Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Проза жизни

+5998 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Марат Валеев
Все рубрики (924)
"Смеяться, право, не грешно"

Руководство творческой группы в VK "Наше оружие - слово" (Сергей Ходосевич), в которой я имею честь состоять, издало отдельным сборником опубликованные на этом ресурсе мои юмористические рассказы под названием "Смеяться, право, не грешно", за что я, конечно же, очень благодарен. И спешу поделиться этой сногсшибающей новостью со своими друзьями. А также рассекречиваю место, где можно разжиться этой замечательной (а то!) книгой:
https://ridero.ru/books/smeyatsya_pravo_ne_greshno/
Рассказ "Борода" в журнале "Великоросс"
http://www.velykoross.ru/journals/all/journal_78/article_4650/
Добрая душа
Как-то услышал вот эту прелестную байку об известном эвенкийском писателе Алитете Немтушкине, но вот только сейчас решился донести ее до читающей общественности.

…Итак, однажды Алитет Николаевич шел себе знойным летним днем по центральной красноярской улице Мира. Шел он в глубокой задумчивости, шевеля губами – наверное, сочинял стихи на ходу, как это водится у поэтов. И потому не сразу расслышал, что кто-то его зовет по имени.

Алитет, тряхнув головой, остановился, осмотрелся по сторонам: никого из знакомых. Может, ему показалось? Но нет, опять откуда-то послышалось:
- Алите-е-ет!

Алитета в Красноярске знали многие: у него к тому времени вышло больше десятка книг, его постоянно печатали местные и столичные газеты и журналы, время от времени его показывали по телевизору. Так что обратиться к популярному писателю из числа малочисленных коренных народов Севера, в том числе и вот так запросто, на улице мог кто угодно. Но кто? Пока что Алитет никого не видел.

И потому он пошел дальше. И опять сквозь городской шум до него долетел отчаянный крик:
-Алите-е-ет!
Причем это был уже не один голос, а нестройный хор. И снова как будто с дороги.

Немтушкин пригляделся к проезжей части улицы с текущим по ней потоком машин: точно! Из окна остановившегося перед светофором маршрутного автобуса торчали чья-то черноволосая голова и машущая рука, а из других на него с любопытством и с улыбками смотрели еще пассажиры. Это они поддержали своими голосами взывавшего к нему. И Алитет пока не мог узнать, кто же это.

- Алитет, займи червонец! – надрывался между тем этот черноволосый.
- Чего? - приложил ковшиком ладонь к уху Немтушкин.
- Десятку, десятку ему займи! – грянул веселый хор поддержки из автобуса.

Алитет, наконец, узнал того, кто обращался к нему таким необычным способом за материальной помощью – это был один из жителей столицы Эвенкии Туры, откуда сам писатель уехал в большой город уже давненько. Но он при этом Алитет не утратил простоту отношений, царящих среди его соплеменников, отзывчивость и душевность (впрочем, таким он оставался до конца своей жизни – увы, его уже нет среди нас).

Алитет махнул рукой торчащей из окна голове в сторону остановки сразу за перекрестком, где сейчас должен будет остановиться автобус. И сам торопливо зашагал туда же, на ходу проверяя содержимое карманов: а есть ли у него еще этот червонец, в котором так нуждался сейчас его, видимо, крепко поиздержавшийся в городе земляк…

Non/fiction №20
Завтра в Москве, в Центральном доме художника на Крымском Валу, 10, начнет свою работу международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fiction №20, которая продлится до 2 декабря.
Участие в ярмарке примут Болгария, Великобритания, Венгрия, Германия, Израиль, Испания, Италия, Латвия, Литва, Норвегия, Польша, Россия, Словения, США, Тайвань, Украина, Фарерские острова, Финляндия, Франция, Чехия, Чили, Швеция, Эстония, Япония.

Свою книжную продукцию представят более 300 крупных издательств, книготорговых компаний и малых издательств. Ожидается свыше 30 000 посетителей, среди которых профессиональная публика, имеющая отношение к книгоизданию, литературные критики и читатели, ценящие качественную литературу. В течение пяти дней на площадках non/fiction №20 их ожидает масштабная программа мероприятий, освещающая главные события книжной индустрии в рамках семинаров и круглых столов с участием известных писателей, знакомящая с литературными новинками, презентующая уникальные авторские.

Второй раз за свою историю в Московской книжной ярмарке примет участие также книжное издательство Ridero (г. Екатеринбург), достаточно молодое, но уже получившее широкую известность в нашей стране. Ridero представит на своем стенде J2 на втором этаже в Центральном доме художника книги свыше сотни авторов, в том числе и мой сборник непридуманных рассказов «Не чужие».

https://ridero.ru/listing/nonfiction-bookfair/

Справка.

Что такое нон-фикшн? В буквальном переводе с английского переводится, как "невымысел". Это особый жанр в литературе, для которого характерна сюжетная линия, основанная исключительно на имевших место событиях. Вкрапления художественного вымысла допустимы редко, только в исключительных случаях. Как правило, такая документальная проза основана на сохранившихся документах и воспоминаниях очевидцев. Нередко могут использоваться воспоминания самого автора произведения. Еще одна важная деталь для книги жанра нон-фикшн - авторская субъективная точка зрения проявляется практически во всем. Начиная от отбора и структурирования материала, заканчивая оценкой событий».
На радио "Гомель плюс"
Поучаствовал в конкурсе короткого рассказа радио "Гомель плюс" (Беларусь) "Шоу должно продолжаться". В качестве приза победителю полагается Диплом и аудиозапись его рассказа:
http://theatrologia.su/audio/2278
Валенки подшитые...
В селе Пятерыжск на северо-востоке Казахстана, в котором наша семья прожила с середины 50-х до середины 80-х, главной зимней обувью, как у взрослых так и у детей, были валенки. Морозы в этих краях порой достигают до -40 градусов, а то и ниже, что и неудивительно: рядом Западная Сибирь. Причем у родителей валенки были двух видов: рабочие и выходные, в которых они ходили в сельский клуб на киносеансы или редкие концерты, и в гости.

Это была самая оптимальная обувь для зимы: теплая, не скользкая. Валенки изготовлялись в валяльном цеху Железинского райбыткомбината из так называемой давальческой шерсти, то есть заказчик привозил накопленную овечью шерсть и сдавал ее в мастерскую, из которой и валялись (раскатывались, отсюда еще одной название этой уникальной зимней обуви) катанки.

Уже будучи сотрудником районной газеты, я однажды пошел в этот цех за репортажем о работе валяльщиков. И был неприятно поражен тем, как трудно в этом помещении дышать от большого количества войлочной взвеси в воздухе, назойливого запаха мокрой шерсти, хотя в нем и была вентиляция. Определенно это производство относилось к вредным. И вот здесь сотворялись очень приличные валенки, которые заказывали жители не только Железинского, но и других районов Павлодарской и даже из соседней Омской областей.

Однако как бы ни были они хороши, подошвы у валенок, сожалению, со временем стирались и истончались, вплоть до появления в них дыр. И чтобы не допустить этого, истоптанные уже катанки, а то еще и новые, подшивались вырезанными из голенищ старых накладками. После чего валенки могли послужить своему хозяину еще не одну зиму.

Этим ответственным делом у нас занимался отец. У него всегда были наготове моток дратвы (специальной прочной нити, которая смолилась путем протаскивания ее через кусок вара) и шило. Из моих детских впечатлений запомнилась одна жуткая картина, связанная как раз с подшивкой валенок.

Случилось это еще в далекие 50-е годы, зимой. Мы тогда жили в небольшой саманной мазанке на две комнаты (практически на том самом месте в 1971 году был построен дом на двух хозяев, четырехкомнатную половину которого заняли мы, а другую заселил Юрий Писегов с женой Любой, веттехником). Дальняя была отведена под горницу, она же родительская спальня, а другая, с печкой, была и кухней, и детской. Детей тогда у родителей было двое – я да Ринат, и спали мы с ним на одной койке.

И вот однажды рано утром я просыпаюсь от запаха папиросного дыма и поскрипывания табуретки. Отец, с папироской в зубах, сидел у топящейся печи и при свете керосиновой лампы (в ту пору в селе была дизельная электростанция, и электричество она производила только с 6 утра до 12 ночи) и перед уходом на работу подшивал чей-то валенок.

Я, не высовывая голову из-под одеяла, в щелочку с интересом наблюдал за ним. Отец, засунув левую руку с дратвой глубоко в валенок, правой протыкал подошву и наживленную к ней войлочную накладку, цеплял крючком шила дратву и продергивал ее наружу.

(ну вот примерно так)

На плите дребезжала крышка закипающего чайника, мама хлопотала у стола, накрывая для отца завтрак. За моей спиной мирно посапывал братишка, на беленых стенах шевелились большие тени родители. А за заиндевелым окном было все еще темным-темно и голая кленовая ветка, раскачиваемая ветром, иногда царапала стекло.

Эта умиротворяющая семейная идиллия вскоре сморила меня, и я стал засыпать. Как вдруг отец негромко вскрикнул и выругался.

- Ни булды, Хасян (что случилось? – родители между собой всегда говорили по-татарски, пытались и с нами, но мы, понимая их, отвечали на русском, давало знать о себе постоянное общение с русскими ребятишками) – всполошилась мама и подскочила к отцу. Я тоже живо выбрался из-под одеяла и сел, не отрывая глаз от происходящего и еще не понимая, что же произошло.

- Кит миннян - отойди от меня! – скомандовал матери отец (она, побледневшая, стояла рядом), на секунду замер, потом глубоко вздохнул и резко рванул правую руку в сторону. Сморщился и вынул левую руку из валенка. Большой палец был весь в крови, она обильно, почти ручейком, закапала на пол. Мама вскрикнула и пошатнулась.

- Да ладно тебе, - буркнул отец, положил валенок на угол печки и, подойдя к рукомойнику, стал омывать окровавленный палец. Оказалось, что он нечаянно подставил в валенке палец под шило и проткнул его. А шило ведь было с крючком, и вытащить его так просто, мягко говоря, было не так-то просто – только сильно рванув в сторону и вырвав клок мяса, что отец и сделал.

Мама метнулась в горницу, вернулась с белым чистым носовым платком. Она туго перемотала отцов палец, и платок тут же заалел, промокнув от крови. Я по-прежнему сидел молча, вытаращив глаза.

