая доля риска. Но в данном случае всё было очень тщательно просчитано по психологической матрице Джереми Флинта. Он и в самом деле сильная и цельная личность, к тому же один из богатейших людей межгалактического содружества. Но одиночество почти сломило его. Зато теперь Джереми Флинт добровольно взял на себя заботу и полное обеспечение земного Центра для малолетних детей, лишившихся родителей. Он нашёл в этом смысл жизни. Знаете, что он заявил репортёрам?
- Нет, последние новости я пропустил…
- Джереми Флинт сказал, что для него нет разницы, кто чей потомок. Он решил взять под свою опеку все центры для одиноких детей и посвятить оставшуюся жизнь тому, чтобы помочь этим детям выйти в большую жизнь. Прожив столько лет, он только сейчас понял, что любые дети – это наши дети. А все люди являются родственниками, пусть и очень дальними, потому что все мы из одной семьи, имя которой - Человечество!
Зимняя речка (из цикла "Микроминиатюры по картинам Валентины Валевской")


Едва тлеет в голубом морозном небе остывшее зимнее солнце, бросая на плотный снег розоватые отблески. Но уже норовит оно побыстрее скатиться за далёкий холодный горизонт. Последние лучи дневного светила не в силах согреть иззябшие безлистые деревья, погрузившиеся в долгую спячку. Лишь пушистый снег, подобно белому пледу, заботливо укутал корни и землю вокруг, прикрывая от лютого мороза, что обязательно нагрянет нынешней ночью со своим снежным воинством.
Неподвижно застыла плавная речка извивистым прозрачным зеркалом. Отражается в нём небесная синь с плывущими лёгкими облаками, и обнажённые стволы деревьев, словно задумчиво вглядывающиеся в непроницаемые глубины. Спокойно дремлет под ледовым панцирем река. Снится ей весёлое летнее разнотравье, звонкий жизнерадостный щебет пичуг да деловитое жужжание пчёл, спешащих собрать сладкую дань с цветочного ковра. Тёплый летний ветерок пошевеливает стебли молодого камыша, пугая хрупких стрекоз, и плещутся на мелководье резвые мальки, наверное, играя в чехарду. А в знойный полдень вовсю стрекочут неугомонные цикады…
Всё это было и ещё будет не раз. А пока спит зимняя речка, застыв до весны в холодной ледовой неге…

Валентина Валевская - "Зимняя речка" - холст, масло
http://www.picture-russia.ru/picture/107893
Синица в мальвах (из цикла "Микроминиатюры по картинам Валентины Валевской")


В тёплом июне раскрываются во всей своей пышной красе мальвы и радуют глаз цветовым многообразием до самого сентября. Белые, розовые, жёлтые и красные, а порой и уходящие в глубокий пурпур, они слегка покачиваются, овеваемые лёгким дыханием летнего ветерка, словно задумавшиеся стройные красавицы. Из глубины веков до нас дошли старинные романтические легенды о мальвах. Сколько трогательных песен спето о них. Но и без этого цветы прекрасны сами по себе. Даже шустрая синичка, у которой своих птичьих забот – невпроворот, любит посидеть в окружении мальв, замерев и словно прислушиваясь к песне без слов, которые напевают нежные граммофончики шток-розы (так ещё именуют мальвы). Летняя истома струится над землёй, и маленькая птичка отдыхает, радуясь солнышку и ярким цветам…

Валентина Валевская - "Синица в мальвах" акварель
http://www.picture-russia.ru/picture/91816
Тыквенные мечты (из цикла "Микроминиатюры по картинам Валентины Валевской")


