Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Чёрные розы (продолжение 45)

0
Голосов: 0
Опубликовано: 8 дней назад (24 марта 2020)
Сёстры переглянулись. Василиса хотела спросить, почему матушка это сделала, но та уже вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
Настя улыбнулась:
— Ну вот видишь, сестрёнка, всё налаживается.
Василиса тоже хотела бы улыбнуться с открытым сердцем, но что-то тянуло внутри, что-то не давало покоя. Казалось бы, надо радоваться тому, что Яша будет жить, и она была этому рада, но радость была омрачена предчувствием чего-то ещё более худшего, чем смерть.
— Не знаю, Настя, радоваться мне или огорчаться. Матушка наша совсем недобрая. Мне кажется, она это сделала неспроста.
— Ну а для чего, по-твоему, она Яшу освободила?
— Не знаю, но чует моё сердце: что-то тут не так.
— Просто ты слишком перенервничала, Василиса, на тебя столько всего свалилось. Успокойся и не думай ни о чём плохом. Посидишь в этом сарае, я буду к тебе каждый день приходить, будем с тобой разговаривать.
— Настя, а что тогда будет с ребёнком, если матушка по-прежнему хочет меня замуж за графа выдать? — с тревогой в голосе спросила Василиса.
— Барышни, хватит разговоров, нам пора идти, а то барыня будут гневаться, — поторопил Пантелеймон.
Василиса вздохнула и пошла за слугой.

В сарае, куда привел Василису Пантелеймон, было темно, потому что там не было окон. Кругом громоздились какие-то сломанные грабли, лопаты, коромысла. Пахло перепревшей травой и мышами. В дальнем углу громоздилась полусгнившая телега без колёс.
Пантелеймон бросил узел на пол и легко перевернул телегу, поставив её в горизонтальное положение. Развязав узел, он вытащил оттуда какое-то тряпьё и расстелил его на телеге.
— Вот здесь спать будете, барышня.
Настя с испугом посмотрела на получившееся сооружение:
— Пантелеймон, а ничего получше нельзя было придумать?
Пантелеймон осклабился:
— Никак нет-с, исполняю приказание барыни.
— Ничего, сестрёнка, не переживай, я уж как-нибудь справлюсь, — попыталась успокоить сестру Василиса. — Не всегда ведь мы в таких царских условиях жили, как сейчас.
Пантелеймон с любопытством уставился на Василису, ожидая продолжение истории, но та, заметив его нездоровый интерес, замолчала. Слуга еще походил по сараю, делая вид, что он что-то прибирает, но, поняв, что больше он ничего не услышит, заторопился на выход:
— Всё, барышня, пора выходить, — сказал он, глядя на Настю.
Настя подошла к Василисе, крепко её обняла и поцеловала.
— Ну всё, не печалься, сестрёнка. Скоро приду тебя навестить.
Пантелеймон вышел вслед за Настей, закрыл сарай на замок и убрал ключ в карман.

***
Когда Аполлон вышел из дома, на небе светило яркое солнце, но, приближаясь к усадьбе, он стал замечать, что небо быстро заволакивают непонятно откуда взявшиеся иссиня-чёрные тучи, ведь до этого на небе не было ни облачка, да и ветра тоже не было. Аполлон дивился такой резкой перемене погоды. Воздух как будто сгустился, стал вязким и липким, дышать становилось всё тяжелее. Было ощущение, что скоро разразится гроза. Стоит ли идти в усадьбу в такую погоду? Нет, никакая гроза его не остановит. Если он решил найти дневник, то он найдёт его во что бы то ни стало.
Ласточки спустились почти к самой земле и носились, громко пища.
В голове было ощущение тяжести, Аполлона слегка подташнивало.
Подходя к ограде, Аполлон на секунду замешкался. В голове промелькнул вопрос: а туда ли он пришёл? Не заблудился ли? Парк был огорожен по всему периметру, кое-где ограда отсутствовала, а на месте ворот ничего не было, там был свободный проход. Аполлон был здесь не первый раз и прекрасно помнил, как выглядел вход в парк. Сейчас же перед взором Аполлона предстали новенькие ворота, да и ограда выглядела так, как будто её только что поставили. Слава богу ворота были открыты, поэтому вопроса, как попасть внутрь, у Аполлона не возникло. Мужчина прикоснулся рукой к прохладному металлу и осмотрелся вокруг. Нет, сомнений не было, это тот самый вход в усадьбу. Объяснение новым воротам и ограде могло быть только одно: кто-то решил отреставрировать усадьбу, привести её в порядок. То, что она представляла историческую и архитектурную ценность, не вызывало у Аполлона ни малейшего сомнения. Но насколько быстро всё было сделано, — это было удивительно.
