Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Зазеркалье души

+538 RSS-лента RSS-лента
Автор блога: Елена Ядрина
Боди-арт
Этот апрель не такой, как все –
Больше обычного он безлюден.
Нет у меня всю весну друзей –
Значит всё лето врагов не будет.

Слякоть минувшей зимы, как знак
Вязких, тягучих трясин-предательств.
Ты мой последний февральский враг,
Слышишь – последний (!) по снам и дате.

Этот апрель – проходной этап,
Взлёт диаграммы любви к свободе.
Слякоть минувшей зимы, как арт.
Голое сердце моё, как боди*.

Ты мой последний художник грёз,
Слышишь – последний (!) от слова «худо» –
Больше не будет картин взасос,
Значит покусанных губ не будет.

Слякоть минувшей зимы, как тушь,
Чёрная краска для крыльев белых.
Ты мой последний рисунок-чушь,
Слышишь – последний (!) огрызок мела.

Этот апрель – инверсивный старт.
Финиш минувшей зимы достигнут.
Смоют бездарнейший боди-арт
Майские ливни, оставив стигмы.
_______________________________
* Боди (тело) является "холстом" в авангардном изобразительном искусстве "боди-арт".
Нерождённость
Мне ни жарко, ни холодно, мне вообще – никак.
Это чувство сродни безымянности на кресте.
Боль – густая и липкая, но всё равно – река.
А все реки текут. Все стекают. И с душ, и с тел.

На любовь не истрачено и половины слов,
Только несколько фраз, оборвавшихся с языка.
Ну, а дальше безмолвие – жизней, планет, веков –
И ни криком, ни шёпотом, и вообще – никак.

Было время – разбрасывать. И собирать – пришло.
Первой брошу, безгрешная, только – в саму себя.
За неверность неверностью – даже и не смешно –
Я ни подло, ни дружески, я вообще – любя.

Рекам – быть океанами. Это уже потом.
А пока – я барахтаюсь в боли, как в киселе.
Мне не грустно, не радостно, мне вообще – в дурдом.
Это чувство сродни нерождённости на Земле.
И будет май
Привычное дело – полгода ругать погоду.
Наскучит и это. Замолкнем. И будет май.
А мир так огромен, что ловишь любовь по ходу,
Хватаясь за вечность, поймаешь и – будет мал.

Не жди подаяний, не верь в чудеса и сказки:
Шесть месяцев слякоть – не лучший ли антидот?
Роптать на прогнозы, предсказывать по-заправски –
Наверно, честнее. А май, он и так придёт.

И будут раскаты, и будут хмельные ливни,
И пчёлы, и клевер, короче – и будет май.
Любовь догоняя, к ногам целый мир свали мне –
Пусть маленьким станет и тесным – но ты поймай.
Невызревшие вишни-угольки
На серый пепел мартовского снега
Каникулы ступили сапожком:
А им, хоть снег, хоть слякоть – лишь бы бегать!
Хоть в салочки, хоть в прятки – всё бегом!

Хоть шумною гурьбой на карусели,
Хоть дружно в пиццерию, хоть в кино –
Каникулы вбежали! Нет! Влетели!
В беспечный беспортфельный выходной!

Рассыпались горошком зимней вишни
В мороженое в вафельном рожке.
И развалились в красочной афише
Крольчонком на морковном лежакеˡ .

Искристое каникульное счастье
Глазёнками моргало в кинозал!
Но чёрный дымный вспыхнувший фломастер
Глазёнки навсегда заштриховал.

Каникулы влетели. Нет. Взлетели…
Невелики, а потому легки.
А Бог в ладошку собирал без цели –
Невызревшие вишни-угольки.
_______________________________
ˡ Во время пожара в ТРЦ "Зимняя вишня" в Кемерово 25.03.2018,
унёсшего множество детских (и не только) жизней, в запертом
снаружи кинозале шёл сеанс мультфильма "Кролик Питер",
на афише которого кролик изображён лежащим на груде моркови.
На восток
У вечной любви не должно быть прозы,
А вечной поэзии Бог не создал.
Боюсь, что разлюбишь и будет поздно
Пускаться от чувств наутёк.
Захочешь убить – убивай внезапно,
Без долгих речей и контрольных залпов,
Но только дождись, чтоб спиной на запад,
А взглядом была на восток.