На огородной грядке позади дома старого фермера вызрела крутобокая и, как ни странно, романтическая тыква. Млея под лучами ласкового августовского солнца, она мечтала о том, как из неё к празднику Велесовой ночи, а по-новомодному – Хэллоуину выймут сочную мякоть, прорежут глаза и рот и вставят внутрь свечу или фонарик, чтобы получилась пустотелая голова со светящимися глазами. Наверное, было бы весело пугать таким образом по вечерам сельскую малышню, представляясь каким-нибудь сказочным существом из давно забытых легенд, а ещё лучше – пришельцем из другой галактики... но фермер решил по-иному. Созревшую ароматную красавицу он пустил на тыквенную кашу, а крупные семечки высушил, чтобы долгими зимними вечерами щелкать их, глядя в тёмное окошко на холодные, заснеженные поля. Что ж, каша тоже хороша, особенно, если приготовлена умелой хозяйкой. А мечты… они ведь не всегда сбываются, мы-то знаем…

Валентина Валевская - "Натюрморт с тыквой" акварель
http://www.picture-russia.ru/picture/38281
Роза и книга (из цикла "Микроминиатюры по картинам Валентины Валевской")


В небольшой полупустой комнатушке в самой дальней части дома, где Хозяйка любит иногда уединиться, чтобы окунуться в прекрасный мир поэзии, на столике лежит потёртый томик старофранцузской поэмы "Роман о Розе". Вы спросите: о чём книга? Да всё о том же – о вечной и прекрасной любви, неотделимой от страданий и радостей, о долгих поисках Поэта, которого влечёт пленительный образ его возлюбленной – Розы. О том, что романтические чувства… впрочем, лучше прочесть самому, ведь никакой пересказ не превзойдёт первоисточник. Но вот что любопытно: на книге уже много дней лежит обычная садовая роза и не увядает. Словно некая магия витает в комнате, наполняя воздух жизненной силой и напитывая алые лепестки горячим цветом жизни. Тонкий сладостный аромат струится, волнуя воображение, порождая дивные видения, чарующие и многообещающие. Роза и книга – поэзия мечтательных чувств и жизненной красоты…

Валентина Валевская - "Роза и книга" акварель
http://www.picture-russia.ru/picture/92267
За старым забором (из цикла "Микроминиатюры по картинам Валентины Валевской")


В новом дачном посёлке, неподалеку от трамвайной остановки, в окружении узловатых яблонь и груш приютился невзрачный домишко в два окна под выгоревшей черепичной крышей. Он остался ещё с тех давних времён, когда здесь был хутор с мельницей. Самой мельницы уж давно нет, а дом, огороженный серым, местами подгнившим забором, всё ещё стоит на прежнем месте.
Хозяин – молчун дед Степан целыми днями что-то мастерит на своём участке: то пилит, то постукивает молотком или сверлит. Вездесущие непоседливые мальчишки уж и вовсе извелись, пытаясь утолить своё любопытство. Но хоть как ни ловчили, а не смогли даже одним глазком заглянуть – уж больно забор высок, да и хозяин строг. Один лишь котёнок Тимошка наверняка знает, чем занят дед Степан. Но его это особо не интересует. Котёнок любит уходить к старому забору и, устроившись у небольшого пролома возле самой земли, часами наблюдать за прохожими на улице и проезжающими иногда трамваями. Он мечтает о том, как однажды, когда вырастет, отправится путешествовать. А пока Тимошка на улицу ни ногой, вернее, ни лапой – мал ещё…

Валентина Валевская - "Старый забор" - холст, масло
http://www.picture-russia.ru/picture/104848
Осенний блюз (из цикла "Микроминиатюры по картинам Валентины Валевской")


Тихо-тихо осенней порой в дальнем углу городского парка, где на берегу полусонного пруда огневеет золотисто-рыжей копной листвы раскидистая берёза. Словно родные сёстры, так и не решившиеся оторваться от родного дома и прожившие всю жизнь вместе, стоят пять стволов на одном корне и о чём-то едва слышно перешёптываются. Им есть что вспомнить, как и старой скамейке, вот уж сколько лет обосновавшейся у основания могучей берёзы. Ах, как много жарких и желанных слов было произнесено здесь, сколько пролито радостных слёз счастья и горькой обиды… а какие романтические истории рассказаны! Робкие поцелуи влюблённых, первый лепет малышей, начинающих познавать мир, туманная вуаль воспоминаний давно ушедшей юности и сладостные видения мирно подрёмывающей старости… всё это помнят верные подруги – берёза и скамейка. Но они умеют хранить чужие тайны. Впрочем, никто их об этом и не спрашивает.
Нескончаемой чередой мчатся дни жизни. Мир меняется. Возможно, и здесь когда-нибудь всё будет выглядеть по иному, но сегодня в тихом шелесте золочёных листьев звучит ностальгическая мелодия осеннего блюза. И пусть так будет…

