Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Проза жизни

+5677 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Марат Валеев
Все рубрики (860)
"Соседи по стране" - первый этап конкурса

Конкурс историй для "Народной книги" издательства АСТ продолжается и в наступившем 2018 году. Для его участников появилась важная информация http://nk.ast.ru/news/4125/, сообщающая, какие работы прошли первый отборочный тур и имеют шансы попасть в готовящийся известной писательницей Людмилой Улицкой сборник "Соседи по стране". По крайней мере, трое хорошо известных мне самсудовцев уже в числе потенциальных авторов. Прием работ продолжается!
"Жизнь вокруг нас"
В Южно-Сахалинске подведены итоги литературного конкурса "Жизнь вокруг нас". http://libsakh.ru/chitateljam/konkursy-i-proekty/literaturnyi-konkurs-zhizn-vokrug-nas/itogi-konkursa/ Мой рассказ "Воробышек", к сожалению, в число победителей не вошел, но в шорт-лист попал и потому будет включен в сборник лучших произведений этого конкурса. Помимо себя, в числе 53 соавторов будущего сборника я с удовольствием обнаружил еще одного самсудовца - Павла Великжанина, с чем его и поздравляю! Издание и презентация книги "Жизнь вокруг нас" планируются в г. Южно-Сахалинск в апреле 2018 года.
Жил такой романтик...

Жил такой романтик…

По зову сердца
За 80 с лишком лет существования газеты «Эвенкийская жизнь» (прежде называвшаяся «Эвенкийская новая жизнь» и «Советская Эвенкия), в ней трудились десятки талантливых и просто способных журналистов. В их числе был и Анатолий Мичурин.
Начинающий журналист, он приехал в Туру по комсомольскому набору и по зову молодого горячего сердца из Горьковской области перед самой войной, в 1940 году. Проработал в «Эвенкийской новой жизни» ответственным секретарем совсем немного и был переведен на комсомольскую работу. Оттуда добровольцем ушел на фронт, хотя по зрению считался негодным к военной службе.
Молодой газетчик и поэт жил и работал в Эвенкии всего год, но и за этот краткий срок он оставил в маленькой северной газете заметный след - своими стихами, корреспонденциями и статьями из командировок на фактории. К сожалению, об Анатолии Мичурине в наши дни из эвенкийцев почти никто помнит, его мало кто знает.
А ведь он всем сердцем полюбил Эвенкию, ее природу, людей, а когда началась война, в числе тысяч северян ушел на фронт и незадолго до Победы сложил свою голову на далекой чужбине.
Впрочем, я и сам узнал о Мичурине случайно – в редакцию пришло письмо от дочери Анатолия Мичурина (он успел жениться в Эвенкии) Ольги, в котором она к очередной годовщине Победы немного написала о своем отце.
Я как редактор тогда решил не ограничиваться рядовой заметкой на основе этого письма и тех немногих сведений об Анатолии Мичурине, которые нам удалось обнаружить в редакции из Книги приказов и разрозненных, к сожалению, подшивок газеты предвоенной поры, а попросил его дочь написать нам все, что она знает об отце.
Ольга Анатольевна сообщила, что об отце ей известно по рассказам мамы, его односельчан, родных и из его писем к маме и бабушке с Севера, а затем и фронта.
«У меня сложился образ отца – человека мужественного и целеустремленного, искреннего, заботливого по отношению к близким, преданного любимому делу и истинного патриота своей Родины» – писала Ольга Анатольевна из Томска, где она проживала с матерью.

Детство Мичурина
Родился Анатолий Мичурин в 1922 г. в крестьянской семье, в маленькой, сказочно красивой деревушке Анциферово Горьковской области. Его мать – Ольга Алексеевна, хотя и проучилась всего один год в церковно-приходской школе, была кладезем народной мудрости, знала множество стихов, песен, пословиц и поговорок.
Отец Анатолия Мичурина, видимо, был образованным человеком, так как, после ранней смерти от туберкулеза – ему было всего 27 лет! - оставил семье большую библиотеку произведений классиков русской литературы и известных зарубежных авторов.
«Я помню два огромных сундука в сенях у бабушки с толстыми томами книг, красочно изданные сказки Пушкина. До настоящего времени сохранились лишь произведения Шекспира» – писала нам Ольга Анатольевна.
В страшные, голодные 30-е годы мама Анатолия, Ольга Алексеевна, осталась вдовой с тремя детьми от года до восьми лет, и старшим был Толя. Поднимать детей Ольге Алексеевне помогала сестра мужа – Василиса Николаевна, также оставшаяся вдовой после гибели мужа в русско-японской войне. Ей самой приходилось пахать и сеять, лес валить и сено косить, вести хозяйство, и первым ее помощником в семье был старший сын Анатолий.
Начальное образование он получил в соседней деревне, куда ежедневно ходил за два километра от дома. А семилетку закончил в п. Навашино, почти ударником, так как в свидетельство все же вкралась одна тройка («удовлетворительно») - за немецкий язык.

Юный газетчик
Его таланты проявились еще с мальчишеских лет – он начал писать стихи, и первое стихотворение было напечатано в муромской районной газете, когда Анатолию было 13 лет. Это невероятно, но в 15 лет (в 1938 году) его пригласили на штатную работу в редакцию «Муромского рабочего». А в 18 лет он уезжает, по призыву комсомола, осваивать Сибирь.
В Красноярске Анатолию Мичурину предложили на выбор – работать в Хакасии или в Эвенкии. Анатолий, как подлинный романтик, выбрал Крайний Север. В окружном центре Эвенкии Туре издавалась газета «Эвенкийская новая жизнь», редакция которой нуждалась в способных, грамотных журналистах. А у Анатолия, несмотря на юный возраст, за плечами уже было три года газетной практики. И его, как опытного (!) журналиста, определили на должность ответственного секретаря. Было это в 1940 году.
Обязанности секретаря – макетирование будущих газетных полос, вычитка рукописей и гранок, работа с типографией, то есть он фактически прикован к столу. Но Анатолий Мичурин не мог мириться с таким положением и старался при любой возможности отправиться в командировку, туда, где жили и трудились истинные таежники – оленеводы, охотники, рыбаки, откуда привозил достоверные, очень живые и красочные очерки, зарисовки, корреспонденции о труде и быте корреных северян.
«Отец практически с первых дней своего пребывания в Эвенкии вел дневник, часть которого сохранилась из него я почерпнула сведения о моей малой Родине» - писала нам дочь Анатолия Мичурина Ольга.

Знакомство с Эвенкией
В то время в Туре было выстроено уже 92 дома и лишь несколько из них двухэтажные. Анатолий Мичурин делился своими впечатлениями о жизни в Эвенкии в дневнике и в письмах домой:
«На огромной территории население очень редко. Проедешь по тайге 200-300 км и не встретишь жилья. К факториям прокладываются дороги на оленях. На дорогах на сотни километров друг от друга станки (2-3 чума). На станках закусишь, попьешь чаю, переменишь оленей и опять мчишься».
«Эвенку построили хорошую теплую избу. Но, верный своему обычаю, он на ночь уходил в чум, который стоял сзади избы, а в избе принимал гостей».
«Фактория Виви на крутом каменистом берегу. С трех сторон лес. Стройные, высокие и гибкие лиственницы, пихты. Изредка попадается кедр. Вокруг фактории лес изрублен, и торчат голые, островерхие пни. Четыре бревенчатых крепко сколоченных дома и все окнами на Тунгуску.
На мощный, басовитый гудок теплохода за какие-нибудь полторы-две минуты берег покрылся людьми. С легкостью серны, прыгая с камня на камень, бежали девушки – эвенки. Два эвенка, возбужденно размахивая руками, что-то кричали нам.
С грохотом разбросав сверкающие брызги, упали с баржей якоря. Караван остановился. Мы вышли на берег.
Эвенки и русские, охотники и рыбаки, женщины и дети кольцом окружили каждого сошедшего на берег. Искали своих знакомых, друзей, может быть, ехавших с караваном, просто из любопытства.
Такое событие в жизни фактории случается не часто. Это первый караван за лето, но он в то же время и последний. После него могут быть только катера и илимки (крытые лодки).
Мы познакомились с факторией: магазин, радиостанция, поссовет, красный уголок. В красном уголке в строгом порядке разложены по полочкам и по столам книги, учебники для неграмотных на русском и эвенкийском языках.
Молодежь и даже пожилые эвенки играют в биллиард. И неплохо. На моих глазах пожилой эвенк обыграл русского с каравана и очень крепко!»
«17 августа я возвратился из командировки. Ездил на глиссере за 80 км вниз по Н. Тунгуске в геологическую экспедицию».
В дневнике отца Ольга Анатольевна нашла карандашные строчки, написанные, возможно, под впечатлением этой поездки:
«Встречный ветер, сильный ветер
Брызжет пылью водяной.
За кормой вода вскипает,
Поднимает вал седой.
Справа скалы – дух захватит,
Сосны, пихты между скал.
И горбясь и извиваясь,
Меж камней дробится вал».
Летописец северной жизни
Невозможно без волнения и не оставляющего тебя глубочайшего интереса вчитываться в эти строки, оставленные очевидцем событий почти 80-летней давности, происходящих в далекой и малоизвестной тогда Эвенкии:
«В экспедиции пробыл 3 дня. Смотрел, как добывают исландский шпат, идущий в оборонную промышленность. Здесь самые богатые месторождения по Союзу. Шпат похож на стекло белого и желтоватого цвета. Колется правильными ромбами. Самородки шпата бывают до 1-5 кг. Он очень дорог. Один кг шпата стоит 12300 руб.
Часть экспедиции – инженер-геолог, рабочие – останутся на зимовку. Цель – выяснить, возможны ли горные работы на Севере в зимних условиях. Если можно, то с будущего года работы будут проходить круглый год. Исландский шпат находится в вечной мерзлоте».
«Сейчас наблюдается массовый переход белок с одного места на другое. Часто можно видеть прямо в Туре этих маленьких зверушек. Белки прыгают по крышам, по телеграфным столбам. Но бить их еще не разрешается. Можно будет только с 15 октября. Пойду на охоту с малокалиберной винтовкой. Из нее уже стрелял много раз. Стрелял в тире из пистолета и револьвера».
В письме к матери: «Брат Николай хвалится, что очень много грибов. Это все пустяки, по сравнению как здесь! Стоит лишь зайти на километр – полтора в тайгу, как наберешь столько грибов, что не унесешь. Очень много голубицы. А брусники (уже поспевает) множество!»
«Рыбы много. Наловили мы однажды с Петром Степановичем – самым заядлым рыбаком Туры (нашим директором типографии), развели в тайге у ручья костер, вскипятили чай с ягодами, сделали опалишку. Наелись замечательно!
«Опалишку» делают так: вычищенную и вымытую рыбу завертывают в газету и кладут в горячую золу. Жарится быстро и хорошо. Попробуй сделать так, только не забудь посолить».
«Рыбы в здешних реках – Н. Тунгуске и Кочечуме – полно. Рыбачил уже несколько раз. Беру одну удочку, ловлю пауков или кузнечиков и на них забрасываю удочку без поплавка и грузила. Попадается хариус, сиг и другая рыба».
19.07.1940 г. «13 июля ездил за 25 км в командировку в пионерский лагерь. Обратно в Туру я вместе с товарищами шел по тайге. Какая красота и дикость природы! Перебродил через 5 горных речек. Там вода холодная, стремительная. Поймал насморк».
«Проходил приписку. Признали негодным к строевой службе по зрению».
Из письма к матери от 26. 06. 1940 г.:
«Я тосковал, я ждал известий из моей премилой деревушки. Сколько раз, прервав работу, я мысленно уносился на нашу широкую зеленую улицу, вдыхал ее ароматный, настоянный запахами садов воздух, играл с друзьями в городки, пел и гулял с ними, шутил с девушками. Но это было лишь одна иллюзия. На самом деле я так далек от Вас, что трудно представить–7000 км!»
«Начинаю все больше и больше привыкать к северной жизни. Друзей завел уже много – всю Туру знаю, всех ребят и девчат наперечет. Ребята есть неплохие. Двое работают вместе со мной в редакции. Один – Миша Толоконников – инструктор, другой – Володя Мешков – художник. Володе только 20 лет, но он рисует замечательно.
Гравирует на линолеуме рисунки для газеты.
Квартиру дали вместе с директором типографии. Он хороший, словоохотливый человек». «Работы у меня сейчас «по горло», как говорится. С 1 сентября работаю ответственным секретарем редакции. Ничего, справляюсь. Работу осваиваю быстро. Комсомол поручил мне ответственное и почетное дело – меня избрали председателем комиссии по агитации и пропаганде при РК ВЛКСМ, секретарем комсомольской организации редакции. Вчера в Туре (3 дня) проходила 4-я конференция ВЛКСМ Илимпийского района. Я на ней был делегатом. Конференция тайным голосованием выбрала меня кандидатом в члены пленума РК ВЛКСМ и делегатом на окружную комсомольскую конференцию.
Зря, мама, ты беспокоилась, что я пропаду на чужой стороне, что «глуп», еще молод. В том, что я молод – правда, но, как видишь, не пропадаю, а пользуюсь авторитетом».