Аполлон вошёл в ворота и направился в сторону главного дома. Удивлению его не было предела, когда он увидел, что и за воротами всё кардинально изменилось. Вместо труднопроходимых тропинок, заваленных листьями и упавшими с деревьев сучьями, разросшегося кустарника и скрытых ветвями полусгнивших скамеек он увидел идеально ровные аллеи, ровно подстриженную траву и новые скамейки. Чем дальше он шёл, тем больше удивлялся: как можно было за такой короткий промежуток времени полностью заброшенный парк превратить в ухоженный и радующий глаз? Да здесь был проделан такой масштаб работы, на который потребовался бы не один сезон.
Пройдя в глубь парка, туда, где скрывался сломанный давно фонтан, Аполлон широко раскрыл глаза от удивления: мраморный фонтан сверкал белизной, а из него била прозрачная струя воды. Аполлон подошёл к фонтану и потрогал струю воды рукой: настоящая. Он набрал пригоршню воды и ополоснул ею лицо. Вода тихо журчала, успокаивая. Аполлону захотелось сесть рядом на скамейку, закрыть глаза и просто наслаждаться тишиной и плеском воды, но надо было идти — с минуты на минуту могла разразиться гроза. Мужчина поднял голову и взглянул на небо: тучи сгустились ещё сильнее и стали совсем чёрными.
До дома Аполлон дошёл быстрым шагом, стараясь не отвлекаться на изменения, которые царили кругом. Окна дома светились, а вокруг стояли старинные богатые экипажи. Всё понятно, — тут же осенило Аполлона — тут снимают какой-то фильм. Тогда становится ясно, почему усадьбу отреставрировали в такие рекордно короткие сроки. Вот в чём всё дело. Как же он сразу об этом не подумал? Всё было настолько очевидно.
Вот только как он теперь будет искать дневник? Сложившаяся ситуация создавала Аполлону определённые трудности, очень большие проблемы. Он же не может начать обшаривать дом при посторонних людях. И что теперь делать? Для начала надо хотя бы попасть в дом и разведать обстановку, а там уж и решать, что делать дальше.
Аполлон решительным шагом направился ко входу. Если он войдёт внутрь уверенно, ни у кого не возникнет вопросов, кто он такой и что там делает — это общеизвестный факт. Все воспримут его появление как должное. Не успел Аполлон подняться на крыльцо, как входная дверь открылась, и перед ним предстал склонившийся в поклоне лакей. Из дома доносилась громкая музыка. Аполлон опешил, но быстро сориентировался и шагнул через порог. Лакей с подозрением оглядел его с ног до головы:
— Хороший костюм для маскарада-с, — угодливо сказал он. — Позвольте, я вас провожу.
— Позвольте, я сам, — улыбаясь, сказал Аполлон, подыгрывая лакею, и пошёл на звуки музыки.
В огромной зале было тесно от кружившихся в каком-то быстром танце пар. Кринолины, пышные юбки, кружева, кавалеры с усами — Аполлон был восхищён костюмами, мелькавшими перед ним. Кругом грели свечи, пахло разными духами. Вот только что-то во всём этом смущало Аполлона, и он никак не мог понять, что именно.
Мужчина стоял у входа в зал и уже стал обращать внимание на подозрительные взгляды, которые бросали на него танцующие. Аполлон вошёл внутрь и постарался смешаться с толпой, но было сложно среди этого костюмированного общества не выделяться своей обычной повседневной одеждой.
