Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Чёрные розы (продолжение 30)

0
Голосов: 0
Опубликовано: 13 дней назад (13 января 2020)
Василиса подняла его руку и попыталась нащупать пульс. По её собственным венам кровь бежала так быстро и шумно, что было очень тяжело услышать сквозь этот шум что-то ещё. Она переставляла руку, пытаясь уловить эту тоненькую ниточку, свидетельствующую о жизни, но пульса не было. Господи, господи, господи. Только не это. Да где же этот чертов пульс?
Василиса упала на колени, перегнулась через лежащее тело и подняла другую руку. Дождь, казалось, вошёл в какое-то неистовство, он лил всё сильнее и сильнее. Василиса чувствовала, что промокла насквозь, сырой была не только одежда, нижнее бельё тоже было мокрым. Скорее всего, завтра она проснется больной, с температурой, придется лежать в постели и пить лекарства. Но теплая постель казалась сейчас Василисе чем-то далёким и недосягаемым. Реальность была далеко не мягкой и тёплой.
Ветер больно хлестал по щекам тугими колючими дождевыми струями. Девушка вся была покрыта скользкой грязью и дрожала от нестерпимого холода. Но только ли от холода? Её тело сковал страх. Дикий страх. Она уже знала, что никакого пульса не нащупает, но все равно судорожно продолжала цепляться за эту возможность.
Не хочу об этом говорить, Вась… Просто в следующий раз, если он ко мне подойдёт, я его убью.
Я его убью. Я его убью. Убью.
Господи, господи, господи. Пусть это будет неправдой, пусть это будет просто плохим сном, ночным кошмаром. Пусть этот сон поскорее закончится и она проснется в своей постели, а потом будет рассказывать о своем сне Насте и они вместе будут смеяться над этим бредом и рассуждать о том, какие фортели может выкидывать иногда наше подсознание.
Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы этого не было. Я перенесу любые испытания. Но только не это. Это уже слишком. Я буду молиться каждый день, я сделаю все, что угодно, но только сделай так, чтобы этого не было. Их семье не пережить этого. Ей этого не пережить.
Не хочу об этом говорить, Вась… Просто в следующий раз, если он ко мне подойдёт, я его убью.
Такого не может быть. Настя не могла этого сделать. Не могла. Не могла. Её сестра, её маленькая Настёнка.
Не хочу об этом говорить, Вась… Просто в следующий раз, если он ко мне подойдёт, я его убью.
Нет. Настя, что ты наделала? Убить человека — это крайность. Этого уже не изменишь. Это уже навсегда. Навсегда муки совести и жгучее чувство вины, которое не вылечит время. Этому нет оправдания. А я буду мучиться вместе с тобой, потому что не уберегла тебя. Слышала, что ты сказала, но не приняла это во внимание. Прости меня, сестрёнка.
Василиса вспомнила «Преступление и наказание». Достоевский так красочно показал муки человека, который совершил убийство. Тот, кто хотя бы один раз прочитал этот душераздирающий роман, никогда в жизни не пойдёт на это. Не стоит эта проверка «тварь ли я дрожащая или право имею» тех мук, которые потом будут преследовать тебя до конца твоих дней. Ты же тоже читала, сестрёнка. Я помню, какое впечатление произвело на тебя это произведение. Как же ты могла, милая? Как ты могла? Никто не вправе распоряжаться чужой жизнью, никто, кроме Господа. Он жизнь даёт, только он и решает, когда её отнять. Не ты, сестрёнка, не ты.
Василиса вспомнила разговор с папой. Он был таким усталым. Он хотел о чем-то поговорить. Видимо, снова какие-то проблемы. Снова проблемы. Папа всё время решает проблемы. Ради них с сестрой. Он уже давно нормально не отдыхал. Он был таким усталым. Таким усталым.
