Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Чёрные розы (продолжение 29)

0
Голосов: 0
Опубликовано: 13 дней назад ( 9 января 2020)
***
Василиса нажала на «отбой» и бросила телефон на диван. Хорошее настроение как рукой сняло. Звонил отец. Он не ругал ее, не отчитывал, но сейчас Василиса была бы рада даже тому, чтобы он накричал на нее. Голос у него был чем-то озабоченный и как будто потерянный. Сказал, что приедет завтра вечером после работы. Сказал, что у него есть серьёзный разговор. Как ни допытывалась Василиса, о чём хотел поговорит отец, у него был один ответ: это не телефонный разговор. Что могло такого случиться, что папа впал в такое странное состояние? Он был не из тех людей, которых легко выбить из колеи. Папа был пробивным. Любую проблему, которая вставала у него на пути, он встречал как настоящий воин, в полной боевой готовности. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы он впал в состояние потерянности. Получается, что это не только у них с Настей происходят неприятности.
Василиса представила, как папа сидит, ссутулившись, перед окном, и смотрит вдаль, и ей стало до боли жаль его. А ведь он совсем скоро станет старым — эта мысль обожгла девушку как крапива, за которую хватаешься, думая, что это обыкновенная трава. Он, их папочка, который так холил и лелеял их с Настей, станет, старым и беспомощным. Возможно, он потеряет память и, однажды выйдя из дома за хлебом, забудет, где живёт. Возможно, его поразит какая-нибудь болезнь, свойственная старикам, и он окажется прикованным к постели и больше никогда не сможет любоваться красотой мира. Господи, как же несправедливо устроен этот мир. Почему люди должны стареть? На глазах у Василисы показались слезы. Нет, она не хочет видеть, как стареет её отец, как его лицо покрывается безобразными морщинами, как все менее гибкими становятся его суставы, как ослабляется острота его зрения, слуха и обоняния, как под воздействием силы тяжести сгибается его позвоночник. Василиса знала, что есть такие люди, у которых так сильно трясутся руки, что они не могут донести до рта ложку с супом, расплескивая все содержимое до того, как она окажется хотя бы на половине пути. Девушке всегда было больно смотреть на стариков, на их беспомощность. Ей всегда хотелось поскорее отвернуться, не потому, что они были ей безразличны или, хуже того, вызывали чувство брезгливости, нет, они вызывали в ней безграничное чувство жалости и понимание того, что ничем помочь им она не сможет. Их состояние, их старость — это только их ноша, а думать об этом и видеть это было невыносимо больно. У Василисы при виде стариков всегда наворачивались слезу на глаза. Первым ее порывом было подойти помочь, спросить, не помочь ли дедушке или бабушке перейти дорогу или донести тяжелые сумки, но потом внутренний голос спрашивал ее: а не воспримут ли они это негативно? Не каждому человеку приятно ощущать жалость от других. Ее раздирали сомнения, как старики воспримут ее желание помочь, и в итоге она просто проходила мимо.
Василиса хотела бы, чтобы папа оставался вечно молодым, здоровым и сильным. Но чудес не бывает. Это только в сказках люди могут жить вечно. К сожалению, они живут в реальном мире, где действуют определенные законы, по которым каждый человек рождается, живёт и умирает. И изменить это невозможно. Какие законы нам даны, по таким и придется жить, других всё равно пока никто ещё не придумал.
Василиса где-то читала, что изначально человеческий организм приспособлен если не на вечную жизнь, то уж точно на более долгую, чем живут обычные люди. Совершенно нормально было бы, если бы люди доживали до двухсот и более лет. Дело в том, что люди сами программируют себя на более раннюю смерть. Как только человек узнает о том, что он смертен, он начинает подсознательно готовить себя к этому, убеждать себя, что рано или поздно он все равно умрет. Вот если бы человек каким-то образом внушил себе, что он бессмертен, то он мог бы жить вечно. То есть все дело в убеждении. Но как убедить себя в этом, когда каждый день получаешь подтверждения обратного? Надо быть очень сильной личностью, чтобы наперекор логике и физике верить в практически невозможное. Во всяком случае, такой человек на земле пока ещё не родился. Да и родится ли когда-нибудь? Все мы живем в обществе, и рано или поздно узнаем о том, что нам предстоит покинуть этот бренный мир навсегда, кануть в пучину небытия, просто перестать существовать.