Пусть будет последним, что я увижу –
Восход, обнимающий соню-крышу,
Я стану к нему по-вселенски ближе,
Когда отделюсь от себя.
Я стану сама – новым днём, восходом.
Мне весь небосвод будет в ноги подан,
Я буду и цвета, и вкуса мёда,
И звука осоки в степях.

Стократно рождаться и жить беспечно,
А в полдень лучами топиться в речке –
Без боли, без страха, без мук сердечных,
Изведанных в мире людском.
У вечной любви не в цене закаты,
Но Божий подол второпях залатан:
Семь дней на придумку блаженств и каторг,
Сведённых в любовь – два в одном.
В грязи
Где-то – феерия солнц и неб,
Здесь же – в грязи умирает снег.
Чёрт с ним, давай, ни тебе, ни мне –
Будем друзьями.
Ты – шалопай, поперёк и вдоль,
Я же – и сверху, и снизу – боль.
Взялся мусолить любовь – мусоль,
Ты же упрямей.

Ты же дурней, чем дворняга-пёс,
Треплешь замызганный хвост вразброс,
Рваный башмак на порог принёс –
Пёсьи трофеи.
Хочется косточек? – На! Грызи!
Преданность вёсен и веру зим!
Здесь всё равно круглый год – в грязи,
Мерзостью веет.

Здесь – всё одно, что февраль, что март –
Лучшее время сойти с ума.
Не зарекайся – тюрьма, сума –
Вровень поделим.
Там – ты упрямей, дурней и злей.
Здесь же – чёрт с ним, ни тебе, ни мне –
Будем друзьями и даже вне
Этой постели.
Хурма
Где-то на подступах в горле застрял февраль,
Словно невызревший вяжущий ком хурмы.
Можешь про вёсны в подснежниках мне не врать –
Я в них нападалась вволю с небес седьмых.

Эти цветочки в печёнках уже! В ноздрях,
В лёгких, в желудке и далее кое-где.
Эту романтику в рот не пихай мне зря –
Как бы не вытошнило от неё к среде.

В среду с двенадцати ночи начнётся март –
Это не факт, что в четверг я смогу сглотнуть.
Будь она проклята эта твоя хурма –
Вдарь кулаком по спине! Или пулей в грудь!
Недоделанный Локк
Убить, не убью, но пошлю тебя на…
(Я в казнях слегка уклончива).
Победу всегда порождает война.
И эта война – окончена.

А лучше бы мы нарожали детей
И бились бы с их простудами.
Но мудрость гласит, что не вредно хотеть
И мы оказались «мудрыми».

Особенно ты, недоделанный Локкˡ,
Не вникнувший в толк суждения –
Налево «умище» в штанах поволок
За опытом в похождениях.

Убить, не убью – жалко руки марать.
Брать пленников – не охочая.
Выходит, гуманнее – просто послать,
Подальше и подоходчивей.
___________________________________
ˡДжон Локк – англ. философ 17 в., одним из утверждений которого было то,
что знание определено опытом, полученным чувственным восприятием.
Ты убит
Если твой враг стеснённый
От страха озяб –
Он твой раб.
Если твой раб сечённый
Ладони напряг –
Он твой враг.

Если твой враг сражённый
Тобою прощён –
Ты силён.
Если твой раб склонённый
Целует сапог –
Ты убог.

Если твой враг прощённый
Влачит с тобой плуг –
Он твой друг.
Если твой раб озлённый
В раздумьях не спит –
Ты убит.
Дремота
Там, за притихшим, теряющим ноги причалом
Море, мурча колыбельную, скалы качало –
Песня, едва отзвучав, начиналась сначала,
Тая на дне сине-серо-небесного чана.

В люльку солёную цвета черничного мусcа
Звёзды свисали, как будто жемчужные бусы.
Месяц молоденький тонкий – мальчишка безусый –
Плёлся, как мамкой отправленный выбросить мусор.

