Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Маленькие труженики

+3
Голосов: 3
Опубликовано: 202 дня назад ( 6 мая 2020)
Недавно видел забавный ролик – маленький китайчонок, карапуз лет пяти, сам пожарил на уличной жаровне омлет и стал кормить им своего братца, еще меньшего по возрасту, и тот с удовольствием уплетал стряпню юного поваренка. Сюжет, скорее всего, был постановочный, но управлялся китайчонок с приготовлением еды на открытом огне очень ловко, как будто делал это с рождения. Да так оно у китайцев, по сути, и есть – там, особенно в сельской местности, детишки помогают родителям с малых лет, иначе и не бывает.

Но, разумеется, не только в китайских семьях дети помогают родителям и умеют кое-что делать по хозяйству самостоятельно еще в нежном возрасте. Такими были у себя дома и мы, три брата и сестренка, как и многие наши сверстники-односельчане. Родители наши были простыми тружениками в совхозе. Они не гнушались никакой работы, чтобы прокормить свое не такое уж большое, но и все же немалое потомство. Отец, помню, и заправщиком сеялок был, и на кузнице махал молотом, и овец пас, и коров. Мама, как и полагается хранительнице очага, занималась домом – обшивала, обстирывала нас всех, готовила, держала дом в чистоте.

Конечно же, все это у нее отнимало много времени. Тем не менее она еще и старалась принести в дом и свою трудовую копейку: работала на обмазке глиной и побелке скотопомещений, охраняла сеновал, трудилась пояркой (не дояркой, а именно пояркой – то есть поила, выхаживала маленьких телят). Безусловно, первым родителям начал помогать я как старший из братьев. По двору это были самые простые обязанности: убирать навоз из-под коровы и телка, менять им подстилку, задавать корм, встречать с пастбища летом.

Когда смог держать в руке топор, рубил хворост на растопку. А когда подрос второй мой брат, Ринат, мы уже вдвоем пилили дрова, кололи их и складывали в поленницу, случалось, сами ездили за водой на Иртыш на лошади, запряженной в сани - воду набирали ведром из проруби и заполняли ею бочку. Помню, домой возвращались в обледенелых рукавицах, штанах и валенках, обледенелой была и бочка - вода из нее расплескивалась, пока лошадь с заиндевелыми глазами, выдыхавшая белые тугие струи пара из ноздрей - чисто Змей-горыныч! - тянула санки с Иртыша на подъем в село.

Привезя воду во двор, мы с братом Ринатом (Рашит тогда был еще маловат) сами же и переносили воду ведрами в бочку, установленную в сенцах. Уставали, конечно, втихаря похныкивали, но все, что бы нам не поручали родители, выполняли безоговорочно – не из страха получить наказание, а по чистой сознательности, так как понимали: надо! Родителям и так тяжело, нет ведь у них ни выходных, ни праздников, даже отпуска не каждый год получали, так много тогда было работы на селе, а рабочих рук не хватало.Конечно же, у нас был и свой огород. Вернее, два – один для выращивания овощей под старым крутым берегом Иртыша, на влажной луговине, и на богаре, в степи – картофельный. Вот на них- то мы тоже трудились с юных лет, помогая родителям копать, удобрять, поливать, полоть, затем убирать урожай.

Нередко приходилось нам помогать родителям и на их работе. Мне доводилось иногда отправляться верхом на отцовской лошади выпасать овец, когда он приезжал на обед и решал отдохнуть часик-другой. Он на словах пояснял, где в это время находится его отара - обычно в паре километре от села, и я на рысях спешил туда, чтобы животные не забрели в хлеба и не потравили их.

Вот эта работа мне не нравилась больше всего. Овцы добрых слов не понимали и все время норовили уйти с небогатого травами степного пастбища в сочно зеленевшие посевы. Я скакал на лошади в начало отары и с ужасным, как мне казалось, криком отгонял несколько сот тупых баранов от еще даже не набравшей колоса пшеницы, и они очень неохотно подчинялись, видимо, не принимая меня всерьез.

Вся беда, считаю, была в том, что я не умел так лихо щелкать кнутом, как отец, и так же как он грозно покрикивать. Размахнувшись из седла длиннющим бичом, я при попытке извлечь из него громкий щелчок мог огреть им или лошадь, и тогда она, всхрапнув и подскочив от неожиданности, уносила меня в степь галопом, или же себя. В общем, никудышный я был пастух и с большим нетерпением дожидался, когда же отец придет после обеда на пастбище и отпустит меня наконец домой. И не было тогда человека счастливее меня!

Я снова начинал замечать, какое синее безоблачное небо над головой с заливающимися в его выси жаворонками и как тренькают в жесткой траве кузнечики и разлетаются во все стороны от моих ног. В общем, тут же становился самым счастливым человеком на земле. И в голове у меня просто не укладывалось: а как же отец мог заниматься этой нудной работой с утра и до захода солнца и часами сидеть в твердом седле?

Конечно же, не только я с братьями, но и многие другие подростки помогали своим родителям на их рабочих местах – если это им было конечно, по силам. А еще были в деревне такие участки сельхозпроизводства, где ребятня могла трудиться самостоятельно. Так, в одно лето я был бригадиром целой бригады пропольщиков пшеничного поля, состоящей из десятка или около этого моих сверстников.

Мы с раннего утра пока еще не начиналась жара, выходили в поле, расположенное недалеко от села, я отмечал в тетрадке выход пацанов на работу, и мы голыми руками начинали выдергивать сорняки, то там, то сям торчащие из зеленого ковра благородных пшеничных всходов. Это были овсюг, чертополох, полынь или же «березка» (так у нас почему-то называли вьюн), распластавшаяся на земле и обвивавшая стебли злаков.