И с чего это сегодня Василису потянуло на такие безрадостные размышления? Может, сегодня полнолуние или магнитная буря? В такие дни девушка всегда ощущала беспричинное беспокойство и повышенную тревожность.
Надо сказать Насте, что папа о чем-то хочет поговорить. Может, она знает больше и сможет подсказать, о чем. Но Настя пока спит. Василиса будить её не будет. После всего, что с ними случилось, пусть поспит. Им двоим нужен отдых, так же, как и папе. Вот только он отдыха позволить себе не может, ему надо работать.
Василиса вздохнула и стала одеваться. Ей нестерпимо хотелось увидеться с Аполлоном. Хорошо ли вот так без приглашения заявляться к мужчине? Не будет ли это выглядеть чересчур навязчиво? Вот так запросто прийти к Руслану ей и в голову прийти не могло. А к Аполлону почему-то тянуло. Ей было с ним интересно. Возможно, потому что он был старше неё и мог много чему её научить, много о чём рассказать. Он писатель — рассказать ему есть о чём. Но Василисе хотелось, чтобы у него проснулся интерес к ней. Будет ли она ему интересна, если начнет навязываться? В девушке должна быть загадка. Как же сложны взаимоотношения между мужчиной и женщиной — думала Василиса. Нужно все рассчитать. Немножко где-то пережмёшь — плохо, недожмёшь — тоже плохо. А как найти золотую середину?
Так идти или остаться? Если долго рассуждать и сомневаться, можно вообще всю свою жизнь профукать. Василиса решительным шагом вышла из дома. Заперев за собой дверь на ключ, девушка пошла к Аполлону.
Погода была замечательная. Светило солнце. Это лето радовало хорошей погодой. За то время, что они жили в новом доме, ни разу не было дождя. С оной стороны это радовало, но с другой… не было ли это предвестником того, что скоро зарядят бесконечные дожди и хорошая погода надолго покинет их?
Василиса быстро дошла о дома Аполлона и нерешительно встала у звонка. У нее еще есть шанс передумать, развернуться и уйти. Так что ей делать? Если она нажмет на кнопку звонка, пути назад не будет. Нажимать или нет? Василиса вздохнула и нажала на кнопку. В доме раздалось треньканье, и через несколько секунд девушка услышала приближающиеся шаги. Дверь открылась. В дверях стоял Аполлон. Он был немного растрёпан, но не в халате, как в прошлый раз, а в джинсах и белой футболке. Василисе захотелось подойти и провести рукой по его непослушным волосам, но она подавила в себе это желание, виновато улыбнулась и спросила:
— Я не помешала?
Аполлон засиял.
— Конечно, нет. Проходи, — мужчина подвинулся в сторону, пропуская Василису внутрь дома.
Она вошла и скинула на пол кроссовки.
Аполлон прошел в гостиную и плюхнулся на мягкий диван. Похлопал рядом с собой:
— Присаживайся.
Василиса утонула в подушках, которые в огромном количестве были раскиданы по дивану. Она почему-то почувствовала себя так уютно, как будто была у себя дома. Поймав себя на этой мысли, она вдруг решила, что это неправильно. Она в гостях, поэтому вести себя надо соответствующе. Девушка выпрямилась.
— Знаешь, Аполлон, у меня сегодня такое настроение…
— Какое? — Аполлон развалился на диване и повернулся в сторону Василисы.
— Философское. С самого утра думаю о том, для чего мы приходим в этот мир.
Аполлон откинул волосы назад и улыбнулся:
— В твоем возрасте думать об этом совершенно нормально.
Василиса нахмурилась. Что значит в её возрасте? Ей не восемнадцать уже. Он что, принимает её за малолетку? Эта его фраза « в твоем возрасте»… Она хотела, чтобы он видел в ней женщину, а он, похоже, смотрит на неё как на ребёнка. Оно, конечно, не удивительно: Аполлон по возрасту годится ей в отцы, но… Василиса смотрит на него совсем другими глазами.
— А ты в своем возрасте, наверное, уже давно нашёл ответ на этот вопрос и не мучаешься размышлениями о бренности бытия? — Василиса попыталась придать своему голосу беззаботность, чтобы не показывать свою обиду — это будет выглядеть слишком по-детски.