Его любили эвенки
Ольга Анатольевна писала нам в редакцию, что, со слов ее матери и односельчан, то есть туринцев, она сделала заключение о том, что отец ее был прекрасным человеком, замечательным семьянином, неутомимым работником, общительным, располагал к себе окружающих и имел много друзей. Он не боялся контактировать с «высланными элементами», хотя подобное тогда не одобрялось. Его любили эвенки, и, похоже, любовь была взаимной. Анатолий Мичурин в своих стихах отмечал искренность, гостеприимство эвенков и их единение с природой:
«Лишь пробежит лисицей рыжей
Заря раненько кедрачом,
А Долича уже на лыжах
Винтовку вскинул на плечо.
Идет по снегу. Снег нехожен,
Переплетен звериный след,
Тайга в снегу. И кедр, похоже,
В пушнину мягкую одет.
И меж дерев дрожат в ознобе
Не тени робкие ветвей,
А кажется, лежат в сугробе
Меха бесценных соболей».
О полярной ночи он писал так: «Более 2-х месяцев мы не видели солнца. Оно скрылось за горами в ноябре, а вновь показалось только в январе.
Два месяца солнце скрывалось,
Уйдя за хребет далеко,
Светило лишь самую малость,
И нам непривычно казалось.
Согнать темноту нелегко!
День был не более 3-х часов. Работали с лампами почти круглые сутки. Пол-одиннадцатого тушили, а в 2 часа лампы опять зажигали. Сейчас солнце поднимается уже высоко. Работаем без лампы.
Почтовая связь между Турой и магистралью была на длительное время прервана. 22 сентября мы проводили последний самолет. Были почти оторваны от мира. Единственной ниточкой, связывающей нас с остальным миром, было радио. Лишь после 3-хмесячного перерыва 22 декабря из Красноярска, пришла почта».

Толя плюс Валя…
Как вспоминала жена Анатолия Мичурина: «Он, кроме работы в редакции, был диктором на местном радио, хотя никак не мог расстаться со своеобразным горьковским произношением – «оканьем».
Анатолий умел зажечь молодежь, устраивал соревнования в Туре и сам неплохо бегал.
«Не страшны ни пурга и ни ветры,
Мне сердитый мороз нипочем.
Я на лыжах бегу километры
Так, что даже спине горячо.
Как большая подбитая птица,
Вьется шарф у меня за спиной,
Даже ветер и тот не решится
Состязаться на скорость со мной».
Именно в Туре к Анатолию Мичурину пришла большая любовь - он встретил здесь свою будущую спутницу жизни Галину Александровну Строкину, и 7 июля 1941 года, когда уже вовсю шла Великая Отечественная война, они расписались.
Из письма Анатолия к матери:
«Галя работает в поселковом совете секретарем. У обоих много общественных и комсомольских поручений, времени свободного мало.
Мама, как у Вас жизнь в военное время? Дядю Васю, Николая Александровича, наверное, взяли на фронт. Здесь на Севере никого не мобилизуют (Анатолий, видимо, имел в виду оставленных по «брони» специалистов и занятых в традиционных промыслах мужчин из числа коренных малочисленных народов Севера – они очень нужны были пока в тылу). Но мы помогаем нашей доблестной Красной Армии своим честным трудом. Досрочно погашаем подписку на заем. Наш коллектив редакции решил ежемесячно в фонд обороны страны перечислять 3 % от месячного заработка».
Обращаясь в газете к рыбакам, Анатолий Мичурин писал так:
«Рыбак, ты тоже фронтовик,
Ты – славный воин тыла,
Тебе оружие – не штык, а
Сеть страна вручила».

Ну вот, на фронт!
Анатолий тоже стремился попасть на фронт, особенно после того как узнал, что его младший брат Николай, прибавив себе возраст, ушел добровольцем и был тяжело ранен в голову под Ленинградом.
Из его письма к брату:
«Ты знаешь, Коля, как я рвался на фронт. Я горел стыдом, видя, как уезжают мои товарищи, и читая в письмах сообщения о боевых делах моих друзей. Чем я хуже других?! Почему у меня отнимают святое право бить кровожадного врага, мстить ему за все злодеяния, причиненные нашему отечеству и нашему народу?
Сейчас я твердо уверен, что попаду на фронт, хотя крайком ВЛКСМ пытается что-то сделать, чтобы оставить меня. Но зачем мне это надо?
Только бы попасть в Красноярск и зачислиться в часть, и нет такой силы, которая вырвала бы меня из рядов славной нашей армии. Я отомщу тогда за твою рану, дорогой брат, за смерть моих друзей, Николая Петровича, дяди Василия Ивановича, за бесценные муки и страдания, причиненные моему народу.
Прошу тебя, Коля, успокой маму. Пусть мама не плачет. Кончится война, раздавим гадину и снова соберемся мы в родном доме и с новой силой возьмемся за мирный труд.
…Береги мои книги, приеду домой, они мне еще пригодятся. А домой я приеду обязательно!»
Анатолий Мичурин ушел на фронт в 1942 году, оставив в Туре молодую жену с крохотной дочуркой Олей. К сожалению, у меня нет подробностей пребывания его на войне: на каких фронтах, в каких войсках, в качестве кого Анатолий Алексеевич Мичурин принимал участие в сражениях с гитлеровцами. Достоверно лишь известно, что он немного не дожил до Победы и погиб в марте 1945 года в Венгрии у реки Раба, подорвавшись на мине…
Но сохранились его письма с фронта – матери, жене, которые дают представление, каким он был солдатом, что чувствовал и переживал, что его больше всего волновало. Привожу их полностью в том виде, в каком их, уже перепечатанные, прислала нам дочь Анатолия Мичурина – Ольга Анатольевна Солдаткина, проживающая в Томске.

Письма с войны
«Галочка, родная!
Привет тебе с-под Будапешта!
Только позавчера отправил тебе письмо. Надеюсь, ты его получила. Живу хорошо, только очень скучно. Кругом чужие люди, пялящие на тебя глаза, как баран на новые ворота. Говорить с ними, что резину жевать.
Работы очень много, крутишься целый день: учеба, партработа, и еще прибавилась какая-то хозяйственная работа..
Галочка, радуется душа, и сердце наполняется русской гордостью – наши войска бьют немца, гонят его дальше в проклятое логово. До Берлина – 70 км. Мы, русские, неумолимые в своей ненависти и гневе, стучим бронированным кулаком в сердце Германии – Берлин. Сломлено сопротивление в Будапеште, и крошат фрицев русские «Катюши» за Одером. Через горечь страданий, через дым сражений пробиваются лучи солнца нашей победы.
Милая, очень странно, но этой зимой я не видел зимы. В Белоруссии только начал крепчать мороз – мы уехали. И чем дальше, тем теплее становилось.
Здесь, в Венгрии, снега почти нет. Тепло, грязь непролазная, настоящая весна. В начале марта здесь уже пашут и сеют.
Родная моя женушка, ненаглядная моя! На чужой земле я особенно остро чувствую разлуку с тобой. Любовь моя как будто родилась снова, так она горяча и неподкупна. Галочка, что бы со мной ни случилось, я люблю тебя до безумия. А дочка? Разве можно о ней не думать, ведь она моя от пальчиков ног до кудряшек. В тяжелое только время родилась она. Говорит: «Папка, папка», а что такое «папка», не знает. И когда мы встретимся, при каких обстоятельствах?
Милая Галочка, обнимаю тебя, маму, няню, братьев, жду от вас писем. Целую много-много раз. Твой всегда, Анатолий.
15 февраля 1945 года.»

