Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Я иду тебя искать (продолжение 35)

0
Голосов: 0
Опубликовано: 157 дней назад (18 июня 2019)
— Веральд, Вероальд, Валь-вин, Искарон, Мадесте, Исабо, Эрцелаида, Эслендер! — всё громче и громче продолжал вещать он.
Наташа подскочила к Вадиму и схватила его за руку. Никакой реакции. Вадим не вздрогнул, даже не повернулся в её сторону.
— Вадим! Посмотри, что вокруг происходит! — в отчаянии кричала Наташа, дергая Вадима за руку.
— Веральд, Вероальд, Валь-вин, Искарон, Мадесте, Исабо, Эрцелаида, Эслендер! — голос Вадима был всё громче и громче, хотя казалось, что громче уже невозможно. Наташе показалось, что её барабанные перепонки сейчас просто лопнут, настолько громко читал заклинание Вадим. Наташа закрыла уши руками и попыталась заглянуть Вадиму в глаза. Они были стеклянными. Наташа поняла, что он ничего не видит перед собой. Вадим был как будто в глубоком трансе. Всё его тело как будто замерло, только рот открывался, чётко и громко произнося непонятные слова.
А он ли произносит эти слова? Наташе на мог показалось, что это не Вадим, что это какая-то сущность вселилась в него и вещает его устами.
Наташа почувствовала, как земля под ней разъехалась, и она стала стремительно погружаться во тьму. Со всех сторон её хватали какие-то невидимые руки, и каждая из них пыталась тащить её в свою сторону.
Это мертвецы, Наташа, они пытаются затащить тебя в ад. В ад, из которого тебе уже никогда не выбраться. Беги отсюда, Наташа, пока не поздно. Уноси отсюда ноги.
Наташа чувствовала, что она задыхается, что ей не хватает воздуха.
— Наташа, Наташа, проснись! — пыталась растормошить её мама.
Наташа открыла глаза и посмотрела на маму.
— Наташ, тебе опять плохой сон приснился? — с тревогой спросила мама.
Наташа молча кивнула.
— Может, тебе всё-таки к психологу сходить? — сказала мама. — Слишком часто тебе стали сниться кошмары.
— Мам, тогда и тебе тоже надо к психологу, — сказала Наташа. — Ты же знаешь, что это само пройдёт.
Наташа встала с постели и пошла в ванну. Светлана молча вздохнула и стала убирать постель. Вся постель была насквозь мокрой. Светлана покачала головой и заплакала.
Возможно, им было бы легче переносить своё горе, если бы они знали, что любое горе не уникально, как бы это ни казалось.

***
Холодный душ помог сбросить с себя остатки сна. Но горечь утраты никуда не ушла, её ничем не смоешь. Никакая вода не поможет против этого щемящего чувства.
Сон, который приснился Наташе, был настолько реален, что она никак не могла поверить в то, что это происходило с ней не на самом деле. Обычно во сне ты находишься как будто в каком-то тумане, всё вокруг нечёткое и размытое, чувства притуплены. Но сегодняшний сон был не таким. Она видела, слышала и чувствовала каждой клеточкой своего тела. И ветер, и птица, которая накинулась на неё как сумасшедшая, и дождь — всё было реально. Прикосновения к Вадиму были такими, как если бы она трогала его на самом деле. Неужели она по-настоящему сходит с ума и ей на самом деле нужна помощь психолога? Да нет, не психолога даже, а психиатра. Психолог тут уже ничем не поможет. Неужели это всё из-за смерти отца? Раньше ей, конечно, тоже иногда снились кошмары, но это было редко, в исключительных случаях. Обычно Наташа спала как убитая и то ли ей не снились сны, то ли она их просто не запоминала. И уж точно никогда её не снились сны, которые она принимала за реальность. Находясь в любом своём сне, Наташа всегда какой-то крошечной частичкой себя осознавала, что это сон, но сегодня всё было совсем не так. Её сон каким-то образом превратился в реальность. И как ей теперь отличать вымысел от правды?
Это был не сон. Это был не сон. Это был не сон.
Наташа так отчётливо видела во сне Вадима, видела, как дождь стекал по его щекам, как подрагивали его длинные ресницы, как медленно поднималась грудь в такт его дыханию, как облепили его ноги мокрые от дождя джинсы. Разве во сне мы обращаем внимания на такие детали? Во сне мы видим всё общим планом. Нет, это точно был не сон. Но что тогда это было? Наташа подумала, что так, наверное, и начинается сумасшествие. Сначала человек начинает сомневаться в реальности своих видений, затем в реальности своего существования, а потом попадает в сумасшедший дом.
