Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Проза жизни

+6107 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Марат Валеев
Все рубрики (940)
"На благо Мира"

Сборник моих рассказов о братьях наших меньших "Дело Мурзика" (Издательская система Ridero, г. Екатеринбург, 2018 г.) вошел в число номинантов национальной Премии в искусстве "На благо Мира" в номинации «Художественная литература». Отдельные произведения, вошедшие в эту книгу, ранее уже становились призерами и дипломантами различных литературных конкурсов, и вот сейчас автор, собрав все эти рассказы под одной обложкой, решил попробовать свои силы в борьбе за такую престижную премию.
Пока на сайте конкурса зарегистрированы около 80 книг-номинантов из разных уголков нашей страны, в том числе произведения таких известных писательниц как Гузель Яхина, Ксения Драгунская, Анастасия Орлова (плохо это или хорошо, но авторов-женщин среди номинантов пока куда больше, чем мужчин). Кстати, премия «На благо Мира», ведущая свою историю с 2011 года, рассматривает не только литературные произведения, а также фильмы, видео-ролики, телевизионные программы, театральные спектакли, песни гуманистического и просветительского направления». Главное ее предназначение – «поддержка и популяризация произведений искусства, а также интернет-порталов, ориентированных на физическое, духовное и нравственное оздоровление общества».
Ознакомиться с книгой, а при желании и проголосовать за нее можно, пройдя по ссылке https://nablagomira.ru/vote/poeziya/Delo_Murzika
Изданы "Герои нашего времени"

Среди героев рассказов и эссе, стихов очередного сборника победителей и лауреатов конкурса сайта «Самарские судьбы» вы встретите всемирно известного академика и безвестную пенсионерку, незрячего композитора и юного спасателя, хирурга и крановщика. И, конечно же, людей военных, чье призвание, как известно, Родину защищать. Лейтмотив произведений этого сборника — подвигу всегда есть место в жизни!
https://ridero.ru/books/geroi_nashego_vremeni/
(Поскольку ссылки на нашем сайте не открываются, ее следует вставить в любой поисковик - Яндекс, Рамблер и т.д., и тогда выйдете на книжку).

Мы все такие?
Вениамин Побежимов
г. Оренбург

Лечу за правду каждый раз
Клинком из ножен…
Как человек велик подчас,
И как ничтожен.
То он, вобрав Героя стать,
Плюёт на страхи.
То мать свою готов предать,
При виде плахи.
Он часто делится добром,
И верит в чудо.
Но с Моисеем рядом, в нём
Живёт Иуда.
Мы все такие или нет?
Творцу виднее.
В одном сияет яркий свет,
В другом бледнее.
Разделит нас, придёт пора,
На две сторонки:
В одной — вершители добра,
В другой — подонки.
Кому потом подать ладонь —
Душа едина.
Она сегодня, как огонь,
А завтра — льдина.
Но всё Творцом заведено.
Уверен здесь я:
С добром бывает рядом зло
Для равновесья…
Где правды трепетный венок?
Он хрупче блюдца.
Дрожит в руках моих клинок —
Не промахнуться б.
… Всё чаще мыслью я томлюсь,
Уже не скрою:
Выходит, что всю жизнь борюсь
Я сам с собою.
Интервью газете "АиФ на Енисее"
Накануне бывшего, советского Дня печати дал интервью газете «АиФ на Енисее». Думаю, тем, кто ранее работал в журналистике, особенно провинциальной, да и современным газетчикам, будет небезынтересно ознакомиться с этим материалом.


Ольга ЛОБЗИНА

«Из вытупления первого секретаря...»
Чем грозила опечатка в 80-е годы?
Провинциальный газетчик - о советской цензуре, цене ошибки и современной чернухе

В современном календаре давно уже нет праздника День Советской печати, который отмечали 5 мая. Исторически он был приурочен к выходу первого номера газеты «Правда». Но для многих журналистов, чья трудовая деятельность совпала с советским периодом, он по-прежнему остаётся главным профессиональным праздником. Корреспондент «АиФ-Красноярск» встретился с одним из представителей когорты редакторов районных газет Маратом Валеевым, выпустившим недавно книгу «Записки газетчика».

На стыке эпох
Ольга Лобзина, «АиФ-Красноярск»:
- Марат Хасанович, ты пришёл в журналистику, когда была другая страна, иные ценности, подходы к СМИ, наконец, существовала цензура. Сорок лет работы в провинциальной печати - срок немалый…

Марат Валеев:
- Практически целая жизнь. Мне пришлось работать на стыке эпох, то есть войти в профессию и сформироваться в ней в период социалистического строя в нашей огромной стране, затем пережить его слом и развал страны, отказ от прежних ориентиров и ценностей и крутой разворот к тому, что мы раньше всегда презирали и критиковали - к капиталистическому развитию экономики и общества, причём в самых уродливых формах.
Конечно, мы не могли не понимать, что соцстрой, постепенно переросший в застой и приведший страну к кризису, в таком виде больше не способен существовать. Но очень уж болезненным был шоковый переход к новой формации, и потому был встречен в штыки большинством населения. И мы, газетчики, не только писали обо всём этом, но и сами испытали, да и продолжаем испытывать на своей шкуре все «прелести» этого этапа жизни страны. Обо всём этом я и пишу в моей книге «Записки газетчика».

Досье
Марат Валеев. Родился в 1951 году в г. Краснотурьинске Свердловской области. Рос и учился в целинном Казахстане. Окончил факультет журналистики КазГУ им. Аль-Фараби (г. Алма-Ата). Работал в разных газетах Казахстана, более 20 лет - на севере Красноярского края в газете «Эвенкийская жизнь». Автор свыше десятка сборников юмористических рассказов и фельетонов, прозы и публицистики. Лауреат и дипломант ряда литературных конкурсов, в том числе «Золотое перо Руси», Общества любителей русского слова, «Рождественская звезда», имени Виталия Бианки, имени М. М. Пришвина, «Лучшая книга года» среди русскоязычных авторов (Германия). Член Союза российских писателей.

- Ты не стесняешься и называешь себя провинциальным газетчиком, хотя из-под твоего пера вышло немало рассказов, юморесок и фельетонов, книг. Ты давно состоишь в Союзе российских писателей, неоднократный победитель российских и международных конкурсов. Но когда начинал свои первые шаги в районной газете, у тебя ведь было неполное среднее образование. Такое тогда возможно было? И что привело тебя в журналистику?

- Я остался верен своей профессии на всю жизнь, как бы это пафосно ни звучало. Вернувшись в 1971 году после службы в армии в родительский дом и работая в тракторно-полеводческой бригаде, я между делом и совершенно неожиданно для себя начал пытаться писать. Рассказы свои - это были юморески - отправлял в районку «Ленинское знамя». Поначалу редакция отвергала их. Но с третьей или четвёртой попытки получилось - напечатали, почти без правки, юмореску «Карасятник», потом ещё и ещё. Ну и попросили, как селькора, начать писать более прозаичные вещи: про сенокос, животноводство, людей труда. Писал - не так азартно, как рассказы, но очень добросовестно. И получил приглашение в штат газеты. Мне было очень интересно попробовать себя в новом деле. Ну да, образование у меня к тому времени было неполное среднее, но я был нужен газете, так что мой первый редактор заставил меня довершить учёбу в школе рабочей молодёжи и получить аттестат о среднем образовании.
А высшее профессиональное я получал уже в Алма-Ате на заочном факультете журналистики КазГУ им. С. М. Кирова (сейчас им. Аль-Фараби). К тому времени я уже работал собственным корреспондентом Павлодарской областной газеты «Звезда Прииртышья» в Экибастузе.

Цензура, но без чернухи
- Согласись, время тогда было непростое. Его ещё называют закатом застоя. Хотя мне кажется, тогда чиновники боялись критических публикаций, на которые они обязаны были реагировать...
- Да, товарный дефицит в 80-е уже ощущался. Поднадоела партийно-властная опека всех СМИ, начиная от многотиражных газет и заканчивая центральными органами. Но жизнь в стране кипела, не было такого понятия, как безработица, люди не боялись за завтрашний день, за будущее своих детей. Благодаря этой же опеке практически ни одно критическое выступление газеты не оставалось без реакции, критикуемые объекты обязаны были отвечать редакции, принимать меры для исправления недостатков. Конечно, был и круг ограничения критики, не на всех она могла распространяться, и цензура существовала. Но в редакции главным цензором был редактор - как правило, член КПСС, а то и член бюро райкома партии, и его обязанностью было не допускать появления в газете материалов, подрывающих основы государственности, руководящей роли партии, ну и, конечно, моральные и общественные устои. Чернухи в газетах, на телевидении тогда не было. Оттого, я считаю, и люди были чище, доброжелательнее.

- В советское время была ещё и политическая цензура… В «расстрельные» годы кому-то за банальную опечатку она стоила жизни или ссылки, например, в Сибирь.
- В 80-е годы таких крайностей уже не было. Политической цензурой занималось особое учреж¬дение - Главлито, но было оно не везде, а лишь в крупных городах. В Экибастузе цензор главным образом следила (ей приносили на подпись гранки всех полос) за тем, чтобы в газетах не раскрывались государственные секреты: не писали о расположении воинских частей, не рассказывали о стратегических запасах продовольствия и так далее. Всё прочее лежало в зоне ответственности редактора и журналистов.
Несмотря на такой вроде бы жёсткий контроль, случались и досадные проколы. Как однаж¬ды со мной. Будучи дежурным редактором очередного номера экибастузской районной газеты «Вперёд», я вместе с корректором пропустил опечатку. Наутро нас встречает разъярённый редактор и трясёт свежим номером газеты. С ужасом всматриваюсь в отчёркнутое редактором место: на развороте печатается отчёт с пленума райкома партии, и в подзаголовке крупно набрано: «Из вытупления первого секретаря райкома партии…» Куда-то запропастившаяся литера «с» поставила под сомнение умственные способности первого лица района! Редактор рвёт и мечет, потом звонит в типографию и узнаёт, что газета на почту ещё не ушла, отдаёт распоряжение пустить весь тираж под нож и отпечатать заново после исправления ошибки. За мой с корректором счёт. Потом он всё же отходит, и тираж печатается за счёт редакции.
И я даже представить не могу, чтобы с нами сделали за такой ляп в 30-е годы. А в 80-е даже с работы не выгнали. Хотя головомойку всё же устроили.
Что уж говорить о современных тенденциях! Встречаясь порой с чудовищными ошибками и опечатками, и не только в газетах и журналах, но и в книгах, я просто прихожу в ужас. То ли на корректорах экономят, то ли редакторы (во всяком случае, независимых изданий), избавленные от вышестоящего контроля, перестают быть требовательными и к своим подчинённым.

