Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Блог клуба - Билет в детство

+1239 RSS-лента RSS-лента
Администратор блога: Константин Вуколов
Вундеркинд
Ватрухин сидел, уткнувшись в телевизор. И вдруг кто-то потрогал его за ногу. Перед ним стоял его полугодовалый сынишка, до этого мирно сопящий в своей кроватке.
- Папа! – звонко сказал он. – Дай попить.

Ватрухин на ватных ногах прошел на кухню, принес воды. Карапуз с причмокиваньем напился.
- Спасибо! – сказал он. – Ну, я пошел к себе.

Ватрухин бросился за женой на балкон, где она развешивала белье.
- Ольга, там … там… Андрюшка наш!..

Перепуганная Ольга влетела в детскую. Андрюшка сидел на полу и сосредоточенно ощупывал плюшевого медвежонка.
- Мама, он ведь неживой? – спросил Андрюша. – Тогда почему кряхтит?

Ольга тоже села на пол.

- Да ну что вы, в самом деле, - обиделся Андрюшка. – Надоело мне сиднем сидеть и молчать, всего делов-то!

- С ума сойти! – пролепетала Ольга.
- Феномен. Этот, как его, вундеркинд, - согласился Ватрухин.

Ольга спросила мужа:
- Ну, что будем делать?

- В школу устроим… Которая с уклоном. Может быть, он математик. А ну-ка,
Андрюша, сколько будет дважды два?

Сын снисходительно посмотрел на отца:
- Надо полагать – четыре.

- Вот! – обрадовался Ватрухин.
- А может быть, он музыкантом будет, - воспротивилась Ольга.

Тут они заспорили, куда лучше пристроить сына. Мальчонка сразу же уяснил: родители собрались лишить его детства. Он нахмурил бровки и решительно объявил:
- Ничего у вас, дорогие мои, не выйдет.

- Это почему же? – в один голос спросили удивленные родители.
- А потому, - буркнул Андрюшка. – Я еще, между прочим, маленький. Совсем.

Он сел на пол. И под ним тут же образовалась лужица. Мокрый Андрюшка заревел и с этой минуты вновь стал развиваться, как и все обычные дети…
Воробышек
Вот и отступили суровые эвенкийские морозы. За окном – апрель, с крыш закапало, во дворе нашего дома весело зачирикали воробьи. В сорока-пятидесятиградусные морозы их не видать и не слыхать – прячутся где-то, бедолаги, от лютой стужи. А тут, пожалуйста, – объявились, радостно прыгают по двору, склёвывая какой-то только им видимый корм. Мне же при их виде сразу вспомнились далёкое детство, моя родная деревушка Пятерыжск на высоком песчаном берегу седого Иртыша, и вот эта история, связанная именно с воробышком.

Стояло жаркое, настолько жаркое лето, что босиком по пыльным сельским улицам ходить было невозможно – раскалённый песок обжигал подошвы. Мне тогда было лет семь, моему брату Ринату – около пяти. И вот в один из таких знойных дней мы почему-то вместо того, чтобы отправиться купаться, забрались с ватагой пацанов на пустынную в эту пору территорию совхозного склада – играть в прятки. А может быть, залезли мы туда уже после купания – точно не помню.

За дырявым забором высились амбары для зерна, комбикормов, бугрились крыши врытых в землю ледников для мяса, хранились нагроможденные друг на друга конные сани, пылились зернопогрузчики с длинными железными шеями-транспортёрами, тянулись штабеля дров. Между амбаров и за ними буйствовали заросли чертополоха и конопли, лебеды. В общем, рельеф – самый подходящий для игры в прятки.

Я, как старший брат, всегда старался держать в поле зрения Рината, и потому мы вместе побежали прятаться за весовую. Это такая будка под шиферным навесом перед огромными напольными весами. А за будкой весовой мы увидели вот что: под стеной одного из семенных амбаров глянцево блестела под лучами белого раскаленного солнца чёрная и неприятно пахнущая битумная лужа диаметром примерно метра три-четыре.

