Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Блог клуба - Сказки для детей и взрослых

+266 RSS-лента RSS-лента
Администратор блога: Наталия Мосина
Сказка
Вовка
Солнечные Зайчики
Проснулся Котёнок и побежал в кухню. Пьёт молоко из плошки, а сам жмурится от яркого света. Напился, стал по сторонам смотреть. А утро – ясное, солнце светит, и на стенах – Солнечные Зайчики. Сидят и дрожат от смеха. Прыскают в кулачок, чтобы не рассмеяться, и опять дрожат.
Подскочил Котёнок к одному, стал лапкой трогать. Не удержался Солнечный Зайчик и побежал в сторону – у Котёнка ведь такие лапки-царапки! Помчался за ним Котёнок. А тут другой Зайчик попался, да третий… Он и их лапками сбивает, поймать хочет. Рассыпались по стенам Солнечные Зайчики, рассмеялись, да только мало им места на стене, стали по полу бегать да по столу. Тут такая кутерьма началась! Кувыркаются Зайчики, а Котёнок и на стул прыгнет, и за скатерть уцепится – не отстаёт. Засмеялись Чашки на столе, зазвенели Блюдца, задребезжали Ложки. Солонка заколыхалась от смеха и соль рассыпала. Тут и Стол захохотал, а Стулья вскачь помчались. Весело по кухне бегать!
Зашла хозяйка в кухню – только руками всплеснула. Взяла полотенце да прогнала Котёнка. Смех-то и прекратился. Замерли Солнечные Зайчики на стене. Опять сидят, дрожат, только в кулачок прыскают.
А хозяйке пришлось порядок в кухне наводить.
Два неба
В одном доме, а может быть, в квартире, поселилась молодая Баба Яга, пятисот двадцати годов отроду. На полвека, на век или вовсе на год - о том неизвестно.

