Самарские судьбы

Самара - Стара Загора

Блог клуба - Загадочные явления и события

+40 RSS-лента RSS-лента
Администратор блога: Геннадий Зенков
Взбесившийся шланг (на конкурс ЗПВМА)
Ну так вот. Пришел я, значит, электросварщик тракторной бригады, в тот день на работу в мехмастерскую. У меня был наряд на большой объем резки заготовок для монтажа металлических стойл для пары племенных быков – деревянные эти мускулистые мастадонты разламывали одним движением своих каменных жо… бедер. Я заправил ацетиленовый аппарат дозой карбида, завинтил герметичную крышку, стрелка датчика давления дрогнула и поползла кверху. Газ (ацетилен) появился! Теперь дело за кислородом.

Сбегал на улицу, открыл вентиль кислородного баллона (он у меня был за окном мастерской). Черный резиновый шланг, уползающий в окно мастерской, дрогнул и даже немного натужился. Так, и тут порядок! Эге, да я еще тот мастер, хоть и овладевал газосваркой, в отличие от электросварки, самоучкой. Все у меня получается как надо! И я, насвистывая, независимой рабочей походкой вернулся в мастерскую. Здесь, в основном зале, мужики колдовали у техники, позвякивая гаечными ключами и негромко переговариваясь.

Я прошел в свой сварочный цех, мелом разметил места разрезов на арматуре, от спички зажег небольшую струйку газа, выбивающуюся из резака, потом добавил кислорода, снова довернул газа, опять – кислорода. И когда из сопла резака стала с громким шипением выбиваться длинная и почти белая от накала кинжальная струя огня, направил ее острый конец на край намеченного разреза. Несколько секунд – и арматурина нагрелась и «заплакала» расплавленным металлом.

Я еще добавил кислорода, он со свистом стал выдувать этот жидкий метал, ударяющийся о закопченную стену цеха и желтыми звездами рассыпающийся по земляному полу. Искры летели мне и за неплотно расстегнутый ворот робы, попадали и за голенища сапог, прилипали к стеклам очков, но я, весь охваченный восторгом своего успешного единоборства с металлом, ничего вокруг не замечал. А отрезав очередной прут, двигался дальше, подтягивая за собой шланги. Эх, да мне бы сейчас и сам Гефест позавидовал, увидь он, как ловко я управляюсь с огнем и металлом!

Но длился этот трудовой экстаз недолго. Внезапно я услышал за спиной сильный хлопок и последовавшее за ним яростное шипенье и глухие удары и шлепки. Я оглянулся, ничего не понимая, и остолбенел. Свят, свят! - над моей головой с разбойничьим свистом и шипением, как живой, мотался страшный черный шланг. Испуская сноп пламени и искр, он хлестал напропалую по всему, что попадалось ему на пути: по стенам, потолку, разлетающимся в стороны кускам арматуры на земляном полу. И вот уже нацелился на меня.

Я резко нагнулся, накрыв голову руками, и кинулся к выходу. Но конец шланга все же настиг меня в дверях и наотмашь хлестнул по загривку. Я выскочил в ремонтный зал мастерской в снопе искр и в облаке дыма, как чудом вырвавшийся из преисподней грешник, а в дверном проеме за моей спиной с шипеньем мотался злобный, плюющийся огнем шланг, пытаясь еще раз достать меня. Все, кто был в мастерской, бросили свои дела и с испугом уставились на меня. У меня же в голове в это время была одна доминанта: надо всех спасать! Я же бросил работающий резак, а его, может, уже прибило к ацетиленовому аппарату. Кроме того, может рвануть и кислородный баллон. Короче, караул!
- Мужики-и! – заорал я. – Все на улицу! Щас рванет, на фиг!

Мужиков долго уговаривать не пришлось. Лучшим подтверждением моей угрозе был виден через открытую дверь сварочного цеха беспорядочно мечущийся там шланг, из горящего конца которого, как из сопла, с шипением вырывались струи пламени.
Ближе всех к небольшой двери, вделанной в глухие ворота для заезда техники, оказались грузный тракторист дядя Паша Горн и худенький мастер-наладчик дядя Витя Бондаренко. Они-то и ринулись первыми спасать свои жизни. Но, вбив свои тела в узкий дверной проем одновременно, наглухо застряли в нем и отрезали путь к отступлению остальным, в том числе и мне.

А жить, братцы, очень хотелось! И я кинулся отдирать засовы, чтобы распахнуть сами ворота. Мне помогал, судорожно пыхтя, тракторист Вася Чобану. Но засовы непонятно каким образом заело, и ворота не хотели распахиваться. И тогда Вася, имевший крепкую комплекцию, отбежал назад и, выставив вперед плечо, бросился на закупоривших дверь и жутко матерящихся от страха Горна и Бондаренко. Он вышиб их с одного удара, как лихой гуляка пробку из бутылки, и путь к спасению был открыт.
Все мужики высыпали из мастерской наружу и, отбежав от нее на всякий случай еще метров с десяток, стали ждать, когда же, наконец, рванет.

- Ну ты, блин, учудил! – гудел мне в ухо Вася Чобану. – А если мастерская развалится, где мы будем тракторы чинить?
- А пусть развалится, - сипел мне в другое ухо дядя Витя Бондаренко. – Можа, тогда совхоз новую построит. А это же сарай, а не мастерская…
Я уныло кивал им обоим, проворачивая в уме последствия надвигающейся катастрофы. Ландо, если просто уволят. А если заставят выплачивать ущерб? Это ж какие деньжищи?
- Ну, и чего вы тут столпились?

Это нас всех вместе спросил только что подъехавший на бортовом ГАЗ-51 вернувшийся с центральной усадьбы с запчастями наш механик Петр Тимофеевич Маскаев. Он был старше меня всего лет на десять, но выглядел и вел себя так, будто ему все пятьдесят. И еще этот человек все умел и знал. Ко мне Петр Тимофеевич сначала относился настороженно. Особенно после того, как я, осваивая езду на тракторе МТЗ с САКом в прицепе, перепутал педаль тормоза с газом и наехал во дворе ремонтной мастерской на только что отремонтированную сеялку, погнув ее во всевозможных местах. Но когда со временем увидел, какой я такой весь из себя старательный сварщик, почти зауважал.

- Вон у своего сварного спроси, - тут же мстительно съябедничал дядя Паша Горн, потирая ушибленный Васей Чобану бок.
- Ну? – уставился на меня своими серыми холодными глазами механик.
Спотыкаясь, я как можно короче изложил суть проблемы. Механик хмыкнул и, мотнув головой (дескать, дуй за мной), быстро пошел туда, где под стеной мастерской лежал кислородный баллон. В моему цеху было два застекленных окна. Теперь стекол не осталось ни в одном – все были выбиты разбушевавшимся концом оборванного шланга. Он и сейчас продолжал хлестать по стенам помещения, разбрызгивая огненные искры. Само помещение цеха не загорелось только потому, что было выложено из саманных кирпичей.

