Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Блог клуба - Сказки для детей и взрослых

+279 RSS-лента RSS-лента
Администратор блога: Наталия Мосина
Сказка за окном
На втором этаже старого дома жила девочка по имени Кэлли. Каждый вечер к ней в комнату заходила мама, желала спокойной ночи и задёргивала на окне занавеску, чтобы свет уличного фонаря не мешал девочке спать.
Однажды мама – весёлая и нарядная – торопливо зашла в комнату и сказала, что они с папой пригласили гостей встречать Новый год. Она обняла дочку, наказала ей спать и быстро вышла, забыв задёрнуть занавеску.
Кэлли лежала в кроватке и слышала доносившиеся из-за дверей радостные голоса гостей, смех, звуки музыки... Спать не хотелось. С улицы в комнату шёл мягкий свет. Кэлли встала и подошла к окну.
– Ах!..
В свете фонаря падали большие хлопья снега. Они опускались откуда-то из темноты торжественно и плавно. «Как перед началом сказки в театре», – думала Кэлли, радостно глядя в окно. Пушистые хлопья падали долго и совсем засы́пали дорожку под окном. Они становились всё меньше и сменились маленькими снежинками. Чуть покачнувшись в одну сторону, потом в другую, снежинки закружились – всё быстрее и быстрее в красивом вихре, словно в танце. Кэлли смотрела на них, как зачарованная. Ей даже показалось, что снежинки танцуют под музыку, которая доносится из-за дверей. «Наверное, они тоже слышат эту музыку».
Фонарь, стоявший перед домом, чуть покачивался в такт музыке и казалось, тоже танцует. Заметив девочку, он снял цилиндр и почтительно произнёс:
– Добрый вечер, сударыня!
Кэлли взялась за края пижамы и присела, чуть нагнув голову и приветствуя важного господина – в смокинге и бабочке Фонарь и в самом деле, выглядел торжественно и нарядно.
– Добрый вечер, господин Фонарь, – ответила она, подходя ближе. – Меня зовут Кэлли.
– Я знаю, – кивнул Фонарь. – Ведь ты часто проходишь мимо меня – одна или с мамой.
– Да, – сказала Кэлли, а сама подумала: «Наверное, это не очень учтиво – проходить мимо такого важного господина, молча». – Как чудесно сегодня кружатся снежинки! – снова залюбовалась белым хороводом.
Музыка закончилась, и снежинки стали падать тихо и медленно. Кэлли ещё долго смотрела на них, а потом пожелала Фонарю спокойной ночи и отправилась спать.
Вечером следующего дня Кэлли подошла к окну и приветственно махнула своему новому знакомому.
Старый Фонарь приподнял цилиндр:
– Добрый вечер, милая девочка.
– Вечер чудесный, господин Фонарь. Только снег сегодня уже не падает, и снежинки не кружатся… Значит, сказки не будет.
– Ну, что ты, Кэлли! Если хочешь, я буду рассказывать тебе сказки каждый вечер.
– Ах, это было бы замечательно! – Кэлли радостно захлопала в ладоши. – Я так люблю сказки!.. Я буду самой внимательной слушательницей! – произнесла, забираясь на широкий подоконник.
– Вот как? – улыбнулся Фонарь. – Тогда слушай первую сказку.
Он взглянул вверх, немного подумал и начал рассказывать…
Всю зиму – каждый вечер, как только спускались сумерки, Кэлли подходила к окну, чтобы поздороваться с Фонарём и полюбоваться сверкающим снегом. Она садилась на подоконник, и её друг начинал рассказывать чудесные сказки, которые уносили её далеко-далеко. В этих сказках Кэлли играла на волшебной флейте; плыла по небу на облаке, помахивая длинным прозрачным шарфиком; качалась на серебристой луне и примеряла её маленькую корону; ходила босиком по ночному небу, собирая звёздочки и складывая их в передник… Иногда она плыла в лодке по ручью, потом по широкой реке и дальше – по морю к удивительному острову, где распускаются необычайной красоты цветы и поют райские птицы. Иногда, сидя на олене и крепко держась за его шею, мчалась в холодную страну, чтобы увидеть северное сияние. А ещё Кэлли гуляла в волшебном лесу, который начинался в большом дупле старого дерева. Кэлли слушала эти сказки, склонив голову к коленям. Её светлые волосы спадали на лицо, и казалось, что она дремлет под лёгкий шорох снежинок, задевающих оконное стекло. Но Фонарь знал, что Кэлли не спит и продолжал свой рассказ. Иногда Кэлли слушала его тихий голос, выпрямившись и опустив глаза, словно задумавшись. А иногда – мечтательно глядя вверх и слегка улыбаясь. Всякий раз, дослушав сказку, она благодарила рассказчика, желала ему спокойной ночи и уходила спать, продолжая думать о далёких и чудесных странах.
Но однажды вечером она подошла к окну и услышала лёгкий звон падающих капель. Кэлли взглянула вверх и увидела, что за окном повисли сосульки – предвестницы весны, а снег на улице чуть потемнел и стал ноздреватым.
– Ах, как жаль, что зима скоро закончится, – грустно произнесла она, – и я больше не увижу зимней сказки за окном.
– Ну, что ты! – возразил Фонарь. – Сказки происходят в любое время года. И весной, когда распускаются листья и поют соловьи. И летом, когда порхают бабочки, и ветер разносит повсюду ароматы цветов. Осенью, когда жёлтые листья кружатся в осеннем вальсе… Но главная сказка в твоей жизни произойдёт, когда ты станешь взрослой.
– А разве у взрослых бывают сказки? – удивилась Кэлли.
– Конечно, – ответил Фонарь. – Однажды ты услышишь чудесную серенаду, выглянешь в окно и увидишь рядом со мной прекрасного юношу. Это будет началом самой большой сказки в твоей жизни.
– Ах, милый Фонарь! – воскликнула Кэлли. – Как же я узнаю, что юноша поёт для меня?
– Я покачаю тебе головой, – ответил Фонарь. – А пока – спокойной ночи, милая девочка.
– Спокойной ночи, добрый Фонарь, – ответила Кэлли.
Она легла в кроватку и уснула, а ночью ей приснился красивый, удивительный сон. Нет, она не смогла бы пересказать его утром и даже вспомнить – что именно ей снилось или кто. Но она точно знала, что этот чудесный сон однажды повторится – только уже наяву.
Южный роман
Сказка