В центре неё валялись несколько порванных бумажных мешков. Битум находился в них, но они полопались, когда их небрежно свалили здесь ещё в прошлом году. Осень, зиму и весну мешки с битумом, который должны были пустить на ремонт кровли прохудившихся амбаров, вели себя прилично. Крыши чинить почему-то никто не торопился, а в жару битум растаял и поплыл из дырявых мешков.

В центре этой чёрной лужи мы увидели отчаянно трепыхающегося и уже хрипло чирикающего воробышка. Ему в ответ галдела целая толпа его сереньких собратьев, сидящих на колючих ветвях растущей рядом акации, а также вприпрыжку бегающих по самому края битумной лужи. У воробушка прилипли лапки и кончик хвоста. Глупыш, как он туда попал? А, вот в чём дело: к поверхности коварной лужи прилипло множество кузнечиков, бабочек и ещё каких-то козявок. Видимо, воробышек захотел кого-то из них склюнуть, вот и прилип.

Я еще не успел подумать, что же можно сделать для погибающего воробышка, как Ринат что-то крикнул мне и побежал по чёрной лоснящейся поверхности к трепыхающемуся комочку. Хотя где там – побежал. Он сделал всего несколько шагов, и битум цепко прихватил его за сандалики. Братишка дёрнулся вперёд, назад, потерял равновесие, одна его нога выскочила из сандалии, он упал на бок и испуганно закричал. На нём, как и на мне, были только сатиновые трусы.

Ринат сразу влип в битум одной ногой, боком и откинутой в сторону рукой.
– Ой, мне горячо! – захныкал братишка. – Вытащи меня отсюда!

Я страшно испугался за него, но не знал что делать. Взрослых нигде не было видно, а пацаны разбрелись и попрятались по всей большущей территории склада – не забывайте, мы ведь играли в прятки. К стене весовой будки было прислонено несколько широких досок. Я уронил одну из них на землю, притащил к чёрной луже и подтолкнул к продолжающему плакать брату. Затем прошёл по доске к нему и попытался за свободную руку вызволить из плена.

Но Ринат прилип намертво. Я дёрнул его за руку ещё раз, другой, и чуть не упал рядом с ним сам. Ринат заревел с новой силой. А перепуганный воробышек, из-за которого мы и влипли в эту историю, напротив, замолчал и лишь часто открывал и закрывал свой клювик.

И тут, на наше счастье, на территорию склада с обеда пришли несколько женщин, работающих на очистке семенных амбаров под приём нового урожая. Они нас увидели, заохали, запричитали. Но не растерялись, а быстро притащили откуда-то несколько лопат. Этими лопатами женщины начали поддевать с краю и сворачивать в рулон (ну, как блин) битумную массу.

Подвернув этот чудовищный блин почти впритык к временно умолкнувшему и во все глаза наблюдавшему за собственным спасением братишке, они дружно, в несколько пар рук, вытянули его из битумной массы.

Ринат стоял на твердой земле без сандалий – они остались там, где он только что лежал, – и дрожал, несмотря на жару, а с его правого бока, ноги и руки свисали чёрные битумные лохмотья и сосульки. Он был так нелеп и смешон в этом виде, что я не выдержал и захихикал. Засмеялись и женщины – но это, скорее, был смех облегчения, – и пошли в свой амбар работать.

– Ну, татарчата, бегите домой! – деланно строго сказала задержавшаяся около нас наша соседка тётя Поля (она тоже работала на складе). – Обрадуйте мамку. А я сейчас попрошу управляющего, чтобы вам подвезли солярку.
– Зачем? – удивился я.
– А как Ринатку-то отмоете? Только соляркой, – сказала всё знающая тётя Поля. – Керосином – оно бы лучше. Да нет его теперь, керосину-то, электричество у всех. Так что и солярка пойдёт.

– Ну, пошли домой, – я взял брата за чистую руку, в уме прикидывая, достанется мне за него от матери или нет.
– Не пойду! – вдруг уперся Ринат. – Воробушек там остался.

А ведь верно, про воробышка-то я и забыл. Он молча сидел в битумной западне, причем уже как-то боком, с полузакрытыми глазками и широко распахнутым клювом. Оказывается, бедолажка прилип к битуму уже и концом одного из крылышек.