«Мама, милая моя, любимая!
Сегодня получил твое письмо, датированное 19 января. Как я рад, дорогая, что ты хоть изредка, но пишешь мне теплые, хорошие письма. Я знаю, ты любишь меня, думаешь обо мне, беспокоишься обо мне. И твоя любовь, мама, дает мне новые силы, вселяет уверенность в нашу грядущую встречу.
Я много, мама, передумал о будущем. Только бы закончить быстрее войну, и русская жизнь, прекрасная русская жизнь расцветет снова. После войны мы будем жить вместе, обязательно вместе. Ты будешь отдыхать, я не позволю тебе работать. Ты уже довольно выстрадала, воспитывая нас, надорвала свои силы в тяжелом труде. У меня хватит сил создать тебе покой и благополучие.
Мама, неужели ничего нельзя сделать, чтобы скорее поправить здоровье брата? Обратитесь в райком партии или пусть Галя походатайствует о направлении Коли на лечение через райком комсомола. Ведь Николай – комсомолец.
Мамуля, как я рад, когда читаю в письмах про мою ненаглядную Олюсик! Да ее теперь не узнать! Ты пишешь, что Оля растет бойкой, озорной девчонкой. Это хорошо. Мы тоже такими росли. Помнишь, как я куролесил в молодости? Но стал ли я от этого хуже? Оля у нас будет хорошенькой, смелой.
И еще мама, ты знаешь, как дорога мне Галя, как горяча моя любовь к ней, любовь, которую я пронес от Сибири до заграницы. Ты убедишься в этом, когда мы встретимся и будем жить вместе.
Ну, немного о себе. Живу хорошо. Работаю и служу с усердием и любовью. Бойцы меня уважают, мое слово для них – авторитет.
В Венгрии тепло, снегу нет, только в оврагах да в лесу. Вчера был дождь. Утром заморозки, а днем дождь, слякоть. В следующих письмах постараюсь описать мадьяр, их обычаи и нравы. Но скажу одно – лучше матушки России нет и не будет!
Ну, будь здорова, мамочка. Горячо целую Олю и Галю. Любящий тебя сын Анатолий.
25 февраля 1945 года»
Спустя несколько дней жизнь Анатолия Мичурина оборвалась…
Сегодня - День российской печати
С Днем российской печати, коллеги журналисты, полиграфисты и все, кто читает российскую прессу!
Сегодня - Всемирный день благодарности


Я ВАМ, ДРУЗЬЯ, СПАСИБО ГОВОРЮ
И ИСКРЕННЕ ЗА ВСЕ БЛАГОДАРЮ!
"Вспомнить ВСО"

Армейские воспоминания и рассказы, основанные на реальных событиях из армейской жизни
https://ridero.ru/books/vspomnit_vso/
С наступающим, друзья!

А я к вам с подарками, люди! И с самыми наилучшими пожеланиями на приближающийся 2018-й год. Пусть он будет благополучным для всех вас и ваших родных и близких! Будьте счастливы!!!
Большому Увачану - 100 лет


Сегодня исполнилось 100 лет со дня рождения Василия Николаевича Увачана (1917-1988), профессора, государственного и общественного деятеля, первого секретаря Эвенкийского окружкома партии (1948 -1951, 1961-1976), доктора исторических наук. Увачан Василий Николаевич - первый эвенкийский учёный, заслуженный деятель науки РСФСР, автор многих работ по национальной политике, непосредственный участник обновления жизни на Енисейском Севере, в Эвенкии, почётный житель Эвенкийского автономного округа, автор многих переводов с русского на эвенкийский язык. Большой Увачан - так называют Василия Николаевича Увачана в знак большой признательности и безграничного уважения земляки-эвенкийцы. Его имя занесено в «Большую советскую энциклопедию», известно не только в России, но и за рубежом.

При Василии Николаевиче Эвенкийский автономный округ достиг небывалого расцвета в своем социально-экономическом, культурном развитии неоднократно становился победителем Всесоюзного социалистического соревнования и удостаивался правительственных наград, как и лучшие его труженики. Эвенкийцы ценили и уважали своего лидера и бережно хранят память о Василии Николаевиче. Осенью этого года в административном центре Эвенкийского муниципального района ему был открыт памятник к грядущему 100-летию со дня рождения.

Ниже я привожу воспоминания об этом удивительном человеке знавших его земляков.

Анатолий Яковлев:
Первый раз Василия Николаевича Увачана я увидел в Красноярске, будучи студентом первого курса сельскохозяйственного института. Он тогда работал в технологическом институте и читал нам лекцию о международном положении. Нам всем понравилось то, как он это делал: четко и очень доходчиво. В этот же год окружная партийная организации Эвенкии избрала его первым секретарем окружкома партии. Я к тому времени знал жизнь эвенков в Амурской, Читинской и Иркутской областях, а вот как живут мои сородичи в самой Эвенкии, мне было неведомо. Поэтому после окончания института своим будущим местом жизни и работы я выбрал Эвенкийский автономный округ. Меня направили в оленеводческий совхоз «Суриндинский» зоотехником. И практически сразу по приезду почувствовал, что народу в Эвенкии живется намного лучше, чем в соседних районах и областях. Особенно хорошо жилось оленеводам, вообще труженикам сельского хозяйства, потому что в Эвенкии, по сравнению с другими регионами, все колхозы были преобразованы в совхозы, люди получали за свой труд хорошие деньги. И в это была заслуга В.Н. Увачана.

Прослышав о том, какова жизнь в Эвенкии, многие наши соседи, живущие в верховьях Тунгуски, оставив свои колхозы и деревни, ринулись на плотах в Туру, и не зря. Здесь они нашли и работу по душе, и благополучие.
Второй раз я встретился с Василием Николаевичем уже через год после того, как приступил к работе в Суринде. И встреча эта, надо сказать, была не совсем удачной. Я перевозил в Ан-2 коров из Байкита в Суринду. И когда наш самолет приземлился в Суринде, почти в это же время здесь сел самолет из Туры, на котором прилетел первый секретарь окружкома партии В.Н. Увачан.

В воздухе перепуганные коровы обошлись со мной не совсем лояльно. Грубо говоря, они обделали меня с ног до головы, и деваться мне в это время в тесном салоне было просто некуда. И как только самолет сел, я буквально выпал из него, весь мокрый и грязный.

Пилоты, увидев, в каком я состоянии, стали хохотать как сумасшедшие. Я же, шатаясь, побежал к реке умыться. И услышал сердитый голос Увачана, обращенный, видимо, к пилотам:
– Вы почему возите пьяных?
Это он меня принял за пьяного. Но пилоты объяснили, в чем дело, да и я уже ополоснулся в реке и вернулся. Василий Николаевич с уважением посмотрел на меня и протянул руку. Мы поздоровались. Он меня расспросил, как организована перевозка коров в Суринду, пожурил за то, что сам сопровождаю их в самолете. Но видно было, что он остался мной доволен.
С тех пор Василий Николаевич Увачан стал относиться ко мне очень хорошо, иногда даже советовался со мной по линии оленеводства. А еще через два с половиной года он спросил, согласен ли я в недалеком будущем перейти на работу в окружком партии. Увачан сказал, что осенью меня отправят на повышение квалификации, и он будет думать о моей дальнейшей работе.

В.И. Баранова:
Первое представление о Большом Увачане я получила со слов своего супруга (ныне покойного) Баранова Александра Васильевича, когда приехала в Байкит после окончания Канского библиотечного техникума и была направлена работать в Тычанский «красный чум» учителем-библиотекарем. Тогда мы только познакомились, рассказывали друг другу о себе разные истории из своей жизни. Вот что рассказал мне Саша.

Это были нелегкие 1948-1949 годы, когда жизнь еще не пришла в норму после Великой Отечественной войны, и тяготы сказывались на жизни и всем укладе людей. Родители Александра Васильевича жили тогда в ныне забытой Верхней Чунке. И, естественно, чтобы учить детей, они отправляли их в Байкит за сто и более верст от себя.

Так уж получилось, что Саша оказался в пришкольном интернате. Здесь старшие дети частенько обижали младших. И вот однажды, когда у Саши отняли одеяло и накрываться стало нечем, а заснуть было невозможно из-за холода, он дождался, когда все уснут и остынут печи, залез на верх одной из них и там заночевал. Об этом утром узнали истопники, и разразился скандал. Мальчику несправедливо попало, и это переполнило его чашу терпения.

Саша дождался, когда аргиш пришел из Чунки, и без разрешения заведующего интернатом, уехал домой, к родителям. Ему было тогда 13 лет. Отец его, Василий Яковлевич (добрейший по своей натуре человек), поругав сына, стал привлекать его на строительные работы и обучать этому ремеслу. А уже почти 14-летним парнишкой он с бригадой на полном основании строил ванну для купания оленей в Арбакупче (приток Чунки).

