Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Блог клуба - Билет в детство

+1238 RSS-лента RSS-лента
Администратор блога: Константин Вуколов
Тёзки
У Берёзкина у Коли
Пёс живёт породы колли.
Говорит, смеясь, Берёзкин:
- Мы с моей собакой тёзки.
Дети как дети
Юмор про детей

Веселые и забавные истории из жизни непоседливых, любознательных и жизнерадостных детей, в том числе – моего внука Игоря. Ему я и посвящаю этот скромный сборник.

Общежитие для скворцов
— Пап, — сказал Мурашкину его отпрыск Стасик. — А трудовик дал нам домашнее задание — сделать скворечник.
— Почему скворечник-то? — спросил Мурашкин, не отрываясь от газеты. — Почему не табуретку? Или разделочную доску.
— Пап, ты что, с дуба рухнул? — удивился Стасик. — Весна же. Скворцы скоро прилетят. А им жить негде — хаты нет. Трудовик потом, когда оценку поставит, мой скворечник мне же и отдаст, чтобы я его пристроил у себя в ограде. Поможешь? А я тебе за это пятерку принесу.
— Делать им нечего, скворцам этим, - проворчал Мурашкин. — Вот и шастают туда-сюда. Ну, ладно, а пятерку-то ты мне по какому принесешь?
— Да по любому! У деда вон займу, он как раз пенсию на баксы поменял.
— Так он тебе и даст, — усомнился Мурашкин. — Дед наш, как прибавили ему пенсию, так сказал, что только жить начинает, и копит теперь на турпоездку в Таиланд. Откуда твои скворцы прилетают. Нет, брат, ты мне все же лучше пятерку по какому-нибудь предмету принеси.
— Построим нормальный скворечник, и будет тебе пятерка по труду.
— Но учти, я ведь не плотник и не столяр там какой-нибудь, а всего лишь бухгалтер, — предупредил Мурашкин, откладывая газету. — Кроме ручки и калькулятора, другого инструмента в руках и не держал.
— Да знаю, — отмахнулся Стасик. — Хотел маму попросить. Но ей некогда, она теплицу ремонтирует.
— Ладно, пошли во двор. Я пока материал подыщу, а ты спроси у мамки молоток, эту, как ее, ножовку и гвозди.
Когда Стасик вернулся, Мурашкин уже сидел под яблоней и вертел в руках старый посылочный ящик.
— Смотри, сына, уже почти готовый скворечник, — обрадовано сказал он наследнику. — Надо только выпилить в одной стенке дырку. Чтобы скворец мог попасть к себе домой.
— Так он же из фанеры! - обескуражено сказал Стасик. — А трудовик дал задание сделать скворечник из досок.
— А ты ему скажешь, что сейчас время такое, надо на всем экономить! Ну, давай, пили дырку!
— Да почему я-то? — возмутился Стасик. — Мы же честно с тобой договорились: ты помогаешь мне, а я тебе несу пятерку. Или что дадут.
— Я тебе материал нашел? Нашел! Так что пили давай.
Стасик, обиженно пыхтя, заелозил ножовкой по скользкой фанере.
— Нет, так у тебя ничего не выйдет, — с сожалением сказал Мурашкин. — Тут нужно стамеской работать. Ну-ка неси стамеску!
Теперь за дело взялся сам Мурашкин. Он ударил по стамеске молотком два или три раза, и в стенке ящика образовалась безобразно большая и неровная дыра.
— Сюда не то, что скворец, а и самый захудалый воробей не захочет поселиться, — разочарованно сказал Стасик.
— Да? — удивился Мурашкин и сконфуженно почесал стамеской лысеющий затылок. — Слушай, может, его где купить можно, этот чертов скворечник?
— Если бы, — вздохнул Стасик. — Может, все же маму попросим помочь нам?
— Нет, не женское это дело, — категорично заявил Мурашкин. — Мы это сделаем сами. Вот только из чего?
И тут его взгляд остановился на собачьей будке, в которой жил и довольно условно охранял их покой маленький беспородный пес Тузик. Будка тоже была небольшой, может, чуть больше только что безнадежно испорченного посылочного ящика.
— Так, крыша есть, вход тоже оборудован, — бормотал Мурашкин, оценивающе рассматривая будку. — Вот, сына, покрась будочку, грузи ее на тачку и вези своему трудовику. У тебя будет самый большой птичник. Штук на десять скворцов. Так что пятерка тебе обеспечена.
— А как же Тузик?
— До осени в бане поживет, а на зиму опять займет свой скворечник… Ну же, крась давай! А я пойду, вздремну. Устал очень. Шутка ли — целое скворчиное общежитие построили!


Интервью
— Мальчик, это правду про тебя говорят, что ты нашел кошелек с тысячью долларов и вернул их хозяину?
-Да, так и было!
— Можно, я у тебя возьму интервью? И сфотографирую?
— Можно! Как мне лучше встать? Давайте в профиль сфоткайте, может, хотя бы мой профиль Юльке из шестого «б» понравится. Да, а вы из какой газеты?
— «Городская хроника».
— Жаль, Юлька, кажется, эту газету не читает. А вы в Интернет не выкладываете свои номера?
— Выкладываем, мальчик, выкладываем. А ты давай выкладывай, что это за номер ты сам-то отколол?
— В смысле?
— Ну, тебе что, та тысяча долларов самому бы не пригодилась? Потратил бы их на себя, никто бы ничего не узнал.
— Не, я не так воспитан. Поэтому, как только увидел, что в кошельке, кроме налички, есть еще и визитная карточка хозяина, сразу же решил вернуть ему его потерю.
— Молодец! А кто хозяин-то кошелька? Кому так крупно повезло?
— Барбарисов Олег Борисович?
— Как? Сам Барбарисов? Ну и чудак ты, мальчик, прости, господи! Да у этого Барбарисова денег — как грязи! И ты взял и вернул ему эту несчастную тысячу долларов?
— Да, вернул! И еще бы раз вернул! И если десять бы раз нашел кошелек, десять раз бы вернул его!
— Какой бескорыстный мальчик! Ну, давай, называй свою фамилию, и заметка о тебе пойдет в завтрашний номер.
— Пишите: Борис Барбарисов. А можно, вы меня еще на скейте сфотографируете? В полете? Пусть Юлька увидит!
— Постой, постой. А кем тебе приходится Олег Борисович?
— Да дедушка же!
— Вот оно что! Ну, тогда все понятно! Я бы тоже отдала дедушке кошелек. За бесплатно. Ну, давай вставай на скейт, герой!
— Ну, почему за бесплатно? Дед мне отвалил две тысячи долларов!
— Ух ты! А за что?
— А в кошельке были еще фотографии!
— Что за фотографии?
— Не скажу! Но если бы их увидела бабушка, она бы тут же сделала себя вдовой! Ну, давайте, фотографируйте меня! А я потом Юльке ссылку на ваш сайт вышлю. Пусть, увидит, кому она, дура, отказывает!
— Что, что?
— Да не дает она мне контрольные списывать!


Рыжий разбойник
Дед Мороз, он же студент Вася Плужников, утер ватной бородой вспотевший лоб: десяток адресов он уже обошел. Оставалась еще пять.
— Так, кто у меня следующий. Ага, улица Есауловская, дом пять, квартира восемь. Ромашкин Коля. И что там у него? Так, самосвал…
Дверь ему открыл веснушчатый мальчишка лет пяти с плутоватой физиономией.
— Дед Мороз пришел! — обрадовано завопил он и, схватив Васю за рукав, потащил вглубь квартиры. — Пошли скорее, отдашь мне подарок.
— Погоди, мальчик, — оторопел от такого натиска Вася. — Где твои родители?
— Мамка в магазин ушла, — доложил рыжий. — А папки у меня вообще нет. Ну, где мой подарок?
Он вцепился в мешок и повис на нем.
— Э, ты чего творишь, пацан! — возмутился Вася. — Тут подарки не только для тебя, но и для других мальчиков и девочек… Да подожди ты, я сам!
Он извлек из мешка пластиковый самосвал на батарейках.
— Поздравляю тебя… э-э… Коля Ромашкин, с Новым годом!
— А-а! — закричал конопатый — Обманула! Обещала вертолет, а это какая-то дешевка!
Пацан хлопнулся на пол и с криком стал колотить ногами и руками по полу. Потом перевернулся на живот и затих.
-Э, парень, ты это чего? — испугался Дед Мороз. Но парень молчал. Вася, совсем забыв про свой мобильник, выскочил на площадку и стал барабанить во все двери подряд.
— Люди, откройте! — кричал он. — Тут человеку плохо!
Открыли лишь в третьей квартире.
— О, Дед Мороз! — обрадовался хозяин. — Это тебе плохо? Заходи, заходи, сейчас хорошо будет!
— Да не мне, а парню из соседней квартиры, — отбивался Дед Мороз. — В обморок он упал. Позвоните на «скорую», пожалуйста… Ну хорошо, хорошо, только стопочку. Все, звоните!
Когда Дед Мороз вернулся к умирающему Коле Ромашкину, тот, как ни в чем не бывало, ползал за ездящей по полу машинкой и гудел.
— Фу, как ты меня напугал! — обрадовался Дед Мороз. — Раз ты живой и здоровый, я пошел, некогда мне. Где мой мешок? Ну, привет мамке!
Следующие клиенты, братья Сарояны Гарик и Гагик, жили через пару домов от Ромашкиных.
Дверь открыл квадратный красавец брюнет. За ним стояли два брата-близнеца, такие же крепыши, как их отец.
— Наконэц-то! — сердито сказал брюнет. — Гдэ тэбя носит, Дэдушка Мороз?
— Шел я полем, шел я лесом, закружили меня бесы! — заученно стал оправдываться Вася.
— Ладно, вэрю, вэрю! Давай, вручай этим гаврикам подарки да за стол, а то долма стынет!
— Сейчас, сейчас!
Дед Мороз полез в мешок. И вытащил… старую разорванную кроссовку. Потом еще одну. Гарик, Гагик и их папа с интересом наблюдали за манипуляциями Деда Мороза.
Вася вспотел и вытащил пустую пластиковую бутылку, жестяную банку, пригоршню картофельных очисток… Подарков в мешке не было, зато, похоже, кто-то вывалил в него содержимое мусорного ведра. И Вася уже знал — кто.
— Бэсы, гаваришь? — зловеще сказал папа-Сароян. — Ну-ка, дети, заприте дверь, сэйчас мы с этим Дэдом-разбойником разбэремся!
Но Вася был начеку. Он стремительно скатился по лестнице вниз и с развевающейся бородой помчался туда, где обитал хоть и малолетний, но настоящий рыжий разбойник. Адрес Дед Мороз помнил: Есауловская, дом пять, квартира восемь, Коля Ромашкин. Лишь бы открыл!