– Идите, идите отсюда, он уже не жилец! – прикрикнула на нас тётя Поля. Лучше бы она этого не говорила. Ринат заголосил так, что тётя Поля уронила лопату, а мне заложило уши.
– Спасите воробушка! – в истерике кричал братишка, а из глаз его ручьем текли слёзы. – Вытащите его, а то я снова туда лягу!

– Ты посмотри на этого жалельщика! – всплеснула руками тетя Поля. – Сам чуть живой остался, а за пичужку переживает! Ну ладно, попробую.

Так как битумная лужа уже была скатана с одного конца, до птахи уже можно было дотянуться. Тётя Поля наклонилась над встрепенувшимся и слабо защебетавшим воробышком, осторожно выковыряла его из битума при помощи щепки и протянула его мне:
– Нате вам вашу птицу!

Я завернул обессиленного и перепачканного воробышка в сорванный под забором лист лопуха, и мы пошли домой. Не буду рассказывать, как нас встретила мама. А впрочем, почему бы и не рассказать? Она нас встретила, как и полагается в таких случаях: и плакала, и смеялась, и шлёпала нас (чаще, конечно меня), и целовала (а это уже чаще Рината).

Потом она поставила братишку в цинковое корыто и стала оттирать его, хныкающего, жёсткой мочалкой, смоченной в солярке. И солярка стекала по нему на дно корыта уже тёмная от растворенного битума, Ринат же с каждой минутой становился всё чище и чище.

А на подоконнике, в картонной коробочке с покрошенным хлебом и блюдцем с водой, дремал чисто отмытый сначала в керосине (для него всё же нашли чуть-чуть), потом в тёплой воде воробышек. Ренат не соглашался на солярочную процедуру до тех пор, пока мама первым не привела в порядок спасённого воробья.

Срочно вызванный с работы папа растапливал баньку. Он носил туда вёдрами воду, подносил из поленницы дрова, при этом что-то бормоча себе под нос и удивлённо покачивая головой – мама ему всё рассказала.

А дальше было вот что. Уже на следующий день по распоряжению перепуганного управляющего отделением битумную лужу срочно убрали. Ещё через пару дней наш воробышек совсем ожил и был выпущен на волю. Во двор его вынес, осторожно держа в горсти, сам Ринат.

Он поцеловал птичку в светло-коричневую головку и разжал пальцы. Воробышек взмахнул крылышками, взлетел на верхушку клёна в палисаднике и громко зачирикал оттуда. Может быть, он благодарил нас на своем воробьином языке за его спасение?

Довольные, мы побежали с братом купаться на любимое озеро. Там уже с утра самозабвенно плескались в тёплой, парной воде наши друзья, и их счастливые визг, крики и смех разносились очень далеко окрест. А впереди у нас было ещё много таких безмятежных дней и всевозможных приключений…
Старый фонарь