Север затягивает
- Ты с такой ностальгией говоришь о прошедших временах. Сложно было принять современные правила СМИ?
- Всё течёт, всё меняется, и я хоть и не безоглядно, но принял те изменения, что произошли в моей стране, в том числе в сфере СМИ. Хотя погрустить есть о чём. В прежние времена газеты не закрывались по экономическим причинам. Мало того что зарплата журналистам выплачивалась регулярно и без задержек, они, начиная даже с таких маленьких газет, как районные, получали ещё и гонорары за свои заметки, статьи, очерки. Начислялись гонорары и нештатным авторам, причём в пропорции 40:60 (большая цифра - это для внештатников). Пусть выплаты эти были скромными и носили стимулирующий характер, но они подвигали газетчиков и авторский актив к большей творческой продуктивности, повышению качества материалов. Потому для меня 5 мая - День советской печати - остаётся таким же важным, как и нововведённый День российской печати 13 января, к которому, кстати, я долго не мог привыкнуть.
- Как тебя занесло из Казахстана на Крайний Север?
- Приехал в Туру по приглашению редактора окружной газеты «Советская Эвенкия» Эдуарда Иванова в июне 1989 года. Я и моя жена Светлана, тоже журналистка, думали, что отработаем здесь положенные по договору три года и вернёмся обратно в Казахстан. Но, несмотря на сложности с бытовой устроенностью, суровость климата, остались на следующие три года, потом ещё на три. И так проработали до 2011 года. Север ведь действительно затягивает, и работа была очень интересной: здесь для нас всё было внове - и командировки в районы, отдалённые посёлки, в которые можно было попасть только авиацией, и новые люди, и белые летние ночи, и 50-60-градусные морозы, и безбрежная тайга, которая везде, куда ни глянь, и прекрасная Нижняя Тунгуска, сиречь Угрюм-река. Да и неплохая зарплата, которая росла с каждым прожитым на Крайнем Севере годом.
В Эвенкии мы провели треть нашей жизни, полюбили эту суровую, насквозь выстывшую, но тем не менее очень тёплую землю, её доброжелательных и твёрдых духом людей и её маленькую газету, уже более 80 лет ведущую летопись родного таёжного края. И немалая часть этой летописи сотворена перьями четы провинциальных журналистов Валеевых…
Цейлонские заметки
Цейлонские заметки

(Мы всего на неделю опередили сегодняшние события в Шри-Ланке и замечательно отдохнув там, благополучно вернулись. Потому спешу поделиться с вами своими впечатлениями от этой поездки)

Еще в подростковом возрасте мое представление о Цейлоне (сегодня – Шри-Ланка) ограничивалось, стыдно в этом признаться, сигаретами «Цейлон». Были они почему-то всегда сыроватыми, туго набитыми и пахли скорее какой-то травой, чем табаком. Кстати, сейчас хотел найти в интернете изображение хотя бы одной пачки этих сигарет – не нашел, вот насколько это было давно.

Позже я познал и волшебный вкус цейлонского чая с молоком или сливками, и он навсегда остался моим предпочтением среди других чаев. Ну и еще я знал, что и сигареты эти, и чай производятся на очень далеком острове в Индийском океане. И никогда не думал, что когда-либо смогу там побывать.

И вот спустя всего каких-то полвека с небольшим, после того как я впервые узнал о существовании этого таинственного острова, свершилось – мы со Светланой рискнули совершить это пока что самое дальнее путешествие в нашей жизни. Оно не было бы столь далеким, если бы был прямой авиарейс из Красноярска до Шри-ланки. Но увы, лететь пришлось сначала пять часов до Москвы, там спустя несколько часов пересесть на другой аэробус и «пилить» по воздуху еще восемь часов.

А незадолго перед этим случился очередной конфликт между Индией и Пакистаном, соседи-противники обменялись авиа- и бомбовыми ударами, посбивали друг у друга несколько то ли самолетов, то ли вертолетов, и небо над конфликтной зоной было закрыто. Как раз там, где должны были пролететь мы. Светлана, понятное дело, вся испереживалась: а вдруг наш рейс вообще отменят? А если не отменят, а мы полетим, и как раз над тем местом, где бушует этот конфликт, а нас возьмут да и собьют, мало ли было таких случаев?

Но в итоге все обошлось: и небо к нашему вылету открыли, и пролетели мы над Афганистаном и Пакистаном и Индией вполне благополучно. Правда, почти ничего не видели внизу, с десятикилометровой высоты, так как дело было глубокой ночью. И в нашем боинге народ или комфортно спал, чуть ли не каждый второй заняв сразу по три-четыре места – пассажиров на борту оказалось всего с полсотни, заполнивших громадный салон едва ли на пятую часть вместимости. Так что Светлана почти все восемь часов проспала одна на своем ряду у окна, а я переселился на соседний, тоже пустой, и смотрел фильмы по встроенному в спинку кресла телевизору. Хотя иногда тоже подремывал или же отвлекался на то, чтобы подкрепиться от щедрот аэрофлотской кухни (за время полета нас покормили дважды, и очень даже недурственно).

А пока мы летим, давайте, с помощью всезнающего интернета, немного расскажу о Шри-Ланке. Расположен этот благословенный остров с круглогодичным летом к югу от Индии, их разделяет Полкский пролив шириной всего в полсотни километров. Теперь о масштабах. Площадь Эвенкии в Красноярском крае, где мы прожили со Светланой 22 года, составляет 767, 6 тыс. км. при населении – минуточку! - всего 15, 4 тыс. человек. А площадь Шри-Ланки составляет 65, 6 тыс. кв. км., а проживают на них – внимание! – свыше 21 миллиона человек. Это такие народы как сингалы (около 80%), тамилы – свыше 11%, и даже мавры, потомки арабов (около 10 процентов). Основное вероисповедание буддизм, затем идут индуизм, христианство и ислам.

И ничего, живут довольно дружно, в тесноте, как говорится, да не в обиде. Не ссорятся. Но это сегодня. А с 1989 и по 2009 годы – тридцать лет! – то затихая, то вновь бушуя, в этой стране шла гражданская война между правительственными войсками и тамильскими сепаратистами, захотевшими поделить остров на национальные территории. Война шла долго потому, как была в основном партизанская, за боевиками «Тигры освобождения Тамил-Илама» приходилось гоняться по непроходимым джунглям или по ним же убегать от «тигров». В конце концов буча эта закончилась поражением сепаратистов и на Шри-Ланка теперь царят мир и спокойствие. В результате стало возможным наладить полномасштабный международный туризм, приносящий немалый доход не очень-то богатой пока стране (средняя зарплата немногим более 200 долларов).
пенсия, понятно, и того меньше.

Впрочем, что это я? Хватит лекции – кому захочется узнать про демократическую социалистическую республику Шри-Ланку (что в переводе с санскрита означает Благословенная земля) – демократическую, кстати, да еще и социалистическую республику более подробно, пожалте в интернет, там все есть. А мы уже приземляемся в аэропорту Бандаранайке (Katunayake International Airport, Bandaranaike International Airport) – главном международном авиаузле Шри-Ланки. Он располагается в пригороде города Негомбо, на расстоянии 27 км на север от центра столицы Шри-Ланки Шри-Джаяварденепура-Котте (а не Коломбо, как ошибочно иногда считают некоторые граждане). Хотя Коломбо на самом деле и является крупнейшим городом Шри-Ланки с населением более миллиона человек.

Вылетали из Москвы – было холодно и пробрасывало снежком (как и в Красноярске, где вообще была еще минусовая погода). А в Шри-Ланке при выходе из самолета сразу пыхнуло в лицо банным жаром – температура была с утра уже под 30. Нас встречала легковая машина, присланная турфирмой, в котором нам и предстояло провести 14 дней. Усатый и смуглый, очень доброжелательный водитель по имени Сагара, помимо родного сингальского, свободно владел еще и английским. Как, впрочем, практически жители этой островной страны – ведь Цейлон много лет был сначала португальской, а затем британской колонией. За беседой на смеси английского языка и красноречивых жестов (эх, как плохо все же не владеть забугорными языками! Хотя о чем я – пусть они все сами учат русский!) время пролетело незаметно, и через полчаса мы были уже на месте.

Отель наш состоял из основного трехэтажного комплекса и деревеньки из нескольких десятков индивидуальных вилл (на одной из них, в 20 метрах от воды, мы и разместились) на берегу Индийского океана, Рокот его слышался издалека, по крайней мере, грохот волн о берег доносился и до ресепшен, где мы оформлялись на проживание. Вот же преимущество климата с круглогодичным летом: офисы, всякие отельные службы, рестораны и кафе, находящиеся под одной крышей, стен не имели вовсе! Лишь разного рода жалюзи, шторки, сетки, в зависимости от надобности подтянутые кверху или спущенные до пола – вероятно, на случай дождя и чтобы крупные птицы не залетали в помещение.

А их здесь оказалось много. В воздухе стоял непрестанный щебет, свист, трели, доносящиеся до наших ушей с ветвей разнообразных деревьев, кустарников и пальм. Но покрывал всю эту птичью какафонию… вороний кар! Их, худых, стройных и изящных, с черным блестящим оперением, здесь оказалось на удивление много. Они пили из бассейна и даже купались в нем, присев на краешек и орудуя крылья, оккупировали крыши отеля и без конца орали, орали и орали. Работники персонала время от времени пугали этих чертовых ворон какими-то оглушительными хлопушками, но больше пугались, по-моему, загорающие на лежаках туристы.

