Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Я иду тебя искать (продолжение 19)

+1
Голосов: 1
Опубликовано: 146 дней назад (29 апреля 2019)
Открыв ключом дверь, Лена шумно со смехом ворвалась домой. Клава, быстро скинув туфли, пританцовывая, побежала в ванную примерять обновку.
Лена прошла на кухню и поставила чайник, из тумбочки достала варенье, конфеты и чашки.
Через минуту Клава открыла дверь ванной и продефилировала на кухню в новом белье.
— Ё-моё! — Лена открыла рот, увидев Клаву. — Клавка, да ты настоящая королева.
Клава покрутилась, демонстрируя свою попу, едва прикрытую стрингами.
— Секси-шмекси, — заключила Лена. — Где ты такую красоту-то купила, Клавка?
— Мужчина какой-то продавал. У него там все белье такое красивое. Я сама удивилась. Первый раз на нашем рынке что-то стоящее продают, – сказала Клава.
— Я себе тоже такое хочу, — из уст Лены это звучало как наивысшая похвала, потому что в их дружеской паре модный тон обычно задавала именно Лена, а Клава завидовала её очередным удачным модным находкам. Как Ленка умудрялась успевать следовать всем последним веяниям моды, для Клавы оставалось загадкой. Сама Клава на это обычно не находила ни времени, ни денег. Но Ленка, даже не тратя много денег, всегда выглядела сногсшибательно. У нее как-то ловко получалось комбинировать наряды, всего из трех вещей она могла комбинировать бесконечное количество разных нарядов: тут шарфик завяжет, там брошку приколет — и наряд уже смотрится совершенно по-другому. Клава так не умела. Как бы она ни пыталась, у неё всегда получалось не то. — Только боюсь, Клавка, что бельё твое долго не проживёт.
— Это ещё почему? — спросила Клава.
— Да потому что Андрей порвёт его на тебе, — весело сказала Лена.
— Ленка, не порвёт. Я его для Борьки купила, — огорошила Лену Клава.
— Как для Борьки? А Андрей как же? — недоумевающе спросила Лена.
— А Андрей — всё. Отцвели уж давно хризантемы в саду, — запела Клава.
Лена засмеялась:
— Что-то быстро у тебя с ним — всё.
— Я с ним переспала вчера, мне не понравилось. Чего ещё с ним валандаться?
— Ну ты даёшь, Клавка, — задорно сказала Лена. — Я-то думала, ты приличная женщина, а ты… — Лена захохотала.
На плите засвистел чайник.
— Я сейчас оденусь, — сказала Клава и убежала в ванную.
— Клав, так ты теперь за Борьку решила взяться? — крикнула Лена.
— Да, Лен, — отозвалась из ванной Клава. — У нас с ним вчера такой секс был, какой тебе, наверное, даже во сне не снился.
— Клавка, чай готов, — крикнула Лена.
Клава вышла из ванной и уселась за стол.
— Лен, у меня дома какие-то странные вещи происходят в последние дни, — сказала Клава.
— Что за вещи? — напряглась Лена.
— Лен, скажи, ты после вина, которое мы с тобой пили, как себя чувствовала? — спросила Клава.
Лена задумалась:
— Ну… голова немного болела, а так… нормально.
— А вот у меня какие-то видения были, — тихо сказала Клава.
— Что ещё за видения?
— Мне какой-то мальчик мерещился. Как будто звал меня играть в прятки. А потом пропал.
— Куда пропал, Клав? — спросила Лена.
— Как будто в окно спрыгнул, Лен. Но ты же знаешь, что это невозможно, я ведь на пятом этаже живу. Я ещё потом проверила, в окно выглянула. А там пусто.
— Да, Клавка, здорово тебя винцо-то моё взяло, — засмеялась Лена.
— Лен, мне вот совсем не до смеха, — с грустью сказала Клава. — А еще около моего окна какая-то птица пролетала… странная такая… взгляд прям совсем человеческий… умный такой, цепкий, как будто в самую душу заглядывает.