"Восьмерка"
У нас впервые на троих братьев появился настоящий двухколесный велосипед! И пусть он был не совсем новый, местами даже потертый и облупившийся («Орленок», если не ошибаюсь), отцу его продал наш сосед дядя Яша Таскаев, купивший своему подросшему сыну Николаю уже взрослый велосипед).
Это историческое событие произошло жарким июльским днем тысячадевятьсотшестьядесят-какого-то года, точно не помню. Мне было лет десять, следующему за мной брату Ринату — семь, ну и Рашитке четыре (а ты, Роза, помалкивай — тебя еще не было!).
Конечно же, этот видавший виды подростковый «лисапет» был оседлан в тот же день по старшинству. Я уже умел ездить «под рамкой» на взрослой машине, так что мне ничего не стоило с шиком проехаться от дома до спуска к лугам и вернуться обратно, задорно дилинькая блестящим звонком и шурша по укатанной дороге туго накачанными шинами.
Меня уже поджидал нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу Ринат, а за его спиной подпрыгивал на месте Рашит и нудно бубнил:
— Я тоже поеду, я тоже поеду!
Но Ринат уже схватился за руль подъезжающего велосипеда и чуть не уронил меня. Контролирующий эти пробные заезды отец подсадил брата на сиденье и подтолкнул его:
— Ну, давай, сына, не подкачай!
Ринат выпучил глаза и старательно завращал педалями, вихляясь всем телом. Руль он при этом держал цепко и все время прямо. Слишком прямо! На него надвигался столб, стоящий у углового бревенчатого дома с кудрявыми кленами в палисаднике. Не знаю, жив ли сейчас этот старый казачий дом, а раньше в нем жил дед Лукаш.
— Столб! — закричал сзади отец.
— Столб! — заорал я и погнался за Ринатом.
— Ай, стооооолб! — заверещал Ринат, продолжая крутить педали и держа руль прямо. По его напряженной спине можно было понять, что он хочет свернуть. Но — не может, и бросить крутить педали не может, вот такая оказия!
— Ааааййй! — снова отчаянно закричал Ринат и на полном ходу врезался в столб. Послышался тупой удар, лязг, звон и мягкий шлепок свалившегося тела.
Отец догнал меня и мы вместе прибежали к месту ДТП. Ринат, запыленный, с всклокоченным чубчиком, уже сам вставал с земли и держался рукой за лоб.
— Ну-ка! — сказал папка, отнимая его ладошку ото лба. Я прыснул — на лбу у Рината тут же вздулась большая багровая шишка.
— Болит? — участливо спросил отец.
— Неа, — отважно сказал Ринатка. И тут его взгляд упал на валяющийся у столба велик. Я тоже посмотрел на него и присвистнул. Переднее колесо изогнулось в чудовищной восьмерке.
— Ой, болит! — тут же захныкал Ринат, предчувствуя трепку за испорченный велосипед.
— А я когда поеду-ууу?! — кричал на ходу и семенил к нам Рашит.
— Все, — сказал папка. — Отъездились! Надо новое колесо искать, это уже не сделать…
Новое колесо взамен искривленному он так и не нашел, и «Орленок» так и валялся у нас где-то на задах двора, пока папка не раздобыл нам через несколько лет другой велосипед. Уже взрослый. Но и мы к тому времени уже подросли, так что катались на нем без проблем (Рашит, правда, все же пока еще под рамкой). И даже появившуюся к тому времени Розку на нем катали. Но только около двора и под присмотром мамы. Она ту шишку Рината запомнила надолго.

Путешественники
Пока наш младший брат Рашит был еще маленьким, за ним поручено было присматривать мне и Ринату, как братьям постарше. Ну, а у нас, понятно, свои дела, и мы старались спихнуть младшого друг на дружку.
И вот так однажды получилось, что Рашитка остался без нашего присмотра. И… исчез со двора. Хватились его не сразу. Пришел я домой — со мной Рашитки не было. Притопал Ринат — тоже один. Родители переполошились — где ребенок? Все вокруг обшарили, ко всем соседям заглянули, в том числе к Рассохам. И оказалось, что у них пропал Ванька.
На двоих им было лет восемь-девять. В поисках пропавших пострелят уже участвовали не только две две семьи, стали подключаться родственники, знакомые, просто односельчане. В деревне у нас детьми плохие вещи на моей памяти происходили крайне редко, во всяком случае, гибель ребенка помню лишь одну — совсем крохотного мальчонку замотало в песчаной буре за селом и он задохнулся, нашли лишь на следующий день, полузасыпанного песком. Это было страшное горе для всей деревни.
В эти же дни погода стояла хорошая, на реке и озерах пропавших пацанов никто не видел, так что оставалась надежда, что обнаружатся они живыми и здоровыми. Искали их в ближайшей Роще, искали в урочище Чипишке, уже хотели было снарядить экспедицию в Четвертое (прибрежный лес на Иртыше в двух-трех километрах от деревни, куда пятерыжцы ходят и ездят за груздями и ежевикой).
И вдруг, ближе к вечеру пацаны находятся! Их привез кто-то из пятерыжских шоферов, возвращавшийся по береговой трассе из Павлодара (шоссе тогда еще только строилось). Он их подобрал на полпути к Бобровке, селу в двенадцати километрах от Пятерыжска.
— Куда же вы пошли, зачем?! — одновременно плача, смеясь и тиская своих непутевых чад, допрашивали их родители. Оказывается, пошли в Павлодар… покушать мороженого! У Рассох там жил какой-то родственник, дядя Олег его звали, вроде. Вот к нему-то сходить в гости Рашита и подбил Ванька. И они положили за пазуху по краюхе хлеба, стараясь никому особо не попадаться на глаза, вышли за село и потопали по грунтовке в сторону областного центра.
Пока их не обнаружил знакомый водитель, успели отмахать шесть километров. Правда, неизвестно, как бы они шли дальше — припасы-то у путешественников кончились быстро. И денег, ясное дело, тоже не было. На дядю Олега рассчитывали! До которого оставалось пройти совсем немного — еще всего каких-то 160 километров!
Но все хорошо, что хорошо кончается. И мы с тех пор Рашитку уже из поля зрения не выпускали. Как, полагаю, и неугомонного соседа Ваньку его родители.

Бедный «Йорик»
Случилась эта история без меня, а мне ее рассказали, когда я вернулся из армии.
Мой любознательный младший братишка как-то притащил домой… человеческий череп. Самый настоящий - с жуткими пустыми глазницами и черной дыркой на месте носа, с оскаленными зубами, добела вылизанный дождями и ветрами.
Нашел братишка его на Иртыше (из крутого песчаного берега которого до сих пор вымываются всякие древние кости), и решил отдать в школу. Для анатомии, как он потом пояснял. А так как шли еще каникулы, он припрятал свой трофей. И не придумал ничего лучшего, как засунуть его в сломанную стиралку, за ненадобностью выставленную в предбанник.
Так бы череп и пролежал там до 1 сентября – даты, намеченной моим братом для свершения благотворительной акции по пополнению школьных учебных пособий. Но тут мама, наконец, договорилась с местным умельцем насчет ремонта стиралки, и повела его, предвкушающего гонорар в виде бутылки водки, в предбанник. И скоро оттуда раздался дружный сдвоенный вопль, и тот самый мастер, а за ним и мама вылетели из предбанника с выпученными от ужаса глазами.
Пока они приходили в себя, оказавшийся рядом и все разом понявший братишка прокрался в предбанник и быстренько перепрятал череп – по соседству, в дровяник.
Там у нас был ларь с остатками испортившихся зерноотходов, которые, кстати, давно уже было поручено выкинуть братишке, да ему все было как-то недосуг. Вот в них-то он и закопал череп.
А спустя какое-то время отец разжился несколькими мешками зерноотходов. Так как братишка опять где-то носился по своим архиважным делам, отец попросил маму срочно почистить ларь от старого фуража, чтобы вывалить туда свежий и освободить мешки для возврата совхозу.
Когда мама снова наткнулась на череп, то от страха кричала уже не так громко – похоже, начала привыкать. Правда, с тех пор у нее появилось легкое заикание.
Конечно, родители догадались, чьих рук это дело.
Братишке был устроен допрос с пристрастием, и он рассказал, где нашел этого «бедного йорика» и зачем притащил его домой. В итоге череп, как ни вопил братишка о том, что он вовсе не страшный, а даже симпатичный, и что его крайне необходимо сдать в школу «для опытов», прибрал отец, сказав, что завтра предаст его земле.
А рано утром в квартире раздался чей-то пронзительный, почти заячий, вопль. Это братишка, надувшийся на ночь чаю с печеньем и ежевичным вареньем и потому проснувшийся не по своей воле, обнаружил рядом с собой на подушке дружелюбно скалившийся череп.
Отцу перед уходом на работу пришло в голову все же оставить братишке его археологическую находку. Ну, а поскольку череп, по вчерашнему горячему заверению братишки, был вовсе не страшным, батяня шутки ради (!) взял да и положил эту пустоглазую костяху ему на подушку.
В общем, говорят, что братишка мой в то утро не только малую, но и большую нужду справил в постели (хотя по сей день свирепо отрицает этот факт)...
И он уже не возражал против захоронения этого злополучного черепа.

