Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Я иду тебя искать (продолжение 4)

+1
Голосов: 1
Опубликовано: 187 дней назад (14 марта 2019)
***
Копытов, Кузнецов, Шебакин и Лысенко вывалились из школы. Рюкзаки полетели на газон. Туда же полетели пакеты со сменкой. Дурацкие правила не позволяли приходить в школу без сменки, даже несмотря на то, что погода была идеальная и испачкать пол было просто невозможно. С утра при входе в школу стояли дежурные и проверяли у каждого сменку. Если сменки не было, отправляли домой. Никакие ухищрения не помогали, потому что дежурные про них знали, а рядом еще обязательно стоял кто-нибудь из учителей и зорко следил за процессом проверки. Поэтому приходилось таскать с собой ненавистную сменку даже в теплое и сухое время года.
— Да здравствует свобода! — закричал Копытов.
— Ура! — подхватили остальные.
— Слушай, Лысый, а ты на дело точно идёшь? — спросил Копытов.
— А я пока ещё думаю. Чисто теоретически это дело, конечно, интересное, но надо брать в расчет риск, которым мы все себя подвергаем, — сказал Лысенко.
— Лысый, ты давай прикидывай быстрее, а то без тебя всё пройдет. Пропустишь такое событие, — сказал Шебакин.
Ребята подхватили рюкзаки и пакеты со сменкой и зашагали подальше от школы. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
— Пацаны, — сказал Лысенко. — Я бы на вашем месте не стал брать с собой девчонок, потому что они все такие трёпла. Сегодня сходим — завтра весь посёлок будет знать про наши дела.
— Вот лично я с ним согласен, — подхватил Шебакин. — Бабы — это зло.
— Как говорится, шерше ля фам, — ввернул Лысенко.
— Во-во, — сказал Шебакин.
— Так ведь позвали их уже, — сказал Кузнецов. — Куда теперь от них деваться?
— Да не пойдут они, пацаны, — сказал Копытов. — Вы список вообще видели? Все зассали.
— А если припрутся? — спросил Кузнецов.
— Давайте решать проблемы по мере их поступления, — сказал Копытов.
Лысенко наклонился, чтобы завязать развязавшийся шнурок на кроссовке. Копытов подскочил к нему сзади и отвесил ему пинка.
— Копыто, я тя ща урою! — заорал Лысенко.
Кузнецов и Шебакин заржали.
— Лысый, ты сначала очки сними, прежде чем урывать-то будешь, а то ненароком разобьются, как до дома-то добираться будешь? В первую канаву упадёшь, — орал Копытов.
Лысенко подскочил к Копытову сзади, запрыгнул ему на спину, обхватив коленями живот, и начал его душить.
Шебакин с Кузнецовым загибались от смеха.
— Лысый-то, Лысый-то разъярился, — кричал Шебакин. — Щас он Копыто оприходует.
— Я сейчас тебя оприходую, Шеба, — крикнул Лысенко, не отпуская Копытова.
Шебакин скрючился от смеха.
Немного успокоившись, ребята продолжили путь.
— Слушайте, пацаны, а где Сусанин? — спросил Кузнецов.
— Ой, и правда, Сусанина нет, — сказал Шебакин. — Наверное, новенькую в болото повёл.
— Вы видели, как он на неё сегодня пялился? — заметил Кузнецов. — Я думал, у него глаза выпадут.
— Да это весь класс заметил, — сказал Копытов. — Не ты один такой внимательный. — Серафимова, наверное, уже позеленела от злости. У неё ж теперь конкурентка появилась.
— Да ну, — отмахнулся Шебакин. — Чё там за конкурентка? У Серафимовой хоть подержаться есть за что. У неё сиськи, никак, третий размер, а эта… мосол ходячий.
— На вкус и на цвет, как говорится, товарища нет, — сказал Лысенко. — Мне, например, Алиса понравилась.
— Ну всё, — заржал Копытов. — У Лысого с Сусаниным теперь война. Они теперь, как рыцари, на копьях сражаться будут из-за новенькой.
— Да ну тебя, Копыто, — обиделся Лысенко. — Никто ни с кем сражаться не собирается. Я сказал, что она ничего. Но не до такой степени, чтобы из-за неё драться с кем-то. Это вам всё сиськи да жопы подавай, а девушка… в девушке должна быть загадка.
