Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Проза жизни

+6234 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Марат Валеев
Все рубрики (967)
Частушкой - по коронавирусу!

А вот кому частушки-веселушки, с пылу, с жару, и нет лучше товару! На издательской платформе Ridero только что увидел свет сборник "Частушкой - по коронавирусу", в который вошли свыше 300 произведений почти трех десятков поэтов-частушечников, принявших участие в международном конкурсе антикоронавирусных частушек, проведенном по инициативе старожила портала для общения творческих людей "Самарские судьбы", известного кузбасского поэта и шахматиста Геннадия Зенкова. Под обложкой этого уникального издания разместились задорные и смехотворные творения авторов из 7 стран, объявивших бой коварному недугу путем его высмеивания.

Практически все они выдержали строгие условия конкурса и были удостоены почетного звания "Поэт-частушечник" и награждены Дипломами имени Крокодила Гены, в том числе и ваш покорный слуга (кстати, не только принявший участие в конкурсе, но и выступивший в роли редактора-составителя книги).

В общем, проигравших в этом веселом и злободневном конкурсе (состоявшнемся на площадке сайта "Самарские судьбы) нет, кроме разве этой заразы по имени covid-19 - высмеянная нашими частушечниками, она выглядит не так уж и страшной. Но - все еще опасной, и об этом никому все же забывать не надо! Даже острословам-частушечникам.
Книга здесь: https://ridero.ru/books/chastushkoi_po_koronavirusu/
Поскольку ссылки на Самсуде по непонятным причинам так и не работают (они не активируются), чтобы увидеть книгу, надо просто скопировать ссылку и вставить ее в любой интернет-поисковик: яндекс, рамблер, майл.ру и т.д.
По итогам фестиваля конкурса и сатиры
В Беларуси были подведены итоги I Междунродного заочного фестиваля конкурса и сатиры "Сюита в Зеленом доме". Ну и вот, удостоился такого красочного Диплома лауреата и сразу двух публикаций в одном номере литературного журнала "Мематорфозы", г. Гомель. Беларусь - подборками юмористических диалогов (3 полосы) и афоризмов и лаконизмов (2 полосы). .


Гроза

В Красноярске, позавчера разразилась гроза, да такая, будто это грохочет артилеррийская канонада. Красота! Но не все этому радовались. При каждом громовом раскате плотно толпящиеся вокруг нашего дома на стихийных и неподалеку - на нескольких организованных стоянках машины пугались и разом начинали истошно вопить своими сигналами. Вот так:
Гроза:
- Ба-бах!
И тут же десятки, если не сотни автовоплей в ответ:
- Айяяяйй! Фью-фью!
И снова:
-Трррресь!
-Ойё-оёй-ёй!!!
Как живые.
И жутковато это было слышать, и смешно одновременно.
Ангарские рассказы


Вот перевернул последнюю страницу сборника Альбины Мамаевой «Встречи с прошлым» (Ангарские рассказы), и сижу, улыбаюсь, припоминая и вновь перекатывая и смакуя на языке отдельные, особенно запомнившиеся слова и целые фразы из этой чудной книги. Вы только послушайте: «Ахичать» - прибирать, чистить; «Бриткий» - острый; «Завея» - место за забором или стеной, которое всегда заносит снегом. Как будто и по-русски, а порой без разъяснения и не поймешь, что к чему.

Или вот:
«- Здорово живешь, тетушка!
- Да ничаво… шаперюсь тихонько… Вы кого поделываете»
«- Ишь кака невеста! Это ты понимашь – побашше лопатинку оболокчи. А то не видишь, кака на ней матерья-то? Уж до того лебезна - руками задеть боязно...»

И вот вся книга – сплошь такая! Не знаю, кто как, а я иногда в этих, практически фольклорных диалогах, находил много знакомого. Примерно так еще в 60-е годы прошлого века разговаривали многие коренные жители прииртышского села Пятерыжск (наша семья там жила в 50-80-е годы), бывшего казачьего форпоста Сибирской укрепленной линии, растянувшейся по Иртышу на многие сотни верст - от Омской крепости до Семипалатинской.

Веками жившие в тогдашней «самизоляции» от прочего населения царской России и кочевых казахских племен, сибирские казаки выработали свой диалект, свой говор, заметно отличавшийся от разговорной речи населения «метрополии». Мне всегда было интересно слышать такие вот диалоги:
- Да ково он знат-то? Никово не знат!
- Ну шё, пойдём, шайкю пошвыркам?
- На вот, дева! Каку холеру-то те надо?

И это лишь малая кроха того, что мне удалось припомнить. С годами, когда в Сибирь и северный Казахстан хлынули сначала переселенцы по столыпинской реформе, а позже еще большая волна целинников, уникальный казачий говор стал размываться из-за влияния на него речи пришлых людей. И сейчас практически все пятерыжские потомки прииртышских казаков говорят усредненным, правильным русским языком.

Это произошло по всей бывшей иртышской казачьей линии. И, к сожалению, трудно сейчас найти литературные источники с образцами казачьего говора. Разве что в некоторых произведениях Всеволода Иванова (он родом из бывшего Павлодарского уезда), ну еще Ивана Шухова, в его «Горькой линии». Однако в их книгах нет такого обилия, такой концентрации диалогов, да и авторского текста на местном диалекте, как это мы наблюдаем в книге Альбины Мамаевой. Это настоящий литературный памятник (как назвал сборник «Встречи с прошлым» известный красноярский писатель Сергей Кузнечихин), созданный одним из носителей ангарского говора, самой писательницей, родившейся и выросшей на Ангаре, в деревне Дворец (!) Кежемского района.

Там и в других ангарских поселениях люди не десятилетиями – веками жили довольно изолированно как во времена дореволюционные, так какое-то время и после. Это и позволило им сохранить практически неприкосновенным, неразбавленным ангарский говор, на котором и написана книга «Встречи с прошлым».

«Речь героев и героинь Альбины Мамаевой до боли напомнила мне застольные разговоры в гостях у В.П. Астафьева, - пишет в своей мини-аннотации Марина Саввиных, известная красноярская поэтесса, редактор литературного журнала «День и ночь», в библиотеке которого и издана эта книга. – Та же раздольная напевность, тот же удивительный «корневой» говорок, отдающий столь глубокой древностью, что дыхание перехватывает: эк «закручено-наворочено», а как точно!»

Но еще в советские времена ситуация на Ангаре кардинально поменялась – в связи со строительством Братской, а далее Усть-Илимской, Богучанской ГЭС и заполнением ложа водохранилищ многие деревни попали под затопление и потому были расселены (как все это происходило, пронзительно и ярко описал в повести «Прощание с Матерой» Валентин Распутин). Жители этих поселений разъехались кто куда, и над сокровищем, которым они владели - ангарским говором, нависла реальная угроза постепенного размывания и исчезновения. Но вот такие издания, как «Встречи с прошлым» Альбины Мамаевой, дают шанс ангарскому говору сохраниться в веках!

Конечно, очень жаль, что этот сборник издан тиражом всего в 100 экземпляров, которые тут же разошлись по библиотекам, по рукам редких счастливчиков, ставших обладателями этого воистину литературного памятника (не скрою, и у меня теперь есть это издание, да еще и с дарственной надписью). Тем не менее ознакомиться с некоторыми из «ангарских рассказов» Альбины Мамаевой можно в интернете, пройдя хотя бы вот по этой ссылке: https://www.promegalit.ru/public/17473_albina_mamaeva.. Уверен, не пожалеете!
... То хихикну, то заржу

Сижу, сколачиваю сборник с коронавирусными частушками. И то хихикну, то заржу в голос аки конь - уж больно смешные частушки получились про эту заразу коронавирус. Какие же, оказывается, у нас на сайте есть талантливые частушечники! Да с их ехидными, насмешливыми, короткими и точными творениями, бьющими не в бровь, а в глаз, нас никакая зараза не возьмет, в том числе и Ковид, которому мы дружно вставили... то есть - поставили на вид! И спасибо Геннадию Зенкову за то, что додумался провести такой коронодробительный конкурс, встряхнувший нас в этот нелегкий час и мобилизовавший на виртуальную борьбу с этой дрянью! Но пасаран!
Маленькие труженики
Недавно видел забавный ролик – маленький китайчонок, карапуз лет пяти, сам пожарил на уличной жаровне омлет и стал кормить им своего братца, еще меньшего по возрасту, и тот с удовольствием уплетал стряпню юного поваренка. Сюжет, скорее всего, был постановочный, но управлялся китайчонок с приготовлением еды на открытом огне очень ловко, как будто делал это с рождения. Да так оно у китайцев, по сути, и есть – там, особенно в сельской местности, детишки помогают родителям с малых лет, иначе и не бывает.

Но, разумеется, не только в китайских семьях дети помогают родителям и умеют кое-что делать по хозяйству самостоятельно еще в нежном возрасте. Такими были у себя дома и мы, три брата и сестренка, как и многие наши сверстники-односельчане. Родители наши были простыми тружениками в совхозе. Они не гнушались никакой работы, чтобы прокормить свое не такое уж большое, но и все же немалое потомство. Отец, помню, и заправщиком сеялок был, и на кузнице махал молотом, и овец пас, и коров. Мама, как и полагается хранительнице очага, занималась домом – обшивала, обстирывала нас всех, готовила, держала дом в чистоте.

Конечно же, все это у нее отнимало много времени. Тем не менее она еще и старалась принести в дом и свою трудовую копейку: работала на обмазке глиной и побелке скотопомещений, охраняла сеновал, трудилась пояркой (не дояркой, а именно пояркой – то есть поила, выхаживала маленьких телят). Безусловно, первым родителям начал помогать я как старший из братьев. По двору это были самые простые обязанности: убирать навоз из-под коровы и телка, менять им подстилку, задавать корм, встречать с пастбища летом.

Когда смог держать в руке топор, рубил хворост на растопку. А когда подрос второй мой брат, Ринат, мы уже вдвоем пилили дрова, кололи их и складывали в поленницу, случалось, сами ездили за водой на Иртыш на лошади, запряженной в сани - воду набирали ведром из проруби и заполняли ею бочку. Помню, домой возвращались в обледенелых рукавицах, штанах и валенках, обледенелой была и бочка - вода из нее расплескивалась, пока лошадь с заиндевелыми глазами, выдыхавшая белые тугие струи пара из ноздрей - чисто Змей-горыныч! - тянула санки с Иртыша на подъем в село.

Привезя воду во двор, мы с братом Ринатом (Рашит тогда был еще маловат) сами же и переносили воду ведрами в бочку, установленную в сенцах. Уставали, конечно, втихаря похныкивали, но все, что бы нам не поручали родители, выполняли безоговорочно – не из страха получить наказание, а по чистой сознательности, так как понимали: надо! Родителям и так тяжело, нет ведь у них ни выходных, ни праздников, даже отпуска не каждый год получали, так много тогда было работы на селе, а рабочих рук не хватало.Конечно же, у нас был и свой огород. Вернее, два – один для выращивания овощей под старым крутым берегом Иртыша, на влажной луговине, и на богаре, в степи – картофельный. Вот на них- то мы тоже трудились с юных лет, помогая родителям копать, удобрять, поливать, полоть, затем убирать урожай.

Нередко приходилось нам помогать родителям и на их работе. Мне доводилось иногда отправляться верхом на отцовской лошади выпасать овец, когда он приезжал на обед и решал отдохнуть часик-другой. Он на словах пояснял, где в это время находится его отара - обычно в паре километре от села, и я на рысях спешил туда, чтобы животные не забрели в хлеба и не потравили их.

Вот эта работа мне не нравилась больше всего. Овцы добрых слов не понимали и все время норовили уйти с небогатого травами степного пастбища в сочно зеленевшие посевы. Я скакал на лошади в начало отары и с ужасным, как мне казалось, криком отгонял несколько сот тупых баранов от еще даже не набравшей колоса пшеницы, и они очень неохотно подчинялись, видимо, не принимая меня всерьез.