В доме том, а может быть, в квартире, раньше жили разные люди. И не очень они любили свой дом - везде пыль и разруха.
Аквариум
– Посмотри-ка, что у нас за чудо появилось!
Бабушка подвела Амину к аквариуму.
– О-о!..
Амина смотрела во все глаза. Вот это да-а!.. Прямо перед ней плавали рыбки, а за стеклом было настоящее морское царство!.. Чуть покачивались длинные водоросли и какие-то пушистые кустики, по стеклянной стенке непрерывно поднимались воздушные пузырьки и ползали медлительные улитки, а в глубине аквариума, затаившись, сидела большая рыбка с тёмными полосками по бокам. На песчаном дне лежали красивые разноцветные ракушки – большие, маленькие, вытянутые и пузатые – самые разные, но все закрученные в какие-то удивительные формы. Рыбки, наверное, уже насмотрелись на них и проплывали выше, скрываясь в зарослях водорослей, и казалось, они уплывают куда-то далеко-далеко. Иногда рыбки приближались к самому стеклу и смотрели на Амину, что-то беззвучно говоря. Конечно, говоря, ведь они шевелили губами!..
– Какая красивая!
Мимо проплыла красная рыбка с большим полупрозрачным хвостом и множеством плавников, которые всё время переливались и колыхались, даже когда она оставалась на месте.
– Это вуалехвост – золотая рыбка, она никогда не подплывает к стеклу и плавает только в глубине, – сказала бабушка.
«Золотая рыбка… Она, наверное, царица» – Амине хотелось рассмотреть её получше, но рыбка скрылась.
– А у этой, – бабушка указала на рыбку с раздутым брюшком, – скоро будут мальки.
– Мальки?
– Да, детки. Мы отсадим их в баночку, и они там будут подрастать. А потом перенесём в аквариум.
– А сколько будет мальков? – Амина удивилась – разве может в таком маленьком животике у рыбки поместиться несколько мальков?
– Не знаю… Много, наверное. Посмотрим…
– Но им тогда совсем тесно будет в аквариуме, – засомневалась Амина. – А вон в той раковинке кто живёт?
– Никто, она пустая… Ну, полюбуйся, а мы с тётушкой чайку попьём.
Амина снова приникла к стеклу. Водоросли чуть колыхались – казалось, в их глубине было целое царство, которое не видно снаружи. Может его видно сбоку?.. Амина посмотрела с одной стороны аквариума, потом – с другой… Нет, не видно… И рыбки, у которой скоро будут мальки, не видно... Что же она не выходит? Наверное, боится… Амина села на стул и положила перед собой руки. Потом положила голову и чуть наклонила. Так тоже можно рассматривать рыбок… и так… Как медленно ползают улитки!.. А может, они спят?.. спят?.. спят…
– Амина!..
К самому стеклу подплыла Золотая Рыбка. Она смотрела прямо на Амину. Переливающиеся плавники и большой красивый хвост легко колыхались, как мягкие складки на мамином летнем платье, а на голове была маленькая корона – и как Амина её сразу не заметила?..
– Амина, хочешь, я покажу тебе наше царство?
– Я боюсь… – сказала Амина, вставая. – У вас улитки ползают... Мы в садике рисовали улитку, и у неё были рожки.
– А у подводных улиток нет рожек, не бойся!
Золотая Рыбка протянула плавник, и Амина взялась за него. «Совсем не мокрый, а только прохладный», – подумала и даже не заметала, как очутилась в аквариуме.
– И совсем не тесно, – оглянулась вокруг.
– Ну что ты! – возразила Золотая Рыбка. – У нас здесь – целое море! Давай покажу!
Они поплыли к водорослям. Амина плыла, вытянув руки вперёд и чуть покачивая ногами. Как это у неё получалось – и сама не знает!..
– А вам не скучно здесь?
– Нисколько!.. Мы ведь всё время играем – в догонялки, в прятки… Или качаемся на гамаках из водорослей… У нас только одна малышка спит.
Они подплыли к полуоткрытой раковинке.
– Вот она – Жемчужинка. Она ещё маленькая и во сне растёт. Здесь никто не играет и не шумит, потому что её нельзя будить.
Среди белых пышных подушечек и кружев лежала щекастая малышка с перламутровым личиком. Вокруг раковинки был лёгкий полумрак, чуть покачивались водоросли. Словно охраняя малышку, взад и вперёд плавали Рыбки Фонарики, поблёскивая оранжевыми пятнышками у глаз, а наверху чуть покачивалась задумчивая Рыбка Луна.
– А играем мы совсем в другой стороне, – сказала Золотая Рыбка. – Там и карусели есть, хочешь покататься?
– Карусели? – Амина округлила глаза. – Разве под водой могут быть карусели?..
Они быстро поплыли в сторону, полную прозрачного света, откуда раздавался лёгкий звон и весёлый смех. В самом деле, там стояла настоящая карусель! В середине её возвышался большой Рак Усач, а под крышей друг за другом выстроились весёлые Морские Коньки, на которых сидели яркие Рыбки Бабочки. Карусель остановилась, и Амина села на Морского Конька. Снова заиграли какие-то колокольчики, все пустились по кругу, а Рыбки Бабочки весело засмеялись. Амина успевала только смотреть по сторонам – так быстро закрутилась карусель. А может, это стайка маленьких Полосатых Рыбок пыталась догнать её?..
– Ну что, накаталась? – спросила Золотая Рыбка, когда карусель остановилась.
– Ага! – кивнула довольная Амина.
– Ну, теперь посмотрим наш детский сад.
Они подплыли к стоявшей в стороне площадке, загороженной со всех сторон мелкой сеткой. Внутри галдели и прыгали совсем крошечные серебристые Рыбки. Они то сбивались в плотный серебристый шар, то, как по команде, рассыпа́лись в разные стороны, то мчались длинной сверкающей лентой по всей площадке.
– Это – наши Мальки, – сказала Золотая Рыбка. – Здесь они подрастают.
Амина подплыла поближе. Увидев её, один Малёк высоко подпрыгнул и выскочил из-за сетки.
– Ты куда? – Амина подплыла к нему.