Петр Тимофеевич подбежал к кислородному баллону и… завинтил вентиль подачи кислорода. Шланг там, за стеной, что-то еще прошипел недовольно и безвольно опал, выдыхая из своего опаленного обрубка остатки искр и дыма.
- Сам-то че, не догадался? – буркнул мне механик. – Такой переполох устроил, понимаешь ли. Иди давай, устраняй последствия.

Зайдя в цех, я не без опаски обследовал место происшествия, и понял, что произошло. Разрезав арматурину, я шагал дальше и тащил за собой шланги. И не обратил внимания, что однажды кислородный шланг улегся точнехонько на еще красное, не остывшее место разреза, и перегорел. А вырвавшийся наружу через дыру кислород раздул этот огонь и довершил дело до конца, окончательно разорвав шланг. И он стал бесноваться и вертеться по цеху под давлением, разгораясь все больше.

Сказать, что я был сконфужен, значит, ничего не сказать. Я был раздавлен. И, пряча глаза от натягивающих на свои, только что бывшими испуганными и растерянными, рожи ехидные и насмешливые маски механизаторов, рванул в цех.Разбитые стекла в окнах мне заменил наш плотник Яков Панкратыч, которому я недавно сварил металлические ворота для его двора за символическую плату – литр водки. Ну а с порванным кислородным шлангом разобрался сам – выкинул тот кусок, который оставался на резаке, заново насадив на него шестиметровый остаток. Правда, для симметрии пришлось укорачивать и шланг от ацетиленового баллона, но на такую мелочь можно было и не обращать внимания. Главное, что никто не взорвался, ничто не рухнуло и никого не угробило. И с работы меня не турнули.

Правда, вскоре я сам с нее ушел. Меня взяли в штат нашей районной газеты, куда я после армии начал пописывать заметки и рассказики. А пришло время, описал и вот этот случай с взбесившимся шлангом кислородного баллона, который запомнился мне на всю жизнь.
Уловистый спиннинг (на конкурс ЗПВМА)
Рассказ
В конце июля мы с дочкой гостили у брата в деревне, которая расположилась на живописном берегу Амура. В этом месте река делала поворот на девяносто градусов, а на самом повороте она сливалась с озером Кизи. Само озеро растянулось зигзагом на пятьдесят километров, с шириной, достигающей до девяти километров. Глубина его небольшая всего три-четыре метра в фарватере, а ближе к берегам около метра и менее. Поэтому летом оно хорошо прогревается, что является раем для нереста и проживания разнообразной рыбы.
Когда брат предложил съездить на рыбалку с ночевкой, то мы дружно согласились. Я в сарае нашел два спиннинга и складную удочку, с которыми его сын ходил на рыбалку, когда был еще подростком. Взрослые люди такими вещами не занимаются, а рыбачат только сетями считая, что рыбалка спиннингами, это детская забава. Да и некогда им часами сидеть с удочкой на берегу. У каждого огород, коровы, свиньи, которые требуют ежедневного ухода и корма, кроме того, работа в леспромхозе. Сын-то уехал в город, оставив снасти в дальнем углу сарая.
Выехали в три часа пополудни на металлической лодке «Крым». Бивуак решили разбить на Гиляцком острове, что находится на границе озера и Амура. Берег острова низкий, весь зарос травой и тальником, поэтому с трудом отыскали подходящую площадку для палатки и рыбалки с берега спиннингами и удочкой. Когда я настроил снасти, мы с братом поехали в озеро ставить сетку, оставив Наташу рыбачить удочкой. На глади озера иногда раздавались шумные шлепки воды – это огромные рыбины выскакивали из воды.
- Сазан выскакивает, приветствует нас, скучает он без людей, - прокомментировал Александр.
- Так уж и скучает?
- Поденку ловит. Отнерестился, теперь ему надо жир на зиму накапливать.
Действительно, над водой шныряли полчища белых, крупных и продолговатых мотыльков, предвестников хода на нерест летней кеты.
Сетку поставили там, где чаще всего выскакивала рыба. По негласному договору между рыбинспекцией и жителями деревень, вопреки требованиям властей, за сетку длинной сорок метров и менее, рыбаков не штрафовали и разрешения никакого не требовалось, потому что все понимали, что жить в рыбном краю без рыбы никуда не годится, и как ты не запрещай, все равно будут ими рыбачить.
-Наташа, наловила на уху? – спросил Александр, когда мы вернулись.
- Нет, даже поклевок не было.
- Неужели и не было? Тогда садись с отцом в лодку и езжайте в другое место, раскидывайте ваши удочки, а я займусь обустройством лагеря.
Мы отъехали вдоль берега острова метров за шестьсот и выбрали самое удачное место, как нам казалось, для ловли. Но сколько ни бросали снасти в воду - была мертвая тишина. Стояла жара и полнейший штиль. Все замерло. Нас тоже разморило и нам не оставалось ничего делать, как загорать, что мы и сделали. Прошло часа три. Ближе к вечеру потянул ветерок, на озере появилась рябь, мы смотали удочки и вернулись в лагерь. Там уже горел костер, стояла палатка и чувствовалось, что пахнет обжитым местом. Александр нисколько не удивился, что мы приехали с «хорьком».
- Рыба тоже любит позагорать в июле, - резюмировал он. – Поедем, посмотрим, что в сетке творится.
А в сетку попал сазанчик килограмма на два.
- Ну вот, без ухи не остались.
Мы вернулись в лагерь. Александр начал разделывать рыбу и варить уху, ему помогала Наташа, а я решил еще раз испытать свою рыбацкую удачу.
На крючки я наживил самых жирных огородных червячков и стал бросать их в самые разные стороны. Но сколько я не старался, ни одной поклевки. Ветер, между тем, все усиливался. На берег уже накатывала мелкая волна. Вскоре меня позвали на уху. Я скрутил катушки с лесками, а сами спиннинги оставил на рогульках метрах в трех от кромки воды. На крючках еще извивались живые черви, а самый нижний крючок от земли был на высоте не менее двадцати сантиметров. Я не стал разбирать снасти, а все оставил до утра.
Мы удобно расположились около лодки, а стол накрыли на ее носу. Уха из свежего сазанчика получилась добротная, вкусная, а сдобренная еще соответствующими причиндалами и живительной влагой, вообще изумительная. Как обычно, начались разговоры, воспоминания, истории. Когда начало смеркаться, мы услышали характерный треск тормоза невской катушки. Я сильно удивился, что это было могло быть, ведь спиннинги на сухом месте, не в воде, поэтому если коряга плыла по озеру не могла их задеть. Может крыса? Из-за кустов тальника спиннинги не были видны, поэтому решил посмотреть, отчего затрещала катушка. Когда подошел к одному из них, изумлению моему не было предела. На среднем поводке сидел сом килограмма эдак на полтора.
Это надо же! Он прополз по земле три метра, подпрыгнул и схватил понравившийся ему червячок, причем не на нижнем крючке, а на среднем поводке, который был от земли сантиметров двадцать пять. Тормоз катушки не выдержал, и он рухнул на землю с характерным треском. Я позвал дочку и брата.
- Вот, Саня, еще тебе одна рыбацкая история – кому расскажи, не поверят! Но вы видите все сами, это не очередная байка!
- Соскучился спиннинг по рыбалке, застоялся без дела, поэтому и на берегу ловит! Удивительное всегда рядом, понимаешь!
Нам сомик был уже ни к чему - уху мы сварили, поэтому единогласно его отпустили в озеро с напутствием, чтобы он не рассказывал ничего своим родственникам, а то засмеют.
Июль 2020
Время Альфа ( на конкурс ЗЯС)
Ходит, бродит по дому дрёма -
Время Альфа взмахнуло крылом,
Тени прошлого в тогах тёмных
Вновь за синим встали окном.
В отблесках этого синего света,
Где-то спряталось до утра,
Стихло временно время Бета,
И уснуло, ещё вчера.