Цапля ходит по болоту
И не видит журавля.
Журавель ее работу
Оценил на два кола.*

Первый кол за то, что когти
Разукрасила с утра,
Ноги водит как оглобли-
Голенастых два прутка.

Кол второй за то, что клювом
Тычет в воду невпопад,
И с прихлопом, да с прихлюпом
Лишь пугает лягушат.

Журавель понять не может
Почему она шумит,
Так охотиться негоже-
Лишь в округе всех смешить.

Он выходит из засады,
К цапле скоро прямиком,
И не скрыв своей досады,
Пригрозил ей кулаком.

- Ты, наверно, не здорова
Отчего так здесь шумишь,
Неуклюже, как корова,
Нарушаешь нашу тишь.

Мы не можем так охоту
Без успеха продолжать,
Разбежались все с болота
Никого уж не поймать.

- Я здорова и напрасно
Ты ругаешься сосед,
Ведь фламинго так прекрасно
Добывают свой обед.



Я ведь видела на юге
В стаях много сотен птиц,
Все стояли тесным кругом
Головами только вниз.

Сверху в озеро, казалось,
Опустились облака.
Солнце в перьях расплескалось
Разукрасив их слегка.

Розоватым переливом
Ворожила красота,
А фламинго с гордым видом
Красовались уж с утра.

Солнце очень их всех любит,
Подарило часть себя.
Меня тоже приголубит,
Жить лишь голову склоня.

Ярких перьев мне подарит
Стану мир весь удивлять.
Уважать меня заставит,
То-то будет благодать.

- Вот о чем ты размечталась,
Очень сладостно мечтать,
Но в болоте лишь мечтами
Лягушонка не поймать.

Там, на Юге, очень жарко
Солнце смотрит прямо в лоб,
А фламинго очень жалко-
В тесноте живет их род.

Их так много на озерах,
Не хватает всем воды,
Жизнь проводят только в спорах
Из-за места и еды.

Клюв загнут у них клюкою
Могут лишь жучка поймать,
Вот и хлюпают с тоскою-
Нет охоты голодать.

А рыбешку иль лягушку,
Им отведать не дано-
Даже мелкую ракушку
Стая съела уж давно.



Потому с утра до ночи
Тычут голову до дна,
В жизни радости клочочек-
Бледно-красная спина.

У тебя здесь столько воли
Ширь безмерная кругом,
На болоте иль на поле
Ходи шагом иль бегом.

У Амура кочек много
И заливов здесь не счесть,
У родимого порога
Сладко пить и сладко есть!

Ярких перьев ты желаешь,
Сродни будешь петуху,
Кукарекать часом станешь,
Как будильник пастуху.

Нет, подруга, ты напрасно
Как фламинго хочешь жить,
Посмотри: кругом прекрасно-
Надо родину любить!

Ничего, что солнца мало
И не греет круглый год,
Если холодно нам стало
Отправляемся в полет.

Мы летим над миром клином
Через реки и леса,
Путь тяжел и очень длинен,
Но под нами вся краса.

Осень красит разным цветом
И поля и дерева,
Хоть прощаемся мы с летом,
Зато с нами детвора.

Мы на юге только гости,
И никто нас там не ждет,
Там живешь ты словно постник-
Чуждый завтрак не идет.

Как фламинго нам не надо
Все озера заселять.
Своим перьям ты не рада,
Об иных, зачем мечтать?



У тебя наряд приятен,
Хоть и серою зовут,
А на шейке строчки пятен
И волнуют, и влекут.

Хохолок из черных перьев
И зеленые глаза,
Это чудо! Уж поверь мне.
Не любить никак нельзя.

Клюв остер и не лопатой,
Из глубин достанет дичь,
Дома ждут тебя цыплята
С мамой мудрость всю постичь.

- Сладко мне такое слышать
От соседа журавля,
Речь твоя так лестью пышет,
А не слушать все ж нельзя.

Это правда, что мы дома
Вольной птицею живем,
И зловещая кулёма **
Не захлопнет нас живьем.

В каждом озере мы можем
Без опаски промышлять.
Ты сосед хорош, пригожий,
Но фламинго – это стать!

Он высок и весь изящен,
Шея тонкая длинна.
Я люблю! Он так прекрасен
Как вечерняя звезда.

Только он не может даже
На меня вблизи взглянуть,
Мне бы стать немного краше,
Стал единым наш бы путь.

Я мечтаю научиться
Также хлюпаться в воде,
Мне бы стоило родиться
В ило-глиняном гнезде.

- Цапля, цапля ты же знаешь,
Что природой не дано,
Ни приклеишь, ни примажешь
Хоть заманчиво оно.



- Нет, я буду добиваться
И молить и унижаться,
Чтобы солнце мне дало
Розоватое крыло.