Работа была вроде бы и несложная, но противная. Какие-то сорняки выдергивались легко, а над иными надо было потрудиться, потому что у них были мощные корни и они никак не хотели покидать обжитое место. А тут часам к одиннадцати начинало жарить поднявшееся уже высоко солнце, мокрые наши рубашки прилипали к спинам, пот струился по лицу и заливал, щипал глаза.

Откуда ни возьмись налетали слепни и оводы, и время о времени слышалось чье-то болезненное: «Ай!» и звучный шлепок ладошки по телу. Работать в такой обстановке было уже почти невмоготу. Выпив всю взятую с собой воду и кое-как дотянув часов до двенадцати, мы бросали прополку бежали купаться на пойменное озеро Долгое с его популярными купальными местами Две лесинки или Красненький песочек. И не было лучшего наслаждения, чем после напряженного рабочего дня… нет, полудня все же! – с головой окунуться в теплую зеленоватую воду и плескаться, барахтаться, нырять, смывая с себя усталость и трудовой пот.

Но это все было, так сказать, прелюдией к практически уже самостоятельной работе сельских подростков, когда мальчишкам было уже по четырнадцать-пятнадцать лет. Я имею в виду сенокос. В эту страдную пору, когда, как говорится, час год кормит, в совхозе всегда не хватало рабочих рук. Вот тогда неоценимую помощь хозяйству и оказывали подростки. Их, после непродолжительной подготовки, допускали к работе на прицепных сенокосилках, граблях.

И те мальчишки, кому свезло работать на сенокосилках, сами их ремонтировали и готовили к покосу у территории отделенческого склада. Помню, какие важные были Генка Шаламов, Колька Кутышев, Сашка Карпенко, кто-то еще, звякающие гаечными ключами у своих косилок. На них, кстати, не каждому разрешали садиться: там нужна была определенная сноровка и сила, чтобы вовремя ручным рычагом поднять и опустить брус с полотном косы, не слететь с жесткого железного сиденья во время косьбы.

Мне сначала доверили работу… помощника повара. Я ездил на телеге в прибрежную рощу за хворостом для кухни, затем рубил этот хворост для растопки, подносил воду из Иртыша (стан обычно располагался на берегу реки). Из поварих помню тетю Нину Коробову, тетю Олю Таскаеву, очень добрых и веселых женщин.

А какая была красота вокруг полевого стана! Везде кудрявые заросли тальника, по зеленому ковру луга то там, тот тут ползает техника – пыхающие дымком из выхлопных труб трактора с сенокосилками в прицепе и перекликающимися на них мальчишками, с граблями, пресс-подборщиками, «кораблями» копнителей.

А рядом плещется уже хорошо прогревшийся Иртыш, иногда по нему с гулом пролетает «Ракета» или проползает буксир с баржей в прицепе, и пассажиры и речники с любопытством смотрят на оживленнейшую работу на лугу. А какой запах скошенных и начинающих подвяливаться под жарким солнцем луговых трав стоял все это время в воздухе! Эти ароматы трав доплывали даже до села, и были они лучше всяких одеколонов и духов!

На следующий год и мне тоже доверили сесть на грабли. Работали мы в паре с трактористом Петей Ледовским (сыном Героя Советского Союза Ивана Ледовского). Грабли были с захватом, если я не забыл, метров в шесть. И тут главное было приноровиться выкладывать валок ровной ниточкой, а не ломаной линией, иначе потом проблемы будут у пресс-подборщика – не вилять же ему по твоему кривому валку! Ничего, научился справляться, даже когда трактор шел почти по берегу озера или курьи.

Работал также и помощником у «командира» пресс-подборщика Раиса Асадуллина. Моя задача сводилась к тому, чтобы отгрести вилами края валков от ляг и озерков метра на три-четыре, чтобы агрегат мог забрать все сено и развернуться для захвата следующего валка. Тоже, в общем, не сложная работа. Но дядя Раис был такой трудолюбивый, что, пока я готовил очередной валок, он уже «дышал» мне в спину рычащим двигателем своего МТЗ, так что мне надо было поторапливаться. И я торопился и… успевал!

Эта работа, повторюсь, была уже для взрослых, и мы, подростки, вполне с ней справлялись и проходили, таким образом, практические уроки трудовых навыков. И пусть они в дальнейшем кому-то пригодились, а кому-то нет, но всех мальчишек приучили не бояться и не чураться никакой работы. И это, на мой взгляд, было самым главным.

А как вы помогали своим родителям, какую работу вам, еще подросткам, доверяли? Поделитесь.
Комментарии (3)
Татьяна Ларченко #    6 мая 2020 в 23:22
Ах, какое удовольствие читать рассказы Марата о детстве и не только! Не хочу сейчас отвечать на вопрос насчет помощи родителям: и ленью отличалась, и не было подобных забот у городских детей... Но главное, не хочется своей прозой жизни разбавлять полученные от созерцания этой, прекрасно написанной картины, эмоции...
Марат Валеев #    7 мая 2020 в 16:40
Таня, ты наверняка знаешь, как дороги и приятны мне твои отзывы, потому - нижайший тебе поклон и спасибо!
Татьяна Ларченко #    7 мая 2020 в 23:36
Спасибо, Марат! И мне дорого-приятны такие отзывы! С прошедшим "советским" Днем печати и с наступающим Днем победы!