- Ну чего ты, чего, испугался, что-ли? Ерунда, мне не больно совсем. Спи давай, рано еще. – Отец потрепал мой чубчик здоровой рукой и… уселся пить чай. А потом, сняв повязку и подождав, пока мама обильно польет ранку йодом и снова перевяжет ее, он отправился на работу, возить корма для коров на ферму.

Тогда мне все это показалось необычайным, страшным. Но со временем, подрастая и наблюдая за отцом, я понял, что вот такие мужские поступки, связанные с преодолением боли, с жесткой решимостью в необходимых случаях для него дело привычное, о чем говорило обилие шрамов на его теле. Я и сам однажды ножом вскрыл себе сводившую меня с ума от боли опухоль на десне (дело было на даче, где ждать медицинскую помощь было неоткуда). И ничего, лишь прополоскал рану водкой, и выжил. Бывали и другие случаи, вспоминать о которых не хочется, да и не время.

Вернемся к валенкам. Как только палец на руке отца немного зажил, он довел работу с ним до конца, а потом взялся за другую. Так что наша семья, благодаря сноровке отца, всегда ходила зимой в хорошо подшитых валенках. А я вот не умею этого делать. Хотя уже и не надо…


На снимке отец (смеющийся) с односельчанами спустя лет 15-17 после того памятного случая
Журналу "День и ночь" - 25 лет!
Вчера побывал в Красноярской краевой научной библиотеке на встрече редакции, авторского актива и читателей, посвященной 25-летию литературного журнала для семейного чтения "День и ночь". У истоков его основания стояли великий русский писатель Виктор Астафьев и известный поэт и драматург Роман Солнцев, который и стал первым редактором этого долгожданного издания. За минувшие годы "День и ночь" (ДиН - как его именуют для краткости) превратился в один из лучших толстых литературных журналов России, в которым считают за честь опубликоваться многие известные прозаики и поэты, публицисты, литературные критики и литературоведы со всех уголков нашей страны, ближнего и даже дальнего зарубежья.

Сегодняшнего редактора (Р. Х. Солнцев, увы, ушел от нас в 2006 году) поэтессу Марину Саввиных - она вкратце рассказала о тернистом и славном пути журнала, - авторов и читателей журнала пришли поздравить представители администрации и Законодательного собрания Красноярского края, музыканты и артисты Красноярска, делегаты от литературных сообществ других регионов страны. Лучшие и давние авторы журналы были поощрены дипломами и памятными подарками. На встрече звучали музыка, песни, стихи авторов журнала.

Я не могу отнести себя к давним авторам ДиН, но к постоянным меня причислить можно уверенно. Впервые опубликовавшись в журнале в 2003 году, к сегодняшнему дню я принял участие уже более чем в 20 выпусках http://magazines.russ.ru/authors/v/mvaleev , в которых размещены свыше 70 моих юморесок, рассказов, очерков и документальных повестей.Это мой любимый журнал, и я рассчитываю и на дальнейшее плодотворное и, по возможности, многолетнее с ним сотрудничество.

Живи и здравствуй, "День ночь"! Желаю тебе новых творческих идей и находок, как можно больше хороших авторов и меньше проблем с организацией выпусков номеров!

На фото - я держу №3 журнала за этот год, в котором напечатали подборку сразу из 16 моих юмористических рассказов!
Сегодня в журнале "Великоросс"
"Жил такой романтик"

Очерк о замечательном журналисте, поэте, комсомольском работнике и воине из Эвенкии Анатолии Мичурине, немного не дожившем до Победы...
http://www.velykoross.ru/journals/all/journal_77/article_4603/
С Международным днем бабушек и дедушек!


Я и сам уже неоднократный дед, но своих бабушек и дедушку помню. Вот они в гостях у нас в Пятерыжске (скорее всего, в начале 70-х, когда я был в армии) - мамины родители и отцова мама, слева которая). Дедушку по отцовой линии я и в глаза не видел - он умер очень рано, до моего рождения. А с остальными своими предками, еще дореволюционных годов рождения, успел и повидаться, и пообщаться.

Правда, не так часто, как хотелось бы: мы с 50-х годов жили в Казахстане, а дед и бабушки так и оставались на своей родине, в Татарстане, куда мы изредка ездили в гости, а они к нам - еще реже, потому как дорога дальняя, а они тогда были уже в возрасте.

Фото сделано, скорее всего, в соседнем, через иртышскую паромную переправу, райцентре Иртышске. Из внуков на нем только одна Роза. Ну, про себя я уже сказал, Рината тогда тоже, скорее всего, не было дома - он учился в Павлодаре. Ну а другого моего младшего брата Рашита могли оставить дома на хозяйстве, когда поехали ненадолго в Иртышск: тамошних татарстанских земляков навестить, сфотографироваться...

Какие они были, мои бабушки и дедушки? Обычные крестьяне, трудолюбивые, домовитые, богобоязненные. Главы больших семейств: и у отцовых, и маминых родителей детей (выживших) было не менее чем по пять-шесть. Понятно, что внуков и правнуков у них было много, но и любви, ласки на всех хватало. Правда, не помню, чтобы они сюсюкались с нами, любовь их была скорее строгая, дозированная, не дающая чувствовать, что тебе все дозволено. Так же, кстати, к нам относились и родители. Но это и хорошо, так что выросли мы неизбалованными...
Сборник "У меня зазвонил телефон" издан!

На ресурсе "Издательские решения" (г. Екатеринбург) увидел свет сборник прозы и стихов "У меня зазвонил телефон" по итогам одноименного конкурса портала "Самарские судьбы". Книжку можно приобрести как в электронном, так и в бумажном виде. В ближайшие дни сборник появится также в десятках других книжных интернет-магазинах.
https://ridero.ru/books/u_menya_zazvonil_telefon_1/

Авторы сборника "У меня зазвонил телефон":

Номинация "Проза"

Первая премия - Рехорст Елена - (г.Копенгаген, Дания) - Звонить нельзя забыть

Вторая премия - Ткаченко Людмила - (г.Минск, Беларусь) - Олька-Оленька

Третья премия - Бабашева Тамара - (г.Ростов-на-Дону, Россия) - Телефонная барышня


Лауреаты

1. Валеев Марат - (г.Красноярск, Россия) - Идеальный муж

2. Гладкова Светлана - (г.Магнитогорск, Россия) - Когда меня не будет, будет дождь

3. Горбань Владимир - (г.Ершов, Саратовская область, Россия) - Мистический звонок

4. Давыдов Виктор - (г.Прокопьевск, Кемеровская область, Россия) - Звонок в глухом подземелье

5. Жарёнов Алексей - (г.Городец, Нижегородская область, Россия) - Девушка с "заячьей" губой

6. Захарова Глафира - (г.Москва, Россия) - ТЕЛЕФОННЫЙ ВЫСТРЕЛ

7. Захарова Елена - (г.Бангкок, Таиланд) - Я говорила с ангелом своим...

8. Казаев Виктор - (г.Тольятти, Самарская область, Россия) - Развод по нашенски

9. Катранова Лана - (г.Ижевск, Удмуртия, Россия) - Запредельное торможение

10. Криштул Илья - (г.Москва, Россия) - Взбесившийся телефон, сломанная жизнь

11. Лазур Ирина - (г.Житомир, Украина) - Я тень от чьей-то тени. Я лунатик Двух темных лун

12. Литвинов Николай - (г.Южно-Уральск, Россия) - Мамин звонок

13. Мецгер Александр - (г.Краснодар, Россия) - Борьба за выживание

14. Полисский Юрий - (г.Днепропетровск, Украина) - Примите факс

15. Смагаринский Яков - (г.Сидней, Австралия) - Самый первый пранкер

16. Червова Галина - (г.Кемерово, Россия) - Валя-Эдельвейс



Номинация "Поэзия"

Первая премия - Елизаров Юрий - (г.Южноуральск, Россия) - Случайный звонок

Вторая премия - Мальцев Алексей - (г.Пермь, Россия) - Звонок из детства

Третья премия - Солякова Яна - (г.Пермь, Россия) - Звонки, звонки...


Лауреаты:

1. Грановская Ирина - (г.Хайфа, Израиль) - Быть

2. Иванникова Ирина - (г.Рязань, Россия) - Позвоните бабушке!

3. Колмогорова Наталья - (ст.Клявлино, Самарская область, Россия) - Абонент недоступен

4. Кузнецов Дмитрий - (г.Калуга, Россия) - Ваше дыхание

5. Лесовик Оксана - (г.Воронеж, Россия) - Всегда на связи

6. Немчинов Николай - (г.Верея, Россия) - НЕЛЬЗЯ ЛИ ПОПОЗЖЕ

7. Побежимов Вениамин - (Россия) - Звоночек от Бога

8. Прилепо Наталия - (г.Тольятти, Россия) - Звонишь мне раз в год

9. Селянкин Владимир - (г.Тверь, Россия) - Плата за вау-эффект

10. Тимшин Сергей - (г.Краснодар, Россия) - Тоскует мама...