Альфа спутает "было" и "не было",
Лунным светом вышьет гипюр,
Что-то спрячет в тумане зеркала,
Лёгкой дымкой выстелет сюр.
И - завертит огни спиралей
Влево - вправо, туда - сюда,
Между днями грани стирая.
Нынче пятница или среда?

День за днём летит, кончается,
Время альфа включило табло -
Жёлтый цвет: тринадцать, пятница,
Сонно,
Странно,
Уходит,
Ушло...
Чудо в оладушке ("На конкурс ЗПВМА",)
Чудо в оладушке ("На конкурс ЗПВМА",)

Моя четвероногая подруга
Покинула наш мир ещё весной
И опустела дачная лачуга.
Тоскуем я и пёсик молодой.

Нам не хватает нашей рыжей Джесси,
Красивой, мудрой, с нежною душой.
Вот мы сидим, носы свои повесив,
Пугает осень серостью сплошной.

Как будто бы неведомая сила
Меня освободила из оков.
Оладушек пожарить, мысль пронзила,
Любила их она из кабачков.

Вот тесто приготовила и блюдо,
И за огнём внимательно слежу.
Чтоб вы могли поверить, было чудо,
Я голову на плаху положу.

Поверьте! Вижу, отложив половник
Что на оладье Джесечкин портрет.
Я понимаю, что она нас помнит,
И с высоты своей нам шлёт привет.