Среди мелькающих мимо лиц Аполлон вдруг увидел до боли знакомое лицо. Да это же Василиса! Как она тут оказалась? Почему ничего не рассказала ему о том, что участвует в съёмках, о том, что парк и дом отреставрировали? Аполлон почувствовал себя уязвлённым. Конечно, она не обязана была ему ничего этого рассказывать, это её личное дело, но ему казалось, что у неё к нему чувства, очень сильные чувства. Или он просто хотел так думать? Если она так беззаботно кружиться сейчас в танце с другим мужчиной, значит, и не было у неё никогда ничего к Аполлону, ей просто льстило, что он взрослый самодостаточный мужчина, известный писатель, обратил внимание на молодую девчонку. Аполлон проследил за Василисой, которая кружилась мимо него по кругу в каком-то бешеном ритме. Она улыбалась и кокетничала со своим кавалером, выставляя вперёд грудь, оголённую глубоким декольте. Аполлон почувствовал укол ревности. Вот уж никогда бы он не подумал, что она способна на такое поведение. Василиса с самого начала представлялась ему весьма скромной девушкой, которая знает себе цену. Но та девушка, которую он видел сейчас, как будто преобразилась, настолько вжилась в роль, что забыла, какая она есть на самом деле. Аполлон задумался, смог бы он жить с девушкой, которая связала свою жизнь с карьерой актрисы. Её пришлось бы постоянно с кем-то делить, а он был жутким собственником. В кино ведь актрисам постоянно приходится не только целоваться с партнёрами по фильму, но также ложиться с ними в постель, изображать страсть, обнажаться. Нет, к такому Аполлон не был готов. Но хороша же Василиса, если не сказала ему о том, чем занимается. У Аполлона никогда бы и мысли не возникло, что она актриса. Максимум, что он мог вообразить, — это то, что она модель.
Аполлону хотелось подскочить к этой милой парочке, схватить Василису за руку и хорошенько её встряхнуть, но он взял себя в руки, не хотелось выставлять себя идиотом перед всей этой толпой.
Василиса снова пронеслась мимо него со своим кавалером, обдав его запахом сладковатых духов с нотками жасмина. И все же как она чертовски хороша. Её белокурые длинные волосы были уложены в высокую прическу, которая открывала её хрупкую тонкую шею. Светло-голубое платье очень шло к её глазам, оно соблазнительно облегало верхнюю часть тела, подчёркивая упругую грудь, и скрывало ноги, заставляя воображение дорисовывать то, чего оно не имело возможности увидеть. Из-под платья мелькали её ножки в изысканных туфельках. Да, подумал Аполлон, эта чертовка способна вскружить голову любому мужчине. С такой опасно иметь дело.
Музыка закончилась, и парочки распались, разбредаясь по всему залу. Кто-то громким голосом объявил следующий танец. Аполлон глазами быстро отыскал Василису и, подойдя к ней, взял её за руку. Василиса склонила голову набок и одарила Аполлона очаровательной улыбкой. Снова загремела музыка, и пары пустились в пляс.
— Василиса, ты как тут оказалась? — спросил Аполлон, еле успевая улавливать движения вслед за девушкой.
Василиса посмотрела на него непонимающим взглядом.
— Мы с вами знакомы?
Аполлон улыбнулся:
— Василиса, вот только не надо продолжать эту дурацкую игру. Я не собираюсь устраивать сцен ревности. Просто можно было сказать, что ты собираешься сниматься в фильме. Я же не тиран. Я тебе ничего не запрещаю. Но твоё поведение мне непонятно.
Василиса пожала плечами:
— Я не понимаю, о чём вы.
Аполлон начинал закипать — поведение Василисы ему совсем не нравилось. Её как будто подменили. Его Василиса была нежной, доброй и покладистой, а эта… какая-то жеманная кокетка, такие ему никогда не нравились.
— Вы такой… странный, — сказала вдруг Василиса, разглядывая Аполлона. — У вас такая одежда… никогда такой не видела. Как вас зовут? А то как-то нечестно получается: вы моё имя знаете, а я ваше — нет, — Василиса кокетливо склонила голову набок и захлопала глазами.
Аполлон с укоризной посмотрел на Василису: её игра уже не выглядела забавной и смешной. И тут он вдруг понял, что было не так во всём, что он видел вокруг себя. С того момента, как он подошёл к дому, он не увидел ни одной камеры, ни одного осветительного прибора, ни одного микрофона и операторской тележки. Не слышно было команд режиссёра и не видно было суетящихся ассистентов, гримёров и звуковиков. Всё действие, которое Аполлон наблюдал, разворачивалось как будто бы само собой, без чьих-либо команд и указаний.
Аполлона вдруг как будто осенило, он остановился посередине зала, не закончив очередного па. Василиса с недоумением уставилась на него. Пары, не успевающие сориентироваться, натыкались на Василису и Аполлона, недовольно поглядывая на них. Василиса дёрнула Аполлона за руку, подталкивая его продолжить танец. Аполлон подчинился, но спотыкался на каждом шагу, не способный сосредоточиться, оглушённый своей догадкой.