Аполлон задумался:
— Знаешь, Василиса, на этот вопрос, скорее всего, вообще нет ответа. Да, собственно, и смысла, ради которого мы приходим в этот мир, тоже нет.
Василиса почувствовала во рту металлический привкус. Неужели это страх? Она первый раз слышала такое мнение. Обычно все рассуждают о чем-то глобальном, ради чего создан каждый человек, и нашей грандиозной миссии на земле. Эти мысли согревали душу. Значит, не зря мы живем, значит, ради чего-то мы коптим это ясное небо, а не просто так. Остается только найти этот смысл и выполнить свою миссию.
Ответ Аполлона напугал её. Что он имеет ввиду? Что никакого смысла в нашей жизни нет? А для чего же тогда жить? Как вообще жить с мыслью о том, что никакого смысла нет? Как он живет? Как он смирился с этой мыслью?
Василиса молчала, переваривая неожиданный для неё ответ. Наконец она выдавила из себя:
— Ты хочешь сказать, что наше существование бессмысленно?
— Ну почему же? — оживился Аполлон. — Мы живем ради того, чтобы просто жить.
Аполлон посмотрел Василисе в глаза. Она быстро отвела взгляд. Ей не хотелось, чтобы он прочитал её животный страх. Она сцепила пальцы обеих рук.
— Ради того, чтобы просто жить? — в её вопросе сквозило недоумение. — Но… это же абсурд.
— Почему абсурд? — снова улыбнулся Аполлон. — Разве нет смысла в том, чтобы каждый день встречать рассвет, радоваться пению птиц, поцелую любимого человека, теплому солнышку, легкому ветерку? Почему это абсурд? Просто ты пока ещё этого не понимаешь. Тебе кажется, что должно быть что-то грандиозное, что не может быть смысла в таких простых мелочах. — Аполлон пожал плечами. — Но однажды ты поймешь, что ничего грандиозного нет, что всё грандиозное заключается в простом. Просто нужно научиться это видеть и ценить каждую секунду, каждую мелочь, каждый вдох и выдох. Пока ты этому не научишься, ты не узнаешь смысла.
— Не знаю, — Василиса опустила голову. — Все это звучит как-то странно. Я ещё как-то могу понять людей, которые говорят, что у каждого свое предназначение, надо только понять, в чём оно заключается. Но твои рассуждения никак в моем мозгу не укладываются. Я считаю, что есть какое-то общее для всех предназначение.
Аполлон откинулся на подушки и расхохотался:
— Какое, Василиса? Остановить Землю? Предотвратить Армагеддон? Какое у нас может быть предназначение? Мы, люди, настолько ничтожны, что нам должно быть совестно думать о таких вещах. Мы слишком много о себе возомнили. Бог обидится на нас за это и покарает.
Василиса подняла глаза на Аполлона, чтобы понять, шутит он или говорит серьезно. Его глаза смеялись.
Василиса всплеснула руками:
— Аполлон, ну я же серьезно.
— И я серьезно, — Аполлон поудобнее устроился на диване. — Нет никакого смысла. Либо ты сам находишь его для себя, либо живёшь в потемках. Никакого предназначения у человечества нет — в этом заключается горькая правда.
Василиса развела руками:
— Но как же ты живешь, как пишешь свои книги, как можешь радоваться жизни, зная, что всё это, — Василиса обвела комнату руками, — бессмысленно? Как ты можешь так спокойно об этом говорить? По твоим словам получается, что всё, что мы делаем, бессмысленно. Всё равно ведь умрём, и ничего от нас не останется, о нас просто забудут, — в глазах у Василисы блеснули слезы. Она отвернулась, чтобы не показывать их.
Аполлон посерьезнел:
— Не забудут. Я пишу книги для того, чтобы обо мне не забыли. Каждый из нас боится бесследно раствориться в вечности, но мы должны иметь мужество посмотреть правде в глаза. Когда-то это всё равно произойдет.
Василиса вскочила с дивана:
— Аполлон, не говори так. Ты меня пугаешь.
— Прости, — Аполлон встал с дивана и подошёл к Василисе. — Ты ещё не подготовлена к такой информации. Я как-то не подумал об этом.
— Это жестоко, жестоко, — Василиса закрыла лицо руками.