Чудо ("На конкурс ЗПВМА",)
ЧУДО


Уже несколько часов, в какой-то жуткой прострации, немолодая, но и не старая женщина ходит по улице до храма и обратно, как будто потеряла что-то.
Тяжелая походка, мрачный взгляд. Она не знает, сколько времени ходит здесь, что ищет. А ищет (вспоминает вдруг она) два своих носовых платочка, в которых завернуто по горстке сена. Зачем? Не осознает. Она даже не помнит, сколько ей лет. Да это и неважно. Помнит только, что она замужем, а её мужу не сегодня-завтра должны сделать серьёзную операцию. До сего дня они были счастливы так, как не были счастливы (каждый в своей) не совсем удавшейся молодости. Так ведь они и встретились, когда и ему, и ей стукнуло… Какая разница сколько лет было ей, ему. Главное именно сегодня она нужна ему, как никогда.
Теплый летний день, к тому же воскресение. Город грохочет. С полным безразличием смотрит усталая женщина на мчащиеся куда-то машины, на шумных прогуливающихся нарядных людей.
- Наверное, спешат в церковь – мелькнула и тут же потухла короткая мысль, Женщина остановилась. А вот и её платочек. Она подняла его, развернула: сена нет. Странно, а ведь было. Она точно знает, что завернула его там в храме. Теперь она вспомнила, что ещё вчера, навещая мужа в больнице, почувствовала огромную душевную опустошенность и непреодолимую потребность помолиться в церкви, как будто ей кто-то нашёптывал это. Она не была воцерковленным человеком, и сейчас, отрешенно бродя по улице, вряд ли могла вспомнить слова, которыми сегодня, там в церкви, общалась с Богом.
К церкви пришла она часов в пять утра, упав на колени, перед закрытыми воротами храма, стала неистово молиться. Вскоре служительница церкви впустила её в храм. Поставив зажженную свечу перед распятием Христа, женщина снова упала на колени и опустив веки, продолжала молиться, прося Всевышнего о здравии мужа своего. В остывшем за ночь храме было прохладно. Параллельно с молитвой явилась мысль: а не слишком ли долго находится она на холодном каменном полу. И не открывая глаз, творя непослушными губами молитву, и продолжая крестится, пошарила она свободной рукой вокруг себя и ощутила, нет ей не показалось, а точно почувствовала под рукой, что под её коленями лежит сено. Женщина машинально достала из кармана два носовых платочка, захватив каждым из них по клочку сена, завернула их и спрятала под своей одеждой в разных местах, и, кажется, даже зафиксировала этот момент в сознании. Церковь постепенно заполнялась прихожанами. Кто-то помог ей подняться. Сена под ногами не было. Факт этот показался ей несколько странноватым, сено-то точно было, что вовсе не вызывало сомнения.
Отстояв заутреню, пришла она домой, переоделась, положив платочки на видное место. Какие-то мелкие бытовые проблемы отвлекли ее на мгновение. Платочков на месте не оказалось. Это странное обстоятельство толкнуло ее на поиски, как ей казалось теперь, святых для нее реликвий. Во что бы то ни стало она должна их найти. И вот уже несколько часов подряд бродит она туда-сюда по одному и тому же маршруту и это никак не могло утешить ее душу и она продолжала поиски, пока не наступила ночь. Теперь что-то толкало ее к отчему порогу мужа. А где этот порог? В голове вертелась мысль, что этот порог не там, где они проживают с мужем. А где? Родителей давно нет, да и родного дома давно нет. Правда есть тетушка – одинокая и очень старая, единственная родственница супруга. Вот туда-то и направилась, в конец измученная напрасными поисками, женщина, напугав старушку своим поздним приходом, бледным лицом и невразумительным объяснение случившегося.
Тетушка, конечно решив, что свояченица не в себе, через несколько дней уложила её в больницу. Откуда она через пару недель благополучно выписалась. Теперь обо всем можно было бы и забыть. Женщина, испытавшая все это, вполне здорова, операция у мужа прошла без осложнений. Теперь появились время и возможность все осмыслить. И сидя за чашкой чая у тетушки все та же женщина, только кажется несколько помолодевшая, жена единственного и любимого племянника снова рассказывала все как, о свершившемся чуде. Когда речь зашла о сене в храме старушка, всплеснув руками воскликнула:
- Не поверила я тебе тогда, платочки-то состирнула, а сено-то выкинула. Ах, какая жалость! Надо бы его сохранить. Ну, теперь уж что…- и обе, обнявшись, тихонько заплакали.
КАПРИЗНЫЙ ЛИФТ. На конкурс ЗПВМА (вне конкурса).
Много лет назад мне довелось поработать в Монголии. Я был молодым, и командировка в экзотическую страну была для меня интересной находкой. Хотя вначале я оформлялся в Египет, но там началась война с Израилем, и поездка сорвалась.
В Монголии я два года работал на тепловой электростанции в Улан-Баторе инженером по ремонту котельного оборудования. В то время там всегда присутствовали семь-восемь советских специалистов, которые помогали монголам в эксплуатации и ремонте, передавали свой опыт. У меня был подопечный Эрдэмбаяр. Он закончил Московский энергетический институт, при этом даже женился на москвичке и привёз её в Улан-Батор.
Мне нравятся необычные монгольские имена. Вот Бямбажав – директор станции, писатель и поэт по призванию и очень умный руководитель. Главный инженер Лувсанцэрэн - тоже выпускник МЭИ - в шутку говорил, что в Москве он как дома, а в Улан-Баторе как в гостях. Заместитель начальника котельного цеха Чимидцэрэн, женские имена: Золбоо, Лувсанхуу…
Работать было очень интересно. Ведь на Родине в должности заместителя начальника цеха мне редко приходилось иметь дело непосредственно с «железками». На то были опытные слесари, бригадиры, мастера. Другое дело здесь… Провожая меня по окончании командировки, Бямбажав сказал: «Вот приехал к нам Зенков, и я подумал: котлы такие большие, а он такой маленький. Что он с ними сделает? А он показал, как надо работать инженеру: сначала нарисует чертежи, а потом вместе с рабочими претворяет их в жизнь!»
Приходилось решать и необычные технические проблемы. Я – теплоэнергетик, а однажды пришлось ремонтировать… лифт.
Во время ремонта кирпичной обмуровки котла, я увидел, как обмуровщица-китаянка по крутым лестницам поднимает на своей спине с десяток кирпичей с помощью наплечных носилок из стального прутка. Конечно, я не мог равнодушно смотреть на такой «рабский» труд.
Оказалось, что в цехе есть грузовой лифт, но он не используется, потому что неисправен. При подъёме или опуске кабина лифта неожиданно останавливается, зависает. Срабатывает автомат защиты кабины от падения её на дно лифтовой шахты. Наш специалист по автоматике проверил схему и доложил, что она работает нормально. Значит, причина ненормальной работы лифта – в его механической части.
Изучаю устройство лифта. На самом верху – силовое отделение, где установлена главная лебёдка с электродвигателем и мощным стальным тросом, прикреплённым к кабине лифта. В шахте по двум её противоположным стенкам по всей высоте тянутся две вертикальные шины из стальных полос. За них своими «руками»-ловителями «держится» кабина лифта. Вернее, при нормальной скорости движения кабины «руки» пропускают шины «сквозь пальцы» и не дают «болтаться» кабине в шахте. А если скорость кабины превышает допустимую, пальцы «рук» сжимаются вокруг стальных шин, и кабина резко, с металлическим лязгом, останавливается.
Действие автомата безопасности стало понятным. Но кто даёт команду «рукам»-ловителям? Замечаю стальной тросик в палец толщиной, который прикреплён к кабине, и движется вместе с ней. А другим концом , проходя через окружность маленького блока, тросик связан с маленькой лебёдкой, на барабане которой он то накручивается, то раскручивается. Смотрю на тросик, блок, соображаю… И вдруг, по наитию, как по подсказке, говорю Чимидцэрэну:
- Надо сменить тросик!
- Зачем? Он же целый.
Я настаиваю. Приносят со склада новую бухту такого же тросика, заменяют «старый».
Включаем лифт. Теперь он работает нормально, без ненужных остановок. Монголы смотрят на меня, как на волшебника.
Оказалось, что на «старом» тросике был «угол», неисправимый перегиб. Когда он набегал на блок, получался неполный охват окружности блока тросиком. Блок на мгновение ускорял своё вращение, и этого было достаточно, чтобы автомат резко останавливал кабину.
Инструкция такую неисправность не предусматривала. А монтажники, видимо, пользовались неисправным лифтом, каждый раз вновь запуская его при неожиданной остановке.
Похоже, не зря знаменитый Вольф Мессинг сказал при встрече, что у меня сильная аура. Интуиция и логика ещё не раз выручали меня в Монголии…
ЧАСЫ (на конкурс ЗПВМА)
Часы – это странное устройство, которое умудряется измерять то, что невозможно ни увидеть, ни услышать, ни пощупать, ни вообще как-либо ощутить. "Пойди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что". И часы умудряются измерять "не знаю что" и сообщать нам об этом.
Необычность поведения наших домашних часов я стала замечать лет с десяти. Возможно, она существовала всегда, но до этого возраста я мало интересовалась часами.
Странность состояла в том, что, какие бы часы мы ни покупали, они через короткое время переставали идти. Часы на батарейках тогда ещё не водились, и двое наших настольных часов были механическими, которые раз в сутки положено было заводить. Отец заводил их аккуратно, в одно и то же время. Обращение с часами было бережным, никто их не ронял, но они с каждым днём шли всё ленивее, останавливались задолго до истечения суток, а потом и вовсе переставали идти.
Родители покупали другие часы, третьи, но со всеми происходила та же история. В точности такие же часы у соседей, у моей подруги, у маминой знакомой – у всех, кого мы знали, работали прекрасно. У всех, кроме нас.
Мы заметили, что если часы лежат ничком – циферблатом вниз, – они идут. И мы смирились с этой их прихотью. Теперь часы в обеих комнатах лежали на столах, и когда нужно было определить время, кто-нибудь осторожно их приподнимал на уровень выше головы и, продолжая держать в «лежачем» положении, снизу заглядывал на показания стрелок. Не очень удобно, конечно, но всё же удобнее, чем обходиться вообще без часов и определять время по солнцу. И мы терпели.
Все в семье быстро привыкли к чудачеству часов и привычным движением поднимали их над головой, чтобы взглянуть на циферблат.
Однако этим странности наших часов не ограничивались. Идти-то они шли, но сильно отставали. В сутки набегало минут семь. Папа проверял время по радио и подводил часы. Но часто он забывал это сделать. Проходило дня четыре – и вот уже часы отстают на полчаса. Мы снова их подводили, а часы опять отставали. Мы носили их к часовщику, тот чистил часы, что-то в них регулировал, но всё понапрасну.
Вскоре родители устали бороться со строптивыми механизмами, притерпелись и махнули рукой на точность показаний. Они предпочли делать мысленную поправку, проверяя постоянно по радио, на сколько отстают наши часы.
Мама приходила с работы и спрашивала у отца, как дела. Папа сообщал ей последние новости: картошку он купил, у меня температура уже нормальная, часы в первой комнате отстают на 48 минут, а во второй – ровно на час. Это были обычные в нашей семье диалоги.
Или кто-то из нас спрашивал, который час. Другой член семьи поднимал часы, заглядывал под них, потом бормотал себе под нос: «Так, на часах 6 часов 35 минут, плюс 1 час 12 минут…», далее следовала пауза, и затем громкий ответ: «Без тринадцати восемь!»
Отставание с каждым днём увеличивалось, но мы с философским спокойствием наблюдали этот процесс, словно выясняя, до какого предела могут дойти часы в своей наглой лени, и когда же у них пробудится совесть. Однако с совестью у наших часов обстояло совсем плохо, и вскоре одни часы отставали уже на два часа с четвертью, а другие - на три часа. И мы покорно пересчитывали, добавляя часы и минуты.
Но нет худа без добра. Постоянные пересчёты времени научили меня быстро складывать числа. Ошибки в устном счёте я делала очень редко и считала быстрее многих одноклассников.
Когда отставание становилось уж очень значительным, мы подводили часы, и всё начиналось заново.