Вся беда, считаю, была в том, что я не умел так лихо щелкать кнутом, как отец, и так же как он грозно покрикивать. Размахнувшись из седла длиннющим бичом, я при попытке извлечь из него громкий щелчок мог огреть им или лошадь, и тогда она, всхрапнув и подскочив от неожиданности, уносила меня в степь галопом, или же себя. В общем, никудышный я был пастух и с большим нетерпением дожидался, когда же отец придет после обеда на пастбище и отпустит меня наконец домой. И не было тогда человека счастливее меня!

Я снова начинал замечать, какое синее безоблачное небо над головой с заливающимися в его выси жаворонками и как тренькают в жесткой траве кузнечики и разлетаются во все стороны от моих ног. В общем, тут же становился самым счастливым человеком на земле. И в голове у меня просто не укладывалось: а как же отец мог заниматься этой нудной работой с утра и до захода солнца и часами сидеть в твердом седле?

Конечно же, не только я с братьями, но и многие другие подростки помогали своим родителям на их рабочих местах – если это им было конечно, по силам. А еще были в деревне такие участки сельхозпроизводства, где ребятня могла трудиться самостоятельно. Так, в одно лето я был бригадиром целой бригады пропольщиков пшеничного поля, состоящей из десятка или около этого моих сверстников.

Мы с раннего утра пока еще не начиналась жара, выходили в поле, расположенное недалеко от села, я отмечал в тетрадке выход пацанов на работу, и мы голыми руками начинали выдергивать сорняки, то там, то сям торчащие из зеленого ковра благородных пшеничных всходов. Это были овсюг, чертополох, полынь или же «березка» (так у нас почему-то называли вьюн), распластавшаяся на земле и обвивавшая стебли злаков.

Работа была вроде бы и несложная, но противная. Какие-то сорняки выдергивались легко, а над иными надо было потрудиться, потому что у них были мощные корни и они никак не хотели покидать обжитое место. А тут часам к одиннадцати начинало жарить поднявшееся уже высоко солнце, мокрые наши рубашки прилипали к спинам, пот струился по лицу и заливал, щипал глаза.

Откуда ни возьмись налетали слепни и оводы, и время о времени слышалось чье-то болезненное: «Ай!» и звучный шлепок ладошки по телу. Работать в такой обстановке было уже почти невмоготу. Выпив всю взятую с собой воду и кое-как дотянув часов до двенадцати, мы бросали прополку бежали купаться на пойменное озеро Долгое с его популярными купальными местами Две лесинки или Красненький песочек. И не было лучшего наслаждения, чем после напряженного рабочего дня… нет, полудня все же! – с головой окунуться в теплую зеленоватую воду и плескаться, барахтаться, нырять, смывая с себя усталость и трудовой пот.

Но это все было, так сказать, прелюдией к практически уже самостоятельной работе сельских подростков, когда мальчишкам было уже по четырнадцать-пятнадцать лет. Я имею в виду сенокос. В эту страдную пору, когда, как говорится, час год кормит, в совхозе всегда не хватало рабочих рук. Вот тогда неоценимую помощь хозяйству и оказывали подростки. Их, после непродолжительной подготовки, допускали к работе на прицепных сенокосилках, граблях.

И те мальчишки, кому свезло работать на сенокосилках, сами их ремонтировали и готовили к покосу у территории отделенческого склада. Помню, какие важные были Генка Шаламов, Колька Кутышев, Сашка Карпенко, кто-то еще, звякающие гаечными ключами у своих косилок. На них, кстати, не каждому разрешали садиться: там нужна была определенная сноровка и сила, чтобы вовремя ручным рычагом поднять и опустить брус с полотном косы, не слететь с жесткого железного сиденья во время косьбы.

Мне сначала доверили работу… помощника повара. Я ездил на телеге в прибрежную рощу за хворостом для кухни, затем рубил этот хворост для растопки, подносил воду из Иртыша (стан обычно располагался на берегу реки). Из поварих помню тетю Нину Коробову, тетю Олю Таскаеву, очень добрых и веселых женщин.

А какая была красота вокруг полевого стана! Везде кудрявые заросли тальника, по зеленому ковру луга то там, тот тут ползает техника – пыхающие дымком из выхлопных труб трактора с сенокосилками в прицепе и перекликающимися на них мальчишками, с граблями, пресс-подборщиками, «кораблями» копнителей.

А рядом плещется уже хорошо прогревшийся Иртыш, иногда по нему с гулом пролетает «Ракета» или проползает буксир с баржей в прицепе, и пассажиры и речники с любопытством смотрят на оживленнейшую работу на лугу. А какой запах скошенных и начинающих подвяливаться под жарким солнцем луговых трав стоял все это время в воздухе! Эти ароматы трав доплывали даже до села, и были они лучше всяких одеколонов и духов!

На следующий год и мне тоже доверили сесть на грабли. Работали мы в паре с трактористом Петей Ледовским (сыном Героя Советского Союза Ивана Ледовского). Грабли были с захватом, если я не забыл, метров в шесть. И тут главное было приноровиться выкладывать валок ровной ниточкой, а не ломаной линией, иначе потом проблемы будут у пресс-подборщика – не вилять же ему по твоему кривому валку! Ничего, научился справляться, даже когда трактор шел почти по берегу озера или курьи.

Работал также и помощником у «командира» пресс-подборщика Раиса Асадуллина. Моя задача сводилась к тому, чтобы отгрести вилами края валков от ляг и озерков метра на три-четыре, чтобы агрегат мог забрать все сено и развернуться для захвата следующего валка. Тоже, в общем, не сложная работа. Но дядя Раис был такой трудолюбивый, что, пока я готовил очередной валок, он уже «дышал» мне в спину рычащим двигателем своего МТЗ, так что мне надо было поторапливаться. И я торопился и… успевал!

Эта работа, повторюсь, была уже для взрослых, и мы, подростки, вполне с ней справлялись и проходили, таким образом, практические уроки трудовых навыков. И пусть они в дальнейшем кому-то пригодились, а кому-то нет, но всех мальчишек приучили не бояться и не чураться никакой работы. И это, на мой взгляд, было самым главным.

А как вы помогали своим родителям, какую работу вам, еще подросткам, доверяли? Поделитесь.
Повестку сбросили с самолета
К 75-летию Победы
Это письмо нашего селькора газеты "Эвенкийская жизнь", пенсионера Николая Филипповича Бортникова в начале 2000-х к печати готовил я, тогда редактор. И оно так мне запало в душу, что я сохранил его в своем архиве. И сейчас предлагаю прочитать вам, друзья. Больше чем уверен, что оно и вас не оставит равнодушным.

"В начале войны, в 1941 году, наша семья – отец с матерью и мы с братом, жили на фактории Куюмба. Мне не было и одиннадцати лет, когда как-то в один из августовских дней 1941 года летит самолет, снижается над Куюмбой и что-то выбрасывает на землю.

Кто услыхал его звук, выбежал на улицу, посмотреть. Летчик дал круг и, убедившись, что сброшенный им пакет подобрали, полетел дальше. В то время в Куюмбе радиостанции не было. Вскрыли пакет – в нем были две повестки о призыве на фронт, моему отцу, Бортникову Ф.К., так как он проходил военную службу с 1930 по 1933 годы и Ковалеву В.

Отец был на покосе, в 25 километрах от Куюмбы вверх по течению Подкаменной Тунгуски. Сразу же от кочсовета (в то время так назывался сельсовет) к отцу на лошади послали гонца. Вот они с Ковалевым (он работал продавцом в магазине) поплыли на лодке в Байкит. Ковалев комиссию не прошел и вернулся в Куюмбу, а отца и других мужчин, призванных на фронт со всего района, отправили на илимках до Подкаменной Тунгуски.

Во время войны о событиях, происходивших на фронте и в тылу, узнавали из газет, так как приемник, находившийся в избе-читальне, забрали представители власти. Вот и ждали почту, которую зимой возили на лошадях, а летом водным транспортом. Зима прошла в тревоге: мужчины фактории ждали повесток о призыве, а наша семья – в ожидании весточки от отца с фронта.

Весной всех мужчин призывного возраста обучали солдатским навыкам – стрельбе из винтовки и ведению боя. А как вскрылась река, все мужское население, кто подходил по состоянию здоровья и возрасту, забрали на фронт. Из эвенков оставили оленеводов да еще остались инвалиды и старики, как русские, так и эвенки. Куюмба опустела, замерла от горя.

Придя в себя, все начали работать с удвоенной силой. Женщины заменили мужей, ушедших воевать, и мы, все подростки, тоже стали работать. Летом заготавливали сено для колхозного скота, хотя и не были колхозниками, возили грузы на илимках из Байкита для Куюмбы и Усть-Камо. Зимой на лошадях возили дрова-швырок из леса и воду для организаций, сено с летних покосов, а кто мог, охотился, добывал пушнину.

Все усилия были направлены для победы на фронте. А в переломном 1943 году все хоть немного вздохнули с облегчением, радуясь успехам нашей армии. Но большим горем было для всей фактории, когда в какую-нибудь семью приходили похоронки.

А отца мы так и не дождались. Сначала он писал, что воевал на передовых позициях. В 43-м сообщил, что десять суток находился в окружении, выходя из которого был ранен в ногу, пролежал две недели в госпитале, затем его снова отправили на фронт. А с конца 1943 года письма перестали приходить. Несколько раз мать писала в Москву, в военное ведомство, чтобы сообщили об отце. И каждый раз ей отвечали, что в списках убитых, раненых и пропавших без вести он не числится.

Позже, уже после войны, один фронтовик рассказал, услышав мою фамилию, Бортников, что у них в части тоже был Бортников Филипп Константинович и тоже из Абанского района Красноярского края (это родина отца и наша с братом), и он видел своими глазами, как в одном из боев наш отец погиб. Это он рассказал кому-то из Абанского района, а тот сообщил нам.

О конце войны мы в Куюмбе узнали только 12 мая, так как радио ни у кого не было. Приплыли к нам на плоту из Усть-Камо (это в 54 км.выше Куюмбы) и сообщили, что война окончилась 9 мая. Как же вся фактория ликовала! Какая это была радость, но, как говорится, со слезами на глазах. Мало кто из наших факторских вернулся с фронта, многие погибли, в том числе и мой отец".

Красноармеец Филипп Бортников


Бывшая фактория, сегодня село Куюмба.
Суп, супчик, супец!
С недавних пор я начал есть супы-пюре. Причем вынужденно. Это когда мы с женой бываем где-то на заграничных курортах, и там в меню эти супы присутствуют. А других просто нет. И вот стоит перед тобой тарелка жидкой однородной кашицы – сегодня она может быть оранжевого цвета, завтра зеленого, другой раз вообще не пойми какого, - и смеет называть себя супом! Нет, на вкус вроде ничего, но – каша кашей, только жидкая.

И вот хлебаешь этот кулинарный изыск, так как привык в обед есть горячий суп, хлебаешь, и вспоминаешь «нашенские» замечательные первые блюда, к которым приучен с детства. И в которых, кстати, ты видишь все, что ешь. И настоящие супы эти, исходящие парком и ароматом, согреют твою душу и тело в любую погоду. Особенно, конечно, промозглой холодной осенью и морозной зимой. Да и в прочие времена года от супа вряд ли кто откажется.

В русской кухне и в меню питания других российских народов большое разнообразие излюбленных супов, рецепты которых передаются из поколения в поколение, и кажется, что они были всегда. Да так оно и есть. Первые мясные бульоны появились еще в древности, когда люди научились разводить огонь и варить на нем в выделанных шкурах, наполненных водой, мясо добытых зверей. Но это были еще не супы. Первые настоящие супы начали варить в древней Греции, преимущественно из фасоли, бобов, гороха. Потом к ним стаали добавлять ингредиенты, пришедшие из Аравии и Азии.

Но самым серьезным образом культивировать супы начали во Франции, и даже само слово «суп» имеет французское происхождение и в переводе означает «жидкое блюдо». К концу 15 века в этой стране было придумано или разработано свыше 70 видов «жидких блюд», и они начали свое победное шествие по Европе. А уж оттуда рецептуру некоторых супов в Россию завез Петр Первый, как и само название этого блюда.

