Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Я иду тебя искать (продолжение 25)

+1
Голосов: 1
Опубликовано: 40 дней назад (18 мая 2019)
— Он, что ли? — с усмешкой спросил Викентьев, кивая в сторону подростка.
— Он самый, — сказал Никандр.
— Да он на мамку драться лез, а я её защищал, — в исступлении закричал мальчишка.
— Убью, сука! — заорал Никандр и кинулся на него.
Блондинка в это время, плача, подалась вперёд, чтобы защитить подростка.
— Стоп! — грозно крикнул Викентьев, хватая Никандра за локоть. — Разборки закончили!
Никандр тяжело дышал, щёки его раздувались, как у быка, которого дразнили красной тряпкой.
— Меня не интересует, что у вас тут происходит, — рявкнул Викентьев. Ему совсем не хотелось смотреть на бытовые разборки ненормальной семейки. — Давайте по существу. Он вам кто? Сын? — спросил Викентьев, кивая в сторону подростка.
— Если б у меня такой сын был, я б его давно убил, — сказал Никандр.
— Я спросил, кто он вам? — рявкнул Викентьев.
— Это вон её отродье, — с ненавистью в голосе процедил сквозь зубы Никандр.
— Понятно, — сказал Викентьев. — Пасынок?
Блондинка молча кивнула.
— Чего не поделили? — спросил Викентьев.
— А чего он маму шлюхой и б…ю обзывает? — сквозь слёзы проговорил подросток.
— Сашка, — прикрикнула на него блондинка.
— Так что, заявление на него писать будете или с миром разойдемся? — спросил Викентьев Никандра.
— Буду, — сказал Никандр. — Ну всё, Ленка, сухари суши выродку своему.
Подросток дёрнулся с места. Викентьев, который был начеку, резким движением захватил его руку.
— В машину все тогда. Там заявление писать будете, — сказал он Никандру. — А вы объяснительные, — Викентьев кивнул в сторону подростка и блондинки.
Все вышли из квартиры. Викентьев слышал, как в соседней квартире щёлкнул замок, значит, бабуля слушала всю сценку, развернувшуюся у его соседей.
— Я сейчас, — сказал Викентьев Козлову и постучал к бабуле.
— Это кто? — спросила старушка.
— Милиция. Не бойтесь. Откройте, — сказал Викентьев.
Старушка высунулась в дверь.
— Забираем дебоширов, бабуль, — сказал Викентьев. — Так что можете не бояться.
— Их всех посадят, что ли? — ахнула старушка.
— Поживём — увидим, — сказал Викентьев.
— Никандра сажайте. Хоть поживём спокойно, а то постоянно какие-то дебоши да разборки. Сил нет никаких. Убивец. Вот как есть убивец, — сказала, вздохнув, старушка.
— Ну всё, бывай, бабуль, не тужи, — весело сказал Викентьев.
— Храни тебя Господь, касатик, — сказала старушка и перекрестила Викентьева.
Викентьев быстро спустился по лестнице и сел в машину.
Он думал, что по дороге Никандр одумается и не станет писать заявление, но тот оказался крепким орешком и заявление всё-таки, несмотря ни на что, написал. Всю троицу отпустили.
Викентьев вытянулся в кресле и потянулся.
— Ну что, Козлов? Как тебе семейка?
— Да у нас тут каждая вторая такая, — махнул рукой Козлов.
— И то верно, — согласился Викентьев. — Надеюсь, что остаток смены пройдёт у нас, — Викентьев помахал в воздухе журналом, — без происшествий.
Через час Валя объявила:
— Викентьев, Центральная, 18. Драка. Только теперь уже женщина вызывает.
— Кобздец, — выругался Викентьев. — Они чего там никак не успокоятся?
— Поехали, — сказал Козлов.
Дверь на этот раз открыла блондинка. Викентьев заметил, что на подростке и на Никандре порвана одежда. Блондинка хлюпала носом.
— Вы сегодня успокаиваться собираетесь? — спросил Викентьев. — Я сейчас вас всех за решётку посажу, посидите до утра, остынете.
— Он опять драться лезет, — всхлипывая, сказала блондинка. — Всю мебель вон уже расколотил. — Она показала в сторону кухни.
Викентьев прошёл, чтобы посмотреть, что там происходит. Столешница от стола валялась на полу, съехав с ножек. У батареи приютился погнутый чайник. Повсюду была разлита вода. Стены и пол были густо выпачканы каким-то салатом. Один из навесных шкафчиков слетел с одного крепления и висел по диагонали, того и гляди норовя упасть. Окно было открыто нараспашку, на подоконнике валялась огромная чёрная птица, судя по всему, мёртвая.
— Ё-моё, — сказал Викентьев. — Вы чего, ребята?
— Убьет ведь, — виновато сказала блондинка.