— Что за птица? — поинтересовалась Ленка.
— Не знаю, — Клава подала плечами. — На ворону немного похожа, тоже черная, но это не ворона. Эта птица такая огромная была, просто невероятных размеров. Я таких ни разу не видела.
— Да, дела, — сказала Лена. — Ну по птицам я тебе не советчик. Слушай, а помнишь, я тебе рассказывала, что на нашем кладбище могилу разрыли?
— Помню, — сказала Клава.
— Так ты только представь, Клавка: мне один человек, очень надежный, рассказал, что оказывается могила-то была пустая, — победоносно заявила Лена.
— Как пустая? — не поняла Клава.
— А вот так вот пустая. Не было там покойника-то.
— А… куда же он…?
— А вот об этом, Клавка, история умалчивает. Но скорее всего его для того и выкапывали, чтобы забрать для каких-нибудь экспериментов.
— Вот изверги. Ничего святого нет, — возмутилась Клава. — Человек своё последнее пристанище нашёл, а они его… И что ж теперь будет-то, Лен? Искать-то его будут?
— Кого? — не поняла Лена.
— Да Генку-то.
— А, ты про покойника. Да навряд ли. Он же мёртвый. Кому надо покойника искать? Сама посуди, Клавка, сейчас живых-то найти не могут, каждый день столько народу по всей России пропадает, а ты про покойника спрашиваешь…
— Так он же ведь тоже человек… был, — сказала Клава.
— Вот именно, Клавка, что был.
— Ой, Ленка, жить-то на свете страшно как. Вот помрёшь завтра, а тебя потом из могилы кто-нибудь выкопает и на какой-нибудь эксперимент пустит, — Клава поёжилась и обхватила себя руками. В квартире у Лены заметно похолодало.

***
Мать с работы пока ещё не пришла. Отец тоже где-то пропадал. Вадим лежал на своей кровати и читал «Некрономикон». В последнее время эта книга захватывала его всё больше и больше. Если сначала он доставал её из-под кровати раз в день, чтобы полистать, то теперь он читал книгу по нескольку раз в день.
Хоть Вадим и согласился с ребятами, которые утверждали, что всё, что произошло с ними на кладбище, — это всего лишь плод их воспалённого воображения, но сам-то он понимал, что ничего ему не почудилось и не привиделось. Вадим никогда не отличался особой впечатлительностью и если что-то видел, то, значит, видел на самом деле. Никакие видения его никогда не посещали, если не считать того случая в старой церкви, когда он нашел эту книгу.
Просто сейчас его мозг, который до сих пор работал исходя из стандартного мироустройства, в котором мёртвое тело никаким образом не могло снова начать жить, не мог переварить поступившую информацию, противоречащую всем его представлениям о реальности. И именно поэтому он пока принял общую версию о том, что им всё показалось. Раз им так легче, пусть так и будет. Он не вправе лишать кого-то веры в незыблемость законов мироустройства.
У Вадима, надышавшегося пылью старой книги, запершило в горле. Надо сходить на кухню попить воды. Вадим отложил книгу в сторону и прикрыл ее уголком одеяла. Хоть дома никого и нет, надо быть бдительным.
Вадим соскочил на пол и… тут же, вскрикнув, запрыгнул обратно на кровать. Сердце заколотилось как бешеное.
Пол в комнате Вадима стал как будто прозрачным, словно пока он сидел на кровати и читал книгу, кто-то незаметно снял его старый пол и заменил его на стеклянный.
Вадим закрыл глаза. Потом медленно открыл их и посмотрел на стены. Затем, словно боясь увидеть то, что он только что увидел, Вадим опустил глаза на пол. Нет, ему не показалось. Пол на самом деле стал прозрачным. Сквозь пол Вадим отчётливо видел комнату своих соседей. Там жили старички Людмила Павловна и её муж Алексей Петрович. Это были очень культурные, вежливые, всегда обходительные люди. Они всегда везде ходили вместе и производили впечатление хоть и старых, но счастливых людей.