Конечно, и до Петра Первого на Руси были горячие жидкие блюда, назывались они похлебкой, варевом, баландой, юшкой и т.д. и готовились преимущественно из различных круп. Но не будем забывать, что державный реформатор завез в Россию и картофель (встреченный крестьянами вначале в штыки, но, раскусив, что это такое, они же по праву стали называть эту культуру вторым хлебом), который очень разнообразил русскую кухню и стал основой практически всех супов.

Но хватит истории, давайте вернемся в наши дни. Я люблю очень многие супы, но в память мне запали те, что готовила моя мама. Она умела классно готовить супы с лапшой (основа татарских горячих жидких блюд), причем самодельной, которую она виртуозно нарезала из слегка подсушенных, тонко раскатанных лепешек из теста. Для бульона тут лучше всего подходила домашняя курица, и аромат от этого супа со сваренной в нем луковицей исходил такой, что, если ты был голоден, то у тебя начинала кружиться голова и непроизвольно текли слюнки.

Не хуже был мамин постный супчик и на основе затирухи – в кипящую воду, со сваренным мелко порезанным картофелем, она постепенно запускала скатанные между ладошек брусочки теста (клецки). Затем в это же бульон вбивала несколько сырых яиц, делала золотистую поджарку из лука и морковки и сдабривала ею свой суп, обильно посыпала его зеленью, и это ароматное и необычайно вкусное первое блюдо (на второе – сама отварная курица) поедался домочадцами с большим аппетитом.

Конечно же, я очень люблю и борщ, щи, рассольник, гороховый суп, уху. Причем они обязательно должны быть горячими – не теплыми, а ГОРЯЧИМИ, ну вот так приучен с детства. Но обожаю также и холодную окрошку, причем до такой степени, что мы можем приготовить не обязательно только в летнюю жару, но даже и зимой. Ну вот захотелось, и все тут! Не так давно освоил рецепт приготовления сырных супов с копченостями, весьма кстати, вкусных.

Но больше всего, признаюсь, я люблю суп по-казахски. Приучил к нему и свою жену-славянку, и она время от времени просит его приготовить. Он необычайно вкусен и очень прост в приготовлении. Делюсь несложным рецептом. Варите на медленном огне большой кусок говядины или баранины (обязательно с мозговой косточкой), ну так на килограмм.

Когда мясо начнет сваливаться с кости, его можно вынуть шумовкой и оставить на блюде остывать. И в то же время кидаем в кипящий бульон бешбармачную лапшу (она сейчас продается свободно во многих супермаркетах и именно так и называется) – квадратиками примерно 5х7см. Много ее класть не надо, иначе, когда разварится, заполнит собой всю кастрюлю, но и мало тоже не дело, суп может оказаться жидковатым, ведь в нем, кроме лапши и мяса, ничего не будет. Не забудьте время от времени помешивать лапшу, иначе она может слипнуться.

А мясо-то, кстати, уже остыло, теперь его надо нарезать небольшими кусочками и отправить в бульон, дать буквально с минутку провариться. В это же время суп можно посолить и поперчить. При подаче посыпать зеленью. Уверяю вас, вы съедите эту тарелку супа, забыв правила этикета и с шумом прихлебывая, а потом еще попросите добавки.

Да, так что я хотел сказать всем этим? А, вот: суп – величайшее кулинарное изобретение человека, и каждый из них хорош по-своему: будь это непритязательная пшенная похлебка, изысканный (на взгляд европейцев) суп-пюре или демократичный гороховый суп. Главное, чтобы его всегда было кому и из чего приготовить! Мир вашему дому, друзья, и приятного аппетита во время обеда с обязательным горячим первым.
Милым женщинам!
С Женским днем, с праздником Весны, милые наши матери, жены, подруги, сестры и просто - очаровательные женщины! Пусть этот день запомнится для вас как день необыкновенной заботы, нежности и щедрости мужчин по отношению к вам!
Перлы от старшин
«Всех отсутствующих поставить в одну шеренгу»

«Всем снять перчатки, раз их ни у кого нет»

«Сапоги надо чистить вечером и одевать утром на свежую голову»

«Что вы шумите? Пойдите и возьмите себе шёпотом табуретку»

«В армии встают в 6 утра ,независимо от времени суток »

«Что,машина не заводится?Поехали,потом заведём »

«Почему вы стоите ко мне спиной, когда я смотрю вам в лицо?»

« Не тяните резину в долгий ящик »

«Что ты здесь стоишь?У тебя что,языка нет,чтобы постучаться?»

«Забор как вчера упал, так и стоит»

«Не включайте музыку громче, чем орёт дневальный»

«Почему у вас не отрегулированы полы шинели?»

«Товарищи солдаты! Живёте тут ,как свиньи в берлоге…»

«Солдат должен отдавать честь каждому столбу, начиная с меня»

«А если трудно, то надо стиснуть зубы в кулак»

«Товарищ солдат! Сапоги - это ваше лицо»

«Вот вы тут сидите анекдотами травитесь, а там на доске почёта вашего старшину отодрали»

«Здесь вам не тут — здесь вас быстро отвыкнут водку пьянствовать и безобразия нарушать».

«Что это у вас ногти ,как у орла? Что ли, по деревьям лазать будете?»

«Глаза закрыть-открыть! Отставить! Щелчка не слышу!»

«В армии есть 3 металла - ржавейка, нержавейка и люмень»

«Поставь одеяло на место»

«Рота,шире шаг! Почему зад не поёт!?»

«Шагать надо коленками вперёд»

«Если ты все время так будешь улыбаться, то станешь первой красавицей в казарме»

«Вот забьётся туалет, посмотрим где вы умываться будете»

«Может сейчас начнём по стенам бегать на ушах?»

«Вас что, товарищ солдат, не учили долаживать начальству?»

«Вместо отдания чести вы идёте и разные гадости в руках несёте»

«Идите снег убирайте, пока не растаял»

«Товарищ солдат! Что вы сидите нервной походкой?»

«Рота! Для помойки в баню становись!»

«Эй, вы трое! Оба ко мне, я тебя узнал!»

«Убийство мух на потолке запрещено»

«Перестаньте вертеться в тазобедренном суставе»

«Командирам отделений получить бирки и чтоб завтра все были пробиркованы»

«И не дай бог, я хоть один шорох увижу»

«Застегните пуговицы по всему телу»

«Почему я вас в строю не ощущаю,товарищ солдат?»

«Первой любовью солдата должен стать устав, второй – старшина!»

«Ты доклал начальству о происшествии?»

«В строю между военнослужащими должно быть расстояние в одну ладоню»

«Хлорка-запах утренней свежести в туалете»

«Что это у тебя за грязь под носом, усы, что ли?»

«Ты чего это, книгу читаешь? Ишь, меломан нашелся!»

«Да вы нагло жуёте мне в лицо!»

(Из интернета)

на снимке я со старшиной роты-сверхсрочником (фамилию запамятовал, он был у нас недолго)
"Мой Астафьев"
Принял участие в краевом конкурсе «Мой Астафьев», организованном главной, государственной универсальной научной библиотекой Красноярского края в честь 95-летия со дня рождения прославленного писателя-земляка. В декабре прошлого года были подведены итоги конкурса, и в числе лауреатов был назван и автор этих строк. А буквально вчера в краевой библиотеке состоялась презентация сборника «Мой Астафьев», выпущенного по итогам конкурса (к сожалению, я, в силу объективных причин, не смог там присутствовать, что, впрочем, не помешало мне написать эту заметку).

В прекрасное подарочное полноцветное издание альбомного типа на мелованной бумаге были включены 111 лучших работ конкурсантов в возрастном диапазоне - вы только представьте! - от 8 до 81 года, в номинациях «Иллюстрированная обложка к сборнику «Мой Астафьев» (рисунок десятилетнего лауреата Юлии Мяльдер по мотивам рассказа «Стрижонок Скрип» и представлен на обложке сборника), «Отзыв о прочитанном произведении, сочинение, эссе по творчеству В.П. Астафьева», Иллюстрация к произведению В.П. Астафьева» и «Поисково-исследовательская работа по жизни и творчеству В.П. Астафьева».

Особенно приятно мне было обнаружить в приведенном в сборнике списке участников конкурса и юных эвенкийцев (я прожил в Эвенкии 22 года, и не удивительно, что для меня все, что связано с этой суровой и прекрасной северной землей, очень близко и дорого). Это Кристина Дивонис, Влада Ёлдогир, Алена Комбагир, Каролина Комбагир и Тимофей Петухов из Туры. В сборнике же представлены работы двоих из них, Каролины Комбагир и Тимофея Петухов, с чем я искренне поздравляю ребят!

На презентации сборника, проходившей на фоне выставки работ конкурсантов победители, лауреаты, а также самые активные участники презентации получили в дар экземпляр сборника и памятные подарки и дипломы. Похвастаюсь: в мой подарочный набор, кроме сборника «Мой Астафьев», вошли сборники литературоведческих и исследовательских, научных работ «Феномен В.П. Астафьева как регионально-национальное самосознание эпохи, «Творчество В.П. Астафьева в контексте национальной истории и культуры» и великолепный иллюстрированный сборник «Истории Красного Яра» - с краеведческими очерками, статьями, эссе с редкими фотографиям о достопримечательностях города Красноярск с более чем 400-летней историей.

Мне остается только выразить искреннюю благодарность организаторам этого замечательного конкурса, ставшего одним из заметных событий в культурной жизни нашего огромного края, жители которого очень любят и ценят творчество своего земляка Виктора Петровича Астафьева.


Сборник "Мой Пушкин"

В творчестве Александра Пушкина, его недолгой, но такой бурной, яркой жизни каждый находит что-то свое, близкое и родное, определяющее если не весь смысл собственного существования, то расставляющее какие-то значимые вехи, ориентиры на жизненном пути. Вот об этом — страстно и трепетно, проникновенно, как и подобает о великом, пишут участники конкурса, поэты и прозаики не только из России, но и из ближнего и дальнего зарубежья, чьи лучшие произведения и вошли в итоговый сборник «Мой Пушкин».

Книгу можно увидеть здесь: https://ridero.ru/books/moi_pushkin/ (поскольку на нашем сайте почему-то перестали активироваться ссылки, ее можно забить в любой поисковик и выйти на сборник таким образом.
"Бессонница" прозвучит на Гомельском радио

Победил в международном конкурсе короткого рассказа "Иронии уютные объятия". Рассказ-победитель сегодня можно будет услышать по Гомельскому радио:
https://radiogomelplus.by
О рыбалке и рыбаках
Пришла моя книжка "На крючке", изданная по результатам литературного конкурса творческой группы в ВК "Территория творчества" (Валентина Спирина - спасибо!). Все о рыбалке о рыбаках, всерьез и в шутку - о моей, в свое время всепоглощающей, страсти. Кого этот сборник рассказов и очерков, баек и миниатюр заинтересует - обращайтесь вот сюда - https://ridero.ru/books/na_kryuchke/

Я сегодня - Дед Мороз

Я сегодня Дед Мороз,
У меня подарков – воз!

В том возке – здоровье, счастье,
Обереги от несчастий,

Привороты для любви,
Укрепления семьи,

Повышение зарплаты,
Понижение квартплаты,

Пенсий неудержный рост,
Для обжор – стодневный пост.

Цен сниженья регулятор
Хамству, наглости – секатор.

Поощрения трудягам,
А презрение - блатягам

Чуть рассудка тем, кто глуп,
Слишком хитрым же – отлуп.

Дачникам – дожди, тепло
Чтоб росло все и цвело.

И так дальше, и тем более,
Чтобы каждый был доволен.

Выбирай, кому что надо,
Что служило бы отрадой

Для души, как и для тела –
Ну, кому что захотелось.

Не себе - так вон соседу.
Не во вторник, так в середу.


Все для вас, мои друзья!
С тем откланиваюсь я...