Малёк бросился удирать. Амина помчалась следом, удивляясь его прыти.
– Стой, стой!..
Малёк, оглядываясь и хохоча, быстро шнырял между водорослями, и Амине никак не удавалось догнать его. Вот уже и водоросли закончились, и они мчались над пустым песчаным дном. Амина заметила какую-то тень, которая двигалась с той же скоростью, что и они. «Кто-то большой плывёт над нами…» Амина хотела посмотреть, но боялась упустить Малька.
– Ой!.. – стукнувшись о прозрачную стенку аквариума, он остановился и обернулся, потирая ушибленный лоб.
– Попался?! – Амина, наконец, схватила его.
Малёк взглянул вверх и вдруг, побледнев, с ужасом прошептал:
– Акула…
Обернувшись, Амина увидела огромный раскрытый рот, усеянный острыми зубами в несколько рядов, и зажмурилась…
– Амина!.. – позвала из кухни бабушка. – Пойдём, детка, погуляем.
Амина открыла глаза. Перед ней стоял аквариум, в котором, чуть покачивая плавниками, мирно плавали рыбки. Едва колыхались водоросли и медленно поднимались пузырьки…
– Уф-ф… – облегчённо выдохнула Амина.
Они шли по дорожке, и Амина держала бабушку за руку. Как хорошо всё-таки, что в аквариуме не держат акул!.. Но бабушка всё равно не хочет покупать рыбок Амине.
– Бабуля, ну почему ты не хочешь купить мне аквариум? И мама будет рада!
– Да что ты! С ним столько работы!.. – вздохнула бабушка. – Его ведь каждый месяц нужно мыть, чистить, воду в нём менять, а у мамы и так нет времени. И вряд ли она обрадуется такой покупке...
Странная бабуля – зачем чистить аквариум?.. Разве море чистят?. Амина как ни старалась, никак не могла себе этого представить. Нет, тогда она придёт домой и попросит маму купить аквариум. Ну, конечно! Амина обрадовалась и пошла по дорожке, подпрыгивая. Нет, лучше папу – чтобы он купил большой аквариум!.. А ещё лучше – папу и дядю Мишу, чтобы принесли вдвоём вот такой большой аквариум!.. Вот такой большой!.. Вот такой!..
Фиолетовая бабочка
– Амина!.. Ами-на!
Она стояла в середине цветника, не шелохнувшись. На белую астру опустилась большая красивая бабочка и сидела, то раскрывая крылышки, то складывая.
– Амина! – в голосе послышались тревожные нотки.
Ну как же бабушка не понимает, что она не может сейчас отозваться! Ведь бабочка тогда улетит!
– Вот ты где, – прозвучало рядом. – Ты почему не отвечаешь?
Бабочка взмахнула крылышками. Амина с сожалением смотрела, как она удаляется.
– Бабуля, ты её спугнула, – повернулась с недовольным видом. – Знаешь, какая она красивая!
– Прилетит ещё. Идём, пора обедать, – бабушка взяла её за руку.
– Откуда ты знаешь, что она прилетит? – Амине очень хотелось в это верить.
– Бабочки всегда к цветам тянутся, – уверенно произнесла бабушка. – А у нас – смотри, какой большой цветник!
Амина оглянулась, надеясь увидеть, как бабочка возвращается.
– Пообедаешь и снова выйдешь гулять.
Они зашли в дом.
Амина ела суп и не замечала, что это уха, которую не любит. «Почему у неё на крылышках фиолетовые кружочки с жёлтым ободком – на самом верху? Такие же, как глазки… А крылышки будто посыпаны разноцветной пудрой…»
– Не слышишь? – бабушка подошла к столу. – Кисель будешь пить?
– Нет.
Кисель пить долго – он густой. Амина быстро выпила сок и заторопилась на улицу.
– Ложись в тенёчке, поспи, – бабушка остановилась на крыльце. – Я покормлю кур и тоже приду, прилягу.
Амина забралась на широкий топчан. Над головой вились гибкие ветви, давая кружевную тень. Почему их называют лимонником? Никаких лимонов и нет... Она взглянула на куст георгина – никто не летает. «Наверное, тоже отдыхают». Лучики солнца пробивались сквозь листья и заставляли зажмуриться. Амина отодвигалась, но они всё равно попадали на лицо. Хотелось спать…
Кто-то пролетел с лёгким гудением. «Шмель!» Звук усиливался. Шмель неторопливо подлетел к большому кусту георгина и сел. Даже не нужно было подходить, чтобы разглядеть его. «Какой красивый! Бархатный…»
– Да, бархатный!
Амина не поняла, кто это сказал. Наверное, сама.
– Здравствуй, Аминочка! – Шмель перелетел ближе. – А я за тобой.
Она подошла и не удивилась, что одного роста с ним и тоже стоит на листке георгина. Только с любопытством разглядывала его. Шмель был большим и нарядным – тёмно-полосатым, с ярко-оранжевым галстучком и чуть мохнатыми лапками.
– Бабочка приглашает тебя на праздник, – продолжал Шмель.
– На праздник?! – обрадовалась Амина. И не сомневалась, что это – бабочка, которую она сегодня видела.
– Да, Фиолетовая Бабочка. И мы сейчас полетим на полянку, – Шмель держал в лапках прозрачные крылышки. – Надевай!
Амина уже умела надевать крылышки. На утреннике в детском саду вместе с другими девочками она танцевала танец бабочек. Бабушка тогда сделала ей нарядный костюм – крылышки и на голову – ободок с усиками. Но э т и крылышки были красивее – прозрачные, переливающиеся и очень лёгкие. Амина надела их, и Шмель взял её за руку:
– Полетели!
Крылышки затрепетали, и они легко оторвались от листка. Было радостно и нисколечко не страшно. Бабушкин цветник и дом становились всё меньше и дальше. Амина отпустила лапку Шмеля – сможет ли она одна лететь? Ах, как интересно! Можно даже покружиться в воздухе… Внизу оставались дома, дороги, речка… Приближался лес. Вскоре показалась крошечная полянка. Шмель и Амина стали снижаться, а полянка – увеличиваться.
– Ну, вот и прибыли.
Они опустились на круглую площадку пенька. От середины к краям разбегались ровные кольца. Шмель подвёл Амину к маленькому столику на гнутых ножках, за которым сидела Фиолетовая Бабочка.