Берег, увенчанный белыми рюшами пены,
Навзничь раскинулся, будто младенец блаженный.
Чтоб не озябнуть в ночи, капюшон свой надену –
Постерегу до рассвета дремоту Вселенной.
Венчальное платье из ситца
Меня не любили сто лет.
А я не любила все двести.
К лицу ли мне белый букет,
Как самой счастливой невесте?

К лицу ли ромашки венком
И пух-одуванчик фатою?
К реке на заре босиком
Пойдём мы венчаться с тобою.

Насквозь пусть просветят лучи
Венчальное платье из ситца,
Чтоб ты разглядел, различил,
Как сердце моё будет биться.
Год неверной собаки
Я рабыня своих иллюзий.
А теперь и своих терзаний.
Ты слегка был не мною занят –
Перед носом, перед глазами
Всех подряд облизал, как Тузик.

Я тебя по наивной дури
Опрометчиво наделяла
Всеми свойствами идеала.
Оказался псом захудалым
В двухсторонней потёртой шкуре.

Заблуждалась я в чувствах сильно,
На доверие сделав ставку.
Не при мне будешь дальше тявкать.
Если ж впредь пожелаю шавку –
Подберу в подворотне псину.
Миндаль
Убери этот запах немедленно от лица,
Этот пряный слащавый миндаль на твоих руках,
Через миг будет поздно и горестно отрицать
Мой страх.

Через миг буду чувствовать пальцы твои, все пять –
Исхудавшей щекою в ладонь твою опущусь.
Буду, жадно губами к запястью прильнув, считать
Твой пульс.

Убери, мне нельзя опускаться, нельзя прильнуть.
Мне лишь остов солдата по стойке сейчас пригож.
А иначе скользит под лопаткою по ребру
Твой нож.
Мальва
Есть у меня для безумия пара причин –
Я их скрываю, поэтому с виду нормальная.
Я притворюсь до конца нерасцветшею мальвоюˡ –
Тугость бутонов всегда привлекала мужчин.

Можешь окучивать, мой дилетант-садовод,
С листьев пылинки сдувать и размахивать леечкой,
И любоваться, и млеть на плетёной скамеечке,
Видя, как прелесть твоя неуёмно цветёт.

Можешь хвататься за голову – как хороша!
Можешь хвалиться друзьям и соседям показывать –
Я и сама упиваюсь твоими рассказами,
Да и тебя не хочу упоенья лишать.

Думай, что мой аромат для твоих лишь ноздрей.
Думай, что больше никто к лепесткам не притронется.
Думай, что та, прошлогодняя фига-смоковница² –
Чей плод вкусил ты – засохла в обиде моей.

___________________________________________________
ˡ Мальва – травянистое цветущее растение, на длинном
стебле которого бутоны распускаются постепенно снизу вверх.
² Фига, смоковница – варианты названий инжира, крупного
плодоносного кустарника.
Сочельник
Свело полумёрзлых высоток бетонные шеи.
Скулит обездвиженный город последним трамваем.
Для вывесок мы неприкрытые люди-мишени –
Спасаясь, бежим за вагончиком. Не успеваем.

Смеёмся, рискуя разгневать морозного бога,
Своею кипящей любовью в кастрюле январской.
Домой перебежками – самой счастливой дорогой –
Целуясь и ворот пальто поднимая по-царски.

На площади ёлка моргает, мол, я вас не выдам,
Мол, я закрываю гирлянды на ваши проделки.
Несёмся, смеёмся, целуемся, сыплем флюиды,
Как будто снежок на сочельник – крупиночно-мелкий.
Молодо-зелено
Не прыгай за звёздами –
Лоб расшибёшь.
Все смертные – плод гравитации.
Я девочка взрослая –
Нас не возьмёшь
Павлиньими брачными танцами.

Цветастые пёрышки
На хохолке –
Для клубных жеманных дальтоников.
Блудливый гадёныш ты –
Больше никем
Не будешь в заплаканной хронике.