В ту пору приехал на суглан на оленях Василий Николаевич и заинтересовался мальчуганом, «шпарившем» по-эвенкийски без акцента. Спросив Сашу, что он здесь делает, и узнал от него горькую правду о жизни в интернате, куда парнишка ни за что больше не хотел возвращаться. Увачан решил принять участие в его судьбе. Переговорив с родителями Саши, он затем спросил его: «Ты поедешь учиться в Туру в сельхозшколу?» Подросток согласился. За ним негласно был закреплен наставником Константин Егорович Гаюльский, который в первые годы студенческой жизни оказывал ему поддержку. Да и сам Василий Николаевич постоянно и внимательно следил за учебой Саши и морально его поддерживал.

После успешного окончания сельскохозяйственной школы Александр Васильевич Баранов в марте 1951 года был направлен на работу в колхоз «Омакта ин» («Новая жизнь»), образованный из Тычанского и Чункинского ППО. Он там проработал 12 лет, зарекомендовав себя классным специалистом-ветфельдшером. И с тех пор Александр Васильевич и его семья с глубокой благодарностью вспоминали о В.Н. Увачане, этом чутком, добром и внимательном человеке, оказавшем огромное влияние на судьбу молодого человека. Так, не видя еще ни разу Василия Николаевича, я прониклась к нему доверием и глубоким уважением.

Н.Г. Старкова:
За свою бытность первым секретарем окружкома партии он много сделал для округа. Неоднократно избирался депутатом Верховного Совета СССР. Там он поднимал вопросы о развитии северных районов, об улучшении жизни коренных народов. Принимались на уровне правительства постановления по этим вопросам, но, к сожалению, в жизнь некоторые из них так и не были претворены.

До Василия Николаевича мало что было известно о жизни округа в крае, и особенно в Москве, и только с приходом его на должность первого секретаря стали появляться в прессе и по радио материалы о жизни округа. В. Н. Увачан занимался изучением истории округа, им было написано и опубликовано несколько трудов по этим вопросам.

Говоря о неоднозначности личности Василия Николаевича, запомнились некоторые черты его характера. Он не терпел возражений, был вспыльчивым, но быстро отходил и насколько я помню, не был злопамятным человеком.

Точно не помню дату, но кажется, в конце семидесятых Василий Николаевич был переведен в Москву, где работал в должности советника. Он был вырван из привычной обстановки, сменил спокойную Эвенкию на шумную Москву. И все это, мне думается, ускорило его уход из жизни. Он скончался, когда ему не было и 70 лет. Конечно, для такого руководителя, это не возраст.

Сейчас имя Василия Николаевича увековечено в студенческих стипендиях и предполагается, что эти стипендии будут признаны и на краевом уровне.

Анатолий Дайнеко:
В 1974 году, по настоятельной рекомендации Василия Николаевича Увачана, в МинГео РСФСР было принято решение о проведении геофизических работ на территории Илимпийского и Тунгусско-Чунского районов. Увачан придавал большое значение геологии в нашем округе и оказывал нам неоценимую помощь. Это, несколько шутливое, стихотворение
– о том времени.
То было много лет назад:
В Туру пришел сейсмоотряд.
Шел от далекой Ангары,
Оставив след от той поры
От Ангары и до Туры…
Шли по болотам и снегам,
Шли, где дремучая тайга.
Стеной встречал суровый лес,
За лесом – горы до небес.
Но шли – все было нипочем.
Шли, раздвигая ночь плечом,
И все ж дошли из Богучан!
В Туре нас встретил Увачан.
И речь была, и тосты были.
Возможно, многие забыли,
Как он нам долго руки жал.
Наутро – всех пересажал (!)
Сказал: – «Прошли вы трудный путь,
Вам надо малость отдохнуть».
Еще он долго нам долбил,
Что водка – яд, кто пьет – дебил….
И нам нагнал такого жару,
Что мы сбежали в Ванавару.
А тут еще и «закавычка» –
Есть у бича одна привычка,
Уж если пить, то днями пьет.
Работать – сутки напролет!
Нашли структуры: дали газ,
Дома построили зараз,
Женились и остепенились,
Конечно же, прибарахлились…
А неумытый вечно Жора
Напялил шляпу от «Диора».
И не снимает, дорожит,
Он в ней под трактором лежит.
Всех переплюнул Вася – бич,
Он приобрел себе «Москвич»
Потом уж, пьяный вовсе в стельку,
В гаражную воткнулся стенку.
Стена была из кирпича –
Ни Васи нет, ни «Москвича»…
То было много лет назад,
Забыли все про тот отряд.
Как быстро годы пролетели!
Ушли, как снежные метели.
Остались трактора в снегах,
В железный превратившись прах.
Дорогой, дождиком промытой,
Зеленым лапником покрытой,
Ушли уж многие из нас –
Те, кто искали нефть и газ.
А кто пришел из Богучан,
Тех славных дней не забывает
И с доброй грустью вспоминает
Тебя, ВАСИЛИЙ УВАЧАН.
"Неисправимая ошибка" издана!

Друзья, поздравляю вас всех, и особенно авторов, с выходом в свет очередного, на этот раз - юбилейного десятого сборника произведений победителей и лауреатов конкурса портала "Самарские судьбы" под названием "Неисправимая ошибка". Книга, понятное дело, получила такое же название и уже размещена на реализацию в интернет-магазине "Планета книг" - http://planeta-knig.ru/shop/2463/desc/neispravimaja-oshibka
Те авторы, кто присылал мне свои эл. адреса, на днях получат документы на оплату своих заказов на сборники. А кто захочет приобрести книгу самостоятельно, может это сделать по указанной ссылке. Итак, приятного чтения всем, кто скоро получит на руки экземпляры "Неисправимой ошибки". Книга, на мой взгляд, получилась хорошая, с захватывающими внимание потенциальных читателей интереснейшими прозаическими и поэтическими миниатюрами.
Откуда Светлана Челнокова?
Друзья, кто подскажет, откуда Светлана Челнокова? Она у нас в лауреатах конкурса "Неисправимая ошибка", идет в сборнике. Мы обычно указываем место жительство авторов, но у Светланы его в блоге нет, просто указано - "Россия". В общем, она в книжке выбивается из общего ряда,а это, согласитесь, непорядок. Может кто знает, откуда Светлана, сообщите мне. Ответ на мой запрос она пока не дала и на сайте в последний раз была три месяца назад...
Словарь старообрядки Лыковой

В Красноярском Литературном музее им. В.П. Астафьева состоялась презентация уникального издания – «Словаря старообрядки Агафьи Карповны Лыковой».

Старший научный сотрудник музея Галина Александровна Толстова работала над составлением этого словаря более 15 лет. Результат ее кропотливого труда - двухтомник-словарь отшельницы Агафьи Лыковой: лексика, фразеологизмы, образцы писем старообрядки 1986-2016 гг. : 4500 словарных статей, документальные снимки и рисунки.

Тираж словаря 1000 экз., заказы на его покупку приходят уже как из разных уголков России, так и из-за рубежа.Наверное, нет смысла рассказывать, кто такая Агафья Лыкова – ее ведь знает весь мир, напомним лишь некоторые моменты из ее удивительной жизни.



Агафья Карповна Лыкова – родом из семьи отшельников, ушедшей в 1937 году в тайгу по религиозным и социальным причинам. Геологи обнаружили семью Агафьи только в начале 80-х, ей тогда исполнилось 34 года, и о ней впервые рассказала газета "Комсомольская правда".

По воспоминаниям первых собеседников, они словно очутились в 19-ом веке: семья из пяти человек была одета в домотканую одежду, ходила в берестяной обуви, жили натуральным хозяйством, охотой и рыболовством. Два сына - Саввин и Димитрий, две дочери - Наталья и Агафья, а также, глава семейства Карп Иосифович жили в таёжной избушке в верховье Малого Абакана.

Самая младшая дочь, Агафья Карповна никогда не покидала саянскую тайгу и не общалась с людьми из «мира». Именно поэтому языковая личность старообрядки нетипична и интересна для любителей и ценителей русской словесности. В употреблении Агафьи встречаются слова, бытовавшие 6-7 веков назад! Например, слово «лжепослушество», означающее лжесвидетельство уже не употребляется в обыденной речи с 17-го века.

Приведем еще лишь семь слов из ее повседневного лексикона:
Брыкало – легкомысленный, ветренный человек. Пример употребления: в заголовке.
Бушавня – шум. Пример употребления: как же надоела вся эта бушавня.
Патмох – подмога. Пример употребления: срочно зовите патмоху!
Климонт – климат. Пример употребления: мне по душе более мягкий климонт.
Коренно – твердо, окончательно.
Кровопиявай – жесткий, безжалостный. Пример употребления: ох, уж этот кровопиявай режим.
Миситься – топтаться. Пример употребления: мы мисились за билетами в театр целых два часа.
По материалам красноярских сетевых ресурсов
На сайте Красноярского Дома искусств
Есть повод прихвастнуть: за год ваш покорный слуга принял участие в восьми коллективных сборниках, в том числе в трех - по итогам конкурсов сайта "Самарские судьбы".
https://vk.com/domiskusstv24?w=wall-6888757_3066
Стихи Юрия Елизарова на сайте "Народной книги"
Сайт проекта издательства АСТ "Народная книга" опубликовал ссылку на стихи Юрия Елизарова в его блоге на "Самарских судьбах", посвященные выходу сборника "Школьные воспоминания: мой урок литературы" с произведениями самсудовцев!
http://nk.ast.ru/article/detail.php?ID=3931
Итоги конкурса "Я вырос на уроках литературы"

Вчера были подведены итоги всероссийского конкурса "Я вырос на уроках литературы", в числе 12 названных победителей - Елена Рехорст, Наталия Мосина и ваш покорный слуга. Из числа победителей компьютерным генератором случайным образом были отобраны трое участников, на кого пал выигрыш - планшет. Увы, нам не повезло...
После отбора жюри издательством "Дрофа-Вентана" выпущен сборник из 55 лучших произведений (а всего их было несколько сотен). Книга уже в продаже. https://hist.drofa-ventana.ru/litlessons
Тревога

Сегодня в поликлинике высидел часа полтора в огромной очереди. Наконец на прием зашла женщина, что была впереди меня. Вздохнул с облегчением: через несколько минут и я зайду! И тут на всю поликлинику динамик откуда-то как рявкнет громовым голосом:
- Внимание, уважаемые клиенты поликлиники - тревога! Всем покинуть помещение!
И снова:
- Внимание...

