Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Я иду тебя искать (продолжение 15)

+2
Голосов: 2
Опубликовано: 153 дня назад (18 апреля 2019)
Редактировалось: 1 раз — 18 апреля 2019
***
После уроков Шебакин, Кузнецов, Копытов, Лысенко и Суворов сидели на заржавевших лодочках в парке и курили. Их как магнитом тянуло на всё разрушенное и заброшенное. Шебакин стучал по сиденью лодочки палкой, которую он подобрал по дороге.
— Шеба, не действуй на нервы, — сказал Копытов.
— Ой, какие мы нервные, — возмутился Шебакин.
— Не, ну правда раздражаешь, — вяло сказал Кузнецов.
Шебакин зашвырнул палку в кусты и уставился вдаль.
— Слушайте, пацаны, а клёво наши девки отвертелись от разборок с Бочкой. Нам одним пришлось отдуваться, — сказал Копытов.
— Так правильно, они по-умному поступили, — сказал Кузнецов, — не стали себя ни в какие списки записывать, просто так припёрлись.
— Пацаны, Бочка такая лютая сегодня была. Я, если честно, думал, что она свою указку нам в ж… запихнёт, — сказал Шебакин.
Суворов склонился над коленями и затрясся в беззвучном смехе.
— Сусанин, уж кому бы ржать? — укоризненно сказал Копытов. — Пока мы у Бочки на экзекуции были, ты на истории прохлаждался.
— Ага, прохлаждался, — огрызнулся Суворов, но смеяться перестал.
— Знаете, пацаны, а у меня вчера люстра в комнате взорвалась, — как бы между прочим сказал Копытов.
— Как это взорвалась? — заинтересовался Шебакин.
— А вот просто взяла и взорвалась, — сказал Копытов. — Я и сам не понял, как это произошло. Я просто сидел математику писал и вдруг — бац — по всей комнате осколки разлетелись. — Копытов задрал рукав футболки. — Вон смотрите, мне даже руку поранило.
Шебакин приблизился, чтобы рассмотреть рану на руке Копытова:
— Фига се!
Кузнецов присвистнул.
— Копыто, ты как будто из Чечни вернулся, — сказал Шебакин. — Ты матери-то своей показывал?
— Нет, конечно, — сказал Копытов. — Она бы в обморок грохнулась, если б такое увидела. Сам всё убрал. Но про люстру всё равно придётся сегодня сказать. В темноте не очень-то охота сидеть.
— А ваще, Копыто, это даже эротичненько, — сказал Кузнецов. — Девчонки любят, когда на парнях боевые раны.
— Да ну на х.. такую эротику. Знаешь, как больно было? У меня вся постель в крови была.
— Сусанин, а ты чего Алиску не пошёл сегодня провожать? — спросил Кузнецов.
— А я чё, должен её каждый день провожать, что ли? — усмехнулся Суворов.
— А вы заметили, что она сегодня какая-то пришибленная была? — спросил Шебакин.
— Ага, — сказал Копытов. — Как будто её пыльным мешком из-за угла …ли.
Шебакин заржал.
— А чё ты ржешь-то? — возмутился Суворов. — Ну слабая психика у девчонки.
— А если у неё слабая психика, чего ж она тогда на кладбище с нами попёрлась? — спросил Копытов.
— Любопытная, наверное, — сказал Суворов. — Все девчонки любопытные.
— Вон Лысый-то тоже зассал, но любопытство пересилило, — сказал Шебакин.
— Ничё я не зассал, — Лысенко снял очки и начал усердно тереть их футболкой.
— А я всегда говорил, что он ссыкло, — сказал Кузнецов, закидывая ногу на ногу и манерно отводя в сторону руку с сигаретой.
Лысенко зыркнул на него и ещё усерднее стал тереть свои очки.
— Пацаны, а давайте сегодня вечером соберёмся водки попьём, — предложил Шебакин.
— Во идея, — сказал Кузнецов, поднимая кверху большой палец.
— Надо ещё девок позвать, — предложил Копытов. — Может, чё-нибудь обломится.
— Эротичненько, — сказал Кузнецов, потирая ладони. — Володина — моя.
— Чего это она твоя? — возмутился Копытов.
— Я же первый сказал, — сказал Кузнецов.
— Вы губы-то не раскатывайте, она, может, еще и не пойдёт, — сказал Суворов.
— А если даже и пойдет, то, может, и не даст, — добавил Лысенко.
— А ты, Лысый, вообще молчи, — сказал Копытов.
— А где мы, кстати, водку возьмём? — спросил Кузнецов.
— Я принесу, — коротко ответил Шебакин.
В это время ребята заметили входящих в парк Наташу и Люську.
— Э-ге-гей! Серафимова! Володина! — закричал Шебакин. — Подьте сюда.
Наташа с Люськой подошли к ребятам, сидящим на лодочках.
— Чего хотели? — спросила Наташа.
— Мы с пацанами сегодня вечером около старой церкви собираемся. Придёте? — спросил Шебакин.
— А чё ж не прийти? Придём. Только мы не одни придём, а с кузнецом, — с ехидцей ответила Наташа.
— А зачем нам кузнец? Нам кузнец не нужен, — заржал Шебакин.
— Вы что, опять кого-то выкапывать собрались? — испуганно спросила Люська.
— Во дура, — заржал Шебакин. — Просто посидим, потрындим, водки попьем.
— Сами свою водку пейте. Мы с Наташкой не алкоголички какие-то, чтоб водку с вами распивать, — возмутилась Люська.
— Ну и дура, — сказал Кузнецов. — Водку можете не пить, если не хотите. Просто побазарим.
— Мы подумаем, — сказала Наташа.
— Думайте только побыстрее… — сказал Шебакин. — Да, и ещё, если встретите Маринку Соловьеву, её тоже позовите.
Наташа кивнула, и они с Люськой зашагали вглубь парка.