Аполлон осторожно погладил девушку по руке.
— Блин, Вась, чувствую себя каким-то неотесанным мужланом, который обидел хрупкую невинную девушку. Теперь как-то надо заглаживать свою вину: пойдём я сварю тебе лучший в мире кофе.
— Правда, лучший в мире? — улыбнулась Василиса.
— Конечно. Уж в кофе я знаю толк.
Аполлон прошел на кухню и принялся хлопотать у плиты. Василиса уселась за стол и стала наблюдать за ним. Какой он взрослый, какой уверенный в себе. Это не какой-то там двадцатилетний пацан. В каждом его жесте, в каждом движении — мужчина. Вот такого она и хотела бы. Чтобы вел за собой, чтобы мог решить любую проблему, чтобы… Чтобы что? Василиса поплыла в своих мыслях к неведомым берегам. Этот мужчина вызывает в ней чувства, которых раньше она ник одному мужчине не испытывала. Да и были ли у неё мужчины? У нее были парни, мальчики, пацаны, но не мужчины, точно не мужчины. И как же выигрышно смотрится Аполлон на фоне всех этих юнцов. Василиса подперла голову рукой и наблюдала, как Аполлон уверенно засыпает кофе, добавляет воду, включает газ. Она была как будто околдована. Почему правила поведения не разрешают ей взять подойти к нему, обвить его руками и поцеловать? Почему она должна подавлять в себе желания только потому, что не хочет показаться навязчивой? Василиса вздохнула и отвела взгляд от Аполлона.
— А вот и кофе, — Аполлон поставил на стол две маленькие чашки с дымящимся ароматным напитком.
Василиса подвину к себе одну чашку и подула на него. Сделав маленький глоток, она закатила глаза:
— Божественно. Когда пьешь такой кофе, невозможно думать о плохом.
— Вот и не надо. Думай о хорошем. О чём бы тебе хотелось подумать? — Аполлон подмигнул Василисе.
Девушка залилась румянцем, но сделала вид, что в жар её бросило от горячего напитка, а вовсе не от вопроса, который на самом деле застал её врасплох. Ему хорошо, он за свою долгую жизнь научился играть в эти игры, для неё же всё это было пока в новинку.
— Даже не знаю, — Василиса вцепилась в чашку обеими руками и, подняв её к лицу, начала усиленно дуть.
— Горячо? — спросил, усмехнувшись, Аполлон.
— Очень горячо, — сказала Василиса и вдруг, осознав двусмысленность вопроса и своего ответа на него, покраснела ещё больше. Надо срочно переводить тему разговора иначе тут назревает полная катастрофа.
— Аполлон, вчера к нам с сестрой пришел Валя…
— Валя? — перебил Аполлон. — Постой, это тот самый Валя, который…
— Да, это тот самый Валя. Мы с сестрой называем его чокнутым, потому что он на самом деле отбитый на всю голову.
Аполлон улыбнулся — как смешно выражается нынешняя молодёжь.
— Так, и что случилось?
— Он принёс фотографию, на которой изображена я.
Аполлон смотрел на Василису с неподдельным интересом. А история начинала вырисовываться интересная. Если раньше ему приходилось втихаря наблюдать за Валей и фантазировать, то теперь в сюжете его романа могут произойти значительные сдвиги, причем основаны они будут на вполне реальных событиях.
— Так, и что?
— А то, что фотография старинная, скорее всего дореволюционная.
Аполлон положил чашку на стол и уставился на Василису. Да тут уже попахивает мистикой.
— И… как это могла быть ты?
— Не знаю. Лично я фотографию не видела. Мне Настя рассказала. Но она уверяет, что на фотографии точно я. Ну или кто-то, очень сильно похожий на меня, — поправилась девушка.
— Интересно. А где этот Валя откопал фотографию и зачем он вам её принёс?
— Не знаю, — Василиса пожала плечами. — Но Настя говорит, что он нашел её в той усадьбе, — девушка махнула рукой в сторону, где находилась усадьба.
Аполлон присвистнул:
— А дело-то принимает все более интригующий оборот.
Василиса округлила глаза:
— Тебя это веселит?
— С чего ты взяла, что меня это веселит? Не забывай, что я писатель и для меня любая интересная история — это находка для нового сюжета. А тут на самом деле очень интересная история.