Валентина Валевская - "Осенний блюз" - холст, масло
http://www.picture-russia.ru/picture/104063
Нежная магнолия
""

Как многолик мир цветов, и все они великолепны и разнообразны своей индивидуальной красотой, словно женщины – нужно только суметь разглядеть. Ведь даже самый маленький, казалось бы, совершенно невзрачный полевой цветочек, если к нему отнестись внимательно и бережно, может подарить особенный запах, утончённую хрупкость или волшебную игру оттенков. Другое дело – магнолия. Свежий, пьянящий аромат её цветов, наполненный волнующей чувственностью и обещанием неведомого блаженства, вскруживает голову, покоряя сразу и безоговорочно. Атласные лепестки отливают чистым белоснежным жемчугом, напоминающим пышный подвенечный наряд юной девы. В них столько нежной истинной женственности и утончённой элегантности, столько таинственного очарования и загадочности… ведь не зря в старые времена опытные знахарки использовали цветы магнолии для создания приворотных зелий. Красота пьянит и берёт в плен – будьте осторожны…

Валентина Валевская - "Нежная магнолия" - холст, масло
http://www.picture-russia.ru/picture/85744
Зимняя усадьба
""

Когда приходит весенняя пора, загородная усадьба просыпается от зимней спячки и готовится к приёму шумных гостей и озорных ребятишек, которые целыми днями будут жизнерадостно топотать вверх-вниз по лестницам и упорно разыскивать на чердаке или в подвале старинные клады. Всё жаркое лето и золотую осень, почти до самых холодов жизнь в усадьбе бьёт ключом. Но когда последние листья с неохотой покидают ветви деревьев, весёлые голоса смолкают, комнаты пустеют и остывают. Вскоре пушистый снег укутывает усадьбу белым пледом, и она засыпает до следующей весны, погрузившись в мир сладостных грёз и воспоминаний. Зимой здесь пустынно и безлюдно, лишь одинокий сторож расчищает по утрам дорожки от выпавшего за ночь снега. Холодные безжизненные окна равнодушно наблюдают за его работой… И лишь поздними вечерами, когда морозная тьма обволакивает окрестности вуалью ночной таинственности, подолгу светится крайнее окошко на втором этаже флигеля, где расположена библиотека. Это сторож, устроившись в удобном мягком кресле, перечитывает любимые книги о дальних странствиях и волнующих приключениях…
Спит зимняя усадьба, спит лес, и лишь неудержимые мечты тревожат душу и зовут, зовут куда-то в неведомую даль.

Валентина Валевская - "Зимняя усадьба" акварель
http://www.picture-russia.ru/picture/91701
Розы в корзинке
""

Летний вечер уже окутал улицы тёплыми сумерками, насыщенными волнующей романтикой ожидания, обещанием сказочного времени. Он тихо нашёптывает влюблённым слова вечной и нескончаемой песни любви. А в комнатке продавщицы цветов на столе грустит последняя корзинка с бархатными розами, не нашедшими сегодня своего покупателя. Никто не обратил внимания на прекрасные бутоны, раскрывшиеся в сладкой истоме ароматного очарования. Что ж, так бывает. Часто мы проходим мимо истинной красоты, не замечая её. Погружённые в ежедневные заботы, не видим тех, кто нуждается в любви и нежности. А ведь они готовы подарить океан искренних чувств и страстей – достаточно лишь нескольких нежных слов или небольшого букета, чтобы пробудить мечты. Вот и продавщица цветов лелеет надежду, что когда-то и ей кто-нибудь, подарит такие же прекрасные розы, как и эти, лежащие в корзинке на столе. Ведь все мечтают о красивой и настоящей любви…