Я аж поперхнулся от злости. Тут моя очередь подошла, а они в тревогу решили поиграть. А вот дулю вам - никуда не пойду, пока прием не пройду! Смотрю, не один я так думаю - сзади меня очередь еще больше, чем была впереди, и хоть бы один человек встал с места, никто не запаниковал. И даже персонал ноль внимания на рык из динамика.

И тут меня такая гордость переполнила за нас, россиян: да мы ж ничего и никого не боимся! Нас бомбить будут, а мы, пока своих дел не доделаем, на всякую ерунду не отвлечемся. Да и что может быть страшнее, чем потерять свою очередь? Зато уж потом там жахнем, что мало никому не покажется!

Ну все, та тетка, что была впереди меня, вышла, всем пока - я пошел на прием...
"Влюбленный в романс"
Так назывался почти двухчасовой концерт народного и заслуженного артиста России Александра Малинина, состоявшегося вчера в концертном зале Красноярского международного выставочного Центра "Сибирь" и на котором нам со Светланой посчастливилось побывать.

Впечатления от концерта - самые что ни есть замечательные. Малинин был не просто в ударе - он властвовал над чувствами, сердцами более чем полутора тысяч зрителей своим прекрасным голосом, манерой исполнения романсов и просто лирических песен. Причем, автором слов и музыки к некоторым был он сам.

Зал почти после каждого номера артиста взрывался овациями, криками "Браво!" (сзади нас сидел один такой страстный поклонник Малинина, который то и дело вопил это самое "Браво" практически мне в левое ухо и громко подпевал артисту. Но одернуть его как-то было неловко - все-таки это было искреннее проявление чувств зрителя к любимому артисту, его таланту. И таких в огромном зале было очень много.

Надо также отметить, что концерт Малинина в Красноярске пришелся как раз на его день рожденья - артисту вчера исполнилось 59 лет. И благодарные поклонники несли и несли ему цветы. В общем, этот концерт стал заметным событием в культурной жизни Красноярска и красноярцев.

Люди покидали зрительный зал с просветленными лицами, улыбающимися и живо обменивающимися впечатлениями. Они шли сюда за хорошим настроением. И они получили его, как и мы со Светланой. А еще и наши земляки-эвенкийцы, супруги Версенёвы Алексей Алексеевич и Любовь Александровна, с кем мы уже второй раз, к взаимной радости, сталкиваемся на таких вот представлениях. Молодцы, стараются (как и мы, кстати) как можно чаще бывать на таких вот заслуживающих внимания зрелищных мероприятиях.

Завершая этот небольшой репортаж, хочется от души сказать: спасибо вам, Александр Николаевич, за ваш талант, за ваше мастерство, за ваше артистическое дарование и обаяние! Одна из прозвучавших на концерте песен в исполнении Малинина - "Берега" (с Ютуба):




Афиша


Чашечка кофе перед концертом



Пара снимков с самого представления - Светка нынче больше наслаждалась концертом, чем снимала...


Ну и на память сувенирная фотка маэстро с его факсимилие.
На сайте газеты "День литературы"
Погода в этот вечер была замечательная, и Сергей Иванович после работы отпустил водителя и решил пройтись домой пешочком. Снег мягко падал крупными хлопьями и покрывал все вокруг пушистой белой пелериной. Особенно завораживающе смотрелись снежинки, ведущие свой неспешный хоровод в ярком свете фонарей. Жаль, что горели они не все, а где-то через один.

«Я же еще на прошлой неделе издал приказ о замене всех перегоревших ламп. И где они? Надо завтра провести совещание по этому вопросу», – еще успел подумать Сергей Иванович, и стремительно провалился в какую-то пропасть.

Очнулся он от боли в боку, в полной темноте. Хотя нет – над головой, примерно на двухметровой высоте, светилось круглое отверстие, и через него на Сергея Ивановича также грациозно и безмятежно продолжали падать снежинки.

«Я в колодце теплотрассы, – сообразил Сергей Иванович. Его догадку подтвердило обволакивающее удушливое тепло, идущее откуда-то из глубины подземелья, и убегающий над головой по стене вверх ряд влажно посверкивающих металлических скоб-ступеней. – Упал же я в него потому, что люк не был накрыт крышкой. А ведь только два дня назад мне поступил сводный отчет по городу, что крышки есть везде. Так, чей это район?».
http://denlit.ru/index.php?view=articles&articles_id=2842
С днем рожденья, Алитет Николаевич!

Сегодня день рожденья известного эвенкийского поэта и прозаика Алитета (Альберта) Николаевича Немтушкина (12 ноября 1939 — 4 ноября 2006 гг.), автора многих книг стихов и прозы, изданных на русском, эвенкийском и ряде языков народов России, а также переведенных на ряд иностранных языков. Я лично знал этого замечательного человека и талантливого писателя. Мы вместе работали в газете "Эвенкийская жизнь" несколько лет, и это он мне дал одну из рекомендаций для вступления в Союз российских писателей.
Многие стихи Алитета Немтушкина были положены на музыку. Особенной популярностью у эвенкийцев пользуются стихи

РОДИНА МОЯ
Были рощи, были клумбы,
Были тёплые края…
Наконец-то я вернулся,
Здравствуй, родина моя!
Реки, речки и озёра
Из литого серебра.
Точно лоси к водопою,
За горой идёт гора.
Ветры гонятся за счастьем,
Убегают от беды.
Заметает злая вьюга
Все тропинки и следы.
Эвенкия, Эвенкия!..
Непролазные снега.
Но из всех земель на свете
Ты, как мать, мне дорога.
Ты — мой дом, моя забота,
В сердце — вся и в песне — вся.
В зимний месяц белкованья
Здесь я в чуме родился́.
Зыбкой мне была берёзы
Белоснежная кора.
Малыша качали вьюги
И баюкали ветра.
Молоко я пил оленье.
А когда года пришли,
Для меня чудесной песней
Наполнялась грудь земли.
Эвенкия, Эвенкия!..
В реках трескается лёд,
Но и вёсны здесь бывают
Очень часто: каждый год!

Перевод М. Борисовой

Более подробно о А.Н. Немтушкине здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/Немтушкин,_Алитет_Никол..
Памяти Михаила Задорнова
Два года назад нам со Светланой посчастливилось увидеть Михаила Николаевича, что называется, живьем на его концерте. Отчет с него я опубликовал в своем блоге на Самсуда буквально на следующий день. И думаю, сегодня есть дать ссылку на тот материал - возможно, кто-то из самсудовцев захочет узнать о наших впечатлениях о том, двухгодичной давности представлении, когда Задорнов был еще в замечательной форме и оставался одним из лучших острословов в нашей стране.
https://samsud.ru/blogs/yumor-ironija/na-koncerte-zadornova.html
"А ну вставай, пошли... покурим!"

На фото за моей спиной - начальник Эвенкийской ГИБДД, в прошлом участковый уполномоченный УВД ЭАО в самой что ни есть таежной глубинке - с. Ессей и с. Чиринда, подполковник Василий Кичеев.

За 40 лет службы (с учетом выслуги) в правоохранительных органах он поощрялся руководством 28 раз, награжден медалями «За безупречную службу», «За отличие в службе» и «За доблесть в службе». Кандидат в мастера спорта по вольной борьбе, человек мужественный и отважный, Василий Николаевич никогда не боялся пойти даже в одиночку, чтобы усмирить буянов или задержать правонарушителя.

Его жизнь неоднократно повергалась опасности, но Василий Николаевич всегда оставался верен избранной им профессии. Сейчас он в отставке, форму уже не носит, но в душе продолжает оставаться стражем порядка и никогда не пройдет мимо правонарушения. Честь и слава таким силовикам, которые применяют силу только для того, что защитить закон и законопослушных граждан!

Да, заголовок такой я поставил шутки ради - ни Кичеев, ни я не курим. Василий Николаевич бывал частым гостем в редакции газеты "Эвенкийская жизнь", приносил нам статьи на правоохранительные темы и мы с ним были практически в приятельских отношениях, что не мешало, а только помогало нашему плодотворному сотрудничеству.

С праздником, Василий Николаевич!
Канны
Эти удивительные, ярко-красные цветы, сразу несколькими своими прекрасными крупными бутонами украшающие полутора-двухметровые мощные и стройные стебли с разлапистыми стреловидными листьями, чем-то похожие на кукурузные стебли – ну, не с чем мне их больше сравнить! – я впервые увидел на территории крымского санатория «Полтава-Крым» (г. Саки).


Они, тесно стоящие в прямоугольных и ярко зеленых продолговатых каре с алыми соцветиями поверху, красовались в длинных аллеях, специально отведенных для них посредине мощеного прогулочного бульвара у самого Черного моря, и приковывали к себе внимание, вызывали восхищение всех, кто отдыхал в санатории, включая тех, кто здесь уже не в первый раз.


Это были настоящие цветочные джунгли, правда, упорядоченно растущие и любовно обихаживаемые санаторными работниками – они поливали их в жаркую пору, выпалывали сорняки. И канны благодарно и буйно цвели, привлекая к себе множество разноцветных бабочек, шмелей и пчел, проворно ныряющих в гостеприимно распахнутые бутоны и добывающих себе там нектар. К этим крупным и ярким цветам не хватало только колибри! А еще в их зарослях любили гулять или лежать в тенечке санаторские кошки.


Когда я, заинтересовавшись происхождением этих необычных цветов, полез в интернет, то оказалось, что колибри каннам действительно не хватает. Родина этого ярко цветущего тростника – да-да, канны оказались из семейства тростниковых, с полым перегородчатым стеблем, да и с греческого слово «канны» переводится именно как тростник, - Южная Америка. Оттуда это растение постепенно распространилось по всем странам с благоприятным для их произрастания климатом. Они буйным цветом цветут в Индии, Африке, других тропических странах.