— А что это у вас тут за птица? — брезгливо спросил Викентьев. — Вы птицу-то зачем убили, а?
— Да не убивали мы её, — возмущённо закричал Никандр.
— Нет, птицу мы не убивали, — подтвердила блондинка.
— А как она тут оказалась тогда? — спросил Викентьев.
— Да мы окно открыли, чтобы проветрить тут, а она влетела и начала тут кружить, — сказала блондинка. — Сына вон клюнула в щёку до крови.
— А потом что? Почему она мёртвая? — спросил Викентьев.
— Да она просто упала на подоконник — и всё, труп, — крикнул Никандр.
Викентьев недоверчиво покачал головой.
— Залетела, покружила и упала трупом. Вы сами себя послушайте, — усмехнулся Викентьев. На своем веку он наслушался таких небылиц, что история про замертво упавшую птицу была цветочками по сравнению с некоторыми безукоризненно выстроенными сюжетами, которые не стыдно было бы поместить в какой-нибудь роман. — Ребята, вы давайте тут сами разбирайтесь как-нибудь. Если с вашего номера ещё одна заявка поступит, я приезжаю и всех забираю в обезьянник. Разбираться я не буду. Понятно? — грозно спросил Викентьев.
— Понятно, — тихо сказала блондинка.
— Всё, счастливо оставаться, — сказал Викентьев и вышел.
Козлов поспешил вслед за ним.
— А если опять позвонят? — спросил Козлов.
— Я с ними церемониться больше не буду, — сказал Викентьев. — Достали уже. И так с ними целую ночь провозились.
Когда Викентьев и Козлов возвращались в дежурку, по рации передали, что на пустыре собралась компания наркоманов, и они затеяли драку с поножовщиной.
Викентьев жёстко выругался и повернул в сторону пустыря. Этого ему ещё не хватало. Ночка была жаркой, но только не в том смысле, в котором ему хотелось бы.
Пустырь располагался на окраине посёлка. Несколько пятиэтажек, стоящих на самом отшибе, как раз находились в опасной от него близости. Те жильцы, окна которых выходили на это место, имеющее в посёлке дурную славу, часто жаловались на происходящие там вакханалии. Этот пустырь облюбовали так называемые отбросы общества: наркоманы, алкоголики, токсикоманы, клофелинщики. Вызовы по поводу драк, происходящих на пустыре, в дежурку поступали довольно часто, так что ни для Козлова, ни для Викентьева этот вызов не был чем-то из ряда вон выходящим.
Пустырь представлял из себя заброшенный участок земли, по всему периметру поросший бурьяном. Местные жители облюбовали его как свалку и частенько притаскивали туда ненужные вещи. Местная администрация грозила за это штрафовать, но никто особо за этим не следил, поэтому иногда на пустыре появлялись то сломанный холодильник, то гардероб без дверц, но достопримечательностью этого пустыря являлся красный обитый плюшем диван, на котором и возлежали местные тусовщики. Если другой хлам с пустыря периодически увозили, то диван по непонятным причинам оставался неприкосновенным.
Вот на этом-то диване Викентьев и увидел всю честную компанию, из-за которой он сегодня лишился спокойной безмятежной ночи. Судя по движениям и крикам, которые раздавались с пустыря, там явно была какая-то заварушка. Те, кто ещё способен был передвигаться, завидев Викентьева и Козлова, с криками «Атас!» кинулись врассыпную. Тем же, кто уже пребывал в нирване, на Викентьева и Козлова было наплевать.
Викентьев подошёл к одному парню и тряханул его, схватив за грудки:
— Буздыкин, опять я твою рожу здесь вижу?
— Товарищ Викентьев, — заплетающимся языком начал Буздыкин. — Разрешите доложить. Тут убийство произошло.
— Какое убийство? — насторожился Викентьев. — Кого убили?
— Мужика какого-то, — сказал Буздыкин.
— Что за мужик?
— Не знаю. Только он сам сюда пришёл и нарываться начал, ну а Костылёв его… пырнул.
— И где он сейчас?— спросил Викентьев.
— Кто?
— Да мужик этот, которого Костылёв пырнул.
Буздыкин неопределенно махнул рукой:
— Вон там где-то.
Викентьев оглянулся по сторонам, но трупа не увидел.
— Пойдём искать, — сказал он Козлову.
— Может, живой ещё, — предположил Козлов.
На самом краю пустыря Викентьев заметил лежащее тело.
— Фу, как воняет, — заметил Козлов. — Как будто кто-то сдох.
Викентьев подошёл к лежащему телу, наклонился и сказал:
— Похоже, от него воняет. Ну-ка, Козлов, посвети фонариком.
Козлов включил фонарь и направил луч света на тело. От представшего его взору зрелища Викентьев вздрогнул и попятился назад.