Валентина Валевская - "Розы в корзинке" акварель
Гортензия для любимой
""


Любовь… сколько волнующих романов и стихов посвящено ей, сколько песен сложено… о ней заливаются ночными трелями в лунных садах соловьи и журчат весенние ручьи, пробиваясь в густом разнотравье, гулко стучат сердца и вдруг резко замирают, повиснув на тонкой ниточке надежды над пропастью пьянящих чувств. Нет, никаких слов не хватит, чтобы выразить это ощущение. Даже простая фарфоровая статуэтка, символизирующая первый робкий поцелуй, наполнена её трепетным очарованием. Что и говорить, любовь – первоисток всей жизни, и вся жизнь держится на ней. Ведь не зря стоит на столе ваза, наполненная пышными шапками роскошной гортензии, принесенной поклонником для своей возлюбленной… И само время застыло на часах, и мягко рдеет жемчуг, словно стыдливая красавица, и тихо-тихо поёт вдалеке сладкоголосая скрипка вечную песнь любви…

Валентина Валевская - "Гортензия для любимой" - холст, масло
Дом в цветах
""


Наверное, у каждого дома есть душа, особенно если его когда-нибудь по-настоящему любили. Ведь общеизвестно, что любовь пробуждает к жизни – тому много примеров. Вот и старый загородный дом уже много лет живёт давними воспоминаниями о первой хозяйке, которая высаживала вокруг него на клумбах разнообразные цветы: пышные розы, стройные мальвы, нежные нарциссы, пьянящие густым ароматом гиацинты. Ах, цветов было такое множество, что дом не мог и припомнить все их названия, но зато он хорошо помнил тепло заботливых рук и нежный голос, тихо напевающий завораживающие мелодии. Давно уж минули те добрые времена, но в память о них и первой хозяйке каждую весну дом со всех сторон покрывается пышным ковром живых цветов, сохраняющимся до самых заморозков. Все вокруг удивляются этому, но никто не догадывается, что это неувядающая память о первой любви…

Валентина Валевская - "Дом в цветах" акварель
Бокал и ваза

Когда-то много лет назад у винного бокала было пятеро элегантных братьев на тонких высоких ножках. Их вместе с вазой для фруктов и конфет привезли из-за границы. Молодые хозяева с восхищением разглядывали обновки на просвет и восторженно шептали: "Это же настоящее богемское стекло!" Когда наступали особенные дни, и в дом приходили гости, бокалы и вазу вынимали из посудной горки. Их расставляли на праздничном столе и наполняли благородным вином, а вазу – конфетами, пирожными или фруктами. Бокалы брали в руки, согревая теплом ладоней. Губы нежно касались их краёв, пробуя вина на вкус… ах, как прекрасны были те времена! Но, увы, ничто не вечно под луной… отшумели юные годы, и постепенно бокал остался один. Да ещё верная подруга – фруктовая ваза, больше всего на свете обожающая виноград. Но хозяева по-прежнему любят их и берегут как память о своей далёкой молодости…

Валентина Валевская - "Виноград в натюрморте" - холст, масло
Цветок камелии

Цветок камелии прекрасен и нежен, но почему-то символизирует холодную бессердечность и игривость безответной любви, разбивающей сердца. Возможно, из-за того, что он напрочь лишён аромата, сложилось мнение о некой надменности камелии, лёгком высокомерии и недоступности. Сколько раз восторженные красавицы, подбегая к цветку, с восхищением склонялись над ним и, мечтательно прикрыв глаза, пытались насладиться чарующим ароматом… увы, их чаяниям не суждено сбыться. И с недоумённым вздохом разочарования уходят девицы к другим цветам, может, не столь прекрасным, но благоухающим и пьянящим своими многообещающими ароматами. А цветок камелии остаётся в одиночестве. И никто не знает, что он влюблён в одну из красавиц, потерявших к нему интерес. Лишь хрустальные росинки подрагивают на нежных лепестках, овеваемых сочувствующим ветерком. А может, это слёзы…