Василиса глотала солёные слёзы, которые смешивались с дождём. Рыдая, она схватила тело за ноги и потащила его в сторону от дома. Стресс придавал ей дополнительные силы, поэтому тяжесть тела она почти не ощущала.
За что, Господи, за что ты всё это послал? Чем мы это заслужили? Да все наши маленькие грешки, они такие мелкие по сравнению с тем, что ты для нас уготовил. Кто без греха? Все люди совершают грехи. Нет безгрешных. Так неужели за такие мелочи, которые мы успели совершить за нашу не такую долгую жизнь, мы должны расплачиваться такой ценой? Нет, она слишком высока. Василиса выпустила тело из рук и упала на колени прямо в лужу. Грязные брызги окатили её с ног до головы. Девушка почувствовала, как по волосам прямо в глаза течёт грязь. Она растерла её кулаками и снова поднялась. Взяв тело за ноги, девушка сделала несколько шагов и почувствовала, что в кроссовок что-то попало. Наверное, камешек. Неудивительно, она лазает по грязи и по лужам, как будто попала в какое-то шоу на выживание. Василиса снова бросила тело и сняла кроссовок. Перевернув его, она потрясла. Из кроссовка потекла вода. Учитывая, сколько воды оттуда вытекло, Василиса шла почти босиком, кроссовки не защищали ее ни от чего. Надев кроссовок, она зашнуровала его потуже. Ногам было неприятно и холодно. Болезнь ей точно обеспечена.
Василиса согласилась бы заболеть, месяц, да нет, два месяца, три сколько угодно, пролежать в постели, лишь бы оказалось, что всё, что сейчас происходит, оказалось страшным ночным кошмаром.
Девушка рыдала без остановки. Казалось, что все слёзы уже давно выплаканы, но они лились и лились нескончаемым потоком и затихать, похоже, не собирались. Выбившись из сил, Василиса бросила тело и наклонилась, облокотившись руками о колени. Дыхание сбилось и никак не хотело приходит в норму.
Как теперь она всё это переживёт? Как всё это переживёт Настя? А папа? Как они все это переживут? Этот грех будет висеть над ними до конца жизни.
Василиса осмотрелась вокруг. Дом был уже далеко. Увидев неподалеку овраг, девушка подтащила туда тело и сбросила его вниз. Тело скатилось на дно. Василиса накидала сверху веток, которые нашла рядом. Если даже его и найдут здесь, что, скорее всего, будет не скоро, вряд ли подозрение падёт на них. Никто не знал о том, что они были знакомы, никто никогда не видел их вместе. Никто не был свидетелем конфликта, который между ними произошёл, соответственно, не было и мотива для убийства. Так что особо можно не волноваться. Но как тут не волноваться? Сейчас Василиса придет домой, отмоется, снимет с себя грязную мокрую одежду, вытрется махровым полотенцем, наденет сухую одежду и ляжет в теплую постель, а Валя будет лежать здесь, в овраге под проливным дождём и мокнуть. Девушка всхлипнула, бросила вниз последний взгляд и бегом помчалась домой. Она должна успеть помыться до того, как Настя вернется домой. Конечно, она ничего ей не расскажет. Хоть они и ругались часто и она считала свою сестру слишком взбалмошной, но ради неё она готова на всё, даже на это. Когда Настя будет готова, когда посчитает нужным, она сама ей расскажет о том, что сотворила.
