Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Я иду тебя искать (продолжение 21)

0
Голосов: 0
Опубликовано: 131 день назад (10 мая 2019)
Вадим молча наблюдал за сценой, которая разворачивалась на его глазах, и пока ещё не совсем понимал, что происходит. Он хотел было подойти к Людмиле Павловне и спросить, в чём дело, и уже подался в её сторону, но Людмила Павловна как-то виновато и затравленно посмотрела на него. Вадим смешался и остался стоять на месте, не в силах произнести ни слова. Людмила Павловна, направляя грузчиков, направилась в подъезд.
Вадим сел на лавочку возле подъезда и уставился на то место, где только что стоял гроб. Вадим, за исключением того случая на кладбище, никогда не видел гробов так близко. Один раз только, но это было ещё в детстве, когда они с мамой возвращались с прогулки, им навстречу попалась похоронная процессия. Мама остановилась и начала вздыхать. Вадим потянул её за руку, чтобы поскорее уйти от этого страшного зрелища. Ему невыносимо было видеть эти скорбные лица, идущие вслед за гробом, слышать эту печальную музыку, разрывающую сердце на части. Мама ещё немного постояла, глядя вслед медленно удаляющейся процессии и наконец, потянув Вадима за руку, повела его в сторону дома.
Вадим пытался избавиться от музыки, которую он услышал первый раз в жизни, но она прочно засела в его мозгу. Чтобы он ни делал, печальные ноты продолжали звучать в его голове. Он даже пытался мысленно подобрать ноты, которыми можно было бы сыграть эту музыку. Однажды, когда он в очередной раз оказался в гостях у Алексея Петровича и Людмилы Павловны, он, пока Людмила Павловна накладывала ему обед, тихо прокрался в зал, сел за фортепиано и открыл крышку. Пальцы, которые уже знали, куда им нужно нажимать, одну за другой нажимали клавиши, и Вадим с ошеломлением понял, что он слышит ту самую мелодию, которая так потрясла его тогда. Он сидел затаив дыхание. Ему казалось, что он сделал что-то неподобающее, что-то недозволенное. И сердце в его груди замирало от восторга и скорби.
Вадим не заметил, как к нему подошёл Алексей Петрович.
— Ты чего это, малец? — тихо спросил он.
И от этого голоса, в котором Вадим не услышал ни капли упрёка, а только какое-то недоумение и жалость к себе, Вадим расплакался.
Алексей Петрович подошел к Вадиму и стал неумело гладить его по голове, бесконечно повторяя:
— Ну, ну, всё…
Больше он Вадиму ничего не сказал.
Но однажды вскоре после этого Вадим сам поднял эту страшную тему. Он сидел за столом вместе с Людмилой Павловной и Алексеем Петровичем.
— Алексей Петрович, а зачем люди умирают? — вдруг спросил Вадим, смотря куда-то поверх Алексея Петровича.
— Так уж устроено, Вадик. Такова физиология человека. Мы рождаемся, живём, а потом приходит наш час, и мы уходим из этой жизни, чтобы освободить место для кого-то другого.
— Алексей Петрович, но я не хочу ни для кого освобождать место. Это место моё и только моё. Я не хочу умирать, — на глазах Вадима заблестели слёзы.
— Эх, вон как ты, — усмехнулся Алексей Петрович. — Это ты сейчас не хочешь освобождать место, потому что ты ещё слишком молодой. Тебе ещё жить и жить. У тебя впереди целая огромная жизнь. Она очень длинная, Вадик. Ты всего успеешь насмотреться. И плохого, и хорошего. А в конце пути, когда будешь таким, как я, ты устанешь, и тебе захочется отдохнуть.
Алексей Петрович с грустью посмотрел на свою жену. Как быстро промелькнула его жизнь. Он и не заметил как. Казалось, только вчера они были молодыми, ходили на свидания, на танцы, целовались, а сегодня он уже старик. Жизнь промелькнула мимо как паровоз, дав на прощание длинный гудок. Но знать это Вадиму ни к чему. Придёт время — сам всё поймёт.
— Мне не захочется отдохнуть, — в отчаянии закричал Вадим. — И я не хочу никому освобождать своё место. И не хочу, чтобы умирали мои мама и папа.