Буду я пред солнцем вечно
Низко голову держать,
Вот тогда оно, конечно,
Будет цветом помогать.

Как увидит мой фламинго
Цапли нежное крыло,
Закачается травинкой,
Станет сердцу весело.

- Ну и ну, такое дело,
Мне так трудно все понять.
Журавлям, наверно, чаще
Надо в Африку летать.

-Ты, сосед, сейчас смеёшься,
Но, поверь, хотя б в одном -
Как весной сюда вернешься
Думы только лишь о нем.

Мне б хотелось, чтоб цыплятки
Выводились от него,
Наши девочки, ребятки,
Были б копией его.

- Это дело поправимо
Полетишь когда домой,
Мимо озера и Нила,
Забирай его с собой.

Пусть он ходит по болоту,
Насладится тишиной.
А отцовскую заботу
Делит поровну с тобой.

- Что ты, что ты! Так не будет!
Слаб он очень на крыло!
Пролететь в такие дали
Ведь не каждому дано!

Только нам такие силы
Дарит матушка-земля,
Чтобы мы на юге жили
Когда жить в снегу нельзя.



- Ну, останься ты на юге.
С милым долю раздели.
И без всяких там прелюдий,
Смело дом свой заводи.

- Вот-вот- вот, я так хотела,
Даже в стаю к ним пришла,
Рта раскрыто-то не успела-
Брань безбожная пошла.

«Нам не нужно здесь чернавки,
Бледно-розовых возьмем,
Если нам ломать порядки,
Мы не долго проживем!»

Мой любимый долго спорил,
Защищал, как только мог,
Видно час еще не пробил:
Указали на порог.

Он теперь один на юге,
А я здесь с тобой стою,
Чтобы стать его подругой
Солнце жалобно молю.

- Тебе солнце не поможет
И любовь твоя пуста,
Цаплин род в тебе заложен,
Все в природе не спроста.

Значит здесь нужнее птицы
Ей не хочется иметь,
С этим надобно смириться,
Не пытаясь розоветь.

И пошел журавль вон,
Сделав вежливый поклон.

-------------------
* Кол - единица, оценка поведения в мире птиц.
**Кулёма - ловушка
Сонькины сказки
Сонькины сказки
У меня дома живёт кошка Соня. Перс по национальности, лентяйка по профессии. Вечерами, когда я ложусь спать, Соня приходит ко мне, ложится у изголовья и начинает мягко урчать. Сначала я подумал, что она мне поёт колыбельную, но, выучив кошачий язык, я понял, что она рассказывает мне сказки. Я их записал. Вот они.

Домовой

Жили в одном доме кот Василий и домовой Проша. Дружить не дружили, а так, приятельствовали. Вот, как-то коротали они ночь за плошкой молока, мнениями делились. И, тут, Васька говорит:
« А чего это у вас у домовых женщин нет? Домових? Выбрал бы себе жену. Она бы за тобой ухаживала, в хозяйстве помогала».
«Женщины-то есть. Кикиморами зовутся. Только шалые они какие-то. Всё с лешими по лесам тусуются. В дом калачом не заманишь. А жена-это, конечно, хорошо. Хозяйка у нас, сам знаешь, не очень аккуратная. Пылищи по углам полно. Вся рубаха серая стала»-, удручённо ответил домовой и вздохнул.
Через некоторое время приносит кот домовому в зубах живую мышку.
«Вот тебе, Прохор, жена. Не смотри, что маленькая. Она домовитая. Всё в норку тащит. Домовят тебе может штук десять нарожать. Помощники вырастут. Да и хвост имеется. Есть за что потаскать, ежели чего…»
Домовой только вздохнул и спрятался за шкаф. Через неделю приводит Васька в дом кошку.
«Во! Знакомься! Муркой зовут. Она согласна. Женись. Не кошечка, а секс-символ! Они к марту все такие сексапильные становятся. Даже наша хозяйка, на что корова коровой, и то в марте расцветает. Ей бы хвост попышнее, да чтобы им туда-сюда, туда-сюда…Эх! И я бы не удержался!»
«Васька, отстань! Мне из кошачьих тебя за глаза хватает»- взмолился Прохор.
Отправив Мурку погулять, кот присел возле Проши и удручённо замурлыкал.
« Ты, Прош, не обижайся. Я же по дружбе. Я же вижу, как ты в последнее время сдуваешься. Лица нет. Ну, хочешь суч..самку собачью. С хозяевами я всё обмяукаю? Но это крайний вариант…»
«Эх Вася! Отстань»- махнул рукой домовой и полез на антресоль.
Прав был Васька. Испортился у Прохора характер. Задело его отсутствие жены. Пакостить стал всем. То хозяина под руку толкнёт, когда он бреется, то хозяйке в чай соли насыпет, а то на весь вечер в доме свет отключит. Неизвестно сколько бы это продолжалось, но однажды прилетела к окну голубка, села на отлив и загукала. Прохор, аж, рот открыл, моментально вскочил на подоконник, тихонько постукал по стеклу и заговорил. Потом голубка улетела, потом снова прилетела. Прохор ждал её. Так и встречались. Повеселел домовой. По дому хозяйски забегал. То плиту хозяевам починит, то зажигалку, что хозяин полгода, как потерял , в карман ему сунет.
«И что это за связь такая? «За стеклом» называется» -иронизировал кот.
«Котяра, ты и есть котяра. Я понял, для чего жена нужна. Это, когда её нет-тосковать, а когда она рядом – балдеть. А рубаху себе я и сам вытрясу. Не старый ещё. Всего-то вторую сотню лет разменял…»