11. Щербова Галина - (Россия) - Настоящее время
На обложке "Завалинки"

Сегодня из почтового ящика вынул пакет, вскрыл, а там - три экземпляра "Завалинки" с моими публикациями, в том числе с этим вот субъектом на обложке, автором очерка "Грибная страсть". Решил поделиться с вами этим сюрпризом в конверте (сам очерк был опубликован и у нас: https://samsud.ru/blogs/yumor-ironija/gribnaja-strast.html). А заодно сообщаю всем, кто меня потерял: три недели были со Светкой в Крыму, валялись в лечебной сакской грязи, блаженствовали в минеральных ваннах и дышали морским воздухом. Купались. Я один, поскольку море было уже прохладным. Выставлю на днях фотоотчет. Вот пока, собственно, все. Кому должен, всем отвечу, лайкну, откомментю.
На конкурс издательства "Настя и Никита"
Мой сборник "Червячок Петя, Игорёшка и другие" допущен к участию в конкурсе книг для детей известного издательства "Настя и Никита". Участвует в нем и еще один участник-самсудовец Рауза Хузахметова, с чем я ее от души поздравляю. Отзывы к сборнику приветствуются - они затем, после модерирования, могут быть размещены на странице конкурса.
http://www.litdeti.ru/1859_16669/
"Семейная реликвия"

Между тем на "Ridero" (г. Екатеринбург, "Издательские решения") вышел очередной сборник авторов лучших произведений конкурса "Самарских судеб" - "Семейная реликвия". Книгу можно приобрести вот прямо сию минуту в электронном виде или заказать ее печатный экземпляр.
https://ridero.ru/books/semeinaya_relikviya/

Авторы сборника:

Содержание

Проза

Победители

Алексей Жарёнов
Барби
Татьяна Ларченко
Гусь лапчатый
Геннадий Зенков
"Зингер", чёрная бурёнка

Лауреаты

Сергей Андреенко
Царский рубль
Людмила Антипова
"Сила Евангелия"
Марат Валеев
Чётки
Борис Вараксин
Куртка
Милош Вукович
Медальон судьбы
Мария Глушкова
Старый кувшин
Яна Даренко
Автограф
Зинаида Дмитриева
Зелёная еловая веточка
Светлана Дурягина
Оловянная ложка
Ирина Ежкова
Ремень Семёна Будённого.
Юрий Елизаров
Реликвия
Вадим Ионов
Пианино
Виктор Казаев
Коробка из под леденцов.
Наталья Максимова
Пропавшая статуэтка
Евгений Михайлов
Старая конфетница
Владимир Петрушенко
«Привет, дед Иван»!
Олег Пуляев
Кузьма вернулся
Елена Рехорст
Графинчик с петушком
Яков Смагаринский
Урок
Татьяна Фокина
Счастье на всех
Николай Хрипков
Как подшить валенки
Анна Чернецова
Варенье из лимонных корок
Мария Штанова
Судьбы моей простое полотно…
Галина Щербова
Вышитое письмо

Поэзия

Победители

Ирина Коротеева
Старинная история
Вера Суханова
Зеркало
Светлана Макашова
Кортик

Лауреаты
Владимир Белькович
Дядина берёза
Галина Булатова
Старая фотография
Павел Великжанин
Осколок
Константин Вуколов
Время в нашем сундуке
Наталья Ефремова
Сундучок
Евгений Иваницкий
Обольщение
Наталья Колмогорова
"Чтение для народа"
Татьяна Мажорина
«Пред книжным иконостасом»
Алексей Мальцев
Ходики
Алина Мирк
Декабрьское. Маме
Владимир Поваров
Он любил...
Антон Тюкин
Старые вещи
Тюль и караси
- Мам, дай мне тюль, а? – с такой неожиданно просьбой в одно ясное летнее, обещающее перейти в жаркий день, обратился я к маме.
Она отставила какое-то шитье и с удивлением сказала:
- А зачем тебе тюль? Ты уже брал у меня марлю для этих… как их… мальков.

Точно, я брал у мамы кусок марли, которым с кем-нибудь из пацанов, кто был рядом на рыбалке, мы неводили на отмели Красненького песочка (купальное и уловистое, в смысле рыбалки, место озера Долгое) мальков – они шли как живцы для ловли окуней.

Но кроме мальков, в кусок марли размером метра полтора на метр, а когда и меньше, иногда залетали и чебачки и окушки, уже годные как улов рыбака. Правда, реагировать на стук рыб в стенку марли надо было мгновенно - поднимать снасть на вытянутых руках кверху и быстренько выбираться на берег.

И вот кому-то пришло в голову таким же образом ловить карасей, но уже не марлевой снастью, а тюлью: она была менее плотная, чем марля, и потому двигаться с ней в воде было легче и быстрей.

На Долгом, кроме щук, окуней да чебаков, водились также караси и лини. Причем, первых было много. И вот же, зараза, - не помню, чтобы кто-нибудь поймал карася на удочку. Не шли они на крючок ни с червяком, ни с хлебом, ни с тестом.

Может потому, что кормовая база Долгого, обильно поросшего водорослями, со сновавшими в их кущах всякими водяными насекомыми, была настолько богатой, что караси не клевать, а плевать хотели на наживку, которой их пытались прельстить незадачливые рыбаки?


(Ручьинки на этом снимке не видно. Но она есть, там, правее, в самом начале Долгого!)

А вот в вентери, сети или при процеживании бреднем озера на Малом взвозе, Двух лесинках, Красненьком песочке или в Ручьинке (все эти уловистые места, повторюсь, относятся к Долгому) караси попадались. Конечно, такие способы лова по закону считались браконьерскими.

Однако пятерыжцы испокон веку так ловили здесь рыбу – не на продажу, а себе на пропитание, - и потому все запретительные меры считали каким-то недоразумением, и как ловили рыбу такими снастями даже не десятилетиями, а веками! - так и продолжали, да и продолжают ловить.

Рыбы в Долгом от этого меньше не становилось. Как я уже сказал, земляки мои добывали ее только на собственные нужды, то есть не бесчинствовали на водоеме. А во-вторых, Долгое каждую весну в весеннее половодье заливало иртышской водой и рыбные запасы, таким образом, здесь ежегодно обновлялись.

- Так зачем тебе тюль? – повторила мама, а сама уже перешла к комоду и, выдвинув один из его ящиков, стала перебирать содержимое.
- Карасей ловить! – сообщил я матери. – Возьму с собой Рината, пойдем с ним на Ручьинку. Там пацаны вчера тюлью вместо бредня знаешь, сколько наловили карасиков?

- Вместо бредня? – переспросила мама. – Так у меня такой большой тюли нет. Разве что вот эта, старая, с коридорной двери. Зашить только надо, тут кто-то из вас, балбесов, несколько дырок наделал… Все караси уйдут!

Эта желто-синяя тюль, с узорами в виде каких-то фантастических цветков, была мне знакома. Мама несколько лет (именно лет, а не зим!) вешала ее на дверь в коридоре, чтобы мухи не залетали. А мы, братья, когда мама не видела, любили, выходя из дома или входя в него, не сдвигать тюль рукой в сторону, а утыкались в нее головой, и она с легким шуршанием обтекала наши пока небольшие еще туловища, и мы воображали, что продираемся сквозь джунгли. Ну, вот такая блажь.


(Наша семья в те годы. Я - в центре, Ринат справа, третий наш брат Рашит слева, ну и наша сестренка Роза с родителями).

Со временем тюль от этого растянулась и в ней появились дыры, и мама сняла ее и заменила новой и почти точно такой же по расцветке. А старую отложила – ну мало ли, в деревне в хозяйстве все может пригодиться! И вот пригодилась.

- Точно карасей принесете? - с улыбкой спросила мама, уже споро работая иглой и стягивая проделанные в тюли нашими непутевыми головами несанкционированные отверстия.

- А то! – важно подтвердил я. – Ринат, пошли, что ли?

Ринат в это время доедал уже, похоже, десятый вкуснючий пирожок с картошкой, запивая его прохладным молоком из погреба – я поел раньше, пока братишка раскачивался после пробуждения.

Он похлопал себя по округлившемуся животу:
- Порядок! Пошли. Мам, а мы за карасями!
- Да знаю уж, - отмахнулась мама, снова усевшаяся на диван и взявшаяся за свое рукоделье. – Вы там долго не будьте, к обеду-то возвращайтесь. А к вечеру пойдем огород поливать.

Да, надо бы, наверное, напомнить, сколько же лет нам тогда было? Мне, пожалуй, уже все двенадцать, а Ринату шел десятый. Так что мужиками мы были вполне самостоятельными, особенно, конечно, я!

Я затолкал скомканную тюль под мышку и мы, особо не снаряжаясь – как были, босиком и в майках, причем если на мне были простенькие штаны, то Ринат оставался в трусах, - споро зашагали низом. То есть под крутым старым иртышским берегом, мимо огородов, по влажной тропинке, то и дело пересекаемой весело журчащими ручьями и родниками, к Ручьинке.



Это я сейчас знаю, что эта узенькая, шириной в четыре-пять и длиной всего в несколько десятков метров протока, называется ериком, соединяющим две части озера. А для нас она была просто Ручьинка, в которой было не очень глубоко. По берегам взрослому человеку по грудь, а то и по пояс, а перед песчаным мысом, куда обычно вытаскивали бредень после прохода Ручьинки, и того меньше.

Вот там-то и приноровилась ушлая пятерыжская пацанва выдергивать на свет божий карасиков, роющихся в поисках пищи в ряске, на илистом дне. Да не бреднем – их в деревне и было-то раз-два, и обчелся, - а при помощи обычного куска тюли! Как это делалось, я сейчас расскажу на собственном примере.

Вот, значит, дошли мы с братцем, наконец, до Ручьинки. Солнце уже поднялось высоко и начинало припекать. Небо было почти безоблачным, и в нем высоко, прямо над нами, трепетал крылышками и заливался своей звонкой песенкой жаворонок. На Двух лесинках уже появились первые купальщики, они плескались в воде и радостно вскрикивали. А на Ручьинке, к нашему удовольствию, еще никого из рыбаков не было. Значит, весь утренний улов будет наш! Неважно, сколько, но наш. Лучше бы, конечно побольше, но это как получится.

- Надо сначала карасиков поднять, - сказал я брату. – Ты шуруди ногами тут у берега, где помельче, и а я пойду к камышам, где поглубже.
Я снял штаны, залез в теплую воду по грудь, медленно пошел вдоль стенки камышей и стал ногами цеплять на дне ил и вздымать его. Сходу идти ловить карасей, в чистой воде, было бессмысленно, они, завидя нас, просто обошли бы нашу незатейливую снасть. Сначала следовало как следует взбаламутить воду и поднять карасей со дна, где они обычно паслись.

Ринат занялся тем же самым у противоположного, более мелкого берега. И вскоре из воды уже торчала только его белобрысая, отплевывающаяся тиной и что-то недовольно бормочущая голова. Братец не только возил ногами по дну, но и шлепал руками по поверхности головы. Молодец! Я подобрал плавающую на поверхности воды палку и тоже стал стучать ею по камышам.

Минут через десять мы утомились (да я еще и большой палец на ноге чем-то проколол) и вылезли на берег, чтобы полюбоваться своей работой. Вода в Ручьинке на протяжении нескольких метров стала довольно мутной, на поверхность всплыли сорванные нашими неутомимыми ногами водоросли, беспокойно метались туда-сюда жуки-плавунцы и еще какая-то водная живность. Варварство, конечно. Но разве мы тогда думали об этом? Наши головы занимала одна мысль: ну как там караси, готовы попасться в нашу снасть?