Войдя в дом, Василиса сбросила промокшие насквозь кроссовки. Они все были облеплены грязью. Девушка оглянулась вокруг — натоптала. Надо будет потом протереть пол, да и кроссовки не помешает помыть и поставить сушиться иначе завтра придётся обувать что-то другое, а эти кроссовки были у неё любимыми. Господи, но неужели можно думать о таких мелочах в такие страшные минуты, когда ты только что пришла после того, как спрятала труп? Это просто какое-то кощунство. Он лежит там под дождём, а она думает о том, что надо помыть кроссовки и протереть пол. Это противоестественно. По идее сейчас она должна быть вне себя и совершать совершенно безумные поступки. Нет, нет, нет. Так дело не пойдёт. Она должна сохранять трезвый рассудок, а то проболтается о содеянном. Что потом делать? Надо сохранять ясный ум и по возможности вести себя как можно более естественно, как будто ничего не случилось. Наверное, это сложно. Скорее всего, у неё все написано на лице. Вот бы увидеть себя со стороны глазами постороннего человека. Интересно, она выглядит сейчас как человек, который только что скрывал следы преступления и прятал труп?
Судорожно стаскивая с себя мокрую футболку, неприятно облепившую тело, Василиса вошла в ванную, включила душ, сбросила джинсы и нижнее белье и ступила в душевую кабинку. Тропически душ поливал её сверху теплыми струями, вода стекала по волосам, по лицу, по телу. Василиса зажмурилась, потом открыла глаза и посмотрела вниз: вода была мутная и грязная. Похоже, что она пропиталась грязью насквозь. Через несколько минут вода снова стала чистой и прозрачной. Василиса взяла шампунь и намылила голову. Стоя под упругими струями, Василиса почувствовала, как её тело немного расслабилось и обмякло, но внутри неё лежал тяжелый камень, который давил на нее всем своим немаленьким весом. Сможет ли она выдержать это давление? По силам ли ей это? Когда Господь распределял испытания, учёл ли он, что они с сестрой всего лишь две хрупкие девушки, которые ничего плохого в своей жизни не совершили? Пока — резанула вдруг Василису мысль. До этого момента. Теперь же их совесть запятнана навсегда. И покоя им не будет, потому что убийство — самый тяжкий грех из всех существующих. Ты можешь воровать, прелюбодействовать, чревоугодничать, но у тебя есть шанс всё исправить, у тебя всегда остается этот маленький шанс, которым ты имеешь право воспользоваться. Но если ты убил, то это окончательно и бесповоротно. Исправить это уже никак нельзя. Мёртвые не возвращаются, как бы мы этого не хотели.
И какого чёрта на их жизненном пути повстречался тот безумный парень? Надо было просто его проигнорировать, но они ведь сами первые с ним заговорили. Любопытство не самая лучшая черта. Василиса всегда считала, что от любопытства надо избавляться. Вот к чему оно привело.
Интересно, то, что сейчас произошло, записано где-то в какой-то книге судьбы и это никак нельзя было изменить или всё же есть варианты? Если есть варианты, то Настя явно выбрала неправильный.
Главное, чтобы папа обо всем этом не узнал, он этого не переживёт. ОН может ожидать от них с Настей много, они часто капризничают, скандалят, ругаются, но убийство… Это уже слишком. Сколько людей могут похвастаться тем, что кого-то убили? Хотя слово «похвастаться» в данном случае неуместно. Но это единицы. Убивают либо ради удовольствия (это маньяки), либо ради наживы. Здесь ни то, ни то не подходит. Это было убийство из самообороны. Интересно, что тут произошло? Валя пришёл и стал домогаться её сестры? А она вынуждена была защищаться и убила его? И тут Василису осенило: а ведь она даже не знает, каким образом был убит Валя. Она не удосужилась даже вскользь осмотреть раны на теле. А вдруг он и не приставал к ней вовсе? Может, она после тех слов затаила к нему злобу и при удобном случае прикончила его? Да нет, такого не может быть, Настя на такое не способна. Хотя… Как плохо, оказывается, мы знаем людей, с которыми всю жизнь живём бок о бок. Василиса до этого случая готова была поклясться, присягнуть на чём угодно, что Настя не способна никого убить. А тут… Оказывается, она совсем не знает собственную сестру. Но как она могла убить его рядом с домом, зная, что за этим последует? Убить и просто так бросить. Она не удосужилась даже спрятать его тело. Оно лежало на самом виду. Это еще хорошо, что было темно и лил дождь. А если бы было светло и вовсю светило солнце? Она бы также его бросила всем на обозрение? Нате посмотрите, люди, на нашем участке просто так посреди бела дня валяются трупы, которые мы сами тут и разбрасываем. Какое безрассудство! Получается, что ей плевать не только на неё, но и на отца. Неужели она не подумала о том, какие проблемы могут на них свалиться, если рядом с их домом найдут мертвое тело?