С Новым годом вас,
Ураааа!
А в награду - роман!
В 1966 или 1967 году (уже точно не помню) меня, не самого рослого старшеклассника в нашей Пятерыжской восьмилетке, назначили Дедом Морозом на школьной елке. Было все, как полагается: ватная борода, "шуба", валенки, посох и корзина со сладостями, заученный текст, импровизированные реплики по ходу представления.

Я так волновался, что к концу елки совершенно обессилел и был мокрым, как мышь. Но испытание выдержал и, кажется, все остались довольны моим дедморозством. А в награду за это мне от педколлектива вручили двухтомник Георгия Маркова "Соль земли" (знали, что я книгочей).



И вот когда я дома раскрыл первый том романа и стал его читать, то не мог оторваться от него до тех пор, пока мама силком не отобрала у меня книгу и не отправила что-то делать по двору. Я полностью растворился в происходящем на страницах произведения, стал участником описываемых событий что всегда бывает при чтении книг талантливых авторов. А таким и был, несомненно, Георгий Марков.

Конечно же, роман у меня не сохранился - кто-то попросил дать его почитать, потом еще, еще, и двухтомник так и пошел гулять по деревне, и я его уже не смог вернуть обратно - что называется, зачитали до дыр. Больше я почему-то я к нему не возвращался, хотя обычно перечитываю понравившиеся мне вещи. Но до сих пор помню то сладостное ощущение от очарования марковского слога, его величайшей способности удерживать читательское внимание. И не только я: запрос на произведения Георгия Маркова, и главным образом "Соль земли", велик до сих пор.

Буквально перед тем, как написать эту заметку, я заглянул в интернет, и выяснил: роман этот, начиная с его первого выхода в свет в 1961 году, издавался 17 раз! Последнее (будем говорить - крайнее) переиздание состоялось не так давно, в 2017 году.

Тем, кто не читал "Соль земли", советую начать с романа "Строговы", давшему начало этому эпическому произведению о судьбах членов простой крестьянской семьи Строговых в разные исторические периоды российской империи - русско-японской войны, революции 1905 года, Октябрьской революции 1917 года и Гражданской войны, годы коллективизации, предвоенной, военной и послевоенной поры - такое вот грандиозное полотно, охватывающее и живописующее все исторические этапы нашей страны, и все, повторюсь, на примере одной семьи.

В общем, как принято сейчас говорить, клевые они - сибирский писатель Георгий Марков и его книги. И особенно - "Соль земли". Кто не читал, рекомендую! Да, кстати: про то, как я был Дедом Морозом, я написал юмористический рассказ. Он так и называется, и есть у нас на сайте, в моем блоге:
https://samsud.ru/archive-konkurs/tvorchesky-konkurs-chudo-novyi-god/kak-ja-byl-dedom-morozom.html
Конкурс к 205-летию М. Ю. Лермонтова.
Московское издательство "Серебро слов" опубликовало полный список всех участников конкурса к 205-летию со дня рождения Михаила Лермонтова и его итоги. Участие в нем приняли сотни авторов разных возрастных категорий и в разных номинациях. Есть среди них и самсудовцы, в том числе и среди победителей. Если ссылка на нашем сайте не срабатывает, то просто скопируйте ее и вбейте в любой поисковик, и будет вам счастье!
http://www.tvoyakniga.ru/forummenu/forum/2/?show=1674&page=160
Уникальное издание - "55-словник"!
В этот раз невероятно быстро сработала почта: 18 сентября из Новокузнецка была отправлена бандероль с моим экземпляром "55-словника" (сборник мини-рассказов, издательство "Союз писателей"), 20 сентября она была уже в нашем почтовом отделении Красноярска! А книжечка классная, одно удовольствие читать эти коротенькие рассказики (вы только представьте себе: на 85 страницах разместились 83 произведения 53 авторов!), которые, казалось бы, только начинаются, но и тут же завершаются. Но при этом каждая миниатюра вполне законченное произведение, со своими смыслом, интригой, моралью. Какие-то заставят вас задуматься, какие-то - рассмешат, а другие растрогают.То есть, равнодушным никто не останется. Замечательная книжечка карманного формата, по сути - уникальное издание. Рекомендую!

Кстати, среди авторов этого сборника, кроме вашего покорного слуги, есть и другие самсудовцы, и я с удовольствием их называю. Это Светлана Дюрягина, Юрий Елизаров и Маргарита Смородинская.

https://knigi-market.ru/55-slovniki-vypusk-6/


«Грибы по-солдатски» - на Грибном фестивале в Удмуртии!
Надо же было случиться такому! Оказывается, в Удмуртии 14 сентября этого года, в Ярском районе должен был состояться Межрегиональный грибной фестиваль "Губи Фест". Идея мероприятия – «возрождение и сохранение традиционных национальных ценностей в отношении культуры и родной природы, а также развитие культуры общесемейного досуга.

По преданиям основателем древнего городища Учкакар батыром Учка (смотрящим) были открыты несметные грибные места Земли Ярской. Потомки «Смотрящего» – страстные любители «тихой охоты». И «Мужики-боровики» и «юные опята – дружные ребята» должны стать организаторами нового формата культурно-гастрономического фестиваля с «мужским лицом» в качестве кураторов, волонтеров, ведущих площадок. Мужской половине фестиваля также предстояло участвовать в конкурсах силового экстрима и «грибных баек» (юмористического разговорного жанра).

А незадолго до начала фестиваля его организаторы увидели на спецпроекте «Российской газеты» - портале «Год литературы» опубликованные работы участников конкурса гастрономического рассказа «Есть». И им очень глянулась моя байка «Грибы по-солдатски», сразу по двум причинам. Про первую все ясно (байка про грибы) , а вторая – это то, что одним из героев рассказа оказался земляк организаторов и участников фестиваля, мой однополчанин удмурт Ваня Петров из города Глазов! Как же было не задействовать такой материал!

Со мной связалась заведующая Ярским районным информационно- методическим центром при культуре Светлана Шутова на предмет – не возражаю ли я против включения «Грибов по-солдатски» в репертуар конкурсной программы фестиваля. Естественно, я не возражал. И вот грибной фестиваль (ну надо же – где-то чествуют помидоры, где-то огурцы или капусту, в общем, где что хорошо родится, а вот Удмуртия – грибы! И правильно, на мой взгляд, делают, это же природный деликатес, который сам идет в руки – если, конечно, хорошенько ему покланяешься)…

И вот, говорю, я грибной фестиваль состоялся – масштабный, красочный, воистину народный. И, как и было обещано, в исполнении самодеятельного артиста Кирилла Демина прозвучал мой рассказ «Грибы по-солдатски». Правда, несколько в интерпретированном виде - «не было времени дословно выучить – извинительно пояснила Светлана, - поздно нашли ваш рассказ, а использовать его очень хотелось именно на этом фестивале». Ну да я не в обиде. Главное – фестиваль удался, людям было хорошо и интересно. К чему, получается, и я немного руку приложил!

Это ссылка на выступление Кирилла Демина
https://www.ok.ru/video/1463303280110









Больше фотографий (редакции ярской газеты "Сельская правда").здесь:
https://vk.com/album-128903034_265080332
Каштаны
Этот снимок, на котором я держу в горсти жареные каштаны, был сделан в октябре в Сочи несколько лет назад. Как раз в это время в здешних лесах каштаны уже созрели, и их стали подавать в местных ресторанах (да, да, есть немало рецептов приготовления этих орехов) и продавать с лотков на улицах.


Мы купили каштаны в Центральном Сочинском парке – там то и дело встречались торговцы со специальными жаровнями. На них они поджаривали каштаны, затем, немного остывшие, ссыпали их в кулечки и продавали желающим.

При этом по парку плыл неповторимый аромат жареных каштанов, который я не берусь описать (хотя считается, что похоже на аромат кофе с коньяком). А по вкусу – напоминает орех фундук, только структура мягче и немного сладит. И довольно сытные, между прочим. Говорят, что эти орехи во время Великой Отечественной войны спасли жителей Сочи от голода - в 1942 и 1943-м годах были просто небывалые урожаи.

Но и сегодня каштаны привлекают внимание гурманов и сторонников здорового питания: в них высокое содержание аминокислот и растительного белка. Из каштанов готовят десятки, если не сотни блюд, от гарниров до десертов. Во Франции, например, это настолько важный продукт, что там ежегодно отмечают День каштана.

В общем, хорошая штука – каштаны. Жаль, не везде растут. . В нашей стране, каштан, например, встречается только на Кавказе, причем преимущественно в западной его части.


Ну и, конечно, в Сочи. Будете там – не откажите себе в удовольствии попробовать это лакомство.
Ночевка в стогу на Долгом
Сегодня в России отмечается День валяния в стогу - есть у нас, оказывается, теперь и такой праздник. Ну, оно и правильно, сенокос закончился, сено все сметано в стога и ждет своего вывоза на сеновалы в зимнюю пору.

Про горожан ничего не скажу, а вот среди сельчан нет, наверное, никого, кто бы хоть раз не повалялся в стогу или хотя бы небольшой копне сена или соломы, не вдыхал в себя пряный аромат недавно скошенных и подсушенных на жарком летнем солнце разных трав. Или того пуще - провел романтическую встречу в таком природном "алькове".

И я за свою жизнь не раз не просто валялся на копнах и стогах сена и соломы , а и формировал их во время сенокоса на живописной иртышской пойме у родного села Пятерыжск на прицепных тракторных граблях и копнителе, на сеновале с вилами в руках. Но всего раз в жизни я заночевал в копне сена, причем не один.

Нас было трое рыбаков, удивших в тот погожий августовский день рыбу на озере Долгом. В гости ко мне в Пятерыжск приехали, когда я там проводил свой очередной отпуск, мои давние товарищи и коллеги - заместитель редактора павлодарской областной газеты "Звезда Прииртышья" Юрий Поминов и директор Экибастузской типографии Виктор Катин.

Мы все были выходцами из железинской районной газеты "Ленинское знамя", и после того, как со временем сменили эту редакцию на другие и разъехались в разные места (но все в пределах области), держали между собой прочную связь. Впрочем, это было несложно: Мы с Катиным работали в Экибастузе, а Юра в Павлодаре, в общем, рядом. Они давно хотели попасть на мое любимое озеро Долгое, про которое я им прожужжал все уши. И вот сошлось: я в отпуске в Пятерыжске, а у них два выходных впереди. И мужики прикатили в Питер, горя желанием приобщиться к знатной озерной рыбалке.

Снастей у них, правда, не было, но я им быстро смастерил по простецкой удочке, да и еще у меня были две жерлицы наготове. И во второй половине дня я их повел на Долгое (червей мы накопали по пути, за огородами). Лодка у меня была (правда, не моя, а Феди Новика, он мне разрешал пользоваться ей на время отпуска). Погода была тихая, безветренная, как это чаще всего бывает в августе, и вот мы с лодки, в три удочки и на две жерлицы быстренько натягали с полведра чебачков и окушков, да на жерлицу я вытянул пару щучек. И когда солнце ушло на закат, мы решили, что на сегодня хватит, пора варить уху.

Причалили к берегу со стороны Саворовской гривы, привязали лодку к камышам. Дров, правда, с собой не брали, пришлось прошерстить все окрестные кусты тальника и набрать там хвороста. Впрочем, втроем-то мы довольно быстро натаскали сушняка целую кучу, особенно с Саворовской гривы, и вскоре под самодельной деревянной треногой с подвешенным на ней ведром с озерной водой, затрещал костер, разбрасывая искры.

Я, как самый опытный в этих делах, быстренько начистил и распотрошил рыбу, нарезал ломтями щук. А мужики в это время копошились с картошкой и морковкой, нарезали хлеб, притащили притопленную для охлаждения в озере водку (немного, считаю – всего-то пара бутылок на троих мужиков).

Вскоре вода забулькала в ведре, по дну глухо застучали кувыркающиеся в кипятке крупно нарезанные картофелины, мелькнули оранжевыми боками отправленные к ним несколько морковок; вскоре в ведро нырнули и рыбины: сначала щука, потом окушки и уж следом чебачки. Довершили закладку ингредиентов ухи парочка лавровых листиков, несколько горошков перца, пара зонтиков укропа, и над нашей луговой поляной, над всем озером поплыл такой аромат доходящей ухи, что мы, до этого оживленно переговаривающиеся, смолкли, а лишь судорожно сглатывали подступающую слюну, а в желудках у нас свирепо заурчало. В унисон, в трех мужских голодных желудках. Рокот слышался как от моторных лодок!