Слива
Сестренка моя Роза и сейчас, когда она уже зрелая женщина, очень веселый и жизнерадостный человечек. А когда в девчонках ходила, вообще была хохотушкой и шкодницей.
Я в то время жил и работал в райцентре, всего в 25 километрах от отчего дома, и Роза, конечно, нередко у меня гостила. Вот так я утром собрался уходить на работу, а сестренка оставалась дома.
Она критически оглядела меня, остановившегося перед зеркалом (галстук затянул на шее, причесался, шипром побрызгался), и фыркнула,
— У ти, боже мой, важный какой!
Ну да, я привыкал ходить в костюме со свежей рубашкой и при галстуке — как-никак, меня назначили заведующим отделом сельского хозяйства в районной газете. Правда, в отделе этом я был пока один — сам себе заведующий и сам корреспондент в подчинении у этого начальника.
— Да ладно тебе, — отмахнулся я, стараясь ослабить хватку чересчур затянутого галстука. — Положено мне так, понятно?
— Понятно, — сказала Розка, а в глазах ее запрыгали чертенята — жаль, я их не сразу заметил. И неожиданно предложила:
— Хочешь, я тебе сливу сделаю?
— Какую еще сливу? — не понял я. У меня из фруктов в то время дома иногда появлялись лишь местные червивые ранетки из совхозного сада, ну и виноград по праздникам. Слив в маленьком «Саратове» не было точно.
— А вот такую! — выпалила Розка, моментально схватила меня за кончик носа двумя свернутыми в кренделек пальцами, из всей силы сжала их, протащила вниз и тут же отскочила в сторону. У меня от боли посыпались искры из глаз.
— Ай! — завопил я, хватаясь за освобожденный и занывший нос. — Ты что творишь, засранка?
— Ну, сливу же, — хихикая ответила эта маленькая негодяйка. — Вон, она уже у тебя наливается…
Я снова бросился к зеркалу шифоньера и в изумлении вытаращил глаза. Всегда аккуратный и правильный, нос мой тут же побагровел, распух, а кончик его вообще округлился и посинел. А, блин, вот она какая, «слива» эта — рукотворная!
Розка с хохотом скрылась в кухне и захлопнула за собой дверь. Но мне гоняться за ней было некогда — я уже и так опаздывал на работу. Так я и вышел на улицу, прикрывая по возможности разбухший нос ладонью.
В редакции же у коллег вызвал самый настоящий фурор — такой зрелой, живописной «сливы», в какую, по милости сестренки-забавницы, превратился мой нос, они, по их признанию давно не видели.
Никуда я в тот день из редакции так и не вышел, и не поехал. И на следующий день тоже — благо, у меня в блокноте хватало материалов, набранных в предыдущей командировке, да и телефон был под рукой, так что я сидел все эти дни за столом и отписывался, пока мой бедный нос не принял прежнюю форму.
Розке эту шкоду я, конечно, простил — а куда было деваться, сестренка же! Да и не фиг было самому выделываться. А то, ишь, начальником он стал, галстук нацепил, важничать начал. А тут — бац тебе «сливу» на нос, и сразу с небес слетел на землю… Жизненный урок, так сказать…

Соло на море
Начало июня, вьетнамский Нячанг, один из прекрасных пляжей Доклета. С утра поверхность нагретого щедрым солнцем Южно-Китайского моря почти неподвижна, и на нем головы купающихся торчат как рыболовное поплавки в отсутствие клева. Но ближе к обеду и в послеобеденное время налетает ветер и начинает вздымать нехилые волны.
Я больше всего любил купать именно в эту пору: тут и покачаться на волнах можно, и побороться со стихией, когда волны захлестывают тебя с головой и приходится отплевываться горько-соленой водой. В один из таких моментов мне показалось, что рядом кто-то поет.
Глухо рокотало море, с шумом ударялись о недалекий берег волны, с китайского сектора пляжа доносился непрекращающийся крик, хохот и визг сотен купающихся туристов из Поднебесной. Но и через этот шум и гам до моих ушей долетали прерывистые слова до боли известной песни:
Встааавай, страна огромная,
Встааавай на смертный бой!
С фашиииистской силой темною,
С прокляяятою ордой!
Голос был детский, нетвердый, но торжественные слова песни он вытягивал четко, без запинок, укладываясь в мотив. А вот и солист! Рядом купалась семья в составе молодой мамы и двух ее детей. А песню пела, качаясь на волнах на резиновом круге и время от времени отфыркиваясь от попадающей в рот воды, русоволосая девочка лет семи-восьми
Уж не знаю, что сподвигло ее на пение этой песни средь волн Южно-Китайского моря — скорее всего, вот эта атмосфера борьбы с волнами, раз за разом набегающими на накачанный воздухом круг, на котором возлежала девочка, и легко подбрасывающими его вместе с ней на своих пенистых гребнях кверху, — но исполняла она ее тщательно и очень серьезно.
Меня удивило не то, что она поет на воде — я, признаться, и сам всегда мурлычу себе что-нибудь под нос, когда покачиваюсь на теплых волнах под ослепительным солнцем, — а что именно она поет! Может быть, девочка у себя на нашей общей родине, в далекой сейчас от нас России, ходит в какой-нибудь песенный хор, и они там выучили и эту песню, для каждого россиянина имеющую огромное значение и огромный смысл, и потому она ее знает наизусть и любит?
А может, она только нынешней весной услышала по телевизору «Вставай, страна огромная!» в совершенно очаровательном исполнении совсем маленького мальчика из Казани и потому запала на эту песню? Как бы то ни было, я стал в тот июньский день одним из немногих слушателей «Священной войны» в сольном исполнении неизвестной мне российской девочки в Южно-Китайском море, и даже похлопал ей, чем привел в страшное смущение.



Как я был Дедом Морозом
В седьмом классе (школа наша была восьмилетка) меня назначили Дедом Морозом. Моей задачей было дождаться, пока меня позовет Снегурочка, и награждать сладостями тех, кто прочитает Деду Морозу стихи или споет песенку.
— С конфетами поаккуратнее, — предупредила меня классная руководительница Татьяна Ивановна. — Ну, иди, иди, не мешай нам Снегурочку нарядить. Я потом подойду.
Я еще не успел удалиться от учительской, как откуда-то вынырнул Ленька Скосырев, наш известный оболтус. Он показал мне кулак, затем левой рукой схватился за посох — чтобы я не смог его огреть, а правой залез в корзину и выгреб оттуда приличную горсть сладостей раз, потом еще раз.
Единственное, что я успел — так это пнуть его вдогонку. Но я был в валенках. А они, как известно, почти мягкие. Так что Ленька в ответ только загоготал и пошел себе, шурша на ходу фантиками.
Я заглянул в корзину — там еще было, и грустно зашаркал валенками дальше.
-Дед Мороз, а куда это ты без меня? — услышал я за спиной мелодичный голосок, оглянулся и обомлел — меня нагоняла, постукивая каблучками, ослепительная Снегурочка.
В ней я узнал восьмиклассницу, красавицу Любочку Анискину.
— Так это ты будешь Снегурочкой? — пролепетал я, краснея от макушки до валенок.
— А ты бы кого хотел? — жеманно пропела Снегурочка и потрепала меня за бороду. — Ну, ладно, дедуля, дай-ка мне немного конфет, и жди, когда я тебя позову из класса.
— Конечно, конечно! — заторопился я, и отвалил объекту своих тайных воздыханий столько конфет, сколько мог захватить. И проводил Снегурочку влюбленным взглядом.
— Слышь, Дед Мороз, ты когда отдашь мне спиннинг, а?
А это уже Вовка Спирин!
— Вот летом заработаю на сенокосе, куплю и отдам, — пробурчал я. — Но учти, сначала я его поломаю, как и ты мне дал сломанный…
— Значит, не хочешь отдавать? А если я своему старшему брату пожалуюсь, и он тебе самому чего-нибудь сломает, а?
— Ладно, ладно, — примирительно сказал я Вовке. — Чего ты хочешь?
Вовка не сводил своих алчных глаз с моей сильно полегчавшей корзины.
— На, жри! — обреченно сказал я, вылавливая остатки конфет и пряников.
А от елки уже кричали хором, и звонче всех был голос Снегурочки:
— Дед Моррро-о-з, ты где-е? Иди к нааааам!
Я затосковал: идти к ним было не с чем. На дне корзины сиротливо валялись две карамельки.
И тут меня осенило: в учительской я видел ящики с новогодними подарками. Был там, несомненно, и мой. Что ж, придется им пожертвовать на общее дело.
И я, путаясь в полах длинной шубы, засеменил обратно к учительской.
-Ты чего, Дед Мороз? За мной, что ли? — удивилась Татьяна Ивановна.
— Нет, не за вами, — сказал я. — Можно, я заранее свой подарок заберу?
— А не сбежишь? — с подозрением посмотрела на меня Татьяна Ивановна.
— Да ну что вы? — укоризненно сказал я. — Вот прямо щас иду под елку.
— Ну, ладно, — сказала Татьяна Ивановна. — Все меньше потом раздавать.
И тут меня еще раз осенило.
— Татьяна Ивановна, — как можно проникновеннее сказал я. — Давайте я уж тогда сам, как Дед Мороз, вручу подарки в виде исключения и моим лучшим друзьям Леньке Скосыреву и Вовке Спирину! Им будет приятно.
— Дед Морооооооооз, ты гдееееееееееееее! — надсадно орала школа и сердито топала ногами.
— Ладно, забирай, и беги скорее к елке, — прислушавшись к этому реву, сказала Татьяна Ивановна.
И ведь этих подарков хватило всем старательным чтецам стихов, певцам песен и танцорам танцев! Даже всего двух пакетов…
Правда, потом все зимние каникулы мне пришлось прятаться от Леньки Скосырева и Вовкиного брата, амбала Мишки-тракториста. Но это было ничто в сравнении с тем, какие были у моих обидчиков рожи, когда они пришли получать свои подарки, а их отправили к Деду Морозу!