– Здравствуй, Амина! – произнесла она. – Ты хотела увидеть меня ещё раз?
– Да, – кивнула Амина.
– Вот я и решила пригласить тебя в гости. Ты любишь наблюдать за Бабочками. Сегодня увидишь их – самых разных.
Она подошла к колокольчику, который рос рядом с пеньком, и позвонила. Со всех сторон стали слетаться Бабочки – жёлтые, белые, голубые, коричневые с красными ободками; Стрекозы с прозрачными крылышками и огромными сине-зелёными глазами; Божьи Коровки в ярких платьях в горошек; большие и маленькие Жучки; полосатые Пчёлки и Осы; зелёные Кузнечики… Они подходили к Амине и здоровались. Одна старая Бабочка громко сказала:
– Надеюсь, у девочки нет сачка.
– Нет, – тихо ответила Амина. «А вдруг она знает, что бабушка обещала его купить?» – подумала испуганно.
– Вот и хорошо, – наперебой заговорили Бабочки. – Мы не любим, когда нас ловят и берут за крылышки.
– И когда на хвостик надевают нитку и не дают улететь, – пожаловались Стрекозы.
– И когда нас долго не отпускают с руки, – подошли ближе Божьи Коровки.
– И когда прячут в спичечные коробки, – прогудели Жучки.
– И когда за нами гоняются по траве и ловят, – закачали головками Кузнечики.
– А я так и не делаю, – сказала Амина, – правда-правда! Я только боюсь Пчёлок и Ос.
– А мы тебя не станем жалить, – сказали они хором. – Мы хороших девочек не трогаем.
– Вот и замечательно! – подошла Фиолетовая Бабочка. – А теперь – всем угощение!
Паучки с подносами стали обходить гостей. Амина взяла стаканчик с ложечкой.
– Как вкусно! А что это?
– Ягодный мусс.
– Спасибо!
Она быстро съела ароматное угощение и вернула стаканчик.
– А бабушке «спасибо» ты забыла сегодня сказать? – взглянула на неё Фиолетовая Бабочка.
«Откуда она знает?» – удивилась Амина. Ей хотелось объяснить, что она просто не успела, потому что торопилась побежать на улицу. Но… промолчала.
Зазвучала весёлая музыка. Кузнечики заиграли на скрипочках, покачивая в такт головками и притоптывая ножками. Пары пустились в пляс. Они отлетали в сторону и кружились над полянкой. «Разве удобно танцевать в воздухе?» – удивилась Амина. Она смотрела, как порхают Бабочки и летают, замирая в воздухе, Стрекозы; вьются веретеном Осы и делают большие круги Жуки. Казалось, что полянка ожила, и над зелёной травой танцуют цветы.
– Разрешите?
Мотылёк взял Амину за руку, и она радостно закружилась с ним. «Как интересно танцевать в воздухе!» Пролетев в танце над полянкой несколько кругов, Мотылёк опустил её на серединку ромашки.
– Благодарю! – откланялся он.
Кузнечики продолжали весело играть.
– Амина, пож-жалуйста, потанцуйте со мной! – прогудел Жук.
«Ах, как весело!» – она снова полетела по кругу.
Кузнечики играли и играли весёлую музыку, и полянка пестрела яркими крылышками танцующих пар. Амине даже показалось, что она только и делала, что танцевала на этой зелёной полянке…
– Амина! – услышала голос за спиной и обернулась…
– Ами-на…
Она открыла глаза. Рядом сидела бабушка. Амина удивлённо посмотрела вверх, по сторонам… Лимонник?.. А где же полянка?..
– Вставай, детка, за тобой мама приехала, – бабушка погладила её по голове.
Амина молча смотрела на неё. Словно что-то вспомнив, взглянула на куст георгина – никого.
– Не можешь проснуться?
– Бабуля, спасибо за обед, – сонным голосом произнесла Амина.
– Вспомнила!.. – рассмеялась бабушка. – На здоровье! Вставай, тебя мама ждёт у машины. Завтра опять приедешь.
– Мама?! – Амина вскочила. – До свиданья! – поцеловала бабушку и побежала по дорожке. У калитки она обернулась:
– Бабуля, мне не нужен сачок!
Сказка про Вавироху
Это было очень давно. Тогда море было там, где сейчас лес, а лес там, где потом стало море.
«Отчего такие перемены случились?» - спро̕сите вы сказочника. Он ответит: а как природе не измениться, когда люди решили всё по-другому делать? Переменили имена и названия, языком чужим заговорили; то, что прежде знали – забыть захотели, чтобы новое выучить; даже время по-иному считать начали. Тут Матушка-Природа, видя, что дети её перемен жаждут, в угоду им тоже меняться начала, ведь она-то их любила по-прежнему. А люди – словно сами себя разлюбили: перестали жизнью жить, всё только о смерти думали. Вместо песен радостных затянули плачи да жалобы.
Так вот, Вавироха, про которую сказка наша, жила в те далёкие, почти забытые времена, когда люди про любовь ещё песни пели.
Был у Вавирохи хороший муж, сильный и заботливый. Три сына у них родилось, все кушали хорошо и в бирюльки играть любили. Пока дети в бирюльки играли, думали Вавироха с мужем, как детям дальше жить. Хотелось родителям, чтоб достаток у детей был всегда и во всём. Решил муж, что в их деревне не получится на всех добра нажить, и надо ему по свету идти, заработок искать. Решил уйти – и ушёл. Мужик если чего решил – сразу делает.
Ушёл, и долго его не было. В деревне, где Вавироха жила, посчитали, что уж пропал мужик.