В душе у Василисы закипало негодование. Да как можно быть такой беспечной? Так подставить отца, который делает для них всё, что может, — это верх наглости.
Василиса вышла из душа, обмотала голову полотенцем и насухо вытерла тело. Озноб ещё не совсем прошёл, но стало значительно лучше, она немного согрелась. Надев на себя сухую футболку, Василиса вышла в прихожую и взяла кроссовки. Бросив их в умывальник, девушка включила воду. Теперь уже не страшно их испортить, они всё равно пропитались водой. Когда кроссовки пришли в более-менее приличный вид, Василиса положила их рядом с батареей.
Поднявшись в гостиную, девушка включила телевизор, чтобы хоть немного отвлечься от навязчивых мыслей. На одном из каналов она наткнулась на сериал, в котором герои имели возможность путешествовать в прошлое. Вот было бы здорово, если бы и она могла вернуться назад и предотвратить то, что случилось. Она бы вычеркнула Валю, сделала бы так, чтобы он никогда не появился в поле зрения. Сколько же проблем может принести всего лишь один человек.
Если следовать логике создателей фильма, получалось, что любая мелочь, самое маленькое действие, которое мы когда-либо совершили, определяет наше будущее. Так что было отправной точкой к тому, чтобы произошло это убийство? Знакомство с Валей? Их ссора? Покупка дома? Или что-то намного раньше всех этих событий определило их будущую встречу? Василиса взяла с тумбочки, которая стояла рядом с диваном, карамельку и, раскусив ее, захрустела осколками. Сладкий вкус конфеты немного успокоил ее.
В этот момент она услышала, как внизу хлопнула входная дверь. Сердце бешено заколотилось в груди. Вот и Настя. Интересно посмотреть на выражение её лица. Василиса бросила пульт на диван и быстро спустилась вниз.
Настя стаскивала кроссовки, прислонившись к стене. Рядом стоял раскрытый зонт, с которого на пол ручьями стекала вода. Сестра была немного мокрой, но в целом она не производила впечатление человека, который несколько часов назад совершил убийство. Василиса открыла рот от изумления. Выдержке ее сестры можно позавидовать. У Василисы так не получалось.
— Насть, ты где была?
Настя подняла на Василису глаза:
— Да просто… гуляла.
— Гуляла? — Василиса округлила глаза. — Но на улице дождь льёт как из ведра. Не самое лучшее время для прогулок.
— Ну и что? Неужели дома целый день сидеть?
— Насть, у тебя всё в порядке? — осторожно спросила Василиса. Если Настя захочет, может, расскажет ей сейчас обо всём — подталкивать её к разговору она точно не будет. У неё сейчас, наверное, такой шок, что лучше к ней не лезть с расспросами.
— А что у меня должно быть не в порядке? — Настя посмотрела на Василису удивлёнными глазами.
— Поражаюсь твоей выдержке, сестра, — сказала Василиса и побежала наверх.
Это было неслыханно — её сестра несколько часов назад убила человека, а ведет себя так, как будто просто наступила на таракана или прихлопнула газетой надоедливую муху. Ничего себе! Она ожидала чего угодно: рыданий, истерик, оцепенения, но только не ледяного спокойствия, которое излучала сейчас её сестра. Да она настоящее чудовище, монстр. Разве можно так себя вести?