Вымогатель
Идем на посадку в самолет из накопителя. Как обычно, очередь. Многие в ней стоят, а многие сидят в оказавшихся рядом креслах, ожидая, пока основная, самая нетерпеливая масса пассажиров пройдет через контролеров, отрывающих талончики. Я — нетерпеливый и двигаюсь в очереди к выходу. Очередь негромко и устало гомонит, но никто друг друга толком не слышит — голоса всех перекрывает отчаянный рев мальчишки лет трех-четырех, сидящего с родителями в кресле. Родители чем-то ему не угодили, чего-то, видимо, не дали, вот он и выражал таким громогласным способом свое несогласие. Все проходящие — кто сердито, а кто с сочувствием, — смотрят на этого ревуна, с усилием трущего кулачками глаза и выжимающего из них слезы, а из родителей — свою какую-то потребность. Тем неудобно перед людьми, и они негромко увещевают парня. А он лишь орет еще громче. И внезапно, оторвав измусоленные кулачки от глаз, гневно оглядывает посматривающую на него очередь и рявкает:
— Ну, чего уставились, а?
Очередь от неожиданности тушуется, отводит от пацана глаза и движется дальше как будто даже быстрее. Действительно, чего это мы пялимся на ребенка? Мало ли какая у него нужда, сами разберутся.
А парень с удовлетворенной рожицей вновь затягивает свою старую песню:
-ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!!!
И родители сдаются и… отдают ему айпад…

Старуха
На днях позвонила сноха, нервно выговорила мне:
— Вы чего там опять наговорили Игорю? Ходит, всех старухами обзывает…
Я сначала растерялся: вроде бы ничего такого запретного своему внуку не говорил. А потом вспомнил. Он днем раньше позвонил, мы, как обычно, пообщались о том, о сем, потом вдруг парень сообщает мне:
- Деда, а я женился!
Парень растет необыкновенным фантазером, всякие придумки из него так и сыплются. А ведь до трех лет, кстати, молчал, мы уже беспокоиться начали. А тут прямо не остановишь, о чем только не лепечет.
Ну, женихом он уже побывал, причем сразу у четырех подружек-соседок по даче, об этом я знал. А тут — женился!
— Когда же ты успел? И кто тебе разрешил?
— А сегодня ночью! — сообщает Игорь. — Когда мама с папой уже спали…
Ох и завирает парень! Женился он… Но пока не стал его разоблачать во вранье. Пусть, думаю, сочиняет дальше. Авось вместе на очередной рассказик-то и вытянем!
— А кто жена-то?
— Да Маша одна, — нехотя сознается парень. — Соседка наша.
— Маша? — переспрашиваю я. — Маша… Что-то я не припомню такой. Лет-то ей сколько?
— Пятнадцать, — подумав, сообщает Игореха. Понятно, что в его представлении это уже зрелая женщина.
— Да ты что! Она же старуха! — прихожу я в ужас.
— Старуха? Почему старуха? — недоумевает внук.
— Ну как же… Тебе вот сколько?
— Ну, четыре года и… и восемь месяцев, — помолчав и подсчитав, видимо, на пальцах, вехи своего долгого пути, говорит Игорь.
— Вот! — торжествую я. — Она же почти в три раза старше тебя. Ты только подумай — в три!
— Ну и что! — все еще упирается внук.
— Да как ну и что! — возмущаюсь я. — Это сегодня тебе четыре года и восемь месяцев. А когда будет, скажем, тридцать, мы снова умножаем эту цифру на три — не забывай, что она в три раза старше тебя! — и получаем… Ну, сколько мы получаем?
Игорь сопит, пыхтит на том конце провода, пытаясь самостоятельно провести это пока довольно сложный для него математический подсчет, и сдается:
— Сам скажи, сколько?
— Девяносто! — трагическим шепотом сообщаю я ему. — Девяносто! Она же будет уже глубокой старухой, а ты все еще молодой. Ста-ру-ха!
Игорь помолчал, пережевывая информацию, и пошел на попятную.
— Ладно, деда, я разженюсь, — неохотно пообещал он мне. И мы перевели разговор на другую, более нейтральную тему. Я же остался доволен тем, что отбил желание у внука жениться в столь раннем возрасте, да еще на особе втрое старшего него. Это пусть всякие там «звезды» женятся на старухах. А мы люди нормальные, независимые, и жена у нас с Игорехой будет ровесницей и красавицей!
Ну, а на следующий день произошло то, что произошло. Когда сноха стала будить Игорька, он сказал ей:
-Уйди, старуха, я сам встану…
Потом обозвал старухой свою бабку по маминой линии, прабабку, и даже деда Вову тоже назвал старухой.
Вот жду его звонка. Будем разбираться, кого можно назвать старухой, а кого-нет. Он парень сообразительный, должен понять…


Червячок Петя
Я недавно впервые внука своего на рыбалку вывез. Ну, приехали мы на озерко мое любимое. Я пока машину в тенечек ставил, внучок тем временем на берегу играл, что-то там выкапывал, закапывал.
Ну, вот, все приготовления вроде закончил, удочки размотал, говорю внуку:
- Игореша, неси-ка мне ту банку, с червячками которая.
- Щас, деда! – говорит. И бегом ко мне.
Я заглянул в банку – а там червей штук с пяток всего осталось.
- А где остальные? – спрашиваю.
- Ушли погулять, - отвечает.
Вот чертенок! Это же он с наживкой моей игрался!
«Ай, ладно! – думаю. - Можно и на пяток червей неплохо поймать».
- Ну-ка, – говорю, – дай мне одного из них.
Игорешка выудил из банки самого жирного червя.
- Вот, - говорит, - деда, познакомься, это Петя.
Я удочку уронил.
- Какой еще, – говорю, - Петя?
- Да вот же, – сует мне руку с извивающимся червяком внучек. – Скажи ему: здравствуй, Петя!
- Здорово, Петя! – машинально поприветствовал я червяка.
Взял его. И уже не знаю, что с ним делать. Был бы просто червяк – все понятно. А тут – Петя…
- И что ты с ним будешь делать? – спрашивает внучек.
- Ну, на крючок его насажу, и в воду закину.
- Петю? На крючок?! – вытаращил на меня глаза Игорешка. – Но ему же больно будет.
- Будет, - вынужден был я признаться. – Но немножко.
И тут внучек выхватил у меня из руки червя.
- Нет, деда! – сказал он очень решительно. – Не дам я тебе Петю колоть крючком.
И неумело замахнувшись, кинул червяка Петю подальше в траву. Петя, не будь дураком, немедля уполз.
- Ну, дай же мне кого-нибудь другого, - взмолился я. – Того, с кем еще не успел познакомиться.
Но внучек уже вытряхивал из банки и оставшихся червяков.
- Деда, - сказал он. – Я их тоже знаю. Их зовут Гриша, Коля, Паша и… И Маша.
Так и пропала наша рыбалка. Но я почему-то не расстроился…


Симметрия
Позвонил внук-первоклассник, поздравил с Новым годом. Разговорились про учебу его, про дружбу с одноклассниками. Я, зная, что он продолжает таскать в школу конфеты таинственной Таисии, поинтересовался, что же его в ней так привлекает.
— Что ты имеешь в вид, дед? — спросил Игорёха.
— Ну, она хоть красивая?
— Красивая, — вздохнул внук.
— Как выглядит, опиши мне ее.
— Как я ее тебе опишу? — не понял вначале Игорёха. — В тетрадке, что ли?
— Нет, на словах, — терпеливо пояснил я. — Ну вот, какие у нее волосы?
— Коричневые, длинные - подумав, ответил он.
— А глаза?
— Синие.
— Большие?
— Как сказать… Больше, чем у Даши.
— Ага, ничего так, — одобрительно сказал я (про Дашу смолчал — это у нас уже пройденный этап, еще с подготовительной группы). — Шатенка. А еще что тебе в ней нравится?
— Ну, она обнимает меня, когда я ей конфеты дарю, — стеснительно сказал Игорёха. - Спасибо говорит.
— Ишь ты, обнимает, — ворчу я. — А ты?
— А я потом убегаю, — сообщает мне Игорь.
— Ну, это нормально, — говорю я. А про себя думаю: вырастешь — уже не убежишь.
— Ну, а так, в общем… Она высокая, маленькая, толстенькая или худая?
— Она симметричная! — ошарашивает меня Игорёха.
Вот так да! Так еще никто о женщинах не говорил. А ведь это очень емкое и точное определение. Симметричная — значит правильная, значит пропорциональная, все у нее в норме то есть. Это же почти идеал!
Однако хороший вкус моего внука.
— Ну, раз симметричная, — продолжай с ней дружить, — выношу я свой вердикт.