Кстати, о них. Основная масса отдыхающих в Шри-Ланке (по крайней мере, в нашем четерыхзвездочном отеле) – это англичане и немцы, французы, арабы, ну и немного россиян и других русскоязычных туристов. Люди преимущественно в возрасте, многие с детьми, да отель и позиционируется как место для семейного отдыха. То есть тихое, спокойное, без оглушающей музыки, криков и песен подгулявшей молодежи. Да ее практически и не было, за исключением нескольких молодых, чинных пар из Западной Европы.

Жили мы в паре десятков метров от океана в отдельном домике, почему-то именуемом виллой, чуть подальше было до «котлопункта» (т.е. кафе- ресторана), и сотня метров – до общего бассейна, расположенного впритык к основному корпусу.

Нас сначала удивило, почему на таком хорошем песчаном пляже у океана не было ни людей, ни лежаков, ни тентов. Но беспрестанно, с грохотом ударяющиеся о берег волны высотой с метр и более, трепещущиеся на шестах красные тревожные флажки, которые ни разу за время нашего пребывания здесь не поменяли своего цвета, говорили сами за себя: купаться в океане запрещено. А кто это делает, то лишь на собственный страх и риск. Потому что здесь можно угодить в недружественные объятия очень сильной, так называемой возвратной волны, которая способна утащить незадачливого пловца в открытый океан, и возвратиться на берег потом будет крайне проблематично. Иногда люди даже тонут. Вот почему подавляющее большинство туристов предпочитало плавать в бассейне, а не в океане.

Я все же раз шесть-семь поплавал в океане, правда, у самого бережка – ну обидно же находиться на берегу Индийского и не окунуться в его теплую, как парное молоко, и бурную, как вулканическая лава, толщу. Вот из-за этой высокой температуры воды здесь и не водятся акулы, прояснил нам этот момент наш гид Миланта (с ним мы ездили на экскурсию в слоновый заповедник и Королевский ботанический сад).

Наш день проходил так: вставали в районе шести-семи утра, чему способствовал грохот волн и гвалт птиц (особенно, повторюсь, неугомонных ворон), а еще пронзительный посвист бурундуков, и шли к океану. Я наслаждался теплой, хотя и крайне неспокойной водой мину пятнадцать-двадцать, Светлана все это время беспокойно прохаживалась по влажному песку вдоль берега и периодически взывала к моему благоразумию – «Не вздумай заплывать далеко!»

Потом шли обратно в свою виллу, переодевались и шли завтракать. Кормили хорошо, но практически все богатейшее меню, что бы мы ни брали, было с остринкой. Впрочем, я люблю такое и только покрякивал, поглощая перченые блинчики, обжигающие пирожки с непонятной, но вкуснющей начинкой, мясо-огонь и такую же рыбу, полыхающие во рту омлет и овощи… Мы обычно стараемся воздерживаться от сладкого. Но тут были такие чудные пироженки и другая разнообразная выпечка, жареные в кляре бананы и просто нарезанные на дольки свежие фрукты, из которых нам были знакомы только арбузы, ананасы и манго. В общем, всякий прием пищи здесь превращался в самое настоящее пиршество, от которого трудно, да и глупо было отказываться.

Конечно же, нам было очень интересно ознакомиться с местной флорой и фауной. По разным данным, птиц на острове насчитывается свыше 500 видов, список пресмыкающихся в Шри-Ланке включает в себя более 200 видов, в том числе 98 видов змей и более 100 видов рептилий (ящериц, крокодилов, черепах). Тут живут также десятки видов диких животных, в том числе слоны, олени, рыси, леопарды, пантеры, шакалы, дикие кошки, несколько видов обезьян и даже огромные цейлонские медведи.

Ну, про насекомых я смолчу – их здесь мириады, от скорпионов до мелких мушек. Кстати, с одним из представителей этого копошащегося под ногами мира я познакомился вплотную. И знакомство это было мало приятным для меня: нечаянно придавил ладонью крупного черного муравья, он укусил меня в мякоть между большим и указательным пальцами, и я чуть не взвыл от жуткой боли. Так меня в детстве жалила только оса. И еще два дня место укуса болело и пекло, хотя опухоли почти не было. С тех пор я стал более внимательно смотреть по сторонам, чтобы снова ненароком не придавить такого вот злобного мураша.

Конечно, из всего описанного мы видели вживую единицы, включая этих зловредных муравьев, так как в джунгли не залазили, а лишь проезжали мимо во время экскурсий. Буйными зелеными зарослями покрыта вся гористая и холмистая территория Шри-Ланки, вот они-то и кишят кишмя всей этой живностью. А на территории отеля, также нехило заросшей всякой древесной и кустарниковой зеленью, нам попадались лишь кошки, собаки (буквально в первый же день некоторые из них стали друзьями и с нетерпением дожидались нашего возвращения из ресторана – знали, что чего-нибудь им обязательно принесут), утки и карпы в ручье, бурундуки (их еще называют пальмовыми белками), и кроме описанных ворон, много других неизвестных птиц.

Конечно, чтобы глубже познать эту небольшую вроде по территории, но такую яркую, сказочно красивую, приветливую – с лиц шри-ланкийцев не сходят улыбки, - страну, двух недель совершенно недостаточно. Но все же некоторое представление о ней мы получили и уезжали домой покоренными и с легкой грустью: а придется ли здесь когда-либо еще побывать?..


А теперь - еще снимки.

Это - одно дерево, вроде бы баньян. Они разрастаются из одного ствола до целых рощ.

Знаменитый тук-тук. Их здесь на самом деле полчища, завозят из Индии и используют как такси, личный транспорт и как грузовики.

Дере, посаженное царевичем Николаем Александровичем (заплыл по дороге в Японию или на обратном пути.

Вот он, знаменитый цейлонский чай!

Пробуем его на месте

Спасибо тебе, красавица, за так вкусно заваренный чай!

На пальме полно королевских кокосов, но трясти ее рано - еще не созрели...

В Королевском ботаническом саду



Обиделась - без банана подошли...

Дамы в сари.

Керосинщик. Возит керосин заказчикам, для печек и ламп.


Железная дорога вдоль Индийского, г. Коломбо.

Чайные плантации

Без настоящего цейлонского чая уезжать отсюда грех.

Вот таким я и запомню Шри-Ланку - красочной, цветущей, гостеприимной! Пусть у тебя все будет хорошо!
"Детское время"


Под обложку вот такого сборника попал ( АКФ «Политоп», Калуга, 2019)! Это я с рассказом "За ёлкой" - у нас на сайте его должны помнить, - принимал участие в Международном литературном конкурсе "Детское время". А всего в этой книжке аж трое красноярцев: еще Елена Тимченко и Рустам Карапетьян...
Русские не сдаются!
Многим ли известно, что знаменитую фразу «Русские не сдаются!» крикнул, подрывая себя гранатой, герой Великой Отечественной войны адыгский поэт Хусейн Андрухаев? Он прикрывал отход товарищей в боях на Украине и ответил так немцам, которые кричали ему: «Рус, сдавайся!». Советская пропаганда подхватила фразу и растиражировала. Но если вдуматься, становится ясно: чтобы в миг наивысшей доблести адыг сказал эти слова, они уже должны были проникнуть к нему в душу. А значит, их говорили задолго до подвига Андрухаева. Вот только несколько примеров.

В Европе эта фраза прогремела во время Первой Мировой при защите крепости Осовец в 1914 году. Крепость стояла шесть месяцев. Немцы выпустили по ней не менее четырехсот тысяч снарядов, а под конец устроили газовую атаку. Но даже это не дало результатов. Погибая, русские поднялись в последнюю штыковую атаку и обратили немцев в бегство. Еще в начале осады немцы предлагали русским деньги – полмиллиона имперских марок, но ответ был классическим: «Русские не сдаются!». Одни пишут, что так ответил комендант Осовца генерал-майор Николай Бржозовский, другие — что это сказал старший адъютант штаба крепости Михаил Свечников.

Русско-Турецкая война Копнем глубже. Во время Русско-Турецкой войны 1877–1878 года произошла осада крепости Баязет, в которой русский гарнизон в полторы тысячи солдат и офицеров противостоял превосходящим силам турок. Крепость держалась 23 дня. Она простреливалась со всех сторон, солдат мучили жажда и голод. Раненым выдавали по ложке воды в день. Турки восемь раз предлагали сдаться. Ответ майора Штоквича был таким: «Русские живыми не сдаются! По переговорщикам прикажу стрелять!». Наконец, осада была снята русскими войсками.

Но и майор Штоквич не был первым, кто произнес эти героические слова. В конце 17-го века жил потомственный военный, генерал от инфантерии (пехоты) граф Василий Иванович Левашов, который во время Русско-шведской войны был комендантом города Фридрихсгама. В 1788 году город был осажден шведским флотом. Густав III предложил коменданту сдаться, и граф Левашов ответил знаменитым «Русские не сдаются!». Вскоре осада была снята.

Но если погрузиться в историю еще глубже, то выяснится, что в «Слове о полку Игореве» еще князь Игорь в 1185 году перед битвою обращается к своим ратникам со словами: «Братие и дружина! Лучше изрубленным быть, чем полоненными быть» (Братіе и дружино! Луце жъ бы потяту быти, неже полонену быти). .

«Повесть временных лет», написанная монахом Нестором, знакомит читателя с событиями X века. Сын Великой княгини Ольги князь Святослав Игоревич (945–972 гг.) всю жизнь провел в походах. Летопись описывает его как неприхотливого, сильного и выносливого воина. Он покорял болгар, разбил хазар, воевал с византийцами. За годы правления князя государство выросло и раскинулось от Волги до Балкан, от Черноморья до Кавказа. Это он честно предупреждал врагов «Иду на вы», и с тех пор эта фраза навсегда осталась в русском языке.