Василиса плюхнулась на диван и уставилась в экран телевизора. Один из героев вернулся в прошлое, чтобы убить человека, который в будущем убил его родного брата. Значит, это было убийство во благо? Можно ли оправдать в таком случае убийцу и снять грех с его души? Да, он убил, но убил не просто так, не ради удовольствия или наживы, а для того, чтобы в будущем остался жив его брат. Боже, как все сложно. Все эти морально-этические вопросы — это самый настоящий мозгослом. А вот решить вопрос с убийством, которое совершила Настя, Василиса не могла, потому что не знала подробностей, а судя по поведению сестры, она с ней делиться ими не собирается.
Что остается делать в этой ситуации самой Василисе? Ждать и надеяться на то, что это убийство никак не свяжут с их семьёй. Мало ли какие враги были у этого Вали. Их наличию девушка нисколько бы не удивилась. Как ни крути, а он очень неприятный тип. А ведь она его ещё защищала перед сестрой.
Василиса увидела, как Настя прошла в свою комнату и закрыла дверь. Может быть, ей показалось, но из комнаты сестры доносились тихие всхлипывания. Василиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.

***
Рабочий день закончился, но Денис обещал заехать к тёте Марине. Чёрт знает что происходит вокруг. Он устал, ему бы сейчас рухнуть на диван, открыть баночку пива, посмотреть какой-нибудь фильм, который отвлечёт от повседневных забот, а ему еще часа три-четыре крутить баранку, и это еще в лучшем случае, потому что если он попадёт в пробку, то время поездки может увеличиться на час-два.
Во время работы Денису некогда было думать о разговоре с тётей, потому что проблем было столько, что даже перекусывал он на ходу, разговаривая по телефону или отчитывая очередного нерадивого подчинённого, но сейчас, когда Денис остался наедине с самим собой, мысли неконтролируемым потоком хлынули в его сознание — словно плотину прорвало. Что там за странная фотография? Неужели что-то грозит его девочкам? Эта мысль была тяжёлой и извлечь её из сознания было невозможно.
Наши дети делают нас слабыми. Денис уже давно слышал эту прописную истину, но только сейчас до конца осознал её. Он был готов на всё ради них, своих девочек, самых родных и любимых. Вика была бы недовольна, если бы увидела, что сейчас происходит в их жизни. Да, он купил дом, он старается, он трудится, но это вовсе не повод бросить своих детей на произвол судьбы. Надо как-то успевать контролировать их жизни иначе может стать слишком поздно. Что он о них знает? Да по сути ничего. Василиса встречается с Русланом. У них вроде всё хорошо, но он скользкий тип. Он должен был высказать дочери свое предположение. Почему же он этого не сделал? Настя любит лазать по заброшкам. Не слишком-то безопасное увлечение. Но когда оно началось? Денис не мог ответить на этот вопрос. Эти её бесконечные вылазки, постоянное общение с парнями, которые вечно таскают рюкзаки за спиной, с фонариками и в резиновых сапогах. Нормальное ли это занятие для девочки? Возможно, с возрастом она это перерастет. Но она и так уже далеко не подросток. Надо было пресечь это занятие на корню, когда оно только начало зарождаться, чтобы не трястись потом в ожидании, когда она придёт из очередного разрушенного здания, рискующая быть навечно погребённой под рухнувшей крышей. У Насти парня вроде не было. Хотя кто знает? Когда он последний раз разговаривал по душам со своими дочерьми? Денис попытался припомнить, но память не хотела выдавать результатов. Видимо, это было слишком давно. Надо хотя бы раз в месяц разговаривать с девочками, спрашивать, как у них дела, что нового и интересного происходит в их жизни. Они так друг от друга отдалились.
Когда была жива Вика, они ежедневно собирались за общим столом: завтракали, ужинали, по выходным и обедали вместе. Куда всё это делось? Теперь они питались каждый по отдельности. За общим столом собирались только по большим праздникам: день рождения, Новый год. Почему он позволил так легко разрушиться тому, что Вика с любовью и заботой выстраивала изо дня в день? Как так получилось?