Великан

В одной стране жил великан. Семёном звали. Парень добрый. Большие люди все добродушные. А, уж, какой работящий! И полюбил он девушку. Алёну. Симпатичная девушка. Аккуратненькая такая... Только маленькая по великанским меркам.
Пришёл Семён к отцу Алёны свататься. Тот его выслушал и говорит:
"Парень ты хороший. перспективный. Но не нашего ты круга. Тебе же еды тонну в день надо. Я не о деньгах говорю. Алёна, чтоб тебя прокормить целый день у плиты должна торчать. А стирать, гладить. Только портки твои полдня утюжить надо. Не хочу я такой доли своей дочери. Ступай. Придумаешь чего, приходи. Обсудим.
Затосковал великан. Всё голову ломал, как беде помочь. Тысячи способов перепробовал, у тысячи людей совета спросил. И привела его беда к одному старцу. Обсказал ему Семён свою проблему.
"...уж я и на карачках ходить научился, и голодал месяцами. Ничего не выходит.Помоги, добрый человек советом мудрым."
Ухмыльнулся старец в бороду и сказал:
"Для того, чтобы с женой счастливо жить не себя унижать надо, а жену возвеличивать"
Побежал великан к любимой. "Алёна! Нашёл! Пошли срочно в секцию бодибилдинга.
Во, и таблетки я тебе достал. Стероидами называются. Будешь ты у меня великаншей!"
"Вот ещё! Разбежалась! Чтобы я всякую химию глотала, а потом уродов рожала! Ни в жись..."-прогнала его Алёна.
Опустил великан голову и ушёл. Выпил литров двадцать пива крепкого и спать лёг. И снится ему детство. Как бабушка ему книжки читает, кубики складывает. А дед всё на кухне кастрюлями гремел. Надо сказать, что бабушка Семёна тоже не из великаньей породы была. Дед всегда шутил "Маленькая собачка до смерти щенок!" Проснулся великан и понял, как жить надо.
Живут сейчас Алёна с Семёном счастливо. Она кандидат наук по философии. Книжки пишет... Остальное всё он. Семён.
Но так бывает в семьях, где муж великан. И не только по размерам...
Сказка
Вовка
Солнечные Зайчики
Проснулся Котёнок и побежал в кухню. Пьёт молоко из плошки, а сам жмурится от яркого света. Напился, стал по сторонам смотреть. А утро – ясное, солнце светит, и на стенах – Солнечные Зайчики. Сидят и дрожат от смеха. Прыскают в кулачок, чтобы не рассмеяться, и опять дрожат.
Подскочил Котёнок к одному, стал лапкой трогать. Не удержался Солнечный Зайчик и побежал в сторону – у Котёнка ведь такие лапки-царапки! Помчался за ним Котёнок. А тут другой Зайчик попался, да третий… Он и их лапками сбивает, поймать хочет. Рассыпались по стенам Солнечные Зайчики, рассмеялись, да только мало им места на стене, стали по полу бегать да по столу. Тут такая кутерьма началась! Кувыркаются Зайчики, а Котёнок и на стул прыгнет, и за скатерть уцепится – не отстаёт. Засмеялись Чашки на столе, зазвенели Блюдца, задребезжали Ложки. Солонка заколыхалась от смеха и соль рассыпала. Тут и Стол захохотал, а Стулья вскачь помчались. Весело по кухне бегать!
Зашла хозяйка в кухню – только руками всплеснула. Взяла полотенце да прогнала Котёнка. Смех-то и прекратился. Замерли Солнечные Зайчики на стене. Опять сидят, дрожат, только в кулачок прыскают.
А хозяйке пришлось порядок в кухне наводить.
Два неба
В одном доме, а может быть, в квартире, поселилась молодая Баба Яга, пятисот двадцати годов отроду. На полвека, на век или вовсе на год - о том неизвестно.