Конечно же, долго об этом мы размышлять не стали, а взяли тюль за углы, опять спустились в русло Ручьинки, и стали неводить в мутной воде. Я проинструктировал братишку заранее, что надо делать. И вот как только почувствовался первый толчок чего-то живого в нашу чуткую снасть, первым истошно заорал не я даже, а Ринат:
- Есть! Поднимаем!

Мы проворно задрали концы тюли из воды повыше, и на дне ее увидели первого трепыхающегося карасика, отливающего на ярком солнце золотом. Нормального такого, с мою ладошку. Мне показалось, что он с укоризной смотрел в нашу сторону: «Чего это вам дома не сидится, зачем влезли в мой дом, да еще и натоптали в нем?» Но рыбацкое дело такое: один ловит, другой попадается!

Мы быстренько выбрались на берег, вытряхнули карасика в заранее вырытую ямку, и снова устремились в воду. Не прошли и пары метров, как я услышал двойной стук в стенку тюли. Не сговариваясь, мы молча и одновременно вздернули тюль: на дне ее, скатившись друг к дружке в углубление, лениво шевелили плавниками уже два карася!



В общей сложности мы в то счастливое для нас утро выловили в Ручьинке около двух десятков карасей и унесли их домой, бережно завернув в тюль! И мама зажарила их на ужин аж три сковороды – хватило на всю семью. Надо ли говорить, что мы с Ринатом в тот день чувствовали себя чуть ли не главными кормильцами семьи!

Были и потом походы на Ручьинку с тюлью, но все это было уже не то. Во-первых, и желающих натаскать карасиков чуть ли не голыми руками поприбавилось, а самих карасиков стало то ли меньше, то ли они поумнели и прятались на дне и в камышах и водорослях более тщательнее, но попадалось их с каждым разом все меньше. Так что тем же летом эту затею с тюлью мы бросили окончательно и перешли на обыкновенную рыбалку, с удочками и жерлицами. Но, как я уже говорил, на крючок карась так и не шел. Хитрые они на Долгом, однако!
В журнале "Великоросс"
http://www.velykoross.ru/journals/all/journal_74/article_4501/

Плюсование и комментирование приветствуется!
Алмаатинский апорт
Я знал, что есть такие чудо-яблоки – алма-атинский апорт, но никогда их не видел. Пока не поехал поступать на учебу в КазГу, на факультет журналистики. В Алма-Ате я нашел своего одноклассника Володю Гончарова – он переехал туда со своей женой-учительницей, работавшей в Пятерыжской восьмилетке. Кстати, таким же образом попал в те края, под Алма-Ату, и другой мой одноклассник – Николай Кутышев, мы его впоследствии навестили с Володей.

Вовка работал таксистом, очень хорошо знал столицу Казахстана и по мере возможности показал ее мне. Мы с ним побывали в кинотеатре «Арман», где тогда крутили стереофильмы (сегодня это фильмы 3д), в сказочной бане-дворце «Арасан», из которой не хотелось уходить, да больно дорог там был один час пребывания – 23 или 24 рубля, уж точно не помню.

Но самую памятную экскурсию мы с ним совершили в алмаатинские сады. Володя жил в районе киностудии «Казахфильм», откуда до этих садов, раскинувшихся на холмах предгорья Ала-Тау, было рукой подать.

- Апорт когда-нибудь пробовал? – спросил меня Вовка.
- Откуда? Нет, - честно признался я.
- Сегодня попробуешь.

И мы, запасшись то ли большими сумками, то ли мешками, уже точно не помню, пошли с Володей от дома родителей его жены, живших в частном секторе, к зеленым холмам, за которыми видны были сияющие снежные вершины Ала-Тау.



Казалось, они были рядом, рукой дотянуться можно. На самом деле, конечно же, это был оптический обман. И до гор были десятки километров. А вот до садов мы дошли быстро, минут за десять-пятнадцать, наверное.

На небольшой возвышенности виднелись облитые ярким солнцем не очень высокие плодовые деревья с согнутыми книзу ветвями, отягощенными розовыми и алыми яблоками. Даже издалека было видно, что они крупные. Но прежде до обоняния долетел неповторимый яблочный аромат.



Мы перебрались через неглубокий ров, опоясывающий сад, и беспрепятственно вошли в него, с длинными рядами яблонь, убегающих вдаль. Людей я в нем не увидел. Кроме нас двоих. Хотя неподалеку, из-за зеленых крон яблонь, вроде бы слышались чьи-то приглушенные голоса.

- А что сад не охраняется? - с удивлением спросил я.
- Да как-то так, - сказал Володя. – Забрасываются постепенно сады, урожаи толком не убирают. Вот народ с окрестностей и ходит сюда за яблоками, не пропадать же добру.



Действительно, многие яблони уже были осыпавшимися, и в траве лежали гигантские яблоки размером с детскую голову! Ну, мы с Володей и набрали яблок, сколько могли унести. Кстати, я там же съел пару-тройку невероятно ароматных и очень вкусных апортин – больше просто не влезло, они точно потянули на килограмм.

А на следующий день я отправил посылку с яблоками дочкам в Экибастуз. Но прежде на почте пришлось выстоять гигантскую очередь, пропахшую алмаатинским апортом: множество народа отправляло дырчатые посылки с выглядывающими из них веселыми крутобокими яблоками в разные концы страны…

Вот такая замечательная история вспомнилась мне в день яблочного Спаса. Теперь вы можете спросить меня: а что же в наши дни происходит с алмаатинским апортом? Увы, судьба этого древнего сорта яблок, в 19-м веке впервые высаженного в казачьей станице Верный переселенцами из Воронежской губернии и со временем культивированного до известного всему миру алмаатинского апорта, сейчас здесь, в прежней столице Казахстана, носящей имя Отца Яблок, весьма печальна. Прямо вот в это время, в наши дни, знаменитые сады с алмаатинским апортом вырубают и строят на месте яблонь коттеджи – землю в живописнейшем месте города у подножия Алатау оказалось выгоднее продать, чем выращивать на них яблоки…

Фотками поделился интернет.
"Просто анекдот"
Встречайте: свет увидел сборник с произведениями победителей и финалистов конкурса "Просто анекдот" ("Издательские решения",ISBN 978-5-4493-3252-3) , прошедшего на портале "Самарские судьбы", Приобрести книгу можно как в бумажном виде, так и в электронном варианте.
https://ridero.ru/books/prosto_anekdot/
Журнал "Великоросс" №2-2018
Веселые рассказы в бумажном выпуске "Великоросса", стр. 172-181:
http://www.velykoross.ru/journals_pdfs/0/30.pdf
Меня повесили в Экибастузе
Меня повесили в Экибастузе (Казахстан, Павлодарской области). Рядом с артистом Александром Устюговым. На одной стене, в одном кафе-бистро. Это заведение только-только открылось, и мы там висим в качестве почетных гостей. А еще потому, что мы жили в этом городе и стали немного известными.


Саша Устюгов - тот больше. Он уже снялся в куче фильмов, ведет концертную деятельность и нередко посещает родной город. Ну а я - стал писателем,. Правда, не очень пока известным. Но зато я 6 лет отработал в Экибастузской районной газете "Вперед" (увы, ее уже нет)! И мои юморески и фельетоны также частенько печатали в задиристой городской газете "Заветы Ильича" (ныне - "Голос Экибастуза"), и их, быть может, еще даже помнят.А еще я два года собкорствовал здесь от областной газеты "Звезда Прииртышья".

Но все эти доводы, конечно же перевесил один, и самый главный - я папа одной из соучредительниц этого кафе. И для нее-то я, похоже, самый известный человек на земле. Ну, пусть так и будет. А кому доведется приезжать в Экибастуз или уезжать из него, обязательно зайдите в бистро железнодорожного вокзала. Там вас быстро, вкусно и не очень дорого покормят. Отвечаю, как гордо висящий на стене почетный экибастузец!
Грибная страсть
Страсть к тихой охоте, как и к рыбалке, у меня возникла еще в детстве. Я рос в лесостепной зоне Павлодарского Прииртышья, на самом его севере, фактически на границе с Западной Сибирью. И потому грибы у нас тоже водились. Правда, для того, чтобы набрать, скажем, обабков, надо было выбираться за несколько десятков километров от Иртыша, к березовым колкам, где и водились эти чудесные грибы, а также сухие грузди и нередко – деликатесные белые.


А дома, в окрестностях Пятерыжска, можно было набрать на жареху шампиньонов, с которых я и начал свое увлечение этим промыслом. После хорошего дождя буквально на второй-третий день они начинали вздымать землю свои беленькими шляпками везде: на лугах, за околицей села и даже на глинобитных крышах сараев и каких-то других хозяйственных построек.
Говорят, еще в начале 50-х годов шампиньоны (их называли печерицей) в Пятерыжске за грибы не считали. Но когда начался подъем целинных земель, со всех концов страны понаехали целинники, в том числе и в наш бывший казачий форпост. Они обрадовались такому количеству грибов, буквально подступающих к порогам домов пятерыжцев, и стали их усиленно собирать и готовить.


Вот тогда и местное население, что называется, раскусило, что такое шампиньоны и с чем их едят. Конечно же, лучше всего - жаренными с картошкой, аппетитный запах этого блюда запросто может довести человека до желудочных колик! Во всяком случае, когда я приносил шампиньоны домой, мама готовила их именно так, и это было объедение!

Да, еще у нас очень много было дождевиков – такие шарообразные грибы, из размера с пятачок вырастающие до величины человеческой головы. Они после дождей появлялись повсюду на открытой местности, и знай себе росли, сколько им надо – их никто не трогал, потому что считал тоже несъедобными.

Перезревшие грибы эти были наполнены изнутри каким-то ядовито-зеленым порошком, который облаком вздымался над грибом, если его пнешь – да мы и пинали от нечего делать. И лишь сравнительно недавно я узнал, что молодые дождевики вполне съедобны и жареные по вкусу напоминают свиные шкварки.
Пятерыжцы же испокон века (вернее, уже три века, сколько существует это село!) отдают предпочтение груздям. Эти, справедливо считающиеся царскими, грибы облюбовали влажную луговину в пойме Иртыша и приречные леса. Хорошо запомнил, как мы нередко ездили всей семьей на конной повозке за груздями и ягодами в урочище Четвертое, в трех или четырех километрах от села.