В Европу канны попали в 16-м веке. Есть предположение, что французский город-курорт Канны также получил свое имя от названия этого прекрасного цветка, хотя еще в X веке н. э. г. Канн был известен как Кануа, что значило высота. Тем не менее, канны в Каннах растут, так как во Франции они возделываются как парковые и садовые цветы с середины 19-го века.
В Россию канны завез Петр Первый – к тому времени уже были выведены сорта, в состоянии адаптироваться не только в южных широтах. Но на зиму канны оставлять в открытом грунте нежелательно, даже в Крыму – вымерзнут. Поэтому с наступлением первых заморозков всю эту красоту срубают мачете, как на сафари с сахарным тростником (сам был свидетелем этой работы в санатории «Полтава-Крым»), а сидящие в грунте клубни-луковицы выкапывают для хранения в специальных хранилищах до весны.


Ну, а с наступлением тепла, обычно в мае, клубни канн снова высаживают в землю, и спустя определенное время на отведенных для них аллеях вновь встает высокая зеленая стена этих удивительных растений, чтобы затем распустить алые бутоны (есть еще, оказывается, и розовые, и желтые, и белые и даже пестрые) и радовать своей пленительной красотой людей…
Два пакета, а в них вот это
Сегодня мне прямо на дом доставили с почтового отделения два пакета. В одном - три номера "Завалинки" с моими публикациями, и в одном из них - репортаж с поездки во Вьетнам (вы его уже читали на Самсуде). Приятно, конечно. Но особенное удовольствие мне доставила обложка этого номера:


На ней мы со Светланой (наш, кстати, любимый снимок)! Конечно же, такое внимание редакции к своему автору не может не радовать, и этот выпуск "Завалинки" займет почетное место в нашем архиве.

А следующий пакет оказался из московского издательства АСТ, аж с тремя экземплярами только что вышедшего сборника "Веселые рассказы и смешные истории" из серии "Веселые истории" для детей.


В числе 34 авторов этой замечательной книги есть и ваш покорный слуга - думаете, с каким произведением? Опять же с "Червячком Петей"! Составители сборника сами нашли меня и попросили разрешения на включение этой миниатюры. Среди авторов книги, кроме широко известных писателей Виктора Драгунского, Сергея Георгиева (сценариста "Ералаша"), Ильи Бутмана и некоторых других не менее громких имен я с удовлетворением обнаружил знакомое имя - известного красноярского писателя зарегистрированного на "Самарских судьбах" Рустама Карапетьяна, с чем его и поздравляю.
Конечно же, один экземпляр "Веселых историй" я подарю внуку Игорю, найдется куда пристроить и второй, а третий, естественно, оставлю себе...

"Великороссъ" №3

Вышел в свет третий в этом году бумажный номер литературно-исторического журнала "Великороссъ". Он примечателен (во всяком случае, для меня joke ) тем, что на стр. 105-110 публикуется подборка моих небольших рассказов. Журнал можно найти здесь, и не только из-за моей публикации, конечно: http://www.velykoross.ru/print_version/
С Красноярской книжной ярмарки
Сегодня на Красноярской ярмарке книжной культуры-2017 на площадке министерства культуры Красноярского края состоялась презентация моего сборника очерков и рассказов «Воробышек», вышедшего в свет в 2016 г.

Присутствующие на сем мероприятии гости с интересом выслушали информацию о создании книги и ее авторе, задали интересующие их вопросы. Встреча прошла, как это принято говорить, в теплой и дружественной обстановке, о чем свидетельствуют приведенные ниже снимки.

Работа книжной ярмарки будет продолжаться по 6 ноября включительно. Представители более 200 книжных издательств из разных уголков страны, а также из-за рубежа, предлагают красноярцам широкий выбор своей продукции – десятки тысяч томов различной литературы. Посетители и участники ярмарки также примут участие в десятках культурных мероприятий.

Ну и, наконец, автор выражает благодарность за поддержку в проведении презентации председателю Красноярского представительства Союза российских писателей Михаилу Стрельцову и своей жене Светлане - за фотосопровождение. Все! Вернее, пока все...











Встреча одноклассников
С автовокзала областного центра Егор сразу поспешил в среднюю школу №7, в которой доучивался после своей деревенской восьмилетки. Тем более, что идти-то до нее нужно было всего пару кварталов. Рядом со школой, всего в сотне метров, жила и его тетка Варвара Петровна, у которой Егор квартировал эти два года, что учился здесь. И вот прошло уже десять лет, после того как их дружный одиннадцатый «б» после шумного выпускного вечера разбрелся кто куда.

Егор окончил зооветеринарный техникум в соседнем райцентре и вернулся ветврачом в свою родную Быковку. Работа ему нашлась тут же – бывший директор совхоза Петр Иванович Махонький на руинах хозяйства умудрился каким-то образом создать сельхозкооператив, куда и пригласил Егора в качестве ветврача.

Егор хорошо справлялся со своей работой: лечил и прививал от всяческих скотских хворей свиноматок и получаемый от них приплод, проводил всякие другие плановые ветеринарные мероприятия. Он женился на соседской дочери Ирине, работавшей секретарем в конторе, поухаживав за ней пару месяцев, и ему дали квартиру от сельхозкооператива в доме на двух хозяев. Егор обзавелся детьми и собственным хозяйством, без которого жизнь на селе просто немыслима. И жизнь потекла своим чередом, в которой практически все время было занято работой на кооператив, хлопотами на собственном подворье, воспитанием двоих сыновей.

Бывших своих одноклассников он практически не видел, потому как почти безвылазно жил у себя в Быковке. Правда, когда бывал в городе по делам, пару раз заходил в школу, где и оставил бессменной директрисе Варваре Васильевне свои координаты (да они у него и не менялись, если не считать почти трех лет учебы в техникуме). По ним-то она и нашла Егора и известила его о затевающейся встрече их выпуска, на которую он оставил пару тысяч рублей, а теперь вот и сам пожаловал.

К тетке Егор решил зайти уже после вечера – заночевать-то все равно где-то придется. Он и так уже опаздывал – на часах было за шесть вечера, когда он подошел к знакомому двухэтажному зданию, обсаженному по периметру кудрявыми липами и разлапистыми тополями. И, похоже, опоздал он не один – к воротам школы подкатила крутая черная иномарка в сопровождении другой, поскромнее, но тоже черной.

Во двор школы машины заезжать не стали. Из первой вылез высокий и знакомо сутулящийся мужчина. Так втягивал голову в плечи только Вовка Боковиков, стесняющийся своего роста. За прошедшие десять лет он мало изменился, разве что одет был очень… как бы это сказать, изысканно, что ли. Да и сутулился он уже куда меньше обычного. И ладно сидящий на нем костюм, и благородно отсвечивающие туфли были неброские, но чувствовалось, что стоили немалых денег. Да и дорогая машина подтверждала статус Вовки как явно небедного человека.

- Вован, привет! – кинулся к нему в искреннем порыве с объятиями Егор. И не успел опомниться, как оказался с вывернутыми назад руками лицом на капоте машине.
- Что такое? Вы кто?- ошеломленно забормотал Егор, скашивая глаза на двоих крепких парней в темном, выскочивших из второй машины как мультяшные двое из ларца и мгновенно скрутивших его.

Вовка Боковиков нагнулся, заглянул в лицо поверженному однокласснику и расплылся в радостной улыбке:
- Егорушка, ты, что ли? Отпустите его, ребята, он не опасен. Ну, здорово, малахольный! Ты где все это время пропадал? Почему тебя не видно и не слышно?

- Да я это… тут недалеко, всего в полусотне километров живу, - обиженно пробурчал Егор, оправляя пиджак после того, как его отпустили. – Ветврачом работаю у себя в деревне. А ты, смотрю, большим человеком стал. С охраной вон ездишь, прямо как в кино.

- Да я так, предприниматель средней руки, - вроде бы беспечно, но в то же время с нескрываемыми нотками хвастовства сказал Боковиков. – А охрана так, для понта. Кому я тут нужен, со своими сосисками…
-Подожди, подожди, так это твои, что ли, колбасы везде продаются, с маркой «Боковиков и Ку»?
-Мои, - скромно ответил Боковиков.

- Никогда бы не подумал, - сказал Егор, с уважением глядя на Боковикова. – Видел, что фамилия на упаковках знакомая, но с тобой связать эти колбасы и мыслей не было. Здорово! Слушай, а почему – «Боковиков и Ку», а не «Ко», как полагается? Кумпания у тебя, что ли?

- Да какая еще кумпания, - раздраженно дернул плечом Боковиков. – «Ку» - оттого, что Кукушкина в доле со мной. Ну, жена моя.
- Лизка Кукушкина – твоя жена? – потрясенно переспросил Егор. Кукушкина была первой красавицей у них в школе и училась в параллельном классе. Как это Боковикову удалось огулять такую породистую барышню?

- Ну, - кивнул головой Боковиков. – Да пошли, пошли уже, Егорка. А то без нас начнут, если уже не начали.
- А почему ты только это… первый слог из ее фамилии взял в название своей компании? – спросил Егор, поспешая за размашисто шагающим Боковиковым. – Ну, это самое «Ку» я имею в виду?

- Вот когда папаша ейный, то есть тестюшка мой, увеличит свою долю в нашем деле, тогда к Ку и Кушкину прилеплю, - терпеливо, но с досадой пояснил Боковиков. – А то все жмотится, падла! Ну, ладно, Егорка, ты иди к ребятам, а я пока к директрисе нашей зайду. Есть у меня к ней темка одна.

И Боковиков исчез в недрах школы. Егор пошел по коридору к уже приглушенно шумящему актовому залу, думая о Боковикове. Надо же, предпринимателем стал! С охраной вон ходит. А был едва ли не самый затюканный в классе - за худобу и высокий рост его Оглоблей дразнили, из-за чего даже плакал порой. А сейчас вон – с охраной! Дела-а! Интересно, что же стало с остальными одноклассниками, которых Егор не видел уже десять лет?