— Вадим, но ведь они не собираются пока умирать, — спокойно сказал Алексей Петрович. — Они у тебя тоже ещё молодые.
— Пока? — закричал Вадим. — Вы говорите пока? Но я хочу, чтобы они не умирали НИКОГДА. Пусть умирает кто-то другой.
Пусть кого-то другого хоронят и несут в гробу на кладбище, заколачивают гвоздями и засыпают сверху землей, а потом спокойно уходят, оставляя гнить в сырой земле.
— Вадик, это естественный процесс, и от этого никуда не денешься. Все мы когда-то умрём, — тихо сказала Людмила Павловна. — И это надо принять иначе тебе будет очень тяжело.
— Это не естественный процесс. Умирать не нормально. Смерть — это плохо, — глотая слёзы, сказал Вадим и убежал из-за стола.
— Смерть всегда ходит рядом с нами, иногда она садится с нами на один диван и сидит, тихо дыша нам в затылок. Мы это чувствуем, но не хотим сами себе в этом признаться. Она всегда рядом с нами.
Алексей Петрович на самом деле сказал эти слова или ему показалось? Вадим читал в какой-то книге, что память иногда вытворяет с людьми странные проделки. Часто бывает так, что то, что мы помним, не всегда было на самом деле. Бывают ложные воспоминания, которые мы воспринимаем как то, что случилось с нами на самом деле.
Сейчас эти воспоминания вихрем пронеслись в голове Вадима.
Все мы когда-то умрём.
Нет, умирать ненормально. Смерть — это плохо.
Это естественный процесс, и от этого никуда не денешься. Все мы когда-то умрём.
То, что Людмила Павловна встречала сейчас грузчиков, которые привезли ей гроб, могло говорить только об одном. Но этого не может быть. Вадиму было даже страшно подумать об этом, но получалось, что она сама убила своего мужа. Он же сам своими собственными глазами видел вчера, как она душила Алексея Петровича. Грудь Вадима как будто что-то сдавило. Он чувствовал невыносимую тяжесть, которую хотелось сбросить с себя, но он этого сделать не мог.
То, что происходило сейчас вокруг Вадима, было каким-то безумием. Как будто он попал в психушку, а вокруг одни сумасшедшие, кричат, бьются в истериках, машут руками, корчат рожи. Но только, по всей видимости, с ума сошёл он. Как ещё объяснить то, что творится вокруг? Если то, что он видит, не поддаётся никаким разумным объяснениям, то… либо он спятил, либо в мире поменялись законы физики. Ну как можно видеть через пол? Как мертвецы могут оживать? Как эти милые старички могли оказаться садо-мазохистами? Вадим не мог в это поверить, и в то же время в этом не было никакого сомнения. Он сам всё это видел. Не верить своим глазам и сомневаться в собственном здравом уме значит признать себя сумасшедшим. Этого Вадим не хотел, поэтому придётся принимать действительность такой, какая она есть.
Увидев, как из подъезда выходят грузчики, сжимая в руках по бутылке водки, Вадим наконец решился зайти домой.
Вечером, услышав, как открывается входная дверь, Вадим вышел из своей комнаты. Клавдия вошла бледная.
— Мам, — сказал Вадим.
— Вадим, ты знаешь, что Алексей Петрович сегодня умер?
Это тот старикашка, в кожаном костюме?
Вадим промолчал, он не мог вымолвить ни слова. Даже увидев сегодня у подъезда гроб и суетящуюся около него Людмилу Павловну, он ещё оставил место для надежды, что этому есть какое-то другое объяснение. Ну мало ли что могло случиться. Может, Людмила Павловна помогала кому-то из соседей, убитых горем, которые были не в состоянии встретить этот скорбный груз. Но сейчас, услышав от матери эту новость, Вадим в полной мере осознал, что всё, что он видел, — настоящая правда.
— Мам, она его убила, да? — тихо спросил он.
Эта тварь с хлыстом в руках задушила его, правда? Я сам это видел.
Клавдия уставилась на сына как на ненормального.
— Да ты что такое говоришь, Вадим? Как можно такое говорить про них? Они же для нас как родственники. У него инфаркт ночью случился. Она ему скорую вызывала. Не успели доехать… — и Клавдия залилась слезами.
Эта тварь с хлыстом в руках задушила его.
Все мы когда-то умрём.

(продолжение следует...)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!