Валентина Валевская - "Цветок камелии" - холст, масло
Чудесный день

Вот и пришла царственная Зима-чаровница, уверенно набросила пушистое белоснежное покрывало на промёрзшую землю, надёжно сковав ледяными оковами весёлые ручьи и речушки. Полупрозрачными зеркалами застыли до весны глубокие чистые озёра. Бессильно обвисли пушистые еловые лапы под гнётом холодного снега. Дремлет седая, заиндевевшая тайга, и снятся ей весёлые летние дни, когда жизнь в зелёной пуще кипела вовсю, нынче же всё затихло в округе. Лишь изредка хрустнет где-то в самой чащобе старая сухая ветка, да промелькнёт огневым сполохом лиса-мышатница – и снова тихо. А сегодня снегири налетели к заимке лесника, расселись по веткам рябины, ягодами подкрепились – и давай песни петь. Посвистывают, поскрипывают: "фить-фью" да с трелями нежными. Чудесный, сказочный день…

Валентина Валевская - "Чудесный день" - акварель
Райские яблочки

Хомка постоянно что-то жуёт. Он очень большой любитель этого дела – пухлые щёчки так и ходят ходуном без остановки. Ему очень нравятся ягоды, сухарики, морковь, а ещё – зёрнышки, горох и многое другое, что можно грызть и собирать пор запас, напихивая за щёки. А уж маленькие райские яблочки наш хомячок просто обожает. Когда бабушка привозит их с дачи, Хомка тут как тут. Взберётся на стол, усядется столбиком, зажмёт в лапках ломтик сочного яблочка, отрезанного заботливой бабулей, и быстро-быстро дробит его зубками на мелкие кусочки, а сам зорко по сторонам поглядывает – как бы кто без спросу ничего не стащил. Судя по всему, хомячок совершенно уверен, что яблочки принадлежат лично ему, или, по крайней мере, он имеет на них наипервейшее право. Об одном только сожалеет Хомка: хоть райские яблочки и маленькие, а за щёки не помещаются…

Валентина Валевская - "Райские яблочки" - акварель
Фарфоровая недотрога

В магазине сувениров жила-была фарфоровая статуэтка красавицы. Она стояла на витринной полке в одном ряду с пастушками, играющими на флейтах, балеринами и охотниками. День проходил за днём, и ничего не менялось. Лишь иногда продавщица смахивала с фигурок пыль щёточкой из мягких перьев. Но однажды в магазин зашла одинокая чопорная дама. Она придирчиво оглядела витрину и выбрала статуэтку стройной красавицы в белом платье. Придя домой, покупательница поставила фигурку рядом с прекрасной цветущей розой. Млея от восторга, красавица думала о том, что, наверное, она и в самом деле самая красивая и особенная, раз её выбрали среди всех остальных фигурок. Она сравнивала себя с роскошной и неприступной из-за шипов розой и поэтому решила ждать и хранить себя для того единственного, который по её мнению будет достоин. А время идёт… правда фарфоровая статуэтка, в отличие от своей хозяйки, не стареет, поэтому, возможно, дождётся…

Валентина Валевская - "Розовый натюрморт" - холст, масло
Ароматный виноград

Сухой знойный воздух с едва заметным запахом горячей пыли застыл над виноградником дрожащим маревом, предвещая душные сумерки, звенящие неумолчным стрекотанием сверчков. Одна лишь надежда, что повеет от реки живительной прохладой, и лёгкий ветерок подарит предощущение чудесного вечера, наполненного радостью встречи и нежностью ласковых слов. Самая лучшая, сочная гроздь вызревшего винограда, сорванная заботливой рукой винодела, дожидается любимой, источая сладостный аромат на тёплой кирпичной стене. Налетавшаяся за день пчела присела отдохнуть, словно дивясь и наслаждаясь игрой солнечных искорок, загадочно мерцающих в глубине полупрозрачных ягод. Мягко стелется над замершей долиной мелодия старого фокстрота, доносящегося со стороны разомлевшего на солнце посёлка, что дремлет в сладкой истоме на краю виноградника. Урожайный выдался год, и виноград ароматный, как никогда…