Чётки
— О, что я нашел!
Этот радостный вопль возвестил, что пока мы — дед, баба и мама с папой нашего драгоценного наследника степенно беседовали, Игорёха опять нашел для себя что-то интересное в моем кабинете. Оказалось, что в этот раз он вытащил из ящика стола чётки и сейчас с энтузиазмом вращал их на тонкой кисти своей руки, отчего косточки четок негромко и сухо пощелкивали.
— Бусы. Только они странные какие-то, не блестящие, — присмотревшись к находке, сказал Игорешка. — Некрасивые. Нет, не возьму я их.
— И правильно, — с облегчением сказал я. — Понимаешь, Игорёша, я бы их тебе пока все равно не отдал, хоть и очень тебя люблю и мне для тебя ничего не жалко.
— А почему? — обиженно надул губы внук.
— Видишь ли, эти чётки, которые ты принял за бусы, попали ко мне от моей мамы, твоей прабабушки. А ей — от её мамы, моей бабушки и твоей, получается, уже прапрабабушки. А не блестят они потому, что сделали их не из драгоценных камней или янтаря, а из обыкновенных финиковых косточек. Небогатые были мои предки, вот и смастерили чётки из подручного материала.
Игорёшка пропустил между пальцев несколько косточек чёток и сообщил:
— Точно! Я, когда кушал финики, из них такие косточки вылазивали! Здорово! А что такое чётки, дед Марат?
Наша беседа явно заинтересовала всех находящихся в комнате: баба Света, папа Влад и мама Оксана повернулись к нам и стали внимательно слушать.
— Как бы тебе объяснить, Игорёша… Ты знаешь, что такое молитва, кто такой Бог?
— Нет, мы ему еще не рассказывали про такие вещи, — поторопилась вмешаться мама Оксана. — Ещё не время.
— А расскажите сейчас! — загорелись глаза у внука.
— О, мой юный друг, это длинная история, — вздохнул я. — Но все же, давай я тебе попробую рассказать. Тысячи лет назад, когда всем жилось ну очень тяжело — не было ни электричества, ни телевизоров и компьютеров, машин и самолетов, школ и больниц и даже нормальной еды и одежды, люди всего боялись. Они поверили, что на небесах есть такое всемогущее создание, которое может заступиться за них, дать им необходимое, если его хорошенько попросить. Но и может сильно наказать, если плохо себя вести. Это всемогущее создание назвали Богом…
— Ух ты! — восхитился Игорешка. — Я тоже хочу его кое о чём попросить…
— Подожди, ты слушай дальше. И вот самые умные из этих людей стали придумывать молитвы — просьбы, в которых они просили Бога о важных для себя и своих родных и близких вещах. А чётки эти — от слова считать, — придумали для того, чтобы по бусинкам, камушкам или косточкам, у кого из чего были эти чётки, — откладывать, как на счётах, число прочитанных молитв, обращённых к Богу.
— Деда, а ты что, тоже молишься, если держишь чётки у себя в столе? И о чём ты просишь Бога?
— с любопытством спросил внук.
Я смешался. Что мне ответить внуку, если я в своё время был убежденным атеистом?
— Видишь ли, Игорёша, — начал я осторожно. — В наше время люди больше верят в себя, в свои силы и возможности, чем в Бога. Понимаешь, за те долгие годы, что люди молились и молятся Богу и просили его о помощи, многие из них убедились, что помогает он далеко не всем и не всегда, поэтому и стали больше полагаться на себя. И ведь достигли очень многого, вплоть до того, что стали летать на другие планеты. Я вот тоже больше верю в себя. А чётки… знаешь, зачем они мне нужны? Не только как память о предках, но и как такой инструмент, который помогает мне сосредоточиться, когда я что-то важное обдумываю и перебираю пальцами косточки. А еще это успокаивает нервную систему, так как в кончиках пальцев находится много нервных окончаний. Ну как, понял теперь, что ты за «бусы» нашел у меня в столе и зачем они мне нужны?
— Ага! — довольно кивнул вихрастой головой внук. — Это, деда… Ты дай мне, пожалуйста, чётки на два… нет, на три дня. Ну, дай, я верну!
— Ладно, возьми, если, конечно, с возвратом, — поколебавшись, согласился я. — Но зачем они тебе-то?
Игорь обхватил мою шею и горячо зашептал мне в ухо:
— Собачку себе у этого… у Бога буду просить!
Так, придется собирать семейный совет и решать вопрос с собакой. Давно уже парень просит купить ему пушистого друга, а родители все откладывают! Но придётся и разъяснить парню, что к чёткам этот подарок никакого отношения не имеет. Иначе ведь потом за его желаниями не угонишься!

По грибы
Грибы у нас пошли. Ну и мы пошли по грибы. С внуком. Он впереди чешет – кусты только потрескивают.
- Деда! – кричит. - Я гриб нашел!
- Нет, Игореша, - говорю. – Этот гриб плохой.
Конечно, поганка тут же получила сандалем.
- Стой! – кричу. - А вот этот не бей.
- Почему? – внук опустил ногу. - Он же тоже поганка. Такой же белый.
- Не, белый вон тот, под кустиком, - поясняю. - А этот груздь называется. Так что в корзинку его. И белый тоже возьмем.
- Деда, да какой он же он белый? – сорвав коренастый боровик гриб, вертит его в руке наследник. - У него вон шляпка какая темная.
- Ну, белый – потому что… потому что благородный, - просвещаю я Игоря. - Как белогвардейцы в свое время. Их еще звали вашими благородиями.
И тут же последовал следующий вопрос:
- Деда, а кто такие белые гвардейцы?
Это я зря такую тему поднял. Поэтому отмахиваюсь:
- Да ну их! Тем более что мы с тобой, внучек, происходим из красных.
- Вот из таких, что ли? – кричит довольно внук, показывая на мухомор.
- Не, внучек, этому тоже поддай пенделя своим сандалем! Потому что это мухомор. Хотя не надо! Раз он вырос, значит, для чего-то все же нужен.
- О-о, какой важный! – радостно кричит Игорь уже с соседней полянки. Так, чего он там еще нашел?
- Так это же обабок! – радуюсь я. – Хороший гриб!
- А внук меня уже и не слышит, ломанулся в самую чащу леса и звонко кричит оттуда:
- Ой, деда, глянь, какая смешная толпа грибочков! Друг по дружке на пенек лезут!
Так, добытчик наш, похоже, опят нашел! Надо срочно ковылять к нему, пока не распинал все. Точно: на старой замшелом пне тесно жмется друг к дружке разудалая компания опят. Люблю я эти грибочки – сухие, чистенькие, и всегда оптом растут.
- Во, молодец! – довольно бормочу, я вынимая из кармана перочинный нож. – Эти дружные ребята называются опята! Запомнил? Дай-ка я их аккуратненько ножичком срежу, и в корзину.
Нет, не угнаться мне за этим неугомонным пацаном! Опять на весь лес раздается его ликующий голос:
- Деда, а этот брать? Фу, какой склизкий! У него что, насморк?
- Фу, внучек, подожди, я отдохну маленько… - отдуваюсь я, шлепаясь пятой точкой прямо на траву у найденного Игорешкой гриба. - О, это хороший гриб! Масленок называется, Он и должен быть немного скользким. А вот тебя, паря, вижу, насморк начинается, ходишь вон, сам на грибы из носа капаешь…. Ба, а вот и сморчок! Вроде не его сезон, а вот торчит тут. И его в корзинку!
Где-то неподалеку строчит короткими очередями дятел, задумчиво кукует кукушка. Хорошо!
Игорь широко зевает:
- Деда, я что-то спать хочу. Пошли домой, а? Вон и корзина у нас уже полная, и в кепку ты уже напихал грибов.
Понятно - наглотался парень кислорода! У меня во всем теле тоже приятная истома.
- Вот я старый гриб! – хлопаю я себя по коленям и с кряхтеньем начинаю привставать с земли. – Так увлекся этой тихой охотой, что совсем внука своего загонял. Ну, пошли скорее домой, хватит блуждать по лесу.
- Деда, как ты себя назвал? Что ли, ты тоже гриб?
Внук бежит по тропинке уже впереди меня, причем задом наперед.
- Ох, внучек, гриб! – сокрушенно подтверждаю я . - А ведь был орел! Ну, полетели! А то бабуля заждалась нас...
И мы «полетели» на дачу, где нас уже ждала бабуля: неугомонный Игорь, сверкая
отполированными подошвами сандалий, галопом во все лопатки, я легкой иноходью, перемежаемой дряблой рысью…
Эх, а ведь были и мы рысаками!