А потом я стала студенткой, к родителям приезжала только на каникулах, но в доме ничего не менялось. Часы по-прежнему лежали в глубоком обмороке, мама и папа делали поправку на отставание часов, бормоча: «плюс 41 минута… будет…» И от всего этого, привычного и родного, мне становилось тепло и легко: я дома, я снова дома!
После третьего курса я вышла замуж и летом приехала к родителям уже с супругом.
Зайдя в комнату, мой муж сразу заметил: «О! Часы упали!» Подошёл к столу и поставил часы. И сразу в несколько голосов мы закричали: «Нельзя! Положи! Положи обратно!» Мой муж очень удивился. Он прошёл во вторую комнату и увидел и там лежащие ничком часы. Он сделал движение рукой, порываясь их поднять, потому что, по его понятиям, они упали, и нужно восстановить порядок. Но оглянувшись на меня и прочитав на моём лице решительное «нет!», удержался.
А когда отец на вопрос «который час?» стал снизу заглядывать на циферблат и затем, бормоча, приплюсовывать к показаниям стрелок ещё два с лишним часа, лицо у моего мужа стало совсем тревожным. Возможно, он подумал, что слишком поспешно женился, ничего толком не узнав о семье будущей жены.
Но поскольку чудачества эти не распространялись ни на что другое, ограничиваясь только отсчётом времени, мой муж успокоился. Он решил выяснить, в чём там дело с этими часами. Он раскрутил их, почистил, что-то подкрутил и поставил. Часы шли. СТОЯ шли! Мы были глубоко поражены, а мой муж ходил с гордым видом. Увы, длилось всё это недолго. Твёрдая мужская рука привела наши часы в чувство, но потом они опомнились и снова закапризничали. Они перестали идти, и пришлось их снова уложить, мягко и бережно, словно извиняясь перед ними за невоспитанность чужака. После этого мой муж махнул на них рукой.
Семейная невезучесть в том, что касается часов, перешла на меня и мою собственную семью. И в нашем с мужем доме часы всегда безбожно отставали, шли только лёжа, а с наручными часами у меня вообще была беда. Мне купили часы, очень милые, в позолоченном корпусе, противоударные. Я ни разу их не уронила, поэтому противоударность проверить не смогла. Зато я вскоре намочила их под дождём. Я поехала к подруге в Днепропетровск, она жила на квартире у строгой хозяйки, которая не разрешала ей приводить никаких гостей. И мы весь день гуляли по городу, по парку у Днепра до позднего вечера, и всё это время под дождём. Нам-то ничего, а мои часы вышли из строя, и реанимировать их не удалось.
Пришлось покупать новые часы. Теперь, учитывая горький опыт, я приобрела водонепроницаемые. В многочасовый ливень я больше не попадала, зато роняла их чуть ли не каждый день. А противоударными эти часы, увы, не были. В общем, пришлось покупать третьи часы. Я попросила дать мне противоударные, водонепроницаемые, несгораемые – со всеми мыслимыми противо- качествами. Продавщица посмотрела на меня как-то странно. Наверно, она решила, что я кто-то вроде Джеймса Бонда в юбке. Но ничего не сказала, а только объяснила, что таких универсальных часов у них в продаже не бывает. Я обречённо вздохнула и купила противоударные-водонепроницаемые, понимая, что это ненадолго. Так и оказалось. Нет, слава богу, в пожар я не попала. Но у меня часы украли. Противоугонные качества не входили в число достоинств моих часов.
Купив следующие часы, противокражу я обеспечивала самостоятельно путём бдительного надзора. Но тут мы поехали в Польшу на стажировку. Там я очень быстро промотала все свои злотые, которые нам выдали в обмен на тридцать рублей стипендии, а сувениры были куплены ещё не для всех близких и друзей. И пришлось продать свои часы, не могла же я вернуться из-за границы без подарков. И часы уплыли от меня, потому что противофинансовокризисных свойств у них, бедных, не было.
И в дальнейшей жизни ни одни часы у меня не держались дольше трёх месяцев, пока однажды на работу к мужу не зашёл торговый агент, у которого был очень хорошо подвешен язык, и его, против обыкновения, не выпроводили, а стали слушать. Торговый агент быстро уговорил моего супруга купить (у них именно сегодня акция, ага, и они всё отдают практически даром!) комплект из наручных электронных часов, машинки для стрижки катышков с трикотажной одежды и какой-то немыслимо сложной открывалки для всевозможных банок, бутылок и прочей тары. Я поворчала на мужа за ненужные покупки, но тут взглянула на часы… и моё сердце пронзила любовь. Обычная штамповка, часы мужские, ремешок из пластика. Но вверху над окошечком с показаниями времени и внизу на циферблате переливались какие-то крошечные перламутрово-радужные квадратики, и этот перламутровый перелив сразу вверг меня в сладостный транс. По натуре я сорока. Блестящая фольга, цветные стёклышки, красивые сверкающие упаковки от зубной пасты… Эх, да что там говорить, всё равно не поймёте!
В общем, часы я полюбила с первого взгляда и носила, можно сказать, не снимая. Одно было плохо: я не знала, как ими управлять. Четыре штырька, которые торчали из круглого корпуса, нажимались, и определённая комбинация одновременного нажатия на какие-то два из четырёх штырьков, а потом ещё на один или два – давала нужный результат: установление времени для будильника, перевод времени, календарь. У меня с запоминанием комбинации и последовательности движений всегда были большие трудности, и я так и не запомнила, в каком случае какую комбинацию штырьков надо задействовать. Когда мы уезжали в отпуск, я просила дочку выставить на моих часах украинское время, а по возвращении она переводила часы на прежнее время. То же было и при сезонных переходах – на летнее или на зимнее время.
А потом случилось непонятное: дочь забыла, как это делается. Сколько она ни нажимала, ни перебирала комбинации, часы не реагировали. Может быть, что-то в них просто сломалось, и они не отзывались на правильную комбинацию нажатий, а память моей дочки ни при чём. Не знаю. Но переставлять время на часах я больше не могла. А если ещё учесть, что они сильно спешили, то вскоре их показания ничего общего с действительностью уже не имели. И лежали они, мерцали, переливаясь перламутрово-радужными вставочками, красивые и бесполезные. Хотя почему бесполезные? Красота ведь сама по себе полезна для души.
Затем произошло что-то и вовсе загадочное. Мои часики исчезли. Я не могла их найти, сколько ни искала. При этом они подавали голос: регулярно по утрам в них срабатывал будильник, и они деликатно попискивали, словно напоминая о себе. Каждый раз я кидалась на этот звук, но не могла определить, откуда он доносится. То мне казалось, что из тумбочки в дальнем углу, то – из секретера в другом конце комнаты, то откуда-то с верхней полки шкафа. Часы словно дразнили меня, вели со мной какую-то сложную игру. Так я их и не нашла, но ещё долго слышала по утрам знакомый писк. Я прекратила безуспешные попытки их отыскать. Я поняла, что мои любимые часики просто оказались в параллельном мире, и обратно им ходу нет, туннель закрылся. Со временем попискивание прекратилось: видно, села батарейка.
Я могла бы ещё долго рассказывать истории про часы, которые у нас в разное время жили. Да-да, жили, потому что часы мне кажутся живыми существами. Нам попадались исключительно упрямые, капризные, неуправляемые и ленивые особи. Наверное, бывают и другие, но мне они не встречались.
А может, мы их воспитывали неправильно?
ПТИЧИЙ КОНЦЕРТ (На конкурс ЗЯС)
Сестра переехала в Вайоминг, поселилась в доме рядом с большим, как она писала, городским парком. Я приехал навестить её и остался на ночь. Место тихое, машины проезжали редко, я спал с открытым окном.