Ну вот, уха готова. «Мужики, главное, чтобы глаза у рыб были белые – значит сварились, и тогда можно есть!» - заклинал нас Юра, в результате глаза у чебачков и окуней были не только белые, но и вообще выпали в ведро и плавали там, как белые икринки, а мясо сползало с костей. Но это ничуть не испортило ни обалденного вкуса приготовленной на костре ухи, ни нашего зверского аппетита…

Уже совсем завечерело, и на потемневшем небе зажглись первые звезды, отражающиеся в озерной темной глади. Вдали, на горе, засветились огоньки в домах пятерыжцев и фонари на уличных столбах. Стояла звонкая тишина, нарушаемая лишь редкими посвистами устраивающих ко сну каик-то птах, отдаленным побрехиванием собак, треском мотоциклов, на которых носились по пыльным улицам в селе мальчишки, да зудением совхозного сепаратора, перегоняющего в сливки вечерний удой молока.

Мы полулежали у затухающего костра с отставленным в сторону ведром почти всей съеденной ухи. Водка тоже была выпита под неспешные разговоры, но мы были практически трезвы, с тяжестью в желудках не от выпитого, а от съеденного, и время от времени кто-то из нас начинал клевать носом.

- Ну все, мужики, пошли в деревню ночевать! – решительно сказал я, сам до сонной одури надышавшийся чистейшего, напоенного ароматами как скошенного и хранящегося сейчас в копнах сена, так и отавы – новой подрастающей травы. – А с утра пораньше снова придем сюда. Часиков так в пять-шесть, клев вообще будет сумасшедший, это и я Долгое вам обещаем.

Юра и Виктор переглянулись.
- А давай здесь заночуем! – почти в один голос сказали они. – Вон копна рядом хорошая стоит, чем не постель?
И я подумал: а почему нет? Домой идти – это надо собираться, потом с километр пилить до деревни, там укладываться спать – часа два точно уйдет. Утром рано тогда непросто будет встать. А тут – прямо вот сейчас в стог зароемся да задрыхнем на свежем воздухе. Ночи еще не холодные, так почему нет?

- А давайте! – согласился я. И мы, затушив костер, быстро пристроились спать в стогу: кто-то залез наверх, к звездам, кто-то, надергав сена, привалился к боку стога, а кто и вообще в него зарылся с головой. И спустя буквально считанные минуты мы все трое, вяло переговорив сонными голосами о чем-то малозначимом, затихли и практически одновременно заснули. И слаще сна, чем в ту августовскую ночь, доложу я вам, у меня еще не было.

Замечательно выспались и мои друзья. И наутро, чуть свет, мы уже были на ногах. Привели в порядок немного порушенный нами стожок, похлебали остывшей и оттого еще вкусней, чем вчера, юшки прямо из ведра, и с нетерпением, шурша росистой травкой, устремились к утопающему в утреннем тумане озеру.

Зеркальная поверхность его то и дело покрывалась кругами – то с плеском вылетали из воды и вновь падали в нее гоняющие чебачков окуни и щуки. Мы попали на самый утренний жор рыбы! Надо ли говорить, что рыбалка в тот день задалась особенно и мы унесли с Долгого несколько крупных щук и почти полное ведро чебаков и окуней! И как мы остались благодарны за это моему любимому озеру и, конечно, приютившему нас на ночь гостеприимному стогу сена.

Потом, не особенно избалованные такими хорошими рыбалками, товарищи мои нередко вспоминали о том счастливом выходном на Долгом и просили, по возможности, еще как-нибудь организовать такой же выезд на озеро. Но увы, вместе нам больше на Долгом побывать не довелось…

Буквально пару неделю назад у нас в Красноярске, проездом с Байкала, заночевал Юра Поминов. И знаете, о чем мы с ним, кроме всего прочего, с большим теплом и нежностью вспоминали и говорили? О той рыбалке на Долгом, о неповторимом ночлеге в стогу сена. Такие вещи не забываются, они украшают нашу жизнь, делают ее осмысленнее и ярче!
Все об Эвенкии
В Красноярском издательстве "Палитра", при поддержке регионального представительства Союза российских писателей", вышел из печати мой сборник документальной и художественной прозы "Эвенкийская жизнь", содержание которого целиком посвящено Эвенкии и ее людям Тираж книги небольшой, и он предназначен главным образом для комплектования библиотек Красноярского края краеведческой литературой. Какое-то количество экземпляров будет также представлено на очередной Красноярской ярмарке книжной культуры (КРЯКК-2010), в торговом павильоне "Писатели Красноярья". Кстати, книга вышла за неделю до моего дня рождения, что я расцениваю как своеобразный подарок к этой дате и за что благодарю Михаила Стрельцова, заместителя председателя Красноярского регионального представительства Союза Российских писателей, председателя красноярского отделения Литературного Фонда России.

Памяти Александры Назаровой
В возрасте 79 лет ушла из жизни народная артистка России Александра Назарова. Она исполнила множество ролей в кино и театре в том числе, в фильмах «Граница. Таежный роман»; «На углу у Патриарших-2»; «Бригада»; «Возвращение Мухтара»; «Кадеты»; «Моя прекрасная няня»; «Атаман»; «Служба доверия»; «Клуб»; «Москва. Три вокзала»; «Ой, ма-моч-ки!», «А если это любовь?», «Экипаж», «Бригада» .

Мне же Назарова, кроме этого, запомнилась и как исполнительница главной роли в сюжете «Лекарство для тещи» (сатирический киножурнал «Фитиль»), снятом по моему сценарию. Как всегда, сыграла она здесь просто божественно! Такой Назарова и останется в памяти миллионов кинозрителей: талантливой, красивой, и всегда такой свойской. Земля вам пухом, Александра Ивановна, и вечная память!



Как дочь Алима, Майя, нашла своего отца
Предлагаю вниманию самсудовцев неожиданное продолжение моего рассказа "Алим", опубликованного в этом блоге не так давно. Кто его не читал, отсылаю вот на эти страницы моего блога:
(https://samsud.ru/blogs/yumor-ironija/alim.html .
https://samsud.ru/blogs/yumor-ironija/alim-okonchanie.html)
А логическим продолжением этой истории стали моя недавняя встреча с дочерью Алима Майей и ее семьей у меня дома, специально сошедших с поезда в Красноярске по дороге в Улан-Уде

, и публикация в газете "Бурятия" с описанием дальнейших событий в период пребывания Майи в Улан-Удэ.

26 лет дочка искала своего отца - поиски увенчались успехом в Бурятии

Недавно уроженка Казахста­на, ныне гражданка Германии Майя Штунц, побывала на моги­ле своего отца на старом стекло­заводском кладбище.

История эта трогательная и по-своему печальная. В начале 90-х прошлого столетия их пути разошлись, но всё это время Майя искала хоть какие-то сведения о своём отце. И дороги привели её в Улан-Удэ, где прожил последние годы Алим Бабетов, сообщает газета «Бурятия».

Долгая дорога

Сегодня Майя не может ска­зать, почему не искала папу в пер­вые годы после переезда в Герма­нию. Быть может, сказывались не совсем приятные воспоминания о детстве. Сложно назвать Алима - журналиста от бога - примерным семьянином. По крайней мере, как рассказывает сама Майя, в семье он нередко проявлял свой необу­зданный характер. Хотя, по воспо­минаниям мамы Майи, он очень любил её.

С годами потаённое желание узнать, каким был отец, чем жил, кто его друзья, его интеллектуаль­ное наследие, всё больше занима­ли мысли Майи.

- В 1995 году, когда полетела в Москву, мне почему-то захотелось поговорить с ним. Я знала, что он талантливый, хорошо писал, играл на разных инструментах, но к это­му добавлялись и другие воспоми­нания, когда мне с мамой прихо­дилось убегать из дому зимой по снегу. Возможно, этим объясняется мой поздний интерес к папе. Ре­шилась позвонить ему, у меня был телефон редакции, и мне ответили, что Алим умер два года назад. На этом всё закончилось. Если там ни­кого нет, зачем ехать? К тому же были свои проблемы, надо было адаптироваться в Германии, учить язык, и моё желание отошло на задний план, но не пропало, - вспо­минает Майя.

Майя решила обязательно зае­хать в Улан-Удэ, когда она вместе с мужем Хольгером и пятилет­ней дочкой Викой засобирались в большое путешествие по России. Тем более, в маршрут семьи Штунц входил и Байкальский тур.

- Быть рядом с Бурятией и не побывать в вашем городе не разумно, - говорит Майя.

Хотя, как она признаётся, мо­жет быть, её визит в Улан-Удэ так и не состоялся бы. Ведь до послед­него, до отправки в Россию, она не была уверена, что найдёт в Улан- Удэ хоть какую-то ниточку о своём отце.

- В Германии предпринимала попытки разузнать что-то, но вся­кий раз они были неудачными. Есть ли могила его, найду ли? Эти вопросы долгое время были для меня открытыми, - рассказывает Майя.

Поэтому она обратилась к дру­гу и коллеге отца по работе в Эки­бастузе Марату Валееву, который живёт сегодня в Красноярске. Он довольно быстро вышел на кон­такт с директором нашего Изда­тельского дома «Буряад үнэн».

Что стоило найти координа­ты могилы - отдельная история. Ведь прошло более четверти века, да и самой газеты «Правда Буря­тии» сегодня, к сожалению, не су­ществует. Не просто было найти и коллег по «ПБ», с которыми рабо­тал Алим Бабетов. Но кропотливая работа принесла удачу. Спасибо нашим коллегам Алексею Субботи­ну, Лилии Кальминой, Виктору Озе­рову, откликнувшимся на просьбу встретиться с Майей.

«Рано ты ушёл»

И вот мы, директор ИД «Буряад үнэн» Баир Ширапов, его замести­тель Александр Махачкеев и автор этих строк, поздним вечером на перроне улан-удэнского вокзала. Майю, Хольгера и Вику находим быстро в разношёрстной толпе прибывших. Наутро отправляем­ся на Стеклозавод. Хоть мы знали участок и сектор, где расположена могила Алима Бабетова, её уда­лось найти не сразу.

Лёгкий начавшийся дождик не мешает общению Майи. Мы тихо отходим в сторону.

- Папа, мы проделали тысячи километров. Даже не надеялись, что найдём тебя. Рано ты ушёл, я поздно опомнилась. При жизни мало общались. Привет тебе от всех, кто тебя знал, - шепчет Майя.

На памятнике надпись: «С людьми пером и делом». Скромное последнее пристанище человека, всю свою жизнь преданно отдав­шего своей профессии, выглядит пристойно. Видно, что за могилой присматривают, ухаживают. Кто? Это пока неизвестно, по всей ви­димости, человек, в чьей жизни Алим Бабетов оставил заметный след. Так же, как и в жизни Майи, хотя она помнит его только по «ка­драм» из детства.

Последний раз она слышала об отце ещё в начале 90-х годов, когда с мамой уезжала в Германию, как казалось тогда, навсегда. Тогда им понадобилось официальное пись­менное разрешение от Алима на выезд за границу его дочки. У них не было информации, где он, и лишь с помощью милиции удалось выяс­нить, что Алим в неизвестном для них Улан-Удэ. Привезти разрешение взялся дядя Майи, работавший тог­да в авиакомпании в Якутии. Как рассказывал он Майе, Алим раз­решение подписал, но лицо у него в тот момент побледнело. Он чув­ствовал, что прощается с дочкой и не увидит её никогда. А оставалось ему жить совсем недолго.

Трагический случай произошёл 7 июня 1993 года, Алим Бабетов по­гиб при пожаре дома, в котором он жил вместе с гражданской женой Неллей. Что стало причиной его, почему он не сумел выбраться из огня, до сих пор остаётся загадкой. Милиция тогда смерть журналиста признала несчастным случаем.