(урочище Четвертое, вид со спутника)
Вообще любой поход в этот крохотный, по вселенским меркам, лесок, круто огибаемый Иртышом, но большущий лес для нас, пацанов, в котором реально можно было заблудиться, для меня всегда был праздником. Четвертое было наполнено щебетом птиц, и особенно из этого гомона выделялось мелодичное пение иволги.

Я ее никогда не видел, но ее трели, если так можно назвать переливчатые звуки, издаваемые как будто каким-то музыкальным инструментом, разносились по всему лесу. Если честно, я и не знал, что это поет иволга, пока не наткнулся на ее пение, воспроизведенное в интернете. Вот тогда я и понял, кто так очаровывал меня своими руладами. Но иволгу живьем так ни разу и не увидел.




В Четвертое мы ездили и ходили за разными дарами природы: тут и калина, и черная смородина, и конечно же, кудрявые заросли кустов великолепной, иссиня черной ежевики, вареньем из которой запасались на долгую зиму все уважающие себя пятерыжцы.


Грузди выдавали свое присутствие не только взубгрившимися холмиками суглинистой почвы и выглядывающими краешками своих белоснежных шляпок, но и неповторимым ароматом, напоенным запахом трав, влажной луговины и особой горчинкой, присущей только этим деликатесным грибам.

Ломали мы грузди – так называется у нас процесс их сбора, - ведрами, а когда и телегами! Правда, возни с ними затем дома было очень много. Это не лесостепные сухие, а луговые грибы, в них много горечи, поэтому грузди сначала надо долго вымачивать, регулярно меняя воду, и солить их затем не менее месяца.

Но зато потом… когда на улице трещат морозы, а у вас дома на столе исходит паром отварная картошечка… а мама накладывает в одну большую тарелку засоленные грузди, уже не белые, правда, а сероватые… но зато такие ароматные… с прилипшим листиком смородины, с одуряющим запахом укропа и чеснока… что ты сразу вспоминаешь и лето, и с благодарностью думаешь о Четвертом, подарившем тебе такое гастрономическое чудо, как соленые, хрусткие ароматные грузди…

И ты отправляешь в рот сначала уже немного остывшую картошку, приправленную жареным луком, а затем нанизываешь на вилку глянцево поблескивающий грзудочек… Все, не могу дальше писать, спешно иду к холодильнику, чтобы чем-нибудь закусить и таким образом остановить процесс обильного слюновыделения...

Ну вот, поехали дальше. После школы я недолго, год с небольшим, прожил на Урале. Там с грибами было побогаче, чем в северном Казахстане, но мне как-то не довелось побывать в уральских лесах. Если пару-тройку раз и выезжал, то просто на пикники, там не до грибов было.

А вот в армии я, сам того не ожидая, снова мог, хоть и урывками, предаваться своей страсти. После стройбатовской учебки я попал в ВСО (военно-строительный отряд) в Костромской области, где мы строили ракетную шахту и сопутствующие ей объекты. Часть находилась в дремучем лесу и ограждения вокруг нее (кроме, разумеется, шахты) не было – солдатам в самоволку идти просто некуда, а к нам всяким врагам с диверсионными целями незачем было проникать, так как ракетный ствол еще только-только строился.


И вот тут-то оказалось, что грибов вокруг части – хоть косой коси. И порой я и еще несколько парней из нашего отделения в свободное от пахоты на объекте время набирали полные подолы гимнастерок и сносили к кострищу за казармами, где на самодельном противне уже шипел расплавившийся маргарин и в нем плавал порезанный лук. И редко когда поджаренные грибы – а это были маслята, подберезовики, подосиновики, - получалось съесть самим. На дразнящий запах нашего яства сбегались и некоторые другие свободные солдаты. И мы не жадничали, делились своим приварком, грибов-то вокруг было множество.

Но самый настоящий грибной рай ожидал меня в Эвенкии, куда я уехал работать в конце 80-х. Столица округа поселок Тура буквально окружен тайгой, на окраинах она подступает к самим дворам. А в ней раздолье грибов: те же маслята и подберезовики, подосиновики, грузди (причем нескольких видов: белые, желтые и черные), белянки, волнушки, моховики…


В пору сбора грибов и ягод поселок в выходные дни буквально вымирал: люди на моторных лодках – они в Туре, стоящей у слияния двух рек, самый распространенный транспорт, - устремлялись подальше от поселения, в самые таежные дебри. Понятно, что там и грибов, и ягод побольше. Забыл сказать про эвенкийские ягоды – это, конечно же, брусника, черная смородина, кислица (красная смородина), жимолость, малина, княженика, кое-где севернее и морошка.

Но и пешим сборщикам рядом с поселком даров тайги вполне хватало. У меня моторки не было, и я бродил по таежным окрестностям Туры сначала пешком, а потом, когда обзавелся «окушкой», выезжал чуть подальше, по пробитым в лесу дорогам, насколько позволяла проходимость моей 40-сильной машинешки, или по единственной в Эвенкии дороге федерального значения – 16-километровой трассе Тура-аэропорт Горный. Отъехав подальше, бросал «Оку» на обочине и углублялся в лес в поисках грибов, и конечно же, никогда пустым к машине не возвращался – ведра два грибов, а то и более, обязательно домой увозил.

Все 22 года жизни в Эвенкии в холодильнике и в морозильной камере у нас дома практически круглый год стояли банки с солеными груздями и волнушками, белянками, лежали контейнеры с обжаренными и замороженными маслятами, подберезовиками, подосиновиками, моховиками. Грибы в разном весьма разнообразили наш рацион питания, основанный, кстати, также преимущественно на дарах природы – мясе северного оленя и рыбы из местных водоемов. Но конечно же, не столько гастрономическое пристрастие к грибам гнало меня в лес, сколько азарт охотника, только бескровного.

Поиск грибов это всегда увлекательное и захватывающее занятие, от которого трудно оторваться. Вот уже у тебя, казалось бы, все емкости забиты маслятами и груздями. Но грибы, насколько хватает ваших глаз, видны во мху, траве, под какими-то кустиками, взбугрившимися холмиками грунта там и тут. И они всем своим видом говорят тебе: неужели не заберешь нас, неужели оставишь? Вот и ищешь в машине какие-то дополнительные пакеты, емкости, чтобы не оставить их тут «бедовать», а забрать с собой. Я думаю, это чувство знакомо каждому грибнику.

Правда, походы за грибами в таежной местности чреваты тем, что в пылу их сбора можно было заблудиться или, хуже того, нарваться на косолапого, коих в Эвенкии очень много. На моей памяти в округе от их лап погиб не один грибник, искали и порой не находили заблудившихся. Но истинного грибника ничто не может не остановить. И продолжают тянуться в тайгу, в урман, в лесостепные колки нашей необъятной страны тысячи и тысячи любителей тихой охоты, любителей общения с природой.


Я же, переехав в огромный миллионный Красноярск, отошел от этого дела – теперь за грибами надо ехать черт знает куда, за десятки, а то и сотни километров. Но без грибов не остался – Светлана моя всегда следит за их появлением на ближайшем рынке, и постоянно покупает и носит их домой. А я же, с упоением вдыхая их лесной аромат, могу часами обрабатывать их и заготавливать на предстоящую зиму, чтобы (читай 12-й абзац заново)…
Страсть к грибам – это навсегда.
Сборник "Ни дня без строчки" ждет своих авторов

Друзья, с некоторым разочарованием вынужден сообщить вам, что из всех выпущенных книг по итогам конкурсов "Самарских судеб" самая грустная судьба оказалась у сборника "Ни дня без строчки": на сегодня свои экземпляры выкупили лишь три автора: Яков Смагаринский (2 экз.), Людмила Дымченко и Мария Штанова (по 1 экз.)... Поднимаю этот вопрос потому, что хотя я и знал о наметившейся тенденции угасания интереса самсудовцев к продолжению выпуска серии наших сборников, но все же очень мне хотелось сделать хотя бы еще один сборник - "Просто анекдот". И когда обратился с этим предложением в очередной раз к издательству "Союз писателей", там меня и огорошили этим известием - "не выкупают ваши авторы свою книгу,, так что просто нет смысла делать еще что-то"...
Я не хочу никого уговаривать, так как понимаю, что у кого-то, может, зарплата маленькая, у кого-то пенсия и того меньше, не до книг (хотя она стоит-то всего 150 рублей!) Но, возможно, кто-то просто забыл, что такой сборник есть и дожидается своего покупателя в интернет-магазине "Книга"? Так я напомню, она вот здесь: http://planeta-knig.ru/ni-dnya-bez-strochki/ и заказ оформляется всего в несколько кликов.
Не лишним будет, полагаю, напомнить, и имена тех счастливчиков . кто стал соавтором этого замечательного сборника:

Итоги международного творческого конкурса «Ни дня без строчки»
Сроки проведения конкурса: март- апрель 2017 года

Номинация "Проза"

Первая премия - Учаров Эдуард - (г.Казань, Татарстан, Россия) - Три сказки о поэтах

Вторая премия - Смагаринский Яков - (г.Сидней, Австралия) - Сенбернар

Третья премия - Криштул Илья - (г.Москва, Россия) - Разговор


Дипломы лауреатов конкурса получат:

1. John's Helen (Щетинина Татьяна) - (г.Арзамас, Нижегородская область, Россия) - Бездомный кот с автобусной остановки

2. Валеев Марат - (г.Красноярск, Россия) - Поэзия и проза

3. Даренко Яна - (г.Донецк, Украина) - Внученька

4. Дымченко Людмила - (г.Омск, Россия) - Про рифму

5. Ежкова Ирина - (г.Городец, Нижегородская область, Россия) - Записная книжка пятиклассницы Ульяны Зайцевой.

6. Жарёнов Алексей - (г.Городец, Нижегородская область, Россия) - Мои литературные ступеньки.