Проснулся ранним утром от громких птичьих голосов. В окно залетали щебет,свист, щёлкание, чирикание, гоготание, клёкот, но, странным образом, то был не базар, всегда сопровождающий скопление крылатых, не беспорядочная какофония звуков, а слаженное пение, хор птиц под чьим-то строгим управлением, настоящая хорошо отрепетированная оратория.

Я наслаждался оригинальной, никогда не слышанной мелодией, удивляясь разнообразию и диапазону голосов и мастерству пернатого коллектива. Птицы давали концерт, и концерт уже подходил к концу, так как послышались сольные номера, как бывает в конце шоу, когда конферансье представляет публике каждого отдельного музыканта из оркестра и тот выжимает из своего инструмента всё, на что способен. Раздалось частое уханье басом, затем высокая трель... Я выглянул в окно: музыка плыла из парка... А, может, я ещё сплю и слышу всё это во сне?..

За завтраком я рассказал сестре о концерте.

— Ну ты и выдумщик, — засмеялась она, — хор птиц под чьим-то управлением!..

— Пошли прогуляемся, — предложил я, — покажешь мне парк.

— Пошли. Только я в нём ещё сама не была!

Мы прошли несколько рядов эвкалиптов, вышли на большую поляну и замерли:

Посреди поляны стояли синие пюпитры... Один из них был крупнее остальных: очевидно, для дирижерской партитуры. Нотные листы были вставлены вниз головой, чтобы птицы могли их читать, стоя на верхних кромках пюпитров...

— А ты говоришь — выдумщик! — восторжествовал я.

— Забираю свои слова, — извинилась сестра. — Кто бы мог подумать, что в этом парке птицы со специальным музыкальным образованием!

УДИВИТЕЛЬНЫЕ СОВПАДЕНИЯ. На конкурс "ЗАГАДОЧНЫЕ ЯВЛЕНИЯ и СОБЫТИЯ" (вне конкурса)
Наверное, у каждого в жизни были удивительные совпадения. Кто-то помнит их всю жизнь, кто-то забывает. В этом есть что-то мистическое. Я помню три свои удивительные совпадения.

Первое совпадение. 40,2

В 1956 году мне было 15 лет, я учился в техникуме и очень любил спорт. Газета "Советский спорт" была моим самым любимым изданием. Я был в курсе всех важнейших событий в спорте, как в стране, так и в мире. Конькобежец Евгений Гришин был одним из самых уважаемых мной спортсменов. Он был отличным спринтером, на дистанциях 500, 1000, 1500 метров был непобедим и устанавливал мировые рекорды. Перед Зимними Олимпийскими играми 1956 года, которые должны были пройти в Кортина д*Ампеццо, я нарисовал дружеский шарж на Гришина, сопроводив его таким четверостишием:

Евгений Гришин, как всегда,
На "пятисотке" самый резвый.
Вновь демонстрирует он льда
Сверхскоростное резанье!


Шарж я отослал письмом в "Советский спорт". Думал: победит Гришин на Олимпиаде, и опубликуют мой шарж! Была ещё одна интересная деталь в моём рисунке. Следы от коньков Гришина превращались на льду в цифры, из которых складывалось число 40,2. Так я предсказывал результат Гришина в секундах на дистанции 500 метров на Олимпиаде. Это было намного лучше тогдашнего мирового рекорда(40,8). Конечно, шарж провинциального мальчишки на великого спортсмена в газете не появился, а Гришин стал чемпионом Олимпиады, победив на дистанции 500 метров с результатом именно 40,2 секунды.




Второе совпадение. ПАВАРОТТИ

В 2003 году я "отдыхал" в онкологическом диспансере, где мне сделали операцию на лёгком. Присоединённый шлангами к специальному аппарату, я с тоской глядел в окно на перекрёсток, который много раз проезжал на машине, естественно, останавливаясь при красном свете светофора. Невольно рождались стихи:.

А я застрял на повороте.
Как тут некстати поворот!
Не для меня ли Паваротти
На полном выдохе поёт?

О, как легко он дышит в пенье!
Какой протяжный выдох-вдох!
Я замираю в восхищенье:
- Какие лёгкие, мой Бог!..


А я в жестокой круговерти
Из окруженья выйти смог,
Оставив лишь в когтях у смерти,
Как выкуп, лёгкого кусок.

Я полз, как раненый на фронте,
Кровавый оставляя след...
И задержал на повороте
Меня кровавый красный свет.


…И кто-то сзади в чёрной маске
Царапает средь бела дня…
О, спойте, Паваротти – Басков,
«Аве, Мария!» для меня…


После обеда меня навещает жена. В принесённой ею газете читаю: "В Кемерово с единственным концертом прилетает знаменитый итальянский певец Паваротти."



Третье совпадение. ЕЛЕНЫ

Третье совпадение случилось совсем недавно. В середине одного из ноябрьских дней я встретился с Еленой Белоноговой, чтобы обсудить текст песни о борьбе с наркотиками (Елена - специалист в этой области). Пользуясь случаем, я рассказываю Елене о том, что мой внук Ваня участвует в конкурсе "Звезда Удачи". Елена обещает посмотреть выступление Вани и, если понравится, проголосовать. Вечером включаю компьютер, захожу на страничку "Звезда Удачи" и вижу очень хороший
отзыв о Ване с подписью "Елена Белоножкина". Думаю: как быстро сработала Елена! Вот только фамилия смущает… Звоню Елене. Она говорит, что ещё не голосовала, но обязательно это сделает. А фамилия её Белоногова. Так я в один день познакомился с двумя Еленами с почти одинаковыми фамилиями! С одной - очно, с другой - заочно. Елена Белоножкина - прекрасная женщина, живёт в Санкт-Петербурге. Её дочь Дана тоже
участвовала в конкурсе "Звезда Удачи".
Домовой На конкурс ЗПВМА
А все мои вещи ведут себя так, как положено:
Ломаются вовремя, в прятки играют подчас.
Да где же мобильник? Ну вот, догадаться несложно:
Лежит в холодильнике, там, где на полочке квас.