Алим Бабетов

Его имя хорошо знакомо, в пер­вую очередь, читателям «Правды Бурятии», где Бабетов работал в 1991-1993 годах. Каким он был, мне сложно сказать, поскольку наши журналистские пути не пересека­лись. Лучше могут его охаракте­ризовать коллеги, с которыми он работал.

Из рассказов Марата Валеева «Самарские судьбы».

«Алим Бабетов, производное от брака казаха с татаркой, ока­зался очень общительным чело­веком, прекрасным рассказчиком, настоящей душой нашего неболь­шого коллектива. Журналистом он был от бога. До нашей район­ки успел поработать во Фрунзе – если не ошибаюсь, в тамошнем ЦК ЛКСМ кем-то вроде сегод­няшнего спичрайтера, в Алма- Ате – в штате республиканской молодёжки, публиковался в ряде серьёзных изданий, в том числе в популярном журнале «Смена». Потом был направлен в Экибастуз собкором от «Ленинской смены»… Бабетов при его способностях мог сделать неплохую карьеру, но ему всегда и везде мешали его при­страстие к выпивке и необуздан­ный азиатский нрав, который пёр из него… Потом я уехал в Сибирь, и Алим надолго выпал из моей жизни. Пока однажды не раздал­ся междугородный телефонный звонок и я, не веря своим ушам, услышал в трубке знакомый смех и сочный баритон… Да, это был Бабетов. И звонил он из Улан-Удэ. Какой-то необъяснимый виток судьбы забросил его из солнечной Алма-Аты, куда Алим перебрался в начале 90-х из Экибастуза, в мо­розную, снежную Бурятию…».

Никто из правдабурятинцев не мог объяснить, что его забросило в нашу республику. И сам об этом он не рассказывал.

- Он как-то быстро вошёл в коллектив, - вспоминает Алексей Субботин. – Я даже помню, в каком кабинете сидел – в 40-м, – вместе с Валентиной Ивановной Ивановой.

- И был спецкором, его часто бросали на амбразуру разбирать­ся по жалобам, написать крити­ческую статью, - добавляет Лилия Кальмина.

- Он пришёлся ко двору, - отме­чает наш коллега Виктор Озеров, - это был общительный, толковый человек, со всеми мог найти общий язык. Поговоришь с ним, и как-то сразу создаётся впечатление, что тысячу лет знаком с ним.

Как журналист Алим был абсо­лютным профессионалом, фонта­нировал идеями, у него был талант располагать людей, - таково мне­ние его коллег.

Кое-что о нём они узнали из рассказов Майи. Например, то, что Алим прекрасно готовил, рисовал, играл на пианино, причём научил­ся сам, сочинял стихи и песни.

- На какой-то из конкурсов отец написал для меня стихи. Все слова не помню, но концовку отчётливо:

Сколько звёзд на небе,

Столько детских глаз

Смотрят на планету.

Берегите нас.

Каким чудом эти строчки засе­ли у меня в голове, я ведь совсем маленькая была? Помню ещё один случай. Мама ходила к гадалке, и та сказала о папе, что он очень талантливый, таких мало - один на миллионы, но они здесь не выжи­вают. И ещё мама часто говорила, что папа очень любил меня, но, увы, по натуре он был человеком несемейным, - говорит Майя.

Насколько был талантлив Алим Бабетов, широкое разнообразие тем и жанров, на которые он пи­сал, мы смогли убедиться сами в Национальной библиотеке. Её со­трудники любезно предоставили (за что им отдельное спасибо от се­мьи Штунц) подшивки «ПБ» за 1991- 1993 годы. На страницах часто мы видим публикации за подписью А. Бабетов. Читая их, чувствуем, как волновали автора проблемы простых людей.

«Вернусь ли?»

Сегодня Майя живёт в Висбаде­не, административном центре фе­деральной земли Гессен. Вместе с мужем Хольгером работает на ниве просвещения. Она - энергичный и любимый учитель музыки и рус­ского языка гимназии Гутенберга, он - учитель истории и немецкого языка в одной из школ Висбадена. Воспитывают пятилетнюю Вику, которая одинаково хорошо говорит по-русски и по-немецки. Ещё Майя известна в Германии как активный пропагандист русской культуры. Редко какое событие из мира рус­ской культуры обходится без её участия, как, к примеру, ежегод­ный фестиваль кино Центральной и Восточной Европы goEast. Вме­сте с известным детским поэтом и педагогом Владимиром Левиным организовала клуб любителей чтения «Ключ» для эмигрантов, который позволяет им сохранить культуру и родной язык, связи с исторической родиной. Плотная занятость не оставляет свободного времени. Поэтому она и сама пока не уверена, когда приедет в Улан- Удэ в следующий раз.

А пока же они отправляются в путь, впереди Грузия, Казахстан и Узбекистан. Домой они вернутся лишь в декабре. По дороге Майя и Хольгер обязательно сделают остановку в Сочи. Именно там они встретятся с мамой Майи и отме­тят её 70-летие.

- Обязательно расскажу ей всё, что удалось узнать в Улан- Удэ, - говорит Майя. – Перед отъ­ездом в Россию не говорила ей, что заеду сюда. Теперь уже можно.

И ещё Майя за короткое вре­мя узнала многое о своём отце. Но многое осталось неизвестным. Она хотела бы встретиться с Нел­лей, которая, как уверена Майя, могла бы добавить к сказанному много нового. Поэтому, кто помнит Алима Бабетова, просим связаться с редакцией нашей газеты. Мы же постоянно держим связь с Майей.


Фото Хольгера Штунц
Так почему Экибастуз - "грёбаный"?
Наверное, не я один, как бывший экибастузец, возмутился этой фразе, услышанной из уст одного из главных героев неплохого, в общем-то, фильма "Антикиллер" (а затем и в "Антикиллер-2") в исполнении актера Владимира Бортника. Тоже хорошего человека, и тем не менее, так нехорошо отозвавшегося о нашем славном городе строителей, угольщиков и энергетиков. Я прожил в Экибасе восемь лет и ничего плохого о нем сказать не могу и не желаю. А тут на тебе - "гребаный Экибастуз"! За что, почему?


Так как происхождение этой ругательной фразы ни в самом кино, ни за его пределами, никак не комментировалось, можно было предположить, что герой Ивана Бортника, бывший уголовный сиделец «Клоп», «отметился» в Экибастузской зоне. И она, похоже, оставила в его памяти не самые лучшие впечатления, вот он таким образом и вспоминал Экибастуз. И ведь это предположение оказалось недалеким от истины. А докопался до нее наш замечательный земляк, актер Александр Устюгов. Вот что он написал на своей страничке в VK по этому поводу:

« В 2004 приехал ко мне одноклассник с Экибастуза Андрюха (Дрон). Как водится выпивали, говорили, вспоминали, я даже репетицию к Вениамину Борисовичу Смехову пропустил. Вечером провожал Дрона с Казанского вокзала, зашли в туалет. Выходя через турникет из туалета, навстречу к нам, бросив плату за вход и застряв в турникете, высказал свое негодование парень, толкнул в нетерпении этот турникет и выпалил в досаде «Гребаный Экибастуз»…. Мы как раз выходили и парень был Андрюхе под правую руку, чем он и воспользовался. Картина - парень лежит без сознания в жиже из талого снега и грязи вокзального туалета….
— За что ты его, Андрюха?
— Ты слышал что он сказал про Экибастуз?
— Ну… Так это фраза из фильма «Антикиллер»!
— Не смотрел, — буркнул Андрюха.
— А что они там так говорят?
— Ага.
— Сейчас второй «Антикиллер» скоро выйдет.
— Не смотрел и смотреть не буду.
— Да не… Андрюх… Там Бортник говорит ее — хороший актер. И не в этом смысле.
— Ну ладно, тогда посмотрю…. Хотя вы «хорошие актеры» скажете какую-нибудь херню в кадре, а народ вам верит, потому что вы «хорошие актеры» и потом повторяют за вами эту хрень. Видишь как получилось, — Андрюха показал на парня, который так и лежал в жиже…
Происхождение и появление фразы в кино мне не давало покоя. Проводив Андрюху, поехал на репетицию в РАМТ. Репетировали «Самоубийцу» Эрдмана. Про причину неявки, решил не придумывать - пошел на хитрость и рассказал Смехов правду. Ну, вот такой вот «Гребаный Экибастуз», сказал я и стал ждать кары. А, Вы знаете происхождение фразы «Гребаный Экибастуз» - вдруг спросил меня Вениамин Борисович. Нет, - сказал я и замер, - У нас в городе так не говорят. Конечно не говорят, - сказал Смехов и снял очки, - Когда я служил в театре на Таганке я сидел в одной гримерке с Высоцким Володей. Не скажу, что мы были друзьями, но…
Я замер. Я понимал, что должна была быть какая-то связь между «Промокашкой» и «Антикилером», но все мои догадки были не очевидны. И тут Смехов проводит параллель, которая дает мне хоть и призрачное, но понимание происхождение фразы, рассказывая, что Высоцкий произнес ее впервые, прочитав книгу Панина «Лубянка-Экибастуз» в 1975 году во время репетиции Эфросовского «Вишневого сада». Закрыл, говорит книгу и сказал: «Гребаный Экибастуз».
Высоцкий тогда приехал из Парижа с бородищей, опоздав на репетиции почти на месяц. Там он познакомился с Паниным и привез парижское издание книги. По словам Смехова, книга произвела неизгладимое впечатление, как и само знакомство с Паниным в Париже. Так как Высоцкий не признавал мат, он сказал именно «гребаный». В последствии повторял эту фразу часто, но коллеги по театру полагали что это какое-то карточное ругательство. Через два года, в 78-м, запускается картина Говорухина «Место встречи изменить нельзя» по «Эре милосердия» Вайнеров. В словарном ругательном запасе Высоцкого прочно закрепляется фраза «Гребаный Экибастуз», которую естественно мог слышать на съемках и Бортник».

Вот оно как на самом деле оказалось: первым Экибастуз вот этой самой, ставшей крылатой, фразой обругал на самом деле, оказывается, Владимир Высоцкий – под впечатлением от прочитанной книги Дмитрия Панина «Лубянка-Экибастуз»! Простим ему эту вольность по отношению к нашему славному городу, да, экибастузцы? Тем более, что выразился Владимир Семенович все-таки не в отношении всего города, а по адресу зоны, в которой в свое время отбыли наказание тысячи осужденных наших сограждан и в которой, конечно же, условия были далеко от тепличных.
А вот что именно вычитал Высоцкий в этой книге и что его особенно возмутило, в ближайшее время постараюсь узнать и я, так как нашел в интернете и скачал эту самую книгу «Лубянка-Экибастуз»…
Интервью "Коллегии поэтов и прозаиков"
Сам себя не похвалишь - и ходишь потом целый день как оплеванный (с)

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

Мы продолжаем цикл интервью с наиболее активными и талантливыми нашим авторами. Сегодня предлагаем вашему вниманию нашу беседу с Маратом Хасановичем Валеевым, замечательным прозаиком, неоднократным победителем конкурсов "Мастер пера" и "Избранное", проводимыми Коллегией.

Итак, начнём!

1.Немного расскажите о себе. Какие вехи собственной биографии Вы считаете наиболее значимыми?

Да, в общем, ничего особенного в моей биографии, чтобы разбить ее на какие-то знаменательные вехи, и не было. Родился на Урале, в городе Краснотурьинск, где встретились и создали молодую семью мои родители, выходцы из Татарстана. Они работали на Богословском алюминиевом заводе, но недолго – уже после моего рождения, в середине 50-х годов, их занесло в целинный Казахстан, в село Пятерыжск Павлодарской области.
Там я закончил школу, затем решил начать самостоятельную жизнь и в семнадцать лет уехал на Урал, в тот самый Краснотурьинск, где появился на свет. Здесь я успел год с небольшим поработать на заводе ЖБИ бетонщиком, и был призван в армию. Служил в военно-строительном отряде (ВСО), строил секретные военные объекты. В 1971 году уволился в запас (а не «дембельнулся», как почему-то многие пишут и говорят – демобилизуют в том случае, если ты был мобилизован - как правило, на период военных действий), и вернулся в родительский дом в Казахстан. И был принят с распростертыми объятиями в четвертое отделение совхоза «Железинский», в тракторную бригаду электросварщиком – такой «военной» специальности меня обучили в нижнетагильской стройбатовской учебке.