Василиса вздохнула и сложила руки на коленях:
— Да, наверное, когда смотришь на это со стороны, — это очень интересно. А вот когда находишься внутри этого в роли главного действующего лица, — девушка развела руками.
— Не переживай, — попытался успокоить её Аполлон. — Я уверен, что всё окажется до банальности просто. Так оно на самом деле и бывает в жизни. Из-за скуки, которая съедает нас, мы придумываем себе целые истории из ничего, создаем целые миры, наполненные мистическими событиями. Только, — Аполлон вздохнул. — Как правило, все оказывается до банальности простым и неинтересным. Тайны и загадки только в нашей голове.
А ты заметила, что загадка, как правило, бывает намного интереснее разгадки? Мы получаем загадку и начинаем мучиться размышлениями, пытаться угадать, нам в голову приходят самые невероятные объяснения, мы потираем руки в предвкушении развязки. Но когда наступает конец, мы разочаровываемся, потому что нам хотелось чего-то невозможного, а разгадка оказалась такой скучной, что нам становится жаль потраченного времени. В жизни так происходит всегда. Поэтому мы и читаем книги, смотрим фильмы. Именно потому, что мы стремимся к чему-то такому, чего не можем получить в настоящей жизни.
— А ты поэтому пишешь книги?
Аполлон задумался.
— Наверное, и поэтому тоже. Я хочу как-то скрасить жизнь людей. Далеко не у всех она яркая и наполненная событиями. Надеюсь, что своими книгами я заполняю пустоту у тех, у кого её слишком много. А ещё я пишу потому, что просто не могу не писать. Это моё призвание.
— А когда ты начал писать, Аполлон? — осторожно спросила Василиса.
— Лет в тринадцать я написал свой первый рассказ и отправил его в журнал. Василиса, ты не представляешь, как я волновался, ожидая ответа. Он пришел месяца через два, — Аполлон заулыбался. — У меня так дрожали руки, когда я увидел письмо из редакции, что чуть не сломал почтовый ящик, пытаясь его достать. Знаешь, что мне написали?
— Что?
— Что я очень талантливый и подающий надежды мальчик, но пока они не могут напечатать мой рассказ. Мне посоветовали не останавливаться на достигнутом и продолжать совершенствовать своё мастерство, а через годик или два снова прислать им мои новые рассказы. Я был так разочарован. Ведь в моих фантазиях я был уже самым лучшим писателем на планете, а мне посмели отказать.
Аполлон понялся с дивана и подошел к стене, на которой висели несколько картин в рамах. Подойдя к одной из них, он бережно погладил стекло, под которым был конверт.
— Вот оно, — улыбнулся Аполлон. — Я его сохранил.
Василиса ахнула.
— Так ему ж… сколько лет? А я вот ничего не храню, у меня всё теряется. Так удивительно, что у тебя до сих пор сохранилось письмо, которое ты получил много лет назад. Можно посмотреть? — осторожно спросила Василиса.
Аполлон аккуратно снял рамку со стены и подошел обратно к дивану. Усевшись, он перевернул рамку, открыл заднюю часть и извлёк оттуда конверт. Вынув из него письмо, он протянул его Василисе.
— Никогда никому не показывал это письмо, — сказал Аполлон.
Василиса почувствовала, как у неё защипало в глазах. Она глубоко вдохнула и развернула листок. Разгладив его на коленях, она внимательно вчитывалась в строчки, которые расплывались у неё перед глазами. Надо же, она читает сейчас письмо, которое было написано, когда Аполлону, тогда еще мальчишке, было всего тринадцать, письмо, которое определило его дальнейшую судьбу. Возможно, если бы он не получил тогда это письмо, он не связал бы свою жизнь с литературой и никогда не стал бы писателем. Ну кто не пишет в тринадцать лет? Но только один из миллиона становится писателем. А почему так происходит? Наверное, потому, что остальные просто не получают таких вот писем.
Василиса дочитала письмо, аккуратно сложила его и вернула в руки Аполлона.
— Спасибо тебе, Аполлон, — голос её дрожал.
— Да не за что, — мужчина улыбался.
— Знаешь, — тихо сказала Василиса. — Я всегда хотела узнать, всё, о чём ты пишешь, — это твои фантазии или то, что с тобой происходило на самом деле?
