Жизнь хутора после войны.

Жизнь хутора после войны

Мама была небольшого роста, но, как говорится, ладно скроенная, с правильными чертами лица, с небольшим ртом и по-детски чуть припухлыми губами. У неё были длинные тёмно-русые волосы, стянутые в тугой жгут на затылке. Особенно привлекательные у неё были глаза – широко раскрытые, сине-голубые. Цвет глаз у неё менялся от светло-голубых до тёмно-синих в зависимости от настроения или самочувствия.
Характер у мамы был твёрдый, решительный. Она была всегда уравновешенная, с ясным умом, требовательная – прежде всего к себе, но и к окружающим и, конечно же, и к нам. Мама умела ладить с людьми, и к ней часто обращались за советом.
Были у мамы три подруги, с которыми она работала в бригаде. Но задушевной подругой была Варя. Она была, как и мама, небольшого роста, необыкновенно ловкая, как огонь. Волосы у неё были светло-русые, глаза голубые с восточным разрезом. У неё был очень живой, наблюдательный взгляд.
Они всегда были опрятно одеты. Мне особенно запомнилась мама в белой батистовой кофточке, сшитой ещё до войны, и тёмно-синей юбке.
Вторая мамина подруга, Настя, была высокой, стройной женщиной яркой красоты, белокурой, с зелёно-голубыми глазами. Была она первой запевалой в бригаде. Голос у неё был высокий, сильный. Под стать Насте была и её лучшая подруга, Тоня, тоже высокая и стройная, брюнетка с тёмно-карими глазами.
Все четыре женщины, на первый взгляд, как будто разные, но они дополняли друг друга, поэтому, наверно, и дружили.
Жили все по-соседски. У всех, кроме тёти Вари, было по трое детей, а у тёти Вари – один сынок, в котором она души не чаяла. Все четыре подруги были чистокровные казачки. Несмотря на тяжёлую жизнь, они любили петь. Пели всегда – и в горе, и в радости, только песни были разные.

В полеводческой бригаде мама всегда работала в паре с тётей Варей. Расскажу случай, который произошёл с ними. Это случилось ранней весной в посевную пору. На быках и бричке они подвозили семенное зерно из амбаров в поле к сеялкам. Дорога в поле шла через греблю. До полудня греблю переезжали нормально. Но после полудня, когда они уже возвращались домой, гребля оказалась под водой. Прорвало плотину, и вода бурным потоком заливала её и соединяла реку Маныч с озером. Другого переезда не было, надо было обязательно переезжать через греблю. В начале пути быки шли по воде спокойно, но уровень воды поднимался и поднимался. Вот уже вода по брюхо, а запряженные быки плыть не могут. Если их не освободить от ярма, они утонут, а за гибель быков ждёт тюрьма. Вот тогда эти две маленькие, щупленькие женщины вскочили на спины быков и стали распрягать их. А вода всё поднимается, вот уже и спины быков в воде. Женщины спешат вытянуть занозы из ярма, но они не поддаются. А уровень воды с каждой секундой растёт. Из последних сил женщины тянут занозы, и наконец те поддались. Быки распряжены, и они поплыли к суше. Так мама и тётя Варя спасли себя и быков.

Таких экстремальных ситуаций было в их жизни немало.
Край наш славится комарами, так было раньше, так обстоит и сейчас. Но тогда комары были особенные, малярийные. От их укусов мама заболела малярией, а лечилась хинином. Я хорошо помню эти разноцветные круглые таблетки. Ими потом я играла, выкладывала из них разные узоры. Этими таблетками мама подорвала желудок и очень часто болела, но на работу вынуждена была ходить. Дома она оставалась только при высокой температуре.
Это время я хорошо запомнила. Мама таяла прямо на глазах. Она почти ничего не ела, её постоянно рвало. Мы боялись, что мама умрёт. И вот в конце года за невыполненный минимум трудодней её отдают под суд.
Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Следователь при допросе выявил причину её вины и назначил полное обследование. Врачи, обследовав, дали заключение о её болезни желудка. У мамы оказалась нулевая кислотность и предъязвенное состояние желудка. Маму положили в больницу, а суд вынес оправдательный вердикт. В больнице маму подлечили и приписали ей лёгкий труд. Назначили поддерживающее лечение и приписали пить соляную кислоту. Из полеводческой бригады её перевели в огородническую, но дружить со своими подругами она продолжала. Но теперь они встречались только по вечерам да выходным дням.

В годовые праздники, а их в году было очень мало, устраивали себе гуляние. Собирались всегда у нас, так как хата была просторная. На гуляние приходили к ним ещё бригадиры со своими жёнами. И был у них гармонист дядя Митя. Это был необыкновенный человек. Он был инвалид с раннего детства. Я не знаю причину его инвалидности. Он был по пояс широкоплечий, сильный, красивый мужчина. Носил казачий, набок зачёсанный чуб. А вот ноги у него были одна короче другой и очень намного. Поэтому ходил он по-особому, переваливаясь с одной ноги на другую, да ещё эта больная нога была скрючена в колене. Но гармонист он был от бога. У него была не просто гармонь, но к ней каким-то способом прикреплялись всякие приспособления: колокольчики разных размеров, дудочки, цимбалы. У него всё это пело, гудело, отбивало ритм. Даже пила и коса у него были в ходу. Этот мужчина, как говорили о нём хуторяне, был второй Кулибин. Он мог сделать всё, о чём бы его ни попросили.
Дядя Митя был вдовец, воспитывал дочь. Жена у него умерла. Девочка была ещё очень маленькая, потом он женился, привёз жену из другого хутора. Женщина была бездетная и Машеньку полюбила, как свою дочь.
Так вот, дядя Митя был организатором всего веселья. Я наблюдала за всеми женщинами и не узнавала их. Веселье их преображало. Они были такие красивые, задорные, пели казачьи песни, а песни эти были разнообразные по жанру и по характеру исполнения. Под одни они плясали, исполняли их задорно, весело, а другие пели грустно, задумчиво, со слезами на глазах, например, «Летят гуси», «Поехал, поехал казак на чужбину» и пр. Плясовые песни – это «Пчёлочка», «При лужку» и другие. В это время я свою маму не узнавала просто. Редко я видела ей такой оживлённой, весёлой и красивой.