Да, кстати о прятках. Меня посещает мыслишка,
Что хватит разыскивать. Думать пора головой.
Ушла неизвестно куда интересная книжка?
Да ладно «ушла»! Это просто шалит домовой.

И кошка так пристально смотрит во тьму коридора
(А взгляд ей навстречу – как будто натянута нить),
Когда я с подругой до ночи веду разговоры.
Мобильник остыл, так чего бы и не позвонить?

Пойти погулять? Рукава завязала рубашка.
А где моя кошка? Ну точно, залезла в буфет.
И кофе не выпить: пропала любимая чашка.
Взамен отыскалась коробка забытых конфет.

Ну, что вы придумали: вещи, загадки и прочее?
Узнают ученые – нас же со свету сживут!
Вот вечер настанет, закончится время рабочее,
И мы с домовым наведем непременно уют.
ХИТРАЯ ЗАГЛУШКА. На конкурс ЗПВМА (вне конкурса).
- Я собрал вас, чтобы сообщить, что вчера у меня был серьёзный разговор в отделе промышленности и энергетики ЦК.
Директор ТЭЦ – маленький, сухощавый монгол с лицом, похожим на мордочку тарбагана* – обвёл умными глазками участников совещания.
- Мы снова чуть не заморозили Улан-Батор из-за аварийной остановки котла, когда на улице мороз тридцать градусов, и всё на пределе. Я не технарь, а литератор, но партия поставила меня руководить электростанцией, чтобы обеспечивать столицу теплом, а всю Монголию – электричеством. И я спрашиваю, что у нас происходит? Давай, Лхагва, скажи, ты начальник котельного цеха.
Лхагва, лет тридцати, не по-монгольски узколицый, встал, помолчал с полминуты, теребя пальцами ежедневник. И негромко сказал:
- Я по специальности тоже не технарь. Партия и вы поставили меня руководить коллективом котельного цеха…
Директор не дал ему договорить:
- Ну, вот! Собрались тут начальниками писатели да бывшие ревсомольские работники! Ладно, хоть заместитель у тебя технарь, диплом инженера имеет. Говори, Чимидцэрэн!
Молодой парень с копной чёрных волос на голове, с симпатичными монгольскими чертами лица порывисто встал и горячо заговорил:
- Да этот пятый котёл издевается над нами! Мы его досконально изучили, можно сказать, «обнюхали» со всех сторон, этим летом капитальный ремонт сделали, заменили всю арматуру! А он, как неблагодарная тварь, то и дело аварийно останавливается из-за резкого понижения уровня воды в барабане. Воды, видите ли, ему не хватает! Если бы не автоматика, давно бы взорвался! Я уже не знаю, что вскрывать и в какую дыру лезть…
Бямбажав покачал головой.
- Может, молодой ремонтник что-нибудь дельное скажет?
Но главный инженер Лувсанцэрэн ни слова не дал сказать инженеру по ремонтам Эрдэмбаяру, всего полгода назад окончившему Московский энергетический институт. Можно сказать, «прикрыл» его своей широкой спиной. Он сам был выпускником МЭИ, только не теплоэнергетиком, а электриком. В шутку он говорил: «Как приеду в Москву, чувствую себя как дома, приеду в Улан-Батор – как в гостях!»
Он не стал вставать и говорил сидя.
- Я разговаривал с советскими специалистами. И для них ситуация с пятым котлом очень непонятная. Тем более, что Николай Иванович Баранов у нас по контракту инженер-консультант по эксплуатации котлов, а не по ремонту. Но есть хорошая весть. Завтра к нам прилетает из России как раз инженер по ремонту котельного оборудования.
- Ну-ка, поподробнее, - попросил директор.
- Шипков Владимир Михайлович. 27 лет. Работал на Ульяновской ТЭЦ начальником смены и заместителем начальника котельного цеха. Там котлы среднего давления, такие же, как у нас. Я специально интересовался, разговаривал с «Загранэнерго».
- Неплохая весть, - одобрил Бямбажав. – Молодой только ещё. Опыта большого, конечно, нет.
В разговор «встрял» Лхагва:
- Начальник смены, замначальика цеха – это тоже больше эксплуатация, чем ремонт.
- Ну, посмотрим на деле, - завершил совещание директор…