— В девушке должны быть сиськи, Лысый, — сказал Копытов. — А всё остальное — лишнее.
— Да дебилы вы. Чё еще сказать? — махнул Лысенко рукой, как бы прекращая разговор.
— Серый, ты козла-то нашёл, а? — спросил Шебакин Кузнецова.
— Нашёл, обещал же.
— Всё принесешь, как требуется?
— Зуб даю, — сказал Кузнецов и щелкнул ногтем по переднему зубу.
— Замётано, — сказал Шебакин. — Ну по домам тогда? В одиннадцать на кладбище?
— Давайте, пацаны, — сказал Копытов и пошел в сторону своего дома.
Все остальные тоже разошлись в разные стороны.

***
Клава стояла в цеху на бутылках. «Господи, — думала она. – Да когда же это кончится?» Бутылки мелькали перед её глазами неровными рядами. Изо дня в день одно и то же. От монотонного движения конвейера начинала кружиться голова, глаза болели. Ноги от постоянного стояния то ли деревенели, то ли становились ватными — было уже не разобрать. Даже мысли как будто куда-то пропадали из головы, усыплённые движением бутылок. Шлёп – акцизная марка на движущейся бутылке. Шлёп – вторая. Акцизные марки были нововведением. Раньше никаких марок на водку не клеили. Стояли себе бутылки в магазинах без всяких там марок, а тут вот нате, марки надо клеить. Надо было успевать, чтобы на каждую проходящую мимо бутылку была наклеена марка. К концу конвейера все бутылки должны были попасть промаркированными. Перед Клавой на конвейере стояли еще Оксана, Валя и Таня — молодые девчонки, только со школы. Так как Клава стояла последняя, то на все проходящие мимо нее непроклеенные бутылки она обязана была шлёпнуть марку иначе бутылки к концу конвейера придут непромаркированными. Ей казалось, что бутылок без марок слишком много, если учесть, что перед ней стоят целых три человека. Такое впечатление, что они вообще не работают, а просто треплются языками. Клава злобно посмотрела в сторону филонящей троицы. Точно, стоят, еле шевелятся, будто парализованные. Другое дело она, у нее руки летают туда-сюда. Она даже думать не успевает. Все движения доведены до автоматизма.
Из задумчивости Клаву вывел голос начальницы ОТК Людмилы Анатольевны.
— Клавдия, это что такое? — Людмила Анатольевна ткнула в лицо Клавы бутылку с наклеенной акцизной маркой.
Клава взглянула на бутылку. Марка была наклеена криво.
— Кто так клеит? Да за такое руки надо оторвать. Такое впечатление, что вы тут водочными парами надышались или вообще где-нибудь хряпнули, пока никто не видит. Клеят кое-как, а потом переклеивай за ними. Да вы вообще видели, сколько у меня там брака?
— А вы чего на меня кричите? Я тут одна, что ли, клею? — разозлилась Клава. — У меня все марки ровно приклеены. Это вы вон той троице претензии предъявляйте.
— Я их всем предъявляю, — заорала Людмила Анатольевна. — Вы сюда работать пришли, а не баклуши бить. Если что-то не устраивает, вас тут никто не держит. На ваше место желающих очередь во весь посёлок выстроится. В общем, там целый штабель брака стоит. И вы его сейчас переклеивать будете, — закончила Людмила Анатольевна.
Клава со злостью шлепнула очередную марку на проезжающую мимо бутылку и искоса посмотрела на троицу. Девчонки как ни в чём не бывало продолжали весело щебетать.
Во время обеда Клава пошла в раздевалку, которая одновременно служила и столовой. Посередине между шкафчиками, в которые рабочие вешали свою одежду, тянулся длинный деревянный стол, по обе стороны от которого стояли такие же длинные лавочки. Все садились за этот общий стол и вытаскивали свою еду, которую приносили в банках или пластиковых контейнерах. Разогревать еду было негде. Ни микроволновок, ни духового шкафа в цеху не было. Клаву научили одной хитрости. Приходя на смену, она первым делом ставила банку с едой на батарею, так что к обеду её еда всегда была горячей. Минус этого приспособления был в том, что в теплое время года, когда отопление отключали, еду приходилось есть холодной.