Пушисто настелено –
Жёстко лежать
В объятиях любвеобильного.
Ты, молодо-зелено,
Тушишь пожар
Во мне – мотыльковыми крыльями.
Спячка
Шторы запа́хом на окнах, пижама, плед.
Там за стеною весь мир декабрём испачкан –
Я умерла, я устала, меня в нём нет.
Я погрузилась в медвежью берложью спячку.

Самое время исчезнуть с лица Земли,
Скрыться в огнях новогодне-еловых статуй.
Мир там испачкан, наряжен и суетлив,
Мир там пленён стариком с бородой из ваты.

Он там ведёт хороводы, бубнит под нос,
Посохом машет, взывая приходу внучки.
Он там гласит, что конфеты в мешке принёс
И раздаёт детворе, обступившей кучно.

Я рассказала давно все стишки свои,
Он мне вручил все подарки – заказы писем.
Больше друг другу нам нечего выложить и
Мой чемодан волшебства свой лимит превысил.

Мне остаётся: реальность привычных стен,
Предновогодняя слякоть и культ салатов,
Шторы, пижама, плед – накрываюсь с тем,
Чтобы не втянутой в празднество, лечь и плакать.

О безвозвратно растаявших зимних снах,
О табурете, создавшем помост артистке –
Он был высоким и крепким в те времена,
В эти – предстал он хлипким, скрипучим, низким.

Милая сказка прочитана, прожита.
Хроника жизни – писанье другого жанра.
Мир там не тот, мир испачкан. И я… не та.
Детского снега невинно-искристого – жаль мне.
Бедный буржуй
Лампа луны серебром прожигает отчаянно
Туч абажур.
Сны, будто лодки, с причала сорвавшись, отчалили –
Не удержу.

Полночь довлеет своей густотой и молчанием –
Гнёт к шантажу.
Маюсь на кухне – не надо ни кофе, ни чаю мне.
Я ухожу.

Я отрекаюсь от стен, где друг друга качали мы,
Прячась в ажур
Ласк и надежд, что не будет любви окончания –
Шли к миражу.

Счастья былого не выжать ни силой, ни чарами –
Стебель пожух.
Вместо нектара, вкушая который мурчали мы –
Горечь кожур.

Больше не будут рассветы стоять величавыми
С гривой Рыжухˡ.
Больше не будем встречать, их прижавшись плечами мы –
Мёртв майский жук².

Новые дни разрешатся щитами, мечами ли –
Ясно ужу:
Если пробито колено у верного чалого –
В бой не гожусь.

Так что победу неси головою курчавою,
Лавры, хоть жуй!
Полон карманами, пуст задушевными чанами –
Бедный буржуй.

______________________________________________
ˡ Рыжуха – кличка лошади, главного персонажа
рассказа Фёдора Абрамова «О чём плачут лошади».
² Майский жук (хрущ) живёт на поверхности земли
30-40 дней, отмирает в начале июля.
Едва зачатыми
Город мёрзлых бетонных тайн
Держит март под семью печатями.
Мы погибли едва зачатыми –
Как и я плачь со снегом, тай.

Как и я превращайся в грязь,
В предвесенне-сырое месиво –
Умирать от любви, так вместе нам,
Зарождались-то в ней мы враз.

Город скользких трамвайных черт
Хороводит по кругу вечности.
Наколдую и ты сможешь лечь на стих –
Больше я не рулю ничем.

Не подвластен ни рай, ни ад,
Ни февраль, ни усталость зимняя –
Город вечной зимой сразил меня.
И ты тоже устал ждать март.

Наколдую и март – как был –
Под лучи нагишом! И мы за ним!
Как и хлябь, зачерствеем, высохнем,
Обратясь в городскую пыль.
Сыр
Больше не надо побед и героев,
Эта война – бред.
Мир по корявым лекалам раскроен,
К коим фигур нет.

Больше не надо присяг и признаний,
Эта игра – блеф.
Держишь краплёную пику в кармане,
Я – на столе треф.

Больше не надо ночей и оргазмов,
Эта постель – цирк:
Я не была в ней тигрицей ни разу,
Я – для мыша сыр.