Рассказ внука
Вчера звонит внук (напомним, Игореха у нас первоклассник) и гордо сообщает, что он написал рассказ.
— Да ну, — не поверил я. — Какой еще там рассказ? А ну-ка, открой тетрадку и прочитай мне, что ты написал?
— Я уже сдал рассказ, — сообщает мне Игореха. — Это не тетрадка, это один листок. И его уже повесили на стенку достижений!
— Тааак… И что же, я так и не увижу теперь, какой рассказ написал мой внук? — расстроился я.
— А я его тебе так расскажу, — обрадовал меня Игорь. — Я его наизусть запомнил.
— Да ты что! Значит ты долго думал над ним, можно сказать, выстрадал его, — похвалил я начинающего писателя. — Ну, давай, читай!
— «Лабораторные опыты с вирусами и бактериями проводит Игорь Владиславович» — почти без запинки зачитал мне внук свой опус.
Зато заикаться начал я.
— Как… как…какие опыты? А ну-ка, еще раз!
И внук повторил, слово в слово.
— А это, — прокашлялся я. — Почему именно такие слова ты написал?
— Ну, нам сказали, писать о чем чаще всего думаем.
— Ну да, — вспомнил я. — Ты же у нас биолог.
У парня дома, представьте только себе, два микроскопа (у меня в 12 лет появилась половинка бинокля, и пацаны выстраивались в очередь посмотреть в этот окуляр, и это было невероятное богатство, а тут — два микроскопа! И Игорь таскает домой и разглядывает под многократным увеличением всяких жучков, гусениц, песок стал разглядывать, пыль. Потом стал смешивать всякие жидкости и тоже разглядывает их. Потом стал всем рассказывать, что вывел опасную для людей бактерию, но сам же ее и уничтожил. А сейчас работает над добрым микробом, который бы лечил людей. В общем, готовый этот… как его… микробиолог.
Таким образом. вопросов по поводу. почему внук выбрал именно такую тему своего «рассказа», у меня не возникло. Еще до школы, в пять-шесть лет он, увлекшийся… динозаврами, насобирал коллекцию примерно в два десятка игрушек-копий видов этих доисторических чудовищ и спокойно, без запинки выговаривал все их названия, что мне удавалось не сразу. Писать Игорь тогда еще не умел, хотя буквы распознавал уже все. А сейчас что ж, он уже и читает по слогам, и, как видим, пишет. И я пока затрудняюсь предположить, что же из нашего парня со временем получится.
«Дилектолом нивелситета», где работают его дедушка (другой) и мама он быть уже расхотел, палеонтологом тоже и динозавры его грустно пылятся без хозяйского глаза уже который месяц. Сейчас вот ударился в микробиологию. Но — ведь и на писательство при этом уже сделана замашка. Рассказ он написал! И хоть и крупными печатными буквами, но без ошибок.
— Признайся — говорю, — мама помогала?
— Немножко, — честно сказал внук — Когда писал слово «Лабораторные».
Ну, семилетнему школяру это простительно. У нас многие, уже закончившие учебу, кто где, продолжают говорить «лабалатория»,"колидор" и «билютень», а то и пишут так же.
Так что — будущий писатель Игорь, точно! Вон даже подпись себе уже выбрал какую внушительную…

У всех дети как дети…
— У всех дети как дети! Один ты у меня… Торгаш несчастный! Вот кем стал Колька Бандурин?
— Ну, прокурором.
— А-а, то-то! А ведь вместе росли, можно сказать. За одной партой сидели.
— Я с ним не сидел! Со мной Олежка сидел.
— Да какая разница. Так кто он, Колька Бандурин, и кто ты, а?
— Мама, так Кольку Бандурина сняли недавно.
— Как это сняли? Прокуроров у нас не снимают!
— А вот его сняли! За некомпетентность и злоупотребление служебным положением. И теперь он сам может сесть. Где-нибудь рядом с Олежкой.
— Как, Олежка сидит? Такой красавец, спортсмен, чемпион. За что же его?
— Связался с какой-то преступной бандой, долги они вышибали. И перестарался. Шесть лет дали ему.
— Ну ладно, Бандурин, Олежка — это просто какое-то глупое стечение обстоятельств. А вот взять Витеньку Пожарского. Кто ты и кто он?
— Ну, артист он… С погорелого театра.
— Как этого погорелого? Не погорелого, а областного драматического!
— Прогорел театр. Уже полгода актерам зарплату не платит.
— Боже, какое время! Какое несчастье! Ну и где теперь Витенька?
— Не переживай за него, мама! Он все же, как-никак, мой одноклассник. Я его к себе пристроил.
— Куда, торгашом? В свою лавку? О, несчастная я, несчастная! За что только боролись твои деды и прадеды?
— Во-первых, маму, не в лавку, а в один из сети магазинов. Причем сразу заместителем директора. Может, будет с него какой толк. Во-вторых, мои деды и прадеды и боролись за то, чтобы всем было хорошо. А разве я виноват, что кому-то хорошо, а кому-то нет? Может, они сами виноваты, не той дорогой пошли?
— Ай, оставь, тебя не переспоришь, торгаш несчастный!.. Постой, куда это мы едем?
— Уже не едем, а летим, мама!
— Ну, хорошо. Так куда мы летим?
— Так на Сейшелы же, мама!
— На Сейшелы? Не хочу! Мы там в позапрошлом году были.
— А куда же ты хочешь, мама?
— На Бали!
— Ну, на Бали, так на Бали! Поворачивай, Сергей Михайлович! Так, кто у нас там еще остался, мама?..

Классный роман
«Ваш сын шалит на уроках. Прошу повлиять на него! Классный руководитель (неразборчиво)».
«Еще раз самым убедительным образом прошу: поговорите с Павлом! Ему грозит неудовлетворительная оценка по поведению за четверть. Классный руководитель(неразборчиво)».
«Нет, ну сколько я могу взывать к вашей совести, родители Павла Самохина? А еще деловые люди! Жду кого-нибудь из вас завтра в школе к 18.00. Классный руководитель (Е.М. Петровская, если забыли».
«Уважаемая Е. М. Петровская! Извините, что сразу не ответил вам — Павел прятал дневник. Сегодня совершенно случайно нашел его (дневник) в стиральной машине. Беседу провел, когда нашел его (Павла) у соседей. Придти в школу пока не могу, дела. Отец Павла (неразборчиво).
«Уважаемый отец Павла! Благодарю вас за воспитательные меры, принятые к Павлу. Он больше не шалит на уроках, а только на переменах. Извините, а почему вы искали дневник Павла в стиральной машине? Классный руководитель Елена Марковна».
«Уважаемая Елена Марковна, я рад за Павла. Что касается стиральной машины, то я ее использую по назначению. Отец Павла (Игорь Николаевич меня зовут, между прочим)».
«Уважаемый отец Павла Игорь! Насколько я поняла, вы сами занимаетесь стиркой. Но, по нашим данным, у Павла есть мама. Она-то чем у вас занята? Елена Марковна (между прочим, мама меня зовет Ленусик)».
«Лена (можно, я пока буду вас так называть?), у вас устарелые данные. Мы с женой полгода уже как расстались. Как вам Павел?»
«Игорек, я рада за вас! Что выделаете в это воскресенье? Может быть, встретимся, побеседуем об успехах Павла? Ленусик».
«Леночка, у нас с Павлом в это воскресенье генеральная уборка. Но если вы присоединитесь к нам, то мы возражать не будем. Игорек».
«А почему бы и нет? Ленусик»
«Игорек, Ленусик! Вы уж, пожалуйста, проводите эту вашу генеральную уборку сами! Меня не теряйте, я буду у бабушки. Да, и попрошу больше не грузить мой дневник своей перепиской, мало, что ли, других способов для общения? Ваш Павел Игоревич».

Будильник
Кешка вечером сидел у себя в комнате и рисовал. И тут зазвонил телефон.
Кешка взял трубку и важно сказал:
— Ал-лё! Вас слушают!
— Кешка! — закричала трубка Вовкиным голосом. — У тебя есть будильник?
— Ну, есть, — сказал Кешка.
— А работает?
— Ну, — сказал Кешка.
— А у нас сломался, — сообщил Вовка.
— Ну и что? — зевнул Кешка.
— А я на рыбалку собрался, — уточнил Вовка. — Пошли со мной, а?
— Иди сам, — великодушно разрешил ему Кешка. — Я лучше посплю.
— Ну ладно, не хочешь идти со мной, тогда позвони мне в шесть утра.
— Это как? — не понял Кешка. — Я же спать буду.
— А будильник у тебя на что?
— Ты, ты, это… как его, — не находил слов от возмущения Кешка. — Что ли, своих родителей не можешь попросить, чтобы разбудили?
— Ну, завтра же воскресенье, они сказали, что хотят выспаться.
— А я, по-твоему, не хочу, да? Гад ты, Вовка! — оскорблённо сказал Кешка. — Иди ты… на рыбалку в понедельник!
— Нет, на понедельник у меня другие планы.
— А может, ты попросишь разбудить тебя кого-нибудь другого? Генку вон Комарицина. Или Юльку Забелину…
— Генка с родителями в гости в город к своим родственникам уехал, еще позавчера. А с Юлькой мы не разговариваем, сам же знаешь.
— Ладно, позвоню, — сдался Кешка.
Он долго ворочался, пытаясь и одновременно боясь заснуть: а вдруг как не расслышит звонок будильника? И вдруг его осенило: да надо просто отдать будильник Вовке! Пусть сам себя будит! Тем более что он живет по соседству!
И Кешка потихоньку, на цыпочках, чтобы не слышали спящие родители, прокрался с будильником под мышкой к двери, и как был босиком, побежал по лестнице вниз, на первый этаж, где жил его дружбан Вовка.
— Кого там среди ночи носит? — неприветливо спросил из-за двери сонным голосом Вовкин отец.
— Дядя Коля, это я, Кешка! Позовите, пожалуйста, Вовку!
— Кешка? — удивился дядя Коля, открывая дверь. — Зачем тебе Вовка? Он дрыхнет уже давно. Да и тебе надо спать, а не шастать босиком.
— Да я ненадолго… Мне Вовка нужен… Он же на рыбалку завтра собрался… — сбивчиво заговорил Кешка. — Просил меня разбудить утром. А я вот ему будильник принес. Передайте, пожалуйста.
— Чего ты ему принес? — с недоумением переспросил дядя Коля, взяв протянутый Кешкой будильник.
Но Кешка уже летел по лестнице к себе домой — спать, спать! Он свое дело сделал — Вовка, как и просил, теперь уж точно не проспит на рыбалку!