Молча съев холодные пельмени, Клава вернулась в цех. Через минуту прибежала Людмила Анатольевна:
— Бутылки закончились. Пока не привезли, поэтому все идут на коробки.
— Ну … твою мать, — выругалась Клава. Стоять на коробках никто не любил. Коробки для бутылок привозили в разобранном виде, просто сплюснутые картонные листы. Нужно было из этих картонных листов формировать коробки, в которые потом загружали готовую продукцию. Пыль от коробок стояла такая, что к концу смены казалось, что легкие твои настолько ею забиты, что из них самих смело можно вырезать коробки.
К концу смены Клава была вымотана и морально, и физически. Ей хотелось одного — просто рухнуть в постель. Но надо было еще зайти в магазин купить что-нибудь для мужа и сына. Купит куриных окорочков, кинет их на сковородку. Пусть едят. Для кулинарных изысков у Клавы не было ни времени, ни сил, ни денег. На заводе в последнее время зарплату выдавали натурпродуктом, а не деньгами. Собственник предпочитал расплачиваться молочкой и хлебобулочными изделиями, так что выбор рациона питания в семье Клавы был строго ограничен. «Слава богу, что не водкой выдаёт. И на том спасибо», — подумала Клава. Время было такое, что и пожаловаться было некому. Вот и приходилось питаться молочком, кефирчиком и сметанкой вприкуску с булками и пирожными.
Так что куриные окорочка — это, если можно так выразиться, праздник живота.
Положив в сумку пакет с тремя бледными худыми окорочками, Клава вышла на улицу.
— Девушка, а у вас сегодня, я смотрю, праздник? — немолодой мужчина лет сорока пяти на вид кивнул на сумку Клавы. Несмотря на то, что на улице было тепло, даже жарко, одет он был в толстую вязаную кофту на пуговицах, причём все пуговицы были застёгнуты.
— Вы что, издеваетесь? — нервно спросила Клава, но про себя отметила, что мужчина назвал её «девушкой», а так её уже давно никто не называл.
— С чего вы взяли? — с недоумением спросил мужчина.
— Окорочка — это, по-вашему, праздничное блюдо?
— Сейчас такое время, что окорочка — это не просто праздничное блюдо. Это блюдо, которое мало кто может себе позволить.
Клава усмехнулась:
— А вы кем работаете?
— Я в школе веду кружок по шахматам.
«Господи, только этого мне не хватало», — подумала Клава.
— Понятно, — вслух сказала она.
— Может, познакомимся? — предложил мужчина.
— Я вообще-то замужем, — отрезала Клава. Но по какой-то непонятной ей самой причине Клаве не хотелось заканчивать разговор с этим мужчиной. Если бы её спросили, что её в нём привлекло, она и сама не знала бы, как ответить на этот вопрос.
— Я же вас не в постель зову. Просто хочу познакомиться, — улыбнулся мужчина.
— Меня Клава зовут, — сказала Клава.
— Какое у вас редкое имя, — сказал мужчина. — А меня зовут Андрей.
— Очень приятно, — сказала Клава.
— Вы позволите вас проводить? — поинтересовался Андрей.
— Почему бы и нет? — сказала Клава. Она поправила прическу и выпрямила спину, чтобы казаться выше и увереннее в себе. Она должна была своим видом показать, что знает себе цену, что не кидается на первого мужика, который оказал ей знаки внимания, что не одичала от отсутствия любви и комплиментов, что её не так-то просто заманить в постель. Ей было немного неудобно за одежду, в которую она была одета, за бесформенную юбку невыгодной длины ниже колена, которая уродовала её ещё в общем-то вполне привлекательную фигуру, за стоптанные балетки, в которых так удобно было ходить на работу. Всю смену ей приходилось стоять на ногах, поэтому в обуви для неё главное было удобство. Простоять весь день у конвейера на каблуках было практически невозможно. Под конец рабочего дня она бы просто рухнула. Да и кто же знал, что сегодня её будет провожать такой мужчина? Если бы она это знала, то уж, конечно, оделась бы поприличнее. Да нет, даже не поприличнее, пособлазнительнее. Хотя… обратил же он на неё внимание даже и в таком виде, значит, разглядел в ней что-то такое, чего другие не замечали. Клава приосанилась. Что ни говори, а почувствовать себя женщиной, которая нравится мужчинам, было приятно.


(продолжение следует...)
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!