Валентина Валевская - "Ароматный виноград" - акварель
Башмачок с васильками

Однажды в доме появился белый керамический башмачок. Его принесли из лавки сувениров, которая находится неподалеку – сразу напротив цветочного магазина. Башмачку понравилось на новом месте. Ещё бы, ведь его поставили на тумбочку у окошка, откуда полностью видна комната и часть прихожей, где на длинной полке стояла обувь. Однако вскоре он загрустил. Дело в том, что все ботинки и туфельки периодически куда-то уходили с хозяевами, а когда возвращались, их заботливо мыли и чистили. Лишь керамический башмачок изо дня в день стоял без дела на одном и том же месте, к тому же – без пары. Он не понимал, в чём же смысл его существования, и от того тосковал ещё больше… Но в один из летних дней всё изменилось. Хозяйка принесла букет прекрасных небесно-голубых васильков и поставила их в башмачок, а рядом положила хрупкую стеклянную стрекозу. Ах, как он обрадовался! Ведь теперь стало известно его предназначение – служить вазой для цветов. И, хоть букеты часто менялись, больше всего башмачок любил васильки, потому что они были его первыми цветами, а это – как первая любовь…

Валентина Валевская - "Башмачок с васильками" - холст, масло
Скамейка в мальвах

В июльский знойный полдень среди буйно разросшихся пышных мальв дремлет, разомлев на жарком солнышке, старая деревянная скамейка. Она уж и сама не помнит, сколько лет провела на этом месте. Зимой холодно и вьюжно, потому нет желающих посидеть – все норовят побыстрее прошмыгнуть в уютный, тёплый дом, что стоит в конце кирпичной дорожки. Осенью как-то всё больше дождит – тоже не до посиделок. Но, если уж и выдастся погожий денёк, то обязательно приходят старики: погреться в лучах осеннего солнышка, повспоминать о былых днях и, чего уж греха таить, немного поворчать на молодёжь – так уж они, старики устроены. А молодёжь… что ж, их время – весна. Вот когда кипит и бурлит! Быстрые, сбивчивые слова, неумелые поцелуи наспех… радость и слёзы – всё скоротечно, как весенние деньки. И лишь лето – пора истинных романов, неспешных чувств… каждый взгляд наполнен необъяснимым смыслом, за каждой фразой многообещающая и в то же время ни к чему не обязывающая недоговорённость… ускользающий полунамёк, лёгкая улыбка, робкая надежда. Вот и сейчас… ведь не зря же забыта (да и забыта ли в самом деле?!) на скамье книга. Будет повод вернуться вечером и, как бы случайно, вновь встретиться и… впрочем, старая скамейка не спешит с выводами, не то, что глупые воробьи. Она умеет ждать…

Валентина Валевская - "Скамейка в мальвах" - холст, масло
Муравей-лакомка

У большой муравьиной семьи, что живёт под крыльцом старой дачи, в летнюю пору хлопот – полон рот. Бегают маленькие трудяги туда-сюда, суетятся целыми днями от восхода до заката. Собирают всё, что сгодится: там – крошку какую, здесь – зёрнышко или семечку, которую шустрые воробьи не успели склевать. Бывает, личинка засушенная попадётся. А если уж и вовсе повезёт, то можно поживиться тем, что после громадин-людей остаётся. Всё идёт на корм, потому как муравьи неприхотливы.
Но один муравьишка по имени Крипс выделяется среди собратьев особенным вкусом. Когда созревают черешни, он, забыв обо всём на свете, ползает по ним, вволю лакомясь сладкой мякотью, чтобы потом, зимой вспоминать этот чудесный аромат в своих снах и мечтать о тёплом летнем солнышке. Другие муравьи добродушно посмеиваются над приятелем и называют его лакомкой-фантазёром. Но Крипс не обижается, ведь он и в самом деле такой…

