Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Чёрные розы (продолжение 34)

0
Голосов: 0
Опубликовано: 63 дня назад (29 января 2020)
***
— Не люблю я эти фотографии, — Женевьев поморщилась.
— Почему? — с интересом спросила Настя.
— Почему-почему? Потому что это бесовщина, как у вас тут говорят.
— Какая бесовщина, Жене? О чём ты говоришь? — Василиса явно не разделяла её мнения.
— Расскажу я вам, барышни, одну историю…
— Что за история? — Настя уже была в предвкушении слушать то, что собиралась рассказать мисс Женевьев. Уж эта история точно скучной не будет.
— Да ну вас с вашими глупыми историями, — Василиса уткнулась в вышивку и сделала вид, что её совершенно не интересуют истории гувернантки.
— Так вот, год назад умерла моя тётка. Она уж старая была, но как-то так получилось, что пока она была жива, никому из родственников и в голову не приходило сделать её фотопортрет. А когда она умерла, решили, что надо на память о ней фотографию оставить. Позвали фотографа. Он её прямо в гробу сфотографировал, — Женевьев перекрестилась. — Слава богу, никому из родственников не пришло в голову её к той дьявольской штуковине прикреплять, иначе это бы просто жуть была. — Девушка сморщилась. — Ну так вот, сфотографировал он её и через некоторое время фотографии принёс. Их убрали в семейный фотоальбом. Потом эта тётка начала всем родственникам подряд сниться. Залезли в альбом посмотреть её фотографии, а там… вместо лица её жёлтые пятна. Хотя все видели, что лицо на фотографиях было прекрасно видно. Все испугались и спрятали фотографии обратно, а альбом куда-то поглубже в шкаф затолкали. Тётка продолжала сниться и донимать родственников.
— А как она их донимала? — тихо спросила Настя, увлечённая рассказом гувернантки.
— Ну, понимаешь, после этих снов люди как будто чахли, словно тётка из них всю жизненную энергию выкачивала, все жизненные соки выпивала. А сама от этого только крепче становилась. И вот, значит, снова откопали этот альбом. Открыли, а там…
— Ой, — вскрикнула Василиса.
— Что? — хором спросили Женевьев и Настя.
Василиса отбросила вышивку и начала дуть на палец.
— Палец уколола.
— Аккуратнее, сестра. Так что там было?
— На всех фотографиях на месте лица были дырки.
Настя закрыла рот руками.
— И что дальше?
— Тогда уж все сообразили, что с этими фотографиями что-то не так. Взяли их и сожгли. И с тех пор тётка больше ни к кому не приходила.
— Страшно как, — Настя сидела потрясённая историей.
— Выдумки, — сказала Василиса.
— Это не выдумки, — Женевьев чуть не задохнулась от возмущения.
— Ты сама видела эти фотографии? — задала вопрос Василиса.
— Какое это имеет значение? Я же говорю, что эта история произошла на самом деле. Мне об этом маман рассказывала.
— Вот, что и требовалось доказать, — Василиса развела руками.
— Почему ты хочешь обидеть мисс Жене? — возмущённо спросила Настя.
— Да не хочу я никого обидеть. Просто все эти ваши истории — глупости, детские страшилки.
— Это не глупости, — продолжала настаивать Женевьев. — Я, например, слышала, что фотографии могут перемещаться сами по себе. Человек положит их в одно место, а они потом оказываются совсем в другом. И перемещаться они могут не только в пространстве, — Женевьев понизила голос до шёпота, — но и во времени.
Василиса хмыкнула:
— Это уж совсем сказки для маленьких детей.
— Смейтесь сколько хотите, барышня. Только вот, а что если с вами это случится?
Василиса побледнела.
— Ты мне что, угрожаешь?
Мисс Женевьев всплеснула руками:
— Да бог с вами, барышня. Как вы такое подумать-то могли?
Василиса попыталась поймать взгляд гувернантки, но та старательно отводила глаза.
— Прекрати, Василиса, — вмешалась Настя. — Это глупо. Жене не хотела ничего плохого.
— Откуда ты знаешь? — Василиса отложила вышивку в сторону. — Зачем она нам рассказывает все эти истории?
— Уж точно не для того, чтобы тебя запугать, — язвительно заметила Настя. — А если ты такая трусиха, она в этом нисколько не виновата.
— Сама ты трусиха, — Василиса была обижена. Родная сестра бросилась защищать гувернантку. Такое впечатление, что на сестру ей наплевать.
— Барышни, перестаньте, пожалуйста, — Жене сделала умоляющее лицо. — Я никого не хотела обидеть, видит бог.
Василиса засопела и снова уткнулась в вышивку.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Минут двадцать все сидели в полном молчании, не решаясь заговорить.
Наконец Женевьев не выдержала и заерзала на стуле.
— Барышни, а когда фотографии будут готовы?
Василиса исподлобья взглянула на Настю. Та сделала вид, что не заметила взгляда сестры.
— А что такое? Зачем тебе? Интересно посмотреть? — Настя улыбнулась.
Девушка разгладила на себе платье и осторожно посмотрела в сторону Василисы:
— Интересно. А еще я хочу вам кое-что предложить проверить.
— Что? — не отрывая глаз от вышивки, спросила Василиса.
— Я слышала, что свою фотографию можно отправить в будущее и даже знаю, как это можно сделать. Хотите попробовать?
— Жене, а почему ты свою фотографию не хочешь отправить? — язвительно спросила Василиса.
Девушка расхохоталась:
— Да бог с вами, барышня. У меня отродясь никаких фотографий не водилось. Это развлечение для богатых.
— А я хочу попробовать, — у Насти горели глаза. — Что для этого надо делать?
— Надо запечатать фотографию в конверт и отправить её по любому несуществующему адресу.
— А почему по несуществующему? — спросила Василиса.
Жене рассмеялась:
— Так всё очень просто, барышня. Если вы отправите её по существующему адресу, её туда и доставят.
— А, ну да, — Василиса задумалась. — Хотя… всё равно непонятно, как она в будущее попадёт. Скорее всего, письмо просто вернётся обратно.
Жене ликовала:
— Наше письмо не вернется обратно.
— Почему ты в этом так уверена?
— Потому что мы не будем указывать обратный адрес. Давайте попробуем, барышни. Мне так любопытно.
— Я согласна, — Настя захлопала в ладоши. — Это так здорово — получить в будущем свою фотографию из прошлого.
Василиса сидела с задумчивым видом:
— Всё равно непонятно, как письмо в будущем попадёт именно ко мне.
Жене пожала плечами:
— Этого я не знаю. Но тот, кто мне об этом говорил, уверял, что метод работает.
— А кто тебе об этом сказал? — не унималась Василиса.
— Об этом я не могу говорить.
Василиса нахмурилась.
— Ну ладно тебе, сестрёнка, давай попробуем. Ну, пожалуйста. Мне очень интересно, — Настя подскочила к Василисе и обвила её шею.
— Ладно, — сдалась наконец Василиса. — Когда принесут фотографии, попробуем.
Настя разомкнула объятия и закружилась по комнате.