Беги отсюда, Наташа, пока не поздно. Уноси отсюда ноги.
Наташа вспомнила, как рассуждала Алиса из Страны Чудес: «— Нет, вы только подумайте! — говорила она. — Какой сегодня день странный! А вчера всё шло как обычно! Может, это я изменилась за ночь? Дайте-ка вспомнить; сегодня утром когда я встала, я это была или не я? Кажется, уже не совсем я! Но если это так, то кто же я в таком случае? Это так сложно…»
Скоро и Наташа начнёт сомневаться, она это или не она, и если это не она, то кто же она на самом деле… Она теперь как та самая Алиса из Страны Чудес.
Нет, не стоит ей думать обо всех этих противоестественных действиях иначе неизвестно, к чему всё это приведёт. Может, сон был своеобразным предупреждением? Может, её подсознание дало предупредительный сигнал о том, что если она рискнет воплотить то, что задумала, это обернётся для всех настоящей катастрофой?
Возможно, что ничего не случится, что всё останется как есть. А если нет? Если случится то, что случилось во сне? А если ещё хуже?
Если мертвецы вдруг восстанут из своих могил и протянут к ней свои костистые руки? Если они схватят её и утащат под землю?
А какая расплата должна быть за то, что ты оживляешь мёртвого? Ничего в этом мире не бывает просто так. За всё приходится платить. И иногда плата оказывается слишком высокой.
А что ты готова отдать, Наташа, за то, чтобы твой отец вернулся из страны теней? Чем ты готова пожертвовать?
Наташа вышла из ванной и пошла в прихожую. Взяв в руки свою куртку, она внимательно её осмотрела: молния не застегивалась, она была сломана. Какая-то неведомая сила потянула Наташу из дома. Она продолжала размышлять над сном, который ей приснился. Он не давал ей покоя. Не шёл из головы. Она была там, была на кладбище вместе с Вадимом. Шёл дождь, и он читал заклинание. Он делал это для Наташи. Наташа видела надгробный камень, который поставили на могиле её отца. Видела его слишком отчётливо для того, чтобы это был просто сон.
Ноги сами привели Наташу к дому Вадима. Она знала, в какой квартире он живёт, потому что как-то, несколько лет тому назад, когда Вадим заболел, она вместе с другими одноклассниками приходила его навещать. Но зачем она пришла сюда сейчас?
Ты знаешь ответ на этот вопрос, Наташа. Имей смелость признаться хотя бы самой себе. Это не так уж и сложно.
Наташа очнулась только тогда, когда её рука нажала на кнопку звонка. Наташа отдёрнула руку и прикрыла ей рот. Она хотела было уже сбежать вниз по лестницам, но не успела, так как дверь открылась. В дверях стоял Вадим и вопросительно смотрел на Наташу.
— Я тут… просто хотела спросить…
— Заходи, — сказал Вадим, пропуская Наташу в квартиру. — У меня сейчас дома никого нет. Мама на работе. Отец вроде тоже. Чай будешь?
— Буду, — сказала Наташа, ошеломлённая приёмом Вадима. Он совсем не удивился её появлению, он даже не спросил, зачем она пришла, как будто ждал её.
Наташа прошла за Вадимом на кухню. Он уже ставил чайник на плиту и доставал чашки. Наташа села за стол и посмотрела в окно.
— Как тебе спалось сегодня? — спросил Вадим, стоя к Наташе спиной и не поворачиваясь.
— Нормально, — с тревогой в голосе сказала Наташа. Зачем он об этом спросил? Ведь не просто так он задал этот вопрос. Обычно спрашивают, как дела, как учеба, как настроение. Вопрос «как тебе сегодня спалось?» звучал из его уст как-то неестественно, натянуто, как будто он задавал его с каким-то умыслом.
— Наташа, а ты помнишь у Пушкина «Сказку о мёртвой царевне и о семи богатырях»? — спросил Вадим.
— Конечно, сказала Наташа.
— Помнишь, там есть такие строчки:
Там за речкой тихоструйной
Есть высокая гора,
В ней глубокая нора;
В той норе, во тьме печальной,
Гроб качается хрустальный
На цепях между столбов.