Труба зовет!
— Правильно сделали, что выбрали наш магазин! У нас лучший в городе выбор детских игрушек. Вам помочь с выбором игрушки? Кому будете брать: мальчику, девочке? Сколько лет?
— Да не тарахти ты, милая! Сами управимся. Ну, чего ты стоишь, как пень, Михал Андреич? А, глаза разбежались! Ну, от тебя, я вижу, тут толку мало будет. Вот что, милая, мы вот с дедом идем на день рождения к внуку наших друзей. Парню три года…
— О, для него у нас огромный выбор игрушек! Вот действующая модель вертолета. Вот велосипед с электроприводом. Вот…
— Погоди, погоди, затарахтела. А ты, Михал Егорыч, поставь-ка на место этот чертов танк, не будем мы его брать. Нам бы что-нибудь подешевле и посердитей. Ответ должен быть адекватным! А потому мы возьмем, пожалуй, вон ту штукенцию.
— Так это же копия духовой трубы. Предупреждаю: очень громкий инструмент! Труба устроена так, что малыш прилагает совсем немного усилий, чтобы извлечь из него звук, по децибелам не уступающий мощности настоящего инструмента. Очень полезная для развития легких игрушка. Но непростое испытание для слуха окружающих.
— Как ты сказала? Непростое пытание уха окружающих? О, нам это так знакомо, да, Михал Егорыч?
— Кто в коме, дорогая?
— Вот глухая тетеря! Ладно, милая, заверни-ка нам эту трубу. Да пошли мы к Кошкиным. Они нам, сволочи - барабан нашему внуку. А мы им вот ответ вот эту штукенцию! Ну, Михал Андреич, положи-ка на место этого шагающего солдатика, и вперед — труба зовет!

Снежинка
— Па, а я хочу в этот Новый год быть Снежинкой.
— Снежинкой? Хм, Снежинкой… Доча, да это же очень примитивный, массовый костюм. Вон их сколько всегда крутится вокруг елки. А ты же у нас не как все. Ты же моя кровиночка, доча самого Григория Кошеленко! Ты не должна быть как все!
— Нет, хочу быть как все!
— А мама что говорит?
— Она говорит так же, как и ты! А я хочу быть Снежинкой! Снежинкой! Сне-жин-кой!!!
— Ну ладно, Юленька, ладно! Позови сюда нашу портниху и погуляй пока.
— Слушаю вас, Григорий Маркович.
— Вы какой там нынче шьете костюм на елку моей дочурке?
— Ну, мы с вашей супругой перебрали много различных вариантов, и остановились на Бегемотике… Маленьком такой Бегемотике.
— Все, никаких бегемотиков! Ребенок хочет быть Снежинкой!
— Но…
— Я сказал — Снежинкой!
— Хорошо, хорошо, Григорий Маркович! Я вас поняла. Снежинка так Снежинка! Только…
— Ну, что еще?
— Только Юленька будет самой большой Снежинкой! Я бы сказала, что это будет Сугробик. Но очень маленький Сугробик.
— Ну, а я что говорил? Не может быть моя доча как все! Сугробик так Сугробик! Шейте!

Вундеркинд
Ватрухин сидел, уткнувшись в телевизор. И вдруг кто-то потрогал его за ногу. Перед ним стоял его полугодовалый сынишка, до этого мирно сопящий в своей кроватке.
— Папа! — звонко сказал он. — Дай попить.
Ватрухин на ватных ногах прошел на кухню, принес воды. Карапуз с причмокиваньем напился.
— Спасибо! — сказал он. — Ну, я пошел к себе.
Ватрухин бросился за женой на балкон, где она развешивала белье.
— Ольга, там … там… Андрюшка наш…
Перепуганная Ольга влетела в детскую. Андрюшка сидел на полу и сосредоточенно ощупывал плюшевого медвежонка.
— Мама, он ведь неживой? — спросил Андрюша. — Тогда почему кряхтит?
Ольга тоже села на пол.
— Да ну что вы, в самом деле, — обиделся Андрюшка. — Надоело мне сиднем сидеть и молчать, всего делов-то!
— С ума сойти! — пролепетала Ольга.
— Феномен. Этот, как его, вундеркинд, — согласился Ватрухин.
Ольга спросила мужа:
— Ну, что будем делать?
— В школу устроим… Которая с уклоном. Может быть, он математик. А ну-ка, Андрюша, сколько будет дважды два?
Сын снисходительно посмотрел на отца:
— Надо полагать — четыре.
— Вот! — обрадовался Ватрухин.
— А может быть, он музыкантом будет, — воспротивилась Ольга.
Тут они заспорили, куда лучше пристроить сына. Мальчонка сразу же уяснил: родители собрались лишить его детства. Он нахмурил бровки и решительно объявил:
— Ничего у вас, дорогие мои, не выйдет.
— Это почему же? — в один голос спросили удивленные родители.
— А потому, — буркнул Андрюшка. — Я еще, между прочим, маленький. Совсем.
Он сел на пол. И под ним тут же образовалась лужица. Мокрый Андрюшка заревел и с этой минуты вновь стал развиваться, как и все обычные дети…

Петушка
Когда я учился в пятом классе, впереди меня сидела забавная близорукая девчушка по имени Таня.
А забавная она была тем, что отвечая на уроках, она от волнения иногда очень смешно путалась. Ну вот, например, рассказывая на уроке истории про подавление восстания 1905 года, Таня, поблескивая очечками, взволнованно вещала:
— …И тут налетели казаки, засвистели копыта, застреляли нагайки!..
Мы все лежали на партах и плакали.
Но совсем Танечка убила нас, когда на уроке литературы стала рассказывать басню про кукушку и петуха. Она вышла к доске и торжественно объявила:
— Крылов, басня «ПетУшка и Кукух»…
Больше ей ничего сказать не дали.
На хохот и визг в классе прибежал даже директор школы.
— Что у вас здесь происходит? — сердито спросил Николай Данилович.
Надежда Петровна, сдерживая смех и стараясь не смотреть на тоскующую у доски Таню, что-то сказала директору на ухо.
Директор выслушал ее и с самым серьезным выражением лица сказал:
-Продолжайте урок.
Затем, окинув строгим взглядом притихший класс, вышел. И уже из- за двери мы услышали его басовитое и удаляющееся:
— Охо-хо-хо!
И класс опять грохнул.
Так Танечка стала у нас ПеТушкой. Но ненадолго — мы все же понимали, что негоже обзывать девчонку…

Внук за городом
Внук семилетний позвонил (он живет сейчас за городом, у сватов). Радостный такой.
— У нас урожай уже большой! — кричит в трубку.
— Да ну! — удивляюсь я. — И что же там у тебя уродилось?
— Клубника, — докладывает Игореха. — Уже двадцать четыре штуки!
— Скоко-скоко? — переспрашиваю. — А ты не ошибся? Может, меньше?
— Неа, — я чувствую, как он мотает головой вместе с приложенным к уху мобильником. — Я каждый час пересчитываю! Хочешь, деда, прямо сейчас посчитаю еще раз?
— Ну, считай, — разрешаю я, время у меня есть.
— Раз, два… пять… двенадцать… двадцать… Оооо, уже двадцать семь!!!
От его радостного вопля у меня засвербило в ухе.
— Да, это уже много, — соглашаюсь. — Уже можно есть.
— Нет, деда. Они еще не все красные. И не буду я их трогать, пока… пока сто штук ягод не будет, вот!
— А зачем тебе сто?
— Да не мне! А чтобы на всех хватило. Ладно, деда, пойду-ка, огурцы посчитаю…
Правильный у меня внук растет. Во-первых, дачником уже точно будет. Во-вторых, справедливый и добрый. Так что не даст нам, старикам, с голоду помереть, если что.


Заботливый
Звонит внук.
— Деда, а у меня сегодня еще один зуб зашатался!
— Да ты что? — деланно пугаюсь я. — Болит?
— Неа! — радостно кричит внук. — Думаю, он у меня где-то в марте уже выпадет.
— Откуда ты знаешь?
— Да знаю, — с превосходством заявляет Игорь. — Уже же не в первый раз.
Ну да, Игорю, как-никак, уже восемь лет. И молочные зубы, отслужив свое, покидают его десны, чтобы дать место постоянным зубам.
И тут меня поджидает бомба.
— А знаешь, деда, я их все в коробочку складываю…
— Да ну?
— Ага. Уже семь штук. И знаешь, что я решил?
— Что?
— Ты же уже старенький (ну, это вопрос спорный!). И вот когда у тебя совсем не станет зубов, я тебе отдам свои. Носи, деда!
Я поперхнулся.
— Спасибо, внук, ты очень добрый!
— Ага! — радостно согласился Игорёха.
Люблю внука. Уже сейчас заботится обо мне. То ли еще будет, когда вырастет!

"Надо было поливать!.."
Баба Света рассказывала пятилетнему внуку Игореше, какие животные у нас жили дома. Поведала и о любимце Степке, белоснежном кролике с темненькими ушками, прожившем с нами много лет, а потом скончавшемся.
— Что ли, он умер? — сочувственно переспрашивает Игорь бабушку.
— Да, умер, — печально подтверждает она.
— А куда вы его потом дели?
— Вывезли на опушку леса и закопали…
— Закопали? — вдруг оживляется Игореша.
— Ну да, — снова соглашается баба Света. — Так положено, Игореша.
— А вы его водичкой поливали?
— Зачем?!
— Ты, баба, не знаешь, что ли: если бы вы Степку поливали, он бы у вас снова вырос! — поучает бабушку Игореха, дачник со стажем.
У нас-то со Светланой, в отличие от Игорешиных родителей, дачи нет. Наверное, потому и не догадались сами таким образом оживить Степку. Эх!..