Владимир Шипков, светловолосый парень, чуть ниже среднего роста, в очках, как только ему рассказали о «чудачествах» пятого котла, в первую очередь заставил вскрыть всю арматуру – задвижки, вентили, клапаны – по ходу воды в котёл. Всё было в порядке. Причина «чудачеств» была в чём-то другом.
На Ульяновской ТЭЦ, куда он получил направление по окончании Куйбышевского «политеха», вначале он действительно занимался эксплуатацией, работая начальником смены котельного цеха. Но когда стал заместителем начальника цеха, то пришлось вникать и в ремонтные дела. Общение с опытными мастерами, бригадирами, слесарями, сварщиками очень много дало ему. Потому что он старался вникнуть в суть каждого дела. Иногда бригадир Александр Иванович Железняков (фамилия-то какая!) даже «гнал» его от ремонтируемого оборудования:
- Владимир Михайлович! Да идите вы в кабинет или по другим делам! Справимся мы вовремя, не в первый раз!..
А ещё Владимир не раз в мыслях «хвалил» себя за то, что перед отъездом в Монголию не поленился в Москве сходить в «Техническую книгу» и приобрести там очень полезную для себя книгу А.А.Цешковского «Ремонт оборудования котельных цехов».
Отправляясь вместе с Чимидцэрэном и Эрдэмбаяром в «путешествие» по пятому котлу, Владимир вспомнил, как однажды в Ульяновске один из руководителей города, будучи на «экскурсии» в котельном цехе, спросил: «А где же тут котлы? Я не вижу ни одного!» В его представлении котёл на станции был чем-то вроде большого чайника или самовара. А энергетический котёл – это огромное сооружение высотой пятьдесят-семьдесят метров, обшитое металлом и опутанное трубами, металлическими лестницами, площадками. Как у Есенина: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье…»
Вода, которая в котле превращается в пар, попадает в барабан – стальной цилиндр с толстыми стенками диаметром около полутора метров, расположенный на самой верхней площадке котлоагрегата. Но прежде чем попасть в барабан, вода подогревается уходящими из топки газами (экономия!) в экономайзере – трубном теплообменнике, обычно состоящим из двух ступеней. Между этими ступенями есть водоперепускная труба. Эта труба имеет длину шесть-восемь метров, потому что между ступенями экономайзера располагается ступень воздухоподогревателя (в топку лучше подавать горячий воздух!).
Вот эта водоперепускная труба между ступенями экономайзера и попала «под подозрение» у Владимира.
- Мне нужен металлический шарик, - сказал он Чимидцэрэну. Тот удивлённо посмотрел на Владимира, но удержался от вопроса «зачем?» и послал Эрдэмбаяра искать шарик.
Через некоторое время Владимир увидел, как на соседней площадке сварщик «режет» большой подшипник.
- Что он делает! – воскликнул он.
- Но ты же просил шарик, - невозмутимо ответил Чимидцэрэн.
- Вы же сейчас зарезали большого барана! Разве нельзя было найти на станции ненужный шарик?!.
Как бы то ни было, шарик оказался в руках у Владимира. Он попросил Эрдэмбаяра спуститься на площадку верхнего коллектора первой ступени экономайзера, чтобы через открытый лючок коллектора зафиксировать падение шарика в него через водоперепускную трубу. Подошли с Чимидцэрэном к вскрытому лючку нижнего коллектора второй ступени экономайзера. Посветив фонариком, нашли «дыру» перепускной трубы в коллекторе.
- Эрдэмбаяр, готов?
- Готов!
- Бросаю шарик!
Через десять секунд:
- «Поймал» шарик, Эрдэмбаяр?
- Нет никакого шарика!
- Не может быть!
- Точно! Я бы услышал, если бы он упал сюда!
Довольно длинная водоперепускная труба была сварена из двух коротких.
- Пусть сварщик режет сварной шов! – сказал Владимир Чимидцэрэну.
Через пять минут сварщик подал инженерам металлический кружок, извлечённый им из разрезанного шва водоперепускной трубы. Он был толщиной пять-шесть миллиметров, а по диаметру почти такой же, как труба.
Владимир догадался, что кружок-диск «висел» в трубе, задержанный внутренними наплывами сварного шва, превратившись в своеобразный клапан. Действия его были непредсказуемы: встанет вертикально – проход воде открыт, «ляжет спать» горизонтально – воде «красный свет – прохода нет!», и котёл кричит: «Я без воды, сейчас взорвусь!»
Но как попал этот «клапан» в водоперепускную трубу? Это тоже надо было выяснить. Владимир спустился к верхнему коллектору первой ступени экономайзера и через вскрытый лючок, подсвечивая фонариком, ещё раз внимательно осмотрел «внутренности» коллектора. Через некоторое время ему всё стало ясно.
В этот коллектор входила ещё одна труба такого же диаметра, как и водоперепускная. Это была труба, отводящая воду от пароохладителя. Есть такое устройство на энергетическом котле. Оно снижает температуру пара после пароперегревателя до температуры, нужной паровой турбине. Пар вращает рабочие диски турбины, турбина вращает ротор генератора, который вырабатывает электроэнергию. Вот вам и схема электростанции.
Но вернёмся к нашим «баранам». Эта труба от пароохладителя входит в коллектор горизонтально и заглушена с торца приваренным к ней металлическим диском, а воду в коллектор «выпускает» через просверленные в ней мелкие отверстия, как в дущевой сетке. Здесь-то Владимир и понял, откуда взялся тот металлический кружок в водоперепускной трубе. Это была торцевая ЗАГЛУШКА трубы с пароохладителя! При монтаже котла, вероятно, сварщик «прихватил» её к трубе двумя-тремя сварными «точками». А обварить по окружности забыл или не счёл нужным! Постепенно от коррозии, от механического воздействия давления воды заглушку «оторвало» от трубы и «потащило» питательной водой котла в водоперепускную трубу между первой и второй ступенью экономайзера, где она благополучно застряла в сварном шве и превратилась в «ХИТРУЮ ЗАГЛУШКУ» - нерегулируемый клапан.
Так Владимир Шипков раскрыл причину загадочного поведения пятого котла на ТЭЦ в Улан-Баторе и этим не дал упасть авторитету директора ТЭЦ Бямбажава в отделе промышленности и энергетики ЦК МНРП, а котельщиков ТЭЦ избавил от «издевательств» пятого котла…
За два года, проведённые Владимиром в Монголии, он «разгадал» ещё немало загадок и, пользуясь безграничным доверием главного инженера Лувсанцэрэна, с монгольскими друзьями-инженерами провёл ряд реконструкций в котельном цехе. И кое-кто на станции звал его «Багш» - «Учитель».
Провожая Владимира после окончания контракта, Бямбажав подарил ему прекрасную кожаную куртку и сказал:
- Вот на станцию приехал Шипков. Я смотрю: котлы такие большие, а Шипков такой маленький! Ну что он с ними сделает?! А он показал, как надо работать инженеру. Сначала всё изучит, нарисует, какие надо, чертежи, а потом идёт в цех и вместе с рабочими претворяет задуманное в жизнь!..

Возвратившись из монгольской командировки, Владимир нашёл в Москве Александра Алексеевича Цешковского, автора книги, которая очень помогала ему в Монголии. Тот был заведующим лабораторией Московскго отделения ЦКТИ имени И.И.Ползунова. Владимир поблагодарил его и оставил на память бутылку хорошего коньяка.
Кстати, о проверке труб с помощью металлического шарика тоже написано в книге Цешковского…

*Тарбаган – монгольский сурок.


Бямбажав (второй справа)
Лувсанцэрэн (в центре)
Чимидцэрэн
Эрдэмбаяр
Условия конкурса "1.ЗАГАДОЧНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ВЕЩЕЙ, МЕХАНИЗМОВ и АГРЕГАТОВ. 2.ЗАГАДЧНЫЕ ЯВЛЕНИЯ и СОБЫТИЯ."
Иногда "бездушные", созданные руками человека вещи, механизмы, агрегаты ведут себя как живые существа, "подшучивают", а то и "издеваются" над своими хозяевами или над окружающими их людьми. Но могут и выручить в трудной ситуации. В природе, в жизни городов, сёл, людей могут происходить загадочные, непонятные явления и события.
Предлагается вспомнить такие случаи в вашей жизни или в жизни ваших родных, друзей, знакомых, описать их в рассказе или стихотворении и подать на конкурс.
Конкурс состоит из двух самостоятельных частей. 1. ЗАГАДОЧНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ВЕЩЕЙ, МЕХАНИЗМОВ и АГРЕГАТОВ (ЗПВМА). 2.ЗАГАДОЧНЫЕ ЯВЛЕНИЯ и СОБЫТИЯ (ЗЯС).
Каждый участник имеет право подать два произведения (рассказ и стихотворение) по каждой части конкурса. Всего - четыре произведения.
Объём произведений: рассказ - не более 9000 (девять тысяч) знаков без пробелов, стихотворение - не более 40 (сорок) строк. При этом не допускается сокращать объём стихотворения за счёт соединения двух строк в одну, объясняя это "внутренними" рифмами.
Призы - Дипломы имени Александра Сергеевича Пушкина. Каждое произведение может получить отдельный приз.
Срок конкурса - с 22 июня по 28 июля 2020 года (включительно).
Публиковать конкурсные произведения следует в Блоге клуба "Загадочные явления и события".