Обращаясь к дружине перед решающей битвой, он произнес те самые слова, которые прошли через века, воодушевляя потомков на сечу: «Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые сраму не имут. Если же побежим — позор нам будет». После чего разбил греков и пошел на Константинополь, который находился в 120 километрах. «Ромеи» предпочли не связываться с варваром и откупились.

А монголы вспоминают воинов Евпатия Коловрата словами: «Ни один из них не съедет живым с побоища». Так что секрет героизма, мужества и самоотверженности русских людей идет еще из глубины веков- в том удивительном стержне, который присутствует в русских людях. Для ни лишиться чести или стать предателем страшнее самой лютой смерти.
Но история вместе с тем изобилует многими фактами пленения противниками русских, а затем и советских воинов. Увы, этот неприятный результат неизбежен для любых армий, в любых войнах. А в Великую Отечественную войну, когда в нападении врага на нашу страну и его отражении участвовали огромные по численности войска, счет пленным, причем с обеих сторон, исчислялся многими десятками, сотнями тысяч.


Особенно тяжело дались Красной Армии первые месяцы сражений, когда не ожидавшие нападения немцев целые полки, а то и дивизии, вместе со всем своим командованием оказывались в окружении, и в итоге – в плену, когда боеприпасов уже просто не оставалось и оказывать сопротивление было нечем. Но и в таких, казалось бы, безвыходных ситуациях множество красноармейцев и их командиров бились до конца и предпочитали погибнуть, но не сдаться.

Да, мы все знаем о предательство генерала Власова. Но куда больше у нас было таких военачальников как генерал Карбышев, до последнего вдоха следовавший наказу князя Игоря: «Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые сраму не имут». Несломленным пал в нацистской тюрьме Маобит от руки фашистского палача политрук, татарский поэт Муса Джалиль, Отдали свои жизни многие, многие другие воины нашей многонациональной Родины.

Уже в наши дни, на сирийской земле, сбитый боевиками, российский летчик Роман Филиппов до последнего отстреливался от окруживших его врагов и предпочел взорвать себя гранатой, лишь бы не попасть в плен. Ценой своей жизни Роман продолжил героическую традицию наших воинов: «Русские не сдаются»! Так что это не расхожая фраза, а принцип, непреложный воинский закон, за которым стоят бессмертные подвиги солдат во имя свободы и независимости нашей родины.
По материалам Интернет
С Днем защитника Отечества, друзья!
Отбываю наряд на кухне - жарю отбивные. Настоящий солдат должен уметь делать все!
С Днем печати, друзья!
Читательская благодарность

В моей журналистской биографии были две районных, областная и окружная (впрочем, не так давно также ставшая районной) газеты. Они, как известно, наиболее приближены к своему читателю, и местный газетчик обычно сам живет среди героев своих публикаций. Он настоящий местный летописец.

Это накладывает на него особую ответственность за каждое печатное слово, которое, как известно, и лечит, и ранит. И если привравшего после отдаленной командировки в своей газете столичного корреспондента обиженному персонажу его публикации не так просто достать – тот уже отсиживается у себя в редакции за тысячи километров, то местного газетчика герои статьи, очерка завтра могут встретить на улице поселка и или поблагодарить за хорошую, правдивую публикацию. Или, напротив, покритиковать с глазу на глаз, а то и в глаз (шучу, шучу!)

Вот таким летописцем я и был все сорок лет своей газетной практики. Прихвастну – меня куда чаще все же хвалили, чем критиковали. И благодарили порой очень своеобразно. В восьмидесятые годы я был собкором областной газеты в Казахстане. Сижу дома, пишу очередную статью для «Звезды Прииртышья». И вдруг звонок в дверь. Открываю – стоят два парня, держат на весу какой-то тяжелый мешок.

- Марат Валеев здесь живет?

- Да, а что?

- Это ему.

Затаскивают мешок в прихожую, кладут его на пол, и быстро уходят.

- Стойте! – кричу. – Что это, от кого?

Но парней уже и след простыл. Разворачиваю мешок – а там… говяжья нога.

Стал звонить туда, где я был за последние пару недель: в двух совхозах и на мясокомбинате и написал оттуда статьи, нацеленные на решение их хозяйственных проблем.

- Ваша, - спрашиваю, – нога?

Никто не признается. Так и съел эту анонимную ногу. Не в милицию же сдавать?

А уже когда в Эвенкии работал – благодарные читатели могли прямо в редакцию ягод или свежей рыбки занести. И брал, и ел. Потому что понимал – это все искренне, от сердца.

меня есть разные награды за творчество – как на поприще журналистики, так и литературные, Но вот те бесхитростные знаки читательской благодарности, о которых сказал выше, я считаю своими самыми высокими наградами.

На снимках:
80-е, г. Экибастуз (Казахстан), я - заведующий отделом сельского хозяйства газеты "Вперед", отписываюсь после очередной командировки в сельскую глубинку;
2000-е, п. Тура, Эвенкия. Я, редактор газеты "Эвенкийская жизнь", и сотрудница Эвенкийской ГТРК "Хэглэн" Софья Катышева берем интервью у губернатора Красноряского края Александра Хлопонина.

Рифмованные строки прозаика

Вы не поверите, но я таки решился на выпуск сборничка своих стихов. Вернее будет сказать - зарифмованных строк замшелого прозаика, коим я и являюсь на самом деле. Однако (это уже из предисловия): "...оказывается, и нас, пишущих исключительно прозой, иногда «пробивает» на стихи. Это случается порой и со мной. И то, что в такие моменты выходит из-под моего пера, полноценной поэзией, конечно же, назвать нельзя – так, рифмованные строки. Но так как я с младых ногтей юморю на бумаге (есть даже несколько сборников юмористических рассказов и литературных премий за достижения в этом несерьезном жанре), то сии рифмованные строки у меня получаются, говорят, довольно забавными. Впрочем, вам сейчас предстоит самим убедиться, так ли это. Дадите им положительную оценку – порадуюсь. Будете ругать – тоже не обижусь. Я ведь уже предупредил вас, что все, что здесь написано – несерьезно…"
Больше, пожалуй, к этому и добавить-то нечего кроме одного: сколоченный мной сборник оказался маловат. И я тогда решился убить сразу двух зайцев: и объем книжки немного увеличить, и пустить, наконец, в дело и время от времени сочиняемые в мою честь по различным поводам стихотворные посвящения мои коллег-самсудовцев, которые мне очень нравятся. А чего добру пропадать, верно же? Так в этой книжке заняли достойное место стихи Юрия Елизарова, Геннадия Зенкова, Яны Соляковой, Анатолия Киргинцева, Владимира Бородкина, Ксении Калуби и моего земляка-красноярца Сергея Сафронова. Возможно, были еще чьи-то посвящения, но на глаза мне почему-то не попались, так что заранее прошу прощения у этих авторов...
https://ridero.ru/books/rifmovannye_stroki/
"Ёлка" в "Великороссе"
http://www.velykoross.ru/journals/all/journal_79/article_4713/
Этот рассказ в свое время был опубликован на "Самсуде" и многим прочитавшим его пришелся по душе, почему я и решился отправить его в журнал "Великоросс". Друзья, не обязательно рассказ перечитывать вновь (хотя и не возбраняется), но выразить свою симпатию очень даже можно, нажав на крестик. И для автора, и для редколлегии журнала этот ваш жест доброй воли будет означать, что мы - на верном пути!
За тебя, моя страна!
Пусть корейцы и китайцы
Любят есть гнилые яйца,
Обожают также грызть
Жареных собак и крыс.

Это нам все не по вкусу
Даже под хренок и уксус.
И хоть рядом мы живём,
Мы совсем не то жуём.

Мы совсем не так живём,
Песни мы не те поём,
Праздники у нас другие…
В общем, мы для них – чужие.

Почему же мы живем
Не своим календарем?
Почему забыты корни
И дворян, и бывшей дворни?

Ведь у нас, у россиян,
Чей путь Богом осиян,
Есть своих традиций свод
На любой грядущий год.

Знай же всяк, и мал, и вящий:
К нам летит Орел парящий,
А не Желтая свинья,
Что с Востока забрела.

Так поднимем же бокалы,
Будь в них много или мало
И осушим их до дна
За тебя, моя страна!

В Год парящего орла
От столицы до села
Будем счастливы, друзья!
Вместе – вы, и ты, и я!
Сюрприз от "Завалинки"

В очередном, предновогоднем номере популярной газеты "Завалинки" редакция, нечаянно или намеренно, свела вместе нас, авторов "Самарских судеб", Валерия Панфилова и меня. Да не просто в одном номере, а на развороте, на двух соседних полосах!
Валерий опубликовал подборку замечательных стихов под рубрикой "В ладу и согласии с природой", а я - эссе "Алма-атинский апорт". От Валерия и от себя я выражаю благодарность редакции "Завалинки" за такой приятный Новогодний подарок и от души поздравляю ее с грядущими новогодними праздниками!
"Не чужие"

(отрывок из сборника рассказов "Не чужие", авторские экземпляры которого я на днях получил из издательства):
"...Еще в сенцах мне послышалось, что кто-то там, за дверью в комнаты, поскуливает. «Щенка, поди, старик завел», — подумал я.
Дядя Ибрай сам стал хлопотать по столу: принес из кладовки квашеной капусты, огурцов, затем приволок и водрузил во главе стола уже знакомую мне запотевшую трехлитровую банку, до самой горловины наполненную желтоватого цвета жидкостью с плавающими поверху темными изюминками — его знаменитая бражка. Он никогда не гнал самогонки, дядя Ибрай, а всегда пользовался только брагой, и от регулярного ее потребления постоянно ходил в приподнятом настроении.

— Погоди, дядя Ибрай, а где же твое золото? — вспомнил я вдруг о заманухе, примененной стариком для того, чтобы я сегодня разделил с ним компанию.

— Тьфу ты, сапсем бабай стал, забыл! — хлопнул себя по лбу Ибрай-абы. И далеко не пошел — шагнул к печке, пошуровал в закутке между нею и стеной и торжественно водрузил, пристукнув о столешницу, явно тяжелый газетный сверток.
— Вот, балам, смотри!