Игореха и "Сосиска"
Семилетний Игорёха нашел на грядке с петрушкой большую такую, серовато-зеленую толстую гусеницу. Он пришел в восторг от ее вальяжного вида, принес домой, посадил в стеклянную банку и сказал, что будет ее растить, пока из нее не вылупится бабочка (парень знает, как получаются бабочки). Носит Сосиске (так он ее назвал) свежие листочки петрушки, и та их с аппетитом уплетает.
Домашние пришли в ужас, когда увидели, как он свободно обращается с личинкой бабочки: спокойно берет ее в руки, разговаривает с ней, моет банку после того, как Сосиска покакает. Бабушка с мамой хотели выкинуть гусеницу, но хитрый Игореха тут же «пустил слезу»:
— Я вообще тут один (имея в виду — среди взрослых), и у меня никого нету: ни собачки, ни котенка. ни попугайчика… Ладно, несите Сосиску обратно на грядку, но тогда купите мне собаку!
Сразу отстали от него («только не собака и не кошка, у ребенка аллергия будет или глисты»), и Игореха продолжает возиться с гусеницей. Он уверен: вот-вот она превратится в куколку, а там и до бабочки недалеко. Большой, яркой, с нежными трепещущими крылышками…

Кабачок
Опять сегодня с утра позвонил юный дачник.
— Деда, знаешь, а меня очень кабачок беспокоит, — сообщил он.
— Да? А что такое?
— Да он уже большой. а все еще зеленый…
И тут я возьми да и ляпни:
— А ты покрась его, в какой хочешь цвет, всего и делов-то!
— Точно! — обрадовался внук. И не успел я спохватиться, как он отключился. И на звонки не отвечает — видать, трубку где-то на грядке бросил.
Блин, чё там сейчас будет! А потом сватья с невесткой опять накинутся на меня с упреками, что сбиваю парня с панталыка…

Школьные новости
Внук к этому дню уже получил в общей сложности пять пятерок. И втюрился в девочку по имени Таисия. Он ей и рисунки посвящал, и конфеты все перетаскал из дома. А Таисия на него — ноль внимания. Мало того, на той неделе она его толкнула. Игорь, оскорбленный в самых своих лучших чувствах, в ответ толкнул ее.
Не по-джентльменски, конечно. Но сейчас он пытается вернуть к себе расположение Таисии (хотя его вообще-то и не было), для чего приударил за другой девочкой по имени Зоинька. Вернее, обратил, наконец, внимание на нее, чего она давно и безуспешно добивалась.
Теперь Игорь носит конфеты ей и дарит их, выбирая момент, когда это видит Таисия. Зоинька на седьмом небе и выражает свои чувства нежным поглаживанием Игорька по спине. А вчера ударила портфелем по спине Савелия, который дал щелбана Игорьку.
Даже ума не приложу, что будет, когда они повзрослеют. Ко второму классу…

Вилла за бугром
— Деда, ты куда меня привез? Что, это и есть твоя вилла?
— Нет, внучек, это мой дачный домик. А вилы вон у стеночки. Рядом с лопатой.
— Постой, постой! Ты же сказал, что мы поедем за бугор?
— Ну дак мы его и проехали, не заметил разве? Лысая горка называется. Зимой с нее на лыжах хорошо кататься. Любишь на лыжах?
— Так, подожди, старый… Дай сообразить. И это ты вот здесь рубишь капусту? Ну, в смысле зелень?
— Ну да! Вон ее сколько. Теперь вся эта зелень твоя, как и я обещал! Но капусту пока не трогай, рано еще. А вот укропчик, петрушечку, огурчики - сколько хочешь! Давай, нарви нам на салатик, только аккуратненько. А я пока косы отобью. Будем травку заготавливать и сушить. Как я и обещал! Так что здоровое лето тебе, внучек, обеспечено!

Была любовь...
— Глянь, Толик, какая клевая телка!
— Кто, вон та светленькая? Это же Галка Парамонова.
— А откуда ты ее знаешь?
— Так мы с ней в одном классе учились.
— Да ну! Скажи еще, что ты дружил с такой красавицей.
— Ну да. И дружба у нас с ней была, и любовь, и дети даже появились.
— Иди ты! А что потом?
— Да, блин, родители узнали и перевели меня в другую школу.

Ну его!
— Никанорыч, куда это ты внука своего повел?
— На остановку. Пущай домой ехает, ну его!
— Так он ведь всего три дня как прибыл. Сам же радовался: на все лето, мол, помощничек пожаловал.
— Ага, помощничек! Велел я ему огород вскопать, все три сотки. Вон он лоб какой, даром что в шестом классе только.
— Ну и как, вскопал?
— Вскопал, как же! Я позавчера пенсию получил. С соседом Егором посидели. А утром голова трещит, спасу нет. Этот оболтус и шепчет мне: «Деда, я видел, как бабушка вчера закопала в огороде две поллитровки. Сказала, что вам и так много будет». Только, говорит, темно было, я не видел, где закопала. Я, говорит, вечером начну копать, может, найду.
— Ну, ну.
— Баранки гну! Какой там вечер? Да и разве я бы доверил этому охламону искать опохмелку? Еще расколет нечаянно! Сбегал за Егором, мы вдвоем эти три сотки за два часа и вспахали…

Капуста
— Мам, а мам, а я откуда взялся?
— Ну, как тебе объяснить… Мы тебя в капусте нашли, сынок.
— И много там капусты было?
— Ну, как тебе сказать… Прилично.
— А вы что, взяли с того места только меня? А капусты не прихватили?
— Не понимаю, о чем ты, сынок?
— Блин! Я говорю, надо было ко мне и бабок прихватить побольше! А то у нас с Кешкой ни компа сегодня приличного, ни прикида нормального.
— Сынок, что ты такое говоришь?
— А то! Смотрю, ты опять в тот же огород собралась? Уж на этот-то раз не забудь про бабло, лады?

Внук и блог
— Ну вот, сами приехали, а внука моего любимого не привезли!
— Мама, да ему некогда! Он блог себе завел в интернете, теперь и носа на улице не кажет…
— О господи! Зачем же вы его в интернат-то сдали? Там же не только блох можно завести, но и еще чего похуже!

Мы – клёвые!
Сегодня у нас гостил семилетний внук. 2 часа 15 минут 37 секунд. Кот убежал из дома, до сих пор не возвращается. Бабушка слегла с предынфарктном, у меня — прострел. А внук сказал, что мы — клёвые!
Июнь. Лето. Одуванчики

Тёплые деньки пришли
В Кузбасс. И одуванчики -
Маленькие Солнышки -
Нам лето обозначили.
КОМПАС
1 июня, в День защиты детей, покажу ещё раз давнее детское стихотворение "Компас", посвящённое моему сыну Диме. Сейчас детям дарят планшеты, смартфоны, а в наше время отличным подарком был компас!

Наша мама сбилась с ног -
У неё пропал сынок!
Вышел он гулять во двор,
А его, наверно, вор
Посадил в большой мешок
И куда-то уволок...
И в тревоге вся семья:
Мама, бабушка моя,
Оля - младшая сестрёнка:
Где теперь искать ребёнка?
Хоть в милицию звони!

Зря волнуются они.
Обо мне не беспокойтесь:
Подарил мне папа КОМПАС!
У него не для красы
Разноцветные усы.
Очень нужен, очень верен
Мой усатый новый друг -
Синий ус глядит на Север,
Красный ус глядит на Юг.
С ним на суше и воде
Не заблудишься нигде!
Вот поход закончим свой
И вернёмся с ним домой.
ЛЮСТРА. Ко Дню космонавтики
Когда я помогал воспитывать внука Ваню (и сейчас, конечно, помогаю!), я составлял ему задания в виде стихов и рисунков. Вот одно из них, касающееся космоса.
Играю в Гагарина
Ракетой космической
Стала кровать,
Пижаму- скафандр
Пора надевать.

Как Юрий Гагарин,
Готов стартовать,
Отправится в небо
Ракета- кровать.

На ней полетаю
Во сне до утра
И к маме вернусь:
«Космонавту- ура!»
По лужам
Дождь оставил лужи на асфальте,
отгремел сурово свысока.
И во двор девчушка в ярком платье
вытащила кроху-паренька.
Поискать поглубже лужу где бы!
На устах сплошное «ох» и «ах».
От улыбок засияло небо,
отражаясь в лужах и глазах.
И слыхали капли ликованье,
падая с деревьев на песок,
а две крохи чудо-сапогами
меряли, насколько мир глубок.
Замирало сердце у прохожих,
и в глазах светились огоньки,
и, конечно, думалось: я тоже
помню эти чУдные деньки.
Весеннее чудо
Вам тоже не раз приходилось
Проснуться от звона капели,
Понять разговоры синичек,
Услышать апреля шаги?

На вербах негромко и дивно
Взорвутся вдруг почки- шрапнели,
Потом загорятся без спичек
Алмазные свечи- огни.

А помните серые льдины,
Неспешно плывущие важно,
Ручьёв говорливых запруды,
Заплаты проталин в саду?

В такие этюды- картины,
Наверное, влюбится каждый.
Вернётся весеннее чудо,
Которое с осени жду.
Мой любимый парк "Антошка" (песня)
В текущем, 2018-м году городу Кемерово исполняется 100 лет. Песня "Мой любимый парк "Антошка" участвовала в конкурсе, посвящённом этому юбилею, и получила одобрение слушателей и жюри. Авторы: Геннадий Зенков (слова) и Ильгизяр Даутов (музыка). Исполняет песню Соня Кленикова, ученица Центральной школы искусств. Прошу любителей детских песен высказать своё впечатление от песни и её исполнения.

На стене рисунки
Малышу сказали
Ручка и Фломастер:
«Ты на стенах в зале
Рисовальный мастер.

Пол и двери в доме
Расписал бы тоже,
Будут, как в альбоме,
Мы тебе поможем.

Нас бери смелее
На такое дело.»
«Это я сумею,
Только расхотелось.»

Непонятно стало,
Что же с ним случилось?
Больше где попало
Не рисует, вырос.