В одном из маленьких городских двориков, рядом с раскидистой липой, у небольшой скамейки стоял старый железный фонарь.
Высокий и когда-то очень красивый, он всё ниже склонялся к земле. На его литой посеребренной, но от времени облупившейся ноге проглядывала ржавчина. Светил фонарик совсем тускло, стараясь из последних сил подарить людям уют и свет. Но люди, казалось, не замечали его усилий. А когда налетал ветер, и фонарь со скрипом раскачивался в разные стороны, то говорили, что настала пора убрать этого старика и на его место поставить новый - яркий и стильный. Такие стояли совсем рядом, через дорогу. Они были красивые, гордые, ярко сверкали на солнце. Новые фонари, возвышаясь на тонкой ноге,вечерами светили совсем другим, необычным, белым неоновым светом.
Часто, во время дождя, фонарь опускал голову и смотрелся в зеркальные лужи, видя в них своё отражение. При этом, вздыхая, он шептал: « Как быстротечно время…». И обречённо всё ниже и ниже опускал голову, ожидая прихода рабочих, которые разберут его на части и увезут неведомо куда. Он никому уже не нужен! Только красавица липа, пытаясь утешить старика, нежно напевала о чём-то прекрасном.
Но однажды вечером, когда фонарь мирно дремал, тускло освещая двор, послышался детский плач. Около подъезда рядом с мамой стояла маленькая девочка. Сквозь всхлипывания она всё время повторяла: «Мурзик, кис-кис, Мурзик!» Фонарь вспомнил, что этот милый ребёнок с первого этажа часто гуляет с мамой во дворе, и иногда девочка выносит на улицу рыжего котёнка. Он также видел, как эта крошка всегда бережно прижимала Мурзика к груди, видимо, боясь потерять своего пушистого друга. Фонарь встрепенулся, понимая, что нужно помочь ребенку! Он напрягся изо всех сил, и его яркий свет озарил окрестности. Мама удивленно произнесла:
«Смотри, Алёна, как фонарь разгорелся! Это он тебе помогает!»
Девочка снова стала громко звать своего питомца: «Мурзик, Мурзик!»
Вдруг, справа в кустах, фонарь услышал легкий шелест травы. Повернув голову, он увидел блестящие глаза маленького существа.
«Девочка, вот он, вот!»- хотелось закричать фонарю, но вместо крика раздавалось тревожное шипение натруженных ламп. И тогда фонарь со скрипом, медленно качаясь, стал наклоняться и осветил пугливого беглеца. Котёнок был обнаружен. Алена, подхватив его на руки, шептала сквозь слёзы: «Ты зачем от меня убежал? Глупыш ты, глупыш!» Мама задумчиво смотрела на фонарь, а затем тихо произнесла: «Чудеса!» И, взяв дочку за руку, повела её домой. А фонарь продолжал светить им вслед и радовался, что он вновь пригодился людям. Но стоило захлопнуться подъездной двери, лампы зашипели и окончательно погасли. Стало совсем темно. Фонарь стоял ослепший, скрюченный, ожидая неизбежного конца своей истории.
А утром фонарь услышал уже знакомый женский голос и до него донеслось: « Ничего, старина, ещё поживём!» А затем ещё долго разносился по двору звук от её удаляющихся решительных шагов.
«Вот и солнце! Может в последний раз пригрело мою макушку…»,- подумал фонарь. Вдруг он услышал, как во двор въехала машина. Громкий незнакомый смех разорвал утреннюю тишину. Фонарь почувствовал запах краски, и совсем рядом кто-то басом произнёс: « Ух, как тебя скрючило! Ничего, брат, сейчас помолодеешь!»
К вечеру фонарь было не узнать! На прежнем месте стоял высокий красавец, сверкающий свежей краской, на литой красивой ноге. Яркий, непривычный белый свет разливался по двору, освещая все потаённые уголки.
После ужина под фонарём собрались жильцы дома. Старушки, примостившись на скамейке, о чём-то судачили. Ребятишки весело играли в догонялки. На стоянке мужчины привычно копались в своих машинах. Было уютно и радостно!
Нежно шептались листочки липы и сквозь их шёпот слышалось: «Хорошо-то как!»
А фонарь, как в былые времена, рассыпал вокруг свой чудесный свет. Я вновь нужен людям!

Картина замечательного художника Владимира Куша.
Чудо - кошка
Чудо – кошке у окна светло.
Может, это снится? Или НЛО.
Прилетал ко мне во время сна
И оставил чудо у окна?

Что за кошка? Хвост и ушки,
Лапки в золоте и брюшко.
Пара жёлтых, как у Мурки, глаз.
Я без страха подойду сейчас.

Гостья как захныкала: «Мяу - мя».
Видно, просит кушать у меня.
Молочка налью тебе, попей,
Только вот царапаться не смей!