Я нетерпеливо потянулся к свертку, на секунду вообразив: а чем черт не шутит, вдруг старикан нашел где-то здесь, в окрестностях села, золото? Когда я был маленьким — ну, лет так десяти, — мы с пацанами случайно выкопали за деревней, у фундамента старинной церкви, самый настоящий клад. Вот нисколько не вру, я еще об этом целый рассказ написал.

Это был тяжеленький такой, оббитый проржавевшими жестяными полосками и доверху набитый серебряными и медными монетами и большими пачками царских денег, сундучок. И мы с пацанами его вмиг распотрошили и растащили по домам все его содержимое. Я с тех пор и начал увлекаться нумизматикой, правда, всего на несколько лет, а потом остыл к этому делу. Особенно после того, как вернувшись из армии, увидел, что младшие мои братья раскулачили всю мою коллекцию.

Дядя Ибрай поощрительно покивал мне головой, сам между тем набулькивая бражку в стаканы, и я развернул газету. И увидел, что в ней покоился кусок какого-то, желто-зеленого цвета, металла. Я внимательно присмотрелся и понял, что это — обломок бронзовой или медной втулки, о чем свидетельствовал фрагмент гладкого углубления с одной из сторон куска «драгметалла».

— Выкинь, — почти равнодушно сказал я дяде Ибраю. — Это не золото, а бронза, запчасть какая-то сломанная.

— Да што ты?! — с сожалением воскликнул дядя Ибрай, сверкнув в мою сторону единственной выпуклой линзой своих очков. — Ииии, балам, а я-то думал — буду отпиливать по кусошку, продавать, а как деньги накоплю, новый дом куплю, лошидь, всякий шурум-бурум для свой Галия…

И трудно было понять, шутит он или в самом деле расстроился. Вообще-то я понимал устремления дяди Ибрая — обстановка в его доме была чисто спартанская, одежда столь же непритязательная, вот в чем он ходил на работу, в том ходил и всегда. Впрочем, в деревне тогда многие жили ненамного лучше, заработки в совхозе были не особенно большие.

— Да, а где же твоя Галия, дядя Ибрай? — вспомнил я про его жену, когда мы выпили по первому стакашку прохладненькой и кисло-сладкой бражульки и захрупали квашеной капусткой.

— Там, дома, — неопределенно махнул рукой дядя Ибрая и снова потянулся к банке. — Ребенок няншит.

— Какого ребенка? — не понял я. — Вам кто-то из соседей своего ребенка оставляет?

— Никто не оставляет, — пробурчал дядя Ибрай. — Сами родили…

Я чуть не подавился только что откушенным куском пахнущего укропчиком и чесноком огурца, закашлялся, замахал руками.
Дядя Ибрай встал со стула, зашел мне за спину и пару раз хлопнул по спине своей заскорузлой тяжелой ладонью. Огурец провалился внутрь, и я задышал свободно и часто.

— А чего ж сразу не сказал, что у тебя такое событие? — утерев выкатившиеся из глаз слезинки, спросил я дядю Ибрая.


— Да какой такой событий, — сокрушенно вздохнул дядя Ибрай. — Я, малай, мальшик хотел, а Галия, зараза, депка принесла…
— Так пойдем, покажешь мне свою «депку», — с жаром сказал я. — Это ж надо: в семьдесят с лишним… Сколько тебе точно, Ибрай-абый?

— Щас скажу, — закатил к потолку свой единственный глаз Ибрай-абый, и заморгал им, подсчитывая в уме. — Симьдисят шетыре в июле будет. Придешь на день рождение?

— Вот, взял и родил в семьдесят четыре! — продолжал восторгаться я. — Это не каждый сможет… А ты смог!

— А шево там мощь? — искренне удивился Ибрай-абый. — Ну, пошли, покажу тебе мою кызым..."

Сама книжка и первые читательские отзывы на нее здесь:
https://www.litres.ru/marat-valeev-11700603/ne-chuzhie-nevydumannye-rasskazy/
Предновогодний сюрприз

Рад сообщить авторам сборника "С песней по жизни" две приятные новости: издательство "Ridero" сделало на книжку 10-процентную скидку; и кроме того, она уже выставлена на реализацию в таких крупных интернет-магазинах как Литрес, Ozon.ru, ТД "Москва" (moscowbooks.ru), Google Books (books.google.ru), Bookz.ru, Lib.aldebaran.ru, iknigi.net, Bookland.com, на витринах мобильных приложений Everbook, МТС, Билайн и др.
https://ridero.ru/books/s_pesnei_po_zhizni/
Сборник "С песней по жизни!" увидел свет

В "Издательских решениях" (по лицензии "Ridero", г. Екатеринбург) выпущен сборник "С песней по жизни" по итогам одноименного конкурса "Самарских судеб":
https://ridero.ru/books/s_pesnei_po_zhizni/
Авторы сборника:

Проза

Победители

Вальс
Вадим Ионов

"Джокер"
Наталья Максимова

Про песенку внутри
Людмила Дымченко

Лауреаты

«Собачий вальс»
Елена Алертс

Подарок Битлов
Владимир Бородкин

Нам песня строить и жить помогает
Дмитрий Бочаров

Поговори со мною, мама!
Андрей Воробьев

«Ни за что, никогда мне уже не вернуться в былое!..»
Светлана Гладкова

Стойкий бомж
Роман Гордон

Напиши мне
Яна Даренко

Когда мама поет
Светлана Дурягина

Шустрик и Мямлик.
Ирина Ежкова

Ой, мороз, мороз!...
Елена Захарова

Варяг
Валерий Калита

Лёшенька
Людмила Комашко

Конкурс песни
Ирина Лазур

Это было недавно...
Лидия Павлова

Как у смерти за пазухой
Владимир Петрушенко

Колыбельная
Яков Смагаринский

А песни живут
Надежда Цыганкова

Марусенька
Надежда Штанько

Поэзия

Победители

Старая песенка
Дмитрий Кузнецов

Даруйте веру
Татьяна Мажорина

Лауреаты
Песнь моря
Вячеслав Анчугин

Песни ближняя родня
Владимир Белькович

В лунном сиянии
Николай Борский

Дирижер
Галина Булатова

Колыбельная
Анна Горелова

Песня звучит над Россиею
Юрий Елизаров

Французская песенка
Евгений Иваницкий

Лето в гамаке
Ирина Иванникова

…И грянул праздник, тишину взрывая
Кривонос Сергей

Скрипач
Марина Крутова-Кулинич

"Соловьи, соловьи..."
Валерий Крылов

Отрывок из поэмы "Афганская баллада"
Николай Лыков

Песни нашей юности
Алексей Мальцев

Татарские мотивы
Рауза Хузахметова
№6 журнала "День и ночь"

В крайнем №6 журнала "День и ночь" за этот год очень даже неплохо прочитать зимним стылым вечерком, под уютным абажуром за столом или сидя на диване, три моих "Летних рассказа" (на стр. 56-60), а также много чего иного, очень интересного и захватывающего, от других замечательных авторов:
http://www.krasdin.ru/data/gallery_photos/1544708534/max_size/6435363488.pdf
"Смеяться, право, не грешно"

Руководство творческой группы в VK "Наше оружие - слово" (Сергей Ходосевич), в которой я имею честь состоять, издало отдельным сборником опубликованные на этом ресурсе мои юмористические рассказы под названием "Смеяться, право, не грешно", за что я, конечно же, очень благодарен. И спешу поделиться этой сногсшибающей новостью со своими друзьями. А также рассекречиваю место, где можно разжиться этой замечательной (а то!) книгой:
https://ridero.ru/books/smeyatsya_pravo_ne_greshno/
Рассказ "Борода" в журнале "Великоросс"
http://www.velykoross.ru/journals/all/journal_78/article_4650/
Добрая душа
Как-то услышал вот эту прелестную байку об известном эвенкийском писателе Алитете Немтушкине, но вот только сейчас решился донести ее до читающей общественности.

…Итак, однажды Алитет Николаевич шел себе знойным летним днем по центральной красноярской улице Мира. Шел он в глубокой задумчивости, шевеля губами – наверное, сочинял стихи на ходу, как это водится у поэтов. И потому не сразу расслышал, что кто-то его зовет по имени.

Алитет, тряхнув головой, остановился, осмотрелся по сторонам: никого из знакомых. Может, ему показалось? Но нет, опять откуда-то послышалось:
- Алите-е-ет!

Алитета в Красноярске знали многие: у него к тому времени вышло больше десятка книг, его постоянно печатали местные и столичные газеты и журналы, время от времени его показывали по телевизору. Так что обратиться к популярному писателю из числа малочисленных коренных народов Севера, в том числе и вот так запросто, на улице мог кто угодно. Но кто? Пока что Алитет никого не видел.

И потому он пошел дальше. И опять сквозь городской шум до него долетел отчаянный крик:
-Алите-е-ет!
Причем это был уже не один голос, а нестройный хор. И снова как будто с дороги.

Немтушкин пригляделся к проезжей части улицы с текущим по ней потоком машин: точно! Из окна остановившегося перед светофором маршрутного автобуса торчали чья-то черноволосая голова и машущая рука, а из других на него с любопытством и с улыбками смотрели еще пассажиры. Это они поддержали своими голосами взывавшего к нему. И Алитет пока не мог узнать, кто же это.

- Алитет, займи червонец! – надрывался между тем этот черноволосый.
- Чего? - приложил ковшиком ладонь к уху Немтушкин.
- Десятку, десятку ему займи! – грянул веселый хор поддержки из автобуса.

Алитет, наконец, узнал того, кто обращался к нему таким необычным способом за материальной помощью – это был один из жителей столицы Эвенкии Туры, откуда сам писатель уехал в большой город уже давненько. Но он при этом Алитет не утратил простоту отношений, царящих среди его соплеменников, отзывчивость и душевность (впрочем, таким он оставался до конца своей жизни – увы, его уже нет среди нас).