Аполлон задумался.
— Знаешь, грань между выдумкой и правдой порой так тонка, что отличить их порой бывает очень сложно.
Василиса внимательно посмотрела в глаза Аполлона — он хочет порисоваться перед ней или просто пытается уйти от ответа на неприятный вопрос?
— А ты пишешь обо всём, что тебе приходит в голову или есть такие вещи, о которых ты не напишешь никогда?
— Я пишу, чтобы хоть как-то развлечь читателей, увлечь их за собой в созданный мной мир, а заодно и донести информацию, которая, как мне кажется, очень важна, и каждый человек должен ей обладать. Но… есть такие вещи, которые читатель не готов принять.
— И что это за информация? — Василиса затаила дыхание.
— Я же говорю, что это информация, которую читатель не готов принять, — Аполлон широко улыбнулся голливудской улыбкой. — А ты пока ещё читатель.

***
Василиса проговорила с Аполлоном до самого вечера. С ним было так интересно, что время бежало незаметно. Когда девушка наконец засобиралась домой, за окном стемнело.
— Смотри-ка, — сказал Аполлон, — Дождь пошёл, а я и не заметил. Всё мокрое, наверное, уже давно идёт.
Василиса рассмеялась.
— Заболтались мы с тобой. А у меня даже зонта нет.
— Не проблема, — сказал Аполлон, доставая с полки чёрный мужской зонт. — Держи. Давай я тебя провожу.
— Нет, не надо. Правда, — быстро сказала Василиса. — Я сама дойду.
— Хорошо. Как хочешь. Заходи. Мои двери для тебя всегда открыты.
Василиса вышла в темноту. Кроссовки хлюпали по лужам. Ливень в лужах пузырился. Да, дождь разошёлся не на шутку.
Фонари нигде не горели, дорогу было плохо видно. Василиса пробиралась, наугад ставя ноги. Земля была влажная и скользкая. В одном месте девушка поскользнулась и, не удержав равновесия, полетела прямо в лужу.
— Чёрт! — выругалась она.
Кое-как поднявшись, девушка всплеснула руками — они все были в противной мокрой грязи. Джинсы неприятно облепили ноги. Сразу стало холодно.
Василиса подняла зонт, который валялся рядом, и поняла, что у него переломаны все спицы. Ну вот, ещё и чужую вещь испортила. Вот дура, надо было принять предложение Аполлона. Он мужчина, он бы проводил её, и с ней ничего бы этого не случилось.
Девушка откинула грязной рукой волосы со лба. По ним струйками на лицо стекала вода. Зубы стучали от холода.
Василиса плакала. Слава богу, если её даже кто-то увидит, подумает, что это от дождя. Вот тряпка, ругала она себя мысленно. Раскисла из-за какой-то ерунды. Всего лишь поскользнулась и упала. Не случилось никакой трагедии, а она льет слезы, как будто у неё кто-то умер. Разозлившись на себя, девушка прибавила шагу и уже скоро была почти рядом с домом.
Свет в окнах не горел. Значит, Настя где-то бродит. Но где? На улице погода точно не прогулочная. Куда её могло понести в такой дождь? А может, она просто спит? Да нет, сестра никогда не спала днём. Да и без света она вряд ли будет сидеть. Она хоть и смелая, но сидеть одной в темном доме жутковато.
Подойдя к крыльцу, Василиса поднялась по ступенькам. И вдруг боковым зрением она заметила рядом с крыльцом что-то… Нет, это был кто-то. Кто-то лежал рядом с крыльцом. Сердце забилось в бешеном ритме. Во рту появился металлический привкус. Василиса в буквальном смысле остолбенела. Мысли как будто отключились. Это Настя? Что с ней?
Когда первые секунды оцепенения прошли, Василиса достала из кармана джинсов телефон и включила фонарик. Наклонившись, она схватилась руками за колени и выдохнула. Нет, это не Настя. Слава богу. Но кто это. Василиса снова посветила фонариком. Человек лежал в грязи лицом вниз, но судя по пропорциям тела, это мог быть… Господи, нет! Василиса присела на корточки и начала тормошить человека, как будто пыталась его разбудить:
— Эй, ты слышишь меня? Вставай!
Ответа не последовало.

(продолжение следует...)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!