Вавироха тогда скотины побольше завела, чтоб деток прокормить и одеть; земли побольше вспахала да засеяла, чтоб излишек урожая на добро менять. Спать да есть поменьше стала, чтоб успеть везде. Постигла ремёсла – плотницкое да рыбацкое, чтоб сыновей обучить. А то как их женить, если будут неумехи? Никому ж такие мужья не нужны. И парни Вавирохи стали самыми завидными женихами! Походили среди красных девок, жалом, как положено, поводили, да и женились. Сначала, конечно, старший женился да дом построил, потом и средний с младшим. Вавироха рада была так, что словами не сказать!.. А когда родился у неё первый внук, муж вернулся. Привёл коня справного, в телегу впряжённого; в телеге добра всякого много- премного. И ещё, кроме всего этого, девочку маленькую с собой привёл. Добро хотел было между сыновьями поделить поровну, да те уж своё нажили. Оставь, говорят, себе, Батюшка, чтоб было вам с Матушкой, что в старости пересчитывать. Девочка эта маленькая, кстати, тоже мужа Вавирохи батюшкой называла. Спросила Вавироха, как же это он без неё, жены родной, дитём обзавёлся? Ответил муж, что в краях далёких очень-очень он по жене любимой скучал, тосковал даже. Да так сильно, что однажды, думая о ней, Вавирохе ненаглядной, обронил семя своё рядом с другой женщиной. Лица даже той женщины не увидел, потому как светлый образ жены ему тогда чудился. Пожалела та женщина мужика, семя подобрал, да родила девочку. Так что можно считать, что от любви ребёнок родился, и он, она то есть, девочка – это общий мужа с Вавирохой ребёнок.
Вавироха выслушала, краской её щёки налились, стала она у мужа прощения просить за то, что не прижила без него младенчика. «Прости, - говорит, - муж родной, видно, мало я по тебе скучала, не так, как ты по мне». А потом спросила, не признала ли та женщина девочку чадом своим? «Да нет, конечно! – удивился муж. – Это же наша с тобой дочь, душа моя, Вавироха. Так всем и скажем, кто спросит». «А сама девочка что скажет?» «А ты, доченька, ничего никому не говори», - попросил дочку муж Вавирохи. Ну девочка так и молчала потом всегда, как немая. Вавироху полюбила, как мать родную. Ну не гнать же Вавирохе дитя малое; при себе оставила; Ладушкой назвала; косы ей заплетала, лентами украшала, сказки рассказывала.
Ростила Вавироха дочку да внуков, счёт добру вела, мужа любила. А муж всё чаще посидеть да полежать просился, да чтоб жена подле побыла. Устал, говорит, за целую жизнь-то. Вавироха смеётся в ответ: «Ты, говорит, свою, конечно, прожил, а я, пока сыновей на ноги ставила, пожить-то не успела; рано мне уставать, рано с тобой рядом садиться. Тем более – спасибо тебе, муж родной, - дочка же у нас маленькая, ею кто займётся, когда мы сидеть рядком будем?» Пошёл тогда муж Вавирохи с девочкой в лес, учить её грибы-ягоды собирать, да траву добрую от злой отличать. Ушли они двое, а обратно девчонка одна прибёгла. Ревмя ревёт, Вавироху за подол тянет – пойдём, мол, со мной, Матушка, немедля! Побежали они в лес. Сидит муж Вавирохи на поляне, среди цветов и красных ягод, грустит и кручинится. Встать, говорит, не могу, вовсе сил нет. Подставила Вавироха мужу плечо; дочка корзинки взяла. Довели они бедолагу немощного до дому, на постель уложили. «Откуда в тебе силы столько, душа моя, Вавироха?» - спрашивает муж. «Мне любовь даёт», - отвечает та. «Да ведь и я люблю! Тебя, единственная моя Вавироха, сыновей наших, землю-матушку; всё вокруг люблю!» . «А я , - говорит Вавироха мужу, - кроме всех деток наших, кроме земли-кормилицы, кроме тебя, мужа родного, ещё и себя немножко люблю. Без этой малости давно бы до смерти устала. А тебе вот пусть дочкина любовь подмогой станет; ты уж постарайся её заслужить».
Прислушался муж к словам Вавирохи. И стало ему полегче. А потом ведь и вовсе в могуту вернулся. Долго они ещё в любви и счастье прожили, сыновьям и дочке своим на радость.
Муравей и Берёзка
Бежит Муравьишка по лесу. Да слышит, будто плачет кто. Остановился, посмотрел вокруг – никого. Хотел дальше бежать, да только опять кто-то всхлипывает и вздыхает. Поднял голову: стоит Берёзка. Сама беленькая да красивая, а слёзы в три ручья льёт.
– Ты что плачешь, Берёзонька? – спросил Муравей.
– Да как же мне не плакать, – отвечает. – Шёл мимо человек, увидел меня, пробил кору, набрал соку и ушёл. А ранку закрыть не додумался. Теперь весь сок и вытечет. Погибну я…
Муравью жалко стало Берёзку. Что делать? Как помочь?
– Хватит плакать, что-нибудь придумаем.
– Как же ты поможешь? Такой маленький... – сокрушается Берёзка.
– Да… Тут придётся братцев на подмогу звать, – говорит Муравей.
Прибежал к дому, свистнул что есть мочи. Собрались со всех сторон муравьишки. Рассказал им братец про Берёзкину беду. Стали думать – как помочь. И надумали. Одни к речке направились, а других Муравей к Берёзке повёл. Выстроились в ряд и начали передавать из рук в руки глину, что у берега лежит. А Муравей забрался по стволу выше всех да принялся этой глиной ранку замазывать.
До вечера муравьи трудились. Уже солнышко садиться стало, когда ранку закрыли.
– Спасибо, Муравей. И братцам твоим спасибо! – кланяется Берёзка. – Спасли меня. Устали, наверное, и дел своих не доделали.
– Ничего, завтра доделаем, – отвечает Муравей, – а теперь возвращаться пора, а то муравейник закроют.
Сказал и побежал своих догонять.
Оторванная пуговица
Жила-была девочка. Как-то вечером пожелала она маме спокойной ночи и пошла в свою комнату. А когда стала снимать платье – услышала лёгкий треск. Что-то покатилось по полу. Девочка посмотрела на платье: так и есть – оторвалась пуговица. Поискала – ни под кроватью, ни под столом не нашла. «Попрошу маму, чтобы другую пришила».
Девочка надела пижаму и легла спать. Но только прикоснулась к подушке, как услышала нежный звон. Она открыла глаза и увидела маленькую незнакомку в серебристом платье.
– Ты кто? – спросила девочка, вставая.
– Иголочка, – ответила малышка. – Вот твоя пуговица, закатилась к нам в Швейное королевство.
– Швейное королевство?.. А разве есть такое?