2. В каком возрасте Вы начали заниматься творчеством? Что этому предшествовало?

Если учесть, что мои сочинения в школе чаще других называли лучшими, то тогда можно сказать, что со школьной скамьи. Но уже с целью попробовать опубликоваться я начал писать как раз после армии, в свободное от работы время. Свои творения – а были это юмористические рассказы, основанные на приключениях односельчан, и даже более того – родственников, - я отправлял в нашу районную газету «Ленинское знамя».
Первый рассказ забраковали, но наличие у меня определенных способностей признали. Это обнадежило, и я сочинил другой рассказ. Вот его-то уже напечатали. Честно скажу, радости моей не было передела! Окрыленный, я продолжил писать с еще большим вдохновением и упорством. Кончилось все тем, что меня, спустя несколько месяцев, пригласили работать в газету. И я без колебаний сменил электрододержатель на авторучку и корреспондентский блокнот.

Случилось это в октябре 1972 года. И лишь в июне 2011 года я оставил работу профессионального журналиста, уйдя на пенсии с должности главного редактора газеты «Эвенкийская жизнь» (Красноярский край). И все эти годы я, наряду с написанием статей, очерков, корреспонденций, репортажей для газет, в которых я работал (а было их четыре), продолжал писать и публиковать то, что называется художественной прозой: юморески, миниатюры, рассказы.
Да, так что же предшествовало тому, что я начал писать? Скорее всего то, что я безобразно много читал. Буквально упивался чтением книг, как только овладел грамотой и мне разрешили записаться в нашу сельскую библиотеку. В какой-то момент я почувствовал острое желание начать писать самому. И у меня это в конце концов получилось.

3. Вспомните какой-нибудь необычный или курьёзный случай из жизни, связанный с творчеством.

Пожалуй, вот это: в районке летом 1971 года напечатали первый мой рассказ. Я газету прихватил с собой на полевой стан: вдруг мужики заговорят о моей публикации, а она вот, со мной! Бережно свернутая в трубку газета жгла мне грудь через карман, однако никто в бригаде и словом не обмолвился о моей публикации. «Видно, еще не читали», - решил я. В обеденный перерыв первым ушел из столовки в вагончик, где механизаторы обычно отдыхали: забивали «козла», читали свежую прессу, просто валялись на жестких лавках и полках. Еще никого не было, я быстренько развернул районку и положил ее на стол так, чтобы рассказ с моей подписью сразу
бросался в глаза. А сам скромненько уселся в сторонке и закурил. Первым в вагончик зашел тракторист дядя Саша Горн. Я затаил дыхание и стал отстраненно смотреть в маленькое оконце, о треснувшее стекло которого с громким жужжанием бились мухи. Дядя Саша с кряхтеньем умостил свое грузное туловище за столом, подтянул к себе газету и… шмякнул — прямо на мой рассказ! — жирного подвяленного леща. - Подвигайся ближе, — доброжелательно сказал дядя Саша. - Посолонцуемся… А с коротких толстых пальцев его, которыми он плотоядно раздирал рыбину, на газету стекал янтарный жир, под которым расплывалась моя подпись. Обида спазмом сжала мне горло. - Спасибо, не хочу! — обиженно буркнул я и выкатился из вагончика.
К счастью, этот забавный казус не отбил у меня желания писать. Да и односельчане впоследствии старались не пропускать ни одной моей публикации.

4. Что Вы считаете наивысшим своим достижением?

Вот так сходу и не ответишь. То, что меня, не имеющего не то что специального, а вообще какого-то образования, кроме незаконченной средней школы, взяли на штатную работу в газету, уже можно назвать достижением (попутно, работая в газете, я и среднее образование «добил», а затем и профильное образование получил на факультете журналистики в Казахском госуниверситете).
А разве не повод быть довольным собой в связи с тем, что за без малого сорок шесть лет творческой деятельности публиковался более чем в ста газетах, журналах и альманахах, в том числе и зарубежных? Или что, после издания ряда книг, был принят в Союз российских писателей?
И все же есть один пример, который для кого-то может показаться незначительным, но я его с удовольствием приведу в качестве своего наивысшего на сегодня достижения. Это – включение двух моих юмористических рассказов в антологию юмора знаменитого «Клуба 12 стульев» «Литературной газеты». Называется она «12-16-45» (на всякий случай расшифрую: 12 стульев, 16 страница, 45 лет), и выпущена по поводу 45-летия юмористического клуба газеты. Назову лишь некоторых авторов этой книги: Семён Альтов, Александр Хорт, Аркадий Арканов, Сергей Бодров, Григорий Горин, Михаил Задорнов… Ну и «затесавшийся» в ряды этих замечательных мастеров веселого пера ваш покорный слуга.

5. Расскажите о творческих планах, если таковые имеются.

Возможно, вы будете удивлены, но никогда никаких творческих планов я не строил и, следовательно, не следовал им. Могу лишь сказать, что должно или может случиться в ближайшее время. Ожидаю выхода в одном из красноярских издательств сборника публицистики и рассказов «Эвенкийская жизнь». Думаю предложить издательской системе Ridero, в дополнение к уже имеющимся там, еще пару-тройку своих книжек. И конечно же, продолжу сотрудничество с «Коллегией поэтов и прозаиков», так любезно приютившей меня с моим творчеством и время от времени отмечающей его.

6. Что служит для Вас источником вдохновения?

Исключительно настроение. Есть оно – пишу, нет – просто читаю других, кто пишет.

7. Творчество каких литераторов (поэтов, прозаиков) Вам ближе?

Люблю Антона Чехова, Исаака Бабеля, Василия Шукшина, Виктора Астафьева, Сергея Довлатов, Викторию Токареву, Андрея Кучаева, Анатолия Трушкина… Не буду объяснять, за что. Но замечу: это те авторы, кого не просто читаешь, а и перечитываешь.

8. Как Вы относитесь к критике собственного творчества?

С радостью! Раз критикуют, значит читают. Но с уничтожающей критикой в свой адрес еще ни разу не встречался. Напротив, одобряющих и даже хвалебных слов от своих читателей, рецензентов пока получаю куда больше, чем ругательных. А это значит, что пишу все-таки не зря!

9. Что бы Вы хотели пожелать Коллегии и остальным авторам?

Коллегии пожелаю и впредь оставаться к своей аудитории - и пишущей, и читающей, - такой же внимательной и доброжелательной, и в то же время взыскательной. А авторам – больше писать, и больше – хорошего, по-доброму цепляющего за душу - пусть даже по собственным ощущениями, поскольку конечное слово, конечно же, за читателями.

https://vk.com/public161136809?w=wall-161136809_45989
"Книга путешествий"

В четыре руки создали со Светланой книгу о своих путешествиях!
https://ridero.ru/books/kniga_puteshestvii_1/

(отрывок из главы "Морская рыбалка")

Вдруг с кормы раздался дружный рев. И спустя пару минут туристов с торжествующим видом начал обходить капитан Нати, держа на вытянутой руке довольно крупного желто-коричневого осьминога с извивающимися щупальцами. Попался таки, бедолага! Как же его вытянули, даже на взгляд весящего килограмма два с лишним?


Капитан держал осьминога, засунув пальцы под какую-то пазуху на теле моллюска. Тому, видимо, это было неприятно, и он пытался освободиться, время от времени захлестывая кисть своего мучителя щупальцем.

Капитан тут же с треском отдирал этот щупалец от себя другой рукой и, весело скалясь, продолжал показывать всем попавшегося на крючок-тройник обитателя морского дна. Потом он спустился с ним в камбуз. Я лишь вздохнул – понятно, какая судьба ожидала «осю».

И еще раз, спустя всего минут десять, корма яхты взорвалась многоголосым криком, и Нати снова пробежался по судну, уже со вторым осьминогом, и исчез в проеме спуска, ведущего к камбузу. Больше головоногие в этот день не ловились.

Да и сама рыбалка вскоре прекратилась, потому как пришло время обеда. Из камбуза уже давно тянуло аппетитными запахами, и вот народ потянулся, в порядке живой очереди, вниз, к раздаточной стойке.

Моя заботливая женушка тоже прогулялась к камбузу, и вернулась с большой тарелкой, на которую было навалено много чего: и картошка печеная, и курица, и зелень, а еще пара жареных окушков.

Нам могли их и не давать – на нашем счету не было ни одной пойманной рыбешки, хотя Светлана потом клятвенно заверяла меня, что леску ей оборвал осьминог, и якобы она даже видела пару щупалец на поверхности. «Я тоже видел, - ехидно согласился я. – Он, по-моему, дулю тебе состроил этими щупальцами…»

А уже когда мы трапезничали, сидя за сдвинутыми столами на корме, запивая наш морской обед кто кипрской водочкой - зиванией, кто вином, между рядами столов прошелся, держа в руках что-то вроде подноса, все тот же улыбающийся капитан Нати. И каждому едоку он положил в тарелку по несколько кусочков белого мяса.

- Попробуйте осьминога! – перевела его приглашение угощаться гид Лариса. Что оставалось делать? Я попробовал. Не знаю, или филиппинцы не смогли его как нужно приготовить, или оно такое по природе, но мясо осьминога оказалось жестким, а на вкус что-то среднее между курицей и рыбой. Короче, мне не понравилось, и я, улучив момент, выплюнул непрожеванного осьминога за борт, благо, море было за моей спиной.
А пиршество между тем только начало разгораться. Народ сидел теплыми компашками по четыре- шесть человек, и уполномоченные от столов то и дело дефилировали к буфетной стойке и обратно с подносами, тесно уставленными бокалами и стопками с виной и зиванией.

Две потные и зло улыбающиеся буфетчицы, сменяя друг друга, едва успевали их наполнять. Яхта стала напоминать шумную деревенскую свадьбу: повсюду громкий говор, хохот, задорная музыка.

Вскоре разгоряченный народ стал одновременно купаться в открытом море (с кормы для этого спустили трап), плясать на палубе в плавках и купальниках и нестройным хором петь за столами песни.

Но это не вызывало ни досаду, ни раздражение. Народ «оттягивался» за свои деньги и на своей, хоть арендованной, территории, которой на несколько часов стала эта кипрская яхта. А сбивающийся с ног экипаж судна имел, надо полагать, неплохую маржу с этой шумной и веселой компании российских туристов, в которую затем, махнув рукой на все условности, влились и немцы. Они даже стали подпевать нашим, когда слышали знакомые песни.

Особенно забавно было слышать, как над просторами теплого Средиземного моря, под жарким кипрским солнцем разносятся слова берущей за душу привольной русской песни «Ой, мороз, мороз!..»

Кстати, под эту же песню мы лихо влетели обратно в порт, и на нас вовсю пялились пассажиры других прогулочных яхт.