— Василиса, — прошептал он ей на ухо. — В твоей жизни происходило что-нибудь… страшное?
— Страшное? — кокетливо спросила Василиса, восприняв вопрос Аполлона как заигрывание. — Самое страшное — это когда на балу тебя никто не приглашает на танец.
— Я серьёзно, — Аполлон схватил Василису за плечи. — Не было ли в твоей жизни чего-то такого… ну я не знаю… нехорошего.
Василиса насторожилась.
— Почему со мной должно было произойти что-то нехорошее?
— Значит, это только ещё должно произойти, — задумчиво сказал Аполлон, глядя куда-то поверх Василисы.
— Мне не нравятся ваши вопросы, — сказала Василиса, надув губки.
— Василиса, я хочу тебя кое о чём предупредить, — торопливо оглядываясь, сказал Аполлон.
— Кто вы? — с испугом спросила Василиса.
— Неважно, — отмахнулся Аполлон. — Всё равно не поверишь.
Аполлон наклонился к самому уху Василисы, боясь, что их может кто-нибудь услышать.
В этот момент, перебивая звуки музыка, зазвонил телефон. Как не вовремя — подумал Аполлон. Он засунул руку в карман джинсов, чтобы его отключить, а когда вытащил её обратно и потянулся, чтобы обнять Василису, понял, что стоит один посреди разрушенного зала. Под ногами валяются обломки камней, сквозь которые пробивается трава и отдельные тоненькие деревья. Не было вокруг ни танцующих людей, ни музыки, ни Василисы. В этот момент в окна, в которых отсутствовали стёкла, налетел порыв ветра и вихрем закружил поднятые с пола сухие листочки.
Аполлон оглядывался вокруг себя, не понимая, куда в одно мгновение всё пропало и что это вообще было. Сунув руку в карман, он посмотрел на время: часы показывали ровно полночь.
— Чёрт! — выругался Аполлон. — Как в Золушке!
Как могло так получиться, что он пробыл тут до полуночи? Сколько он тут находился? По его ощущениям максимум полчаса. Пришёл он сюда днём. Никак не получается, что он был тут до двенадцати ночи. Но часы на телефоне утверждали обратное.
Аполлон почувствовал, как что-то пробежало по его ноге. Мышь? Аполлона передёрнуло. Нет, он не боялся мышей, но они вызывали в нём неконтролируемое отвращение. Мужчина оглянулся и успел заметить, как что-то серое юркнуло в маленькую дверцу, на которую поначалу он не обратил внимания.
Аполлон достал телефон и включил фонарик. В этом доме явно чувствовалось, что когда-то очень давно тут была такая роскошь, какая ему и во сне снилась, но всё было разграблено. То, что он сможет найти тут дневник, было маловероятно, но что-то внутри Аполлона (интуиция?) нашёптывало ему, что шансы есть. Дверь, в которую забежала мышь, висела на петлях, но была почти в полной сохранности — вот что значит раньше строили на совесть. Если бы это была дверь современной постройки, она бы уже давно превратилась в труху.
Аполлон дёрнул дверь. Она зловеще заскрипела. Мужчина шагнул вперёд и с грохотом упал. Телефон полетел куда-то вниз и гулко приземлился на что-то твёрдое, судя по звуку. За дверью не было никакой площадки, сразу же начинался спуск вниз. Было верхом неосмотрительности лезть напролом в полуразрушенный подвал. Аполлон попытался подняться, правая нога ужасно болела — похоже, он её подвернул во время падения. Теперь он ещё и телефон потерял. И как он будет его искать в полной темноте? Настроение испортилось дальше некуда. Надо же было по собственной глупости попасть в такой переплёт. Можно, конечно, оставить тут телефон и уйти. Телефон — дело наживное. Завтра съездит в город и купит себе новый. Но какое-то необъяснимое логикой упрямство не давало Аполлону взять и просто так сейчас уйти.
Мужчина кое-как поднялся, держась за ступеньки — это было сложно, потому что они все были покрыты какой-то слизью. Аполлон понюхал свою руку и фыркнул от отвращения — запах был настолько мерзкий, что вызвал у него приступ тошноты. Вытерев руки об джинсы, Аполлон начал осторожно спускаться вниз, держась руками за стену.