По дороге он решил сначала завернуть в туалет – терпел еще с автобуса. И на входе ему на шею кинулась какая-то экзальтированная особа: плоскогрудая, с пышной копной рыжих волос и страшно знакомым лицом. Особа полезла целоваться, и от нее ощутимо разило спиртным.

- Егорушка-а! – хрипловатым и неожиданно сексуальным голосом верещала она. – Я знала, что ты тоже приедешь из своей тьмутаракани! Милы-ый! Как же я по тебе соскучила-а-сь!
- Какая еще тьмутаракань? – слабо отбивался ошеломленный Егор, силясь припомнить, кто же это такая пытается припасть к нему своей тощей, нулевой почти грудью. – До Быковки всего-то полста километров.

- Тогда почему не приезжал, противный?
- Да все как-то некогда: работа, семья, дети, - пробормотал Егор. И вспомнил, кому у них в классе принадлежало это смазливое лицо: Олежке Сироткину! Ну да, он вроде? Только почему так странно вырядился? Может, эту изображает, как ее… Верку Сердючку? Но у той хоть грудь – закачаешься!

- Так ты женат? – поскучнела особа, похожая не Олега, и выпустила Егора из своих цепких объятий. – Хотя все правильно, столько лет прошло… А я вот свободна, как птичка! А ты ведь мне всегда нравился, Егорушка! Только я тогда боялась… Нет, ТОГДА – боялся сказать об этом.

- Ага, так ты все же Олег Сироткин! – с облегчением засмеялся насторожившийся Егор. – Здорово, Олежек! Ну, ты и вырядился! Хотя баба из тебя ничего получилась. Вот только грудь немного подкачала.

- Правда, я ничё? – обрадованно спросил Олежек и повернулся вокруг своей оси, продемонстрировав Егору еще и тощую задницу, обтянутую длинной, ниже колен, юбкой, и с высоким с разрезом. Сквозь этот разрез соблазнительно светились обтянутые ажурными чулочками или колготками довольно стройные, хотя и худые, ноги. – А скоро и грудь у меня будет не меньше третьего размера, вот увидишь!

- Погоди, - перебил Олега Егор. – Ты это серьезно? Про грудь?
- А, ты так еще ничего и не понял, дурачок? – сипловато рассмеялся Сироткин. – Я уже два года как не Олег, а Ольга. Сироткина Ольга. Понял?

- Ка… как Ольга? Какая еще Ольга? – растерянно залепетал Егор, а сам уже заозирался по сторонам – не видит ли кто их вместе, поскольку до него хоть и с запозданием, но дошло, что с собой сотворил этот придурошный Олег. Он поменял пол и стал бабой! Хотя Олег и был всегда каким-то не таким… Всегда жеманный, на пацанов некоторых странно смотрел, вот и на него, на Егора тоже, поглядывал загадочно, от чего совершенно неосознанно хотелось дать ему в морду. Да его иногда и поколачивали за все эти странности.

- Да вот такая! – Олег-Ольга, прихватив подол юбки, сделала книксен. – Ольга Николаевна Сироткина. И я счастлива! Ну, что ты застыл, как столб, Егорушка? Пошли ко всем, что ли…
И бывший Олег подхватил Егора под руку, увлекая туда, откуда доносился оживленный гомон голосов, взрывы смеха, радостные восклицания.

- Подожди, Олег… То есть Ольга. Мне же надо заглянуть еще это…. сюда.
И все еще не пришедший в себя Егор вырвал свой локоть из цепких рук Сироткина (ой) и шмыгнул в туалет.

- Приходи скорее, мы ждем тебя! – запоздало крикнула в захлопнувшуюся дверь Ольга и, фальшиво напевая бессмертное пугачевское: «Без меня тебе, любимый мой, лететь с одним крыло-о-ом!» и вихляя худыми бедрами, потупала на периодически подламывающихся из-за высоких каблуков ногах к актовому залу.

Егор, несмотря на полученный от общения с Олегом… то есть Ольгой Сироткиной шок, все же не забыл, зачем он шел в туалет. Потом рассеянно помыл руки, все еще сокрушенно качая головой, и осторожно выглянул за дверь. Перевоплотившегося в женщину Олега видно не было, и Егор безбоязненно вышел в коридор. И почти сразу раскрылась дверь женской туалетной комнаты по соседству. Из нее легко выпорхнула, несмотря на впечатляющие формы, яркая шатенка с огромными, как бы вывернутыми, кроваво красными губами.

Егор сначала, грешным делом, подумал было, что кто-то только что в туалете хорошенько треснул эту даму по губам, отчего они у нее и распухли. Но когда грудастая и губастая дама, присмотревшись к Егору, радостно взвизгнула и полезла этими самыми уродливо вывернутыми губищами к нему целоваться, он понял: никто эту дуру не бил. Она сама накачала губы силиконом – Егор, хотя и жил безвылазно последние году у себя в Быковке, телевизор все же иногда смотрел и знал про моду на пластические операции. Арбузных размеров грудь эта дама, похоже, тоже увеличила себе искусственным образом.
А нетронутый пока курносый нос с россыпью проглядывающих даже через слой штукатурки на лице веснушек и эти живые серые глаза позволили ему распознать в обладательнице губищ Машу Велижанскую. И она тоже сразу узнала своего одноклассника, который сидел в классе сзади нее и иногда дергал ее за длинные темные косы.

- Егорушка, мой хороший, дай я тебя поцелую! – верещала Маша. - Ты где пропадал все эти годы, почему о тебе ни слуху, ни духу?
И упорно пыталась облепить его своими чудовищными губами. Она наверняка думала, что стала неотразимой, преобразовав свои некогда аккуратные, хотя и тонковатые губы, в эти нахальные вареники. Но Егор, как только представил, как Машка зажует этим хищным ртом сразу и губы его, и нос, так его тут же передернуло.

- Я тебя тоже рад видеть, Машуня! – бормотал он, уворачиваясь от сопящей ему в лицо одноклассницы. – Смотрю, ты похорошела!
- А то! – с вызовом сказала Маша, тут же охладев к Егору, видимо, почувствовав в его тоне скрытую издевку.
- И что, у нас в классе многие вот себя… это… вот так вот преобразили? – спросил Егор, примирительно беря Машу под руку и увлекая ее по коридору. – Я серьезно спрашиваю, безо всяких там подковырок, Маша. Чтобы быть, так сказать, готовым ко всяким неожиданностям.

- А ты кого уже видел? - деловито вышагивая рядом с Егором, в свою очередь спросила Велижанская. Егор искоса заметил, что надутые силиконом губы ее на ходу подрагивают, как холодец, и струдом подавил смешок.
- Ну, кого… Боковикова вот видел, - сказал он. – Крутым стал – я те дам! Но с собой, правда, ничего такого не сделал. А вот Олежка Сироткин, скажу тебе честно, меня перепугал…

- А, Олежка – пренебрежительно махнула свободной рукой Маша. – Столько денег грохнул на операцию, а все равно осталась плоской как доска. Ну, еще кого видел?
- Да пока вот только вас троих, - ответил Егор и вздохнул.

- Я тоже только десятерых из восемнадцати человек встречала за эти годы, - призналась Маша. – И мне самой интересно, все ли будут, и что стало с остальными. Но точно знаю, что еще что-то с собой сотворила Надюха Вельможко. Теперь она Анатолий и, поверишь, нет, приударяет за Ольгой Сироткиной. А та от него бегает, ей, видишь ли, натуральный мужик нужен. Драма у них, короче. Ну, ты чего остановился?

- Ты это, Маша, иди пока, - глядя себе под ноги, сказал Егор. - Я тут на крылечке быстренько курну и вернусь.
- Так ты же вроде у нас единственный в классе из пацанов не курил! – трудно шевеля своими вывороченными губами, запоздало крикнула ему вслед Маша. – Значит, тоже испортился…

Но Егор уже не слышал ее – он размашисто шагал к автовокзалу, забыв заглянуть даже к тетке, и что-то на ходу сокрушенно бормотал себе под нос…

Василий Тишайший

Вася Бобриков относился к категории благопристойных людей. Никогда не ходил по газонам, обертки от мороженого бросал только в урны. На работу не опаздывал, в общественном транспорте всегда уступал место пожилым и инвалидам. Не пил, не курил, жену и соседей уважал.

С одной стороны – прямо золотой он был, этот гражданин Бобриков. А с другой – скучный и во всем предсказуемый, никому не интересный. И потому звали его за глаза «Василием Тишайшим». Пока однажды с ним не случилась эта история.
Пошел Вася выносить мусор в гололед, поскользнулся, упал и вернулся домой с синяком под глазом.

Увидев своего примерного мужа с синяком, Ольга охнула и с какой-то неясной надеждой спросила:
- Неужто подрался, Васенька?
- Еще чего, - буркнул Василий и осторожно потрогал распухший глаз. – Поскользнулся на улице. Гололед, а никто не посыпает песком. Непорядок это!

Утром Бобриков, несмотря на травму, был на работе. И тут же столкнулся с непривычной для него ситуацией: на него стали обращать внимание!
- Хорош фингал! – первым сказал Мазыкин. – Неужто ты, Вася, наконец-то застукал свою с этим… Ну, не прикидывайся шлангом, все же знают, с кем… Да, если у тебя такой синячище, представляю, что стало с рожей этого прохиндея! Молодец!