В доме том, а может быть, в квартире, раньше жили разные люди. И не очень они любили свой дом - везде пыль и разруха.
Аквариум
– Посмотри-ка, что у нас за чудо появилось!
Бабушка подвела Амину к аквариуму.
– О-о!..
Амина смотрела во все глаза. Вот это да-а!.. Прямо перед ней плавали рыбки, а за стеклом было настоящее морское царство!.. Чуть покачивались длинные водоросли и какие-то пушистые кустики, по стеклянной стенке непрерывно поднимались воздушные пузырьки и ползали медлительные улитки, а в глубине аквариума, затаившись, сидела большая рыбка с тёмными полосками по бокам. На песчаном дне лежали красивые разноцветные ракушки – большие, маленькие, вытянутые и пузатые – самые разные, но все закрученные в какие-то удивительные формы. Рыбки, наверное, уже насмотрелись на них и проплывали выше, скрываясь в зарослях водорослей, и казалось, они уплывают куда-то далеко-далеко. Иногда рыбки приближались к самому стеклу и смотрели на Амину, что-то беззвучно говоря. Конечно, говоря, ведь они шевелили губами!..
– Какая красивая!
Мимо проплыла красная рыбка с большим полупрозрачным хвостом и множеством плавников, которые всё время переливались и колыхались, даже когда она оставалась на месте.
– Это вуалехвост – золотая рыбка, она никогда не подплывает к стеклу и плавает только в глубине, – сказала бабушка.
«Золотая рыбка… Она, наверное, царица» – Амине хотелось рассмотреть её получше, но рыбка скрылась.
– А у этой, – бабушка указала на рыбку с раздутым брюшком, – скоро будут мальки.
– Мальки?
– Да, детки. Мы отсадим их в баночку, и они там будут подрастать. А потом перенесём в аквариум.
– А сколько будет мальков? – Амина удивилась – разве может в таком маленьком животике у рыбки поместиться несколько мальков?
– Не знаю… Много, наверное. Посмотрим…
– Но им тогда совсем тесно будет в аквариуме, – засомневалась Амина. – А вон в той раковинке кто живёт?
– Никто, она пустая… Ну, полюбуйся, а мы с тётушкой чайку попьём.
Амина снова приникла к стеклу. Водоросли чуть колыхались – казалось, в их глубине было целое царство, которое не видно снаружи. Может его видно сбоку?.. Амина посмотрела с одной стороны аквариума, потом – с другой… Нет, не видно… И рыбки, у которой скоро будут мальки, не видно... Что же она не выходит? Наверное, боится… Амина села на стул и положила перед собой руки. Потом положила голову и чуть наклонила. Так тоже можно рассматривать рыбок… и так… Как медленно ползают улитки!.. А может, они спят?.. спят?.. спят…
– Амина!..
К самому стеклу подплыла Золотая Рыбка. Она смотрела прямо на Амину. Переливающиеся плавники и большой красивый хвост легко колыхались, как мягкие складки на мамином летнем платье, а на голове была маленькая корона – и как Амина её сразу не заметила?..
– Амина, хочешь, я покажу тебе наше царство?
– Я боюсь… – сказала Амина, вставая. – У вас улитки ползают... Мы в садике рисовали улитку, и у неё были рожки.
– А у подводных улиток нет рожек, не бойся!
Золотая Рыбка протянула плавник, и Амина взялась за него. «Совсем не мокрый, а только прохладный», – подумала и даже не заметала, как очутилась в аквариуме.
– И совсем не тесно, – оглянулась вокруг.
– Ну что ты! – возразила Золотая Рыбка. – У нас здесь – целое море! Давай покажу!
Они поплыли к водорослям. Амина плыла, вытянув руки вперёд и чуть покачивая ногами. Как это у неё получалось – и сама не знает!..
– А вам не скучно здесь?
– Нисколько!.. Мы ведь всё время играем – в догонялки, в прятки… Или качаемся на гамаках из водорослей… У нас только одна малышка спит.
Они подплыли к полуоткрытой раковинке.
– Вот она – Жемчужинка. Она ещё маленькая и во сне растёт. Здесь никто не играет и не шумит, потому что её нельзя будить.
Среди белых пышных подушечек и кружев лежала щекастая малышка с перламутровым личиком. Вокруг раковинки был лёгкий полумрак, чуть покачивались водоросли. Словно охраняя малышку, взад и вперёд плавали Рыбки Фонарики, поблёскивая оранжевыми пятнышками у глаз, а наверху чуть покачивалась задумчивая Рыбка Луна.
– А играем мы совсем в другой стороне, – сказала Золотая Рыбка. – Там и карусели есть, хочешь покататься?
– Карусели? – Амина округлила глаза. – Разве под водой могут быть карусели?..
Они быстро поплыли в сторону, полную прозрачного света, откуда раздавался лёгкий звон и весёлый смех. В самом деле, там стояла настоящая карусель! В середине её возвышался большой Рак Усач, а под крышей друг за другом выстроились весёлые Морские Коньки, на которых сидели яркие Рыбки Бабочки. Карусель остановилась, и Амина села на Морского Конька. Снова заиграли какие-то колокольчики, все пустились по кругу, а Рыбки Бабочки весело засмеялись. Амина успевала только смотреть по сторонам – так быстро закрутилась карусель. А может, это стайка маленьких Полосатых Рыбок пыталась догнать её?..
– Ну что, накаталась? – спросила Золотая Рыбка, когда карусель остановилась.
– Ага! – кивнула довольная Амина.
– Ну, теперь посмотрим наш детский сад.
Они подплыли к стоявшей в стороне площадке, загороженной со всех сторон мелкой сеткой. Внутри галдели и прыгали совсем крошечные серебристые Рыбки. Они то сбивались в плотный серебристый шар, то, как по команде, рассыпа́лись в разные стороны, то мчались длинной сверкающей лентой по всей площадке.