Валентина Валевская - "Муравей-лакомка" - акварель
Зимний вечер

Зимой темнеет рано – это известно каждому, и когда по бархатно-синему небосводу рассыпаются мерцающие жемчужины далёких звёзд, двор пустеет и погружается в тишину. В дальних углах под тяжёлыми ветвями, укутанными толстым слоем снега, засыпают детские смешинки, что весело звенели возле дома весь день. Разлетелись шустрые воробьи и синички. Даже пушистые снежинки перестали кружиться в белом вальсе, угомонившись к ночи. Тишина… только яркий свет льётся тёплым золотом из широких окон на морозные сугробы, и доносятся из дому едва слышные голоса и музыка. Уж давно пора отправляться спать белочке-шалунье, да только любопытство не даёт. Хочется ей знать: что за праздник такой сегодня в доме? Она бы уж и в окошко заглянула, да боязно – на пути снеговик стоит, которого ребятишки днём вылепили – а вдруг снежком запустит?! Сам-то, хитрец замер – не шелохнётся, а руку вон как поднял, словно замахивается… нет, лучше уж сверху, с ветки понаблюдать, так оно безопаснее. Чудесный зимний вечер, сказочный… может быть, Новый год наступает?..

Валентина Валевская - "Зимний вечер" - холст, масло
В зарослях винограда

Не так-то много радостей в куцей воробьиной жизни… разве что встретить тёплое солнышко восторженным щебетом да полетать наперегонки с шустрыми друзьями в лабиринтах городских улиц в поисках пропитания. Там – зёрнышко или козявка какая, тут – хлебная крошка, если повезёт, может, кусочек сдобной булочки или пирога. На закате, перед сном можно повозиться в мягкой пыли, а если уж очень жарко, то и поплескаться в тёплой луже. Вот, пожалуй, и всё. Но зато, когда приходит время созревания винограда, наступает самая счастливая пора. Сколько сочных, сладких ягод так и просятся в клюв! Тут самое главное – не зевай… и по сторонам поглядывай, чтоб не попасться на глаза хозяину виноградника, а ещё того хуже – его коту, известному разбойнику! В остальном же – в зарослях спелого винограда самый настоящий воробьиный рай. Только сами воробьи об этом громко не чирикают, чтоб не привлекать своих извечных обидчиц – хитрых ворон…

Валентина Валевская - "В зарослях винограда" - акварель
Грушевая драма

Увы, часто в нашей жизни происходят события, оставляющие в сердцах неизлечимые раны. Чувства… никто не может разобраться толком, что они собой представляют, откуда берутся и во что превращаются со временем. А уж любовь, пожалуй, самое загадочное и необъяснимое из них. Как сказал классик: "Любви все возрасты покорны…" Но, оказывается, не только возрасты, а и все создания. Представьте себе, даже в мире недолговечных фруктов бушуют страсти и разыгрываются самые настоящие драмы…
Один интеллигентный Груш души не чаял в сочной рыжеватой Грушке. Он сочинял для неё стихи и красивые небылицы, приукрашивая их невероятными описаниями из книг о путешествиях в дальние страны. Короче говоря: тот ещё романтик! Но безжалостная Грушка почему-то предпочла другого – более практичного, с тремя листочками на макушке. Она надеялась провести с ним оставшуюся жизнь в отдельной пол-литровой банке под надёжной крышкой. А мечтательный Груш зачах в одиночестве, высох, сморщился и пропал. Вот ведь как бывает…