Денис изо всех сил вцепился в руль. Стыд волной накрыл его сознание. А ведь он всегда считал себя хорошим отцом, верным мужем. После смерти Вики он не подпускал к себе никого из женщин, боялся, что девочки его не поймут, да и оскорблять память жены было, по его мнению, кощунством. Он, конечно, периодически встречался с женщинами, но это были разовые встречи, не завязанные ни на каких чувствах и эмоциях: встретились — разбежались и забыли, как друг друга зовут. Мысль о том, что он когда-то может на ком-то жениться и создать новую полноценную семью, даже не приходила ему в голову, она была для него под запретом.
Денис включил радио. Ехать в тишине не хотелось. Музыка хоть немного отвлечёт его от тягостных мыслей. Пролистав радиостанции, Денис остановился на одной, где играла бодрая музыка. Это то, что ему сейчас надо. Нет плохим мыслям.
Денис усилием воли попытался увлечься музыкой и отбросить плохие мысли.
На улице было ещё светло, но когда он доберется до тётки, скорее всего уже стемнеет. Не очень-то вежливо заваливаться в гости поздним вечером, но другого выхода у него не было. Придётся наступить на горло своей излишней вежливости и щепетильности. Когда он еще сможет попасть к ней? Днем он работает, а до выходных ещё далеко. А что, если дело серьёзное и не терпит отлагательств? Было бы здорово, если бы тётка прислала фотографию по телефону, но что можно требовать от пожилой женщины, которая не разбирается в технике? Ладно, он уже едет. Через несколько часов вопрос разрешится сам собой и Денис успокоится. Скорее всего, то, что рассказала тётя Марина, было бредом, созданным её больным воображением. Денис знал, что старики иногда способны на такие выдумки, на которые способен не всякий писатель.
Пробок пока не было — это радовало. Денис свободно двигался по трассе. Достав пачку сигарет, Денис закурил. Надо попытаться насладиться этой поездкой, а не изводить себя угнетающими мыслями.
Музыка куда-то пропала. На радиостанции пошли помехи. Видимо, въехал в зону, где эту радиостанцию уже невозможно поймать. Денис переключил на другую радиостанцию, но там тоже были помехи. Денис переключал и переключал, но результат был один — помехи. Никакой радиостанции он поймать не мог. Такое с ним было первый раз. Обычно даже в самых отдалённых углах ловилось хоть что-то. Такого, чтобы ни одной радиостанции поймать было невозможно, не было ни разу.
Вдруг из динамики раздался дикий скрежет. Денис поморщился и хотел было уже совсем выключить радио, но его внимание что-то привлекло. Сквозь помехи как будто пытался пробиться робкий тихий голос. Денис прислушался. Что он говорит, разобрать было невозможно, но голос был какой-то… странный. Постепенно голос становился громче и вот уже Денис смог разобрать, что тот произносил: помоги мне помоги мне помоги мне помоги мне. Это были слова, которые произносились монотонно, без всякого выражения, без пауз, как будто человек, который их произносил, читал молитву. Денис почувствовал, как волосы на руках поднялись вверх. Голос становился всё громче и громче. Денис ударил ладонью по динамику. Радио замолкло. Через секунду заиграла музыка.
Что это было? Откуда взялся этот голос? Почему пропали все радиостанции? Откуда сквозь все эти помехи пробился странный голос? Кто звал о помощи? Может быть, кому-то на самом деле сейчас требуется помощь? Но этот голос был таким странным. Когда человек нуждается в помощи, в его голосе сквозит страх, мольба, да что угодно, но только не та монотонность, какая была у того человека, который это говорил. Создавалось ощущение, что этот человек спит и говорит во сне. Как будто из потустороннего мира. От этой мысли по спине побежали мурашки. Хватит выдумывать. У него просто больное воображение. Это был просто сбой, просто помехи, не надо придумывать то, чего нет. Не зря говорят, что у страха глаза велики. Видимо, это тот самый случай. Дениса мало чем можно было испугать, но всё, что касалось потустороннего мира, повергало его в какой-то мистический необъяснимый ужас.