Не видать ничьих следов
Вкруг того пустого места,
В том гробу твоя невеста.
— Да, я всегда так живо представляла этот хрустальный гроб… и тишину вокруг, — сказала Наташа.
— Наташ, а ты никогда не задумывалась, почему богатыри не похоронили царевну как полагается? — спросил Вадим и пристально посмотрел на Наташу.
— Нет, никогда не задумывалась, — Наташа покачала головой. — Я всегда воспринимала это просто как сказку. Наверное, богатыри очень любили царевну и не хотели признавать её мёртвой? А положив её в хрустальный гроб и не закопав в землю, они как бы… надеялись, что она оживёт.
Какие странные вопросы задаёт Вадим. Он казался Наташе всё более странным. К чему всё это?
Чайник закипел, и Вадим принялся разливать по чашкам кипяток, заранее положив в них пакетики с чаем. Наташа заворожённо наблюдала, как прозрачная вода быстро становится коричневой. Кипяток лился, закручивая чайный пакетик в водоворот. Когда поток кипятка иссяк, пакетик выплыл на поверхность и, надувшись как подушка, застыл, слегка покачиваясь. Наташа осторожно, чтобы не обжечься, взяла пакетик двумя пальцами и вытащила его из чашки. Секунда — и пакетик плюхнулся на блюдце, обмякнув.
— Наташ, а ты знаешь, что не всегда и не везде людей хоронили, закапывая в землю? Были и другие обряды захоронения, — сказал Вадим. — В древности некоторые народы практиковали воздушное погребение.
— Это что ещё такое? — спросила удивлённая Наташа.
— Умерших людей, как эту царевну из сказки, подвешивали в гробах на высокие деревья или просто клали на какую-нибудь возвышенность. Некоторых хоронили в стволах деревьев, выдалбливая из них древесину. Некоторых просто подвешивали на дерево на самую высокую ветку. Погребённых таким образом находили на вершинах высоких скал или даже в пещерах. Прямо как в этой сказке.
— А зачем это делали? — спросила Наташа. — Неужели нельзя было похоронить как положено?
— Что значит как положено? — спросил Вадим. — То, что мы так привыкли, совсем не значит, что только так и должно быть. Другим, например, кажется, что неправильно это то, как делаем мы. А воздушное погребение, как считается, символизирует принадлежность человека как к земному, так и к небесному мирам. Чем выше человека хоронили, тем ценнее он, значит, был для людей. Так что то, что богатыри похоронили царевну на высокой горе, говорит об их особом к ней расположении, так что тут, Наташа, ты попала в точку.
— Надо же, так интересно и в то же время так жутко, — Наташа поёжилась. — А казалось бы простая детская сказка.
— Знаешь, в сказках, оказывается, столько смысла. Люди в древности не просто придумывали эти сказки. В них рассказывали о той жизни, которой жили в то время люди, какие существовали обряды. Мы сейчас воспринимаем это всё как сказку, как выдумку, потому что жизнь очень сильно поменялась, многое кануло в небытие и упоминания об этом только в сказках и остались. Кстати, существовал не только обряд воздушного погребения. Некоторые народы предавали тела умерших воде. Например, пускали их вниз по реке в лёгких в лодках. В последнее плавание. Бедняки же просто заворачивали тела умерших в грубую ткань и опускали в воду. Многие народы предавали тела умерших людей огню. Существует много подобных обрядов.
— Это получается, — медленно сказала Наташа, — что людей предавали всем четырём стихиям: воздуху, огню, воде и земле.
— Да, ты права, — сказал Вадим. — Всему, что нас окружает. — Наташ, а ты «Вия» читала?
— Читала, сказала Наташа.
— А помнишь, как там Хома Брут целую ночь молитвы над ведьмой читал?
— Помню, — поёжилась Наташа. «Вий» было самым страшным произведением, которое Наташа за свою жизнь прочитала.
— А зачем он это делал? — спросил Вадим.
— Ну она же ведьма была, — быстро сказала Наташа. — Так полагалось.
— Оказывается, не только ведьмам по ночам молитвы читали. Это, между прочим, один из обрядов нашего с тобой народа. Когда в деревне умирал какой-нибудь человек, полагалось, чтобы по ночам с ним кто-нибудь сидел до самого утра, до первых петухов. Сидели с покойником обычно пожилые женщины, которые знали церковные молитвы. В 12 часов ночи покойнику закрывали лицо, а хозяева устраивали для присутствующих поминальную трапезу. В 6 утра покрывало, которым накрывали лицо покойника, снимали и умывали его.