7. Ионкин Александр - (г.Брянск, Россия) - Даша

8. Ларченко Татьяна - (г.Измаил, Украина) - СТРОЧКИ "ЗИНГЕРА"

9. Меженин Иван - (г.Нефтегорск, Самарская область, Россия) - СИЛА СЛОВА

10. Парфёнова Галина - (г.Ростов-на-Дону, Россия) - Жажда творчества.

11. Сосенский Александр - (г.Санкт-Петербург, Россия) - Ни дня без строчки!

12. Ткаченко Людмила - (г.Минск, Беларусь) - Машка-дура

13. Чернецова Анна - (г.Иркутск, Россия) - Из интервью Ангела-Хранителя

14. Штанова Мария - (г.Самара, Россия) - Тетрадь в клеточку

15. Юдина Ольга - (г.Москва, Россия) - Муки любви и муки творчества

Номинация "Поэзия"

Первая премия - Мальцев Алексей - (г.Пермь, Россия) - Последняя строка

Вторая премия - Тимшин Сергей - (г.Краснодар, Россия) - МЕТАМОРФОЗ ПОЭТИЧЕСКИЙ

Третья премия - Ильх Игорь - (г.Москва, Россия) - Аз создам


Дипломы лауреатов конкурса получат:

1. Борский Николай - (г.Мытищи, Московская область, Россия) - Логос

2. Булатова Галина - (г.Тольятти - Казань, Россия) - Имена

3. Великжанин Павел - (п.Волжский, Волгоградская область, Россия) - Алхимик

4. Гималай Геннадий - (г.Краснодар, Россия) - ПРО "ЧУКЧУ"

5. Горелова Анна - (г.Нижний Новгород, Россия) - Слова, обращённые в полночь в птиц...

6. Донсков Ингвар - (г.Томск, Россия) - Действо

7. Иванова Катерина - (г.Рига, Латвия) - Мои беспутные стихи

8. Климкин Николай - (г.Курган, Россия) - О, Боже, исповедь пера

9. Коротеева Ирина - (г.Ростов-на-Дону, Россия) - Премьера

10. Марк Алина - (г.Санкт-Петербург, Россия) - Мэтресса

11. Прилепо Наталия - (г.Тольятти, Самарская область, Россия) - Где-то внутри

12. Солякова Яна - (г.Пермь, Россия) - Они - как щенки...

13. Шунин Дмитрий - (г.Богородск, Нижегородская область, Россия) - Непризнанный поэт

14. Щитов Иван - (с.Усть-Ишим, Омская область, Россия) - Когда смотрят в лужи фонари

Удачи вам, друзья, в текущем и новых конкурсах!
"День и ночь" №3

В свет вышел №3 журнала "День и ночь" в этом году. Кроме массы других интересных публикаций, на стр. 171-181 - подборка моих юмористических рассказов. Как раз для пятницы!
http://www.krasdin.ru
Неутомимый Григорьич
В районке, где я начинал карьеру газетчика, одно время не было собственного фотокорреспондента, и в редакции подрабатывал веселый и добродушный фотограф местного быткомбината Григорьич, не дурак выпить, как, впрочем, и мы все. Как-то ему поручили наделать снимки с отчётной районной партийной конференции - важнейшего события в жизни района (всё равно что партийный съезд для страны).

Первое время Григорьич прилежно щёлкал "Киевом", вспышками обнаруживая своё присутствие в середине зала районного Дома культуры. Ну и пару раз он минут на пять отлучился, после чего в глазах его появился демонический блеск. И тогда Григорьич очень твёрдой походкой стал выходить уже прямо к трибуне, за которой всё ещё читал невозможно длинный доклад первый секретарь райкома. Фотограф периодически сверкал ослепительной фотовспышкой прямо ему в глаза. И каждый раз секретарь непроизвольно дергал головой, потом с минуту, не меньше, заново привыкал к тексту. Наконец, не выдержав очередного захода извергающего молнии Григорьича, в отчаянии закричал:
- Да кто-нибудь уберёт этого террориста?

В зале послышались смешки. И лишь тогда к фотографу быстро подошёл один из райкомовских работников и, цепко взяв его за локоть, повёл к выходу. Успокоившись, первый секретарь попил водички и продолжил свой нескончаемый доклад. Однако минут через десять его опять ослепило вспышкой, и секретарь буквально подпрыгнул за трибуной. Это неугомонный Григорьич где-то снова пригубил винца и, пробравшись в зал через другой выход, снова начал азартно фотографировать докладчика. При этом он - желая, видимо, показать, какой он крутой репортёр,- взобрался на одну из батарей отопления. Сделав несколько кадров, Григорьич потерял равновесие и с ужасающим грохотом свалился в проход. Из хохочущего зала его уже не вывели, а вынесли...

Взбешённый редактор хотел было отказаться от фотографий Григорьича. Но никто другой в этот день партийный форум районного значения, кроме него, не снимал. А представьте, как бы выглядел газетный разворот со сплошным газетным текстом? Тем более что Григорьич - ну, разве не профессионал! - умудрился-таки поснимать ещё и выступающих. Так что редактор, скрепя сердце, снова принял снимки своего непутёвого внештатника.

- Ты бы... это, хоть на такие задания ходил трезвый,- сдержанно попросил он Григорьича.

- Да конечно! - с жаром согласился фотограф.

И, конечно, ненадолго.

К сожалению, он не дожил до пенсии – его убил оторвавшийся тромб. Но Григорьича помнят все, кто знал его и как хорошего, безвредного человека, и как профессионального фотографа. В альбомах сотен семей его земляков, в подшивках районной газеты хранятся сделанные им фотографии, запечатлевшие кадры из жизни и истории родного района…
Клёвое место
- Так, Ялопупин, почему вас не было на работе вторую половину дня пятницы? И в первую половину понедельника?

- Виноват, Петр Иванович, жарко было, пива выпил немного в обеденный перерыв, застеснялся с запахом на работу идти…

- И что?

- А потом уж и водки выпил. Ставьте, в общем, прогул.

- Прогул – это не проблема. Но вот что, Ялопупин, я хоть и меньше года здесь у вас директором, но досье у меня есть уже на всех моих подчиненных. Вот про вас говорят, что вы не пьете вообще.

- Врут!

- Что у вас одно-единственное хобби.

- Какое?

- Вы заядлый рыбак.

- Так уж и заядлый…

- И в пятницу вы не пиво с водкой пили, а цинично ушли с работы пораньше, чтобы уехать на рыбалку, с ночевкой с пятницы на понедельник.

-Врут, Петр Иванович! Вот ей-богу врут! На рыбалку я уезжаю в ночь с субботы на понедельник. А в пятницу езжу копать червей. Их еще найти надо, по такой-то жаре.

- Ага, значит, точно про вас говорят, что вы рыбак!

- Ну, пусть будет так.

- И что вы ездите на какое-то только вам известное место, где таскаете килограммовых сазанов.

- Так уж и килограммовых!

- И что никого с собой никогда не берете! Даже лучших своих друзей!

- Водку они пить и дома могут.

- Ялопупин, умоляю: возьмите меня на это ваше рыбное место! Клятвенно заверяю: водку мы там пить не будем.

- Так вы тоже рыбак, Петр Иванович?

- С младых, как говорится, ногтей! Но в вашей местности рыбных мест еще толком не знаю. Два раза ходил на эту вашу речку Грязнуху, так там только одни лягушки.

- В Грязнухе рыбы нет лет уже с полста. Как поставили на ней этот вонючий химкомбинат, так и все, пропала вся рыба. Сейчас-то комбинат стоит, но рыбы все еще нет. Хорошо, хоть лягушки вернулись. Может, лет через тридцать и рыба снова появится.

- Так я не понял, Ялопупин, берете вы меня с собой или нет? Мне, кстати, скоро заместитель новый понадобится, Еремеев на пенсию уходит…

- Вижу, хороший вы человек, Петр Иванович! Я бы вас взял, конечно, но червей у меня маловато будет, на двоих-то.

- А вот тут я и пригожусь вам, Ялопупин! Я у себя на даче с этой весны развожу канадских червей, они чудесным образом почву на грядках мне удобряют. Так у меня их знаете какая прорва? И каждый сантиметров на десять!

- Ну, тогда едем, конечно, Петр Иванович! Завтра же и едем.

- Нет, сегодня же!

- Так сегодня только четверг, Петр Иванович!

- Так, Ялопупин: пока я здесь начальник. А ты еще не мой заместитель. И станешь ли ты им, покажет рыбалка. Сказал сегодня, значит, сегодня! А на хозяйстве пусть мой зам Еремеев остается. Ему все равно где спать, дома или на работе.

Три года с издательством "Союз писателей"
В моей творческой жизни небольшой юбилей: три года, как я сотрудничаю с Новокузнецким издательством "Союз писателей. На сайте интернет-магазина "Книга" издательства "Союз писателей" можно увидеть (а при желании и приобрести) все издания, связанные со мной: авторские книги, сборники, подготовленные мной как редактором-составителем и в ряде случаев как соавтором, экземпляры журнала "Союз писателей" (с моими текстами и обо мне) и т.д. Сам удивился: много, однако!
http://planeta-knig.ru/tag/Марат+Валеев/
«Пришелец странный, неземной»
[Сегодня исполнилось 110 лет со дня падения Тунгусского метеорита (ТМ). Феномен его до сих пор не разгадан, хотя к месту падения ТМ – в 60 км от села Ванавара в эвенкийской тайге, - были снаряжены сотни научных экспедиций. Существует множество версий происхождения Тунгусского дива (так еще называют ТМ), но ни одна из них пока не нашла своего подтверждения.

Мне и супруге моей Светлане довелось жить и работать в Эвенкии в местной – сначала в окружной, затем в районной газете, - и я не раз бывал в Ванаваре в служебных командировках, неоднократно пролетал на вертолетах неподалеку от места падения ТМ. Но вот в самом месте катастрофы мне так и не довелось побывать, как-то не срослось.

Но о ТМ, так или иначе, в газете писать приходилось, особенно к круглым годовщинам события. И даже в книге «Земля, отмеченная небом», выдержавшей три издания (название ее связано как раз с ТМ), написанной мной в соавторстве с тогдашним председателем Заксобрания Эвенкии Анатолием Амосовым, есть большой очерк, посвященный этому грандиозному событию – «Пришелец странный, неземной».