Вдруг гляжу: знакомые полоски,
Как у Мурки, серой нашей кошки.
Где же неземная красота?
Дымчатая Мурочка одна…

… Солнечные зайчики скользили,
Пробуждая, деток веселили.
Тучка молча солнце проглотила,
И волшебная пропала сила.
Если страшно...
Вместе с мамой, как большая,
День чудесный прожила я.
Солнце мир наш золотило
И за Волгу укатило.
… Рассказала мама сказку
Про царевну, свадьбу с пляской.
Обняла, поцеловала,
Добрых снов мне пожелала.
Дверь тихонечко прикрыла –
И пришла видений сила!..
Страшно в «детской» мне одной,
Хоть укроюсь с головой:
Чудятся на стенах горы -
Там разбойники и воры?..
Вместо сна проснулись страхи.
Я боюсь во тьме рубахи.
Вновь на стульчике с одеждой -
Баба-Ёжка, как и прежде.
Звать кого же, среди ночи?
Скажут мне: «Трусиха, доча.
На работу всем с утра».
Скажут: «Спать одной пора».
Силу воли проявлю:
« Страх, уйди», - его молю.
Засвечу фонарик свой –
И не страшно мне одной.
Все на месте: мяч, медведь…
Перестану я реветь.
Спите, тело и душа,
Ночь покойна и свежа…
Обнова


Я сегодня поутру
Потеряла красоту -
Зубик мой молочный,
Был такой он прочный!

Хоть уже шатался,
Но еще держался.
А теперь беда-беда!
Выпал зубик изо рта!

Ну скажите мне друзья,
Как без зуба буду я?
- Ну-ка, покажи нам рот!
Там же новый зуб растет!

Белая обнова
Вырастает снова!
Уверяет детвора -
Возвратится красота!

Просят ребятишки -
Скажи - шарик, шишки!
Я не обижаюсь,
С ними забавляюсь:

- Сарик, сыски, соколад,
Сепелявлю все подряд!
Вместо крышы - крысы,
Вместо мыши - мысы.

Коска, суба, серсть, салас,
Веселю сегодня вас!
Времена все - чудо!
Отсияло лето.
И, простясь со мной,
Улетела осень,
Помахав листвой.

Я в тумане млечном
По лесу бреду.
И грибки- опята
Раньше всех найду!

Закружат снежинки
Скоро белой стаей.
На коньках и санках
С горки полетаю.

Вдруг ворвётся солнце,
Затопляя светом.
Так весна приходит,
А за нею – лето!

Пробежал мой годик,
Времена все – чудо!
День рожденья новый
Отмечать я буду!
Осень


Щедро злато рассыпая,
Ходит осень расписная
По селеньям и садам,
По бульварам и дворам.

Листья падают, шуршат,
Словно тысяча мышат
Коготочками скребутся,
Кошкам в лапы не даются.

Мышки дивной красоты,
Череночками хвосты!
Этих листиков букет
Маме отнесу в обед.

Мамочка их есть не станет,
В вазочку на стол поставит,
И послушает со мной
Шорох осени златой!
Дрозд
ДРОЗД

Только солнышко взошло,
За окошком, сквозь стекло
Кот увидел вдруг дрозда,
Мяу-мяв, вот это да!

Задрожал азартно хвост -
На балконе черный дрозд!
Да еще поет, дразня -
Мол, поймай-ка ты меня!

Нет на певчего управы -
Смотрит глазом - левым, правым,
Прыгает туда-сюда,
Словно жил он там всегда!

Про себя мурлычет кот,
Весь нацелившись вперед:
- Это вы, миляга, бросьте,
Вас сюда не звали в гости!

Ишь, расселся без опаски,
Хватит, сударь, строить глазки,
И заигрывать с котом -
Пожалеете потом!

Мне с вас глаз не отвести,
Хоть считай до десяти!
Непослушные царапки
Лезут прямо из под лапки,

И на горе на беду,
Так и тянутся к дрозду!
Но тому все нипочем!
Фиу, фить-фить-фить ручьем,

Он выводит свои трели...
Кот все ближе, ближе к цели,
Прыгнул - бамс!!! - нос о стекло -
Искры с глаз - не повезло!