***
Во время обеденного перерыва Клаву позвала к телефону Людмила Анатольевна. Клава вскинула на неё испуганные глаза — кто бы это мог быть? Что могло случиться, если её уже на работу звонят?
Клава побежала к телефону, чтобы поскорее выяснить, что же такое случилось.
— Клавдия Ивановна, здравствуйте. Это вас из школы беспокоят. Наталья Борисовна, учительница вашего сына Вадима.
Клава напряглась. Просто так Наталья Борисовна звонить не будет, тем более на работу. Значит, случилось что-то серьёзное. Сердце ухнуло вниз, а потом заколотилось как бешеное. В висках застучало так, что Клава испугалась, что ничего не услышит в трубке.
— Что случилось? — сдавленным голосом спросила она.
— Да вы не волнуйтесь, Клавдия Ивановна. Я просто спросить у вас кое-что хотела в связи с ЧП, которое произошло у нас в поселке. Скажите, ваш сын сегодня ночью был дома?
Клава выдохнула. Даже если случилось что-то страшное, Вадим не имел к этому никакого отношения. Она сама лично видела с утра, как он мирно спит в своей постели. Слава богу, что бы ни случилось, это натворил не он. Для неё всё, что было связано с сыном, было больной темой. В детстве это был тихий скромный мальчик, но в средних классах он как будто с цепи сорвался. Нет, дома он по-прежнему был таким, как раньше, но как только оказывался за стенами дома, превращался в какого-то оторву. Вся его воспитанность и вежливость куда-то пропадали, и он превращался в хулигана. Клава со счету сбилась, сколько раз её вызывали в школу из-за его проделок. Каждый раз слушая рассказы Натальи Борисовны о том, что натворил её любимый сын, Клава открывала рот от удивления. Его проделки совсем не увязывались в её голове с образом, который она нарисовала в своей голове. Кто, как не она, мог знать ее ребенка лучше нее самой? Ей всегда казалось, что Наталья Борисовна наговаривает на него, что это сделал кто-то другой, а потом свалил всю вину на Вадима, которого всегда делают козлом отпущения. Она искренне обижалась на Наталью Борисовну за то, что она, до конца не разобравшись в ситуации, обвиняет Вадима во всех смертных грехах. Но обижалась Клава только внутри себя, Наталье Борисовне она никогда ничего не высказывала, только молча кивала и уверяла, что обязательно проведет с Вадимом профилактическую беседу. Беседы же ее заключались в том, что она подходила к Вадиму, спрашивала, что он опять натворил, Вадим говорил, что ничего, и Клава отвечала: «Я так и знала». На этом ее беседы, собственно и заканчивались, а обиды на несправедливость со стороны Натальи Борисовны продолжала расти. Когда Клава услышала по телефону, что ее Вадим может быть в чем-то замешан, она ни на минуту не сомневалась в том, что это очередной наговор, переживала она лишь за то, чтобы с ее сыном было все в порядке.
Интересно, почему Наталья Борисовна спрашивала про то, был ли Вадим ночью дома? Неужели есть такие родители, которые не в курсе, где их дети гуляют по ночам? Пятнадцать лет, по мнению Клавы, совсем не тот возраст, когда детям можно давать полную свободу и отпускать их на ночь. Судя по всему, кто-то что-то натворил и теперь идут разборки. Слава богу, что её Вадим ни при чем. Она бы умерла от разрыва сердца, если бы узнала, что её сын где-то шляется по ночам. Кстати, надо будет у него спросить, из-за чего весь сыр-бор, кто и что натворил. Наталья Борисовна почему-то не посчитала нужным объяснить это Клаве.

***
— Итак, приступим, — Андрей положил на диван шахматную доску и расставил на ней фигуры.
Клава сидела по другую сторону доски и внимательно следила за действиями Андрея.
Выходя сегодня с завода после смены, Клава сразу увидела стоящего у проходной Андрея. На нём была светло-голубая рубашка и отутюженные до стрелочек брюки. Выглядел он совсем по-другому, чем уже привыкла видеть его Клавдия.
Весь день на работе Клава замечала на себе странные взгляды. Некоторые даже шутили над ней, мол, куда это она сегодня намылилась в таком наряде. Клава отшучивалась, но внутренне ликовала: смейтесь, смейтесь, это не вас сегодня ожидает незабываемая феерическая ночь.
Войдя в квартиру Андрея, Клава как любой человек, первый раз входящий в незнакомое помещение, внимательно осмотрелась. Ничего особенного она там не заметила. Это была стандартная квартира среднестатистической семьи.
— Я гроссмейстер в этой игре, — продолжил Андрей, внимательно следя за реакцией Клавы на его слова. — И на самом деле я страшный человек, Клава. Сейчас вы убедитесь, что вам не стоило со мной связываться. Вы первая женщина из многих, которая мне по-настоящему понравилась, поэтому прежде чем закончить свою игру, я раскрою вам все секреты, а вы уж сами решите, пойдете вы до конца или нет. Я не хочу вас ни к чему принуждать. Вы должны понимать, что всё, что вы будете делать, — это добровольно. Но в любой момент вы можете развернуться и уйти. Вы совершенно свободная женщина. Вы делаете только то, что хотите сами.

(продолжение следует...)
Комментарии (2)
Эдуард Ерыкалов #    18 апреля 2019 в 11:08
Шахматные прятки что ли
Или юносте любовь ??
Пока не все понятно
Но думаю обострение сюжета
Ещё впереди ...

Моё почтение и плюс
scratch
Маргарита Смородинская #    18 апреля 2019 в 11:16
Спасибо, Эдуард! smile
Продолжение не за горами)