Валентина Валевская - "Грушевый треугольник" - акварель
Волшебные розы

"Чудес не бывает!" Эта категорическая фраза звучит довольно часто, и мы в постоянной спешке и каждодневных заботах настолько привыкли к ней, что уже совершенно разучились замечать маленькие волшебства, которые постоянно происходят вокруг. Но, если остановиться и оглядеться, то можно увидеть, к примеру, насколько прекрасны распускающиеся бутоны благородных роз, украшенные по краям лепестков бриллиантовыми стразами прохладной чистой росы. Разве может кто-нибудь устоять перед их утончённым хрупким очарованием едва ощутимого загадочного аромата? Волнующая дымка древних легенд окутывает эти гордые цветы, намекая на уходящие вглубь веков романтические тайны. Великие поэты и странствующие барды воспели их в своих бессмертных творениях. Знаменитые красавицы украшали ими свои будуары и наряды. А сильные мира сего включали розы в гербы царствующих домов. Воистину розы обладают настоящим волшебством, дающим им власть над сердцами и умами людей…

Валентина Валевская - "Волшебные розы" - холст, масло
Зимний день

Отшумел, отбуянил сердитый ветер-задира, совсем выбился из сил и к утру забрался подальше в пущу. В глубоком и тёмном овраге схоронился под грудой валежника – там и уснул. Устал, видать, всю ночь гоняя по лесу тучи снежного воинства и заметая последние тропки. Теперь уж точно никто не проберётся, разве что сохатый, да и то с трудом…
Тонкими кружевами белой пушистой шали окутаны стройные красавицы ели, замершие в робкой застенчивости, словно девицы на смотринах. Не шелохнётся и веточка в лесу. Не подаст голоса птаха. Тихо… морозно в снежном царстве… лишь кое-где струится лёгкий дымок из печных труб, разнося далеко окрест аромат праздничных пирогов. Как погаснет вечерняя заря, рассыпав на прощание по бархатному небу жемчужины звёзд, начнутся весёлые гуляния. А пока… пока царит морозный зимний день…

Валентина Валевская - "Зимний день" - акварель
Суслик и хомяк

Наш домашний хомячок завёл приятеля, который живёт на лугу, сразу за соседским огородом. Как-то осенью Хомка – большой любитель сладких ягод бегал в саду и неожиданно наткнулся на робкого суслика в бледно-рыжей шкурке, наслаждавшегося запахом нескольких спелых виноградин, случайно оставшихся на земле после уборки урожая. С первого взгляда угадав, что незнакомец такой же сладкоежка-лакомка, как и он сам, хомячок предложил ему посетить кладовую, где в деревянных ящиках хранился собранный виноград. Здесь он щедро угостил суслика ароматными ягодами и сочной грушей, а заодно и сам полакомился в очередной раз. Попировав от души, новые друзья отправились на луг и затеяли там весёлую игру в догонялки. Но вскоре, как водится, они снова проголодались, и теперь уже суслик, как гостеприимный хозяин пригласил Хомку в свою норку и угостил его полевым горохом. С тех пор хомячок и суслик стали неразлучными друзьями, и, если вы заметите одного, знайте, что и второй тоже где-то поблизости…

Валентина Валевская - "Суслик и Хомяк" - акварель
Волшебное Рождество (из цикла миниатюр "Игрушечные истории")


Темно на улице, да и мороз трескучий, но дворовой воробей-непоседа терпеливо сидит на еловой ветке, с любопытством заглядывая в окошко второго этажа. Он ждёт. Там, за стеклом в уютной тёплой комнате еле-еле колеблется огонёк оплывающей свечи, выхватывая из таинственного полумрака рождественские подарки, сложенные на столе возле пышной пуансеттии. Вот-вот оживут игрушки и примутся судачить о том, кому и какие подарки приготовлены. Ведь всем интересно это знать. А самое главное – что спрятала бабушка в коробку, перевязанную алой лентой, для своей любимой внучки? Не известно это ни куклам, ни зайчатам, да и сама девочка не догадывается. Только тряпичный снеговичок видел. Но он обещал бабушке хранить молчание и поэтому лишь заговорщически улыбается. На то ведь и волшебное Рождество, чтобы сбывались самые сказочные мечты и желания…

Валентина Валевская "Волшебное Рождество" – холст, масло