После войны хуторяне жили дружно, одной большой семьёй. Всё хорошее и плохое переживали вместе.
В колхозе работали, можно сказать, бесплатно, а детей кормить надо. В то время судили за каждый унесённый грамм зерна и даже за собранные после уборки колоски в поле. Но матери были вынуждены идти на большой риск. Предварительно договорившись со сторожем тока, они ночью (старались выбрать ночь потемней) ходили на ток за зерном. Шли не по дороге, а в обход, чтобы их никто не встретил.
Расстояние до тока было около четырёх километров, а в обход ещё больше. Продвигались они осторожно, чуть ли не ползком, прислушиваясь к каждому шороху. Особенно боялись встречи с объездчиком или с кем-нибудь на бидарке. На бидарках ездило только начальство, а оно иногда объезжало тока ночью. Мама говорила, что душа с телом расставалась, когда они вдруг услышат конский топот или тарахтение бидарки. Ходили они по полю, держась поближе к лесополосе, чтобы при случае можно было спрятаться в кустах или в высоком бурьяне.
В основном мама ходила «на добычу», как они говорили, с тётей Варей. Им всегда везло, они всегда успевали ускользнуть от опасной встречи. Но не всем так везло. Были случаи, что женщины попадались. Но среди объездчиков тоже были люди. Они в основном отпускали женщин. А вот один из объездчиков, дядька Сашко, был неумолим. С ним встречаться было опасно. Вот был такой случай. Мать пятерых детей, вдова. Дети были все малолетние, самой старшей, Наденьке, шёл тринадцатый год. Женщину звали Мария. Попалась она дядьке Сашку, и он её не пощадил. И за пять килограммов её посадили. Остались дети одни. Старшая, Наденька, взяла на себя всю заботу о младших. Ей помогали всем хутором, кто чем мог. Выжили дети, и мать вернулась из тюрьмы.
Наденьке шёл тогда уже семнадцатый год. Она уехала в город Новочеркасск, там выучилась на швею. Стала работать на швейной фабрике. Работала хорошо, зарабатывала неплохо, приоделась и ещё помогала семье. Вот получила она первый отпуск. Он пришёлся на позднюю осень. Катера уже стали на зимнюю стоянку, и в хутор приехать было непросто. Она решила добираться попутным транспортом. Прислала домой письмо, в котором сообщала дату выезда, но домой она так и не попала. Дома так и не дождались её, заявили в милицию. Но милиция её не нашла.
Нашли Надин труп уже ранней весной. Тракторист пахал в поле и увидел огромную стаю чёрных воронов. Они кружили около одной из скирд соломы, которая стояла у дороги. Когда он подъехал, то увидел жуткую картину. Под скирдой лежала полураздетая молодая девушка, уже обезображенная вороньём. Потом в этом трупе мать узнала Надю.
Долго не могли найти убийцу. А убийца был местный. Кто бы мог подумать! Уважаемый в хуторе человек. Все его знали, и Надя тоже. Он был муж нашей заведующей библиотекой. Звали его Михаил, отец трёх девочек. Жили они по тем временам зажиточно, имел он легковую машину. И оказалось, что занимался он разбоем уже несколько лет. Разбойничал не в своём хуторе, а в округе. Сшил себе из воловьей шкуры костюм чёрта с рогами, хвостом, копытами, глаза осветил фонариками. Вот в таком виде входил ночью в жилища к людям. Входил спокойно, потому что запоры тогда были крючок да щеколда. При виде «чёрта» люди падали в обморок. Он очищал жилище и уходил. Шли о чёрте слухи по всей округе, но поймать его не могли.
Но, как говорится, всегда приходит час возмездия. Вот он и пришёл. Ехал Михаил по трассе на своей машине. Увидел Надю, стоящую на обочине дороги. Остановился и предложил подвезти домой. Она радостно согласилась. По дороге он её убил, раздел, забрал все вещи и снял часы, а они были именные. Ей их подарили за хорошую работу на фабрике. Надпись на часах была внутри крышки, он не заметил её. Когда часы поломались, он их сдал в мастерскую в ремонт. Мастерская была в районном центре. Часовщик открыл крышку часов, стал их рассматривать и обнаружил надпись. Он сразу же вспомнил случай с убийством и заявил в милицию. На этих часах убийца и погорел. Когда его везли к зданию суда, народ стоял по обе стороны дороги до самого въезда во двор здания суда. Его хотели просто разорвать на части. Пришлось милиции защищать его от самосуда. Его посадили, а семья уехала из хутора.

Tags:
• Зинаида Стефановна,
• библиотека,
• давнее,
• история

Оцените пост

+5

Оценили

Ольга Михайлова+1
Геннадий Зенков+1
Лидия Павлова+1
ещё 2
Сколько всего случается в человеческом "общежитии"... И нормальные люди среди нас есть, и "черти", потерявшие обличие. Очень интересно читать обо всем этом, видеть судьбы сквозь призму житейских историй. Какая вы умница, Зинаида! Периодически радуете нас своими воспоминаниями.
Сердечное спасибо, милая Танечка, за прочтение. за отзыв. Это написано давно, а сейчас достаю из старых своих записей. Всего вам доброго.
Загрузка...