– Это – наши Мальки, – сказала Золотая Рыбка. – Здесь они подрастают.
Амина подплыла поближе. Увидев её, один Малёк высоко подпрыгнул и выскочил из-за сетки.
– Ты куда? – Амина подплыла к нему.
Малёк бросился удирать. Амина помчалась следом, удивляясь его прыти.
– Стой, стой!..
Малёк, оглядываясь и хохоча, быстро шнырял между водорослями, и Амине никак не удавалось догнать его. Вот уже и водоросли закончились, и они мчались над пустым песчаным дном. Амина заметила какую-то тень, которая двигалась с той же скоростью, что и они. «Кто-то большой плывёт над нами…» Амина хотела посмотреть, но боялась упустить Малька.
– Ой!.. – стукнувшись о прозрачную стенку аквариума, он остановился и обернулся, потирая ушибленный лоб.
– Попался?! – Амина, наконец, схватила его.
Малёк взглянул вверх и вдруг, побледнев, с ужасом прошептал:
– Акула…
Обернувшись, Амина увидела огромный раскрытый рот, усеянный острыми зубами в несколько рядов, и зажмурилась…
– Амина!.. – позвала из кухни бабушка. – Пойдём, детка, погуляем.
Амина открыла глаза. Перед ней стоял аквариум, в котором, чуть покачивая плавниками, мирно плавали рыбки. Едва колыхались водоросли и медленно поднимались пузырьки…
– Уф-ф… – облегчённо выдохнула Амина.
Они шли по дорожке, и Амина держала бабушку за руку. Как хорошо всё-таки, что в аквариуме не держат акул!.. Но бабушка всё равно не хочет покупать рыбок Амине.
– Бабуля, ну почему ты не хочешь купить мне аквариум? И мама будет рада!
– Да что ты! С ним столько работы!.. – вздохнула бабушка. – Его ведь каждый месяц нужно мыть, чистить, воду в нём менять, а у мамы и так нет времени. И вряд ли она обрадуется такой покупке...
Странная бабуля – зачем чистить аквариум?.. Разве море чистят?. Амина как ни старалась, никак не могла себе этого представить. Нет, тогда она придёт домой и попросит маму купить аквариум. Ну, конечно! Амина обрадовалась и пошла по дорожке, подпрыгивая. Нет, лучше папу – чтобы он купил большой аквариум!.. А ещё лучше – папу и дядю Мишу, чтобы принесли вдвоём вот такой большой аквариум!.. Вот такой большой!.. Вот такой!..
Фиолетовая бабочка
– Амина!.. Ами-на!
Она стояла в середине цветника, не шелохнувшись. На белую астру опустилась большая красивая бабочка и сидела, то раскрывая крылышки, то складывая.
– Амина! – в голосе послышались тревожные нотки.
Ну как же бабушка не понимает, что она не может сейчас отозваться! Ведь бабочка тогда улетит!
– Вот ты где, – прозвучало рядом. – Ты почему не отвечаешь?
Бабочка взмахнула крылышками. Амина с сожалением смотрела, как она удаляется.
– Бабуля, ты её спугнула, – повернулась с недовольным видом. – Знаешь, какая она красивая!
– Прилетит ещё. Идём, пора обедать, – бабушка взяла её за руку.
– Откуда ты знаешь, что она прилетит? – Амине очень хотелось в это верить.
– Бабочки всегда к цветам тянутся, – уверенно произнесла бабушка. – А у нас – смотри, какой большой цветник!
Амина оглянулась, надеясь увидеть, как бабочка возвращается.
– Пообедаешь и снова выйдешь гулять.
Они зашли в дом.
Амина ела суп и не замечала, что это уха, которую не любит. «Почему у неё на крылышках фиолетовые кружочки с жёлтым ободком – на самом верху? Такие же, как глазки… А крылышки будто посыпаны разноцветной пудрой…»
– Не слышишь? – бабушка подошла к столу. – Кисель будешь пить?
– Нет.
Кисель пить долго – он густой. Амина быстро выпила сок и заторопилась на улицу.
– Ложись в тенёчке, поспи, – бабушка остановилась на крыльце. – Я покормлю кур и тоже приду, прилягу.
Амина забралась на широкий топчан. Над головой вились гибкие ветви, давая кружевную тень. Почему их называют лимонником? Никаких лимонов и нет... Она взглянула на куст георгина – никто не летает. «Наверное, тоже отдыхают». Лучики солнца пробивались сквозь листья и заставляли зажмуриться. Амина отодвигалась, но они всё равно попадали на лицо. Хотелось спать…
Кто-то пролетел с лёгким гудением. «Шмель!» Звук усиливался. Шмель неторопливо подлетел к большому кусту георгина и сел. Даже не нужно было подходить, чтобы разглядеть его. «Какой красивый! Бархатный…»
– Да, бархатный!
Амина не поняла, кто это сказал. Наверное, сама.
– Здравствуй, Аминочка! – Шмель перелетел ближе. – А я за тобой.
Она подошла и не удивилась, что одного роста с ним и тоже стоит на листке георгина. Только с любопытством разглядывала его. Шмель был большим и нарядным – тёмно-полосатым, с ярко-оранжевым галстучком и чуть мохнатыми лапками.
– Бабочка приглашает тебя на праздник, – продолжал Шмель.
– На праздник?! – обрадовалась Амина. И не сомневалась, что это – бабочка, которую она сегодня видела.
– Да, Фиолетовая Бабочка. И мы сейчас полетим на полянку, – Шмель держал в лапках прозрачные крылышки. – Надевай!
Амина уже умела надевать крылышки. На утреннике в детском саду вместе с другими девочками она танцевала танец бабочек. Бабушка тогда сделала ей нарядный костюм – крылышки и на голову – ободок с усиками. Но э т и крылышки были красивее – прозрачные, переливающиеся и очень лёгкие. Амина надела их, и Шмель взял её за руку:
– Полетели!
Крылышки затрепетали, и они легко оторвались от листка. Было радостно и нисколечко не страшно. Бабушкин цветник и дом становились всё меньше и дальше. Амина отпустила лапку Шмеля – сможет ли она одна лететь? Ах, как интересно! Можно даже покружиться в воздухе… Внизу оставались дома, дороги, речка… Приближался лес. Вскоре показалась крошечная полянка. Шмель и Амина стали снижаться, а полянка – увеличиваться.