Для кота - дрозда рулада
Не сердечная услада,
Птичье пенье для кота -
Для услады... живота!
Государыня - рыбка
Второклассник Димка уже второй час сидел над арифметикой, но так и не мог разобраться с домашним заданием. Он бы маму попросил помочь ему, но её не было дома. И потом, Димке не очень-то хотелось отвлекать маму на какие-то цифры, когда она почти всё время в больнице рядом с отцом, который сильно заболел. Димка подумал об отце и опять взял в руки учебник, но, услышав ключ в дверях, отложил его, и побежал встречать маму.
Мама была уставшая, и Димка промолчал про арифметику. К тому же она прямо с порога, с пакетом, отправилась в ванную. Как будто хотела что-то спрятать, так показалось Димке. Но скоро из ванной мама позвала и его:
- Сынок, иди сюда, и посмотри на золотую рыбку!
В ванной действительно лежала золотая рыба и ударами хвоста требовала себе больше воды. Скоро воды было столько, что рыба успокоилась. Она, медленно, плавала кругами, а Димка не сводил глаз с неё. Рыба была золотистого цвета с красными плавниками, которые шевелились даже тогда, когда рыба стояла на месте. Димке показалось, что рыба тоже следит за ним, хотя он стоял тихо и рыбу не трогал. Конечно, ему хотелось потрогать рыбу, но было страшно. Особенно пугали рыбьи глаза. Они смотрели огромными зрачками и даже не моргали, отчего Димке становилось не по себе. Он, то выходил из ванной, то возвращался. И так продолжалось до тех пор, пока к нему ни присоединилась мама.
- Сынок, пусть рыба поживёт ещё, а завтра что-нибудь придумаем. Я очень устала сегодня. Давай просто полюбуемся на неё!
- Мам, а что это за рыба? – вернулась речь к Димке после удивления.
- Продавец сказал, золотистый карась…
- Мам, а старик в сказке поймал неводом такую же рыбу?
- Наверное. А уроки ты сделал, сынок?
- Да, мама, сделал, – соврал Димка.
- Сынок, я пойду спать. А ты не засиживайся здесь. И покушай: чай, бутерброды на столе.
- Хорошо. Я недолго.
Димке хотелось ещё что-то спросить, но золотая рыба все мысли спутала. Но когда он услышал за дверью мамин плач, сразу вспомнил – о папке он не спросил. Димка, не решаясь войти в комнату мамы, постоял у двери, а потом развернулся и пошёл к золотой рыбе.

Из школы Димка вернулся в отличном настроении, и прямо с порога закричал:
- Мам, я восьмёрку получил!..
Мама не отзывалась. Тогда Димка, не снимая ботинок, кинулся в ванную, где по-прежнему плавала рыба. Димка наклонился к ней и прокричал от радости:
- Ты жива, государыня – рыбка! Жива!..
И пока он искал ведро, пока пересаживал в него рыбу, он говорил с ней:
- Значит, правда – всё можешь! Государыня – рыбка! Всё можешь!..

Когда мама вернулась из больницы, карася в ванне не оказалось.
- Мамочка, я рыбу в реку отпустил, она волшебная!…- очень серьёзно сказал Димка.
- Что?! – мама в сердцах чуть не схватилась за ремень.
- Вот, смотри, смотри, если не веришь, восьмёрка в дневнике! А ведь домашнего задания я не сделал, но на доске задачу сразу решил. Не сердись, мамочка! – Димка заглянул ей в глаза, и продолжил. - А ещё, я рыбу попросил папку вылечить... Чтобы ты больше не плакала…
На следующий день был выходной, и Димка вместе с мамой отправился в больницу. Здесь им выдали белые халаты, и к палате они подходили, крепко взявшись за руки.
- Вашему мужу намного лучше, кризис миновал. – Встретила их, улыбаясь, медсестра.
А врач только удивлённо и радостно разводил руками:
- Даже не знаю, что и сказать, видимо, сработали резервные силы организма.
А Димка стоял между врачом и мамой и так топтался на месте, будто хотел подпрыгнуть до уровня взрослых, чтобы сообщить им, кто же на самом деле помог папе. И поняв, что так его не услышат, он стал дергать маму за рукав и повторять:
- Мам, я знаю - это государыня – рыбка!.. Мам, это рыбка помогла папе!..