Больше не надо надежд и иллюзий,
Эта любовь – ад.
Хода вперёд – нету в нашем союзе,
Так что – иди в зад.
К ногам Эльбруса
Никуда эти горы не денутся.
Никогда.
Будут вечно немыми колоссами рваться в небо.
Я их верная вольная пленница,
Их раба,
Поклоняюсь им, знаю их, верю в них свято, слепо.

Никому эти горы не вытеснить,
Не сравнять,
Не испить их источников досуха, не задвинуть.
Я – исчезну и телом, и мыслями.
Им – стоять
На века, не согнув под столетьями скалы-спины.

Ничего эти горы не ведают,
Кроме сна,
Кроме мудрости старцев недвижимых седоусых.
Их судьба монолитно-оседлая
Сплетена
И приколота острым кинжалом к ногам Эльбруса.
На паперти
Одна отрада – в сумерках скитаться,
Бессмысленно ища вчерашний день,
Среди холодных детищ Бернардацциˡ,
Рождающих легенды, мох и тень.

Купать ботинки в осени слезливой,
Щекою согревая сталь зонта.
Дворнягу приласкать – я не брезглива,
Хотя бы ей желанной стать – за так.

Отдать хотя бы ей ребячью нежность –
Набитые карманы разгрузить,
Не думая, что выбросят, как прежде,
Не зная, что затопчут враз в грязи.

Одна отрада – сонной и простывшей
На паперти святого "Цветника"²,
Под пледом чуять в области лодыжек
Обсохшего пугливого щенка.

___________________________________________________
ˡ Братья Бернардацци – первые архитекторы Пятигорска.
² Парк "Цветник" – старый парк, достопримечательности
которого связаны с Лермонтовым и др. знаменитостями.
Люди придумали
Люди придумали строить себе дома,
Жить в них по правилам, вешать замки на двери,
В то, что они в них счастливы – свято верить,
Даже огонь разводить в них, когда зима.

Люди придумали клички своим богам
И убивать друг друга «во имя бога»,
В храме молитву слать, а за храмом – гогот,
И отпущение оптом, когда богат.

Люди придумали рьяно играть в любовь –
Эдакий квест* ради секса и лезвий острых.
Даже когда не хватает ума и роста,
В играх участвовать может дурак любой.

Люди придумали пользу от войн и лжи,
Радость от денег, зависть, вино и нищих,
В мусор выбрасывать, честь, стариков и пищу.
Лучше бы люди придумали – просто жить.

____________________________________________
*Квест (от англ. «поиск») – приключенческая игра в
несколько этапов, требующая смекалки и спортивности.
Пусть это будет осень
Если судьба предназначит дорогу,
Кинув печаль на плечи –
Вьюком гитара, не мало, не много...
Пусть это будет вечер.

Если огни просигналят отправку –
Повод ослабить пояс,
Чай в мельхиоровую подставку...
Пусть это будет поезд.

Если конечная точка маршрута
Вспыхнет в усталом взоре
Давней мечтой неземного приюта –
Пусть это будет море.

Если шторма ополчатся на берег
Звери былого будто –
Чтобы их гнев был разяще-умерен,
Пусть это будет бухта.

Если времён и картин обиходных
Переместятся оси –
Кротко уснёт и душа, и природа…
Пусть это будет осень.
Вселенную в очередь
Нагие с разбегу нырявшие в ночи мы,
Бросались за борт
Реальности, сдвинув Вселенную в очередь
Никчёмных забот.

На жестах в любви объяснялись часами мы –
Ладонь горячей:
У бра на стене все обои засалены
От этих «речей».

Мой милый, прости, я до слёз виноватая
За каждый свой стон,
Которым я Морзе ночное печатала
До светлых окон.

Которыми мысли, как мантрой заполнены,
Что томно текла –
В кровать ли бросали, на стол ли, на пол ли мы
Стихи и тела.

Мой милый, прости, я была слишком счастлива,
Чтоб быть мудрецом
И помнить – у жизни с кривыми гримасами
Другое лицо,

Не то, что я видела в свете полуночи
Над млевшей собой,
Когда, как свеча восковая на тумбочке,
Ты капал любовь.