Как-то слишком много мистики навалилось на него в последние дни. От сна, где он стоял на краю пропасти, до сих пор шли мурашки. А тут ещё и этот голос…
Денис выключи радио — хватит с него голосов на сегодня, так и с ума недолго сойти. Достав из пачки сигарету, Денис открыл окно и закурил.
Тишина наводила на размышления. Денис стал размышлять о своих предках, о которых почти ничего не знал. Интересно, кем они были? Чем занимались? Какие жизненные трудности им приходилось преодолевать? Какими они были людьми: добропорядочными или злыми и завистливыми? Предков не выбирают, поэтому они могли быть кем угодно, а Денис об этом ничего не знал. Прошлое его семьи было для него тайной за семью печатями. Узнает ли он её когда-нибудь? Теоретически сделать это было возможно, но на практике… Для этого нужно свободное время, которого у Дениса никогда не было. Он даже со своими дочерьми не находит времени пообщаться, что уж говорить о поисках преданий старины глубокой. Он понимал, что для этого нужно терпение, ведь поиски информации из архивов это очень кропотливый и долгий труд. Но как бы хотелось узнать, как выглядели его прабабки и прадеды. Надо будет спросить у тёти Марины. Возможно, она что-то знает.
Интересно, вдруг подумал Денис, с чего вдруг он начал думать о прошлом своих предков? Ах, да, фотография. Не связана ли фотография, о которой рассказала тётя Марина, с прошлым их семьи? Как она могла быть с ним связана, Денис не понимал, но если рассуждать чисто логически, связь прослеживалась. Фотография-то была старая, как сказала тётя, дореволюционная. Значит, это связано с прошлым. Но как? Как? Можно сколько угодно ломать голову над этим вопросом, строить разные гипотезы, но до истины всё равно не докопаешься.
Денис тяжело вздохнул. За окном проносились однообразные пейзажи, изредка разбавляемые крутыми горками, когда Денис сначала ухал на бешеной скорости вниз, так, что сердце уходило куда-то в область пяток, а потом взмывал вверх. Такие виражи нравились Денису, они хоть как-то скрашивали однообразие поездки. Был уже вечер, и Денис клевал носом. Он прекрасно знал, что монотонность навевает сон. Если периодически не встряхивать себя и не бодрить, можно запросто уснуть за рулём. Он себе такого позволить не мог: он несёт ответственность не только за себя, но и за своих девчонок. Что они будут делать, если их непутёвый отец уснет за рулём?
Навигатор показывал, что до цели ему осталось ехать каких-то двадцать минут. Ну наконец-то. Денису хотелось выйти из машины, поесть, отдохнуть.
Появилось волнение. Всю дорогу Денис вообще не думал о том, как пройдёт встреча с тётей Мариной, но сейчас на него вдруг напала какая-то неуверенность. Откуда она взялась, было не понятно. По долгу службы Денис каждый день общался с десятками людей. Люди для него делились на несколько категорий, которые в свою очередь имели несколько подвидов. И Денис знал, как общаться с людьми из каждой категории, он ко всем имел свой подход. Не было такого человека, с которым он не мог бы договориться. Почему же он нервничает перед встречей с тётей? Наверное, потому что давно её не видел, потому что она его родственница, сестра его матери. Как пройдёт их разговор? Где-то в глубине Денис понимал, что он просто боится услышать что-то, к чему он пока не готов. Что это может быть, он пока не знал, но боялся плохих известий, потому что они каким-то образом могли касаться одной из его девочек. Всё, что было связано с ними, делало его слабым.