А еще на память о нашем пребывании в Эвенкии и некоей причастности к ТМ у нас дома в Красноярске хранится памятный сувенир – модель металлической стелы к 100-летию падению метеорита, установленной в месте падения метеорита. Она изображена в виде мифической божественной огненной птицы Огды, которой тунгусы и приписывали сошествие на Землю и причинение ей и людям большого вреда.

Именно из-за этого мифа местные жители десятилетиями боялись сами заходить в зону падения ТМ и отказывались проводить туда желающих открыть тайну грандиозной катастрофы в глухом уголке эвенкийской тайги…


30 июня 1908 года небо на Эвенкией озарила ярчайшая вспышка, а тайга содрогнулась от чудовищного взрыва..


И спустя 110 лет в месте падения метеорита есть безжизненные места.


В представлении тунгусов метеорит был божественной огненной птицей Огды.


Сувенир к 100-летию падения Тунгусского метеорита.
Крайний север Африки - Тунис
Вся моя жизнь связана с севером. Родился на северном Урале, рос и учился на севере Казахстана, много лет проработал вообще на Крайнем Севере, в Эвенкии. И вот на днях, уже будучи пенсионером, опять попал на крайний север. Правда, теперь в Африку, в арабскую страну Тунис, как раз и расположенную на крайнем севере африканского континента. А суровость северного климата этой замечательной страны выражается в том, что средняя температура января здесь составляет всего +10 (на севере) и +21 на юге. Лето на севере Туниса тоже не ахти какое жаркое – всего +26 в июле, тогда как на юге до +33.



В Тунисе (подробную информацию про эту древнюю африканскую страну с богатейшим историческим прошлым - чего стоит один Карфаген! - вы при желании можете найти в Википедии) я жена моя Светлана отдыхали ровно 12 дней. Попали туда прямым рейсом аэробуса «Боинг» из Красноярска в город Монастир (один из туристических центров Туниса) спустя 8 часов полета. Утомительно, конечно, но во многие другие страны Африки вообще надо лететь с пересадкой в Москве. Наверняка лететь можно было бы и меньше, если бы наш самолет не облетал стороной Украину – вот такова суровая реальность наших дней.

Летели через многие европейские страны – Белоруссию, Польшу, Румынию, Германию, Италию… Но уже ночью, и ни черта через иллюминатор не было видно. Хотя нет, в разрывах облаков с десятикилометровой высоты на земле отчетливо виднелись цепляющиеся друг за друга гроздья электрических огней - под нами проплывала плотно заселенная Европа.



Ориентировочно в районе Италии «Боинг» наш стал облетать стороной грозовой фронт, и все это время пассажиры могли наблюдать грандиозную картину: за стеклами иллюминаторов в темном небе одна за другой вспыхивали гигантские зигзаги молний и высвечивали фантастические фигуры из плотных облаков. Чаще всего повторялись два силуэта: один походила на гриб ядерного взрыва, а другой –на огромного крокодила, пожирающего соседнее облако. Ничего подобного я в жизни своей не видел! И даже боялся представить себе, а что же могло случиться с нашим самолетом, окажись мы в центре этого грозового фронта?

Но что это я все о стихии да о стихии? Пора уже спускаться с небес на землю. И «Боинг» наш наконец приземлился в аэропорту города Монастир, и около трехсот красноярцев с нетерпением покинули его слегка поднадоевшее чрево. Нас всех ждали заморские отели, морские пляжи, дивные виды невиданной страны (хотя Тунис российские туристы облюбовали уже давно).
Наш отель оказался всего в нескольких минутах езды от аэропорта , и вот мы ранним утром, в 5 часов, если быть точнее, предстали перед смуглым вежливым портье у регистрационной стойки. Но оказалось, что наш забронированный номер высвободится только к 14.00, не раньше. И не только наш, но и у нескольких других красноярцев, кому посчастливилось попасть в пятизвездочный «Royal Thalassa Monastir».



Как мы ни пытались попросить портье сдвинуть время на «поближе», он был непреклонен. И мы смирились с этой неудобством – нельзя так нельзя, и стали дожидаться своего времени, прогуливаясь по территории отеля. Он нам понравился: П-образное четырехэтажное строение пепельно-сероватого, даже скорее пастельного цвета, диссонирующего с преобладающим белым цветом среди всех местных строений. Обращено здание подковой к Средиземному морю, плещущемуся всего в нескольких десятках метров. А все внутреннее пространство отеля занимает огромный, замысловатой формы бассейн, в окружении нескольких водоемов поменьше (для детей и не умеющих плавать), наполненный водой небесного синего цвета и обсаженный по всему периметру пальмами.



Людей пока на территории отеля было мало – народ еще спал после вчерашнего отдохновения. Бодрствовали ожидающие своего заселения сибиряки да приступивший к работе с раннего утра, по холодку, персонал. Подошло время завтрака, нас уже окольцевали пластиковыми браслетами гостей отеля, так что мы уже могли воспользоваться услугами местных кулинаров.

Забегая вперед, скажу, что кормила нас вполне сносно, стол был шведский, выбор блюд хоть и не очень широкий, но вполне разнообразный. Морепродуктов, правда, было мало, но мяса более чем достаточно, что меня, мясоеда с большим стажем, вполне устраивало. Супы, на европейский манер, преимущественно в виде пюре, что очень нравилось Светлане и что я терпеливо сносил. Из фруктов были арбузы, персики и абрикосы. Ну и прохладительные напитки, чай, кофе, десерты.


Это - торт такой, на День России тунисские кулинары постарались...

- Кондитеры здесь великолепные! – сладострастно мычала Светлана, уписывая за обе щеки (не отставал от нее и я) круассаны, пирожные, кексы, желе, муссы и еще что-то. А потом раскаивалась: «Эх, зачем я это съела! Отразится же на боках…». Но после завтрака наступал обед, а после морских процедур аппетит, как, известно, всегда хорош, и… и руки сами по себе вновь тянулись ко всяческим яствам. Но мы утешали друг друга тем, что дома непременно урежем себе рацион. И ведь урезали – нет у нас сейчас тех тортиков, кексиков, пироженок…

А еще очень вкусным было мороженое: шоколадное, фисташковое, ванильное… Сейчас мы и от него отказались – вот такая у нас железная воля! Хотя, если честно, просто по такой жаре в магазин идти не хочется – в эти дни в Красноярске за 30, жарче, чем в Африке, доложу я вам.

В Тунисе же было 25-27, редко когда 30. И постоянно веет прохладный морской бриз, особенно по утрам и вечерам. Так что климат оказался вполне сносным. Вода, правда, первое время была прохладной – «всего» 24-26 градусов и на воде часто случалось заметное волнение.



Как только заселились в номер – он оказался на третьем этаже и с видом на море, как мы и хотели, - переоделись в пляжное и сразу поспешили на море. Пляж здесь песчаный, зона, отведенная для нашего отеля, неширокая, метров с тридцать-сорок. Но места хватало всем, тем более что сразу в море находилось максимум человек десять, не более. И преимущественно это были русские туристы. А французы, немцы ну и наши – те, что поленивее, предпочитали валяться на лежаках у бассейна, особенно в первой половине дня, когда вода в море еще недостаточно прогревается.

Когда я впервые плюхнулся в набегающие пенные волны, охнул – вода показалась мне холодной. Но уже через пару минут тело привыкло, и я, отфыркиваясь и отплевываясь от попадающей в нос и рот соленой воды, начал радостно кувыркаться в волнах.

Вода оказалась взбаламученной, желтоватого цвета (выяснилось, что Средиземное море штормило уже не первый день, хотя к нашему приезду уже начало успокаиваться), в ней плавали обрывки водорослей и… живые организмы. Медузы, каких я еще не видел: такие светло-коричневые, небольшие, головная часть сантиметров 5-7 и хвостовая сантиметров 10 и более.

Они оказались очень подвижными и шустро передвигались в воде. И было их достаточно много: я насчитал семь штук, и бросил считать, когда ступню мне сильно чем-то обожгло. Ну, как свежей злой крапивой стеганули. Я невольно охнул. Эта боль была мне знакома – так жалят некоторые виды медуз.

Неподалеку плескались муж и жена, лет так пятидесяти. Украинцы, как я понял по разговору.
- Шо, вжалила? – добродушно усмехнулся, услышав мои чертыхания, сосед .
- Ну, - подтвердил я. – И в первый же день!
- А меня так вже пять разив! – похвалился ужаленный коллега. – И ничёго, живёмо!
И они поплыли дальше, добродушные украинцы. А я полез из воды за медицинской помощью. У жены с собой была специальная мазь от таких ожогов, так что пригодилась она в первый же день. И пока ногу не перестало жечь, пришлось сидеть и просто загорать...



Из 12 дней мы лишь два пожертвовали на экскурсии, остальное время пребывали на море. Правда, оно в эту июньскую пору редко было спокойным, но мне очень нравилось бороться с невысокими, но сильными волнами, качаться на них. Жаль, что взятая с собой маска с дыхательной трубкой мне практически не пригодилась. Пляж здесь мелководный – до самых буйков можно дойти пешком, а во время отлива и зайти за них, - сплошь песчаный, без какой-либо растительности на дне и потому редко-редко можно было увидеть крабика да стайки мальков, ну и еще уже упомянутых медуз. Так что рассматривать на дне морском было нечего.

Сосуществовали мы, дети разных народов, на территории отеля и пляжа мирно, так как были заняты общим делом – отдыхом. Правда, рассказывали, что за несколько дней до нашего приезда поляки подрались с украинцами - видимо, заскучали и под винными парами нашли повод. Забыл упомянуть - в кафе, где нас кормили, у бассейна и на пляже спиртное (вино и пиво) можно было брать сколько угодно, понятное дело - не наглея при этом. Но пьяных ни на пляже, ни в отеле мы не видели.

Во время обзорной экскурсии побывали в городах Сусс, Сиди-бу-Саид, Карфагене, Тунисе (кадоы с этой экскурсии вы увидите). Ну и еще побывали на морской прогулке. На стилизованной пиратской шхуне осматривали акватории встречающихся портов, а затем купались в открытом море и перекусили по-пиратски жареной рыбой с водорослями, то есть салатами.