– Есть, могу показать. Идём, – Иголочка взяла её за руку.
– Ой!..
Что-то больно укололо пальцы. Девочка на мгновение зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела площадь. В середине возвышался большой шатёр из золотистой ткани. От него разбегались ровные полотняные дорожки. По краям площади под навесами стояли столы со швейными машинками.
– Это наши мастерские, – сказала Иголочка, – здесь мы трудимся. А это, – указала на шатёр, – Дворец. Каждый год здесь проходит бал, на который приглашают лучших мастеров.
– Я тоже хочу на бал! – воскликнула девочка.
– Но… в пижаме не пустят во Дворец.
– А я скажу, что это нарядная пижама, – схитрила девочка. Ей очень хотелось попасть на бал.
Они направились к Дворцу. Впереди шли нарядные барышни – нитки Мулине в шёлковых платьях с вышивкой. У высоких ворот их встретили два огромных стражника в металлических шлемах и латах. В руках у них были сверкающие мечи. Широко расставив ноги, они перегородили дорогу и в один голос громко закричали:
– Пароль?
– Кто это? – испуганно спросила девочка.
– Ножницы, – тихо ответила Иголочка. – Их все боятся.
– Мы вышивали с маленькими Иголками цветные картины, – наперебой заговорили барышни Мулине.
– Добро пожаловать! – расступились Ножницы и открыли двери.
Подошла стайка кавалеров в бархатных камзолах и золотистых шапочках.
– А это кто? – спросила девочка.
– Напёрстки.
– Пароль? – встали перед ними Стражники.
– Мы с крепкими Иголками шили шубы, – ответили кавалеры.
– Проходите!
– А почему пароли разные? – удивилась девочка.
– Пароль – это полезное дело, которое они сделали. Ты что умеешь делать? – спросила Иголочка.
Девочка пожала плечами: ничего.
– Тогда тебя не пустят.
– Я так хочу на бал! – девочка умоляюще смотрела на Иголочку. – Как же мне попасть во Дворец?
– А давай, я научу тебя пришивать пуговицы! Мы ещё успеем на бал.
Они побежали в мастерские.
– Вот твои пуговица и платье, – сказала Иголочка. – Пришьёшь сама, а сейчас я покажу – как это делается.
«Откуда у неё моё платье? – удивилась девочка. – Да и пуговицу я на столе оставила…»
Иголочка тем временем достала лоскуток и ещё одну пуговицу. Потом взяла иголку, нитку, один кончик её вдела в ушко иголки, а на втором завязала узелок.
– Смотри: кладёшь пуговицу на ткань и начинаешь аккуратно пришивать – вот так, – Иголочка ловко пришила пуговицу, закрепила кончик нитки на обратной стороне лоскутка и отрезала. – Теперь сделай то же самое.
Девочка никак не могла вдеть нитку в ушко маленькой иглы.
– Не торопись!
Наконец, получилось. Теперь нужно было завязать узелок. Но получился большой узел.
– Не пойдёт. Этот узел отрежь и сделай аккуратнее. Узелок должен быть незаметным, – настаивала Иголочка.
Пришлось переделать. Осталось пришить пуговицу.
– Не спеши, – подсказывала Иголочка, – иначе придётся делать всё сначала.
Девочка испугалась, что не успеет на бал, и перестала торопиться. Она старательно пришивала пуговицу, а когда закончила работу, Иголочка сказала:
– Молодец! Хорошо получилось. Теперь будем с тобой дружить. Надевай платье и бежим.
Они помчались к Дворцу, откуда уже раздавалась весёлая музыка.
– Пароль? – Стражники стояли на посту.
– Я пришила пуговицу! Сама! – радостно выкрикнула девочка.
– Милости просим! – расступились Ножницы.
Подружки побежали по широкой лестнице, ведущей в зал. Сколько было гостей на балу! Девочка с интересом разглядывала их. Вот Пуговицы в крепдешиновых платьях и огромных шляпах; разноцветные Катушки в шифоновых юбках и расшитых бисером перчатках; изящные Булавки в атласных костюмах; важные Застёжки в кружевных накидках. Гости танцевали мазурку, а на балконе играл оркестр, которым дирижировал Крючок.
– А это кто? – девочка указала на важную даму в длинном платье со стразами – она сидела на троне и обмахивалась веером.
– Это королева Игла.
– Полька! – объявил распорядитель бала Мелок.
К девочке подлетел стройный Замочек, поклонился и пригласил на танец. Она так и просияла, потому что очень любила танцевать. И потом – она первый раз на балу! Зазвучала музыка, и пары помчались по кругу. Замочек и девочка весело танцевали польку. Когда музыка закончилась, к ним подошла королева Игла.
– Браво! Наша гостья прекрасно танцует, – она взяла девочку за руку. – Я объявляю её…
– Ой!..
Пальцы обо что-то укололись, и девочка на миг зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела свою комнату. Было уже светло. Девочка встала с кровати. На полу лежала пуговица. «Я же пришила её…» Она подошла к стульчику, на котором висело платье: пуговицы не было, лишь торчали нитки. «А как же бал?..»
Девочка какое-то время смотрела на пуговицу. Потом достала из шкафа коробочку со швейными принадлежностями. Вспоминая уроки Иголочки, пришила пуговицу к платью. «Хорошо получилось. Иголочка была бы мной довольна». Надела платье и пошла к маме.
– Доброе утро, мамочка! Смотри, как я пришила пуговицу, она вчера оторвалась.
Мама внимательно посмотрела на платье.
– Аккуратно пришила, молодец! – обняла её.
– Мама… – девочка помедлила. – А ты когда-нибудь была в Швейном королевстве?
– Конечно, – улыбнулась мама, – и танцевала польку.
Мелодия Водосточной Трубы
Однажды по улице маленького городка шёл Трубочист. В эти мартовские дни у него было мало работы. Дома сильно занесло снегом. Ожидая новых метелей, жители не торопились откапываться, и к крышам было не подступиться. Но Трубочист всё равно ходил по улицам в надежде найти хоть какую-нибудь работу.