Алитет махнул рукой торчащей из окна голове в сторону остановки сразу за перекрестком, где сейчас должен будет остановиться автобус. И сам торопливо зашагал туда же, на ходу проверяя содержимое карманов: а есть ли у него еще этот червонец, в котором так нуждался сейчас его, видимо, крепко поиздержавшийся в городе земляк…

Non/fiction №20
Завтра в Москве, в Центральном доме художника на Крымском Валу, 10, начнет свою работу международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fiction №20, которая продлится до 2 декабря.
Участие в ярмарке примут Болгария, Великобритания, Венгрия, Германия, Израиль, Испания, Италия, Латвия, Литва, Норвегия, Польша, Россия, Словения, США, Тайвань, Украина, Фарерские острова, Финляндия, Франция, Чехия, Чили, Швеция, Эстония, Япония.

Свою книжную продукцию представят более 300 крупных издательств, книготорговых компаний и малых издательств. Ожидается свыше 30 000 посетителей, среди которых профессиональная публика, имеющая отношение к книгоизданию, литературные критики и читатели, ценящие качественную литературу. В течение пяти дней на площадках non/fiction №20 их ожидает масштабная программа мероприятий, освещающая главные события книжной индустрии в рамках семинаров и круглых столов с участием известных писателей, знакомящая с литературными новинками, презентующая уникальные авторские.

Второй раз за свою историю в Московской книжной ярмарке примет участие также книжное издательство Ridero (г. Екатеринбург), достаточно молодое, но уже получившее широкую известность в нашей стране. Ridero представит на своем стенде J2 на втором этаже в Центральном доме художника книги свыше сотни авторов, в том числе и мой сборник непридуманных рассказов «Не чужие».

https://ridero.ru/listing/nonfiction-bookfair/

Справка.

Что такое нон-фикшн? В буквальном переводе с английского переводится, как "невымысел". Это особый жанр в литературе, для которого характерна сюжетная линия, основанная исключительно на имевших место событиях. Вкрапления художественного вымысла допустимы редко, только в исключительных случаях. Как правило, такая документальная проза основана на сохранившихся документах и воспоминаниях очевидцев. Нередко могут использоваться воспоминания самого автора произведения. Еще одна важная деталь для книги жанра нон-фикшн - авторская субъективная точка зрения проявляется практически во всем. Начиная от отбора и структурирования материала, заканчивая оценкой событий».
На радио "Гомель плюс"
Поучаствовал в конкурсе короткого рассказа радио "Гомель плюс" (Беларусь) "Шоу должно продолжаться". В качестве приза победителю полагается Диплом и аудиозапись его рассказа:
http://theatrologia.su/audio/2278
Валенки подшитые...
В селе Пятерыжск на северо-востоке Казахстана, в котором наша семья прожила с середины 50-х до середины 80-х, главной зимней обувью, как у взрослых так и у детей, были валенки. Морозы в этих краях порой достигают до -40 градусов, а то и ниже, что и неудивительно: рядом Западная Сибирь. Причем у родителей валенки были двух видов: рабочие и выходные, в которых они ходили в сельский клуб на киносеансы или редкие концерты, и в гости.

Это была самая оптимальная обувь для зимы: теплая, не скользкая. Валенки изготовлялись в валяльном цеху Железинского райбыткомбината из так называемой давальческой шерсти, то есть заказчик привозил накопленную овечью шерсть и сдавал ее в мастерскую, из которой и валялись (раскатывались, отсюда еще одной название этой уникальной зимней обуви) катанки.

Уже будучи сотрудником районной газеты, я однажды пошел в этот цех за репортажем о работе валяльщиков. И был неприятно поражен тем, как трудно в этом помещении дышать от большого количества войлочной взвеси в воздухе, назойливого запаха мокрой шерсти, хотя в нем и была вентиляция. Определенно это производство относилось к вредным. И вот здесь сотворялись очень приличные валенки, которые заказывали жители не только Железинского, но и других районов Павлодарской и даже из соседней Омской областей.

Однако как бы ни были они хороши, подошвы у валенок, сожалению, со временем стирались и истончались, вплоть до появления в них дыр. И чтобы не допустить этого, истоптанные уже катанки, а то еще и новые, подшивались вырезанными из голенищ старых накладками. После чего валенки могли послужить своему хозяину еще не одну зиму.

Этим ответственным делом у нас занимался отец. У него всегда были наготове моток дратвы (специальной прочной нити, которая смолилась путем протаскивания ее через кусок вара) и шило. Из моих детских впечатлений запомнилась одна жуткая картина, связанная как раз с подшивкой валенок.

Случилось это еще в далекие 50-е годы, зимой. Мы тогда жили в небольшой саманной мазанке на две комнаты (практически на том самом месте в 1971 году был построен дом на двух хозяев, четырехкомнатную половину которого заняли мы, а другую заселил Юрий Писегов с женой Любой, веттехником). Дальняя была отведена под горницу, она же родительская спальня, а другая, с печкой, была и кухней, и детской. Детей тогда у родителей было двое – я да Ринат, и спали мы с ним на одной койке.

И вот однажды рано утром я просыпаюсь от запаха папиросного дыма и поскрипывания табуретки. Отец, с папироской в зубах, сидел у топящейся печи и при свете керосиновой лампы (в ту пору в селе была дизельная электростанция, и электричество она производила только с 6 утра до 12 ночи) и перед уходом на работу подшивал чей-то валенок.

Я, не высовывая голову из-под одеяла, в щелочку с интересом наблюдал за ним. Отец, засунув левую руку с дратвой глубоко в валенок, правой протыкал подошву и наживленную к ней войлочную накладку, цеплял крючком шила дратву и продергивал ее наружу.

(ну вот примерно так)

На плите дребезжала крышка закипающего чайника, мама хлопотала у стола, накрывая для отца завтрак. За моей спиной мирно посапывал братишка, на беленых стенах шевелились большие тени родители. А за заиндевелым окном было все еще темным-темно и голая кленовая ветка, раскачиваемая ветром, иногда царапала стекло.

Эта умиротворяющая семейная идиллия вскоре сморила меня, и я стал засыпать. Как вдруг отец негромко вскрикнул и выругался.

- Ни булды, Хасян (что случилось? – родители между собой всегда говорили по-татарски, пытались и с нами, но мы, понимая их, отвечали на русском, давало знать о себе постоянное общение с русскими ребятишками) – всполошилась мама и подскочила к отцу. Я тоже живо выбрался из-под одеяла и сел, не отрывая глаз от происходящего и еще не понимая, что же произошло.

- Кит миннян - отойди от меня! – скомандовал матери отец (она, побледневшая, стояла рядом), на секунду замер, потом глубоко вздохнул и резко рванул правую руку в сторону. Сморщился и вынул левую руку из валенка. Большой палец был весь в крови, она обильно, почти ручейком, закапала на пол. Мама вскрикнула и пошатнулась.

- Да ладно тебе, - буркнул отец, положил валенок на угол печки и, подойдя к рукомойнику, стал омывать окровавленный палец. Оказалось, что он нечаянно подставил в валенке палец под шило и проткнул его. А шило ведь было с крючком, и вытащить его так просто, мягко говоря, было не так-то просто – только сильно рванув в сторону и вырвав клок мяса, что отец и сделал.

Мама метнулась в горницу, вернулась с белым чистым носовым платком. Она туго перемотала отцов палец, и платок тут же заалел, промокнув от крови. Я по-прежнему сидел молча, вытаращив глаза.

- Ну чего ты, чего, испугался, что-ли? Ерунда, мне не больно совсем. Спи давай, рано еще. – Отец потрепал мой чубчик здоровой рукой и… уселся пить чай. А потом, сняв повязку и подождав, пока мама обильно польет ранку йодом и снова перевяжет ее, он отправился на работу, возить корма для коров на ферму.

Тогда мне все это показалось необычайным, страшным. Но со временем, подрастая и наблюдая за отцом, я понял, что вот такие мужские поступки, связанные с преодолением боли, с жесткой решимостью в необходимых случаях для него дело привычное, о чем говорило обилие шрамов на его теле. Я и сам однажды ножом вскрыл себе сводившую меня с ума от боли опухоль на десне (дело было на даче, где ждать медицинскую помощь было неоткуда). И ничего, лишь прополоскал рану водкой, и выжил. Бывали и другие случаи, вспоминать о которых не хочется, да и не время.

Вернемся к валенкам. Как только палец на руке отца немного зажил, он довел работу с ним до конца, а потом взялся за другую. Так что наша семья, благодаря сноровке отца, всегда ходила зимой в хорошо подшитых валенках. А я вот не умею этого делать. Хотя уже и не надо…


На снимке отец (смеющийся) с односельчанами спустя лет 15-17 после того памятного случая
Журналу "День и ночь" - 25 лет!
Вчера побывал в Красноярской краевой научной библиотеке на встрече редакции, авторского актива и читателей, посвященной 25-летию литературного журнала для семейного чтения "День и ночь". У истоков его основания стояли великий русский писатель Виктор Астафьев и известный поэт и драматург Роман Солнцев, который и стал первым редактором этого долгожданного издания. За минувшие годы "День и ночь" (ДиН - как его именуют для краткости) превратился в один из лучших толстых литературных журналов России, в которым считают за честь опубликоваться многие известные прозаики и поэты, публицисты, литературные критики и литературоведы со всех уголков нашей страны, ближнего и даже дальнего зарубежья.

Сегодняшнего редактора (Р. Х. Солнцев, увы, ушел от нас в 2006 году) поэтессу Марину Саввиных - она вкратце рассказала о тернистом и славном пути журнала, - авторов и читателей журнала пришли поздравить представители администрации и Законодательного собрания Красноярского края, музыканты и артисты Красноярска, делегаты от литературных сообществ других регионов страны. Лучшие и давние авторы журналы были поощрены дипломами и памятными подарками. На встрече звучали музыка, песни, стихи авторов журнала.