Встретив кого-нибудь из них на улице или в подъезде, Вадим всегда с улыбкой здоровался. Алексей Петрович всегда только улыбался, а вот Людмила Павловна любила постоять порасспрашивать о том о сём. Её вопросы никогда не выходили за рамки приличия, она всегда была очень тактична. Вадим даже представить не мог, чтобы она кого-нибудь обсуждала и уж тем белее осуждала.
Когда Вадим был маленьким, его мать часто просила Людмилу Павловну забрать его со школы, когда сама не могла этого сделать. Людмила Павловна ни разу не отказала. Даже когда она себя плохо чувствовала, она всё равно выходила из дома и шла за Вадимом в школу. Забрав его из школы, она приводила его к себе домой и кормила настоящим обедом, состоящим всегда из трёх блюд. Причём на третье был не компот, а какой-то очень вкусный чай, который Людмила Павловна заваривала из трав, которые сама собирала где-то в лесах. Готовила Людмила Павловна очень вкусно, и для Вадима было настоящим праздником бывать у неё дома. После обеда старички угощали Вадима конфетами, которые всегда стояли у них в вазочке на кухонном столе. А потом иногда Алексей Петрович учил Вадима играть на фортепиано, которое стояло у них в зале. Это, по всей видимости, был какой-то очень старинный инструмент, во всяком случае, прикасаясь к нему, Вадим всегда чувствовал благоговение. Он интуитивно понимал, что это не просто фортепиано, что у него есть какая-то своя история, за что он заслуживает уважения.
Сначала Вадим выучил «Собачий вальс», а потом Алексей Петрович стал учить его уже более сложным мелодиям. Вадиму очень нравились эти импровизированные уроки. Ему нравилось осознание того, что под его пальцами буквально из ничего, рождается музыка. Он старался во время этих уроков впитать в себя по максимуму, неосознанно понимая, как ему повезло с учителем. А кто ещё из его знакомых и одноклассников мог похвастаться умением играть хоть на каком-нибудь музыкальном инструменте?
А уж как гордилась мама! Её сын сам играет на фортепиано. Да разве она себе даже вообразить такое могла? Однажды Алексей Петрович позвал Клавдию в гости, чтобы она послушала, как играет её сын. Клава, до той поры ни разу не слышавшая его игры, потому что у них фортепиано дома не было, и рассчитывавшая услышать какую-нибудь незамысловатую детскую мелодию, сидела, открыв рот и не дыша. В конце у неё из глаз покатились слёзы, что было высшей похвалой как для Вадима, так и для Алексея Петровича. Уже потом, дома, Вадим объяснил матери, что играл он произведение Бетховена, которое называется «К Элизе». Для Клавдии любая музыка казалась чем-то почти волшебным, а уж в исполнении её собственного сына это было самое настоящее чудо.
Алексей Петрович был, с точки зрения Вадима, идеальным учителем. Он объяснял всё доходчиво, простым нескучным языком. Он никогда не нервничал, если Вадим не мог с первого раза сыграть то, что он показывал. Он мог объяснять сколько угодно раз, для него было важно получить результат. Но самое главное — во время этих уроков у Алексея Петровича горели глаза. Он мог часами рассказывать о тех мелодиях, которым учил Вадима, о композиторах, которые их написали. И рассказывал он так интересно, что Вадим часто забывал о времени.
То, что увидел Вадим сейчас сквозь стеклянный пол, не поддавалось никакому объяснению. Честно говоря, Вадим с большей готовностью поверил бы в то, что Людмила Павловна и Алексей Петрович записались в секту сатанистов и, присягнув самому дьяволу, совершают чёрные обряды.
Прямо под Вадимом разворачивалась сцена, мерзее которой Вадим и представить себе не мог.
Это ад, Вадим. Добро пожаловать в преисподнюю!

(продолжение следует...)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!