Проходя мимо одного дома, он уловил странные звуки. Казалось, это ветер поёт свою песенку. Но в ней слышались какие-то особенные нотки. Трубочист остановился и прислушался. Действительно, мелодия была необычной. Трубочист оглянулся – вокруг было тихо и безветренно. А звук – красивый и жалостный, словно жалующийся, продолжал звучать, то утихая, то усиливаясь. Трубочист подошёл ближе к дому и, кое-как дотянувшись до угла, приложил руку к водосточной трубе. Так и есть! Звук исходил от трубы. Она слегка вибрировала, как музыкальный инструмент, на котором играют. Удивлённый Трубочист отошёл и стал разглядывать её. Труба была необычной – не такой, какие стоят на углу каждого дома. Казалось, она была изящнее, тоньше... И ещё что-то неуловимое виделось в ней. На мгновение даже почудилось, что она улыбнулась, как бы извиняясь за свою грустную мелодию. Трубочист снял шляпу и слегка наклонил голову.

– Позвольте узнать, любезная, – произнёс неуверенно. – Не вы ли так красиво поёте?
– Да, сударь, – ответила Водосточная Труба. – Только моя мелодия скорее грустная, чем красивая.
– Отчего же, осмелюсь спросить, вам грустно? – подошёл ближе Трубочист.
– Оттого, что холодно петь на ветру и морозе, – вздохнула Водосточная Труба.
– Разве уж так непривычно вам – водосточным трубам – стоять на улице? – удивился Трубочист.
– Да ведь я раньше была Свирелью, – сказала Водосточная Труба.
– Вот как!.. – протянул Трубочист, надевая шляпу. – Что же приключилось?
– Раньше я была Свирелью, – повторила Водосточная Труба, – и времена года по очереди играли на мне свои чудесные мелодии. Летние месяцы наигрывали пастушьи песенки, под которые порхали бабочки, гудели шмели, и кивали головками цветы. Осенние месяцы играли вальсы, приглашая жёлтые листья покружиться. Под зимние песни водили белые хороводы вьюги и метели. А весна играла весёлые звонкие трели. Всё шло своим чередом. Но однажды зима воспротивилась и не захотела отдавать меня. «Вон сколько снега намело – по самые крыши, – сказала. – Вот как потемнеет снег, значит, пора уходить. Тогда и отдам Свирель!» И вот держат они меня в руках – зима к себе тянет, а весна – к себе. Поссорились, бросили меня и разошлись в разные стороны. А я всю ночь пролежала на морозе да так льдом покрылась, что и не узнать... – вздохнула, припоминая. – А утром увидел меня прохожий и обрадовался: «Ишь, какая труба лежит – большая да ровная! Славная из неё водосточная труба получится!» Взял да и прикрепил меня к дому. Так я и стала Водосточной Трубой... Ветер-то меня узнал, конечно. Прилетает иногда поиграть. Да только мелодия получается заунывная – очень уж я замёрзла... Охрипла от холода, и голос стал пропадать... А раз мальчишки постучали по мне палкой, думая выбить ледышки. Так у меня теперь одна нотка фальшивит!..