Бобриков, не зная что сказать, ошеломленно потрогал вдруг занывший с удвоенной силой подбитый глаз. Что за ахинею тут ему нагородили?
- Это я упал, когда мусор выносил, - уныло сказал он в спину уходящему Мазыкину. Но тот его уже не слышал.
- Я всегда говорил, что Бобриков еще тот фрукт! – обрадованно заявил Скворцов. – А то: «Я не пью, у меня свои принципы!» Небось, наелся вчера? И почему ты пьешь в отрыве от коллектива? Был бы с нами, мы бы тебя в обиду не дали…

И тут что-то дрогнуло в душе морально устойчивого Бобрикова.
- Да было дело, - нехотя сказал он под одобрительные смешки сослуживцев, прислушивающихся к их диалогу. – Иду я, значит, вечерком с одной. Ну, тут подваливают трое. «Дай, - говорят, закурить. – И иди дальше. Без бабы». Ну, я им и дал. Прикурить… Надолго запомнят! Правда, и сам вот подставился…

К концу дня Бобрикова вызвал к себе шеф. Плотно прикрыв дверь, он с нескрываемым любопытством посмотрел на подчиненного.
- Ты, Василий, вот что, - сказал шеф. – Все понимаю. Сам, можно сказать, такой. Но зачем же так зверски избивать людей, ломать им руки, ноги? И разве можно тебе-то, с такой чистой репутацией, таскать в ресторан сразу по три девицы? Поаккуратней надо быть, Василий. Ты меня понял?

- Понял! – гаркнул Бобриков.
- Вот и ладненько! Работник ты хороший. Да и мужик, я вижу, что надо. Иди, работай! Да, кстати, что в субботу делаешь? Приглашаю к себе – моя на неделю сваливает к теще. И пару телок с собой не забудь прихватить. Чур, для меня - блондинку!

Вечером того же дня вдрызг пьяного Бобрикова прямо из дома забрала милиция: сначала он во дворе избил управдома – за гололед, а потом и жену, не объясняя за что.
Теперь уже Ольга ходит с подбитым глазом и всем горделиво говорит:
- А моему-то пятнадцать суток дали. За дебош! Пусть только выйдет, уж я ему, алкашу, задам!..
О сборнике "Неисправимая ошибка"

Друзья, готовится к изданию очередной наш с вами сборник победителей и лауреатов конкурса, на этот раз - «Неисправимая ошибка", кстати, юбилейный, если можно так сказать, поскольку - десятый! Попрошу желающих выкупить его отписаться в комментариях или написать мне в личку, с указанием эл. адреса, количеством выкупаемых экземпляров.
Список авторов сборника "Неисправимая ошибка":

Номинация «Проза»
Победители

Владимир Петрушенко
Прости, фриц…

Александр Шуралёв
След на снегу

Яков Смагаринский
Боль моя, Кэтрин

Номинация «Проза»
Лауреаты

Нина Веселовская
Девушка Гагарина

Андрей Воробьев
В лучах солнца

Виктор Давыдов
В пропасти ската

Яна Даренко
Не простит…

Ирина Ежкова
Бойкот физкультурнику.

Алексей Жарёнов
Потрясение

Валерий Краснов
Быть может, это был мой шанс

Дмитрий Лагутин
Зеркало. Рассказ старика

Ирина Лазур
Черная дыра

Татьяна Ларченко
Ехал поезд запоздалый...

Алиса Маркова
Несбывшаяся мечта

Василий Миронов
Долги наши

Наталия Мосина
Дядя Гоша

Олег Пуляев
Когда простым и нежным взором

Юрий Резник
Сокровище

Елена Рехорст
В рамках приличия

Людмила Рогочая
Птичка Божия

Маргарита Смородинская
Сирень

Мария Соловьёва
Наверх

Алена Сошилова
Прости меня, мама

Светлана Челнокова
Единственная запись

Анна Штомпель
Двойка по предмету «любовь»

Юдина Ольга
Шутка

Номинация «Поэзия»
Победители

Первая премия
Ирина Коротеева
Нерожденный

Вторая премия
Владимир Белькович
Пачечный грех

Третья премия
Сергей Шилкин
Синдром

Номинация «Поэзия»
Лауреаты

Николай Борский
Оглянись в печали

Павел Великжанин
Ошибка юного поэта

Константин Вуколов
Запах счастья

Геннадий Гималай
Простите, что мы не знакомы

Валерий Гринцов
Без права на ошибку

Людмила Дымченко
Я несбывшейся любви адрес помню

Юрий Елизаров
В параллельных мы живём мирах

Евгений Иваницкий
Прощание

Егор Колесов
Человек неправильной формы

Валерий Крылов
Звёздный час

Дмитрий Кузнецов
Гумилёв

Алексей Мальцев
Двойник

Людмила Ртищева
Хрустальный козерог

Яна Солякова
Всем, кто виноват

Леонид Старцев
Император в огне

Марина Сычёва
Вторично всё
И вновь - "Полтава-Крым"!
К хорошему привыкают быстро. Вот и мы со Светланой начали привыкать к Крыму. И особенно к одной его замечательной части – клиническому санаторию «Крым-Полтава», что в 15 километрах от Евпатории и на таком же расстоянии от г. Саки.

В прошлом году мы уже побывали здесь, провели две недели на знаменитых сакских грязях – увы, время если и лечит раны, то суставные болезни только усугубляет, если ими всерьез не заниматься. А упомянутые грязи, которыми любили лечить свои недуги еще царствующие особы, вкупе с минеральными и сухими углекислыми ваннами и рядом иных сопутствующих процедур, в прошлом году дали нам понять о своих очень хороших терапевтических эффектах. И потому мы решили нынче закатиться в Крым уже не на две, а на три недели! То есть – на всю рекомендуемую врачами катушку!

У нас вышло по пять процедур в день, заканчивались они во второй половине дня, ближе к ужину. И то мы, признаться, уставали ходить с этажа на этаж (к счастью, не очень высоко, между первым и третьим, да и лифт работал) в процедурные отделения. Но каково же нам было узнать, что одна наша новая знакомая, дама предпенсионного возраста, принимала в день до десяти процедур!

Впрочем, не зря – она свежела и молодела буквально на наших глазах. Вот за этим в «Полтаву-Крым» и ездят люди со всех концов нашей страны и даже из-за рубежа уже десятки лет. Разумеется, лечение лечением, но и развлечения были обязательными в нашей программе. Это и посещение регулярных концертов (один день – платный, второй – бесплатный) артистов Крымской филармонии, и экскурсии по Крыму, и ежедневные моционы по берегу Черного моря.

Купаться, правда, было уже рискованно – температура воды не превышала 16-18 градусов. Впрочем, отдельные смельчаки все же находились, и среди них даже женщины (!). Я в воду не полез – хотя и числюсь в сибиряках, но холода категорически не терплю. Да и, блин, Светка встала грудью – «Не пущу, простынешь, врачи сказали, что при лечении грязями нельзя простужаться». А я против Светкиной груди никогда не пойду, я только за нее!

Ну, больше ничего писать не буду – давайте лучше снимки рассмотрим.

Летим!


А коты-то подросли за год!


Светлана по живым розам соскучилась.


Погода на 4 октября в санатории.


Нередко штормило...



А вот сегодня погода - класс!


Лебеди постоянно навещают санаторий - они живут неподалеку, на озере Лебедином в Евпатории. Эти еще молодые, серые.


Феодосия, порт.


Феодосия. Генуэзская крепость 14-го века.


Феодосия. Здесь покоится великий художник-маринист Иван Айвазовский.


В Феодосии (Кафе) в 1474 году побывал русский путешественник Иван Афанасьев.


Памятник Айвазовскому у его музея-картинной галереи его имени.


В музее десятки оригинальных полотен великого художника, оставленных в дар родному городу.




Фасад галереи, украшенный к 200-летию со дня рождения Айвазавского.


Тоже ничего, да? Но эту уже не Айвазовский, это Светка фоткнула закат. Долго охотилась за этим кадром, между прочим, зацените!


Древний армянский храм в Феодосии (они здесь живут уже две тысячи лет!)


Феодосия. Просто памятник влюбленным.


Коктебель




Морская прогулка в Коктебеле


Вот так тандырище! А в прошлом году его еще не было. На нем и шашлыки жарят, и барбекю готовят, и чебуреки, и лаваши, и... и... В общем, целый комбинат из камня выложен!


Настоящие хозяева санатория - кошки. Их здесь десятки! И все такие упитанные! Народ подкармливает. Я за 20 дней ни одного ломтика колбаски здесь не съел - все Светка у меня отбирала для кошков. И котлеты тоже, если я не успевал вовремя проглотить...


Ангелочки!


"Хочу, грит Светка, такой же терем". Озадачила, одним словом...


Все, в Крыму осень. Канны (двухметровые цветы) срубили на зиму. Вообще надо про них отдельно написать, интересная тема.


Все, летим домой...
Спрос на сборник "Моя родословная"

Рад сообщить всем авторам недавно вышедшего сборника: "Моя родословная": эту книгу, в числе некоторых других изданий, у издательства "Союз писателей" заказало ООО «ЭПОСервис», г. Москва (Поставка печатных изданий для образования, науки, культуры и бизнеса из любых регионов России и стран дальнего и ближнего зарубежья). Так что наш сборник, я так полагаю, ждет славная судьба!
https://vk.com/soyuzizdat?w=wall-73422856_1930
Внучека обидели...

— А, внучек мой пришел! Ну заходи, золотой мой, заходи. Иди, бабуся тебя пирожками угостит, только что напекла. Не хочешь? А почему не хочешь? Ой, да ты никак плачешь? Кто обидел моего внучка, моего ненаглядного Сергуньку? Опять эта Наташка! Дай я тебе слезки-то утру. Вот так, вот так, сморкайся в платочек-то! Ну и что там у вас опять приключилось? Денежку у тебя Наташка отобрала? У, какая она нехорошая! А ты чего? Чего сразу в слезы-то? А, она тебя еще и побила? Ах, эта несносная Наташка!
Вот я ее увижу, я ей задам! Ну, поел пирожков? Иди, помирись с Наташкой-то. Чай, не чужие! Не хочешь? Пусть она первая к тебе подойдет? Так как же она подойдет, если она дома, а ты у меня здесь? А мама что говорит? То же, что и я? И правильно! Так что иди, иди домой, внучек! А впредь, чтобы Наташка тебя не обижала, сам ей отдавай денежку-то, не тяни! Да, внучек, всю зарплату! Да, до копейки! А она потом сама решит, сколько тебе дать на карманные…