— Это… это… как? — Викентьев тыкал пальцем в сторону тела. Сколько он перевидал трупов за свою работу, но такое видел впервые. От увиденного даже волосы на его голове зашевелились.
Козлов тоже был в шоке от представшего зрелища.
— Викентьев, я не понимаю, как такое возможно. Буздыкин сказал, что его только что пырнули ножом, но такое впечатление, что он уже месяц тут пролежал.
Викентьев, уже немного отошедший от первого впечатления, сказал:
— Понятно. Значит, у них просто глюки были. Никто сейчас никого не убивал. Им просто померещилось, а труп этот тут давно уже лежит.
— Точно, — сказал Козлов. — А я уж подумал: мистика прямо какая-то.
— Мистика, — усмехнулся Викентьев. — У нариков тут каждый день мистика.
Викентьев вызвал по рации следователя Колобкова. Пока Колобков ехал, Викентьев и Козлов оцепили место преступления. Козлов остался на месте до приезда Колобкова, а Викентьев пошёл обходить квартиры близлежащих домов, чтобы выяснить, не видел ли кто из жильцов чего-то подозрительного и ещё, чтобы пригласить двух понятых для присутствия во время осмотра места преступления. Как и ожидалось, никто ничего не видел. Даже женщина, которая звонила в милицию, сказала, что слышала крики, что кто-то кому-то угрожал, и видела драку, но более точно ничего сказать не смогла. Понятыми вызвались какая-то любопытная старушка с маленькими цепкими глазками и молодой парень, который поведал Викентьеву, что тоже хочет стать милиционером.
Когда Викентьев привёл понятых, Колобков был уже на месте. Проведя осмотр трупа, Колобков распорядился увезти его на вскрытие. Осмотрев пустырь и прилегающую территорию, нашли нож, которым, по словам Буздыкина, Костылёв «пырнул» незнакомца. Таинственного незнакомца, сказал бы Викентьев, потому что, как он тут оказался, оставалось пока загадкой.
Буздыкин во всё время, что проводились следственные мероприятия и во все глаза смотрел на происходящее.
К утру удалось разыскать всех, кто был в ту ночь на пустыре. Их доставили в дежурку. Все как один повторили слово в слово то, что говорил Буздыкин. Колобков пытался на них надавить, обвиняя их в том, что они все находились в состоянии кто алкогольного, кто наркотического опьянения, но никто не отказался ни от одного слова. Все утверждали, что незнакомец пришёл и стал нарываться. Викентьев переглядывался с Козловым. Как он мог прийти сам, своими собственными ногами, было непонятно. Но обсудив всё, все трое — Колобков, Козлов и Викентьев — пришли к выводу, что хоть они все и были под кайфом, но, даже делая допущение, что нескольким людям могло привидеться одно и то же, никак нельзя было допустить, что одно видение настигло одиннадцать человек одновременно.
Заводить уголовное дело было не из-за чего, даже учитывая то, что Костылёв признался, что кинулся на незнакомца и воткнул в него нож. Получалось, что убил он уже мёртвого человека, а за это уголовного наказания не предполагалось. Конечно, тело ещё будут осматривать судмедэксперты, но тут и так всё понятно и без вскрытия.

***
Похороны прошли, поминки справили. От этих похорон у Клавдии осталось неприятное впечатление. Конечно, похороны само по себе мероприятие всегда малорадостное, но, учитывая то, что Клавдии пришлось идти туда в туфлях на шпильке, потому что за всеми хлопотами она просто не успела купить себе новые туфли взамен тех, что так не вовремя порвались. А из той обуви, что у неё была, только туфли на шпильках хоть как-то подходили для того, чтобы пойти проводить в последний путь человека, который был для неё хоть и родственником, но очень близким человеком. Все присутствующие на похоронах плакали от горя по безвременно ушедшему Алексею Петровичу, а Клавдия роняла слёзы из-за туфлей, которые жутко натерли её ноги. К тому же в них было страшно неудобно. Дорожки кладбища не были заасфальтированы, и при каждом шаге каблуки Клавдии втыкались в землю. Клавдия прикладывала огромные усилия, чтобы вытащить каблук из земли, но при следующем шаге в землю втыкался другой, и так бесконечно. Путь до могилы Алексея Петровича показался Клавдии дорой в ад.
К тому же на похороны ей пришлось идти одной. Никто из её семьи не пошёл. Борису подвернулась выгодная подработка, упускать которую было бы глупо, так решила даже Клава, которая была убеждена, что Борис обязательно должен присутствовать на похоронах Алексея Петровича. Вадим сослался на какую-то очень важную контрольную работу, которую ни в коем случае пропускать было нельзя. Вот так Клава оказалась совсем одна наедине с чужим горем.

(продолжение следует...)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!