– Ну и ну... – покачал головой Трубочист. – Виданное ли дело, чтобы Свирель Водосточной Трубой становилась?..

Он походил вдоль дома, раздумывая.
– Как же тебя ото льда освободить?..

– Меня теперь только весеннее тепло и сможет отогреть, – ответила Водосточная Труба. – Жду-пожду весны, а где она, когда воротится?.. Сказала же зима, что не уйдёт, пока снег не потемнеет. А как ему потемнеть, если ветер гудит и гудит, а метель кружит и сыпет новый снег...

– Что же зиме – вечно стоять? Не-ет, не бывать этому! – решительно махнул Трубочист. – Значит, говорит, что снег ещё белый?.. А что – сделаем его тёмным, зря что ли я – трубочист?! – засмеялся, радуясь выдумке. – Не тужи, голубушка, поиграешь ещё весёлые песенки!.. Дай срок, выручу тебя!

Положил длинную лестницу, которую под мышкой держал, и быстрым шагом направился в сторону. Вскоре вернулся с широкой деревянной лопатой и стал откапывать проход к дому. Добрался до стены, приставил лесенку, влез на крышу и стал прочищать дымоход, а пепел и сажу – разбрасывать вокруг дома на снег. Закончил работу и пошёл к другому дому. Стал и его откапывать от снега, а потом прочищать дымовую трубу и разбрасывать сажу и пепел... Долго пришлось ему трудиться – не день, и не два, чтобы откопать от снега дома и прочистить все трубы. Зато снег в городе стал тёмным. Увидела это зима и решила, что пора уходить на север, где светит холодное солнце, а снег лежит белый и сверкающий. Велела ветру отдать свирель весне. Ветер так и сделал: сорвал с дома Водосточную Трубу и отнёс весне. Оттаяла она в тёплых руках и снова стала маленькой Свирелью. Заиграла весна свои звонкие мелодии и загуляла по округе.

С тех пор как услышит Трубочист песню ветра, так и подумает: «А вот и волшебная свирель звучит... Фальшивит чуть-чуть, да ведь – не беда! Главное – вовремя поёт свои красивые песни».
Лилины духи
Когда Лиле было десять лет, она любила надевать яркие туфельки и шляпки с живыми цветочками на полях. И ещё она любила делать духи. Для этого она выходила в семейный сад и собирала цветы, которые приятно пахли. У цветов были маленькие круглые лепестки. Она осторожно их обрывала, кидала в тёмную банку, хорошенько перемешивала с водой, завинчивала крышку и ставила банку в шкаф своей спальни. Через неделю она открывала банку, опускала в неё нос и делала глубокий вдох. За это время вода с растворёнными в ней лепестками превращалась в благоухающую жидкость. Лиля брызгала её на одежду в шкафу. Платьица и юбочки на ней всегда душисто пахли, как цветы в саду.

Однажды на краю ямы, куда Лилин папа сбрасывал засохшие листья, она обнаружила тёмно-жёлтые цветы с продолговатыми и острыми лепестками. Таких цветов девочка ещё не встречала. От удивления она даже не понюхала цветы, сорвала один из них и положила в корзину. «Интересно, какие духи получатся из этого цветка», — подумала она.

Лиля поставила банку с жёлтыми лепестками в шкаф и забыла о ней. Только через три недели она раскрыла сосуд. Жидкость в нём заметно пожелтела. От неё потянулся лёгкий, едва заметный дымок, нежный аромат защекотал в носу, окутал Лилю тёплым облачком сладкой полудрёмы. Она никогда ещё не чувствовала себя так хорошо. Медленно двигаясь, как в забытьи, она поставила банку на место и пошла вниз по ступенькам на кухню.
— Мама, — сказала она, — давай я помогу тебе мыть посуду!
Мама выронила чашку из рук: на всём свете не было второй девочки, которая бы так ненавидела мытьё посуды, как её дочь. Она даже пряталась под лестницей, чтобы избежать нелюбимого занятия. Сейчас мама с изумлением смотрела на Лилю, моющую в раковине одну тарелку за другой. Когда сверкающие чистотой тарелки, чашки и блюдца были расставлены по полкам, Лиля призналась маме:
— Я понюхала мои новые духи и почувствовала, что должна помочь тебе!
— Это очень странно, — ответила мама. — Позволь мне тоже понюхать твои духи.
Лиля принесла маме бутылку с новыми духами. Мама подозрительно понюхала, посмотрела на дочь, понюхала ещё раз.
— Я должна помочь твоему папе в саду, — вдруг сказала она и медленно покинула комнату.

Лилин папа был ошеломлён, увидев свою жену с лопатой в руках и дважды ошеломлён, когда она начала копать.
— Ты никогда в жизни не копала, — сильно заикаясь, сказал он.
— Я почувствовала, что должна тебе помочь, когда понюхала новые Лилины духи, — ответила мама.

Папа поначалу смеялся над мамой, но потом согласился понюхать духи. А как понюхал, сразу заявил:
— Я хочу помочь нашему соседу Джону!

Лилин папа не ладил с соседом. Сколько она помнит, они никогда не разговаривали друг с другом.

Джон в своём дворе поднимался по стремянке с ведром краски и щёткой. Он не поверил своим глазам и ушам, когда Лилин папа подошёл к нему и предложил помочь побелить стены дома. Вдвоём они, весело переговариваясь, быстро покрасили дом.

Утром папа понёс бутылку с духами на свою фабрику, где делали разные фарфоровые сосуды: кувшины, вазы, флаконы. Там он предложил сотрудникам понюхать Лилины духи. Каким же замечательным оказался тот рабочий день! Все помогали друг другу, дневное задание было выполнено до обеда. Никогда ещё работники фабрики не приходили со смены домой так рано. Они рассказали своим друзьям и соседям о необыкновенной парфюмерии. На следующее утро у ворот фабрики выстроилась длинная очередь от окраины города, где стояла фабрика, до центра. Все хотели попробовать удивительные духи, но Лилиных запасов на всех не хватило. Многие ушли разочарованные. Тогда работники посадили на большом поле вокруг своей фабрики много жёлтых цветов, таких, какие росли в саду у Лили. Они собирали лепестки и растворяли их прямо в своих фабричных флаконах. Теперь любой житель города мог вдохнуть чудодейственный запах Лилиных духов.

Флаконы стали увозить в другие города и страны и там, где люди пробовали духи, жить становилось легче и радостней, так как все помогали каждому и каждый помогал всем…

А вы ещё не нюхали Лилины духи?

(По мотивам переведённой с английского языка сказки Бернарда Кинга «Духи Лили»)