Мы впервые были в Тунисе. Страна своеобразная, с восточным колоритом (98 процентов населения – мусульмане, но вполне умеренного толка), не очень богатая, но стремящаяся к этому. В чем приобретением путевок в эту арабскую страну северной Африки способствуют иностранные гости – доходы от туристического бизнеса занимают второе место в формировании бюджета Туниса.

Французы здесь вообще как дома – вплоть до 50-х годов прошлого года Тунис был их протекторатом , и летают отдыхать сюда как в свою провинцию, да и тунисцы до сих пор владеют французским наравне со своим родным. Но им уже пора начинать учить русский – туристов из России с каждым годом в Тунисе становится больше, чему немного поспособствовали и мы со Светланой.

Нам понравилось: вернулись домой посвежевшими и загорелыми, а не обгорелыми, как это случается в странах юго-восточной Азии с их беспощадным солнцем. Одно жалко – не съездили в Сахару. На это автобусное путешествие надо было выделить аж двое суток, и мы отложили это мероприятие, возможно, на следующий визит в Тунис. Или соседнюю с ней страну, с выходом На Сахару.

Ну а теперь еще немного снимков, которые не вошли в основной текст описания нашего пребывания в Тунисе.


В коридоре нашего отеля. Это третий этаж, на котором и был наш номер.


Утром - в море, после обеда - в бассейне.


Очень интересный древний город Сиди-бу-Саид, он весь - в бело-голубых тонах, что придает ему некую воздушность.


Обратили внимание на балконы? Их строили ревнивые мужья - чтобы жены могли смотреть на улицу только сквозь зарешеченные окна и чтобы их с улицы никто не видел. Сейчас нравы в Тунисе стали посвободнее и тунисские женщины (большей частью) могут ходить с открытыми лицами.

Все там же...







В доме зажиточного горожанина 19-го века. Этот товарищ построил себе на трудовые и иные доходы дом из 111 помещений! Здесь он и жил со своей многочисленной родней, челядью, женами, детьми, здесь и работал. Сейчас это музей, в котором отражается быт и культура арабов в 19-м и 20-м веках. Есть целые композиции из восковых фигур, у одной из которых я и стою.


А это сотрудницы гарема.


Предметы быта и личного обихода тех времен.


И даже библиотека!


В исторической части Карфагена (в этом некогда уничтоженном римлянами городе жизнь есть и сегодня!


Маленькие саркофаги для маленьких понятно кого...


Развалины общественного туалета.


Эта колонна стоит уже более двух тысяч лет!


А тут были общественные термы (бани) Карфагена. С легким паром, что ли, Светик?

Столица Туниса - город Тунис, с население более 1 млн. человек.





Ну все, мы - домой!

И лучше не бывает!
Как я любил купаться в детстве! Нет, и сейчас, конечно, люблю. Но в те свои пацанские годы часами не уходил домой с Иртыша или с пойменного озера Долгое. Идти хоть туда, хоть туда было примерно одинаково, с полкилометра или чуть побольше. Причем, идя туда, надо было спускаться вниз, с крутого и высокого берега, на котором и по сей день стоит моя деревушка.


А вот обратно надо было, естественно, подниматься. Вот здесь-то возвращающихся с водоемов и поджидало коварство, особенно в наиболее жаркую погоду. Ведь шли домой уже измотанными от долго купания и голодными, то есть – еле волочили ноги. А еще надо было под палящим солнцем взбираться на высокий крутой берег. Сил – ну никаких, пот с тебя так и льет градом.

И часто случалось так, что, едва взобравшись на середину подъема и переглянувшись между собой, пацаны вразнобой отчаянно кричали «А, на фиг!», и скатывались снова вниз, к излюбленных купальным местам. И оставались там уже до вечера, пока не спадала жара. Конечно, дома потом доставалось. Но что такое родительская беззлобная ворчня или даже несильные подзатыльники по сравнению с тем блаженством и счастьем, которые приносит радостное бултыхание в теплой воде со своими сверстниками?

Чаще всего мы купались на Долгом, длинном и узком озере, поросшем по берегам камышом, на узких стреловидных листьях которого сидели или барражировали над зеркальной гладью воды, сверкая перламутровыми крылышками, разноцветные стрекозы, от совсем крохотных голубеньких до гигантских пучеглазых и коричневых.

Камышовые невысокие стены озера прерывались специальными выемками для захода купальщиков в воду, а также намытыми ручьями песчаными мысами, с которых так клево было, разбежавшись и тупнув пятками в упругий податливый песок, с визгом плюхнуться в теплую воду.

Здесь не было течения, вода намного теплее, чем на Иртыше, да и окрестности куда живописнее – и ребятня в перерывах между купаниями любила полазить по заросшим склонам старого берега в зарослях черемухи, боярышника, джигиды (мы ее называли просто красная ягода), ежевики и полакомиться уже спелыми или только созревающими ягодами.

А на самом Долгом и соседних озерах можно было «перекусить» стеблями чакана - озерного камыша-рогоза. И, конечно, не жесткими и плоскими стреловидными листьями, а нижней частью, находящейся в воде и крепящейся к толстому продольному корню.

Камышину можно было вырвать из корня, лишь приложив определенные усилия. Обычно это делалось или с лодки, или с резиновой камеры. С чакана сдирались плотные трубчатые, тесно примыкающие друг к другу, листья, пока не обнажалась нежная и белая хрупкая сердцевина, имеющая приятный, ни на что не похожий вкус. Вот она-то и поедалась пацанвой. Но еще вкусней и питательней был белый мучнистый и сладковатый крахмал, который содержался в корневищах чакана.

Корни эти, толщиной с бамбуковую лыжную палку, горизонтально лежат на дне озера и легко вытаскиваются вместе с самими стеблями чакана, остается лишь отрывать их и, промыв в воде от ила, разделывать. То есть сдирать внешнюю оболочку корня и добираться до сердцевины, как раз и состоящей из очень вкусного крахмала, облепляющего жгутик тоненьких нитевидных «проводков». Оставалось лишь откусывать от этого жгута, разжевывать и сглатывать вкуснющий крахмал, время от времени сплевывая образовавшиеся комочки нитей. Это лакомство мы называли сметана, и оно на какое-то время давало ощущение сытости.

А еще на береговых склонах можно было найти сочную заячью капусту и еще какие-то странные съедобные плоды небольших травянистых кустарников, которые мы называли огурцами – они были веретенообразные, сочные и хрустящие. Никто не знал, как они правильно называются. Но их ели до нас, потому их безбоязненно ели и мы.

А кто хотел сладкого – подходил к разлапистым зарослям солода, с усилием тянул из земли его жесткий стебель, за которыми волоклись облепленные землей и лопались узловатые длинные корешки. Их надо было промыть в озерной воде, счистить от тоненькой шкурки и тщательно жевать светло-коричневые прутики, и тогда рот начинал наполняться приторно-сладким соком.

В общем, на озерах на подножном корню можно было продержаться целый день, что мы и делали с превеликим удовольствием. Это был наш счастливый детский мир в уголке практически девственной природы, в котором мы самозабвенно предавались разнообразным утехам: играли в прятки в береговых зарослях, устраивали догонялки, или пятнашки, в воде. Крики, визг и смех плещущихся в воде детей был слышен далеко окрест.

Замерзнув в воде (какая бы она ни была теплая, но от долгого пребывания в ней, подпитываемой ключами, тело начинало покрываться мурашками, а губы синеть), мы, стуча зубами, отогревались на солнышке тут же на песчано-глинистом берегу или повыше, на поросшей травой и кустарниками береговой террасе.

Кстати, на этом же озере, отойдя немного подальше от купального места, можно было и неплохо порыбачить: в озере водились сороги, окуни, щуки, лини и караси. Но обычно рыбаки, такие же пацаны, как и мы, долго не выдерживали соблазна и, бросив на берег свои удочки, присоединялись к купальщикам.

Вот сейчас вспоминаю то время и чувствую, как блаженная и глупая улыбка блуждает у меня на лице. Господи, как же мы были счастливы от того единения с природой! А все потому, считаю я, что не было у нас тогда, в начале 60-х, ни телевизоров в деревне, ни тем паче сегодняшних электронных штучек, которые сделали домоседами большую часть населения страны, включая и детей.

Удивительно, но родители никогда не боялись отпускать нас одних в эти длительные походы на лоно природы – наверное, потому что сами также выросли, без излишней опеки и надзора. И ничего ведь с нами не случалось! Ну, там разве что наступишь на колючку от боярышника или расшибешь большой палец на ноге об выступающий корень, когда шляешься по кустарникам – ходили-то почти всегда босиком, - а то и подерешься со сверстником, что, впрочем, случалось крайне редко.

Не помню случая, чтобы кто-то из моей деревни утонул в озере или на Иртыше. Чужих утопленников к нам по реке - да, прибивало, из стоящего выше по Иртышу райцентра, а свои чтобы – ни-ни! Правда, все же был один случай гибели нашего парнишки, связанный с водой. Но Серега не утонул, а неудачно нырнул и сломал себе шейные позвонки (покойся с миром, дорогой мой земляк).

После тех благословенных дней я прожил уже, можно сказать, целую жизнь, за которую купался не в одной реке, не в одном море. Но лучших водоемов, чем Долгое и Иртыш, я не встречал, да и уже не встречу. Потому что - лучше не бывает. Потому что они – из далекого счастливого детства!..
Дюжина юморесок в "Великороссе"

http://www.velykoross.ru/journals/all/journal_72/article_4355/
В журнале "Великоросс", май-2018
- Мама, ты откуда звонишь, из деревни, что ли? Откуда номер общаги у тебя? – сбивчиво забормотал я.
-Нет, не из деревни, - сказала мама и всхлипнула. – Па… папа отпустил меня проводить тебя в армию. Я у дяди Яши. Иди сюда скорее, сыночек, я тут уточку варю…
И я как стоял, так и сел на краешек стула, едва удержавшись на нем.
- Но… но зачем ты приехала? Столько денег потратила… Я бы и сам в армию нормально ушел, то есть уехал…
- Да как же, сыночек! Ты же у нас первым солдатом будешь! – с укором сказала мама (и это была сущая правда – из трех братьев я был старшим). – Поэтому, хочешь-не хочешь, а я тебя провожу…
http://www.velykoross.ru/journals/all/journal_71/article_4320/