– Ну, вот и прибыли.
Они опустились на круглую площадку пенька. От середины к краям разбегались ровные кольца. Шмель подвёл Амину к маленькому столику на гнутых ножках, за которым сидела Фиолетовая Бабочка.
– Здравствуй, Амина! – произнесла она. – Ты хотела увидеть меня ещё раз?
– Да, – кивнула Амина.
– Вот я и решила пригласить тебя в гости. Ты любишь наблюдать за Бабочками. Сегодня увидишь их – самых разных.
Она подошла к колокольчику, который рос рядом с пеньком, и позвонила. Со всех сторон стали слетаться Бабочки – жёлтые, белые, голубые, коричневые с красными ободками; Стрекозы с прозрачными крылышками и огромными сине-зелёными глазами; Божьи Коровки в ярких платьях в горошек; большие и маленькие Жучки; полосатые Пчёлки и Осы; зелёные Кузнечики… Они подходили к Амине и здоровались. Одна старая Бабочка громко сказала:
– Надеюсь, у девочки нет сачка.
– Нет, – тихо ответила Амина. «А вдруг она знает, что бабушка обещала его купить?» – подумала испуганно.
– Вот и хорошо, – наперебой заговорили Бабочки. – Мы не любим, когда нас ловят и берут за крылышки.
– И когда на хвостик надевают нитку и не дают улететь, – пожаловались Стрекозы.
– И когда нас долго не отпускают с руки, – подошли ближе Божьи Коровки.
– И когда прячут в спичечные коробки, – прогудели Жучки.
– И когда за нами гоняются по траве и ловят, – закачали головками Кузнечики.
– А я так и не делаю, – сказала Амина, – правда-правда! Я только боюсь Пчёлок и Ос.
– А мы тебя не станем жалить, – сказали они хором. – Мы хороших девочек не трогаем.
– Вот и замечательно! – подошла Фиолетовая Бабочка. – А теперь – всем угощение!
Паучки с подносами стали обходить гостей. Амина взяла стаканчик с ложечкой.
– Как вкусно! А что это?
– Ягодный мусс.
– Спасибо!
Она быстро съела ароматное угощение и вернула стаканчик.
– А бабушке «спасибо» ты забыла сегодня сказать? – взглянула на неё Фиолетовая Бабочка.
«Откуда она знает?» – удивилась Амина. Ей хотелось объяснить, что она просто не успела, потому что торопилась побежать на улицу. Но… промолчала.
Зазвучала весёлая музыка. Кузнечики заиграли на скрипочках, покачивая в такт головками и притоптывая ножками. Пары пустились в пляс. Они отлетали в сторону и кружились над полянкой. «Разве удобно танцевать в воздухе?» – удивилась Амина. Она смотрела, как порхают Бабочки и летают, замирая в воздухе, Стрекозы; вьются веретеном Осы и делают большие круги Жуки. Казалось, что полянка ожила, и над зелёной травой танцуют цветы.
– Разрешите?
Мотылёк взял Амину за руку, и она радостно закружилась с ним. «Как интересно танцевать в воздухе!» Пролетев в танце над полянкой несколько кругов, Мотылёк опустил её на серединку ромашки.
– Благодарю! – откланялся он.
Кузнечики продолжали весело играть.
– Амина, пож-жалуйста, потанцуйте со мной! – прогудел Жук.
«Ах, как весело!» – она снова полетела по кругу.
Кузнечики играли и играли весёлую музыку, и полянка пестрела яркими крылышками танцующих пар. Амине даже показалось, что она только и делала, что танцевала на этой зелёной полянке…
– Амина! – услышала голос за спиной и обернулась…
– Ами-на…
Она открыла глаза. Рядом сидела бабушка. Амина удивлённо посмотрела вверх, по сторонам… Лимонник?.. А где же полянка?..
– Вставай, детка, за тобой мама приехала, – бабушка погладила её по голове.
Амина молча смотрела на неё. Словно что-то вспомнив, взглянула на куст георгина – никого.
– Не можешь проснуться?
– Бабуля, спасибо за обед, – сонным голосом произнесла Амина.
– Вспомнила!.. – рассмеялась бабушка. – На здоровье! Вставай, тебя мама ждёт у машины. Завтра опять приедешь.
– Мама?! – Амина вскочила. – До свиданья! – поцеловала бабушку и побежала по дорожке. У калитки она обернулась:
– Бабуля, мне не нужен сачок!
Сказка про Вавироху
Это было очень давно. Тогда море было там, где сейчас лес, а лес там, где потом стало море.
«Отчего такие перемены случились?» - спро̕сите вы сказочника. Он ответит: а как природе не измениться, когда люди решили всё по-другому делать? Переменили имена и названия, языком чужим заговорили; то, что прежде знали – забыть захотели, чтобы новое выучить; даже время по-иному считать начали. Тут Матушка-Природа, видя, что дети её перемен жаждут, в угоду им тоже меняться начала, ведь она-то их любила по-прежнему. А люди – словно сами себя разлюбили: перестали жизнью жить, всё только о смерти думали. Вместо песен радостных затянули плачи да жалобы.
Так вот, Вавироха, про которую сказка наша, жила в те далёкие, почти забытые времена, когда люди про любовь ещё песни пели.
Был у Вавирохи хороший муж, сильный и заботливый. Три сына у них родилось, все кушали хорошо и в бирюльки играть любили. Пока дети в бирюльки играли, думали Вавироха с мужем, как детям дальше жить. Хотелось родителям, чтоб достаток у детей был всегда и во всём. Решил муж, что в их деревне не получится на всех добра нажить, и надо ему по свету идти, заработок искать. Решил уйти – и ушёл. Мужик если чего решил – сразу делает.
Ушёл, и долго его не было. В деревне, где Вавироха жила, посчитали, что уж пропал мужик.