Я не могу отнести себя к давним авторам ДиН, но к постоянным меня причислить можно уверенно. Впервые опубликовавшись в журнале в 2003 году, к сегодняшнему дню я принял участие уже более чем в 20 выпусках http://magazines.russ.ru/authors/v/mvaleev , в которых размещены свыше 70 моих юморесок, рассказов, очерков и документальных повестей.Это мой любимый журнал, и я рассчитываю и на дальнейшее плодотворное и, по возможности, многолетнее с ним сотрудничество.

Живи и здравствуй, "День ночь"! Желаю тебе новых творческих идей и находок, как можно больше хороших авторов и меньше проблем с организацией выпусков номеров!

На фото - я держу №3 журнала за этот год, в котором напечатали подборку сразу из 16 моих юмористических рассказов!
Сегодня в журнале "Великоросс"
"Жил такой романтик"

Очерк о замечательном журналисте, поэте, комсомольском работнике и воине из Эвенкии Анатолии Мичурине, немного не дожившем до Победы...
http://www.velykoross.ru/journals/all/journal_77/article_4603/
С Международным днем бабушек и дедушек!


Я и сам уже неоднократный дед, но своих бабушек и дедушку помню. Вот они в гостях у нас в Пятерыжске (скорее всего, в начале 70-х, когда я был в армии) - мамины родители и отцова мама, слева которая). Дедушку по отцовой линии я и в глаза не видел - он умер очень рано, до моего рождения. А с остальными своими предками, еще дореволюционных годов рождения, успел и повидаться, и пообщаться.

Правда, не так часто, как хотелось бы: мы с 50-х годов жили в Казахстане, а дед и бабушки так и оставались на своей родине, в Татарстане, куда мы изредка ездили в гости, а они к нам - еще реже, потому как дорога дальняя, а они тогда были уже в возрасте.

Фото сделано, скорее всего, в соседнем, через иртышскую паромную переправу, райцентре Иртышске. Из внуков на нем только одна Роза. Ну, про себя я уже сказал, Рината тогда тоже, скорее всего, не было дома - он учился в Павлодаре. Ну а другого моего младшего брата Рашита могли оставить дома на хозяйстве, когда поехали ненадолго в Иртышск: тамошних татарстанских земляков навестить, сфотографироваться...

Какие они были, мои бабушки и дедушки? Обычные крестьяне, трудолюбивые, домовитые, богобоязненные. Главы больших семейств: и у отцовых, и маминых родителей детей (выживших) было не менее чем по пять-шесть. Понятно, что внуков и правнуков у них было много, но и любви, ласки на всех хватало. Правда, не помню, чтобы они сюсюкались с нами, любовь их была скорее строгая, дозированная, не дающая чувствовать, что тебе все дозволено. Так же, кстати, к нам относились и родители. Но это и хорошо, так что выросли мы неизбалованными...
Сборник "У меня зазвонил телефон" издан!

На ресурсе "Издательские решения" (г. Екатеринбург) увидел свет сборник прозы и стихов "У меня зазвонил телефон" по итогам одноименного конкурса портала "Самарские судьбы". Книжку можно приобрести как в электронном, так и в бумажном виде. В ближайшие дни сборник появится также в десятках других книжных интернет-магазинах.
https://ridero.ru/books/u_menya_zazvonil_telefon_1/

Авторы сборника "У меня зазвонил телефон":

Номинация "Проза"

Первая премия - Рехорст Елена - (г.Копенгаген, Дания) - Звонить нельзя забыть

Вторая премия - Ткаченко Людмила - (г.Минск, Беларусь) - Олька-Оленька

Третья премия - Бабашева Тамара - (г.Ростов-на-Дону, Россия) - Телефонная барышня


Лауреаты

1. Валеев Марат - (г.Красноярск, Россия) - Идеальный муж

2. Гладкова Светлана - (г.Магнитогорск, Россия) - Когда меня не будет, будет дождь

3. Горбань Владимир - (г.Ершов, Саратовская область, Россия) - Мистический звонок

4. Давыдов Виктор - (г.Прокопьевск, Кемеровская область, Россия) - Звонок в глухом подземелье

5. Жарёнов Алексей - (г.Городец, Нижегородская область, Россия) - Девушка с "заячьей" губой

6. Захарова Глафира - (г.Москва, Россия) - ТЕЛЕФОННЫЙ ВЫСТРЕЛ

7. Захарова Елена - (г.Бангкок, Таиланд) - Я говорила с ангелом своим...

8. Казаев Виктор - (г.Тольятти, Самарская область, Россия) - Развод по нашенски

9. Катранова Лана - (г.Ижевск, Удмуртия, Россия) - Запредельное торможение

10. Криштул Илья - (г.Москва, Россия) - Взбесившийся телефон, сломанная жизнь

11. Лазур Ирина - (г.Житомир, Украина) - Я тень от чьей-то тени. Я лунатик Двух темных лун

12. Литвинов Николай - (г.Южно-Уральск, Россия) - Мамин звонок

13. Мецгер Александр - (г.Краснодар, Россия) - Борьба за выживание

14. Полисский Юрий - (г.Днепропетровск, Украина) - Примите факс

15. Смагаринский Яков - (г.Сидней, Австралия) - Самый первый пранкер

16. Червова Галина - (г.Кемерово, Россия) - Валя-Эдельвейс



Номинация "Поэзия"

Первая премия - Елизаров Юрий - (г.Южноуральск, Россия) - Случайный звонок

Вторая премия - Мальцев Алексей - (г.Пермь, Россия) - Звонок из детства

Третья премия - Солякова Яна - (г.Пермь, Россия) - Звонки, звонки...


Лауреаты:

1. Грановская Ирина - (г.Хайфа, Израиль) - Быть

2. Иванникова Ирина - (г.Рязань, Россия) - Позвоните бабушке!

3. Колмогорова Наталья - (ст.Клявлино, Самарская область, Россия) - Абонент недоступен

4. Кузнецов Дмитрий - (г.Калуга, Россия) - Ваше дыхание

5. Лесовик Оксана - (г.Воронеж, Россия) - Всегда на связи

6. Немчинов Николай - (г.Верея, Россия) - НЕЛЬЗЯ ЛИ ПОПОЗЖЕ

7. Побежимов Вениамин - (Россия) - Звоночек от Бога

8. Прилепо Наталия - (г.Тольятти, Россия) - Звонишь мне раз в год

9. Селянкин Владимир - (г.Тверь, Россия) - Плата за вау-эффект

10. Тимшин Сергей - (г.Краснодар, Россия) - Тоскует мама...

11. Щербова Галина - (Россия) - Настоящее время
На обложке "Завалинки"

Сегодня из почтового ящика вынул пакет, вскрыл, а там - три экземпляра "Завалинки" с моими публикациями, в том числе с этим вот субъектом на обложке, автором очерка "Грибная страсть". Решил поделиться с вами этим сюрпризом в конверте (сам очерк был опубликован и у нас: https://samsud.ru/blogs/yumor-ironija/gribnaja-strast.html). А заодно сообщаю всем, кто меня потерял: три недели были со Светкой в Крыму, валялись в лечебной сакской грязи, блаженствовали в минеральных ваннах и дышали морским воздухом. Купались. Я один, поскольку море было уже прохладным. Выставлю на днях фотоотчет. Вот пока, собственно, все. Кому должен, всем отвечу, лайкну, откомментю.
На конкурс издательства "Настя и Никита"
Мой сборник "Червячок Петя, Игорёшка и другие" допущен к участию в конкурсе книг для детей известного издательства "Настя и Никита". Участвует в нем и еще один участник-самсудовец Рауза Хузахметова, с чем я ее от души поздравляю. Отзывы к сборнику приветствуются - они затем, после модерирования, могут быть размещены на странице конкурса.
http://www.litdeti.ru/1859_16669/
"Семейная реликвия"

Между тем на "Ridero" (г. Екатеринбург, "Издательские решения") вышел очередной сборник авторов лучших произведений конкурса "Самарских судеб" - "Семейная реликвия". Книгу можно приобрести вот прямо сию минуту в электронном виде или заказать ее печатный экземпляр.
https://ridero.ru/books/semeinaya_relikviya/

Авторы сборника:

Содержание

Проза

Победители

Алексей Жарёнов
Барби
Татьяна Ларченко
Гусь лапчатый
Геннадий Зенков
"Зингер", чёрная бурёнка

Лауреаты

Сергей Андреенко
Царский рубль
Людмила Антипова
"Сила Евангелия"
Марат Валеев
Чётки
Борис Вараксин
Куртка
Милош Вукович
Медальон судьбы
Мария Глушкова
Старый кувшин
Яна Даренко
Автограф
Зинаида Дмитриева
Зелёная еловая веточка
Светлана Дурягина
Оловянная ложка
Ирина Ежкова
Ремень Семёна Будённого.
Юрий Елизаров
Реликвия
Вадим Ионов
Пианино
Виктор Казаев
Коробка из под леденцов.
Наталья Максимова
Пропавшая статуэтка
Евгений Михайлов
Старая конфетница
Владимир Петрушенко
«Привет, дед Иван»!
Олег Пуляев
Кузьма вернулся
Елена Рехорст
Графинчик с петушком
Яков Смагаринский
Урок
Татьяна Фокина
Счастье на всех
Николай Хрипков
Как подшить валенки
Анна Чернецова
Варенье из лимонных корок
Мария Штанова
Судьбы моей простое полотно…
Галина Щербова
Вышитое письмо

Поэзия

Победители

Ирина Коротеева
Старинная история
Вера Суханова
Зеркало
Светлана Макашова
Кортик

Лауреаты
Владимир Белькович
Дядина берёза
Галина Булатова
Старая фотография
Павел Великжанин
Осколок
Константин Вуколов
Время в нашем сундуке
Наталья Ефремова
Сундучок
Евгений Иваницкий
Обольщение
Наталья Колмогорова
"Чтение для народа"
Татьяна Мажорина
«Пред книжным иконостасом»
Алексей Мальцев
Ходики
Алина Мирк
Декабрьское. Маме
Владимир Поваров
Он любил...
Антон Тюкин
Старые вещи
Тюль и караси
- Мам, дай мне тюль, а? – с такой неожиданно просьбой в одно ясное летнее, обещающее перейти в жаркий день, обратился я к маме.
Она отставила какое-то шитье и с удивлением сказала:
- А зачем тебе тюль? Ты уже брал у меня марлю для этих… как их… мальков.