Наташа закрыла рот рукой:
— Господи, страшно-то как. Неужели на самом деле такое было?
— Не только раньше было, Наташ. В некоторых деревнях до сих пор такой обычай сохранился.
— Но это же страшно, с покойником ночью сидеть.
— А чего страшного? Он же мёртвый. Ничего страшного тебе уже не сделает, — усмехнулся Вадим.
— Всё равно… жутко всё это.
— Это мы, Наташка, привыкли покойников бояться, а раньше их не боялись, раньше со смертью были на ты. Представляешь, сколько раньше в деревнях в одной семье детей рождалось? По тринадцать штук. А выживало только двое-трое. Раньше ведь не было всяким там антибиотиков и других лекарств. Заболел простудой — и каюк. Это ж, получается, что каждый год похороны могли справлять.
— Откуда ты всё это знаешь, Вадим? — Наташа по-настоящему была удивлена познаниям Вадима.
— Из книжек, — сказал Вадим с улыбкой. — Знаешь, сколько всего интересного можно из них узнать? Между прочим, к смерти у разных народов очень разное отношение. Ты, например, знала, что для балийцев смерть — это праздник?
Наташа уставилась на Вадима в полном недоумении:
— Ты что, шутишь?
— Нет, я не шучу, — сказал Вадим. — Это настоящая правда. Они считают, что земная жизнь — это наказание и когда рождается человек, его оплакивают, потому что он пришёл в этот мир на мучения. Когда же земная жизнь приходит к концу и человек умирает, приходит конец и его мучениям. Во время похорон жители устраивают самый настоящий праздник. Люди танцуют, поют, веселятся. Балийцы считают, что естественное состояние человека — это слияние его духа с природой.
Наташа была в полном ошеломлении. И от той информации, которой её снабдил Вадим, и от него самого. Она всегда воспринимала его как человека, который не очень жаловал книги. И вёл он себя далеко не как книжный червь. Он был хамоват, грубоват, ругался матом, курил и даже прикладывался к спиртному. Откуда в нём эта тяга к знаниям? И как она об этом не знала? Ведь он ей так нравится.
— Меня больше всего поразило то, что, оказывается, даже неандертальцы хоронили своих умерших. Учёные при раскопках нашли такие захоронения. Оказывается, там даже были цветы. Представляешь, Наташа? Значит, они тоже испытывали печаль и тоску по ушедшим от них.
Наташа молчала, не зная, что сказать. Всё это было так ново для неё.
— Недавно у нас сосед умер, Алексей Петрович, — сказал Вадим. — Когда его хоронили, всю дорогу от нашего дома до кладбища еловыми ветками закидали. Я всегда думал: почему, когда человек умирают, везде кидают еловые ветки? Может, ель — это символ смерти? И знаешь, что я узнал?
— Что? — затаив дыхание, спросила Наташа.
— Оказывается, еловые ветки кидают для того, чтобы покойник смог найти дорогу домой. В течение сорока дней покойник приходит домой ночевать и вот для того, чтобы он не сбился с пути, ветки и кидают. А ещё в течение этих сорока дней каждую ночь ставят на подоконник стакан с водой для покойника, а утром его выливают в святой угол, а на лавочке под окном стелят ему постель, чтобы ему было куда лечь.
Наташа молчала поражённая. Она ничего этого не знала.
— Вадим, а это правда, что ель — символ смерти? — тихо спросила Наташа.
— Правда. Ты же сама, наверное, знаешь, что покойников и гробы, в которых они лежат, накрывают еловыми ветками. Этот обычай был ещё у древних славян. А ещё я знаю, что в древности самоубийц хоронили между двумя ёлками, укладывая их вниз лицом.
— Никогда больше не буду на Новый год ёлку наряжать, — сказала Наташа.
— У славян, кстати, новогодним деревом считалась не ёлка, а берёза, и Новый год отмечали не зимой, а в день весеннего равноденствия.
— Как это всё интересно, Вадим, и в то же время жутко… — сказала Наташа. — И как ты после всего того, что знаешь, решился на то… — Наташа замолчала, не зная, как назвать то, что они делали на кладбище.
— Знаешь, а мне сегодня такой странный сон приснился, — тихо сказал Вадим.

(продолжение следует...)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!