Знак с названием посёлка, который проехал Денис, говорил о том, что он уже почти на месте. Посёлок выглядел довольно милым и ухоженным. Неизменный памятник Ленину подсказал Денису, что тут находится администрация. Это было всегда и везде. Рядом с администрацией всегда стоял памятник Ленину — тут уж сложно ошибиться. Проехав указатель с надписью «кладбище», Денис повернул в противоположную сторону. Тут начинался частный сектор. Практические одинаковые домики, имевшие различия только в цветах, да и то небольшое, аккуратно располагались в две линии. В одном из этих домов и живёт тётя Марина.
Флажок на навигаторе оповестил, что Денис уже у цели. «Всё, приехали. Баста» — подтвердил голос из навигатора. Денис недавно установил новую озвучку и пока ещё не совсем привык к ней.
Домик выглядел вполне прилично. Не хоромы, конечно, обычный дом, которых тысячи по всей России, но и не развалина. Голубая краска, которой был выкрашен фасад, немного облезла, но резные белые наличники на окнах сглаживали этот небольшой дефект и делали домик даже нарядным.
Денис припарковался возле забора и вышел из машины. Открыв калитку, он вошёл во двор. Тётя явно не бездельничала. Небольшой дворик был засажен разнообразными цветами. В дальнем конце двора Денис увидел аккуратные грядки, засаженные овощами: морковкой, луком, свёклой, капустой.
Денис поднялся на крыльцо и услышал, как дверь с той стороны открывают. На пороге показалась улыбчивая старушка. Честно говоря, по телефону ему показалось, что тётя выглядит постарше. Но, несмотря на то, что она была далеко не молодой, выглядела бодрым живчиком, не утратившим интереса к жизни. Одета она была в голубой цветастый халат, сверху фартук, на ногах мягкие тапочки.
— Денис, а я вижу, ты приехал, — радостно сказала тётя и заключила племянника в объятия. — Какой ты большой-то вырос, а я тебя помню совсем мальцом.
— Здравствуй, тёть Марин. Я уж не расту, а старею.
Старушка усмехнулась:
— Стареет он. Вот доживёшь до моих лет, тогда и поймёшь, что такое настоящая старость. А ты молодой ещё. — Тётя Марина наконец выпустила Дениса из крепких объятий. — Проходи, проходи. Я пирогов напекла.
Денис разулся и прошёл в комнату, в которую увлекла его старушка. Даже комната была стандартная для таких домов. У окна стол, накрытый белой вязаной скатертью. Слева кровать с горой подушек, накрытых кружевным покрывалом. В углу телевизор, а на нём ваза с цветами на белой салфетке. В другом углу иконы. Напротив кровати у противоположной стены располагалась швейная машинка. На ней лежали какие-то лоскуты ткани: надо же, тётя ещё и шьёт.
— Вот так вот я живу, — тётя обвела рукой комнату. — А теперь пойдём на кухню пироги пробовать. Чай, есть хочешь?
— От пирогов не откажусь, — весело согласился Денис. Аппетит разыгрался не на шутку — в доме пахло свежеиспечёнными пирогами. — Уж и не помню, когда последний раз домашние ел.
— Ай-яй-яй, — покачала головой старушка. — Как же ты без пирогов-то? Без пирогов оно ведь никак. Чем же ты питаешься, родненький?
— Да чем я питаюсь? — махнул рукой Денис. — Чем придётся, тем и питаюсь.
— Да разве ж так можно? — заохала старушка. — Ну ты проходи, проходи давай, усаживайся. Тут вот с луком и яйцом, — старушка указала на большое блюдо, полное пирогов. — А тут с грибами и картошкой. — Она указала на другое блюдо, тоже полное. — Сейчас сладкие дойдут. Любишь сладкие-то? — старушка потрепала Дениса по волосам.
— Кто ж сладкие не любит, тёть Марин?

(продолжение следует..)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!