Точно, я брал у мамы кусок марли, которым с кем-нибудь из пацанов, кто был рядом на рыбалке, мы неводили на отмели Красненького песочка (купальное и уловистое, в смысле рыбалки, место озера Долгое) мальков – они шли как живцы для ловли окуней.

Но кроме мальков, в кусок марли размером метра полтора на метр, а когда и меньше, иногда залетали и чебачки и окушки, уже годные как улов рыбака. Правда, реагировать на стук рыб в стенку марли надо было мгновенно - поднимать снасть на вытянутых руках кверху и быстренько выбираться на берег.

И вот кому-то пришло в голову таким же образом ловить карасей, но уже не марлевой снастью, а тюлью: она была менее плотная, чем марля, и потому двигаться с ней в воде было легче и быстрей.

На Долгом, кроме щук, окуней да чебаков, водились также караси и лини. Причем, первых было много. И вот же, зараза, - не помню, чтобы кто-нибудь поймал карася на удочку. Не шли они на крючок ни с червяком, ни с хлебом, ни с тестом.

Может потому, что кормовая база Долгого, обильно поросшего водорослями, со сновавшими в их кущах всякими водяными насекомыми, была настолько богатой, что караси не клевать, а плевать хотели на наживку, которой их пытались прельстить незадачливые рыбаки?


(Ручьинки на этом снимке не видно. Но она есть, там, правее, в самом начале Долгого!)

А вот в вентери, сети или при процеживании бреднем озера на Малом взвозе, Двух лесинках, Красненьком песочке или в Ручьинке (все эти уловистые места, повторюсь, относятся к Долгому) караси попадались. Конечно, такие способы лова по закону считались браконьерскими.

Однако пятерыжцы испокон веку так ловили здесь рыбу – не на продажу, а себе на пропитание, - и потому все запретительные меры считали каким-то недоразумением, и как ловили рыбу такими снастями даже не десятилетиями, а веками! - так и продолжали, да и продолжают ловить.

Рыбы в Долгом от этого меньше не становилось. Как я уже сказал, земляки мои добывали ее только на собственные нужды, то есть не бесчинствовали на водоеме. А во-вторых, Долгое каждую весну в весеннее половодье заливало иртышской водой и рыбные запасы, таким образом, здесь ежегодно обновлялись.

- Так зачем тебе тюль? – повторила мама, а сама уже перешла к комоду и, выдвинув один из его ящиков, стала перебирать содержимое.
- Карасей ловить! – сообщил я матери. – Возьму с собой Рината, пойдем с ним на Ручьинку. Там пацаны вчера тюлью вместо бредня знаешь, сколько наловили карасиков?

- Вместо бредня? – переспросила мама. – Так у меня такой большой тюли нет. Разве что вот эта, старая, с коридорной двери. Зашить только надо, тут кто-то из вас, балбесов, несколько дырок наделал… Все караси уйдут!

Эта желто-синяя тюль, с узорами в виде каких-то фантастических цветков, была мне знакома. Мама несколько лет (именно лет, а не зим!) вешала ее на дверь в коридоре, чтобы мухи не залетали. А мы, братья, когда мама не видела, любили, выходя из дома или входя в него, не сдвигать тюль рукой в сторону, а утыкались в нее головой, и она с легким шуршанием обтекала наши пока небольшие еще туловища, и мы воображали, что продираемся сквозь джунгли. Ну, вот такая блажь.


(Наша семья в те годы. Я - в центре, Ринат справа, третий наш брат Рашит слева, ну и наша сестренка Роза с родителями).

Со временем тюль от этого растянулась и в ней появились дыры, и мама сняла ее и заменила новой и почти точно такой же по расцветке. А старую отложила – ну мало ли, в деревне в хозяйстве все может пригодиться! И вот пригодилась.

- Точно карасей принесете? - с улыбкой спросила мама, уже споро работая иглой и стягивая проделанные в тюли нашими непутевыми головами несанкционированные отверстия.

- А то! – важно подтвердил я. – Ринат, пошли, что ли?

Ринат в это время доедал уже, похоже, десятый вкуснючий пирожок с картошкой, запивая его прохладным молоком из погреба – я поел раньше, пока братишка раскачивался после пробуждения.

Он похлопал себя по округлившемуся животу:
- Порядок! Пошли. Мам, а мы за карасями!
- Да знаю уж, - отмахнулась мама, снова усевшаяся на диван и взявшаяся за свое рукоделье. – Вы там долго не будьте, к обеду-то возвращайтесь. А к вечеру пойдем огород поливать.

Да, надо бы, наверное, напомнить, сколько же лет нам тогда было? Мне, пожалуй, уже все двенадцать, а Ринату шел десятый. Так что мужиками мы были вполне самостоятельными, особенно, конечно, я!

Я затолкал скомканную тюль под мышку и мы, особо не снаряжаясь – как были, босиком и в майках, причем если на мне были простенькие штаны, то Ринат оставался в трусах, - споро зашагали низом. То есть под крутым старым иртышским берегом, мимо огородов, по влажной тропинке, то и дело пересекаемой весело журчащими ручьями и родниками, к Ручьинке.



Это я сейчас знаю, что эта узенькая, шириной в четыре-пять и длиной всего в несколько десятков метров протока, называется ериком, соединяющим две части озера. А для нас она была просто Ручьинка, в которой было не очень глубоко. По берегам взрослому человеку по грудь, а то и по пояс, а перед песчаным мысом, куда обычно вытаскивали бредень после прохода Ручьинки, и того меньше.

Вот там-то и приноровилась ушлая пятерыжская пацанва выдергивать на свет божий карасиков, роющихся в поисках пищи в ряске, на илистом дне. Да не бреднем – их в деревне и было-то раз-два, и обчелся, - а при помощи обычного куска тюли! Как это делалось, я сейчас расскажу на собственном примере.

Вот, значит, дошли мы с братцем, наконец, до Ручьинки. Солнце уже поднялось высоко и начинало припекать. Небо было почти безоблачным, и в нем высоко, прямо над нами, трепетал крылышками и заливался своей звонкой песенкой жаворонок. На Двух лесинках уже появились первые купальщики, они плескались в воде и радостно вскрикивали. А на Ручьинке, к нашему удовольствию, еще никого из рыбаков не было. Значит, весь утренний улов будет наш! Неважно, сколько, но наш. Лучше бы, конечно побольше, но это как получится.

- Надо сначала карасиков поднять, - сказал я брату. – Ты шуруди ногами тут у берега, где помельче, и а я пойду к камышам, где поглубже.
Я снял штаны, залез в теплую воду по грудь, медленно пошел вдоль стенки камышей и стал ногами цеплять на дне ил и вздымать его. Сходу идти ловить карасей, в чистой воде, было бессмысленно, они, завидя нас, просто обошли бы нашу незатейливую снасть. Сначала следовало как следует взбаламутить воду и поднять карасей со дна, где они обычно паслись.

Ринат занялся тем же самым у противоположного, более мелкого берега. И вскоре из воды уже торчала только его белобрысая, отплевывающаяся тиной и что-то недовольно бормочущая голова. Братец не только возил ногами по дну, но и шлепал руками по поверхности головы. Молодец! Я подобрал плавающую на поверхности воды палку и тоже стал стучать ею по камышам.

Минут через десять мы утомились (да я еще и большой палец на ноге чем-то проколол) и вылезли на берег, чтобы полюбоваться своей работой. Вода в Ручьинке на протяжении нескольких метров стала довольно мутной, на поверхность всплыли сорванные нашими неутомимыми ногами водоросли, беспокойно метались туда-сюда жуки-плавунцы и еще какая-то водная живность. Варварство, конечно. Но разве мы тогда думали об этом? Наши головы занимала одна мысль: ну как там караси, готовы попасться в нашу снасть?

Конечно же, долго об этом мы размышлять не стали, а взяли тюль за углы, опять спустились в русло Ручьинки, и стали неводить в мутной воде. Я проинструктировал братишку заранее, что надо делать. И вот как только почувствовался первый толчок чего-то живого в нашу чуткую снасть, первым истошно заорал не я даже, а Ринат:
- Есть! Поднимаем!

Мы проворно задрали концы тюли из воды повыше, и на дне ее увидели первого трепыхающегося карасика, отливающего на ярком солнце золотом. Нормального такого, с мою ладошку. Мне показалось, что он с укоризной смотрел в нашу сторону: «Чего это вам дома не сидится, зачем влезли в мой дом, да еще и натоптали в нем?» Но рыбацкое дело такое: один ловит, другой попадается!

Мы быстренько выбрались на берег, вытряхнули карасика в заранее вырытую ямку, и снова устремились в воду. Не прошли и пары метров, как я услышал двойной стук в стенку тюли. Не сговариваясь, мы молча и одновременно вздернули тюль: на дне ее, скатившись друг к дружке в углубление, лениво шевелили плавниками уже два карася!



В общей сложности мы в то счастливое для нас утро выловили в Ручьинке около двух десятков карасей и унесли их домой, бережно завернув в тюль! И мама зажарила их на ужин аж три сковороды – хватило на всю семью. Надо ли говорить, что мы с Ринатом в тот день чувствовали себя чуть ли не главными кормильцами семьи!

Были и потом походы на Ручьинку с тюлью, но все это было уже не то. Во-первых, и желающих натаскать карасиков чуть ли не голыми руками поприбавилось, а самих карасиков стало то ли меньше, то ли они поумнели и прятались на дне и в камышах и водорослях более тщательнее, но попадалось их с каждым разом все меньше. Так что тем же летом эту затею с тюлью мы бросили окончательно и перешли на обыкновенную рыбалку, с удочками и жерлицами. Но, как я уже говорил, на крючок карась так и не шел. Хитрые они на Долгом, однако!