Вот такая у нас со Светкой случилась рыбалка на Кипре. И пусть мы ничего не поймали, но остались довольны, как не знаю кто!..
"На благо Мира"

Сборник моих рассказов о братьях наших меньших "Дело Мурзика" (Издательская система Ridero, г. Екатеринбург, 2018 г.) вошел в число номинантов национальной Премии в искусстве "На благо Мира" в номинации «Художественная литература». Отдельные произведения, вошедшие в эту книгу, ранее уже становились призерами и дипломантами различных литературных конкурсов, и вот сейчас автор, собрав все эти рассказы под одной обложкой, решил попробовать свои силы в борьбе за такую престижную премию.
Пока на сайте конкурса зарегистрированы около 80 книг-номинантов из разных уголков нашей страны, в том числе произведения таких известных писательниц как Гузель Яхина, Ксения Драгунская, Анастасия Орлова (плохо это или хорошо, но авторов-женщин среди номинантов пока куда больше, чем мужчин). Кстати, премия «На благо Мира», ведущая свою историю с 2011 года, рассматривает не только литературные произведения, а также фильмы, видео-ролики, телевизионные программы, театральные спектакли, песни гуманистического и просветительского направления». Главное ее предназначение – «поддержка и популяризация произведений искусства, а также интернет-порталов, ориентированных на физическое, духовное и нравственное оздоровление общества».
Ознакомиться с книгой, а при желании и проголосовать за нее можно, пройдя по ссылке https://nablagomira.ru/vote/poeziya/Delo_Murzika
Изданы "Герои нашего времени"

Среди героев рассказов и эссе, стихов очередного сборника победителей и лауреатов конкурса сайта «Самарские судьбы» вы встретите всемирно известного академика и безвестную пенсионерку, незрячего композитора и юного спасателя, хирурга и крановщика. И, конечно же, людей военных, чье призвание, как известно, Родину защищать. Лейтмотив произведений этого сборника — подвигу всегда есть место в жизни!
https://ridero.ru/books/geroi_nashego_vremeni/
(Поскольку ссылки на нашем сайте не открываются, ее следует вставить в любой поисковик - Яндекс, Рамблер и т.д., и тогда выйдете на книжку).

Мы все такие?
Вениамин Побежимов
г. Оренбург

Лечу за правду каждый раз
Клинком из ножен…
Как человек велик подчас,
И как ничтожен.
То он, вобрав Героя стать,
Плюёт на страхи.
То мать свою готов предать,
При виде плахи.
Он часто делится добром,
И верит в чудо.
Но с Моисеем рядом, в нём
Живёт Иуда.
Мы все такие или нет?
Творцу виднее.
В одном сияет яркий свет,
В другом бледнее.
Разделит нас, придёт пора,
На две сторонки:
В одной — вершители добра,
В другой — подонки.
Кому потом подать ладонь —
Душа едина.
Она сегодня, как огонь,
А завтра — льдина.
Но всё Творцом заведено.
Уверен здесь я:
С добром бывает рядом зло
Для равновесья…
Где правды трепетный венок?
Он хрупче блюдца.
Дрожит в руках моих клинок —
Не промахнуться б.
… Всё чаще мыслью я томлюсь,
Уже не скрою:
Выходит, что всю жизнь борюсь
Я сам с собою.
Интервью газете "АиФ на Енисее"
Накануне бывшего, советского Дня печати дал интервью газете «АиФ на Енисее». Думаю, тем, кто ранее работал в журналистике, особенно провинциальной, да и современным газетчикам, будет небезынтересно ознакомиться с этим материалом.


Ольга ЛОБЗИНА

«Из вытупления первого секретаря...»
Чем грозила опечатка в 80-е годы?
Провинциальный газетчик - о советской цензуре, цене ошибки и современной чернухе

В современном календаре давно уже нет праздника День Советской печати, который отмечали 5 мая. Исторически он был приурочен к выходу первого номера газеты «Правда». Но для многих журналистов, чья трудовая деятельность совпала с советским периодом, он по-прежнему остаётся главным профессиональным праздником. Корреспондент «АиФ-Красноярск» встретился с одним из представителей когорты редакторов районных газет Маратом Валеевым, выпустившим недавно книгу «Записки газетчика».

На стыке эпох
Ольга Лобзина, «АиФ-Красноярск»:
- Марат Хасанович, ты пришёл в журналистику, когда была другая страна, иные ценности, подходы к СМИ, наконец, существовала цензура. Сорок лет работы в провинциальной печати - срок немалый…

Марат Валеев:
- Практически целая жизнь. Мне пришлось работать на стыке эпох, то есть войти в профессию и сформироваться в ней в период социалистического строя в нашей огромной стране, затем пережить его слом и развал страны, отказ от прежних ориентиров и ценностей и крутой разворот к тому, что мы раньше всегда презирали и критиковали - к капиталистическому развитию экономики и общества, причём в самых уродливых формах.
Конечно, мы не могли не понимать, что соцстрой, постепенно переросший в застой и приведший страну к кризису, в таком виде больше не способен существовать. Но очень уж болезненным был шоковый переход к новой формации, и потому был встречен в штыки большинством населения. И мы, газетчики, не только писали обо всём этом, но и сами испытали, да и продолжаем испытывать на своей шкуре все «прелести» этого этапа жизни страны. Обо всём этом я и пишу в моей книге «Записки газетчика».

Досье
Марат Валеев. Родился в 1951 году в г. Краснотурьинске Свердловской области. Рос и учился в целинном Казахстане. Окончил факультет журналистики КазГУ им. Аль-Фараби (г. Алма-Ата). Работал в разных газетах Казахстана, более 20 лет - на севере Красноярского края в газете «Эвенкийская жизнь». Автор свыше десятка сборников юмористических рассказов и фельетонов, прозы и публицистики. Лауреат и дипломант ряда литературных конкурсов, в том числе «Золотое перо Руси», Общества любителей русского слова, «Рождественская звезда», имени Виталия Бианки, имени М. М. Пришвина, «Лучшая книга года» среди русскоязычных авторов (Германия). Член Союза российских писателей.

- Ты не стесняешься и называешь себя провинциальным газетчиком, хотя из-под твоего пера вышло немало рассказов, юморесок и фельетонов, книг. Ты давно состоишь в Союзе российских писателей, неоднократный победитель российских и международных конкурсов. Но когда начинал свои первые шаги в районной газете, у тебя ведь было неполное среднее образование. Такое тогда возможно было? И что привело тебя в журналистику?

- Я остался верен своей профессии на всю жизнь, как бы это пафосно ни звучало. Вернувшись в 1971 году после службы в армии в родительский дом и работая в тракторно-полеводческой бригаде, я между делом и совершенно неожиданно для себя начал пытаться писать. Рассказы свои - это были юморески - отправлял в районку «Ленинское знамя». Поначалу редакция отвергала их. Но с третьей или четвёртой попытки получилось - напечатали, почти без правки, юмореску «Карасятник», потом ещё и ещё. Ну и попросили, как селькора, начать писать более прозаичные вещи: про сенокос, животноводство, людей труда. Писал - не так азартно, как рассказы, но очень добросовестно. И получил приглашение в штат газеты. Мне было очень интересно попробовать себя в новом деле. Ну да, образование у меня к тому времени было неполное среднее, но я был нужен газете, так что мой первый редактор заставил меня довершить учёбу в школе рабочей молодёжи и получить аттестат о среднем образовании.
А высшее профессиональное я получал уже в Алма-Ате на заочном факультете журналистики КазГУ им. С. М. Кирова (сейчас им. Аль-Фараби). К тому времени я уже работал собственным корреспондентом Павлодарской областной газеты «Звезда Прииртышья» в Экибастузе.

Цензура, но без чернухи
- Согласись, время тогда было непростое. Его ещё называют закатом застоя. Хотя мне кажется, тогда чиновники боялись критических публикаций, на которые они обязаны были реагировать...
- Да, товарный дефицит в 80-е уже ощущался. Поднадоела партийно-властная опека всех СМИ, начиная от многотиражных газет и заканчивая центральными органами. Но жизнь в стране кипела, не было такого понятия, как безработица, люди не боялись за завтрашний день, за будущее своих детей. Благодаря этой же опеке практически ни одно критическое выступление газеты не оставалось без реакции, критикуемые объекты обязаны были отвечать редакции, принимать меры для исправления недостатков. Конечно, был и круг ограничения критики, не на всех она могла распространяться, и цензура существовала. Но в редакции главным цензором был редактор - как правило, член КПСС, а то и член бюро райкома партии, и его обязанностью было не допускать появления в газете материалов, подрывающих основы государственности, руководящей роли партии, ну и, конечно, моральные и общественные устои. Чернухи в газетах, на телевидении тогда не было. Оттого, я считаю, и люди были чище, доброжелательнее.

- В советское время была ещё и политическая цензура… В «расстрельные» годы кому-то за банальную опечатку она стоила жизни или ссылки, например, в Сибирь.
- В 80-е годы таких крайностей уже не было. Политической цензурой занималось особое учреж¬дение - Главлито, но было оно не везде, а лишь в крупных городах. В Экибастузе цензор главным образом следила (ей приносили на подпись гранки всех полос) за тем, чтобы в газетах не раскрывались государственные секреты: не писали о расположении воинских частей, не рассказывали о стратегических запасах продовольствия и так далее. Всё прочее лежало в зоне ответственности редактора и журналистов.
Несмотря на такой вроде бы жёсткий контроль, случались и досадные проколы. Как однаж¬ды со мной. Будучи дежурным редактором очередного номера экибастузской районной газеты «Вперёд», я вместе с корректором пропустил опечатку. Наутро нас встречает разъярённый редактор и трясёт свежим номером газеты. С ужасом всматриваюсь в отчёркнутое редактором место: на развороте печатается отчёт с пленума райкома партии, и в подзаголовке крупно набрано: «Из вытупления первого секретаря райкома партии…» Куда-то запропастившаяся литера «с» поставила под сомнение умственные способности первого лица района! Редактор рвёт и мечет, потом звонит в типографию и узнаёт, что газета на почту ещё не ушла, отдаёт распоряжение пустить весь тираж под нож и отпечатать заново после исправления ошибки. За мой с корректором счёт. Потом он всё же отходит, и тираж печатается за счёт редакции.
И я даже представить не могу, чтобы с нами сделали за такой ляп в 30-е годы. А в 80-е даже с работы не выгнали. Хотя головомойку всё же устроили.
Что уж говорить о современных тенденциях! Встречаясь порой с чудовищными ошибками и опечатками, и не только в газетах и журналах, но и в книгах, я просто прихожу в ужас. То ли на корректорах экономят, то ли редакторы (во всяком случае, независимых изданий), избавленные от вышестоящего контроля, перестают быть требовательными и к своим подчинённым.

Север затягивает
- Ты с такой ностальгией говоришь о прошедших временах. Сложно было принять современные правила СМИ?
- Всё течёт, всё меняется, и я хоть и не безоглядно, но принял те изменения, что произошли в моей стране, в том числе в сфере СМИ. Хотя погрустить есть о чём. В прежние времена газеты не закрывались по экономическим причинам. Мало того что зарплата журналистам выплачивалась регулярно и без задержек, они, начиная даже с таких маленьких газет, как районные, получали ещё и гонорары за свои заметки, статьи, очерки. Начислялись гонорары и нештатным авторам, причём в пропорции 40:60 (большая цифра - это для внештатников). Пусть выплаты эти были скромными и носили стимулирующий характер, но они подвигали газетчиков и авторский актив к большей творческой продуктивности, повышению качества материалов. Потому для меня 5 мая - День советской печати - остаётся таким же важным, как и нововведённый День российской печати 13 января, к которому, кстати, я долго не мог привыкнуть.
- Как тебя занесло из Казахстана на Крайний Север?
- Приехал в Туру по приглашению редактора окружной газеты «Советская Эвенкия» Эдуарда Иванова в июне 1989 года. Я и моя жена Светлана, тоже журналистка, думали, что отработаем здесь положенные по договору три года и вернёмся обратно в Казахстан. Но, несмотря на сложности с бытовой устроенностью, суровость климата, остались на следующие три года, потом ещё на три. И так проработали до 2011 года. Север ведь действительно затягивает, и работа была очень интересной: здесь для нас всё было внове - и командировки в районы, отдалённые посёлки, в которые можно было попасть только авиацией, и новые люди, и белые летние ночи, и 50-60-градусные морозы, и безбрежная тайга, которая везде, куда ни глянь, и прекрасная Нижняя Тунгуска, сиречь Угрюм-река. Да и неплохая зарплата, которая росла с каждым прожитым на Крайнем Севере годом.
В Эвенкии мы провели треть нашей жизни, полюбили эту суровую, насквозь выстывшую, но тем не менее очень тёплую землю, её доброжелательных и твёрдых духом людей и её маленькую газету, уже более 80 лет ведущую летопись родного таёжного края. И немалая часть этой летописи сотворена перьями четы провинциальных журналистов Валеевых…