Мой милый, прощай – для судьбы манекены мы.
Лишь – код именам.
Прости, называла двоих нас Вселенными –
Не стать ими нам.
Ладоней моих колыбель
В кармане придержана семечек горстка
Для стаи ручных голубей.
Брожу вдоль старинных домов Пятигорска
И брежу опять о тебе.

Целует январь худощавые пальцы
Стеклянным мороженным ртом.
В ответ я целуюсь – прохожий, не пялься –
С ничейным холёным котом.

Озябшими пальцами в плюшевой шерсти
Скрываюсь от «ласк» января.
Свой шарм у кошачье-прогулочных шествий –
Кот сам по себе, говорят.

И я по себе. И сама. И без цели.
И тоже люблю голубей.
Но нет, не гонять, а хочу, чтобы сели
В ладоней моих колыбель.

Хочу в этом мёрзло-ссутуленном сквере
Хоть в птицах тебя отыскать.
Я знаю, ты здесь, ты в их стае затерян –
Ты мне обещал прилетать.
На уютно-пустом побережье
Ноябрь, завершив променад, покидает аллеи,
Тряхнув шевелюрой, осыпав кленовую перхоть.
Ноябрь. А над морем закат, как в июле алеет.
И волны щебечут, как майские птахи, напевно.

Ноябрь. А у берега нежатся плюс восемнадцатьˡ
Целуют ладоней и щёк смугловатую кожу,
И в губы – им можно уже (и ещё) целоваться.
И даже в засос, с языками и стонами – можно.

Ноябрь, а теплынь развалилась апрельскою кошкой
На дальней скамейке приморского голого сквера,
В перила вгоняя лучей коготки – понарошку,
Спиной выгибаясь и носом вращая манерно.

Ноябрь. А любовь пробивается, словно подснежник
Сквозь плотную корку хрустящего раннего марта.
И хочется здесь, на уютно-пустом побережье
Оставить талмуды проблем, как учебник на парте.

И хочется в угол забросить портфель ожиданий,
И плюхнуться с маху в объятья любовного пледа.
И хочется знать, что декабрь никогда не настанет.
И хочется думать, что я никуда не уеду.

И думаю. И отрекаюсь от видимых истин,
Ища на скамейке билет электронный в онлайне.
И здесь, возле ног языком кошка мордочку чистит,
Как там мой шотландец², заждавшись меня на диване.
_____________________________________________
ˡ Температура воздуха.
² Шотландская порода кошек.
Ослик
Этот город, едва поспевающий за весной,
Слишком скучен и стар для её озорных подначек –
Принуждённо взбодрённый галдит, неуклюже скачет,
Как под внучкой осёдланный старец с кривой спиной.

Этот город ещё не оправился от зимы,
Как уже на его заскорузло-бетонной коже
Баловница-весна – на три века его моложе –
Чертит солнечным зайчиком рожицу из прямых.

Этот город – флегматик рассеянный и смешной –
Даже тапки-трамваи, чуть шаркая, сонно носит.
Он ещё перенянчит ватагу таких вот весён,
Окликаясь на окрик: «ну, деда, ты ослик мой!»
Портниха
Речь несвязную твою
Не стану даже слушать.
Ниткой шёлковой зашью
Разорванную душу.

За петелькою петля
Стежками потайными.
Навсегда забудь меня!
И адрес мой, и имя!

Шов по сердцу – не беда.
Иголочкой по краю.
Я портниха – хоть куда!
Не первый раз латаю.
Дни пусты
Дни пусты. В них ни смерти, ни новых встреч.
Каждый бой превращает друзей – в заклятых.
Если смел – то ничком на гранату лечь,
Если трус – то держать за спиной гранату.

Боль слепа. Ей неведом ни срок, ни чин.
Слабость – боль посильнее удара злого.
Если встал – то о боли своей молчи,
Если нет – то тем более вслух ни слова.

Путь тернист. Неизведан и тем рисков.
В судный день я, сойдя на колено, встречу:
Если казнь – то на плахе моих стихов,
Если жизнь – то в стихах, навсегда, навечно.