***
Людмила сидела на старом продавленном диване и листала старый фотоальбом. С выцветших фотографий на неё смотрели лица из прошлого. Кого-то из родственников она узнавала, кого-то лишь смутно помнила, но большинство лиц были ей не знакомы. Когда она последний раз брала в руки этот фотоальбом? Разглядывала ли она его вообще хоть когда-то? Он лежал в шкафу среди ненужных вещей рядом со старой швейной машинкой, упакованной в деревянный чехол. Пользовалась ли она ей хоть когда-то? Насколько она помнила, нет. Отодвинув тяжелую машинку в сторону, Людмила достала альбом. Он был покрыт пылью — Людмила чихнула.
Кто все эти люди, чьи глаза смотрели на неё со страниц альбома со скрытым укором? Кто они? Почему они в её фотоальбоме?
Людмила всматривалась в лица детей, пытаясь найти хоть кого-то, кто хотя бы отдалённо напоминал Валю. Участковый, к которому она обратилась по поводу пропажи, показался её излишне дотошным. Как его звали? Кажется, Василий Аркадьевич. Да, да, Пузырёв Василий Аркадьевич. Какое дурацкое имя, да и фамилия не лучше. Пузырёв. Совсем не подходящая фамилия ля участкового. Она создавала ощущение чего-то ненадёжного, хлипкого, недолговечного, как мыльный пузырь. Тронешь его пальцем — и нет его.
Зачем этот Пузырёв расспрашивал её про детские фотографии Вали? По его взгляду Людмила поняла, что тот не поверил её рассказу. Для того, чтобы хоть как-то отвести его внимание, Людмила искала в фотоальбоме снимок любого ребенка, которого можно было выдать за её сына. Когда дети вырастают, они становятся совсем другими, узнать потом взрослого человека по детской фотографии очень сложно — этим Людмила и хотела воспользоваться. Иначе у этого участкового будет слишком много вопросов. Да и как им не быть? То, что у её сына не было ни одной фотографии, выглядело на самом деле странно. Как так могло получиться? Людмила и сама не знала ответа на этот вопрос. Ей никогда не приходило в голову, что его нужно фотографировать. Валя никогда не ходил в детский сад, не посещал школу, она не водила его на детские праздники. Она вообще никуда его не водила, даже к врачам. Он как будто не существовал, запертый в четырёх стенах дома, доставшегося ей в наследство от родителей, которые давно уже покоились на кладбище. Людмила никогда не хотела, чтобы кто-то знал о существовании Вали. Она не хотела, чтобы его кто-то отнял у неё также, как отняли у неё родителей. Она не хотела, чтобы Валя бросил её также, как бросил ее его отец. Её всегда бросали, от неё всегда уходили. Людмиле хотелось быть нужной хоть кому-то. И вот сейчас… Валя тоже предал её. Он её бросил. Он ушёл от неё.

(продолжение следует...)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!