Вавироха тогда скотины побольше завела, чтоб деток прокормить и одеть; земли побольше вспахала да засеяла, чтоб излишек урожая на добро менять. Спать да есть поменьше стала, чтоб успеть везде. Постигла ремёсла – плотницкое да рыбацкое, чтоб сыновей обучить. А то как их женить, если будут неумехи? Никому ж такие мужья не нужны. И парни Вавирохи стали самыми завидными женихами! Походили среди красных девок, жалом, как положено, поводили, да и женились. Сначала, конечно, старший женился да дом построил, потом и средний с младшим. Вавироха рада была так, что словами не сказать!.. А когда родился у неё первый внук, муж вернулся. Привёл коня справного, в телегу впряжённого; в телеге добра всякого много- премного. И ещё, кроме всего этого, девочку маленькую с собой привёл. Добро хотел было между сыновьями поделить поровну, да те уж своё нажили. Оставь, говорят, себе, Батюшка, чтоб было вам с Матушкой, что в старости пересчитывать. Девочка эта маленькая, кстати, тоже мужа Вавирохи батюшкой называла. Спросила Вавироха, как же это он без неё, жены родной, дитём обзавёлся? Ответил муж, что в краях далёких очень-очень он по жене любимой скучал, тосковал даже. Да так сильно, что однажды, думая о ней, Вавирохе ненаглядной, обронил семя своё рядом с другой женщиной. Лица даже той женщины не увидел, потому как светлый образ жены ему тогда чудился. Пожалела та женщина мужика, семя подобрал, да родила девочку. Так что можно считать, что от любви ребёнок родился, и он, она то есть, девочка – это общий мужа с Вавирохой ребёнок.
Вавироха выслушала, краской её щёки налились, стала она у мужа прощения просить за то, что не прижила без него младенчика. «Прости, - говорит, - муж родной, видно, мало я по тебе скучала, не так, как ты по мне». А потом спросила, не признала ли та женщина девочку чадом своим? «Да нет, конечно! – удивился муж. – Это же наша с тобой дочь, душа моя, Вавироха. Так всем и скажем, кто спросит». «А сама девочка что скажет?» «А ты, доченька, ничего никому не говори», - попросил дочку муж Вавирохи. Ну девочка так и молчала потом всегда, как немая. Вавироху полюбила, как мать родную. Ну не гнать же Вавирохе дитя малое; при себе оставила; Ладушкой назвала; косы ей заплетала, лентами украшала, сказки рассказывала.
Ростила Вавироха дочку да внуков, счёт добру вела, мужа любила. А муж всё чаще посидеть да полежать просился, да чтоб жена подле побыла. Устал, говорит, за целую жизнь-то. Вавироха смеётся в ответ: «Ты, говорит, свою, конечно, прожил, а я, пока сыновей на ноги ставила, пожить-то не успела; рано мне уставать, рано с тобой рядом садиться. Тем более – спасибо тебе, муж родной, - дочка же у нас маленькая, ею кто займётся, когда мы сидеть рядком будем?» Пошёл тогда муж Вавирохи с девочкой в лес, учить её грибы-ягоды собирать, да траву добрую от злой отличать. Ушли они двое, а обратно девчонка одна прибёгла. Ревмя ревёт, Вавироху за подол тянет – пойдём, мол, со мной, Матушка, немедля! Побежали они в лес. Сидит муж Вавирохи на поляне, среди цветов и красных ягод, грустит и кручинится. Встать, говорит, не могу, вовсе сил нет. Подставила Вавироха мужу плечо; дочка корзинки взяла. Довели они бедолагу немощного до дому, на постель уложили. «Откуда в тебе силы столько, душа моя, Вавироха?» - спрашивает муж. «Мне любовь даёт», - отвечает та. «Да ведь и я люблю! Тебя, единственная моя Вавироха, сыновей наших, землю-матушку; всё вокруг люблю!» . «А я , - говорит Вавироха мужу, - кроме всех деток наших, кроме земли-кормилицы, кроме тебя, мужа родного, ещё и себя немножко люблю. Без этой малости давно бы до смерти устала. А тебе вот пусть дочкина любовь подмогой станет; ты уж постарайся её заслужить».
Прислушался муж к словам Вавирохи. И стало ему полегче. А потом ведь и вовсе в могуту вернулся. Долго они ещё в любви и счастье прожили, сыновьям и дочке своим на радость.
Муравей и Берёзка
Бежит Муравьишка по лесу. Да слышит, будто плачет кто. Остановился, посмотрел вокруг – никого. Хотел дальше бежать, да только опять кто-то всхлипывает и вздыхает. Поднял голову: стоит Берёзка. Сама беленькая да красивая, а слёзы в три ручья льёт.
– Ты что плачешь, Берёзонька? – спросил Муравей.
– Да как же мне не плакать, – отвечает. – Шёл мимо человек, увидел меня, пробил кору, набрал соку и ушёл. А ранку закрыть не додумался. Теперь весь сок и вытечет. Погибну я…
Муравью жалко стало Берёзку. Что делать? Как помочь?
– Хватит плакать, что-нибудь придумаем.
– Как же ты поможешь? Такой маленький... – сокрушается Берёзка.
– Да… Тут придётся братцев на подмогу звать, – говорит Муравей.
Прибежал к дому, свистнул что есть мочи. Собрались со всех сторон муравьишки. Рассказал им братец про Берёзкину беду. Стали думать – как помочь. И надумали. Одни к речке направились, а других Муравей к Берёзке повёл. Выстроились в ряд и начали передавать из рук в руки глину, что у берега лежит. А Муравей забрался по стволу выше всех да принялся этой глиной ранку замазывать.
До вечера муравьи трудились. Уже солнышко садиться стало, когда ранку закрыли.
– Спасибо, Муравей. И братцам твоим спасибо! – кланяется Берёзка. – Спасли меня. Устали, наверное, и дел своих не доделали.
– Ничего, завтра доделаем, – отвечает Муравей, – а теперь возвращаться пора, а то муравейник закроют.
Сказал и побежал своих догонять.