Невпопад мужчине начали лезть в голову мысли о фильмах, в которых люди из любопытства лезли куда не следует и попадали в страшные ситуации, которые приводили к гибели. Нет, это не его случай. Его действия вполне обоснованы. Аполлон почувствовал, что лесенки закончились и начал на ощупь искать, куда ему дальше двигаться. Но не тут-то было. Оказалось, что закончился только один лестничный пролёт, но тут начинался следующий. Да какой же тут глубины подвал? — удивился Аполлон.
Мужчина снова стал спускаться, на этот раз считая ступеньки. Их оказалось ровно тринадцать. Когда он наконец оказался на неровном полу, раздался громкий звук. Аполлон вздрогнул, сердце начало отбивать какой-то бешеный ритм. Успокойся, успокойся, это всего лишь телефон — сам себя успокаивал Аполлон. Слава богу, теперь ему не придётся обшаривать окружающее пространство в полной темноте, рискуя наткнуться на что-нибудь не особо приятное. Экран телефона светился около стены, двигаясь в сторону от вибрации. Аполлон взял телефон в руки — звонок тут же прекратился. Мужчина включил фонарик, чтобы внимательно осмотреть помещение, в котором он оказался. Это было совсем небольшое пространство, занятое стеллажами, ничего интересного на которых не оказалось. Внимание Аполлона привлекла стена, около которой он только что нашёл свой телефон. Посветив туда фонариком, Аполлон обнаружил в стене дверь, но дверь была какая-то странная, вполовину человеческого роста. «Сейчас я должен увидеть столик, на котором будет стоять бутылочка с надписью «Выпей меня» — подумал Аполлон. — А дверь, наверное, ведёт в таинственный сад». Аполлон в детстве обожал историю про Алису в Стране Чудес. Ему нравились все эти невероятные превращения, странные герои, несущие чепуху. Повзрослев, Аполлон неоднократно перечитывал эту историю, полную сюрреализма, но воспринимал её уже совсем по-другому. Вот сейчас он почувствовал себя Алисой, которая попала в какое-то чудное место, где не действовали земные законы физики.
Аполлон потянул дверь за полуоторванную ручку — она со скрипом открылась. Посветив внутрь фонариком, Аполлон увидел низкий и очень узкий ход. Ему надо было во что бы то ни стало выяснить, куда он ведёт. Всё, что с ним сейчас происходило, выглядело так, как будто какая-то неведомая сила направляла его к чему-то. Наверное, к чему-то очень важному, к чему-то, что он должен обязательно увидеть. Аполлон никогда не страдал клаустрофобией, но и по таким узким ходам он никогда не лазил, так что придётся собрать всю свою волю в кулак, чтобы у него не разыгралась вдруг боязнь тесного пространства.
Для того чтобы попасть внутрь, Аполлону пришлось встать на четвереньки. Только бы телефон не разрядился — пробираться в полной темноте по лазу, который ведёт неизвестно куда, было не из самых приятных вещей. Держать телефон в руке и двигаться при этом на карачках было очень неудобно, но Аполлона подогревало любопытство — что же ждёт его в конце, у самой цели.
Чем дальше лез Аполлон, тем уже становился ход. Когда Аполлон уже совсем с трудом протискивался между двух каменных стен, он с облегчением увидел дверь. Слава богу, он куда-то добрался. На его счастье, дверь легко открылась. Мужчина оказался в каком-то сарае. Это был обыкновенный сарай, в котором был свален всякий хлам, но кое-что привлекло его внимание. У одной из стен стояла телега без колес, на которой было постелено бельё, как будто кто-то тут спал.
Аполлон забрался на телегу и растянулся на матрасе. Условия, конечно, не бог весть какие, но как же приятно растянуться в полный рост после того, как ты полчаса перемещался в скрюченном положении, как какое-то животное. Аполлон блаженно улыбнулся.
Но тому, кто спал на этой подушке, не повезло, она была жесткой. Аполлону, который привык спать на мягких подушках, было бы неудобно спать на этой. Он перевернулся, взял подушку в руки и попытался взбить её. Наверняка, если эта подушка с тех времён, когда кто-то ещё жил в этой усадьбе, она должна быть из перьев — почему же она такая жёсткая? Вдруг Аполлон почувствовал, что внутри подушки что-то есть.

(продолжение следует...)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!